Akeidat Yitzchak, Author's Introduction

Но, истинно, философствующие, пришедшие после него, старались построить на ней насыпь — чтобы свалить ее и разрушить. И тяжкое дело: говорили они, что пришли не спорить с его словами, а лишь объяснить слова той запечатанной книги — открыть ее тайны и намеки ее комнат. И уже вытекло из их дела — из слов некоторых из них и их загадок — что распространилось их согласие: что кто не поймет из их тайн и намеков вещи, которая будет противиться тому, истинность чего принята мудрецами народа из слов пророчества и рассказов Торы, — тот не вошел в их тайный круг и не достиг их направленности; будь эта вещь — агадой или заповедью, чудом или испытанием — и довольно унижения.

И на самом деле не на них наши жалобы, а на мудрецов нашей Торы — наших вождей, наших глав и краеугольные камни наших колен, которые приветливо приняли их и их объяснения, дали милость их сочинениям и поставили имя их в память — им и их словам.