Akeidat Yitzchak 11

Разъяснит рассказ о родословиях בני אדם (бней адам — сынов человеческих) и их ремёслах, и обо всём, что с ними происходило, и об истолковании имён, данных ему сначала, и о пути погибели:

И человек познал Хаву и т. д.

В Мидраше: сказал рабби Элазар, сын Азарьи: три чуда были совершены в тот день: в тот день были сотворены, в тот день совокуплялись, в тот день произвели потомство. Сказал рабби Йеhошуа бен Корха: поднялись на ложе двое, а спустились семеро — Каин и его близнец‑сестра, и hевель и две его близнец‑сестры (Берешит Рабба, глава 22).

*Содержание его слов вкратце таково: во всяком искусном деле, если оно завершено в совершенстве, действия, относящиеся к нему, должны быть без прибавления и без убавления, ибо оба вместе не приводят к желаемой цели. И потому он признаёт в жертве пороком излишек члена как и его недостаток; и также сказали наши мудрецы, благословенной памяти, и о трефот: «всякий лишний — как удалённый считается». И так же старались исследователи дать каждому сущему, которое они хотят разъяснить, его отличительный предел, относительно которого как нельзя прибавить, так и нельзя убавить — иначе оно не вернётся к иной сущности. Пример этого: чтобы разъяснить предел живого, сказали, что это сущность питающаяся и ощущающая; и если у него будет недоставать признака ощущения, то оно уже не будет в пределах животного, но будет растением, которое есть сущность питающаяся лишь; а если прибавить к нему сущность речи, оно станет человеком, чей совершенный предел: сущность питающаяся, живая, говорящая. И так же в науке геометрии предел точки — быть без ограниченной длины и ширины; а плоскость — обладать длиной и шириной; а линия — среднее между ними, ибо она есть длина без ширины: и если лишить её также длины — она снова станет точкой; а если прибавить к ней ширину — она станет плоскостью. А тело добавлено к ним троим, ибо оно обладает тремя расстояниями, то есть длиной, шириной и толщиной.

И так же предел человека, по мнению рава в его прежних вратах, — это: человек, муж, женщина или змей; то есть: из‑за доли телесности в нём, то есть его тела и его Хомера (Материи), он называется в общем «женщина», или в частности «Хава», — по причине нужды и постоянного стремления материи к Цуре (Форме), как стремление женщины к своему мужу; или — именем «змей», по причине его подобия первозмею в аспекте его подстрекательства человека ко злу, как известно: ведь только материальное и телесное вожделение станет причиной всякого греха человека. А из‑за его разумной части, которая делает его способным совершать все свои действия с разумением и знанием и сообщать свои мысли другому речью своих уст, он называется «муж» в особенности, чтобы отличить его от прочих животных, лишённых этого практического разума, у которых все действия — лишь по законам природы, внедрённым в их внутренность; и только путём переноса и иносказания говорят о них (Берешит 7:2): «муж и жена его». А из‑за его духовного превосходства и его умозрительного разума, который имеет способность рассматривать и мыслить божественные и духовные умопостигаемые, он называется «Адам» в истинном аспекте.

Однако это его превосходство скрыто и не постижимо для массы; даже многие мудрецы не упомянули его и установили предел человека лишь словами «живой, говорящий», ибо признак «говорящий» подходит ему даже только по его практическому разуму. И лишь Аристо засвидетельствовал о нём, сказав, что Нефеш (душа) человека разделяется на две части: первая — «знающая», то есть постигающая духовные божественные умопостигаемые; а вторая — «говорящая», то есть лишь обладающая способностью речи и практического разума.

И на то, что только соединение этих трёх, то есть материи, практического разума и умозрительного разума в духовном вместе, хорошо и приятно, — тогда как «нехорошо» быть практическому разуму, а тем более животной душе в человеке одному, — намекнул Коhелет, говоря: «есть один, и нет второго ему…; лучше двоим…; и нить тройная…», как рав, да будет память его благословенна, идёт и разъясняет.

Также на всё это, по его мнению, намекает рассказ о событиях Каина и hевеля и о рождённых от них: ибо из их частных источников, которые реально произошли, познаются также происшествия всех בני אדם (бней адам — сынов человеческих) вообще, во всех местах и временах. И подтвердится это важное дело: как хорошо и как приятно соединение и совместное пребывание тела, практического и умозрительного разума в человеке, как братьев вместе; а разделение — только зло и горечь весь день.

Затем сказал, что практический разум, необходимый человеку для его телесного, домашнего и гражданского управления, делится также на две силы: сила, собирающая приобретения мира — на неё намекает, например, имя Каин; и сила, охраняющая эти уже собранные приобретения — на неё намекает именем hевель, который был пастухом и хранителем овец; и Писание упомянуло его первым, сказав: «и был hевель пастухом овец…», из‑за его превосходства над собирателем, хотя он вторичен и следует за хранителем, как пастух почётнее овец, хотя к ним относится его действие и хранение службы.

Из потребности всякого ремесла и его совершенства следует, что все его действия должны быть измерены и ограничены, не принимая ни прибавления, ни убавления: ибо как ущерб от недостатка очевиден, так и прибавление сверх нужного — очевидный порок. И признаки пороков, упомянутые в жертвах и в приносящих, докажут. И как сказали мудрецы: «всякий лишний — как удалённый считается» (Хулин 58).

И вот, поскольку природа — отец отцов всех ремёсел, которые делаются, исследователи старались углубиться в своём рассмотрении и встать на все части, собранные в каждом сущем из природных, чтобы ввести их в его сущностность и основы его сути — и это дело согласования определений, указывающих на сущность вещей и их самость. Так, например, линию определили как обладающую длиной — иначе она была бы точкой; и плоскость — как обладающую длиной и шириной — иначе она была бы линией; и тело — как обладающее тремя расстояниями — иначе оно было бы плоскостью. И определили растение как «тело питающееся», ибо без этого отличия оно было бы камнем или рудой. И живое — как «питающееся, ощущающее», чтобы вывести его из разряда лишь растения. И так определили человека как «живого, говорящего», ибо без речи он был бы как один из животных. И по этому пути увидели во всех собранных в каждом сущем вещах, что среди них есть основа его самости — чтобы положить их в его определение: ведь если будет недоставать одной из них или будет прибавлено к нему — он уже выйдет из своего разряда и войдёт в иной разряд, и это ясно.

После того как разъяснилось в предыдущих вратах, что в самости человека соединяются три вещи, которые в одном месте названы именами: «Адам», «муж», «женщина», а в другом месте: «Адам», «женщина», «змей», — как разъяснено, — было уместно узнать: как же было необходимо существование всех троих в его соединении — в отношении каждого из них и подобающего ему дела для его совершенства, и что без каждого из них невозможно существование; ибо так узнаётся совершенство мудрости мастера и величие его работы. Также узнает и поймёт всякий деятель, на что обращает сердце и чем наполнит руку. Было необходимо сообщить об этом из‑за силы искажений, падающих в этом, и величины опасности, происходящей от его отсутствия.

Ибо часть, называемая «женщина», или «Хава», или «змей», как мы предварили во вратах 8 и 9, очень известна и узнаваема всеми: это тело питающееся и ощущающее, которое само не скрывается от их глаз. Также часть, называемая «муж», не скрыта в своём существовании: ибо это его отличие и его особая Цура (Форма) в том, что он «говорящий», и польза этого очень ясна, — тем, что он отличён от всех животных в поиске и требовании человеческих дел путём возвышенным и высоким, сверх того, что все они ищут, кроме поиска человеческих благ — богатства, силы, мудрости, почёта и тому подобного, — в чём никто иной с ними вовсе не соучаствует.

Однако превосходная часть, в которой он называется «Адам», то есть разумной безусловно, и она, несомненно, выше «говорящего», — скрыта в своём существовании, и её польза сокрыта от распространённого мнения до того, что многие из простого народа отрицают её и говорят: её нет. Более того, сами мудрецы скрыли её, установив предел человека «живой, говорящий», — при их признании, что есть часть превосходная, выше «говорящего», как сказал исследователь в 1‑й главе 6‑го трактата книги «Мидот»: «…одна из частей Нефеш (души) — знающая, а другая — говорящая; ибо взять совет и говорить — одно дело». Вот, он прямо разъяснил, что превосходная часть Нефеш — это та, которая рассматривает необходимые умопостигаемые: она достойна называться «знающей» безусловно. А есть другая часть, называемая «говорящая», — это практический разум, занимающийся возможными вещами по совету этого высшего разума; потому она и называется «говорящая», ибо «взять совет и говорить — одно».

И также сказал там сначала: «оставим два [вида разума]: один — которым рассматривают вещи сущие, начала которых — из них самих, и они необходимы, не случайны; а другой — которым рассматривают вещи становящиеся, которые возможны, по случайности». Также в 5‑й главе первого трактата сказал об этих двух частях: «если действие человека — действие по разуму или не по разуму» — вот, они признают его существование, без которого невозможно, но не упомянули его в его определении из‑за его скрытости.

И вот, поскольку сила движения к поиску вещей — по силе стремления к ним, а сила стремления — по признанию пользы, как мы писали в шестых вратах, — то и произошло то, что произошло: из‑за расслабленности בני אדם (бней адам — сынов человеческих) идти за ним, ибо они не знали, что это; и люди быстро побежали за путём первых двух — группами по группам, по мере того, как они распознали в них [пользу], и что было прямо в их глазах; а путь третьего они сделали пустынным.

И увидь, что на этот самый вопрос Шломо чрезвычайно усилил жалобу и умножил обличение открытое — притчей ясной — о деле этих троих, как будто это трое детей, отдельные по своей сущности; и говорил об их природе и свойствах, и как поведут себя люди с каждым из них, и что они увидели такого, и что к ним пришло. И это — в книге Коhелет (4): «и обратился я, и увидел суету под солнцем: есть один, и нет второго ему… и сына и брата нет у него, и нет конца всему труду его, и глаз его не насытится богатством…; лучше двоим, чем одному…; ибо если упадут…; также если лягут двое…; и если нападут на одного…; и нить тройная…; лучше ребёнок бедный…; ибо из дома узников…; видел я всех живых…; нет конца всему народу…». Поскольку существование первых двух частей и их связь вместе — явны и известны, а один отделён от них своей сущностью и скрыт от глаз видящих, — он отделил его в своём разуме и сказал, что видел «суету под солнцем». То есть: есть одна часть в сущности человека, и нет второй, которая природно присоединилась бы к нему; и всё дано ему в рабы; и сына и брата нет у него — ибо близость братьев и сыновей бывает только со стороны первых двух частей. И дело «суеты» в том, что этот один трудится, направляя все свои рассмотрения на собирание денег, и в конце нет у него награды от всего его труда, ибо по своей самости он не получит от этого; и нет у него наследника. И потому он возвращается, чтобы упрекнуть свою Нефеш (душу), и говорит: «и для кого я тружусь в основной части, что во мне, и лишаю мою Нефеш (душу) её особенного добра? и это — суета и злое дело, без сомнения».

После того как он упомянул тяжкий грех, падающий на эту особую часть, он начал жаловаться на него и умножать его вину, оправдывая первых двух, низших его, которые отданы ему в работу даром, и сказал: «лучше двоим, чем одному», ибо есть у них хорошая награда в их труде — чего не достиг он своим трудом, как упомянуто. И награда — в трёх явных вещах, которые он разъяснит одну за другой.

Первое: «ибо если упадут» — из хорошего состояния и здоровья — то действительно каждый поднимет своего товарища; ибо природная Нефеш (душа) поможет жизненной, а жизненная — природной, в их особенных действиях, когда случится какой‑то удар или болезнь, и будут помогать друг другу, пока не вернутся к ясности. А тот один, если упадёт, — нет второго, чтобы поднять его: ведь раз он одинок, нет второго его вида; и если упадёт — не будет поднят, потому что нет помощника; как сказано: «если не я себе — кто мне?» (Авот 1).

Второе: что помогут друг другу в произведении своих действий — как в оставлении своего вида, так и в прочих словах своего стремления, что ясно в них. И это сказано: «также если лягут двое — тепло им; а одному как согреться, ведь нет второго, стоящего рядом с ним, и как согреться ему одному?»

И о третьем сказал: «и если нападут на одного — двое устоят против него». То есть: даже если случится, что тот один, особый среди них, раз принудит двоих склониться к нему — в деле уединения размышления или в отделении от дел мира и тому подобном — двое устоят против него, каждый со своими особыми доводами по своей природе, и победят его без сомнения.

«И нить тройная» — в том, что они помогают друг другу в этих трёх аспектах, — «не скоро порвётся», чтобы разрушить братство между ними и соединить его с тем одним. Или смысл: то, что случается — слабость и расслабление в совершенстве человека — из‑за этого разделения и разрыва между ними. Но если они соединятся вместе, чтобы помогать все трое друг другу, как и было истинным намерением их Соединителя, — не скоро порвётся.

И если скажешь: как сможет один устоять против двоих, если он слаб и одинок среди них? — потому сказал: «лучше ребёнок бедный и мудрый, чем царь старый и глупый». То есть: если он «ребёнок» — из‑за того, что поздно пробуждается во времени, и «бедный», ибо он как бедняк, сидящий один, — всё же он лучше их, ибо его мудрость устоит, чтобы победить соединение двоих, в которых собираются старость и глупость: старость — со стороны плотской силы, рождающейся первой; а глупец — это сила пробуждения, которая приходит затем, не умеющая остеречься.

И разъяснил причину его низости и сказал: «ибо из дома узников выйдет к царствованию, ибо и в царствовании своём родился бедняком» (там). То есть: дело этой материальной природы в её двух частях не было и не сотворено иначе, как чтобы быть рабом в служении своему господину, то есть первому, упомянутому [разуму]; но он в своей злодейности восстал против своего царя и вышел царствовать вместо него. И потому не найдёшь у него царского знания, но лишь ощущение раба. И не только это: даже в его царствовании — это низкие вещи его природы, над которыми он царствует, низкое царство; и «родился бедняком» от знания в них — если только не сделает его разумным тот один. И об этом сказал мудрец, что называется «говорящим» из‑за взятия совета, как мы сказали.

После того как он упомянул природу этих трёх «сыновей» и превосходство одного над двумя таким образом, сказал, что видел всех людей мира разделёнными на разряды. «Живые» среди них, то есть проницательные, — поскольку они распознают низость плотской силы и её животность, — не гонятся за ней; и также они оставлены третьим ребёнком, особым, потому что не распознают его; но находятся они у второго ребёнка, который стоит «под ним», — то есть у практической части, упорядочивающей их человеческие дела в послушании разуму, и стоящей под ним в их управлении: ибо его они сочли своей целью, и не более того. И это сказано: «видел я всех живых, ходящих под солнцем, с ребёнком вторым, который будет стоять под ним».

Однако он видел, что нет конца числу прочего народа, которые при жизни называются мёртвыми, — тянущихся за первой, звериной силой, низшей его, которые были «перед ними» — перед двумя силами, и раньше их во времени, — потому и назвал его «старым», как предшествовало. И это сказано: «нет конца всему народу, который был перед ними». И конец этих — известен: поглощение и уничтожение.

А о следующих за вторым сказал: «также последние не будут радоваться в нём, ибо и это — суета и томление духа». То есть: хотя первые гнались за суетой, у последних также есть суета; и не добавилось им над первыми, кроме того, что в их старании есть «томление духа», в котором есть нечто реальное, — чего нет у тех, поскольку они сочли то занятие главной целью, и до третьего не дошли.

И теперь, брат мой: после того как всё это установилось, мы поймём и узнаем, из исхода этого слова, необходимость этой главы и меру её пользы, которая посылает слова и удлиняет рассказы, — в повествовании о рождении Каина и hевеля, и об их ремесле, и об их приношении, и о том, что внял Г‑сподь hевелю, а не Каину, и о его гневе и его умиротворении, и об убийстве брата, и о его обличении и Тшуве (раскаянии), и о его страхе и обещании ему, и о знаке, сделанном ему, и о их потомствах по именам, и о деле Лемеха и его жён, и о сыновьях Ады — Йаваль и Йуваль, и о сыновьях Циллы — Туваль‑Каин и сестра его Наама, и о памяти «отцов ремёсел», и об укоре Лемеха своим жёнам, и обо всех его словах.

Ибо такие рассказы не достаточно, чтобы истинность их существования в их бытии была причиной, чтобы они были упомянуты и услышаны из уст божественной Торы, у которой все слова и буквы — имена святости и святость святостей; тем более — чтобы положили их короной на её голову, если только они не будут необходимыми вступлениями и предпосылками для принятия её корней и для продолжения её намерений и её польз.

Тем более — ведь все те поколения исчезли из мира, и не осталось им корня и ветви; ибо все их дела — тщета, и дни их жизни — улетающая суета. И если бы [Тора] хотела сообщить признаки мира и дни прекращения, чтобы подтвердить его новизну, — достаточно было бы, чтобы она рассказала о десяти поколениях от Адама до Ноаха в цепи тех особых людей и о числе дней их жизни.

Однако из того, что выяснилось: нужна осведомлённость о деле самой божественной «мелахи» (работы) во всех её частях, которые в ней соединены, — вместе с тем, что обязаны верить, что рассказы божественной Торы подобны одежде, телу и душе, — как закрепил в наших руках божественный Рашби, — а именно: что она рассказывает о истинных, известных делах и имеет в виду духовные умопостигаемые дела. «И эти и те — слова Элоhим Живого» (Мидраш hа‑Неэлам — «Сокрытый мидраш») — как разъяснено в начале седьмых врат.

И потому ясно: как при сильной подтверждённости реальности существования человека и его жены, и Ган Эдена, и четырёх рек, и всех выходов, бывших с ними в частности, — не усомнится ни один בעל דת (бааль дат — человек веры) в том, что они намекают на важные вещи, общие для вида в целом; таков же сам закон и здесь: не потому, что всё рассказанное о Каине и hевеле и их потомстве до третьего ребёнка, сотворённого по образу, — всё в его бытии, облике и росте, — останется лишь тем, что есть само по себе, и перестанет намекать на важные, весьма полезные вещи, чтобы вести размышляющего к высшей цели, на которую она направлена.

И разумные просветят других, чтобы те не оставляли на это сердце, пока польза не распространится на общее, как мы говорили, что было во многих рассказах об отцах, о которых сказали наши мудрецы: «дела отцов — знак для сыновей» (Берешит Рабба, глава 41). И как видно из всех их слов — слов истины и справедливости.

И это же самое — то, что увидишь как намерение божественного рабби Элазара, сына Азарьи, в его высказывании, которое мы привели сначала: «три чуда были совершены в тот день…». Ибо надо уточнить: какая нужда, чтобы эти чудеса были сделаны, ведь уже завершились дела Творения, как написано: «и завершены были небеса и земля…»; а отсюда и далее — для всякого времени и часа — как написано: «которое сотворил Элоhим, чтобы делать», как разъяснено там. И ещё: простой смысл стиха вовсе не указывает на это, ведь сказано: «и зачала и родила Каина, и сказала: приобрела…; и добавила родить…», — выглядит так, что каждый [родился] в своё время и по дням своего вынашивания; что же они увидели такого?

Однако его намерение, мир ему, — сказать, что этот рассказ имеет тот же «чекан», что и предыдущий рассказ, и всё — в целом одно. Ибо как все те вещи, рассказанные в нём, были сотворены в своём облике, росте и силе тогда, во время творения, — так их сила теперь после этого, во всём, на что намекнули в них на продолжение дней и их конец; как разъяснено из творения Адама и Хавы, и змея, и всего, что сопутствует им. Так же обстоит дело и с возникновением этих сыновей: и в деле их вынашивания, и в произведении их потомства — ибо всё было «в тот день», как дело их творения; то есть, их потомства, подобные им, — из чудес дела Творения. И это — толкование «и сотворил Элоhим человека…», как он разъяснит, сказав: «это книга родословий Адама», как придёт. Ибо все они — возвышенные вещи, сообщающие о существовании сыновей и направленные возвратить сердце к отцам.

И это же, по‑видимому, имел в виду и рабби Йеhошуа бен Корха, говоря: «двое поднялись на ложе и спустились семеро», — ибо истина, что «все они находятся в них»: ведь они — корень всего, что продолжилось от них в их потомства и в их семейства; и то, что они начали делать, — это отпечатанное постановление мира для их поколений.

И теперь перейдём к объяснению, показывая чудесную необходимость во всех вещах, которые мы упомянули. И ещё станет понятна причина, почему при рождении Каина и hевеля упомянуто имя его жены — Хава, а при третьем ребёнке Писание умолчало, не упомянув. Также причина, почему в конце снова сказано: «это книга родословий Адама: муж и женщина сотворил их…»; и причина упоминания смерти у всех тех отмеченных людей, и прочие вещи, которые придут по нашему пути.

И во всём этом то, что будет сказано, говорит о явном рассказе, который есть «одежда», согласно установленной притче, — и намекает на то, что под ним, на «теле» дела. Ибо то, что будет сказано об одном, подходит и другому и близко к его делу; нет различия между ними, кроме того, что это будет истинно по отношению к соединению частей, соединённых в личном составе, который мудрец назвал «город малый» (Коhелет 9:14), а это будет истинно по отношению к отдельным людям, находящимся в известном общем собрании — «город большой»; и различие будет только в мысли.

И будет включено в это место и то, что упомянуто в конце главы о нефилим, которые были на земле, и об их грехе, и о приговоре им — 120 лет; и смысл стиха «и раскаялся Г‑сподь, что сделал человека», и также дело «и опечалился в сердце Своём» — всё до «и Ноах нашёл милость в глазах Г‑спода» (Берешит 6:8). Ибо всё это — одно дело само по себе, из тела первого рассказа и его печати.

«И человек познал Хаву…» — сказал: когда он познал Хаву, ибо это имя, данное ей после того, как они вкусили «плодов» змея, — она родила двух сыновей. Старший из них обратился к работе земли и извлечению её плодов. И она тоже назвала имя его «Каин», сказав: «приобрела я мужа от Г‑спода». Ибо она решила в своём мнении, что эта его сила — более божественна у него, чем у всех животных, чтобы он стал способным собирать этими [руками] эти материальные приобретения, которыми сможет наполнить свою Нефеш (душу) этими наслаждениями, обозначенными: «всякое дерево, приятное для вида и хорошее для еды», из деревьев Эдена, чтобы находиться у них «лицом к видению» в них. Исследователи упомянут их, как придёт в следующих за этим вратах, с Божьей помощью.

А после него она родила второго сына, который был пастухом овец. Это ремесло выше первого — и со стороны предмета, и тем, что оно начало и глава. Также это притча и подобие лучшего пастырства — которое есть управление и порядок человеческой жизни, как сказано: «после того как привели… пасти Яакова, народ Его» (Теhилим 78). И умножились стихи, уподобляющие народ овцам, а руководителя — пастуху, до того, что не перестал Писание приписывать Ему, да будет благословен, [образ]: «как пастух стадо Своё будет пасти, рукой Своей…» (Йешаяhу 40:11). И это — практическая часть разума, на которую намекает Древо познания добра и зла.

И сказано о нём: «и добавила родить его брата — hевеля». Ибо известно и узнаваемо, что понадобилось добавление этого брата, чтобы восполнить недостаток первого в его порядке и управлении по его совету.

И увидь чудеса в деле этого имени: он имел в нём истинное намерение — не ради него. Ибо, поскольку дело Каина — основа в её размышлениях, а второй — лишь для служения ему, чтобы упорядочить его дела и поддерживать их, — то он казался в их глазах «hевелем» (суетой, паром). И это имя согласовалось с божественным намерением. Но в том, что он не представляется самому себе иначе, как путём и входом к тому высшему управлению, которое мы упомянули.

И вот, имя это согласовано и взято в двух аспектах по одной и той же причине: только женщина считала его второстепенным и ниже его, потому и назвала его так; а Тора — потому что он выше его. И вот, с этими двумя сыновьями, по их мнению, завершится цель человека — собирание приобретений и управление их владельцами в гражданском порядке: этот — приобретает и собирает, а этот — хранит и поддерживает. И это смысл: «и был hевель пастухом овец, а Каин был работником земли». И Писание поставило второго сына перед первым — из‑за его превосходства, как пастух почётнее овец, хотя овцы — причина пастуха и его цель со стороны того, что он пастух.

«И было по прошествии дней, и принёс Каин…» — это показывает, что когда он рассмотрел это занятие и увидел, что будет в нём из глубины ремёсел и тайн работ, и также множество успехов, — он увидел это достойным цели своего существования, до того, что уже увидел завершить хвалу Г‑споду, ибо это — цель Его милости к нему. И в агаде: «семя льна принёс в жертву» (Танхума, глава Берешит). Возможно, намекнули этим на то, что его работа тяжела и требует много труда до завершения совершенства. Ещё сказано там: «тот один — Пишон, который выращивает лён» (Берешит Рабба 16). И мы уже сказали, что это река, обозначенная как «дерево, приятное для вида», которую мы выделили для ремесла Каина.

«А hевель принёс также от первородных…» — то есть и он считал своё ремесло целевым для своего существования, ибо в нём есть место для намёка со стороны того, что оно в некотором аспекте разумно; и увидел, что это ремесло выращивает людей превосходных в мудрости и власти. И по этой причине, хотя обе ремёсла не были правильны в Его глазах, — поскольку ни одно из них не является целью для человека, как мы сказали со слов мудреца: «видел я всех живых…» до «также последние не будут радоваться в нём» (Коhелет 4:16), — всё же Он обратил к hевелю некоторое внимание, чего вовсе не обратил к Каину и к его приношению.

И в Мидраш: «И посмотрел (וישע) Г‑сподь на Хевеля» — примирился с ним. «А на Каина и на его приношение не посмотрел» — не примирился с ним (там, 22). А смысл «взгляда/обращения» (השעיה) — то, что пастух достигает в жизни больше спокойствия и достоинства в своём ремесле, чем достигает земледелец. И тем более, когда он занят тем, чтобы придавать больший порядок той работе, — устроенной Сехелем (Разумом) или не устроенной Сехелем, как мы сказали: до него дойдёт (ощутится) начальствование и власть над ним, что не утаится. И поэтому «и разгорелось Каину очень» — из‑за зависти, чтобы другой был его руководителем и удерживающим его от ненасытности (булмус) его особенных, присущих ему, вожделений. И также «упало его лицо» — из‑за стыда, что его младший брат, по его мнению, ходит выпрямившись, а он — мрачный, с поникшим лицом.

И в Мидраш (там): «Трое они и т. д.» — его намерение в том, что только человек, тянущийся за своим хомером (материей), который есть прах с земли, называется, образно, «работающий землю» (עובד אדמה), то есть раб, проданный ей, или «человек земли» и любящий землю; и только в нём произрастают эти три дурные меры: зависть, и вожделение, и почёт (честь), — или по меньшей мере одна из трёх, которые выводят своих обладателей из мира, как видим у Каина, что вывела его зависть к брату; и вожделение к вину — Ноя; и любовь к почёту священства — Узиягу, — лишив их цельности и их прежнего нравственного достоинства. «Трое — они были пылающими вслед за землёй, и не нашлось им пользы: Каин, Ноах, Узиягу. Каин — как написано: “И Каин был работником земли”. Ноах — как написано: “И начал Ноах, человек земли”. Узиягу — как написано: “Ибо любил землю был”» (Диврей hа‑Ямим II 26). Видно, что это изречение относится специально к сказанному: «Зависть, и вожделение, и почёт выводят человека из мира» (Авот 4). Ибо эти три дурных свойства выделились у этих трёх людей: у Каина — зависть, как мы сказали; у Ноаха — телесное вожделение, как сказано: «и пил от вина, и опьянел, и оголился…» (Берешит 9:21); у Узиягу — неподобающий почёт, в том, что он попросил быть коэном в Доме Г‑спода, и сказано ему: «не тебе (это) — в почёт от Г‑спода Б‑га» (Диврей hа‑Ямим II 26). И поскольку общее у них — быть «работниками земли», видно, что в каждом из них есть всё это (איתנהו לכלהו): «И сказал Г‑сподь Каину: почему разгорелось тебе?» — о первом деле. «И почему пало твоё лицо?» — о втором. Ведь если ты хорошо вглядишься в себя и узнаешь свою ступень — не падёт твоё лицо из‑за стыда; но ты сможешь, чтобы тот, с кем ты соединяешься, ел хлеб с почётом за одним столом, и товарищество вас обоих будет красивым и успешным. А если не улучшишь свои размышления об этом — не только падёт твоё лицо, но ты будешь: «грех лежит у входа» — у входа узнавания и размышления в жизни человека, поскольку ты — начало его пути и начало его занятий. Прибавится к этому то, что его вожделение будет со стороны его необходимой потребности — к твоей работе; и ты будешь господствовать над ним с этой стороны, и он обратит сердце к тебе, чтобы облегчить бремя его руководства и порядка над тобой, и погибнете вы оба быстро, и кровь вас обоих — на твоей голове. «И сказал Каин Хевелю, брату своему». Видно, что сначала он подумал и принял, и сказал Хевелю, брату своему, что вещи улаживаются в его сердце, и осветил ему лицо любовью и почётом. Однако потом, когда они были при делах поля и виноградника, зло вернулось к прежней силе; и он отказался принять порядок и руководство; «и восстал Каин на Хевеля, брата своего, и убил его», и останется он один, делающий богатство не по праву.

И в Мидраш: «О чём они спорили? Сказал: пойдём и разделим мир. Один взял земли, а один взял движимое. Этот сказал: земля, на которой ты стоишь — моя. А этот сказал: одежда, которую ты носишь — моя. Этот сказал: сними. А этот сказал: улетай. Сразу: “и восстал Каин…”» (там). Они преувеличили, чтобы показать, что справедливость и прямота, поддерживающие общество и совместность, — это то, чего недоставало между ними; и это — дело убийцы и убитого. «И сказал Г‑сподь Каину: где Хевель, брат твой?» — упорядочивающий тебя и ведущий тебя по пути, которым идти; ибо теперь ты будешь как овцы, у которых нет пастуха. «И сказал: разве я сторож брату моему?» — как будто он — главное, а я лишь сторож; но ведь я — главное, а он лишь как сторож плода. Потому ли назвал его именем Хевель, что не следует печалиться о его утрате, когда сохранено главное? — ибо ещё не знал, что его существование зависит от него. И возможно, он хотел сказать: разве обязан я слушать его голос и хранить его стражу — по пути «и храните заповеди». «И сказал: голос кровей брата твоего кричит…» — то есть голос смерти твоего брата и его недостачи кричит ко Мне со стороны «сынов земли», стенающих, ибо нет суда. «И ныне: проклят ты от земли… Когда будешь возделывать землю…» — хочет сказать: теперь увидишь в зле, которое постигнет тебя, от своей потери: ибо будет проклята твоя доля в земле, которую ты выделил себе; та, что «открыла уста свои взять кровь брата твоего» и не сохранила его стражу. И то и другое не устоит в твоей руке: «когда будешь возделывать землю — не будет более давать силы своей тебе»; ибо когда не хранится справедливость и прямота, приходит к ним всеобщее зло и потеря, как сказал пророк: «делающий богатство не по праву — в половине дней своих оставит его…» (Ирмеягу 17:11). Ибо он оставляет Тору, как написал исследователь, глава 3, статья 5, о качествах. И при всём этом остаётся «лыс» с двух сторон, и это сказанное: «скитальцем и странником будешь на земле», — что его ремесло будет у него отменено, а безделье приведёт его к скуке (Ктубот 59:). В итоге сказал ему, что убийство его брата было ему равно убийству самого себя.

И в Мидраш: «Из‑за греха Хевеля был убит Каин. Притча о двух деревьях, которые стояли близко одно к другому: подула буря на одно из них, и оно упало на второе и выкорчевало его» (там, 23). И вот в целом их слов — всё, что мы говорили об этом. «И сказал Каин Г‑споду: велико моё наказание (עוני) — нести». Из простого смысла Писания видно, что, сказав «скитальцем и странником будешь на земле», Он судил его как убийцу неумышленного, который обязан изгнанием; а не (как убийцу) — что из ссоры убил его; и Хевель был началом распри.

И в Мидраш (Берешит Раба, гл. 22): сказал рабби Йоханан: Хевель был сильнее Каина, ибо не надо было бы сказано «и восстал»; но это учит, что он был положен под него. Сказал ему: мы двое в мире — что ты идёшь и говоришь отцу? Наполнились над ним милосердием — тотчас встал над ним и убил его. И если так, то он хочет сказать этими речениями: Владыка миров! знаю я, что велико моё наказание — нести его полностью; ибо убивающий Нефеш (душу) не очистится. Но после того как Ты обязал меня изгнанием, я был уверен, что Ты освободил меня от смерти по закону написанного в Торе. А вот теперь, когда я буду скрыт от Твоего лица и буду скитальцем и странником по земле — «всякий, кто найдёт меня, убьёт меня», и вот я несу и изгнание и смерть; а «двух (вещей) я не могу вынести» (תרתי לא יכילנא); и да не будет этого у Б‑га. Однако по нашему пути и это изречение укрепляет в наших руках, что оно учит: порядок управления и прямота справедливости не портятся иначе как из‑за расслабления руководителей и их слабости, дающих руку преступникам; и после — их труд возвращается на их голову. И так сказали наши мудрецы, да будет благословенна их память: «всякий, кто льстит злодею, в конце падает в его руку» (Сота 41:). И пусть будут эти его слова предельным стоянием на том, в чём он согрешил, и силой взгляда на то, что он пронзил, почувствовав зло, которое постигнет его: ибо отныне он пойман в свою сеть; и вот он умирает в своём зле. И это его слова: «знаю я, Г‑споди, что велико моё наказание — нести», ибо этим Ты изгнал меня от занятий землёй, которую я избрал себе; и также — от Твоего управления я скрыт, и я — скиталец и странник, и смешан в своих делах; и постигнет меня зло управления и порча его порядка — до того, что распространится посыл (השלוח) между нами — убивать человеку брата своего и человеку — близкого своего. И этот стих свидетельствует ясным свидетельством, что Каин говорит о будущем: что сейчас нет на земле никого, кроме него; и также он не боялся отца и матери. И этим он показывает, что уже создан человек с таким устройством: хотя он согрешит и виноват — его путь распознать свой грех и вернуться сам по себе на своё место. И потому: «и сказал Г‑сподь: поэтому всякий убивающий Каина — в семикратном будет отомщено». И назвал Г‑сподь убийц и сказал, как говорящий: вы! — поэтому всякий, убивающий Каина, знайте, что «в семикратном будет отомщено». А смысл этого обещания — чрезмерности мести — это само то, что дошло до него от распознавания своего греха и что невозможна государственность (מדיניות) без порядка и управления, которыми живут, — чтобы устранить порчу «посыла» (השלוח) между ними. И необходимо, чтобы общий природный порядок сохранился в них — чтобы были упорядочены им действия, поддерживающие его. И нет обещания выше природного. И это смысл: «И поставил Г‑сподь Каину знак, чтобы не убил его всякий, кто найдёт его». Ибо легко человеческому Сехелю (Разуму) постановить об этом знак и решающее доказательство: то есть что людям не подобает жить на такой мере «посыла» (взаимного убийства); потому Он и сказал: «чтобы не убил его всякий, кто найдёт его», и не сказал: «чтобы не убил его» вообще. Ибо «посыл» на малое не был обещан. И как похож этот знак на знак союза, который Он дал Ноаху, как мы разъясним там, врата 14, с Б‑жьей помощью. И это — учение, которое является первым направлением (הישרה ראשונ') для человека: склонить его с кривого пути на путь прямой и правильный.

И в Мидраш: «И положил Г-сподь Каину знак и т. д.» — его намерение в том, что этот знак намекает на удерживающий побудитель, запечатлённый в Сехель (Разум) каждого человека; ибо нет никакой возможности людям жить вместе, если они не наложат узды и повода на злонамеренность сердца и на мысли насилия, чтобы не бить каждому силачу и человеку сильной руки из них более слабого, чем он; и так на самом деле ведёт себя большинство людей во всех местах и временах по этому природному закону, который Г-сподь утвердил в их среде. И только иногда немногие находятся — какие-то люди, выходящие из рамок и закона природы: бить злодейским кулаком и проливать чистую кровь. Ибо обещание Всевышнего (הי"ת) в деле сохранения этого природного закона было лишь относительно большинства и общего, а не относительно частного и меньшинства, — как знак союза Ноаха: обещание в нём было лишь в общем смысле, что не будет более истреблена вся земля водами потопа, хотя иногда воды ещё смоют город и его жителей.

И этот знак Каина, насаждённый в Сехель (Разум) каждого человека по его Творцу, причины его различны: есть из людей, кто воздержится от совершения несправедливости — убить Нефеш — из‑за света своей мудрости, который пробудит его о зле такого поступка; а есть, кто воздержится от этого из‑за страха наказания и мучений или из‑за чувства нравственности и справедливости. И потому мудрецы назвали этот знак, путём притчи, разными именами, как он разъясняет и продолжает.

«И положил Г-сподь Каину знак». Рабби Йеуда говорит: «Он осиял ему круг солнца». Сказал ему рабби Нехемья: «Разве этому злодею осиял круг солнца? — но осиял на него проказу, как сказано: “И будет, если не поверят голосу первого знака” (Шмот 4:8)». Рабби Аба сказал: «Собаку передал ему». Аба Йоси сказал: «Рог взрастил ему». Рав сказал: «Знак для убийц». Рав Ханан сказал: «Знак для בעלי התשובה (баалей‑тшува; обладателей раскаяния)». Рабби Леви от имени рабби Шимона бен Леви говорит: «Подвесил его в расслабленности — и пришёл потоп и смыл» (там, гл. 23).

А теперь смотри эти семь рассуждений, приходящих относительно этого знака: ведь поскольку это пробуждение — начало его света, чтобы достичь конца распознавания и знания, что над ним есть величия и Цуры (Формы), которых он не знал, — уподобил рабби Йеуда это восходу света солнечного круга, который идёт и светлеет до утверждения дня. И в духе того, что сказал Писание: «и даст тебе знак или чудо» (Дварим 13:2).

Однако, поскольку его взгляд ещё не дошёл иначе как до ремесла пастьбы и государственного управления, сказал рабби Нехемья, что неверно, пока он в своей слепоте, говорить о нём, что «взошло ему солнце», — но знак, подобающий ему, это страдания, в духе: «и жезл на спине лишённого сердца» (Мишлей 10:13), ибо страдания приводят к Тшува.

А рабби Аба сказал, что передали ему собаку, как этому слепцу, который ощупывает и идёт вслед за собакой в своей руке; и это очень сильная притча: как эта собака — хотя она удерживается и привязана в руке слепца и не может освободиться от него — всё же она ведёт его и водит туда и сюда; и с этой стороны это руководство низшее и ущербное, — таково было и это его направление по Сехель (Разум) היולאני (йолани; «материальный/потенциальный») связанному и удерживаемому природой своего Хомер (Материя) и не отступающему от него, то есть: оно было несовершенным, поскольку ещё не было излито на него от высшего Сехель (Разум).

И Аба Йоси сказал, что взрастил ему рог спасения, которым он начнёт бодать ложные рассуждения и подкапывать подкоп, чтобы смог увидеть свет. А Рав и Рав Ханан спорят относительно этого рога и его сущности: первый говорит, что это знак для убийц, которые удерживаются и отступают из‑за наказания; а второй говорит — знак для בעלי התשובה (баалей‑тшува; обладателей раскаяния), возвращающихся из‑за самой Тшува. И будет, по намерению обоих: «И положил Г-сподь Каину знак» — как будто сказано: «И сделал Г-сподь Каина знамением», и это очень верно, ибо на самом деле он — знак и чудо на будущее.

И поскольку эта мера пробуждения и распознавания была ущербна, потому что дошла лишь до различения потребности государственного порядка — поддерживать человеческие дела и не более, как мы сказали, — потому сказал рабби Леви, что «подвесил его в расслабленности», как этот знак, положенный так, что он лёгок к падению; и это было причиной, что пришёл потоп и смыл, как придёт в словах Лемеха. И все эти рассуждения — весьма верны.

«И вышел Каин от лица Г-спода и поселился в земле Нод и т. д.» — сказал, что он уже вышел от лица Г-спода с иным мнением, чем было сначала; однако он всё ещё ошибается и уклоняется от пути «к востоку Эдена» тем, что считает государственность основой.

И в Мидраш: «И вышел Каин от лица Г-спода». Рабби Хуна от имени рабби Ханины бар Ицхак сказал: вышел радостным, как написано: «вот он выходит тебе навстречу, и увидит тебя и возрадуется в сердце своём» (Шмот 4:14). Встретился ему Адам первый; сказал ему: «Что сделано с твоим приговором?» Сказал ему: «Я сделал Тшува и пришёл к компромиссу». Начал хлопать себя по лицу и т. д. (там).

И вот смысл «компромисса» — то, что он признал частично. И теперь: «И познал Каин жену свою, которая родилась с ним, и она зачала и родила сына, подобного ему. И был строящим город». И это поистине — возвращение ремесла Эвеля на своё место; и назвал его имя Ханох, ибо он «воспитал/приучил» в нём строительство городов и поселение государств в порядке и прямоте, без чего невозможно.

«И родил Ханох Ирада, и Ирад — Мехуяэля, и тот — Метушаэля, и тот — Лемеха».

И в Мидраш (Берешит Рабба, гл. 23): сказал рабби Йеошуа бен Леви: все эти имена — язык мэрэдут (מרדות; «карательного наказания/поругания») они: Ирад — «изгоняю (עורדן) я их из мира». Мехуяэль — «стираю (מוחן) я их из мира». Метушаэль — «истощаю/старю (מתישן) я их из мира». И таким путём я говорю, что эти имена укажут на способ прихода ремёсел в их руки сначала — в труде и усилии, пока времени не хватило завершить их; и скажет, что из‑за недостатка ухищрений было у них употребление в начале их дела с большим трудом, пока они утомлялись в них и ремесло завершалось в их руках.

И потому: «И взял себе Лемех двух жён, имя одной…». «И родила Ада Яваля: он был отцом живущих в шатре и со скотом. А имя брата его — Юваль: он был отцом всех, кто держит кинор и угав; и Цила тоже родила Туваль‑Каина, точильщика всякого резчика меди…». Вот, Лемех был почтеннее и мудрее всех, кто был до него, и при его посредстве завершились эти почтенные ремёсла.

И сказал, что взял себе двух жён, по пути своего деда, который оставил своей жене два имени: «женщина», «Хава», как мы объяснили.

И в Мидраш (там): рабби Азарья от имени рабби Йеуды бар Симон сказал: так делали люди поколения потопа. Один из них брал двух жён: одну — для «плодиться и размножаться», а другую — для сожительства. Та, что для «плодиться и размножаться», сидела как вдова презренная; а ту, что для сожительства, он поил её чашей «икарин» (עקרין; «средства бесплодия»), чтобы не родила, и она сидела и украшалась как блудница. Это то, что написано: «пасёт бесплодную, не рождающую, и вдове не делает добра» (Ийов 24:21-22). Знай, что так, ибо написано: «И взял себе Лемех двух жён: имя одной — Ада, а имя второй — Цила». Ада — «удалённая (נטולה) от него». Цила — потому что сидела в его тени.

И удивительно, ведь написано: «И Цила тоже родила…». И нужно сказать, что они скажут: она выпила — и не помогло.

Однако укажут, что путь тех людей — брать двух жён: одну — со стороны сохранения рода; потому с этим было связано особое имя Хавы, и она — Ада, и отступившая в своём уровне. А вторая выделена ему, чтобы быть в его тени для всех дел, относящихся к нему со стороны того, что он мужчина, — и потому она называется «женщина». И она уже выпила чашу «икарин», чтобы не заниматься ничем кроме этого.

И сказал, что та Ада родила Яваля, который был отцом живущих в шатре и со скотом; а брат его Юваль был отцом всякого, кто держит кинор и угав — а эти два занятия будут описаны «деревьями Эдена»: «всякое дерево, приятное на вид и хорошее для пищи».

Однако Цила тоже родила Туваль‑Каина, точильщика всякого резчика и т. д.; и это ремесло превосходнее первых — диво дивное, ибо это ремесло разделений и ведения воинства войны, которое является главным над человеческими ремёслами, как разъяснено в политической философии, — так что все их поставили под него и под его нужды. И имя мастера согласуется с ними: все приобретения приводятся к нему и тянутся за ним.

И это — практическая часть Сехель (Разум), которая соотнесена с «деревом познания добра и зла». И отсюда он усилил указание, сказав: «А сестра Туваль‑Каина — Наама». Ибо его близкая сестра, прилежащая и сопредельная к этой силе, — это то, о чём сказано: «и дерево жизни — посреди сада», что есть цель приятности и успеха; как сказано: «Ты укажешь мне путь жизни; насыщение радостей — у Твоего лица, блаженство в Твоей правой руке — навеки» (Теилим 16:11). И нет сомнения, что Нефеш, преуспевшая, усиливающаяся в совершенстве, излитом на неё, как мы сказали, достойна называться именем Наама.

И в Мидраш (там): сказал рабби Хийя бар Аба: Наама была женой Ноаха. И поистине, она — женщина, которую Г-сподь указал праведнику, цельному, как он.

И то, что будет здесь большим указанием, — это его слова: «А имя брата его — Юваль, и сестра Туваль‑Каина — Наама», без привязки их к их отцам, а лишь к их братьям, как он сделал с Явалем и Туваль‑Каином, где упомянул их рождение. И это указывает на то, что каждое из тех явлений тянется от первого, предшествующего ему. Ибо при этом возможно, чтобы «братом» Яваля был Юваль без того, чтобы его родила его мать, и «сестра» Туваль‑Каина — Наама, и чтобы она вовсе не была им рождена.

И следует обратить внимание, что все эти сыновья называются одним корнем: Яваль, Юваль и Туваль, смысл которых — «приведение» и «продолжение» одного от другого. Ведь сын Ады — Яваль, который מוביל (мовиль; «ведёт/несёт») второго, а второй — Юваль — к нему. А сын Цилы — Туваль, который «тянет/ведёт» (תובל) Нааму, сестру свою, к себе. И как почтён смысл: Юваль — для мужского, а Туваль — для женского, и всё это складывается как следует.

«И сказал Лемех жёнам своим: Ада и Цила…». Вот, в старости Лемеха, после того как он завершил свои годы в этих человеческих занятиях, начал он сомневаться в себе: не слишком ли коротка его рука в его стараниях относительно того, что достойно его совершенства, и не постигнут ли его и его семя проклятия, написанные о Каине, его отце, и об Адаме, его деде. И после его размышления вышло у него «חרש» (хереш; «немо/безрезультатно»), и увидел он — обеспечить себя и опереться на опору тростника надломленного; и позвал двух своих жён и сказал им: «Ада и Цила… ибо человека убил я…».

Смысл: если «человека убил я для раны моей» — и это сын Цилы, выделенной ему со стороны того, что он мужчина; «и ребёнка — для язвы моей» — и это первый ребёнок, сын Ады; ибо им кажется, что он убил их — если, быть может, родятся им напрасно и на ужас, из‑за того что не будет «приведена» (תובל) к ним сестра приятности, которая ещё не родилась. Вот о том не дрогнет сердце моё и не сдвинется со своего места, раз уже дан знак Каину: «всемеро отмстится», — и это природное обеспечение, которое мы написали. И тем более будет обеспечен Лемех, который присоединяет также дело Эвеля и возвращает его к прежнему — вдвойне и вдвойне больше его обеспечения. И вот это — кал ва‑хомер, на который нет ответа, при взгляде естественного рассуждения. Но с точки зрения Б‑жественного взгляда, по которому создан мир, — не с ведением говорит.

И в Мидраш (там): «Каин убил и т. д.» — его намерение в том, что смерть Эвеля и потомство Каина в водах Потопа, которые пришли после этого, хотя и являются действительно случившимися происшествиями, намекают также, как пример, на гибель человека вообще, когда он ведёт себя под властью вожделения своего Хомера (Материи), который есть первый ребёнок, даже если и в соединении с практическим Сехелем (Разумом), который есть второй ребёнок; ибо доля всех этих — лишь в доме материи, и нет у них связи с духовным и вечной истиной, кроме как при соединении с теоретическим (умозрительным) созерцанием, вглядывающимся в божественные и духовные предметы и приводящим своего обладателя к хождению путями Г-спода прямыми и верными, что дарует Нефеш человека пребывание навеки. На это намекает имя Шет, третьего сына, в дни которого люди уже начали призывать Имя Г-спода и обращаться от телесного к духовному, и от него основан весь мир; поэтому, лишь когда Писание начинает рассказывать о поколениях Шета, который родил Адама по его подобию и по избранному божественному образу, оно говорит: «это книга поколений Адама», то есть истинного, тогда как рождённые прежде назывались именем «Адам» лишь переносно — и также чтобы указать, что с тех пор первый Адам устремил взор лишь к драгоценной постигаемой цели, но только когда его стремление — к духовному умозрению, не видимому чувствами, а не только к телесному видимому, как вначале. На это намекает Мидраш, говоря: прежде — если не видел, не желал; теперь — и видя, и не видя, желает; то есть прежде желание было лишь к чувственным, видимым удовольствиям, а теперь желает также духовной цели, не видимой. «Каин убил умышленно, и ему отсчитали семь поколений; я, который не убил умышленно, — разве не тем более следует отсчитать мне семьдесят поколений?». Рабби говорит: ведь это “каль-ва-хомер” (каль ва-хомер; «тем более») тьмы; если так, откуда он взыскивал свой долговой документ? Смотри: он основал “каль-ва-хомер” по причине того, что не убил умышленно, ибо уже было запрещено то орудие, которым убил Каин. Однако отменили это по причине надзора (провидения), взыскивающего с тех, кто уклоняется от необходимого им. И итог: остались Лемех и всё его потомство с ним — то есть семейства Каина и его поколения — без цели и конца, лишь для потока вод Потопа, который придёт на них и смоет и пройдёт, и нет спасителя; да исполнится сказанное мудрецом о двух детях, о которых мы писали в главе: «нет конца всему народу… и последние не будут радоваться ему; ибо и это — Эвель и томление духа» (Коэлет 4:16). Что написано после этого? «И познал Адам ещё свою жену, и она родила сына…» — ибо после того как выяснилось, что миру недостаточно двух прежних сыновей и что в них не завершилось божественное намерение, Адам ещё познал свою разумную жену, которая была ему от Г-спода. И имя Хава уже не упоминается, как вначале; и она уже родила третьего сына, которому дала имя Шет, потому что видела, что от него будет основан мир и что он вернёт божественный образ миру, как сказано далее: «и родил по своему подобию, по своему образу, и нарёк ему имя Шет». Выходит, что оба согласились в этом имени, ибо увидели, что через него восполнится прежний недостаток двух детей — существованием третьего ребёнка, превосходящего их. И говорит: «Шет мне Элоhим дал другое семя вместо Эвеля, потому что Каин убил его» — как если бы сказал: «вместо того, что Каин убил Эвеля». И более верно, что Писание свидетельствует: они ещё не согласились оба в одном деле; ведь её намерение — возвратить деяние Эвеля, то есть пастушеский труд, на его место более прочным образом, чем было возвращено Каином, строителем, как мы сказали. Это — её слова: «Шет мне Элоhим дал другое семя вместо Эвеля, потому что убил…». А он имел в виду возвратить Цура (Форму) и подобие, уменьшенные ими. Поэтому сказал: «и родил по своему подобию, по своему образу, и нарёк ему имя Шет». И следует включить в него оба дела. И как прекрасны слова наших мудрецов, что Адам пробудился к этому из спора Лемеха с его жёнами: он требовал у них супружества, а они не слушали его, потому что говорили: «завтра придёт Потоп, и мы будем плодиться и размножаться напрасно». Он сказал: «пойдём к Адаму». Он сказал им: «делайте своё, а Святой, благословен Он, сделает Своё». Они сказали ему: «врач, врач, исцели свои раны; разве ты не отделился от Хавы — вот уже 130 лет — разве не затем, чтобы не поставить от неё сына?». Когда он услышал — соединился с ней, и вышли от них поколения. Об этом сказано: «и познал Адам…» (Брейшит Рабба, там). Вот что: он намеревался исправить этим то, что не было исправлено всеми, ибо отныне у них будут рождаться сыновья, обладающие разумом и знанием, чтобы направлять свои дела так, чтобы по их старанию была у них «остаток на земле и великое спасение» от гибели их Нефеш для мира грядущего — чего до сих пор не приходило им на ум:

И в Мидраш (там): «И познал Адам ещё свою жену» — у него прибавилось вожделение к его прежнему вожделению: прежде — если не видел, не желал; теперь — и видя, и не видя, желает. А известно, что природа людей — наоборот: чем дальше приходят в дни, тем их вожделения уменьшаются. Однако их намерение удивительно: до сих пор их стремление было к ощутимым вещам — телесным наслаждениям и мнимым приобретениям, видимым их чувствами; но они не стремились к умственным предметам и к успеху Нефеш, которые не ощущаются их чувствами. А отныне уже будут стремиться к постигаемым, не видимым чувственным, так же как будут стремиться к чувственно-ощутимым; ибо возможно, что и то и это удержится в их руках. И подобает, чтобы эта природа нашлась в этом сыне, от которого основан весь мир и от которого развернулась цепь людей, успешных в Нефеш, как видно из смысла стиха: «и у Шета тоже родился сын, и он нарёк ему имя Энош; тогда начали призывать Имя Г-спода». То есть: в те дни уже начали некоторые люди признавать своего Создателя и направлять свои дела ради Его Имени и возвещать Его в мире; и это началось в дни Эноша, и от Эноша — к Кейнану, и от него — к Меhалалэлю, и к Йереду, пока не пришло ясное свидетельство в Ханохе, который отделил себя от дел мира, пока не взял его Всевышний к Себе; и после него — Метушелах, чью праведность прославили наши мудрецы, благословенной памяти (Ялкут Брейшит, ремез 42), и его сын Лемех, который родил Ноаха и сказал: «этот утешит нас», — этим он указал на сильное стремление избавиться от проклятия труда земли, которым были прокляты первые поколения. И как изящны слова наших мудрецов, благословенной памяти, что он приготовил им орудие плуга (Танхума). Намерение в том, что он облегчил для них тяжесть работы — это, конечно, утешение, содержащее покой, как соответствует двум значениям имени. И возможно, он сказал так потому, что знал: посредством них успокоится их разум и они утешатся от проклятий Потопа — чтобы оставить им правнука и внука. И уже вслед за тем, как распространилось признание существования Имени, благословен Он, и призывание Его Имени устами этих оставшихся, как упомянуто, — то, что истолковали наши мудрецы, благословенной памяти (Брейшит Рабба, гл. 23): что тогда начали также «присоединять другое» и Имя Небес вместе — в делах, в которых они ошибались в своём воображении, приписывая им какую-то божественность, чего они не делали прежде и что не приходило им на сердце, ибо они отрицали Б-га свыше. И вот, когда родился этот третий сын, которого Шломо назвал «бедный и мудрый ребёнок», уже завершилось творение, задуманное изначально, и вернулась Цура (Форма) к намерению своего Создателя. Поэтому то, чем завершил этот рассказ, сказав: «это книга поколений Адама: в день, когда сотворил Элоhим Адама, по образу Элоhим сделал его, мужчина и женщина…: и жил Адам сто тридцать лет и родил по своему подобию, по своему образу…». То есть: весь этот рассказ от начала и до того, как родился этот третий сын, — это «книга поколений Адама», его сущности и того, что из него подразумевалось в день, когда Элоhим сотворил его; и Он увидел соединить вместе мужчину и женщину, чтобы один восполнил недостаток другого; ибо это тайна Адама согласно тому, к чему намеревался их Создатель в день их сотворения. И всё, что предшествовало — пустые порождения, их события и времена, прошедшие над ними, — всё это было необходимо, чтобы предшествовало так, дабы человек стал обладателем опыта и умственного распознавания, чтобы прийти к своей цели, чего невозможно иным образом. Однако, поскольку большинство сыновей подобны братьям матери — «скот и пресмыкающееся и зверь земной» — и многие из них остаются в подобии первого сына, и большинство — во втором, а «сыны подъёма», дошедшие до третьего, очень немногочисленны, — так и вышло: в пределах 1656 лет от начала творения, в течение которых развернулись все поколения, упомянутые до Ноаха и его сыновей, которые остались в мире после Потопа вместо Адама и его сыновей, как придёт на своём месте. Но как испортилось потомство Шета по причине потомства Каина — и прилепиться к нему — это то, что сказано: «и было, когда начал человек умножаться на лице земли…». И намерение по простому смыслу: в начале дней, когда была лишь одна женщина на одного мужчину, как было у Адама и Хавы, и у Каина и его близнеца, а Эвель также привёл двух близнецов, по мнению наших мудрецов, из-за избыточности выражения «Эт ахив эт Эвель» (Брейшит Рабба 22), — они не могли умножаться. Откуда начать умножаться? — когда у них родились дочери сами по себе, и каждый мог брать многих женщин. И сказано это, чтобы сообщить: началом их падения было то, что они стали погружены в разврат:

И в Мидраш (Брейшит Рабба, гл. 26): «И увидели сыны Элоhим». Почему называет их «сынами Элоhим»? Рабби Ханина и Реш Лакиш — оба говорят: потому что прожили много дней без страдания и без мучений. Рабби Йоси бар Ханина сказал: чтобы разбираться в периодах, расчётах и созвездиях. Вот: первые сказали, что назвал их «сынами Элоhим» потому, что они все дни свои были спокойны, как Элоhим, знающие добро и не знающие зла. А рабби Йоси считает — поскольку прожили много дней, как Элоhим, чтобы постичь эти божественные мудрости, которых невозможно достичь иначе как через большие испытания и очень длительные умозрения, как известно из их книг; ибо при долгой жизни первых удлинилась (в сравнении) жизнь последних, хотя и кажется, что она очень коротка. И как сказано, что последние были как юноша, сидящий верхом на плече великана — и это то, что сказано: «Моше…» — то есть, согласно тому, что он объяснит далее, в Шаар 59: ныне, после того как нам уже известны испытания и находки, которые испытали и открыли первые поколения, прожившие долгие дни на земле, увидел Всевышний, что нам достаточно, если наши годы будут лишь семьдесят, а при силе — восемьдесят; ибо мы по отношению к первым — как карлик, едущий на великане, который видит дальше, чем сам великан (как писал Рамбам во введении к своей книге заповедей). И это то, что говорит стих: «и их “раhавам” — труд и зло, ибо быстро срезается, и улетаем» — то есть, если бы дни нашей жизни ныне были больше семидесяти или восьмидесяти, это было бы лишь трудом и злом, впустую и без пользы, и как тень улетели бы они также быстро, не оставив полезного следа для общества людей после них. И рав истолковал слово «вераhавам» как «выровам», с заменой букв אהוי; и возможно, что и имя «раhав», означающее гордыню, — от языка «ров», ибо надменный думает, что его достоинство велико и его честь и ценность велики. А причина того, что мы — как карлик на великане, в том, что основания наших исследований и открытий построены на опытах и находках первых. — И это то, что сказал: «Моше, человек Элоhим: дни лет наших — в них семьдесят лет, а при силе — восемьдесят лет; и их “раhавам” — труд и зло…» (Теhилим 90). Ибо этого времени достаточно, чтобы вывести их совершенство на основе того, что вывели первые, как выяснится в том псалме, в недельной главе Шмини, Шаар 59, с Б-жьей помощью. И говорит: «и эти — в вине своей глупости заблуждались, и в опьяняющем — из-за своей страсти — ошибались»; и пили, и поглощали, и помрачился их совет, и прогнила их мудрость, и стали они как не бывшие «люди имени» — тем, что увидели дочерей человека, что они хороши. «И взяли…» — намерение: выбирали их как самоцельное и желаемое само по себе добро, как это в условиях абсолютного добра; и потому всё их спасение и всё их желание — брать «из всех, кого избрали», жён разврата, владеющих прелестью и колдовствами: ими они удовлетворят всякое желание своей жаждущей Нефеш — от красоты и украшений и прочих приготовлений; и также те выбирали их пути и их мерзости, присоединённые к величию их положения — богатству и почёту, — и не отказывали им. Однако, правильное на мой взгляд: людей почтенных из потомства Шета он называет «сынами Элоhим», ибо они — сыновья человека, сотворённого по образу Элоhим; а их он назвал «дочерьми человека» потому, что они — из потомства сыновей проклятого, у которых уже уменьшились образ и подобие, как было сказано прежде. И таков смысл: «и было, когда начал человек умножаться на лице земли, и дочери родились им» — ибо это сказано о потомстве Каина. И вот: поскольку они были хороши и красивы, чтобы наполнить их страсть, как упомянуто, или — потому что увидел их высокорослыми, то есть: сыны Шета, у которых преобладала божественная Цура (Форма) и их духовное превосходство над их Хомером (Материей), поэтому и были названы «сынами Элоhим», — были слабого сложения и низкого роста; тогда как «дочери человека», рождённые из потомства Каина, подчинённого своей доле земли и материи, — у которых возобладала сила природы их Хомера над их духовной Цурой, — были хороши видом, крепки плотью, высокорослы и сильного сложения, как показывает и нынешний опыт: люди Сехеля (Разума) и знания — чаще всего слабого тела и сложения, ибо у них духовный Сехель властвует над их Хомером; тогда как сильные по природам и мощные телесной силой, как крестьяне, работающие землю, и подобные им, — чаще всего коротки Сехелем и знанием, ибо у них Хомер и телесные силы властвуют над их духовной Цурой. И потому, когда «сыны Элоhим» выбрали «дочерей человека» прийти к ним, этим они показали, что и они уже пали и спустились со своей духовной высоты — видеть в своём браке больше красоту и силу животного тела, которые являются достоинствами материи, нежели драгоценность и величие Сехеля (Разума) и духовной Цуры; и это «начали делать зло на земле», тогда как им следовало всегда выбирать соединяться с «женой доблести», драгоценной нравственным достоинством, как сказали наши мудрецы (Псахим 49б): «всегда продаст человек… и возьмёт в жёны дочь мудреца Торы». На них намекает стих: «Я сказал: вы — элоhим… однако как человек умрёте и как один из князей падёте» — то есть: когда вы были созданы, Я предназначил вас быть как элоhим и сынами Всевышнего, обладателями духовного достоинства; но в дни вашей жизни на земле вы испортили свои пути, и вы, которые были достойны быть князьями всего творения в нравственном смысле, пали из-за ваших дел с вашей первой драгоценной высоты — до того, что когда приходит время умереть, вы умираете все как человек низкой ценности и низкой ступени. — «Потому что увидел их высокорослыми и крепкими телосложением» — и выбрали их, чтобы родить от них «детей великана», больших и сильных. И было злом в глазах Г-спода, что сделали их гонящимися за этими плотскими наслаждениями, и также — соединяясь с тем проклятым семенем, которому постановлены уничтожение и гибель. «И сказал Г-сподь: не будет судить дух Мой в человеке…» — то есть: не будет дух Мой всегда судить человека судом заслуги, с доводом «ведь он тоже плоть», как «И вспомнил, что они — плоть» (там, 78), как Я сделал Каину, которому Я отсрочил по этой причине; ибо эти люди были на ступени божественных и вернулись быть животными — и чего ещё ждать от них? И поэтому Он завершил постановление их суда — к концу 120 лет, как в словах: «Я сказал: вы — элоhим… однако как человек умрёте…» (там, 82). И это продление было им — пока умрут все люди цепочки, названные по именам от Адама до Ноаха; ибо хотя они не были достойны спастись, как Ноах, который был праведником перед Ним в том поколении, всё же они не были достойны быть судимыми, потому что не испортили свой путь, как их толпы. И таков смысл того, что сказано про всех этих людей: «и были дни такого-то… и умер», чего не сказано о десяти поколениях от Ноаха до Авраhама — чтобы сказать, что все они умерли своей смертью до Потопа. Поэтому и сказано: «в шестисотый год жизни Ноаха — и Потоп был…» (Брейшит 7:11) — сообщить, что даже Метушелах, проживший больше всех, пришёл его день во время греха конца; и уже сказали: «ещё семь дней» — это траур по Метушелаху (Сангедрин 108б). Благословен Верный в Своём слове, что заранее объявил за 120 лет — может быть, раскаются между тем. «Нефилим были на земле в те дни, и также после того, когда войдут сыны Элоhим к дочерям человека…» — сообщить их природу, и чтобы не ошиблись о них, будто они буквально «сыны Элоhим», — сказал, что это великаны, которые были на земле в те дни. И также после Потопа находились подобные им, их подобием и их образом — ибо эти большие и сильные люди, достойные называться «сынами Элоhим», как эти, — имеют одного отца: «когда войдут к дочерям человека». И даже из пустынь и гор, подобные животным, как видят их грубые телом и крепкие строением, как рассказано о многих из них, — таков был их обычай: рождать больших и могучих, подобных им. И они — «богатыри, которые издревле, люди имени», упомянутые и известные по именам в рассказах Торы и пророков и прочих книгах памятей. И уже были названы сыны Шета, в поколение разделения, «сынами человека» — в том же смысле, который мы сказали о дочерях. И возможно, что сказанное «нефилим, которые были на земле в те дни» — о первом времени, прежде чем родился Шет; а «и также после того, когда войдут…» — о том, что было от его потомства после него. Но первое верно на мой взгляд. «И увидел Г-сподь…» — его намерение: по мнению исследователя, человек, согрешающий лишь в делах по склонности своей страсти делать зло, ещё может вернуться, когда усилится сила здорового Сехеля (Разума), который ещё не попал в ловушку заблуждения и жёсткости пустого и лживого, над его страстью, например в старости, когда охладится его кровь и его природный жар. Но согрешающий из-за ошибки своего Сехеля (Разума) — вслед ложных пустот, обманов и лживых мнений и испорченности — уже не может исцелиться: изо дня в день усиливаются над ним его дурные мысли и его испорченные мнения, как сказали наши мудрецы на стих «все входящие к ней не возвращаются» — это еретичество. И на эти два вида грешников намекнул Писание здесь: о грехе в действии сказал: «и увидел Г-сподь, что велика злоба человека на земле»; а о зле мысли — «и всякое устремление мыслей его сердца — только зло весь день», то есть: уже нет надежды на их исправление и нравственное исцеление. На это намекают и слова пророка, мир ему: «ожирей сердце народа… чтобы не увидел своими глазами и не понял сердцем и не вернулся, и не исцелилось бы ему» — то есть: он сознательно испортил действие своего Сехеля и своих органов чувств, чтобы не осталось возможности понять, улучшиться и исцелить свою нравственную болезнь. «И увидел Г-сподь, что велика злоба человека на земле…» — вот: исследователь в 7-й статье о качествах написал, что грешник лишь в делах — поскольку у него есть здоровое начало, то есть Сехель (Разум), — ещё может принять исцеление, ибо им он будет спасён. Но злодей, у которого не только действие испорчено, но и страсть и Сехель (Разум) испорчены — которые являются началами его действий, — уже не имеет исправления: чем будет спасён? Напротив, будет добавлять злодейство всегда. И это сказано здесь: что увидел Г-сподь их — что они вышли из категории грешников лишь в действиях и пришли к категории полных злодеев, у которых и страсть и Сехель — всё испорчено. О первом сказано: «что велика злоба человека на земле». О втором: «и всякое устремление мыслей его сердца — только зло весь день» — и это ясно. «И раскаялся Г-сподь, что сделал человека на земле». Хотя невозможно не воспользоваться этим стихом и подобными ему — как сказали: «говорит Тора языком людей» (Кидушин 17а) — однако я вижу, что это выражение более подобает отнести к Нему, благословен Он, чем думали некоторые. Ибо смысл раскаяния — изменение мысли без изменения самого предмета, относительно которого была мысль. Так: если ты дал обет сделать добро другому, думая о нём, что он будет верен твоей любви, а потом он обратился тебе во врага — когда ты не исполнишь ему твоего слова, ты не назовёшься «возвратившимся в слове» и раскаявшимся в обете: твоё сердце всё ещё готово делать добро тому, кто любит тебя, но ты ошибся в знании того, что у него в сердце. Но если ты знал, что он в будущем отступит от любви, и на этом условии дал обет, — то когда ты удержал от него добро, когда он отступил, ты вышел из категории глупости, но вошёл в категорию раскаяния и возврата в слове. И это — большой порок у людей, ибо человеку не следует «раскаиваться»; и они уже выбирают себе глупость как убежище и укрытие для недостатка своих дел, как сказано: «мы знали, что он скажет: “сведите…”» (Брейшит 43:7). И Билам сказал: «я согрешил, ибо не знал…» (Бемидбар 22). Но к Б-гу, благословен Он, невозможно отнести недостаток знания ни с какой стороны; ибо если человек так подумает — не останется в его руке вообще никакой веры в своего Б-га. Поэтому Его мудрость увидела «записать» о Себе раскаяние, потому что Он утверждает знание в действии одинаково в начале и в конце, и этим утвердятся все прочие совершенства при малом размышлении — чего не будет в обратном. И он уже писал об этом в конце слов Торы, в цельной главе, что это — единственное его намерение. И это то, что сказано Моше: «вот, ты ляжешь с отцами твоими, и встанет народ…» — до слов: «и будет эта песнь отвечать перед ним свидетельством, ибо не забудется из уст его семени; ибо Я знаю его ецер (йецер; «влечение»), который он делает сегодня, прежде чем Я введу его в землю, о которой Я клялся» (Дварим 31:21). Ибо там Он увидел утвердить вещь наиболее опасную, как придёт там её объяснение, с Б-жьей помощью. И смысл раскаяния здесь — что Он сообщил: не изменилось, не дай Б-г, само дело, относительно которого была первая мысль; но что было — то и есть: то, что Он знал, что будет в будущем, без всякой новизны и изменения знания. Но открыто и известно пред Ним, что нет в силе этого творения, чьё основание в прахе, прийти к предназначенному совершенству иначе как через то, что пройдут над ним все эти перевороты и т. д.; и всё же до сих пор не нашлось в них кроме двух-трёх зёрен, чтобы от них жило семя по всей земле — о которых сказали (Шохер Тов 1): «ибо знает Г-сподь путь праведников», как придёт в следующем Шаар после этого, с Б-жьей помощью. И не следует удивляться этому: ведь наши глаза видят каждый день — человек сажает дерево, дающее плод, трудится над ним и выращивает его несколько лет, чтобы срубить всё его тело и взять от него два или три маленьких побега, чтобы привить их в его ствол или в ствол другого; и когда он сделал это, не изменилась его мысль и знание, но изменились его действия: до сих пор он трудился взращивать и растить, а теперь рубит и уничтожает — и кажется, будто он удивляется своим прежним действиям, но это не так. И это будет выяснено более у Потопа, с Б-жьей помощью, Шаар 13. И это же — смысл раскаяния, сказанного здесь и везде о Б-ге, благословен Он. Поэтому то, что сказано: «и раскаялся Г-сподь, что сделал человека» — «раскаялся, что сделал их» — не сказал: что раскаялся в том, что сотворил их, но в том, что «сделал» их и «вырастил» их; ибо в одном действии видно раскаяние, как мы сказали, — и это очень подходит, на мой взгляд. «И опечалился к сердцу Своему». Смысл у меня: «и опечалился к Самому Себе»; и так же «и сказал Г-сподь к сердцу Своему», как объяснится в следующей главе, с Б-жьей помощью, Шаар 14. И это смысл того, кто сказал «в сердце своём — передумал» (Брейшит Рабба, гл. 8), то есть: «с самим собой передумал», — ибо человек может роптать на самого себя, как ропщет на другого, советующего ему. Однако сам смысл «печали» — это, поистине, образное выражение, относящееся к прекращению излияния, изливаемого от Него; как о его продолжении и распространении в излиянии сказано: «возрадуется Г-сподь делам Своим» (Теhилим 104), «сила и радость в Его месте» (Диврей hа-Ямим I 16). А в главе Дварим, Шаар 87, всё это объяснится, с Б-жьей помощью; и там увидишь величие их выражения, благословенной памяти, когда сказали: «есть у Святого, благословен Он, место, где Он плачет, и “Сетарим” его имя» (Хагига 5а) и т. д.; и намерение того, кто сказал там: «в домах внешних — здесь, в домах внутренних — здесь» (там). И всё — чтобы показать, как можно сказать о Нём, благословен Он, это и подобное. И теперь не будет удивлением сказанное «и опечалился к сердцу Своему», ибо это как: «и они возмутили и опечалили дух Его святости» (Йешаяhу 63:10). И эти и всё присоединённое к ним — смысл их то, что я написал. Однако он сказал: отныне изменит Свои действия по отношению к ним и сотрёт всякого человека, которого сотворил, с лица земли — от человека до скота… ибо все равны. И не только это: но человек, поскольку у него есть испорченное умственное начало, хуже животных, как написал исследователь в 7-й главе из этой статьи, которую мы упомянули. «Ибо Я раскаялся, что сделал их» — то есть: Я разрушу и уничтожу; только от них Я возьму один ствол с тремя побегами, чтобы насадить мир посредством них — тех, кто будет считаться праведным относительно своего поколения. И это то, что сказано: «и Ноах нашёл милость в глазах Г-спода». И много благодарностей Ему, благословен Он, что мы нашли милость в Его глазах — написать меру того, чего мы хотели, в этой божественной и вожделенной главе, которая достойна быть книгой и сочинением сама по себе, ибо включает одиннадцать шаарим со своими введениями и некоторые отдельные главы:

А ты, изучающий, если я нашёл милость в твоих глазах — открой глаза и увидь всё, что мы написали, и, проходя твоим умозрением от Шаар к Шаар, — с любовью твоей и состраданием к труду другого; и если это будет прямым в твоих глазах и сладким твоему нёбу — приятно, ибо ты сохранишь это в чреве твоём и установишь на сердце твоём. И пусть не покажутся малым для тебя тяготы этих трёх сыновей, которые в этом Шаар: один мудрый, и один злодей, и один простой — которыми научила нас божественная Тора Торе человека и иного, и его устроению и способам его постижения изо дня в день и из месяца в месяц, по мере её восхождения в порядке ступеней его; ибо в этом взгляде ты распознаешь и узнаешь, что не напрасно и не в пустоту он сотворён и что не намеревался твой Создатель иначе как к твоему благу и твоему наслаждению, раз Его мудрость создала тебя так, что есть сила и начало в твоей человеческой Цуре (Форме) — сделать успех в постижении твоего совершенства и твоего благополучия; и что в пригодности дел и в размышлении изольётся на неё высшее излияние, посредством которого будут у тебя «хождения среди стоящих», устойчивых и вечных в их личностях, — чего желают все; и что, когда задержат тебя толпы препятствующих и чувства задерживающих — виды из разных видов, стоящие напротив тебя, чтобы удержать добро от твоей Нефеш, — из-за этого не обязано быть твоё уничтожение и не вынуждена быть твоя погибель; ибо времени будет достаточно, чтобы вывести тебя из железного горнила, и разбить твою медь, и облегчить жерди его ига над твоей шеей; и к концу дней знание и опыт поведут тебя выпрямившимся к области твоего желания, и ты будешь царствовать во всём, чего пожелает твоя Нефеш. И когда ты положишь на сердце, сколько многих павших — многочисленных и могучих — пали от расслабления и в сеть отчаяния, чтобы спасти свою Нефеш из-за отсутствия этого рассмотрения, — тогда будут мои слова в твоих глазах как приносящие мир; и если я там продлил — тогда «преуспеешь на пути твоём», и укрепишься, и будешь мужем. И хвала Б-гу, который помог нам. И молитва перед Ним, благословен Он, — чтобы не удержал Своей милости и Своей истины, пока не выведет, как сияние, свет нашего намерения — завершить весь ???лом, амэн: