Akeidat Yitzchak, Author's Introduction

Еще немного — и все идет навстречу приходящему; и побежит колесо, и перевернется причина, и дух Господа понес меня из места моего желания и места моего лежания — Сму"р"ה, прекрасной видом, на северных склонах, — и привел меня сюда: мирное жилище и царство Арго"н; и народы, среди которых я пришел сперва — приятная и изнеженная Тарга"она, и близкий к ней город Брег"а, что уподобил я дочери Циона. Простер я к ним ладони, и к ним будут направлены мои пути: ибо они в этом царстве — древние для Бога; и прежде жили в них народ святой и высокий, занимающиеся Торой и заповедями ради Него. И поныне стоит в них их запах и вкус: дела их свидетельствуют, и сердце их твердо с ними — источающие золото из кошелька, чтобы издалека привезти свой хлеб.

Сказал я: на сей раз возрадуется сердце мое, и возликуют мои почки; сосчитаю месяцы — исполнятся мои желания; обеты Господу исполню, и все изреченное устами моими. Но вот нашли мы, увидели: земля, в которую мы прошли, чтобы жить в ней, — не место для скота, и область не обучена и не измерена, чтобы установить в ней дом учения; и жители их обременены тяжестью налогов, и не привыкли взвешивать шекели и вносить в кружки пожертвований, чтобы собирали там пастьбу «баалей асуфот» (баалей асуфот — владельцев собраний/собранного). И немногие, что были прежде, которые пришли к моим ногам, — не нашли достаточно своих нужд; и когда кончили есть лом, что был в их сосудах, — ушли туда, где найдут человека, [что даст] «шекель кесеф, дархмон или аграталь» (дархмон — драхма; аграталь — сосуд/кошель). И оказался я сидящим без дела.

Но богатство мое — нашел я для себя силу: ибо с народом Господа, с которыми я жил, — в Торе Господа их желание и влечение; и слушать ее слова с ее объяснениями и ее Мидрашами — они положили своей жаждой. И в понимании толкований — старых и новых — направил я глаза мои к их испытанию; также спрашивать и искать приятные причины в скрытых словах — устремили они сердце и разум свой. Так был их взгляд днем и ночью — их праздник, их новомесячие и их суббота.

И обратился я исполнять их волю и завершать их нужды из книг великих путников, что идут перед нами светилами своих толкований и своих Мидрашей. Но не удержал я силы удовлетворить их потребности в понятом ими от меня — по их вопросам. Ибо с нами — народ разумения; и среди народа глубокого языка и людей речи он сидит, где он есть, среди народа Эдома утонченного — во всяком городе и стране: их мудрецы — князья во всякой мудрости и рассудительности; их священники и вельможи — вожди во главе философии. В соединении со своим божеством они сделали много книг — изречение уст «доршей решумот» (доршей решумот — толкователей намеков/записей); в собраниях, в десятках тысяч, в изобилии дней найдут его. И уста, говорящие великое о их религии и вере, — день за днем: «мин йинцеруhу гам митмоль гам мешильшом» (мин йинцеруhу... — с того дня, как образовали его, и со вчера и с третьего дня) — выходят провозглашения в городах; они призывают народ слушать из их уст лучшую часть своих слов: «надру ве-шилему» (надру ве-шилему — дали обет и исполнили).

А сыны Израиля — внутри домов презрели и слушали их речи, ибо сладки; возжаждали они поднять знамя, как они, говоря: о, если бы были у нас такие мудрецы и разумные, спрашивающие и ищущие в своих Мидрашах и в домах молитвы, и дающие вкус к похвале о Торе и о пророках, как все мудрецы народов — своим народам; совершенна будет божественная Тора во всех своих рассказах и словах, как надевающаяся над стадами своих подруг и своих учеников. И если есть религия и закон — к нему народы будут искать с приятным выражением лица и с всякой доброй мерой: в 13 мерах Тора истолковывается — из «каль ва-хомер» и из «гзера шава».