Akeidat Yitzchak, Neilat Shearim

Итак, не осталось прямого и верного пути к достижению этого блаженства, кроме противоположного тому [пути нечестивых], а именно — чтобы человек был добр и совершенен в своих внутренних стремлениях и в своих внешних деяниях. И об этом сказано: «Но лишь к Торе Господней его желание, и Тору Его» и т.д. Смысл ясен: он хочет, чтобы внутренние желания человека были устремлены к Торе и заповеди, а внешние действия согласовались с ними, так чтобы он не отступал от размышления над ней ни днём, ни ночью, как сказал Шломо, мир ему: «Лань любви и серна милости — сосцы её насытят тебя во всякое время, любовью к ней будешь опьянён всегда» (Мишлей 5:19). Ибо благодаря любви к ней таким образом и постоянному углублению и размышлению над ней он обретёт от неё множество явных и сокрытых благ и умножение заповедей сверх всякой меры, как сказано ему: «Открой глаза мои, и увижу чудеса из Торы Твоей» (Теилим 119:96), и как сказано: «Широка заповедь Твоя весьма» (там же), — как мы разъяснили прежде. И вот, после того как он предостерёг и весьма побудил к удалению от зла и совершению добра этим путём, он перешёл к разъяснению — насколько это возможно разъяснить — сущности этого блаженства, о котором упомянул, и его связи с Божественной Торой, которую Моше, учитель наш, запечатлел словами: «Счастлив ты, Израиль». И сказал: «И будет он как дерево, посаженное при потоках вод» и т.д. Смысл таков: благодаря его внутреннему желанию и постоянному размышлению над Торой тем путём, о котором мы сказали, он среди прочих людей подобен крепкому полевому дереву среди прочих растений. И более того — он посажен при потоках вод, так что он зелен и прекрасен во все дни от обилия постоянной влаги, которая рядом с ним. И необходимо, что такой человек принесёт свой особый плод — заповеди Торы, видимые и сокровенные, глубокие. И это то, что оживит его и поддержит, и он не увидит смерти в земле живых, как сказал псалмопевец: «Но Бог избавит душу мою от власти преисподней» и далее (там же, 49). Он показывает им, что со смертью плоти душа остаётся существовать, и это то, что он имел в виду, говоря: «И лист его не увянет». Ибо по притче это метафора смерти: увядание листьев деревьев в начале зимы — это их смерть, подобно тому как их произрастание весной — это начало их жизни. И потому смысл ясен: плод свой он принесёт, пока пребывает в этом мире, который есть время действия, и не увидит смерти своей душой, подобно другим группам, о которых он упомянул. «И во всём, что он делает, преуспеет» — всегда, ибо с его смертью не прекратится его успех, как это бывает с мнимыми успехами, о которых сказано: «Ибо не в смерти своей возьмёт он всё». Напротив — тогда-то и есть время его великого, неизмеримого успеха, о котором сказано: «Счастлив тот человек», — что связано с выражением «счастлив ты, Израиль», как мы сказали. А то, что эти свойства обнаруживаются в противоположном виде у всех деревьев, посаженных при потоках вод, — это ясно, как я написал об этом в связи с «вербами речными» (Врата 67, глава 7).