Akeidat Yitzchak 12

И вот, в взятии мужчиной женщины соединены вместе эти три: достижение цели и абсолютного добра, желанного в глазах Г-спода, а именно — сохранение вида; полезное — в исправлении сообщества людей вместе, что невозможно без этого союза, являющегося источником и основанием одной семьи, которая помогает друг другу во всех нуждах тела; а из собрания таких семей рождается человеческое общество вообще, устроенное должным образом в домашнем и государственном управлении. И из мудрости Всевышнего соединено с этим союзом, желанным в Его глазах ради достижения этого нравственного и полезного добра, также приятность и наслаждение чувств, чтобы каждый человек — даже тот, кто удерживается только канатами телесных удовольствий — выбрал взять жену и устроить дом. И о соединении этих трёх видов добра — нравственного, полезного и приятного — сказано в стихе: «Нашёл жену — нашёл добро».

А вторая группа включает всех людей, которые ходят во тьме во всех своих делах, не обращая внимания ни на какую известную цель, и склоняются только за злом по произволу своего сердца; и их желание — только распущенность и произвол. Поэтому они выбирают раз за разом две противоположности и два края, которые оба злы: например, то склоняются к скупости, то — к расточительности, чтобы совершать лишь свой злой замысел, хотя эти две меры противостоят друг другу; и о них сказано в стихе: «Радующиеся делать зло, ликуют в переворотах зла». И люди этой группы также разделяются на многие партии, как раввин идёт и объясняет слова Йотама, намекающие на них.

И чтобы описать первую группу с её тремя главами и указать им, как вести себя, наши мудрецы, да будет благословенна их память, сказали: «Нет желания женщины — кроме как к её мужу»; этим поставили ограду и границу, чтобы желание приятного не прорвало ограду равновесия. А о желании полезного — для заселения мира и исправления общества — сказали: «И нет желания небес — кроме как к земле» — проливать на неё воду, чтобы она взрастила траву для скота и хлеб для людей. А о желании абсолютного добра сказали: «Нет желания Святого, благословен Он, кроме как к Израилю» — и смысл также в обратном: что Израиль желает приближения к Б-гу, делая добро, желанное в Его глазах. А о второй группе, желающей только зла — видов которого много, по числу различных злых действий, которые делают люди этой группы, — сказали, например: «И нет желания дурного побуждения (йецер hа-ра) — кроме как к Каину и его товарищам».

Затем он сказал: поскольку единение добрых в этом деле — что они всегда смотрят на одну цель, хотя выбирают разные средства для её достижения, — они также любят друг друга, потому что равенство цели вызывает их любовь, по закону всякой любви, основанной всегда на истинном сходстве в каком-то деле, отсутствующем между любящими. И подобны они в различии своих промежуточных действий для достижения цели — лишь двум людям, из которых один из древних, а другой из жителей Европы: когда они приходят вместе увидеть лицо царя и вельможи, которого оба хотят почтить и показать свою покорность перед ним, первый покрывает голову, а второй снимает с себя головной убор; они едины в поиске цели — почтить царя и вельможу, хотя различаются в выборе средства.

И чтобы намекнуть на различие выбора средств, вызывающее сначала разделение сердец, и на единство цели и действий добрых, вызывающее в конце истинную любовь между ними, наши мудрецы, да будет благословенна их память, сказали, например: «Даже отец и сын, занимающиеся Торой, становятся врагами друг другу, и не уходят оттуда, пока не становятся любящими…»; и сказали: «Эти очищают, а эти объявляют нечистым… — и те и другие слова Б-га живого». Однако злые — люди второй группы, которые, лишь по тому, что приходит им на ум, стараются делать зло, не глядя ни на какую известную цель, — также не объединены вместе и ненавидят друг друга, как сказано: «Нет мира, сказал Г-сподь, нечестивым»; и сказано: «Нефеш (душа) нечестивого желает зла — и даже ближний его не будет мил в его глазах»; и наши мудрецы сказали: «Горе нечестивому, горе его соседу», потому что нет между ними любви; и сказали: «Сбор нечестивых — зло им и зло миру».

Действия людей, согласно разделению состава первичного вида, разделятся на два рода. Первый род — то, что тянется к своей Цура (Форма): это вещи, в которых они направляют свои действия к какой-либо цели из целей, которая покажется им хорошей, даже если они не будут строго следить, так ли это по истине. А второй род — то, что тянется к их Хомер (Материя): это те, кто не направляет своими действиями ни к какой известной и ограниченной цели, а лишь к тому, к чему приведёт их желание — то к одному, то к противоположному, по обычаю животных. Однако те, кто направляются к цели, — и их цели также разделятся по природе разделения, вынужденного их составом, ибо в нём обязана быть возможность в способах их действий в трёх видах. Первый — живущие совершенно жизнью разумной части: это люди божественные, существование которых малочисленно, как сказал мудрец: «Видел я сынов подъёма — и вот, они малочисленны» (Санhедрин 97:). Второй — противоположные им: живущие совершенно жизнью материальной части; и они называются животными, как сказал мудрец в первом из седьмого слова о качествах: «И из-за преобладания зла в некоторых людях их называют животными». И хотя их обычай — встречаться редко, как первый род, соответствующий ему, — из-за распространения зла «вот, ныне их много». А третий — живущие жизнью, составленной из этих двух частей: жизнь желания и Разума соединены вместе; это действие, которое совершает пробуждающееся (в человеке) вместе с разумным повелением — называемое действием выбора; мудрец назвал его «разумное желание» или «желающий разум». И это — Тора человека, то есть этот род действий в основном присущ ему, поскольку он человек.

И если ты вглядишься в эти разделения — вот они: добро, приятное и полезное, о которых говорили государственные философы. Ибо добро — действие первой части; приятное — действие второй, противоположной ей; а полезное — составленное из обеих. И все три вместе — хороши и желанны. И хотя Б-жественное намерение в сотворении человека — чтобы он обращался к абсолютному добру, как сказано о нём: «и вот, очень хорошо», как мы там объяснили; и так он не сделает, кроме как отстранившись от дел мира и его вожделений, — поэтому истолковал Мидраш: «и вот, очень хорошо» — «и вот, хорошо умереть» (Берешит Рабба 9), до того что сказал: «если умрёт — оживёт» (там, 8); всё же Он не удержался от того, чтобы дать ему дела приятного и полезного — чтобы помогаться ими для вывода этого особого добра в действие, — так что уже будут у него все три долей. И все три упомянуты в деревьях Эдена: где сказано «дерево жизни» и «дерево познания добра», там сказано «всякое дерево, приятное на вид и хорошее в пищу», ибо одно — приятное, а второе — полезное. И их отсутствие, несомненно, входит в «не хорошо быть человеку одному; сделаю ему помощника напротив него». Ибо женщина, которая там открыто названа парой, по природе своего дела включает все три, как сказал мудрец в 12-й главе книги о качествах: «Однако видно, что любовь мужчины и женщины…», и завершил свои слова, сказав: «и из-за этого он будет желать этой любви — приятной и полезной; и будет также ради достоинства, если они благочестивы, ибо будет достоинство обоих и они возрадуются в ней».

И к этим трём пользам направил мудрец, говоря: «Нашёл жену — нашёл добро, и извлёк благоволение от Г-спода» (Мишлей 18:22). А чтобы включить все три, сказал верный любящий: «Чудесна была твоя любовь ко мне — больше любви женщин» (Шмуэль II 1:26), ибо «дхулеху итнэhу бей» (де-хулеhу итнэhу бей — «ибо всё это есть в нём»): поэтому он не разделит долю своей любви, потому что будет любить его всем сердцем, всей Нефеш и всем своим очень; и «тройная нить не скоро порвётся», как мы писали о союзе в восьмых вратах. И смысл — что это возвращается к тому, что он сказал сначала о «дочерях Израиля — о Шауле — в плаче: одевавшем вас в багрянец с нежностями, поднимавшем золотые украшения на ваши одежды» (там). Ибо все женщины воздают честь Шаулю из-за приятного и полезного, которое приходит от него к ним, и оплакивают его, ибо уже потеряли. Но чудесна была ещё любовь его к Йонатану — больше любви женщин к Шаулю — поскольку она включает также добро, которое есть основание и корень любовей.

И этот испорченный образ представил Йотам, сын Йерубааля, с людьми Шхема в том собрании, когда сказал им: «Пошли, пошли деревья помазать над собой царя» (Шофтим 9:7–8). Ибо поистине он был человек мудрый и разумный, как видно из крепости его сердца и исполнения его постановления о них. И если тщательно вникнуть в его слова, покажется, что они неверны, поскольку притча не подобна объясняемому: ведь они не пошли просить царя и не нашёлся человек, отказавшийся быть им царём; напротив, Авимелех старался и строил козни, чтобы царствовать над ними. И из притчи верно лишь то, что он сказал в конце: «и теперь — если вправду и искренне…».

И потому я говорю: намерение этого человека, по его мудрости и величию сердца, было лишь описать их этой притчей — в том низшем разряде людей, который мы упомянули, — до такой степени, что из-за их низости и малой полезности не найдётся желающего их общества и принимающего их власть, если только он не будет презрен и ничтожен, как они. Вместе с тем он имел в виду увлечь сердце народа своими речами, чтобы они не поспешили ответить ему словом или гнаться за ним до конца.

И о этой низкой группе он сказал: «пошли, пошли…», ибо путь Писания — уподоблять людей деревьям, ведь «человек — дерево поля» (Дварим 20:19); «вот я — сухое дерево» (Йешаяhу 58); «высушил я зелёное дерево и распустил сухое дерево» (Йехезкель 17:24) и прочее. Однако он не имел в виду плодоносящее дерево, в котором уподоблен человек, имеющий некоторую полноту, как сказано: «как яблоня среди деревьев леса…» (Шир hа-Ширим 2), а лишь дерево, о котором ты знаешь, что оно не плодовое, без сомнения; и олива, смоковница и виноград — свидетели, что их среди них не было. Поэтому не нашли они покоя, пока не пришли к терновнику, ибо он — из их рода.

И сказал: эта испорченная группа, лишённая всякой ограниченной страсти, как мы сказали, искала себе главу и начальника, который бы вёл их по их безумию, ибо в этом сила справедливости очень велика: ведь даже испорченные в своих делах, которые ходят по всякой горе и холму красть и убивать, ищут себе нечто вроде справедливости, как это находится в словах философов. Также Шломо сказал: «пойдём с нами, устроим засаду на кровь… жребий твой брось среди нас…» (Мишлей 1:11). И сказал: сначала пошли они к оливе — это партия ищущих власти и почёта, желающих иметь среди людей свойство масла — подниматься и сидеть над всеми жидкостями; также властвующий и почётный помазывается елеем помазания. И ответ был им: «оставил ли я свою тучность, которой чтут Б-га и людей…». Смотри, как усилил он риторический образ в этих словах: сказал, что хотя эта страсть не любима у мудрых и совершенных, видящих, что она не истинная цель человеческой жизни, как выяснено в государственной философии, — всё же, поскольку у них есть известная, пусть и низкая цель, которая кажется самой почётной из мнимых целей из-за того, что, как видится, в ней участвуют Б-г и люди, — это и есть лицо-видимость для носителей этого мнения, как объяснили там; потому не следует оставлять это действие, чтобы идти шататься как пьяный среди сухих деревьев, лишённых плода.

И когда эта партия отказалась соединиться с ними, они отклонились к партии ниже её по ступени, и потому: «и сказали деревья смоковнице…». Это — ищущие страстей еды и питья, чтобы наполнить живот; и ответила она им: «оставила ли я свою сладость и свой добрый плод — и пойду…». То есть: хотя это не согласованная цель у мудрых, как сказано, — всё же, поскольку в этом есть вещь обманчивая: будто это сладко нёбу и приятно телу, — и такие вещи требуются ради них самих, ибо не спрашивают «почему мы наслаждаемся»; потому не следует оставлять это, чтобы шататься и кружиться как глупцы без всякой цели.

А после них ухватились за тех, кто гонится за плотскими наслаждениями, желая идти за произволом своего сердца и за видением своих глаз. И поскольку это — самая худшая цель, они подумали, что те не отвернутся. Поэтому: «и сказали деревья виноградной лозе…». Ведь лоза — пример всех наслаждений этого рода, ибо «блуд, вино и молодое вино лишают людей разума» и приучают к распутству и ко всем видам наслаждений, сопровождающих его, как выясняется во многих местах. И ответил он: «оставил ли я своё вино, радующее Б-га и людей». То есть: хотя это не возвышенная цель у возвышенных, всё же найдено в ней нечто общее Б-гу и людям, ибо радость приписывается Ему, как сказано: «радость — в Его обители» (Ктубот 8), «сила и радость — в Его месте» (Диврей hа-Ямим I 16); и люди гонятся за этим, и это — видимость, которая в ней; поэтому не следует оставлять это, чтобы идти шататься среди деревьев, у которых нет ни плода, ни запаха.

И когда ни один обладатель ограниченного действия не согласился им, пошли они к терновнику, лишённому плода: весь он — колючки; и человек, утомившись об него, наполнит (себя) железом; и если опрётся на него человек — войдёт в его ладонь и проколет её. И он тоже — «бли'яаль» (блияаль — «негодяй»), по своей низости принял на себя это низкое общество, хотя и не верил в него, пока не сказал: «если вправду и искренне… придите — укройтесь в моей тени». Ибо поистине укрывающийся в его тени — укрывающийся в тени гнева. «А если нет — выйдет огонь из терновника…» — ибо вред и порча близки прийти к низким, когда они соединяются друг с другом.

И намерение по его цели понятно само собой: он сказал — такое и такое случится с вами без всякой перемены, только вы на этой низшей ступени из ступеней. Кто из всех гонящихся за прочими мнимыми желанными вещами оставит свой путь следовать за ними, чтобы соединиться с вами и быть вам главой? Поэтому вы хорошо сделали, избрав человека пустого и лишённого всякой полноты: он вам подходит, а вы — ему. И если вправду и искренне ваша цель — управляющий, который поведёт вас к какой-то цели, — хотя вы не нашли лучше него — придите, укройтесь в его тени, может быть, вы получите от него какую-то пользу. А если вы не обращаетесь к цели, а только делаете то, что приходит вам в голову — добро или зло, — в конце, когда соединится зло со злом, вспыхнет как огонь — и нет тушащего.

И вот, эта прорывающаяся и низшая группа уже подняла своё зло, чтобы разрушить прочие группы, распространяя в них распущенность — не хранить в своих желаниях должное соотношение и направленность; но будут всем сердцем и всей Нефеш гнаться за полезным и приятным, как будто каждый из них — абсолютное добро. И даже добро, когда его ищут некоторые, не ограничено само по себе, а ищется для других целей, как сказали наши мудрецы, да будет благословенна их память: «вот, я учу Тору с тем, чтобы меня называли…» (Сифри, парша Экев). Или они разрушат в размышлении — многим или малым — до того, что мы можем применить к делу этих групп подобие того, что сказано: «трёх мужей бросили в огонь связанными — а вот я вижу четырёх мужей, развязанных, ходящих…» (Даниэль 3:24). Ибо Б-жественное намерение было — дать лишь три вида желаний, связанных и ограниченных сильным ограничением, чтобы не перешли своего закона; а мы видим своими глазами, что люди пользуются четырьмя — и все без всякой связи ограничения и сжатия. «Барэм, реви'а ди-реви'а» (барэм, реви'а ди-реви'а — «однако четвёртый») — в крайней распущенности и порче.

И как сильно наши мудрецы, да будет благословенна их память, усилили показать это в явном виде тем, что сказали в аггаде (Берешит Рабба, гл. 20): «Четыре желания есть: нет желания женщины — кроме как к её мужу, как сказано: “и к мужу твоему — твоё желание” (Берешит 3). И нет желания дождей — кроме как к земле, как сказано: “посетил Ты землю и возжелал её” (Теилим 65:10). И нет желания Святого, благословен Он, кроме как к Израилю, как сказано: “я — к возлюбленному моему, и ко мне — его желание” (Шир hа-Ширим 7). И нет желания дурного побуждения — кроме как к Каину и его товарищам, как сказано: “и к тебе — его желание, а ты властвуй над ним” (Берешит 4:7)».

И теперь смотри, как они намерились раскрыть правильный способ пользования этими тремя желаниями — добром, полезным и приятным — и необходимость их ограничения, и полностью отвергнуть четвёртое дело, которое целиком или частично — «пигуль» (пигуль — «негодное, отвергаемое») и не желанно. О желании приятного сказали: «нет желания женщины — кроме как к её мужу», то есть: ограничение этого желания, чтобы достигнуть его цели, — в том, чтобы оно не распространялось иначе как на то, что нужно лишь для существования человека: союз женщины с её мужем, а не в прелюбодеянии и иных способах излишнего. И сделай вывод для всех видов приятностей, которые уподобляются женщине везде, как сказано: «и к мужу твоему — твоё желание».

А о желании полезного сказали: «нет желания дождей — кроме как к земле», то есть: как желание дождей и их нужда — только к земле, как сказано: «и родит, и взрастит» (Йешаяhу 55:10), и как сказано: «посетил Ты землю и возжелал её»; так и мнимые успехи из приобретений богатства, уподобленные дождям небес, как сказано: «от росы небес свыше…» (Берешит 27:28) — их польза человеку лишь в том, чтобы кормиться ими все дни, пока он жив на лице земли. А занимающийся ими не ради этого намерения разрушает должное ограничение и оказывается трудящимся над миром, который не его.

О желании добра сказали: «нет желания Святого, благословен Он, кроме как к Израилю», и это желание Святого, благословен Он, в истине дано лишь Израилю, которого Он направил Б-жественной Торой к добру и прямоте — как добру и прямоте, а не чтобы они выбирали то, что кажется добром, но зло относительно других вещей, как делают прочие народы. Поэтому сказано: «я — к возлюбленному моему, и ко мне — его желание»: на мне — принять способ Его желания, ограниченного добром само по себе, а не путём распущенности.

И после того, как они ограничили эти три вида желаний по их истинной мере и границе, сказали о четвёртом деле, не принимающем ограничения: «нет желания дурного побуждения — кроме как к Каину и его товарищам», ибо Каин не пришёл к тому действию в ограниченном желании к чему-либо, а в абсолютной воле и распущенном приступе. Так и люди, тянущиеся за ним: их намерение — не выбрать что-то и не отвергнуть что-то, а по природе их — распущенность и отсутствие ограничения; это и есть желание дурного побуждения, как сказано: «и к тебе — его желание». И это — хорошее намерение для них в этом деле.

И вместе с тем, что мы сказали, становится известной причина резкой разницы между злыми и добрыми. Ибо спрашивали среди философов: если подобие рождает любовь между любящими, как выяснилось нам в главе о соединении в восьмых вратах, — потому все добрые и прямые любимы, поскольку разделяют и уподобляются в требуемом от них добре и прямоте. А нечестивые, хотя и подобны и равны в стремлении к жизни злых страстей, — «нет мира, сказал Г-сподь, нечестивым», но всегда они ненавидят друг друга и враждуют друг с другом. И это — по тому, что мы сказали.

Ибо праведники и прямые объединены в ограниченном деле — в прямоте и порядке: ограничение этой прямоты объединит их и сделает их партнёрами и подобными, откуда тянется любовь и братство между ними без внутреннего разделения. И если иногда видится между ними спор мнений и имена взглядов, они не выходят из того ограничения, в котором — общность; напротив, это вещи, входящие внутрь неё и поддерживающие её с разных сторон, каждый по своему мнению. Этот частный разноречивый момент не способен разделить их; напротив — они прибавят силы, объединяясь к самой сути того ограничения.

Пример — два мудреца, проходящие перед царём: один покрывает голову, другой снимает с себя головной убор. Хотя они различились в своих частных действиях, как каждый подумал, что это — путь почёта, — они сошлись в одном согласии: оказать почёт царю — уместно и подобает. И как усилили наши мудрецы, да будет благословенна их память, указать на это тем, что сказали в первой главе Кдушин (30:): «Что значит: “ибо будут говорить с врагами в воротах”? — сказал раби Хия бар Аба: даже отец и сын, учитель и ученик, занимающиеся Торой в одних воротах, становятся врагами друг другу, и не уходят оттуда, пока не становятся любящими друг друга, как сказано: “эт вэhав бе-суфа” (эт вэhав бе-суфа — “любовь в конце”) — любовь в конце». Ибо вначале, когда они делают различающиеся вещи или говорят противоположные мнения, кажется, что они полностью противостоят, как бывает у тех людей, о которых мы сказали: на первый взгляд кажется, что один желает чести царя, а другой — нет. Но когда они обсуждают дело и узнаётся причина каждого, в конце обнаружится, что почёт, которого требует один, — именно то же, чего требует другой; и это — то, что объединяет их.

И это смысл слов наших мудрецов: «эти очищают, а эти объявляют нечистым; эти разрешают, а эти запрещают; эти оправдывают, а эти обвиняют — и те и другие слова Б-га живого» (Хагига 3:), ибо намерение всех — утвердить Тору и заповедь на как можно более совершенной стороне и извлечь волю Б-га, которую Он дал нам в наследие. Поэтому все эти мнения входят под границу того ограничения и поддерживают его, как сказано об этом: «все даны от одного пастыря» (Коhэлет 12:11). И по этой причине сказали: «всякий спор, который ради Небес, — в конце устоит…» (Авот, гл. 5), — когда это как спор Бейт Шамай и Бейт Гилель, то есть такого рода: общее дело, которого хочет один, — то же, чего хочет его товарищ, и они различаются лишь в частных частностях.

Разве не увидишь это явно в Писании: когда построили בני Гад и בני Реувен жертвенник у округов Йардена, на стороне сынов Израиля (Йеhошуа 22:11). Ибо сначала, когда подумали, что их намерение — восстать против Г-спода, вышли на них войском и сказали им: «что это за измена, которую вы изменили…». Но когда они ответили им, говоря: «да будет нам далёко от этого — восстать против Г-спода… и сказали: сделаем же себе — построить жертвенник — не для всесожжения и не для жертвы» (там). И смысл: напротив, их намерение было удалить даже намёк на отступление от Имени, ибо этот жертвенник, стоя там бездейственным — без принесения на нём всесожжения и жертвы, — будет явным свидетельством, что это бездействие существует для исполнения сказанного в Торе Моше: «берегись, чтобы не возносить твоих всесожжений… но лишь в месте…» (Дварим 12:19). И этим будет имя Г-спода называться над ними, и память их не прекратится из их семени. И будет смысл слов «не для всесожжения и не для жертвы» — как «без всесожжения и без жертвы», как истолковали, говоря рядом: «ибо он — свидетель между нами и между вами и между поколениями после нас — служить Г-споду перед Ним нашими всесожжениями, жертвами и мирными, и чтобы не сказали ваши сыновья завтра нашим сыновьям…». Вот, признали, что этот жертвенник — именно тем, что он бездейственен — указывает на заповедь Г-спода им, что служение жертвами должно быть лишь перед Ним в особом Доме, на котором названо Его имя.

И это они ещё полностью разъяснили: «и будет, если скажут нам и нашим поколениям завтра — и мы скажем: смотрите образ жертвенника Г-спода, который сделали наши отцы — не для всесожжения и не для жертвы, ибо он — свидетель между нами и между вами». И всё же, когда раскрыли своё мнение, тогда война обратилась им в мир и в большую любовь, ибо все оказались входящими под одно намерение, как сказали: «сегодня узнали мы, что Г-сподь среди нас», — что все намерились служить Ему «плечом к плечу», и стали любящими, и не сказали идти на них войной.

И так было с Моше, учителем нашим, мир ему, с ними в начале их дела, как будет объяснено на своём месте в парше Матот, с Б-жьей помощью.

Не так нечестивые: поскольку их цель — зло, а зло не ограничено, но прорывается по многим путям, нет ничего, что сделает их общими, ибо даже то зло, которое включает их, не является единым общим для всех: каждый идёт добывать своё — этот гонится за распущенностью страстей еды, этот — за развратом, этот — за грабежом и беготнёй, и так далее — много, без числа, пока не найдёшь нечестивца, подобного своему товарищу. Поэтому невозможно найти между ними устойчивую любовь; лишь некоторое желание и вынужденное товарищество для достижения их низких целей.

Это то, что сказал мудрец: «Нефеш нечестивого желает зла — не будет мил в его глазах его ближний» (Мишлей 21:10), то есть: хотя нечестивец и нечестивец разделяют общий вид нечестия, всё же ближний не будет мил в его глазах, чтобы была у него с ним какая-либо любовь, потому что они не разделили какого-то особого дела, которое ограничивало бы их: ведь нечестие одного — не как нечестие другого. Поэтому всегда находятся между ними ссоры и раздоры, и их собрание портится, и порча распространяется на близких к ним — «горе им и горе их соседям».

И отсюда обязано сказанное в Санhедрин, в главе «бен сорер у-море» (71:): «собрание нечестивых — зло им и зло миру», ибо всякое собрание, которое не ради Небес, не имеет вещи, которая окружит и соберёт его в одно, но множество их целей или низостей разделит и рассеет их на многие стороны; и нет собирающего — как собрание праведников, которое собрано и стоит.

Также поступок, случившийся с Ноахом и его сыновьями, намекает, по мнению автора, на то, что происходит во все времена: лишь Хам, то есть стремление к Материи из-за жара крови, всегда причина зла; и лишь Шем и Йефет, то есть стремления к полезному и к желанному добру, всегда удерживают человека от зла, возлагая на своё плечо ярмо страха и нравственного наставления. И с тех пор и доныне определено Хаму и Кнаану, намекающим на материальное стремление — хотя оно необходимо для существования мира — быть «рабом рабов» и всегда подчиняться своим братьям Шему и Йефету, то есть — под рукой стремлений к полезному и к абсолютному добру, намекаемых словами «Шем» и «Йефет».

И теперь, после того как это устроилось, и мы упомянули немного из многого — из свойств, включённых в нас, и из действий, собираемых в нашем собрании, вместе с тем, что упомянуто в государственной философии в этих делах, очень полезных для нашего знания, — вот: во всём, что мы написали в прошедших вратах, во всём, что рассказано о нашем первом отце и трёх его сыновьях, которые были началом заселения общего мира и подобием образа Каина, — известно поэтому, что это же самое перенесено в рассказанном о Ноахе и трёх его сыновьях, из которых были основаны два мира во второй раз.

Ибо поистине Ноах — тот человек, о котором мудрецы постановили и решили сказать: «лучше человеку, чтобы он не был сотворён; а раз уж сотворён — пусть проверяет свои дела; и есть говорящие: пусть ощупывает свои дела» (Эйрувин 13), как мы объяснили их намерение в восьмых вратах. Однако дела, которые следует проверять или ощупывать, — это те, на которые указывают три сына, согласно тому, как каждого назвали его именем по его особому делу.

Шем — старший по ступени: его имя указывает на то, что венец доброго имени поднялся на нём; и он — тот, кто помазан именем и добрым елеем вместо Шета, сотворённого по образу Элоhим, — держаться разумной доли, преследующей абсолютное добро, о котором сказано: «лучше имя, чем доброе масло» (Коhэлет 7).

Хам — младший по ступени: его имя свидетельствует о нём, что он наполняет место Каина — тот, чьё сердце разгорелось слишком сильно к приятному, к животным страстям, из любви к которым почти вспыхнет его гнев убить пастыря, который ведёт его и ограничивает в них.

А Йефет — вот его имя указывает на то, что он держится действия первого, но украшает его советом второго и его руководством; и это и есть дело полезного само по себе. И как будто вернулось дело Хевеля к своему состоянию. И вот оказались эти две части рядом друг с другом, чтобы держаться вместе — исправить то, что исказила та третья часть, склоняющаяся от них к краю своих страстей.

Как было в деревьях сада, где дерево познания и дерево жизни оказались близкими и соседними друг другу, как мы сказали там; ибо на эту сторону, возможно, намекнул мудрец, говоря: «лучше двое, чем один, потому что есть у них хорошая награда в их труде» (там 4) — тем, что помогают друг другу в тех трёх делах, которые он там упомянул: «ибо если упадут… также если лягут двое… также если нападут…» (там). А «один» будет тот, отделённый от них, относимый к Хаму.

И объяснение по этому способу понятно при малом размышлении, кроме того, что сказанное нами в предыдущих вратах более уместно со стороны его полемики с большой частью из них, которая достойна упрёка, вместе с близостью к высказыванию «есть один и нет второго…», ибо он — старший, без сомнения.

И вот это удивительное дело — помощь от двух этих братских сил и их соединение вместе, чтобы спастись от низости малого и презренного брата, — указывает на его истину и прямоту в сообщении того, что рассказано об их поступке с отцом в этом. Сказано: «И начал Ноах, человек земли, и насадил виноградник, и пил из вина, и опьянел… И увидел Хам… И взяли Шем и Йефет одежду…». И сказал: когда Ноах, «человек земли», то есть вошедший под (образ) первого человека, согрешил как его отец — склониться за своей Материей, — и насадил виноградник, и пил его вина, и опьянел, и обнажился в своём шатре, — вот Хам, его сын, пришёл и увидел его, что «хорошо оно», и выбирает это, и хочет укорениться в этом деле; ибо «видения», упомянутые в теме, — как «видел я в своём сердце» (там 2 и 5), «вижу я его слова» (Рош hа-Шана 25). И сказал: и в его стремлении к этому он вышел наружу из своей границы и рассказал двум своим братьям, более почётным, чем он, — и это дело соблазна: чтобы и они попробовали из чаши яда, и даже её осадок выжали бы и выпили.

А они хранят свою стражу и говорят: «не будем пить». И теперь смотри, как направило Писание, упомянув, как они очень точно сделали это дело — путём скромности, насколько возможно. Как написано: «и взяли одежду, и положили на плечо обоих, и пошли назад, и покрыли наготу отца своего, и лица их — назад, и наготы отца своего не видели». То есть: они положили одежду на свои плечи и шли всем телом назад; но чтобы суметь нацелиться покрыть его наготу, они повернули свои лица назад — к отцу — увидеть немного его тела. И это — вид ограниченного взгляда к тому, что они хотели сделать: хотя они хотели бы распространить взгляд куда угодно, не могли. И таким способом они смогли покрыть наготу своего отца без видения наготы как вещи.

И всё это — великое руководство к тому, что должно делаться при чрезмерном воздержании, когда человек чувствует себя склоняющимся к краю зла: тогда хорошо ему нести на своём плече и на участке своей шеи ярмо воздержания и ограды, которая — отделяющая завеса между ним и наготой его отца, и пусть отойдёт назад от того, в чём уже было начало. Однако иногда он повернёт лишь своё лицо к желаемому; но увидит его край — для нужды живого и для взятия некоторого удовольствия — так, чтобы найтись наслаждающимся и выигрывающим, а наготы отца своего не увидит.

И вот, это невозможно сделать иначе как с согласием двух братьев — малого и великого, ибо их соединение и согласие вместе — то, что здесь отнесено к Йефету, как мы сказали. Поэтому, когда Ноах очнулся от своего сна и пробудился к правильному совету, выходящему из их согласия, сказал: «проклят Кнаан; раб рабов будет он братьям своим». Ибо хотя та сила, относимая к нему, необходима для жизни человека — для его существования, — всё же ей следует быть как рабу, покорённому, служащему работе братьев и их служению. И вместо того чтобы проклясть злодея, он благословил: «Благословен Г-сподь, Б-г Шема», — потому что он важнейший, и сделал его господином; и как будто сказал: что быть на таком служении и услужении — по совету Разума и его пользе — это и есть то, что отнесено к Йефету. Поэтому сказал: «Да расширит Б-г Йефета, и да поселится он в шатрах Шема». Но это будет лишь при том, что «Кнаан будет рабом им».

И поскольку он был совершенен в силе, называемой Хамом, — он ограничил себя в приятном и не стоял в обычае поколения Потопа, которые испортили свой путь в этом до конца. Также, поскольку он был устроен в той силе, называемой Йефетом, — он не сидел в насмешничестве строителей башни, чьё дело было лишь в том, что они считали жизнь пользы основой жизни, как придёт во вратах 14, с Б-жьей помощью.

«Но в Торе Г-спода — его желание» — это семь заповедей и т. д.: упомянули совершенство практической части. «И Тору Его будет произносить…» — «что понимал одно из другого…»: упомянули теоретическую часть, весь смысл которой — усиливать исследование и возвеличивать мудрость в распознавании Его, да будет Он возвышен, величия и Его добра ко всем Его созданиям, и уединяться к Нему в молитвах и множестве благодарений; ибо это — дело Б-жественного прилепления, относящегося к этому разуму. Как он также рассудил о причине приведения животных и принёс жертву, и «обонял Г-сподь благоухание успокоения».

«И будет как дерево… что посадил его Святой, благословен Он, в ковчеге…» — это дело воздаяния, рядом с ним. «Которое плод свой даст в своё время…» — скажет: такой совершенный человек, укоренённый в этих трёх корнях, обязан, чтобы вышли из-под него его семьи и потомства подобными ему, и будет Шем основным — он основа плода, и его силой «не ходил по совету поколения Эноша». «И лист его не увянет» — это Хам, который у человека как листья у плода, и его силой «не стоял на пути людей Потопа». «И всё, что он делает, удастся» — это Йефет, составленный из обоих, и благодаря ему он не был в поколении разделения, которые сделали и не преуспели, ибо «он делает — и Г-сподь даёт успех».

«Не так нечестивые» — это поколение Потопа: ибо во всех трёх они испортились, и во всех трёх были поражены. Ибо порча их плоти и их остатка — носителя приятностей, и всё их имущество — орудия полезного, — всё исчезло и кончилось по стиху: «И стёр Он всякое существующее, что на лице земли, от человека до скота…». Однако их разумная часть — хотя это не разъяснено в явном виде, — мы учили: «поколение Потопа — нет у них доли в Мире Грядущем», и вот они уничтожены полностью.

«Ибо знает Г-сподь путь праведников» — это Ноах и его сыновья. Они сильно намекнули этим на то, что мы написали в конце предыдущих врат возле «И сожалел Г-сподь, что сделал человека»: что всё было известно Ему от начала и до конца, и с тем Он сотворил мир, и сделал их и вырастил их, хотя поколения эти должны были погибнуть, ибо «знал Г-сподь путь праведников» — это Ноах и его сыновья: они те, кто останутся в конце тех поколений, чтобы обновить через них мир. И так подобает по природе дела — по примеру притчи, которую мы привели. И это мера того, к чему мы стремились здесь.

Однако если мы прибавим и присоединим к этому ещё отдельную главу, как знак весьма (важный) для того, что будет рассказано в этой части рассказа, — я назвал её: