Akeidat Yitzchak 101

И вот, если мы захотим, чтобы человек из наших любимых постарался достигнуть желаемой цели, что потребуется для этого? Семь вещей. Первая — чтобы мы показали ему саму эту цель, как наставники выставляют мишень и явный знак, видимый всем, чтобы стрелки знали, как направить свои стрелы, чтобы стрелять туда и не промахнуться мимо цели. Вторая — чтобы мы сообщили ему путь и способ, как он сможет ее достигнуть; ибо недостаточно, например, сообщить ему лишь, что в известном городе он достигнет своей желанной цели, если мы не сообщим ему также, каким путем он приведет его туда. Третья — что мы должны предупредить его, чтобы он не заблудился у входа на распутье и не пошел кривыми путями; и если все же он иногда собьется с пути прямоты, пусть поспешит вернуться с этого искривленного пути и идти по доброй и прямой тропе. Четвертая и пятая: чтобы ободрить душой, чтобы он постарался всеми усилиями своей силы достигнуть этой цели, мы должны сообщить ему также добро и пользу, которые будут ему долей при достижении той цели, и показать ему, напротив, множество ущерба и зла, которые причинятся ему, если он воздержится от ее достижения. Шестая — чтобы мы дали ему верного советника, который будет сопровождать его на всем пути, по которому он идет, чтобы быть ему всегда глазами и напоминать ему всякий раз, чтобы он старался направлять лицо своей цели лишь к нахождению желанной цели, и чтобы не уклонился от нее и не прошел мимо. Седьмая — чтобы мы дали ему провиант в дорогу, чтобы у него всегда было достаточно для удовлетворения всех его нужд, которых ему будет недоставать, пока он не придет к области своего желания с миром.

И так же видим и в нашей главе, что ради того, чтобы побудить народ ישראלитский постараться достигнуть их желаемой цели — выбрать нравственные и истинные жизни — Писание разбудило их на все эти семь: ибо сначала показало им саму цель в словах: «смотри, Я даю перед тобою сегодня жизнь и добро» и т. д., и «избери жизнь». А затем показало им, с одной стороны, путь, как они достигнут ее, и, с другой стороны, как они должны храниться и остерегаться, чтобы не заблудиться с пути прямоты, который один только поведет их туда, как указывает на обе эти вещи вместе сказанное в Писании: «любить Всевышний, Бога твоего, и ходить всеми Его путями» и «хранить Его заповеди» и т. д. Также представило перед ними пользу и добро, которые они достигнут этим, в словах: «и будешь жить и умножишься» и т. д.; и напротив — ущерб и зло, вызываемые тем, что они оставят путь Всевышний и пойдут кривыми путями, в словах: «а если отвратится сердце твое… сообщил я вам сегодня, что погибнете, погибнете» и т. д. Также оно призвало в них небо и землю, которые существуют всегда и стоят все дни перед их глазами, чтобы быть им свидетелями и верными советниками, всегда напоминающими им, чтобы они не оставили прямого пути, который Он заповедал им идти, как сказано в Писании: «свидетельствую о вас сегодня небом…» и т. д. Также обещало им, что им не будет недоставать ничего, пока они будут стараться искать и находить желанную цель, в словах: «чтобы жил ты и семя твое», и в словах: «ибо это — твоя жизнь и долгота дней твоих, чтобы жить…» и т. д. И на все это указывает также из наших мудрецов, с чего начал הרב ז"ל: «семь вещей» и т. д. Ибо после того как целью сотворения мира было лишь указать и выпрямить ישראל, и через них в конце дней народы вместе призовут все имя Всевышний, чтобы познать Его и служить Ему одним плечом, — поэтому пришло в Его замысел сотворить сначала также и семь вещей, требующихся для этого (ибо из их выражения «которые были сотворены прежде…» следует лишь природное предшествование (см. это в моем объяснении к книге Бемидбар, лист 9б), то есть не представляется существование мира и достижение в нем желанной цели без этих семи вещей). Ибо «Престол славы» — это обозначение, указывающее на познание и постижение Всевышний и образ Его управления миром и Его надзора над ним — это единственная цель, к которой направляют все совершенные среди людей. «Тора» — это указание правильного пути, чтобы достигнуть этой желанной цели. «Тшува» — это средство вернуть человека, который иногда согрешит, с его искривленного пути и вновь вести его путем прямоты, ибо помысел сердца человека зол от юности его, и потому он легко может упасть в сети злодейства; потому это из Хеседа Всевышний к Его творениям — что Он раскрывает руку, чтобы принять их в Тшува, как верный пастырь, который в своей руке собирает своих отогнанных и удалившихся от него ягнят. «И Ган Эден» — это обозначение духовной награды и добра, сокрытого для трепещущих в мире вечном после их хождения здесь, на земле, путем справедливости и прямоты; как «Геhином» — обозначение душевного наказания в мире душ, которое будет уделом и чашей доли злодеев, оставляющих здесь пути правоты, чтобы идти путями тьмы и нравственной мрачности. «И имя Машиаха» — обозначение всякого верного пастыря и руководителя, которого поставил Всевышний для ישראל во все времена и поколения, и которого поставит им также в конце дней, чтобы быть им глазами и верным советником, который будет всегда вести их путем прямоты и по кругам Торы и истинной веры. «И Бейт hаМикдаш» — обозначение удовлетворения наших нужд: ибо когда Дом был построен на своем месте и служение было на своей основе, благословение было найдено в наших житницах и во всяком деле наших рук; и также теперь, когда мы рассеяны по всем странам, куда мы были оттеснены, — лишь когда мы направим сердце наше молиться напротив Дома Всевышний, который в Иерушалаиме, — даст нам Всевышний все наши недостатки и все наши нужды, чтобы мы могли без тревоги и нехватки чего-либо стараться достигнуть желанной цели в Его глазах.

Ясно всем обладателям разума, что в распознавании жизни и различии их есть обман огромный, без меры: есть такие, что кажутся жизнью по своему виду — а это абсолютная смерть; и есть такие, что кажется смертью в глазах всех людей — а это наша жизнь и долгота наших дней. Ибо мнимые жизни — это жизнь распущенности, которой жили поколения, гневившие перед Ним, да будет Он благословен, которые при жизни назывались мертвыми, полагая целью всех благ — жизнь несчастных тел, которые не избавятся от руки Шеола вовек. Но истинные жизни — это выпрямленные по божественному уставу, прямому и доброму, — и это те, которые избрали совершенные издавна, чтобы приобрести ими жизнь души, которая есть желанное добро — к цели тех жизней; как сказал певец: «если бы я не верил увидеть в благе Всевышний в земле жизни» (Теhилим 27). То есть он верил, что будет в этой земле жизни удостоиться увидеть в конце благо Всевышний, и это — душевное преуспеяние, ибо оно одно — его надежда, к которой он сказал: «надейся на Всевышний» и т. д. И также сказал: «кто человек, желающий жизни, любящий дни, чтобы видеть добро» (там же 34). Сказал, что тот, кто знает желать жизни надлежащим образом, — это тот, кто полюбит долготу дней, чтобы увидеть добро, на которое надеются в их конце, в мире грядущем. Вот что уже поставили совершенные добро — высшей целью для жизни, а не жизнь — для добра.

И то же самое дело — в смерти: ибо есть смерть, которая чужда и зла в глазах человека, — это необходимая смерть тел, — которая по истине добра для нас, чтобы отделить между низостью материи и ее постижениями и между совершенством разума и очищением его понятий; как написал в своей книге Р״М: «и вот: хорошо весьма — хорошо смерть» (Берешит Рабба 9), и сказано: «дорога в глазах Всевышний смерть Его благочестивых» (Теhилим 116). То есть у благочестивых будет видно и откроется, что смерть — вещь дорогая в глазах Всевышний, как разъяснится в завершении שער, с помощью Всевышний.

И вот, чтобы раскрыть глаза слепым относительно этих обманов, которые весьма велики по своей цене, сказал: «Смотри, вот, Я дал пред тобою сегодня жизнь и добро, и смерть…», ибо есть для размышляющего различие между «жизнью», упомянутой здесь, и упомянутой ниже, когда он говорит: «жизнь и смерть дал Я пред тобою, благословение и проклятие, и избери жизнь». Ведь там он поставил «жизнь» напротив «смерти» и «благословение» напротив «проклятия», и известно, что это противоположности, и «жизни», которые он там упомянул, — это подлинные жизни, о которых сказал: «и избери жизнь», как еще придет объяснение этому.

Однако здесь он сказал: «жизнь и добро, и смерть и зло», и следовало бы также судить о противоположностях: «добро» напротив «жизни» и «смерть» напротив «зла», то есть сказать, что Он дал им два вида жизни: жизнь и добрые жизни, то есть жизнь вообще — и это мнимые жизни, с одной стороны, — и напротив них добрые жизни, о которых мы говорили; и подобным образом на этот лад сказано: «к добру нам во все дни, чтобы жить нам, как в этот день» (Дварим 6). Он назвал «добром» вообще — успешность всего мира, который весь добр; а «жизнью» вообще — нашу телесную жизнь, «как в этот день». И это верно, ибо «добро» не описывается более превосходным определением, чтобы сказать «доброе — живое», как описываются жизни, когда мы говорим «добрые жизни».

И это его высказывание — словно тот, кто дает перед ними один камень стеклянный, сапфировый и ясный, и одну жемчужину весьма дорогую, и говорит: «Смотри, дал я пред тобою сегодня эти два камня; и знай, что один из них лишь красив видом, а второй, хотя и не так красив видом, как он, имеет чудесные свойства — поддерживать здоровье и сохранять жизнь; выбери себе один из них», — ибо теперь он открыл слух людей с полной ясностью и распознаванием. И вот глупец не обратит внимания на сказанное и по виду глаз своих рассудит — выбрать красивое и оставить хорошее. А разумный услышит голос своих наставников, выберет себе хорошее и оставит красивое.

Так и сказал им: «Смотри, дал Я пред тобою сегодня жизнь, к которой возжаждут люди и возжелают ее, и споткнутся о красоту, как будет уловлен глупец ясной красотой стекла; также дал Я пред тобою добро — а это успех душевный, который на ступени драгоценного и действенного камня, который изберут совершенные, хотя он и не красив на вид, ибо много страдания, воздержания от вожделений мира и мучений находится рядом с ним». И как будто это два противоположных дела против двух частей твоих в жизни: «жизнь» — это влечение животной души, а «добро» — влечение разумной души.

И также дал Я пред тобою два вида зла для этих двух частей твоих, и это «смерть» и «зло»: ибо смерть и телесная боль — это зло для твоего тела, и его он будет отдалять. Однако зло в абсолютном смысле — это зло души и ее гибель; и ты, если ты — обладатель души, отвратителен тебе душевный вред, и не отвратителен тебе мнимая смерть и страдание тела, как сказали наши мудрецы, ז"ל (Шаббат 83б): «Вот Тора: человек, если умрет в шатре» — слова Торы не удерживаются иначе как в том, кто умерщвляет себя ради нее. И сказали (Йалкут, пар. Берешит, ремез 14), что «если будет жить — умрет, а если умрет — будет жить».

Вот, он разъяснил им дело и истолковал «добро» с двух его концов. И он уже весьма усилил — показать на них пальцем знак, к которому они будут направлены, будучи для них желанной целью человеческого существования, чтобы не смешалось у них истинное с мнимым для многих, — и это первая необходимая прямота. Однако обучение не завершится сообщением лишь о цели, если не будет известно, каков путь, который приведет к той цели; ибо какая польза знать город, куда твое стремление, если не знаешь, какой путь приведет тебя к нему?

И это завершится в двух вещах: знанием хождения по добрым путям и возвращением от злых и сбивающих, когда он собьется, — подобно тому, как врачевание и т. д.

Вот, известно, что мудрость врачевания делится на несколько частных частей, но с точки зрения ее пользы людям она делится вообще лишь на две части: первая — знание путей, которыми человек сохранит себя от всякой болезни и недуга, называемое «диатик»; а вторая — знание путей и способов, как исцелять уже больных, называемое … И отныне скажет рав, ז"ל, что и мудрость врачевания души разделится на две отрасли: одна включает знание хороших дел, желанных в глазах Всевышнего, которые человек будет делать, и дурных дел, отвратительных в Его глазах, от которых он воздержится, дабы сохранить себя через это от падения в сеть злодейства, но делать добро всегда; а вторая включает пути и способы, которыми будет пользоваться человек, уже согрешивший и виновный перед своим Богом, когда он захочет оставить свой злой путь и вернуться ко Всевышнему истинно и искренне.

И поскольку Всевышний сообщил нам Сам все это в Своей Торе, которую дал нам, то после этого — от Него: «Я — Господь, обучающий тебя к пользе» (в отношении первого знания), «ведущий тебя путем, по которому пойдешь» (намекающее на второе знание), то есть что Он возвращает и отводит тебя назад с пути злодейства, если ты уже начал идти по нему, чтобы затем вести тебя путем правильным и прямым.

Подобно тому как врачевание делится на сохранение здоровья и на его возвращение, когда оно ушло, — и вот работа очень велика в его возвращении по сравнению с его сохранением; и это — сказанное в Писании: «Я — Господь, обучающий тебя к пользе, ведущий тебя путем, по которому пойдешь» (Йешаягу 48:17), ибо второе дело — наставлять нас с кривого пути на прямой, по которому он пойдет, когда случится, что он собьется на нем. И потому сказал: «что Я заповедую тебе сегодня — любить Господа, Бога твоего, ходить Его путями и соблюдать Его заповеди, и уставы Его, и законы Его». Уже поставила Тора указания во всех путях жизни, в которых он вовсе не сможет ошибиться, как сказано: «Пути ее — пути приятности, и все стези ее — мир» (Мишлей 3:17). И также, когда он собьется и уклонится с пути, она уже поместила среди них заповедь Тшува и всю ее работу, как было разъяснено ее дело полностью во вратах предшествующих. И конец слова: уже включила в заповеди все, что относится к «уклоняйся от зла и делай добро».

И также и этим не завершится, если только деятель не узнает пользу, приходящую к нему от достижения того места. И это также делится на два: первое — чтобы он знал пользу, приходящую от того хождения туда; и второе — чтобы он знал ущерб и зло, которое постигнет его от воздержания делать это. Поэтому согласились все обладатели религий установить награду за подобающие дела и наказание за прекращающих.

И об этом сказал прямо: «и будешь жить, и умножишься, и благословит тебя Господь, Бог твой, в земле, в которую ты входишь, чтобы овладеть ею». Вот, этим он сообщил им пользу, приходящую на том пути: ибо на том пути он будет жить добрыми жизнями, жизнями многими — в устойчивости и умножении успеха, в благословении Господа в той земле, — что, несомненно, есть намек на постижение вечного успеха в благе Господа в земле жизни.

А относительно раскрытия зла, приходящего при блуждании, сказал: «А если уклонится сердце твое и не послушаешь, и будешь отторгнут, и поклонишься иным богам и будешь служить им, — возвестил я вам сегодня, что погибнете вы; не продлите дней на земле, через Иордан которую ты переходишь, чтобы войти туда и овладеть ею». Сказал: «возвестил я вам сегодня», потому что он возвещает новость, которой не знали первые; ибо первые вовсе не предполагали после смерти тела другой смерти; и потому он удивил свое высказывание, говоря: «возвестил я вам сегодня», — что после того, как вы погибнете в этом мире, вы погибнете вторично от мира грядущего; «не продлите дней на земле жизни», в которую вы переходите переправы Иордана, несомненно, — туда, чтобы овладеть ею, как сказано: «и народ твой — все праведники; навеки унаследуют землю» (Йешаягу 60:21).

И вот, он принес им пользу, сообщив им блага, которых они будут желать, и зла, от которого будут искать спасения. И все это еще не принесло пользы, если не найдутся для него вещи, помогающие и поддерживающие его, чтобы дойти до конца дела, как сказал: невозможно идти к месту, чтобы приобрести то добро и спастись от зла, если только не подвернется ему деньги, чтобы расходовать, и животное, чтобы ехать на нем, и тому подобное. И это также делится в каждом деле на многие вещи; однако мы разделим это на два вида: первое — наличие верных советников, чтобы наставить его в том деле, которое он будет делать там; и второе — полнота обеспечения его всем, что ему потребуется туда.

И о первом из этих двух сказал в этом вопросе: «свидетельствую о вас сегодня небом и землею: жизнь и смерть дал Я пред тобою, благословение и проклятие; и избери жизнь, чтобы жил ты и потомство твое». И намерение: не скажете, что в какое-либо время времен недостанет вам мудрого и направляющего советника, который научит и направит вас в ваших деяниях, и потому вы лишились своей доли — как торговец, который пошел в страну торговли и не знал, как остеречься, и его обманули и он потерял. Ибо «Я свидетельствую о вас сегодня небом и землею» — свидетельство цельное и достаточное быть свидетелем навеки: что сегодня Я дал пред тобою жизнь и смерть, благословение и проклятие, и вы вправе и свободны взять себе лучшую долю, чтобы жил ты и потомство твое и потомство потомства твоего вовек.

И отныне не осталось у тебя никакой претензии из этого:

И вообще, среди прочих различий, о которых он написал, сказал, благословенна его память, ещё: желание — это цель, а выбор — относительно вещей, которые ради цели; пример: мы хотим здоровья и выбираем те вещи, которыми будем здоровы; и мы хотим быть счастливыми, и так скажем, но невозможно сказать, что мы «выберем» это. И в целом видно, что выбор — относительно вещей, которые в нас, и т. д. Вот он объяснил, что смысл выбора и его сущность не говорится иначе как о путях, ведущих к желаемой цели; а желание говорится только о цели. И это то, что Писание сказало явно: «также они избрали свои пути, и в своих мерзостях душа их влечётся» (Йешая 66), ибо они сделали своё влечение и своё желание — к мерзостям как к своим целям, а избрали пути, ведущие к ним. И по той же причине сказал он, что не совещаются о целях, поскольку выбор — это страсть, взятая советом, из вещей, которые в нас, и т. д., как мы написали на «иди, посоветую тебя» и т. д.

И вот, после того как выяснилось, что по природе выбора и совета не относится падать на цели, — как сказал Моше: «и избери жизнь», если его намерение словом «жизнь» было о высшей цели, к которой обязано быть наше устремление? И не только это, но он сказал: «дабы ты жил», ибо уже поставил вещь как вызываемую самой собой, и это как если бы он сказал: «ешь, чтобы ты ел», или «встань, чтобы ты встал», и это постыдно. Однако намерение стиха, по моему мнению, основано на том, что написано сначала, и полностью это завершает. И это: известно, что виды жизни различаются у людей согласно различию их стремления к ним, и все они в целом называются «жизнь», как ты говоришь: жизнь богатства, жизнь вожделения, жизнь созерцательная и прочие. И мудрец в политике назвал их так, ибо когда идущий идет по одному из них, о нём говорят, что он живёт жизнью того дела. И таково выражение в Торе. О жизни счастья, то есть о занятии собиранием имущества, сказано: «и ты и сыновья твои будете жить на остаток» (Млахим II 4). О жизни вожделения: «смотри жизнь с женой, которую ты любил» (Коэлет 9). О жизни добродетели: «которые сделает человек — и будет жить ими» (Ваикра 18); ибо человек обязан делать их занятием, которым он будет жить. И об этом сказал: «жизнь и смерть дал Я перед тобою». То есть: уже дал Я перед тобою все виды жизни — и истинные, и мнимые, — со всеми видами жизни, следующими за ними; и избери из всех них те жизни, которые приведут тебя к истинной жизни — жизни непрерывного успеха. И это сказанное: «дабы ты жил ты и семя твоё», то есть: выбери из них ту жизнь, ради которой ты и семя твоё будете жить по истине, а не умрёте в них. И буква «бет» в слове «בַּחַיִּים» — не знак выбранной вещи, как «бет» в «ибо избрал Г‑сподь Цийон» (Теилим 132) или «отвергни зло и избери добро» (Йешая 7), но знак вещей, в которых и из которых — отбор и выбор, как в смысле: «и избрал семя их после них — вас — из всех народов». И оба смысла — в этом стихе, и также в стихе: «ибо в Йегуде избрал в вождя, и в доме Йегуды — дом отца моего, и среди сыновей отца моего — во мне пожелал воцарить над всем Израилем; и из всех сыновей моих — ибо многих сыновей дал мне Г‑сподь — и избрал Шломо, сына моего» и т. д. (Диврей hа-Ямим I 28). Вот, что сюда пришёл язык выбора по его смыслу — отобрать из хороших долей, и не вожделеть красивое или кажущееся хорошим из них, как мы сказали сначала.

И вот, этим он завершил им учение и совет совершенно, который принесёт им пользу из поколения в поколение, если только они не отведут ухо от слушания; и это — первое дело, о котором мы говорили. Однако о втором — обеспечении потребностей, которыми они будут жить все дни, когда будут заниматься этим торным занятием, — сказал: «любить Г‑спода, Бога твоего, ходить Его путями и прилепляться к Нему; ибо Он — жизнь твоя и долгота дней твоих, чтобы жить на земле, о которой клялся Г‑сподь отцам твоим, Аврааму» и т. д. То есть: также не будут удержаны от вас все вещи, нужные для продолжения вашей жизни, ибо будете вы уверены: когда вы будете в Его любви, и в хождении Его путями, и в прилеплении к Нему, не будет вам недостатка ни в чём, ибо Он — жизнь твоя и долгота дней твоих на земле и т. д., как Он даст тебе преуспеть успехом душевным, связанным с землёй, что является основной пользой.

И вот, раздел объяснён хорошо, и по нему вышло у нас семь вещей, знание которых в этом деле стало обязательным, поскольку каждое из трёх дел разделилось на два. Однако первое, то есть цель, не может разделиться, ибо по его природе быть одной, как мишень, против которой стреляющие наставляют стрелы, — одна. И к ним направили наши мудрецы в том изречении, которое мы упомянули сначала: «семь вещей были созданы прежде, чем был создан мир» и т. д., ибо их необходимость для существования человека и его успеха предшествует им естественным предшествованием творению мира — как то, что мы сказали, что предшествовала Тора творению мира, как там было объяснено. И о первом деле они сказали: «Престол славы», ибо он — в истине — познание истинной цели, к которой будут направлять все совершенные все свои действия. Потому и называется везде из Его уст, да будет Он благословен: «Я — Первый и Я — Последний», ибо цель — то, что поднялось в мысли деятеля прежде всего, и то, что выходит в бытие в конце, как написал мудрец в главе 7 третьего трактата «Книги нравов», и мы написали это в «Совете Йосефа», врата 29. И потому сказал: «утверждён Престол Твой от тогда», ибо от тогда был утверждён этот Его престол — быть направленной целью, к которой обратятся все совершенные, чтобы выбрать из всех видов жизни те жизни, которые приведут его к заслуге и к жизни пред Ним, как сказано: «и избери жизнь, дабы ты жил», как мы сказали.

О втором деле сказали: «Тора» — это указание пути, что он объяснил, сказав: «которое я заповедую тебе сегодня: любить Г‑спода, Бога твоего, ходить Его путями» и т. д.; ибо это путь прямой из всех прочих, как выяснено во многих местах; и из общего числа её заповедей и их основы — третье дело, о котором они сказали: «Тшува», ибо она — указание возвратиться на путь, когда идущий по нему ошибётся, как мы объяснили в предыдущих вратах. И эти вещи предшествовали миру — либо для завершения существования творения человека, либо чтобы оправдать меры Творца начала, согласовать между Его прямотой и мерой Его добра, как сказано: «добрый и прямой Г‑сподь, потому наставляет грешников на путь» (Теилим 25), ибо это тайна: «прощающий вину и преступление и грех, и очищает; не очистит» (Шмот 34), как мы написали там, врата 54. И причина в том, что Тшува — устроенный Тиккун со стороны божественного порядка для каждого грешника, дабы он был оправдан в суде; и если грешник поспешит в деле Тшува, нет места мере суда поразить его, подобно царской печати, вручаемой человеку, чтобы судьи не касались его. Видишь ли, как помогла эта печать одному из великих преступников Израиля, когда было постановлено о нём и о доме его — полное и решительное уничтожение, как возвестил ему Элияhу-пророк, и сказано (Млахим I 21): «и было, когда услышал Ахав эти слова, разодрал одежды свои и возложил вретище на плоть свою, и постился, и лежал во вретище, и ходил тихо»; что сказано после этого? «и было слово Г‑спода к Элияhу тишби, сказав: видел ли ты, что смирился Ахав предо Мною… не наведу бедствия в его дни». И так же ты находишь у Давида, когда пришёл к нему Натан-пророк и сказал ему: «так сказал Г‑сподь: вот, Я подниму на тебя бедствие из дома твоего» и т. д.; и сказал Давид Натану: «согрешил я Г‑споду», и сказал Натан Давиду: «также Г‑сподь снял грех твой — не умрёшь» (Шмуэль II 12). А о том, кто не спасает душу свою этой печатью, сказали наши мудрецы (в Мидраш Коэлет 7): «и глаза нечестивых истлеют, и убежище погибло от них, и надежда их — издыхание души» (Ийов 11). Притча о шайке разбойников, которых схватили в доме заключения: что сделали умные? вырыли и вышли. А утром пришёл царь судить их и нашёл одного глупца, который был возле дыры: видел, как те выходят, и не вышел. Разгневался царь на него и сказал: «этот глупец, который видел, как товарищи спасаются, а сам не спасся, — пусть сначала выколют ему глаза, а потом убьют». И это — важная притча о том, у кого открыта перед ним подкопанная тропа Тшува, а он не спасся в ней. И всё же о её необходимости сказали, что она предшествовала миру, помимо того, что сказали о предшествовании Торы, как сказано: «прежде чем родились горы… Ты возвращаешь человека до сокрушения и говоришь: возвратитесь, сыны человеческие».

Однако о четвёртом деле, которое они упомянули здесь, Писание сказало: «и будешь жить, и умножишься, и благословит тебя Г‑сподь, Бог твой, в земле, в которую ты входишь, чтобы овладеть ею», как в сказанном: «и народ твой — все праведники» (Йешая 60), как было объяснено; сказали: «Ган Эден» — и это особое имя у наших мудрецов (Брахот 16:) для той сладостной жизни, где праведники сидят, и венцы их на головах, и наслаждаются сиянием Шхина; и о нём сказано: «и насадил Г‑сподь Бог сад в Эдене с востока», ибо успех души и её существование были намерены с начала творения.

И также о пятом деле, о котором сказал: «а если отвратится сердце твоё» и т. д. «возвестил вам сегодня, что погибнете, погибнете» и т. д., — что мы истолковали об душевном наказании, — сказали: «Геhином», ибо Бог, да будет Он возвышен, предварил в Своей мысли, чтобы было достигнуто наказание и гибель для портящего свои пути и искажающего свои стези, как сказано: «ибо приготовлена от вчера Тофет», и дело весьма правильно; потому что, хотя совершенные не обращают внимания в доброте своих действий на спасение от наказания, но на достижение награды, — люди же ущербные, по большей части, воздерживаются от зла из страха перед наказанием и его страданием. И как сказал мудрец: «путь жизни — наверху для разумного, чтобы отвращаться от шеола внизу» (Мишлей 15), то есть: «путь жизни», который есть особое обозначение душевного успеха, — это высшая награда, желанная и любимая всяким разумным; однако «чтобы отвращаться от шеола», то есть спасение от наказания Геhином, — дело низкое и ниже него в его глазах. А у неразумных — наоборот. Или же: при созерцании сущности душевного успеха покажется ему вещь великой в достижении и весьма высокой над ним; но при созерцании отвращения от шеола — это ближе к нему, и он старается изо всех сил. И во всяком случае их предшествование миру — необходимое удовольствие.

И вот, о шестом деле, о котором сказано здесь: «засвидетельствовал я вам сегодня… жизнь и смерть дал Я перед тобою… и избери жизнь» и т. д., — и это обнародование учения из уст прямого и верного учителя, с которым уже не было нужды в другом, — сказали наши мудрецы в изречении: «имя Машиаха». И потому не сказали «сам Машиах», а «его имя», ибо имели в виду только то, на что указывает имя, — что он пастырь и вождь в правде и прямоте. И это сказано: «и это имя, которым назовут его: Г‑сподь — праведность наша». И это сказано: «перед солнцем — ינון (йинон) имя его», и намерение — что это имя указывает на власть и господство в прямоте; как о власти наоборот сказано: «а конец его будет מנון (манон)» (Мишлей 29). Ибо прежде появления света светил, выводящего в действие постижение материальных чувств, Его мудрость увидела необходимость создать учителя или учителей, освещающих и озаряющих, чтобы вывести в действие совершенство, которое в силе у людей.

Однако о седьмом деле, которое здесь сказано: «ибо Он — жизнь твоя и долгота дней твоих, чтобы жить на земле» и т. д., — что было объяснено об обеспечении потребностей, чтобы поддержать его в хорошем состоянии и в надлежащем виде для достижения этих душевных совершенств, — сказали: «Бейт hа-Микдаш». Ибо воистину, когда прежде он был на своём месте и служение — на своём стоянии, присутствовала на той земле забота Имени; она была благословенна, и не было в ней недостатка ни в чём, удовлетворяя все их нужды. И ещё сегодня, когда мы сидим на чужой земле, глаза и сердце наши — молиться в направлении нашей земли и в направлении нашего Бейт Микдаш, чтобы привести от Него, да будет Он благословен, все наши нужды и исполнить все наши желания. И об этом сказано: «высота от начала — место святилища нашего», ибо с начала Его мудрость намеревалась поселиться в большом и святом доме, чтобы там быть Богом, близким к нам во всяком нашем воззвании к Нему.

И этим завершились все семь дел, на которых утверждён мир; из них этот удивительный раздел, что перед нами, построил дом свой и высек столбы свои — семь — приготовить нам путь, чтобы сердце наше устремилось преследовать наше совершенство, и не вернёмся, пока не достигнем его. И да не будут малы в наших глазах эти слова Бога живого — по пути, который мы объяснили, — ибо это весьма важное учение, чтобы пробудить и побудить всякого обладателя разума, которого коснулся Бог в сердце его, приобрести эти человеческие совершенства, как постановила над ним божественная воля, без задержки, — всякий, кто пришёл сюда, и услышал его слова, и принял наставление:

А вторая группа включает тех людей, которые лишь к наживе серебра стремятся; поэтому не только они всегда изнуряются, собирая богатство и приобретая имущество, так что почти не дают покоя душе своей есть хлеб свой изо дня в день, и также сна не дают глазам своим и векaм — дремоты, чтобы могли они работать работу свою, без тьмы — днём и ночью; но и душу свою кладут на ладонь, смеются страху и не трепещут ни перед чем — проходить путями морей, земли сухой и пустыни опустошённой, места убийц и ночных разбойников; также не жалеют души своей, чтобы хранить тело своё от зноя днём и от холода ночью — лишь ради наживы наживы и умножения богатства и имущества; и хотя они не стараются в приобретении своей душевной и нравственной целостности и не кладут на сердце, что, когда придёт их время умереть и «участь всякого человека» будет назначена им, — даже если тогда наполнят они дома свои серебром и золотом и сокровищами царей во множестве, — всё же нагими и без всего возвратятся в прах, как вышли из чрева матери своей, и ничего не возьмут в руку свою; также и они — душевной и нравственной целостности — ибо из-за силы их влечения и величины их вожделения лишь к приобретению богатства и имущества они также перестали обращать сердце к приобретению истинного совершенства. И эти две группы и разряды падут в конце своём в эту сеть зла только потому, что не слушали голоса Г-спода, Который в тройном предостережении взывает к людям из глубины сердца их со времени выхода их из чрева матери в свет мира, говоря: «ибо прах ты и к праху возвратишься», «нагим вышел я из чрева матери моей и нагим возвращусь туда», «смотри, Я дал перед тобою жизнь и добро» и т. д.

Но третья группа включает тех превосходных людей — а они лишь немногие и считанные, — которые, кладя эти слова живого Б-га постоянно на сердце своё, также всегда помнят день выхода их из этого телесного мира к свету — в свет жизни вечной; поэтому они оставляют вожделения вселенной и мнимые приобретения времени, стараясь лишь о приобретении истинного совершенства: познать и постичь Творца своего, Который вывел всё из ничего и связывает и объединяет все частные части бытия в единое, чтобы из их совокупности была достигнута желаемая цель; и управляет миром двойным управлением: естественным управлением по неизменным законам, на которых утвердил основания его и заложил краеугольный камень его, и управлением провиденциальным — иногда изменять эти законы по воле Своей, чтобы возвратить воздаяние добра и зла в лоно деятелей их также образом чудесным. И по мере того как прибавят мудрости и постижения в этих драгоценных делах, так умножится их жажда к ним ещё больше, пока оставят ради этого занятие, не являющееся для них необходимым, в приобретениях времени; и в глазах их устранена горечь смерти, и траур их обратился им в веселье, ибо день смерти — время выхода их из темницы тела, мешающего им духовному созерцанию, — прилепиться более ко Всевышний, будет считаться им как день свадьбы их и день радости сердца их; поэтому и наши мудрецы назвали смерть таких праведников именем «поцелуй». И эти дорогие люди также в приобретениях времени — в богатстве и имуществе, которые дал им Г-сподь, — будут пользоваться лишь пользованием подобающим и правильным, добрым и полезным им и ближним их: ибо не будут они сберегать их в сокровищницах своих и домах хранилищ своих, как делают некоторые богачи народа — вельможи и знать земли, у которых зло око на братьях их бедных; но изведут их на добрые и прямые дела, угодные в глазах Б-га и человека, — поддерживать ими бедных и подпирать руку нищего и убогого, ибо он колеблется; и этим они делают также и себе из них сокровище драгоценное и приятное, существующее и пребывающее во веки веков, как сказал Мונבז: «Отцы мои спрятали внизу, а я спрятал наверху», и как сказал один хасид, что только та доля серебра и золота, с которой он сделал добро и Chesed ближнему своему, будет считаться ему его истинным богатством и имуществом, ибо нет человека, который мог бы взять это у него; но прочее богатство и имущество, которое у него есть, как ничто и как нуль считались в глазах его, поскольку не только рука воров и ночных разбойников, но и рука случайностей времени и его злых ударов властвует над ними — терять и уничтожать их. И на эти три разряды людей намекают, по мнению рава ז"ל, также три сына Адама Ришона — «קין הבל שת» — и три сына Ноаха — «שם חם ויפת» (смотри שער י"ב и в объяснениях там: Берешит, лист צ"א ע"א).

Вот, поистине, эти слова пробудили меня к некоему почтенному подражанию, в котором будут подражаемы дела большинства людей, уклоняющихся вправо и влево на пути жизни, и дело «сынов восхождения»; и вот немногие попадают в саму цель и не промахиваются. И хотя умножались и умножаются обличения прозорливцев и слова мудрецов и владеющих притчами о этом деле, — всегда будут они пред лицом простонародья, чтобы пробудить их и побудить их спасать от смерти душу свою, прежде чем померкнет разум их и прежде чем споткнутся ноги их на путях кривых; также и я не удержу уст своих, чтобы не положить перед тобою, ибо приятно, чтобы ты хранил их в чреве своём.

Слух слышали мы о земле, земле, земле: земле великой, земле ровной, земле прямоты. Ею правил царь великий, мудрый и прямой, и был дан закон во всём царстве его, чтобы не давали венца чести и власти в царском доме иначе как в обмен на службу и успешные дела. И было в те многие дни, и родились в царском семени три сына — дети без всякого порока, хороши видом и желанны к разумению; и царь полюбил их и желал их драгоценности, и сказал им: «Сыновья мои, с сердцем моим — сделать вам добро и дать вас из “сынов восхождения”, ибо вы нашли милость в глазах моих более всех ваших ровесников. Но весь народ, что у ворот, и рабы царя знают, и ваши души очень знают, что вышло царское слово и дан закон: не будет дана честь и величие иначе как в воздаяние за добрые и превосходные дела. Поэтому, сыновья мои, слушайте меня: выйдите на путь большого моря и странствуйте, где найдёте народ и царство, которые будут вам по сердцу; укрепитесь, да не ослабеет сердце ваше, ибо в каждом месте, куда ступит подошва ног ваших, найдёте вы достаточно для нужды вашей; но слушайте голоса моего: рано встанете и пойдёте путём вашим, и там вы превратитесь в иных людей, и преуспеете, и сделаете, как найдёт рука ваша; и будете жить там, пока я пошлю и возьму вас, и память о делах ваших принесёте в руке вашей — а на мне заплатить».

Когда услышали это, опечалились юноши; но слово царя к ним было настоятельно, и не могли они устоять: и поклонились, и вышли от него, и прошли морским путём за реки Куша, и пришли на один из дальних островов. И издалека сад большой, прекрасный видом, показался им; и возжелали его, и пришли туда, и нашли вход открытым перед ними. Однако у входа в ворота сидели три человека: один — старец очень, с посохом в руке от множества дней; второй — человек страданий, сокрушённый духом и поражённый язвами; третий — человек старый, весьма внушительный, с сиянием и блеском лица. Первый сказал им: «Войдите, сыновья, внутрь сада, но знайте, что выход ваш из него обязателен». Второй сказал им: «Ешьте, сыновья, сколько душа ваша пожелает, но к утвари вашей не давайте». Третий сказал им: «При еде от плодов этого сада берегитесь, сыновья, от красивого, и выбирайте хорошее».

И три ребёнка вошли внутрь сада; и они смотрели и видели в нём: сколько прекрасных растений, сколько красивых деревьев, сколько приятных цветов, сколько благоуханных плодов из отборных видов, и сколько видов птиц в нём — поющих и распевающих, и сколько прудов и водоёмов воды сладкой и хорошей, и сколько рек и ручьёв — там золото, бдолах и камень шохам, и сколько драгоценных рудников. И ели, и наслаждались плодами его — и вот они сладки; и пили из вод его — и они приятны; также тень его и воздух его были им в желанности. И сидели там вместе, изумляясь, около двух недель.

И было после этого: обновились дни и изменились обстоятельства, и разошлись они друг от друга. И вот один увлёкся наслаждениями сада и его прекрасными и приятными видом плодами, и не отступал от них и от его желаний направо и налево. И вот второй отвернулся от этих наслаждений — которые от удара осязания и прочих чувств — и положил на сердце своё собирать и складировать золото во множестве; и драгоценный камень, который находился там, брал и клал в свои сосуды; и богатство, внесённое в исправление, казалось ему малым, и он сделал мешок из плаща своего и также повязал на чреслах своих, и не переставал искать ещё хитрости и уловки из деревьев сада, чтобы вынести его. И между тем и этим он изнурял себя и истощал плоть свою от тяжести ноши и от истязания пищи и питья, ибо из-за огромной страсти к собиранию он не находил удовлетворения духу своему и лишал его всякого блага.

Но третий — не были прямы в его глазах эти два занятия; напротив, он приготовил сердце своё познать и уразуметь дела того почтенного сада и узнать его источники и его вводы, его клетки и его залы, и все его дела в видах плодов и растений, что там, — дойти до их свойств, их смешения и их природы; исследовать и разыскивать об их различиях и чудесах их свойства, снизойти в глубину их отличий, форм и отношений. Слушал и исследовал природу многих и необычных животных, которые находились там, и стоял, дрожа и изумляясь от видения глаз своих, которые видели чудеса их существования. Удивлялся, молча, делу подъёма водоёмов и рек и ручьёв, что в нём; и ещё удивлялся он силе порядка, находящегося там, в подъёме каналов, чтобы орошать гряды сада в его времена и мгновения. Также поднимаются воды к поилкам — водопадам, чтобы пили из них животные, которые найдутся в саду, каждый — к месту, подходящему ему; не будет недостатка смеси.

И он поворачивался туда и сюда и не видел там садовника и никакого человека, который устроил бы эти дела по их основанию; и постановил разумом своим, что эти чудесные вещи невозможно устроить иначе как со стороны мастера, мудрого в предельной глубине мудрости: он достоин быть владельцем сада и его господином, и невозможно, чтобы не было его найдено в том саду или вокруг него. И выше всего там было его желание и страсть узнать, кто он и кто тот, чья рука мудрости дошла до сих пор. И каждый день он ходил внутри сада у его стен — нет ли места, в котором он выйдет завершить исследование своё: если найдёт владельца того сада, и если случится встретить его или кого-то, кто сообщит ему, где он и в каком месте сегодня найдут его. И между тем и этим он питался досыта душе своей от добрых плодов сада и от приятных его вод; также он видел, что нет зла взять немного драгоценных камней того места и положить в пазуху свою, чтобы принять от их свойства пользу — укрепиться в этом.

И было, когда продлились им там дни, и эти три человека — каждый занимался своим занятием, как поднялось в мысли его, каждый — своим делом; и вот пришёл раб царя кушитского, входя, и в руке его письмо призыва от царя, запечатанное, говоря: «Когда письмо дойдёт до вас — поспешите и придите, поторопитесь и поднимитесь ко мне, не стойте». И было, когда услышали, поспешили к воротам, которыми вошли.

И вот первый, который положил на сердце своё есть досыта от плодов сада и его приятностей, и вошли в него эти плоды для наслаждения и мягкости природы: когда вышел — вышел через вход ворот; при изменении воздуха у него почти переменились вкусы пищи и её природа; схватило его чрево, и раздулась душа его от наслаждения и мягкости, и упал он, полный своей муки, на землю и умер.

И после него пришёл второй, и на нём ноша — как у пары мулов — из серебра и золота, и также драгоценный камень, и тяжесть их он нёс с великой лёгкостью, больше чем человек и до животного; и пошёл он, идя и двигаясь в великой тяжести: не узнать, скот ли, раздваивающий копыто, или зверь, ибо изменился вид его от того, каким был. И когда достиг входа ворот, вышли привратники, и всполошили его, и взяли у него всю ношу, что на нём, и отпустили его. И было: когда он выходил, выходя, встретили его стражи, обходящие сад, и обыскали его, били его, ранили его и взяли у него всё оставшееся в пазухе его и в руках его; и ничего не осталось этому подлецу, и остался он — бедный и страдающий, ходящий мрачный и изменённый, поражённый Б-гом и истязаемый.

А третий услышал голос призыва и обрадовался и сказал: «Вот, разбогател я, нашёл я; увидел я сегодня то, на что надеялся: теперь выйду ходить, где бы ни ходил в желании моём, — может быть, имя встретится мне, и будет дано мне желание души моей в просьбе моей и вожделение исследования моего в поиске моём». И вспомнил он, что сказал ему второй человек при входе туда, что не дал ему разрешения вынести оттуда ничего, кроме того, что войдёт внутрь чрева его; и поспешил взять немного драгоценных камней, что были в пазухе его, и проглотил их, ещё держа в ладони, и не было известно, что вошли они в его внутренность. И повернулся и вышел оттуда в ликовании и великой радости; и привратники и стражи также приняли лицо его с любовью и отпустили его с великой привязанностью.

И было: эти два человека вышли из сада; не удалились — и подняли глаза свои и увидели путь, которым пришли, и укрепились на пути своём возвратиться в землю, из которой вышли, идя по дороге явиться пред лицо царя. И вот один — от бедности и от множества работы — обезображен: от человека его вид, и от мужа отвержен; идёт, стонет, поднимается и спускается, хромает на ладонях рук и ногах вместе, как один из обезьян; пришёл до входа ворот, где сидят рабы господина его. И взглянули на него два-три евнуха, и никто из них не узнаёт его и не ощущает — зверь ли, человек ли; и сказали один другому: «Кто дал такого презренного и лишённого людей между нами? Пусть встанут отроки и оттолкнут его от нас». И был у него, как голос из земли, болезненный, и из праха зазвенит речь его: «Не я ли из детей дома царского, сидевших прежде в царстве? И послал меня господин мой странствовать по далёким землям, а теперь он послал за мною письмом написанным, и поневоле я иду». И когда услышали, поносили его и оттолкнули его и сказали: «Кто ты, презренный и ограбленный, полный стыда и позора, чтобы войти внутрь царского дома? Оставь, уйди, воротись к свалкам или к дому кухни, или к первенцу пленника, который за жерновами». И вот оттолкнутый, ушёл он гневный и обратился к месту, где узники царя заключены, и лёг там в печали, в Дамаске — постель угловую; и лица царя не видел.

И тем временем достиг другой человек — властный, бегущий как олень и сильный как лев, красивый видом и приятный к разумению; узнавание лица его отвечало спрашивающим, что он — человек доблести, много делатель. И удивились ему люди и сказали: «Кто это идёт навстречу нам, как подобие гостя и прохожего? И величие и великолепие пред ним, как облик сынов царя». И обрадовались ему, и обняли его, и поцеловали его, и поспешили, и привели его; и пред царём настигли его, покой повели ему.

И было, когда пришёл пред него, пал ниц на землю и благословил его; и он нашёл милость и Chesed пред ним. И спросил он его обо всех делах его, и рассказал ему все происшествия свои, и сказал: «Господин мой, земля, в которую ты послал нас, весьма-весьма хороша и широка, и не будет недостатка ни в чём». И когда начал он рассказывать в похвалу сада — его выходы и входы, устройство его и все его действия, — вот из уст его вышло, в упоминании поилок воды, ручьёв и водоёмов, подъёмов и спусков; и изрыгнул он из уст своих добрые камни и жемчуг. И сказал [царь]: «Слыхано ли подобное или бывало ли такое! Ах, господин царь, ибо это плод его». И сообщил он пред ним, что он всей душой своей искал владельца того сада, которого так распознал по мудрости его, — узнать, каков он, и укрыться в тени его, ибо знал: нёбо его — сладости, и весь он — желанности.

И возрадовался царь словам его; и добрые камни, которые он извлёк из уст своих, были прямы в глазах его. И повелел положить их в дом сокровищ его и сказал ему: «Хорошо ты увидел, и хорошо ты сделал, что было в сердце твоём. А теперь — приди, и покажу тебе человека, которого ты ищешь». И встал со престола своего, и взял его за руку, и ввёл его комнату за комнатой, и усадил его; и рассказал ему обо всём, о чём он спрашивал: не было вещи скрытой, которую не сообщил бы ему. И вот достиг тот человек предела наслаждения, которого возжелал. Царь возвеличил его и поставил его кресло с креслами всех князей; и сидел там вечно.

Послал их Бог в этот мир, мир деяния, чтобы они приобрели там имя и достигли успеха в совершенстве своей души; об этом сказано: «И взял Г‑сподь Бог человека и поместил его в сад Эден, чтобы возделывать его и хранить его» (Берешит 2:15). А местоимение — к душе, упомянутой выше в стихе: «и вдунул в ноздри его дыхание жизни»; это — хорошее толкование, как мы написали в его месте, ибо это — истинная жизнь человека и не иная. И приготовил им достаток их нужды, каждому по его пище; не будет у них недостатка ни в чём для нужд работы, как сказано (Теилим 128:2): «Труд рук твоих, что ты ешь — счастлив ты и хорошо тебе», ибо во всяком случае этого ему не будет недоставать; и как сказали наши мудрецы о первых хасидах (Брахот 35:): «их работа благословляется, и их Тора сохраняется».

*И из известного и т. д., то есть: то, что есть у человека из приобретений времени сверх меры его насыщения и необходимой нужды, будет иногда ему во вражду — чтобы удержать его и отвлекать от приобретения истинного душевного совершенства; и это то, что сказал исследователь: «и быть может, это не…» и также в этом отношении мы можем сказать из стиха (Коэлет 5:12): «богатство сбережено его владельцу на беду ему». И из известного: излишек сверх достатка выходит из «достаточного» в «тяготящее», как сказал исследователь в главе 14 седьмой статьи книги «Мидот»: «и быть может, не благо — случай, удаляющий праведника от счастья, которое у него»; и это — учение Торы, весьма почтенное, сказал мудрец, говоря: «бедности и богатства не давай мне…» (Мишлей 30:8). И мы распространились в этих вопросах в разделе о мане, Врата 41.

И послал их морским путём на корабле, ибо так и в самом деле тела по отношению к душам — как корабли или суда, на которых человек проходит пути морей; и по пути того, как сказал поэт: «Вот море великое и широкорукое… там корабли ходят; левиафан этот, которого Ты создал…» (Теилим 104:26). Он описал мир вообще как великое море, как сказал ритор (Бхинат Олам, гл. 8): «мир — море бурное, многобездонное, широкорукое», и уподобил обладателей душ, что в нём, кораблям, на которых проходят купцы и товары по нему; и о человеке в особенности сказал: «левиафан этот, которого Ты создал, чтобы играть с ним», и как сказал ритор (там): «а ты, сын человеческий, поневоле проходишь по нему…»; ибо соединение тела и души одно лишь создано для игры и радости в нём со стороны благости его цели, как сказано: «Возрадуется Г‑сподь делам Своим» (там же в Теилим). Ибо в прочих соединениях тела и животности, когда корабль думает разбиться, всё разбивается и гибнет вместе, и нет радости со стороны их особей.

И повелел, чтобы они делали и преуспевали в каждом месте, которое найдут там, и приносили память пред Ним; и по пути сказанного: «в руку каждого человека Он запечатывает» (Ийов 37:7). А страдание и труд, что есть во всяком переносе и движении, — это печаль, которой опечалились эти юноши, услышав, что уже принуждена им эта первая перемена — перемена сущности, о которой сказано (Авот, гл. 4): «и поневоле ты живёшь». И плач младенца вскоре после рождения — знак этому.

И ещё немного: проходя, они увидели мир, который Он вложил в их сердце, начало которого — как большой и дивный сад; потому и уподобила его Тора саду Эден на востоке: там — всякие виды вожделений из пищи и питья, богатства и почёта и прочих вожделений сынов человеческих и их наслаждений, которые, как только они входят в него, они возжелают и изберут, как сказано: «масло и мёд будет есть, чтобы уметь отвергать зло и избирать добро» (Йешаягу 7:15), как мы написали в статье о душе, Врата 6.

И три побуждения, смысл которых не скрыт от глаз всякого созданного и не сокрыт от знающих их. Первое — то, что открыл Древний днями, да будет благословенно имя Его, нашему первому старцу, сказав ему: «ибо прах ты и в прах возвратишься» (Берешит 3:19). Ибо живые знают, что умрут, по необходимости материи; и это — естественная смерть, о которой мы сказали первой, которая дорога в глазах Всевышнего, и о ней сказано в книге Р’ Меира: «и вот, хорошо — смерть» (Берешит Рабба 9). Это — отделение души и её совлечение с вторичностей материи и её постигаемых; и мы уже хорошо написали об этом в статье «смерть и зло»: вот, выход из сада — известная неизбежность для всех живущих.

А второе — то, что сказал «человек страданий и поражённый сердцем», говоря в своих мучениях: «наг вышел я из чрева матери моей, и наг возвращусь туда». И известность свидетельствует об этом — что человек погребается нагим от всего, что у него, из имущества, которое он приобрёл в своём мире, и ничего не унесёт в руке своей. И уже взял поэт его слово об этом самом: «ибо при смерти своей не возьмёт всё; не сойдёт за ним его почёт» (Теилим 49:18).

Однако третье — то, что сказали: סבר אפין דזיו ליה כפני חמה (свар афин д’зив лей кэ-пней хамма — «вид его лица сиял, как лик солнца») в высказывании: «Смотри, дал Я тебе сегодня жизнь и добро, смерть и зло», как бы ни понималось его намерение; и тем более по тому, как истолковали мы под «добром» его намерение. Ибо весь народ, что у врат, знает, что все приобретения, находящиеся в этом мире, — лишь мнимые блага, не блага в абсолюте, поскольку в них не найдётся пользы, кроме того, что они обеспечат жизнь человека; а надменность их — труд и суета. И вот, в самом деле, ухо людей открыто и стоит [наготове]: эти приобретения красивы и приятны для вида, но не хороши; и о них — слушать из уст Божественного советника: остерегаться приятного и красивого и выбирать хорошее.

И вот, в самом деле, созерцание этих трёх вещей, известных в их истинности, отдалит всякого человека от прегрешения и приведёт его к его последнему совершенству, как будет разъяснено.

И вот, когда вырастут юноши и пройдёт над ними пятая часть их времени, то есть четырнадцать лет, у большого и малого, — они уже начали входить в разряд людей и разделятся по своим влечениям и деяниям, и каждый обратится на свой путь во всех их делах; как сказано (Берешит 25): «И выросли юноши; и стал Эсав человеком, знающим охоту, человеком поля; а Яаков — человеком цельным, сидящим в шатрах». Однако мы уже установили различия на трёх основаниях.

Первое: тот, кто повернёт путём виноградников, садов и парков — насытить свидетелей из всякой женщины, желанной их животной душе, есть до сытости живота и предаваться забавам вожделений плоти — женским натираниям и прочим удовольствиям, которые включает чувство осязания, позорящее нас и делающее нашу душу низшей — душой вожделений и стремлений, как у полевых животных и ползучих земли. И более того: то, что найдёт человек на грех — «страх из уст глупца» — перевернуть чашу вверх дном без пользы или причинить вред тем, что они устроили для своей души жизнь страдания и смятения, и сделать врачей домашними своими, и будут они опорожнять свои тела, как опорожняют помойки от навоза. И между тем и этим — они расстилают перед собой сети болезней и ловушки поражения скорой смерти, которые спрячутся для их душ, и падут в них без спасения, и умрут; и с ними умрёт их говорящая душа — у неё больше нет имени и остатка, ибо он не старался укрепить её, поставить её на её усиление в том, о чём мы написали в стихе о смерти; и добавилось ещё и то, что ему подвернулся случай отсечь её запретами запрещённых пищ и запрещённых связей, за которые назначены многие кареты — если природные, если торийные.

И об этом и подобном сказал мудрец (Коэлет 3:18): «Сказал я в сердце моём о словах сынов человеческих: чтобы очистил их Бог и чтобы увидеть, что они — скот они для себя; ибо случай сынов человеческих и случай скота — один случай у них… всё идёт в одно место: всё было из праха, и всё возвращается в прах», как написал в упомянутом месте.

И вот, когда приходит очередь каждому из них отойти из мира, прийти к своему Господину через раба царя — кушита, который темен чернее своего вида в глазах многих, — вот, поистине, когда он является пред ним и он видит грамоту с ее печатями, смущаются его помыслы и трепещут его силы, и нет у него силы стоять на своих бедрах и голенях; и он клонится к смерти и падает в постель. Спасут ли его тысячи его золота? защитят ли его множества его приобретений, что он приобрел? Также все его любящие — домочадцы его и купленные за деньги его — если будут ходатайствовать за него и своей силой будут подкупать за него, — вот, они не отступят к его повиновению, ибо уже потемнело над ними его насыщение и отступила от них его власть; не осталось перед ним ничего, кроме его субботы.

И поистине он — первый привратник, снимающий с него то, что у него есть, и более он одинок у края постели, на которой он лежит, и пища его — пища зелени, и немного бальзама, чтобы поднять исцеление его болезни, и все дело его лечения — до дня его смерти; и еще сила его во рту, и язык его, и остается у него дыхание, чтобы устроить завещание имущества своего, как увидит. И из того, что не смогут нести, разделят одежды бедным своего города, чтобы покрыть их наготу, а из денег или золота — посвятить это на изучение Тора и занятых заповедями; этим извлекут немного благоволения от своего Господина, хотя есть большая разница между поздним и ранним в совершенстве человека. А тот, кто не обратил сердца и на это и осквернил главу венца своего при жизни, — и в смерти не омылся и не окунулся. «Жил ближний его и умер негодяй».

Вот, поистине, смерть будет для него вторым привратником, который полностью отделит его от всего его имущества и возьмет у него все, что найдется у него, из дома и снаружи, и не останется у негодяя ни от них, ни от них самих, — кроме страдания, и стыда, и ущерба, которых достигла его душа в них. И возвратится тело к земле, как было, а дух останется подавленным и пораженным, отверженным и одиноким, ибо поднялась ржавчина. И когда они поднимаются к своему месту, изменилось лицо его вида, и не узнающий узнает его. И юноши царя, служители его, будут толкать ее и приводить в смятение и скажут: «Сбросьте ее», — и сбросят ее.

И об этом сказала Авигайиль: «а душу врагов твоих Он выбросит в пращу» (Шмуэль I 25) — она упомянула три недостатка и злых тяготения, которые постигнут ее. Первое — что она отдалится от желанного места и не сможет прилепиться к нему, как брошенный камень удален от бросающего на всю длину ремней пращи, — противоположно тому, что она сказала: «в узле жизни — у Господа, Бога твоего» (там же). Второе — что там, на месте своего стояния, она не в безопасности и не устойчива, а страдает, ибо она готова упасть, как камень не закреплен внутри ладони пращи, кроме как силой толчка бросающего; и сколько из них падают оттуда без узды. И о них сказал поэт (Теилим 36): «толкнут — и не смогут встать», — и это противоположно тому, что она сказала: «связана». И третье — что помимо ее отдаленности и ее страдания, упомянутых, — будет ее пребывание там не в почете, а в смятении и в движении постоянном, непрерывном в буре и вихре, — противоположно тому, что она сказала: «в узле жизни».

И та душа будет в доме своего наказания и будет страдать там столько дней, сколько она покоилась от добра своих дел; и если найдется у нее еще заслуга — еще возвратится после своего очищения к месту, где был там ее шатер; а если нет — исчезнет и уйдет себе.

И о трех этих намеках от этих привратников сказали наши мудрецы (Ктубот 104а), что три отряда ангелов разрушения выходят навстречу злодеям: один говорит: «нет мира, сказал Господь, злодеям»; и один говорит: «на скорбь ляжете»; и один говорит: «сойди и ложись с необрезанными». Ибо падение его сил, и потеря его разумения, и уход его власти от пользования богатством и стадами его приобретения, что случилось с ним, когда он пал на постель, — это первый отряд, который нарушил его союз и собрал его мир; однако смерть завершила, чтобы ограбить его совершенно до того, что не оставила ему ничего, кроме остатка его плоти и «црорра бар зуза», на котором укладывают его в доме его могилы. И об этом сказали: в великой причине — что укладывают на скорбь; а юноши царя, стражи пути Древа жизни, которые толкнули его оттуда к дому отбросов, месту порицания, и страдания, и унижения, — поскольку болезни — это она, она говорящая: «сойди и ложись с необрезанными», нисходящими в яму и в Шеоль внизу, место, где их тело истлевает, а их душа сгорает.

Они поднялись на ступени умственные, созерцая то, что перед ними: из вещей происходящих и существующих — дивные, что на небесах вверху и что на земле внизу; а все прочие дела в их глазах — суета вместе. Они смотрят, видят и улучшают свое рассмотрение в благости их существования, в силе их устроения, в чрезмерной их пользе, в прямоте их устроенности и в мудрости их нисхождения и связи — одно с другим, пока их разум не охватил их и их знание — что части бытия все, нижние, вторые и третьи, находятся в одном существовании, которое Он, да будет благословен, изобретший и поддерживающий его; и Он, и дух Его, и душа Его — движущие и управляющие, и в двух видах управления, на которых основан мир.

Первое — тем, что Он установил мир на его основании: природой частей и сменой времен, которые через устройство воинств небесных и их движение — по потребности мира — для природных творений его, их мира и их блага. И второе — управление, которое приходит в делах воздаяния и наказания к тому, чего не достигает рука первого, как мы написали во вратах XV и вратах XXXI и XXXVIII, каждый по своему предмету. И из этого — надзор, и наиболее особенное в нем: оживлять все, давать дождь на лицо земли в их время и посылать воды по лицу улиц по их нужде и по их сроку, ибо это — ключ пропитания всего живого, как сказано: «Откроет Г-сподь тебе Свой добрый клад, небеса, чтобы дать дождь твоей земле в его время и благословить всякое дело рук твоих» и т. д. (Дварим 28); и сказано: «Открываешь Ты руку Твою…» и т. д. (Теилим 145). Ибо эти слова — свидетельство самим себе, что они не под властью случая и совпадения, ведь случай не длится и не направляется к чему-либо, как выяснена истинность этого во вратах I.

И вот, чем более они прибавляют мудрости и постижения в этих делах, тем более прибавляется стремление и жажда исследовать чудесное и искать скрытое; и это было желанием великих пророков и прочих превосходных — прилепиться к своему Создателю и наслаждаться сиянием Его, постигая эти дивные дела и как все они были излияны от Него, да будет благословен, каждое по своей ступени. И добавляющий в постижении — прибавляется в нем эта жажда, так что Моше, учитель пророков, — он показал эту жажду более всех, как выяснено в его вопросах: «Дай мне знать, прошу, Твои пути…», «Покажи мне, прошу, Твою славу», как выяснено на своем месте, врата LIV.

И потому нет у совершенных желания смешиваться с этим миром, который отвлекает их от этого дивного прилепления, которое у них: соединение материальности и влечений желания — как дело узилища, удерживающего узника идти к своей душе. И о том молился Давид, говоря (Теилим 142): «Выведи из темницы душу мою, чтобы благодарить имя Твое…» и т. д. И об этом сказал он путем притчи и вопроса, будучи в пещере, — «молитва». И не довольно им того, что они спасаются от скорби смерти и от ее мучения, но и переменилась им горькая забота в радость сладостей — и это «смерть поцелуя», особая для праведников.

Еще и это: умудрились эти совершенные люди простереть руку и взять также из мнимых приобретений — всякие сосуды золота и серебра и одежды, и всякий драгоценный камень — одолжили и спасли их таким образом, чтобы не властвовала над ними рука стражей снять их с них, но чтобы они унесли и перенесли их с собой, чтобы принести из пришедшего к руке их дар своему Господину. Однако было это — когда они выводили все, что сердце их добровольно приносило, — во всех потребностях их души, и в удовлетворении потребностей их души, и в удовлетворении потребностей их посланничества — в деле цдаки и гмилут хасадим и в исполнении заповедей Б-жественных и в их украшении, как сделали многие из совершенных в своем поколении: что во всем этом они властвовали над своим имуществом и богатством, удостоились их и ограбили для своей души.

И в Талмуде Бавра (11а) упомянуто об одном из людей этого разряда — Мונבז (Монбаз) царь: растратил свои сокровища в два голодных года. И собрались против него его братья и дом отца его и сказали ему: «Отцы твои спрятали свои сокровища и прибавили к сокровищам отцов своих, а ты растратил сокровища свои и сокровища дома отца своего». Сказал им: «Отцы мои спрятали сокровища внизу, а я спрятал сокровища наверху, как сказано: “И праведность с небес взирает”. Отцы мои спрятали сокровища в месте, где рука властвует над ними, а я спрятал в месте, где рука не властвует над ними, как сказано: “Праведность и суд — основание Твоего престола”. Отцы мои спрятали вещи, которые не приносят плодов, а я спрятал вещь, которая приносит плоды, как сказано: “Плод праведника — древо жизни”. Отцы мои спрятали сокровища денег, а я спрятал сокровища душ, как сказано: “И берущий души — мудр”. Отцы мои спрятали для других, а я спрятал для себя, как сказано: “И будет нам праведность”; и сказано: “И будет тебе праведность, и благословит тебя…” и т. д.»

Разъяснил этот выдающийся хасид пять условий, которых должен остерегаться всякий клад и всякий хранитель, чтобы сделать в них «сегула» в деле сокровищ.

Первое: чтобы складируемое было в охраняемом месте, дабы не испортилось из-за места; например, чтобы не было в месте гниения, как то, что сказал отец Шмуэля: «Если земля ест — пусть ест из нашего» (Брахот 18б). И об этом сказал: «Отцы мои спрятали сокровища внизу», ибо вот — все, что они собрали для нужд этого исчезающего мира, — его место: прах, червь и тление, уничтожающее и портящее все. А я спрятал наверху — место цельное и существующее, устанавливающее все, что вложено в него; как засвидетельствовал об этом רוח הקדש (руах ха-кодеш — «святой дух»): «И праведность с небес взирает», ибо праведность — вещь существующая и поддерживающая все вещи; поэтому назначили ее местом поддерживающим — небеса.

Второе: чтобы спрятанное не было из того, что едят и пьют, или из чего-либо, чем человек обычно постоянно удовлетворяется; ибо если он протянет руку и возьмет и съест понемногу — не устоит много дней. И потому сказал: «Отцы мои спрятали в месте, где рука властвует над ним», ведь деньги, где бы они ни были, — готовы быть взятыми на достаток его удовлетворения. Однако я спрятал в месте, где рука не властвует над ним: ибо делающий добрые дела — хотя человек и ест их плоды в этом мире, основа остается существующей и сохраненной для владельца, как сказано: «Праведность и суд — основание Твоего престола»; видится, что корень действий праведности и суда спрятан там, под Престолом Славы, чтобы праведники не протягивали к нему рук до прихода туда, в дом своей славы.

Третье: чтобы не было это из того, что портится или уменьшается само по себе, но из вещей существующих, не портящихся; и если та вещь прибавляется и дорожает — то весьма хорошо. И потому сказал: «Отцы мои спрятали вещь, которая не делает плодов, а я спрятал вещь, которая делает плоды»: заповеди не только не уменьшаются, но делают плоды и плоды плодов, как сказано (Мишлей 11): «Плод праведника — древо жизни».

Четвертое: чтобы сокровище было из вещей дорогих по стоимости, малых количеством и великих качеством — как хорошее золото и драгоценные камни и жемчуг и подобное; ибо этим легче их охрана. Потому сказал: «Отцы мои спрятали деньги, а я спрятал души», ибо это — самое дорогое, что найдется; и как сказано: «Драгоценную душу ловит» (там же 6).

Пятое: чтобы то сокровище было в месте, охраняемом там от всякого другого, и чтобы не коснулись его руки иных — злых и добрых; ибо этим будет несомненно богатство, сохраненное для его владельца. И об этом сказал: «Отцы мои спрятали для других, а я спрятал для себя», как сказано: «И будет тебе праведность». И так сказал мудрец: «Пусть будет тебе одному, и не чужим с тобой» (там же 5). И это — абсолютная истина: добрые дела укрепляются в их делающих, не выходят из них; и потому никакая рука не властвует над ними.

И так же эти совершенные люди, как Монобаз и его товарищи, подобные третьему ребёнку, который проявил мудрость — проглотить из драгоценных камней того места и вынести их в своём чреве, чтобы поднести дар своему господину при явлении перед ним, — они сокрыли для своей души сокровища сверх своих серебра и золота, в месте, где никакая рука не властна отнять их у них; они будут жить ими жизнью приятной, вечной, с великими царя, находящимися там. И таким образом уже может человек перенести туда всё, что у него есть, чтобы жить там в богатстве и почёте, в доме его мира *и как хотел и т. д., то есть что даже если по обычаю мира человек при смерти не берёт с собой ничего из всего своего богатства и имущества, которое он приобрёл здесь, на земле, трудом и усилием рук, а оставляет лишь другим своё имущество, — всё же, если мы рассмотрим это при истинном рассмотрении, есть возможность в его руках устроить так, чтобы и после него сошли его почёт и его богатство: если при жизни своей он сделал с ним только добро и хесед, — ибо тогда это засчитается ему как цдака, и в сокровищницу Всевышнего придёт всё его богатство и имущество, чтобы быть ему хранением вечным и приобретением вечным в духовном мире; и на это [намёк] в Писании: «Не бойся» и т. д., то есть: не печалься, видя человека, который очень разбогатеет, из-за того, что ты боишься, будто не сойдёт за ним его почёт, — ибо на самом деле не так; «ибо душу свою при жизни своей благословит», то есть: ибо он сам может устроить при жизни своей вечное благословение и имя и остаток своей душе и после разлучения с телом — давая из этого, чтобы поддержать руку бедных и нуждающихся, или жертвуя это на иное доброе и желанное дело в глазах Бога и человека. «И будут славить тебя» и т. д., то есть: также и ты, печалящийся этой мыслью, поскольку и ты богат и владелец имущества, — если сделаешь добро себе и своей душе таким образом, пока ты ходишь здесь, на земле, — ведь будут славить тебя все истинно мудрые сердцем, и ублажат тебя все цельные пути; и как, по-моему, хотел поэт, говоря: «Не бойся, когда разбогатеет человек… ибо при смерти не возьмёт он всего; не сойдёт за ним его почёт» (Теилим 49). Он говорит с печалящимся о своём большом богатстве, которое он оставит тому, кто придёт после него, а сам не унесёт в руке ничего, и говорит ему: вот, когда разбогатеет человек и умножится почёт дома его, — не бойся и не унывай, говоря: «ибо при смерти не возьмёт он всего, и не сойдёт за ним его почёт», — ибо не таково дело: если захочет, всё возьмёт он в руке, и после него сойдёт его почёт, и нет упрёков, как он связал: «ибо душу свою при жизни своей благословит» и т. д. И ведь мы написали это в целом обо всём том почтенном псалме в разделе «И жил Яаков», врата 32, и объяснили его смысл весьма близко к тому, о чём мы сейчас [говорим]; ищи оттуда, если пожелаешь.

И всё же это — причина гораздо более великая, чем первая, поскольку эта малая группа радовалась великой радостью на голос призыва, потому что её люди уверены без сомнения, что они отправляются в место, о котором сказал Всевышний: «его Я дам любящим Меня и соблюдающим Мои заповеди»; и потому видно их принимающими смерть с любовью и уходящими с великой любовью. И это — смысл сказанного нашими мудрецами (Ктубот 103:): «Умер среди смеха — знак хороший для него», и как сказано в Писании: «И засмеётся в день последний». И уже писали мы это с весьма тяжёлыми темами и рассмотрениями в разделе «Жизнь Сары», врата 22; открой глаза твои и посмотри там, ибо это поистине завершение этого вопроса и его полнота. Также в разделе благословения, во вратах 24, я написал и истолковал высказывания Раба бар бар Хана (Бава Батра 73:): о том аКранта, которое было как крыша амбара, и о тех птицах, которые стояли в воде до щиколоток, а их головы — до небес, вместе с тем, что сказал Шломо (Коэлет 6): «Есть зло, которое я видел… человек, которому даст Бог богатство и имущество» и т. д., и некоторые близкие по смыслу места Писания; и выяснилось, что вся эта притча в точности была изображена и запечатлена в каждом из двух мест — полным, сильным, точным изображением и отпечатком, ибо все они оправдались вместе: