Akeidat Yitzchak 14

А поскольку радуга — знак, пробуждающий всякого Сехель (Разум) держаться цельности и оставаться всегда в природе своей человечности, чтобы не портить пути своего навеки, как люди поколения Потопа, — сказали мудрецы: «всякий, кто не сжалится над честью своего Владыки, достоин того, чтобы не был создан — это тот, кто смотрит на радугу», то есть: если он не сжалится над честью своего Владыки, хотя он смотрит на радугу, всегда напоминающую ему об обязанности человека и его назначении на земле, и всё же он весь совратился и нет доброй стороны в его путях, не покрытой облаком неразумия и невежества и тучей греха и вины, — лучше ему, чтобы не был создан, ибо отсутствие человека, подобного ему, навеки испорченного в нравственном отношении, лучше, чем его существование.

Как нельзя описать Бога, да будет Он благословен, тем, что Он может стать телесным или создать подобного мне — ибо этого вовсе не вынесет понятие Его Божественности, — так нельзя описать Его тем, что Он может совершить насилие и кривду по отношению к какому бы то ни было из Его существующих, ибо этого не вынесет закон Его совершенства. Ибо как первое противоречило бы и отрицало бы природу Божественности, так второе противоречило бы и уничтожало бы закон совершенства. Это то, что разъяснил господин пророков в совершенстве, сказав: «ибо Господь, Элоһим ваши, — Бог богов и Владыка владык, Бог великий, могучий и страшный, Который не лицеприятствует и не берёт взятки, творит суд пришельцу, сироте…» (Дварим 10). Это указывает, что как из истинности Его самости — того, что Он, да будет Он благословен, «Господь, Элоһим ваши», — необходимо следует быть «Богом богов», то есть причиной всех причин (как уже разъяснено, что невозможно, чтобы Он был телом и не силой в нём), и потому в Его законе невозможно стать телесным, — так необходимо из этого, что Он «Владыка владык», — что поддерживает невозможное: быть другим, подобным Ему и равным Ему. Так же из того, что Он, да будет Он благословен, обладатель совершенств, часть которых упомянута в словах «Бог великий, могучий и страшный», — следует, что Он не лицеприятствует и не берёт взятки, чтобы совершить какую-либо несправедливость в Своём высшем управлении, но творит суд пришельцу, сироте и вдове без всякого уклонения от прямоты вообще. И это — сила слов Авраама, нашего отца: «далеко от Тебя сделать такое — умертвить праведника с нечестивым…» (Берешит 18), как будет разъяснено на своём месте, с Божьей помощью, ибо он знал, что это невозможно по закону Его совершенства. Поэтому продолжил Йов, говоря: «далеко от Бога — нечестие, и от Шаддая — несправедливость» (Йов 34:10). И это слова Йирмияhу: «праведен Ты, Господь, когда я спорю с Тобою, однако о судах буду говорить с Тобою: почему…» (Йирмияhу 12:1). Он говорит: он положит Его праведность и прямоту как основание, установленное и устойчивое; однако он спрашивает как ученик, чтобы узнать Его пути в них.

И это исследование о справедливости и удалении несправедливости будет разъяснено ещё при трудности сердца Паро, врата 36, с Божьей помощью. И вот, как несправедливость, удалённая и далёкая от Него, да будет Он благословен, — та, что включает «праведник — и ему плохо; нечестивец — и ему хорошо», будучи явной несправедливостью, на которую кричали о ней цельные и также многие, — так нельзя описать Его, да будет Он благословен, тем, что Он удерживает от какого-либо существующего всё то благо, которое возможно ему принять от Него, да будет Он благословен, даже со стороны чистого хеседа; ибо после того как в Его руке сделать — если Он уменьшит от него благо, то будет скупость в Его законе, не дай Бог. Поэтому сказал псалмопевец: «праведен Господь во всех путях Своих и хасид во всех делах Своих» (Теилим 145): то есть хотя Он, да будет Он благословен, оставил меру суда управлять в мире одного с другим, всё же во всех делах, которые Он делает с ними, Он держится меры хасидут — делать с каждым существующим сверх буквы закона во всём, что оно может принять из блага по своей природе и своему закону.

И потому спрашивающие, почему Он не сделал из муравья орла или из орла верблюда и подобное, — они как спрашивающие, почему Он не сделал из ноги человека голову или из волос глаза; ибо все вместе они глупеют и безумеют: ведь Он, да будет Он благословен, даровал каждой твари Цура (Форма) наиболее совершенную, какую возможно было принять по её закону. И это верно даже для наиболее ущербного. И это слова пророка: «разве ты не знаешь, разве ты не слышал? Бог вечный — Господь, Творец концов земли, не утомится и не изнеможет; нет исследования Его пониманию; даёт изнемогшему силу…» (Йешаяhу 40:28–29), как мы писали в воротах 3, и придёт его совершенство в разделе Шмини, врата 60.

И так же в благодеянии людям: улучшить их мерой хеседа больше, чем они достойны, или продлить им сколько вынесет природа того греха или согрешающего в нём — всё это приходит и следует из меры хасидут, которая не ушла от закона Его Божественности, да будет Он благословен, и не уйдёт никогда. Как разъяснил Он, да будет Он благословен, через пророка Йирмияhу: «не уроню лица Моего на вас, ибо Я хасид, — слово Господа, — не буду хранить гнев вечно» (Йирмияhу 3:12). И к чему ещё удлиняться доказательствами — и Тринадцать Его качеств докажут.

И теперь, вот из всего этого выходят для нас сильные вопросы в том, что включает эта часть рассказа, которую мы разъясняем: о жертве Ноаха и о том, что Он обонял её, и о обещаниях, пришедших из‑за неё, — не прибавлять более проклинать землю, как Он сделал, — и о завете радуги, пришедшем на это как знак завета, как я упорядочу их одну за другой вместе с прочими сомнениями, которые подобает возбудить для понимания писаний по нашему пути. Однако то, что подобает сказать о словах «и страх ваш и трепет ваш» с последующими за ним стихами, я выделю в особые врата после этого, как я назначил это в воротах 3, высказывание 8, ибо это предмет весьма важный, достойный считаться сам по себе:

Первая — со стороны сильного и чудесного отпечатка, остающегося в памяти людей от тяжкой и страшной кары, которую совершила рука Творца над раздражающими Его; этим утвердилась в них и в их потомках, из поколения в поколение, заложенная в природе боязнь, смирение и отвращение (к злому), чтобы знать: всякого человека, идущего в упрямстве своего сердца, Господь (ה') уничтожает пред собою.

Вторая — со стороны того, что поколения и семьи отныне и далее ветвятся от этих трех глав, равных в том великом зрелище; по их природе всегда будет находиться между ними различие и отсутствие согласия об одном деле — будь то добро или зло; и потому невозможно, чтобы все они объединились и оказались на той мере зла, на которой были сыны человеческие, ибо у всех был один отец и один корень — плодящий яд, одна голова у них.

(א) И вот, воистину, это исправление, запечатленное в них, присоединенное к предыдущему, — это «благоухание приятное», пришедшее перед Ним, да будет Он благословен; и потому Он сказал в сердце Своем: «не буду больше проклинать», ибо открыта и известна перед Ним природа свойств человека и то, что они приняли в этом — природное смирение и природное устрашение, и нрав, запечатленный в их формировании, — настолько, что этого будет достаточно, чтобы они больше не пришли к всеобщей порче, как первые, которые держали деяния своих отцов в своих руках и были стерты с лица земли.

И потому Он знал, что не будет больше проклинать землю в целом из-за человека; и дал причину, сказав: «ибо побуждение (йецер) сердца человека зло от юности его». И смысл: побуждение сердца человека в целом, по причине греха первого человека, было злым и горьким в начале мира и в его юности, как было прежде. И отныне «не буду более поражать всякое живое, как Я сделал», ибо у них уже обновилась новая смесь и верный дух, не принимающий всеобщей порчи.

И возможно, он хочет сказать: Он знал, что побуждение сердца человека отныне и далее не будет злым, кроме того, что обязано ему от юности — то есть отсутствия совершенства в нем по его годам — и к нему не присоединится вина отцов и зло их природы и их смеси, прилеплявшиеся к нему до сих пор до дня их смерти; но когда человек достигнет завершенности во время, подходящее ему, он исправит себя, чтобы жить человеческой жизнью в большинстве случаев — противоположно тому, что сказано о первых поколениях: «и увидел Господь, что велико зло человека на земле, и побуждение мыслей сердца его — только зло весь день» (Берешит 6:5).

(ז) И нет большей клятвы, чем эта. И смотри: напротив того, что сказано (там): «и опечалился в сердце Своем», поскольку это дело формирования еще не достигло совершенства, и Он сказал: «сотру человека», — напротив этого сказано теперь: «и сказал Господь в сердце Своем: не буду более…».

(ז) Ибо это не такая вещь, которую подобает говорить другому: ведь намерение не в нем, а лишь сказать, что уже остыла Его мысль относительно той работы и она удалась Ему, как было у Него в сердце сделать ее; и как: «в сердце своем передумал» (Берешит Рабба, гл. 8), и как мы там истолковали. И также потому, что этот приговор взят из природы мнений людей и побуждения мыслей их сердца — вещи, не открытой и не известной никому, кроме Него одного, да будет Он благословен, дающего души трупам, как сказано у псалмопевца: «создающий вместе их сердце, понимающий все их дела» (Теилим 33:15).

Ибо это то, что сказал пророк: «криво сердце более всего, и оно смертно — кто познает его? Я — Господь, испытывающий сердце…» (Ирмеягу 17:9–10). Он хочет сказать: поскольку мысли человека и его замыслы имеют противоположные начала: со стороны его хомер (Материя) он «крив» более всего — как сказано: «а змей был хитрее всех» (Берешит 3:1) — и с этой стороны все его дела испорчены; однако со стороны его сехель (Разум) он «анош» (человек), с сильным постижением, и тогда его дела будут исправлены — по постановлению: «счастлив человек (анош), который делает это» (Йешаягу 56:2). И выбор в его руке — склонить к одному из них; кто познает это, кроме Меня, испытывающего и т. д.

И так сказал псалмопевец: «если забыли мы имя Бога нашего и простерли наши руки к чужому богу — неужели Бог не исследует…» (Теилим 44:21–22). Он хочет сказать: когда у человека открыто одно, а скрыто другое — нет знающего это, кроме Него; и это то, что Он знал: мы не забыли Его имя в нашем сердце, хотя в явном мы простерли наши руки к чужому богу; и как сказано: «не отступило назад сердце наше…» (там) — смысл: хотя наша поступь на деле уклонилась от Твоей стези.

И Шломо разъяснил это предельно ясно, сказав в своей молитве: «и дашь человеку по всем путям его, как Ты знаешь сердце его, ибо Ты один знаешь сердца всех сынов человеческих» (Млахим I 8:39). И вот, поскольку провиденциальное управление несомненно тянется за этим распознаванием, оно также приписано Ему, да будет Он благословен, как везде ясно; как в этих местах он включает оба: «Я — Господь, испытывающий сердце… чтобы дать человеку по путям его…», и: «и дашь человеку по всем путям его, как Ты знаешь сердце его».

И Ирмеягу также сказал: «велик советом и мног в деяниях, чьи глаза открыты на все пути сынов человеческих…» (Ирмеягу 32:19). Короче: есть здесь две причины тому, что сказано: «и сказал Господь в сердце Своем…». Первая — потому что это постановление, чье содержание не терпит участия в нем кого-либо другого, включая лишь сам смысл: что теперь завершено исправление их теста так, что они больше не примут в своей природе всеобщей порчи; и это его слова: «не буду более поражать всякое живое, как Я сделал».

И вот, чтобы это упование не было понято также в частном смысле, он добавил и сказал еще: «все дни земли — сеяние и жатва, и холод и жар, и лето и зима, и день и ночь — не прекратятся». Он хочет сказать: чтобы не понимали из «поражать всякое живое» — «всякое живое» в смысле «не делай никакой работы» (Шмот 20:10) и подобное; но намерение — что не будут более отменены порядки мира в целом, поскольку причина, обязывавшая к уничтожению, уже исчезла. Однако если они будут злодействовать и портить частичной порчей — это не невозможно, но возможно, что город или царство согласится на злой порядок и порчу управления, как в деле Сдома и ее дочерей и других; несомненно, они будут наказаны, как придет свидетельство Писания о них.

И вот, это разъяснение совершенно подтвердится, когда мы встанем на намерение союза радуги и понимание его смысла и разрешение его сомнений; и это также — вещь, уместная быть присоединенной к этому. Ибо после того как Он благословил Ноаха и его сыновей, и подчинил им все существующее, и разрешил им мясо, и заповедал им семь заповедей — как будет разъяснено в отдельной главе позже, с помощью Бога, — Он вернулся к этому обещанию и разъяснить его смысл надлежащим образом.

И сказал Элоким Ноаху и его сыновьям с ним, говоря: «и вот Я устанавливаю Мой союз с вами… и со всякой нефеш (душой) живой, которая с вами… и установлю Мой союз с вами… и не будет более потопа…». Он упомянул, что речь была к Ноаху и к трем его сыновьям, потому что один из основных пунктов обещания — чтобы отныне поколения происходили от этих трех глав, как мы сказали. Потому и сказал: «и вот Я… и с вашим семенем после вас».

Ибо отныне также невозможно, чтобы все вы объединились в порче природы как первые. И упомянул им «из всех вышедших из ковчега, всякому зверю земли» — чтобы напомнить второй принцип: что достаточно было пребывания в том великом бедствии, чтобы смирить сердце и обновить другой состав. (Разрешение сомнения 1 и 2.)

И потому: после того как уже исправлены ваши качества и ваша природа до меры, что невозможно вам испортить ваши пути еще вообще, — и Я также обязуюсь установить и поддержать для вас союз вечный так, что не будет отсечена всякая плоть вообще еще от вод Потопа, и не будет более Потопа для всего мира. Ибо мера суда — не приносить всеобщего наказания, когда грех не всеобщий.

И дал им пример этой вещи для них и для поколений, и сказал: «это знак союза: Мой лук (кашти) Я поместил в облаке…». Вот Рамбан, благословенной памяти, прославился как один из великих верующих и написал о союзе радуги так: «а мы поневоле поверим словам греков, что от жара солнца в влажном воздухе бывает радуга по природе, ибо в сосуде с водой перед солнцем она видна как вид радуги; и когда мы еще всмотримся в язык Писания — поймем так. Ибо сказано: “Мой лук Я поместил в облаке”, и не сказано: “Я помещаю”, как сказано: “это знак союза, который Я даю”. А слово “Мой лук” указывает, что у Него был лук прежде» — конец цитаты.

Вот он признал по необходимости истину, известную из опыта, и также ту, которую подтверждает пророк, говоря: «как вид радуги, которая бывает в облаке в день дождя» (Йехезкель 1:28), как мы сказали в сомнениях; и это — прямое наставление, которое мы написали во вступлении со слов мудреца в книге «ההפלה» (ха-хафала), написавшего о деле «לקיות» (лекуйот: затмения/помрачения) — о вреде, приходящем к Торе от насмешника над ней не по ее пути, нежели от спорящего с ней по ее пути.

И потому, раз нет в этом даже тени нарушения — ибо Писание не оставило это ни как чудесный знак, ни как новое творение, — но лишь поставило это знаком того, что Он больше не приведет Потоп, — лучше истолковать так, чтобы знак и этот союз были более устойчивы и надежны для сохранения в них намерения. И тогда толкование будет более совершенным.

И вот, прежде чем прийти к толкованию Писания, я запишу то, что находится у разума в согласии некоторых мудрецов о его сущности и причине его возникновения. И скажу, что это — то, что возникает по необходимости трех предпосылок:

И мы уже видели её своими глазами близко к полудню зимой, когда снег был тёплым, дождь мелким, солнце усиливалось, а воздух был густой и моросящий; и радуга казалась на פני земли, в том густом воздухе, расположенном напротив тела солнца в тот час, и простиралась от одного конца расстояния до другого по ширине, и как будто можно было ухватить её концы из окон; и все её виды — кроме пурпурного. И это было потому, что принимающий воздух был не на поверхности небесного свода: возможно, от взора глаза в сиянии свода порождается этот цвет. И я думаю, о подобном написал исследователь в «Естественных [науках]».

И иногда не виден «средний вид», и назвали его «средним» относительно внешних видов; и вот, поскольку это не его путь, не найдено так в словах Арсту, как написал Нарбони. И многие видели и удивлялись этому виду; и я видел и радовался, ибо прояснились мне слова: что по причине, которую я упомянул, когда солнце близко к своей высоте, тогда оно падает на поверхность земли, и у него нет никакого основания являться на поверхности небосвода — как признали все естествоиспытатели. Однако возможно, что он будет виден в влажных местах, когда совпадут все причины.

И вот, не будет видна вся полная окружность, как мы видим всё тело солнца, потому что тот образ вычерчивается и отпечатывается по всей поверхности воздушных облаков, близких к нам; а поскольку эта поверхность не видна нашим глазам, кроме того, что видно от неё по окружности горизонта, необходимо, что нижняя часть радуги будет скрыта — как это бывает в стеклянном зеркале, если часть его скрыта и закрыта: тогда образы, вычерченные в нём, видны наполовину. Из этого выяснится, что невозможно, чтобы у радуги были концы наверху, когда она видна на небосводе, и это само по себе ясно.

Однако из второго введения следует, что этот образ не вычерчивается и вовсе не виден, кроме как на краях того влажного воздуха, находящегося у тёмного «основания огня», который у небосвода напротив нас; ибо середина — сферична и просветлена до сияния небосвода, и потому невозможно принять в ней какую‑либо форму из форм, кроме той небесной формы. Но она видна на его дальних окружностях — в месте, где властвовала тьма основания и смешалась с влажным воздухом, — ибо та темнота там как бы свинец позади стекла или толщина полированного куска железа и меди; как видно у больных глаз или у факела, о котором упомянул Арсту: полный круг, как вид радуги, вокруг свечи издали, но не перед ним. И это потому, что тот воздух, который находится посредине между ним и свечой или между ним и факелом, просветлён его светом и не принимает никакой другой формы; разве что те образы оттесняются к первому тёмному воздуху, который возле него, ибо в нём и в излишней влаге в его глазах завершается явление вида, как мы сказали.

Отсюда видно, что нет никакого основания, чтобы радуга виделась в воздухе, который между нами и солнцем, как это бывает в окружности луны; ибо невозможно принятие формы по способу зеркала, пока не окажется посредине нечто вещественное, смешанное со сферическим, в которое ударят искры лучей видимого предмета, как мы сказали. Однако лунный круг, видимый на той же стороне, — ни то, ни это: то явление лишь как если бы кто видел ясную вещь за завесой. А величина его — либо из‑за видимости принятия вокруг него по причине, которую мы сказали, либо потому, что это «лучевое» ближе к нам и кажется, будто оно там; и это также причина величины радуги в нашем зрении относительно тела солнца. И также увидишь, что воздух, который действительно посредине между нами и телом луны, не принимает этого образа, но виден как некий круг вокруг неё. И то, что мы сказали о луне, — причина ближе к тому, что написал мудрец в «Естественных [науках]», и более принимаемо разумом.

Но то, что написал Арсту, что причина видения радуги на той стороне при смене окружности луны — путём принятия в близкий воздух, в котором она впервые видна, как дело двух зеркал, обращённых одно к другому, — только там она не видна нам из‑за сияния, видимого там между нами и солнцем, но видна в принимающем воздухе как дело двух зеркал; и он привёл доказательство из сосудов с водой, в которых видна радуга, когда солнце напротив, хотя она не видна глазу. Вот, поистине, много раз мы приходили к лужам и к любым сосудам воды и проверяли дело — и не находили; и крайне далеко, чтобы в воздухе напротив отпечатался образ, который там не виден глазу. Однако существование двух радуг возможно, что оно так; но по нашим словам нет никакой причины, чтобы она находилась иначе, кроме как по способу её существования, без сомнения.

Но цвета, которые видны на краях того образа, обязаны третьему введению: слабости зрительной силы, смотрящей на образ солнца, как мы сказали о страдающих болезнью глаз, видящих их в своём подобии; ибо все люди мира — больные относительно созерцания образа солнца, и нет сомнения, что они возникают из сочетания общих причин — света, воздуха и влаги. И мудрецы уже говорили о них, но не вывели вещи, за истинность которой есть поручительство.

И вот, мудрец там, в «Естественных [науках]», написал: «И сплетётся тот свет во влажном паре и породит от него радугу кзх» — то есть «кешет заhав» (кשת זהב — «золотая радуга») — «обладающую путями, и у неё три вида» и т. д. Но он не раскрыл их причину; видно, что он положился на опыты, показывающие истинность их существования, и не захотел удлинять о сторонах, в которых есть их возможность, потому что их много и они сомнительны. И во всяком случае выяснилось без всякого сомнения, что вид радуги — природное явление, известное и очевидное нашим глазам при совпадении причин, в котором невозможно сомневаться ни в каком отношении.

И то, что сказали наши мудрецы, благословенной памяти, что она была из вещей, созданных накануне субботы в сумерки (Авот, гл. 5, Мишна 6) — его причина выяснится у «Овна Ицхака», Шаар 51, с Б‑жьей помощью. (ג)

И теперь смотри на дело Б‑га, ибо страшно оно: в том, что Он даёт истинный знак и прочный союз, который не пройдёт вовек навсегда, — подобный самой вещи и самому явлению, на которое он дан, — и как будто Он предотвращает возможность его отмены каким бы то ни было образом. И это: ведь известно, что эта радуга не будет видна и не будет существовать никогда, кроме как когда облака над землёй слабы, и часть мира облачна, а в части — солнце идёт и светит в своей мощи; поэтому естествоиспытатели сказали, что видение радуги после дождя — знак прекращения дождя, а после ясного дня — знак начала дождя. И это явление, несомненно, обязано различию природы тех мест: в первой части земли были готовы причины, порождающие пары и облака, из которых возникнет дождь, а по другой части та причина не распространится; поэтому явление тянется за ними и с высшей стороны тоже, частично: что одна часть будет дождлива, а другая — нет. И это подобие тому, что будет отсюда и далее у всех, кто придёт после них из их потомства: ведь возможно, что из того, что они приобрели от нравственного наставления и смирения, они не придут к необходимости общих наказаний — ни всего мира, ни его частей; и даже если это не будет так во всяком случае, их дело не дойдёт до того, чтобы облака их греха и мрак их зла распространились по всему миру, как было в поколении потопа. Но уже будет их порча и их наказание частичным — в климате, или царстве, или городе, как мы упомянули о Сдоме и её дочерях и прочем: ибо тогда «Он прольёт на нечестивых силки, огонь и серу», а «путь праведников — как свет сияния», и на них не будет проливного дождя.

И нет большего знака союза, чем это: ибо союз заключён навеки с Судьёй всей земли — Он совершит истинный суд. И что они не будут делать зла и не будут губить в общем: Он не пошлёт на них уничтожение с лица Своего; но с небес посмотрит Г‑сподь — кто согрешил Ему, мужчина или женщина, семья или колено — и сотрёт его из Своего счёта; а оставшихся утвердит и оживит пред Собою. (ה)

И вот, вместе с этим, смысл этого знака и союза и его сущность — велики и чудесны, и обязаны опираться на его верность без всякого сомнения; ибо природное явление очень устойчиво в своём устройстве, и не дают знак иначе как когда обещание — против природы, и это ясно. И мы уже писали подобное этому о словах: «И поставил Г‑сподь Каину знак, чтобы не убил его всякий, кто встретит его» (Берешит 4:15); и вещи согласуются и верны вместе.

И это его слова: «Мою радугу Я дал в облаке, и будет она знаком между Мною и землёй». И сказал, что природное устройство радуги, которую Он дал в облаке, будет буквально подобием знака союза, который между Ним и землёй. И разъяснил дело и сказал: «И будет, когда Я наведу облако на землю, и явится…» — то есть: «когда Я наведу облако Моё на землю», когда тогда радуга явится в облаке; чего невозможно, когда вся земля облачна. «И Я вспомню Мой союз, который между Мною и вами…» (ד) — ибо поскольку у вас дело будет таким образом, то есть: чтобы не было над вами облака ваших грехов в час, когда вы виновны в общем, — это будет союз: Я вспомню вас, и не будет более воды потопом, чтобы уничтожить всякую плоть.

И снова сказал: «И будет радуга в облаке, и Я увижу её, чтобы помнить…» — чтобы разъяснить причину сказанного союза. Ибо то, что радуга будет в частичном облаке по указанному способу, — это то, что будет видно как знак и как память о заслуге; и это будет «союз соли» вечный между Элоhим и всякой живой Нефеш во всякой плоти, которая на земле; ибо это крепкий союз от истинного Судьи, как сказано. «И сказал Элоhим Ноаху: вот знак союза, который Я установил…» — снова сообщил ему, что обещание этого союза — лишь для общего, не для частного, подобно сказанному выше: «Не буду больше поражать всё живое…». Вот что кажется мне хорошим и прямым в этом чудесном союзе — в упорядочении стихов и разрешении всех сомнений, которые в нём возникают.

И когда ты хорошо вдумаешься: этот союз — не что иное, как укрепление и утверждение первого союза, который был от начала творения для мира; только он был слаб со стороны возможности, которая была у них — погубить свой путь всеобщим образом. Но по укреплении их природы и усилении их человеческости до того, что это стало у них в категории невозможного, — укрепился этот союз и утвердился крепким утверждением, которое невозможно отменить.

И возможно, к этому поручительству (гарантии) намеревались наши мудрецы, благословенной памяти, когда сказали о смотрящем на радугу: «всякий, кто не сжалился над честью своего Создателя, лучше бы ему не быть созданным» (Хагига 16а). Ибо тот, кто не стоит на природе своей человеческости, чтобы быть из тех, о которых обещал Святой, благословен Он, что они больше не разрушат своё положение, так что он уже делает ничтожным Его слово относительно своей доли, — лучше бы ему не быть созданным, и его отсутствие лучше его существования.

И не будет трудно для нас из их слов, благословенной памяти (Ктубот 77б), что в поколении Рашби и Раби Йеhошуа бен Леви и прочих хасидов не была видна радуга, ибо это возможно двумя путями. Первый — чтобы показать, что в их дни мир был спасён не только по причине общего исправления, о котором мы сказали, но даже: хотя бы были на своей первой нечестивости, они были достойны защищать своё поколение; то есть: они заслужили в своём поколении то, чего не заслужил Ноах в своём поколении. И чтобы показать это, было сделано чудо — что она не была видна все их дни.

Второй: поскольку по своей природе она не показывается иначе как когда идут дожди от природных причин, согласно тому, как они подготовлены в местах при различии мест, как мы сказали, — так что уже этот случай является признаком малого провидения; как об этом сказал пророк: «одна часть будет дождлива» (Амос 4:7) «а другая часть не будет дождлива». А в их дни мир кормился силой полного Б‑жественного провидения и по Торе милости любви; поэтому дожди были вовремя, охватывая всю землю, и не было никакого пути, чтобы тогда радуга вообще была видна.

И пусть не будет лёгким в твоих глазах этот союз и действие его силы таким образом, как я его изложил: ибо нет большей гарантии, чем она; и это — вещь более устойчивая и более строгая, чем всякая клятва и обет в мире. И на это самое, и не на иное, мы опираемся и уверены в Б‑ге, да будет благословен, во всём, в чём мы надеемся на Его спасение — от изгнаний и на продолжение благ и вечных успехов затем. Как оба эти дела вместе разъяснил Йешаяhу пророк явным образом, сказав в том пророчестве, которое читают в качестве haфтара по этому союзу: «как воды Ноаха это для Меня, которыми Я клялся…» (Йешаяhу 54).

Ибо по причине, что женщина, разведённая с мужем дважды и трижды, когда ей сообщают, что ещё вернётся её муж взять её, — не радуется, ведь она приучена после радости терпеть тоску; но ещё прибавит печали, вспоминая дни своей бедности и скитаний. Поэтому, когда Он сказал народу, уподобленному ей: «Ликуй, бесплодная… расширь место шатра твоего… ибо направо и налево распространишься…» (там) — всё это весть о её возвращении к любви мужа и к её первой чести — Он должен был сказать ей: «не бойся, ибо не будешь посрамлена…» то есть: обещать ей, что она не будет оставлена снова вовек навсегда; и «стыд юности твоей» — стыд греха твоей молодости, и с этим «поругание вдовства твоего» и т. д. И говорил ей добрые слова — слова утешения и умиротворения — говоря: «ибо Твой супруг — Твой Создатель… как жена оставленная… на малое мгновение… в приливе гнева…» (там), как уместно хорошо разъяснить их по смыслу.

Но чтобы полностью уверить её, чтобы она не сказала ещё: «я опровергну саму основу закона — возражение»: «ибо чем я узнаю, что не возвращусь снова к глупости, и что подтвердится то, что ты сказал — что я забуду стыд юности?» — ведь это кол, на котором всё держится, — поэтому он упомянул именно это дело — обещание миру после потопа — и сказал: «как воды Ноаха это для Меня, которыми Я клялся, чтобы не проходили воды Ноаха…» (там). То есть: во всех утешениях, которые он упомянул ей, смысл не в том, что оставит у себя Эль Итбарех что‑то из её грехов, но что это благодеяние обязано само собой, и по праву прямоты — обязательство полное, подобно самому обязательству, которое последовало из вод Ноаха. Ибо то, что Я клялся, чтобы не проходили воды Ноаха ещё по земле, — смысл не в том, что из‑за клятвы Я прощаю им что‑то; но что так обязано со стороны смирения и страха, запечатлённых в сердце поколений человека, и которые с тех пор и далее раскрыли их уши от голосов вод многих и могучих, которые тогда их затопили, — так что будет предотвращена от них причина, обязывающая привести потоп; ибо где нет греха — нет наказания. И это смысл той клятвы, и нет иной.

И так же этим путём Я буду «клятвенно стоящим» — чтобы не гневаться на тебя и не укорять тебя. Ибо в те дни и в то время, со стороны великого смирения и чудесного устрашения, которое они испытают от потока разлива бедствий и могучих волн морей несчастий, которые пройдут по ним во всё это долгое время — а они тяжелее потопа — вместе с тем, что сказано о них: «И окроплю Я вас водою чистою… и дам вам сердце новое и дух новый дам внутрь вас… и удалю сердце каменное из плоти вашей…» (Йехезкель 36:26). «Ибо из скольких приключений я вышел, что эти» (מכמה הרפתקי דעדו עלי דהני — микама hарпеткей де-аду алай де-hани; «из скольких приключений, что постигли меня — вот эти»). И от зрения своих глаз — того, что увидят из величия чудес и удивительных деяний и возвращения Эль Итбарех света Его лица к ним после того, как Он изгнал их от лица Своего на долгие дни, — будет запечатлена природа веры и страха в их сердцах в такой мере, что не останется у них никакой возможности склонить выбор ко злу; и как будто отменился у них йецер hа‑ра, как сказали наши мудрецы: «дни, в которых нет желания — это дни Машиаха» (Шаббат 151б), согласно тому, как объяснил Рамбан, благословенной памяти, на «и обрежет Г‑сподь, Б‑г твой, сердце твоё…» (Дварим 30:6).

Тогда будет заключён союз — крепкий и мощный — на всё их благо и успех, в общем и в частном, как был союз радуги крепок и устойчив относительно того общего явления, которое есть смысл первого союза для исправления мира, как было положено. И о двух этих видах союзов сказал Йехезкель: «И вспомню Я Мой союз с тобою в дни юности твоей…» (Йехезкель 16:60). И подтвердится тебе, что это его намерение, из того, что он присоединил: «и вспомнишь пути твои и устыдишься… и установлю Я Мой союз с тобой, и узнаешь, что Я — Г‑сподь, чтобы ты помнила…» (там). Он хорошо объясняет, что крепость того союза и его сила — то, что он достигнет от стыда и позора за то, что согрешила, и чтобы не грешила снова; и это — сущность союза, который упомянул Йирмияhу, говоря: «и заключу с домом Исраэля и с домом Йеhуды союз новый, не как союз…» (Йирмияhу 31:31‑32).

И вот, о силе обещания этого союза и о предельном предотвращении возможности его обратимости он сказал: «горы сдвинутся и холмы поколеблются…» (Йешаяhу 54). Он скажет: что эта милость, которую Он сделал им вначале — исправить их состав в общем через потоп — и «союз Мира Моего», который Он обновил и выделил им в частном через изгнания, — это вещи устойчивые и крепкие в своей природе, которые не сдвинутся и не поколеблются вовек навсегда.

И на этом основании пророки обещали непрерывный успех вовек навсегда, как сказано у Йехезкеля: «и будут жить на земле, которую Я дал рабу Моему, Яакову… и будут жить на ней они и сыновья их и сыновья сыновей их вовек, и Давид, раб Мой, — князь…» (Йехезкель 37:25) — тем же путём, как сказано в союзе радуги: «не буду больше поражать всё живое…». Только первое было первым совершенством, а это — последним совершенством, выше которого нет; и всё прочно и существует.

Однако «в Маараве (מַעֲרָבָא, Маарава — на Западе, т.е. в Земле Израиля) проклинали (לַיְיטֵי, лайти — порицали, проклинали) это», потому что «это выглядит как тот, кто поклоняется радуге» (דְּמֶחֲזֵי כְּמַאן דְּסָגִיד לְקַשְׁתָּא, д’мехази к’ман д’сагид л’кашта — ибо кажется, будто он кланяется радуге). И смысл в том, что поскольку в самом этом падении ниц есть содействие искажению народного мнения тех, кто думает, будто это — вещь сотворённая сама по себе, по образцу чудес, возникающих в момент их явления; и что это падение ниц указывает либо на сотворённое, либо на Творца, творящего её в тот час — не подобает падать ниц. Но пусть говорят: «Благословен помнящий завет», — дабы сказать, что дело её существования не обновилось теперь; но она — знак и напоминание о заслуге, как мы сказали.

Однако р. Ишмаэль сказал: «Верный Своему завету и исполняющий Своё изречение», то есть: это — ещё и другое. Ибо Он, да будет Он благословен, помнит заслугу мира, чтобы они не сделали зла и не разрушили — вообще — согласно отмеченному посредством радуги, как упомянуто; и ещё — что Он исполняет Своё изречение, сказанное в сердце Своём: «Не буду больше поражать всё живое», ибо это — вещь, зависящая и стоящая лишь на Его изречении, как сказал певец: «ибо прям Слово Й‑й… любит правду и суд… собирает, как в насыпь, воды моря… да убоится Й‑й вся земля… ибо Он сказал — и стало…» (Теилим 33:7). Он хотел сказать: раз воды зависят и стоят вне своего природного места по Его, да будет Он благословен, изречению, понуждающему их стоять там, чтобы не вернулись покрыть землю, и у нас нет над ними никакой силы, кроме Его, да будет Он благословен, верности — вот Он достоин, чтобы Его боялись предельным страхом. Как сказал пророк: «Меня ли не будете бояться — речь Й‑й — и предо Мной не содрогнётесь, Который положил песок границей морю…» (Ирмеягу 5:22), то есть: не положил на них никакой силы и стены, кроме песка — перегородки, не стоящей перед обычным ветром, как мы писали в предыдущих вратах.

Однако, чтобы усилить способ веры и необходимость страха, он сказал: «Он сказал — и стало…». Ибо для продолжения существования и его поддержания нужно, чтобы постоянно поддерживалось Его, да будет Он благословен, изречение, которым Он сказал: «пусть соберутся воды в одно место», и чтобы Он всегда приказывал этому, дабы оно было в таком состоянии. Но чтобы погубить мир и отменить его, не нужно ни действия, ни речи — лишь молчание по отношению к изречению, или прекращение повеления. И ясно, что молчание гораздо легче речи; и это — то, что без сомнения усиливает постоянный страх и трепет. И это — страх, требуемый из веры в обновление (хидуш) написанное в начале Торы, как мы писали в первых вратах; и ещё придёт это при словах: «что Й‑й, Элоhим твой, просит от тебя, как не бояться…» — врата 92, с Б‑жьей помощью.

И потому то, что он говорит «и исполняющий Своё изречение», — чтобы Он не умолк относительно того изречения, которым Он сказал «и стало», и не прекратил повеления, которым Он повелел — «и стало». И ещё вернее, что он имел в виду два завета, которые мы упомянули прежде со слов пророков: первый — тот завет, что был во дни Ноаха; и второй — который исполнится в будущем, в конце дней: тогда пройдут над нашей Нефеш (душой) воды дерзкие, как мы разъяснили.

До сих пор я счёл нужным написать по этому вопросу, поскольку увидел в нём нечто новое и удивительное для моих глаз — чтобы вывести из сердца тех, кто думает, будто изречение «не буду больше проклинать землю… и не буду больше поражать всё живое…» — это уступка и поспешность в Его свойствах; да будет далеко от Него, да будет Он благословен, чтобы поступать так по мере благочестия и удерживать это от первых. И также: для оправдания Его суда не подобает уступать, ибо все Его пути — суд. И даже если радуга в своём существовании и явлении — так, как это было задумано, — во всяком случае причина её существования и поддержания будет такой, как мы написали. Ибо нельзя подозревать Судью истины в том, что Он заключил завет с миром, полным злодеев и грешников; да будет далеко от Вс‑сильного — злодеяние. Но ради испытания их Он пришёл, и ради того, чтобы Его страх был на их лицах, чтобы они не грешили более, по первому закону. И во всём — Он праведен, и праведен Его суд; да будет благословенно Его Имя, амэн.

И ещё увидишь, что лицо повествования не отступает от того, чтобы указать пальцем на то, что заложено существованием этого «смешанного» исправления в мире, в последующих событиях. Первое: сказано «И были сыновья Ноаха, вышедшие из ковчега, Шем, Хам и Йефет… Эти трое — сыновья Ноаха, и от них рассеялась… И начал Ноах, человек земли… и увидел Хам… и взяли Шем и Йефет…». Скажет: после выхода троих из ковчега не оказалось, что они снова объединились трое, чтобы зло совершать — трое — по одному мнению; но от них рассеялась земля по различным делам. И отсюда произошло то, что произошло в истории с опьянением Ноаха: Хам, отец Кнаана, увидел, и обрадовался, и рассказал братьям снаружи; однако Шем и Йефет отделились от него, и встали против него, и склонили к оправданию, как мы написали — разъяснение этого поступка в начале их темы — во вратах 12, ясно.

А второе дело (то есть дело поколения «пэлага») — то, что следует после рассказа о их родословиях и о том, как разделились семьи этих сыновей, каждый — к своему; и завершил в конце своих слов: «Вот семьи сыновей Ноаха по их родам в их народах, и от них разделились народы на земле после потопа». Как мы сказали: вслед за этим он присоединил отмеченное событие, случившееся в дни Пэлага, родившегося через шестьдесят семь лет после потопа, как согласны во мнениях; но уже избрали для себя добро в мнимых занятиях, и когда у них было место для ошибки в одной из сторон мнения — не так, как они согласились сначала полностью развратить свои дела и испортить свой путь, как первые. И начал этот рассказ словами: «И была вся земля один язык… И было при их движении с востока…». Их дело же было таким, как я объясню.

Ибо поскольку один из способов исследования цели существующих и их пользы — это установление по познанию их свойств и их особых действий: как мы судим, что цель существования элемента огня и его польза — смешивать в нём холод и влажность, исходя из того, что в нём обнаружены действия жара и сухости; и так же — в элементе воздуха известно, поскольку в нём по природе обнаружены влажность и жар; и также по образу сосуда и его Цура (Форма) узнаётся его цель и его дело. Теперь так же он рассказал: люди того поколения, поскольку ощутили в себе, что они все — на одном языке, и также по согласованной воле — относительно одних слов и дел, (а) постановили в своём мнении, что их особая цель — политическое объединение, чтобы был в нём порядок, дабы между ними продолжались участие и товарищество наиболее правильным возможным образом, и что это — наилучшее из человеческих целей. И они нашли опору своему мнению в том, что подняли глаза к небесам и познали все небесные системы и их созвездия — все они проворны в своих постоянных действиях, и не находится у них иной цели, кроме того, что своим вращением и движением они дают правильный порядок в постоянстве этих существующих — возникающих и исчезающих. И сказали: чего удостоится рождённый женщиной, если не тем, что возвысит совет своего знания и увеличит мощь своего Сехель (Разум), чтобы уподобиться более превосходному, чем он, и более близкому к нему по уровню? И потому сказано: «И было при их движении с востока — и нашли долину в земле Шинар…». То есть: они не согрешили тем, что так думали, (а) а только тем, что поселились там и увидели это занятие как цель саму по себе, и не поставили его путём к цели большей — занятию успехом Нефеш (души): ибо одно связано с деревом познания, а более превосходное — с деревом жизни, и с сыновьями Шета и Эвеля, или с Шемом и Йефетом, как мы сказали. И потому сказали наши мудрецы, благословенной памяти: «при их движении с востока — от Восточного (Кадмону) мира» (Берешит Рабба, гл. 38). То есть: этим они отвлекли своё внимание от Первопричины, да будет благословенно Его Имя, и не дошли до Него в своём исследовании; но поднялись к небесным телам и там остановились, и взяли от них доказательство, как мы сказали. Потому, когда нашли ту долину — землю хорошую, широкую и очень подходящую для поселения — избрали её для поселения больше других мест. И сказали человек ближнему: «давайте сделаем кирпичи и обожжём…».

(б) Писание сообщило эти слова, чтобы указать и научить, что уже случилось у них в внешних действиях то же самое, что было во внутренних помыслах — в этих деяниях. Ведь известно, что та долина — не земля каменоломен, чтобы высекать оттуда цельные камни, драгоценные камни, тесаные камни для такого строительства. И уже сказали наши мудрецы, благословенной памяти: «и была одна камень, положенная на устье рва» (Даниэль 6). Разве есть камни в Бавеле? — но она встала из земли Израиля, пришла и села на устье колодца (Бемидбар Рабба, гл. 14). Однако находились там речные гальки и скальные камни, которые не подходят для этого строительства — либо из‑за малости, либо потому что не принимают дробления и тесания. И потому им пришлось делать из праха кирпичи и обжигать их, чтобы были им вместо камней, и жечь те скальные камни, чтобы делать из них известь. И вот: в самом основании строительства случилось у них нечто худшее, чем им было нужно — как известно, камни были бы лучше кирпичей; однако в Хомер (Материя), которым строят, случилось у них больше, чем нужно: ибо Хомер, то есть известь, крепче и сильнее раствора, делаемого из больших камней. Поэтому строители выбирают известь для кладки камней, а глину — для кладки кирпичей: сильное — для сильного, слабое — для слабого. Но у них случилось сильное вместо слабого. Так и во внутренности их мыслей: высшая, душевная цель, которая — главное, обменялась у них на цель ниже её — политическое благополучие; и ещё: они использовали ту низшую цель в самом драгоценном, что было в них — в умозрительном разуме, постановив, что у него нет иного занятия кроме этого.

В конечном счёте смысл и толкование таковы: у них поиск общеизвестного стал местом постигаемого, а умозрительный разум стал им местом практического разума. Это то, что сказано: «И сказали: давайте построим себе город и башню…». Ибо они увидели, что главное их совершенство — быть строителями большого города, в котором утвердится политическое объединение и его завершение, как увидел это же Каин: «и был строителем города» (Берешит 4). И думали, что это деяние очистит их и приблизит к небесам по ступени, ибо как они (небесные тела) постоянно рассматривают устроение этих существ и завершение их действий во всём, где рука устроения небесного тела недостаёт, чтобы завершить, — так что голова одного находится у основания другого. И потому, считая это высшей целью из целей, сказали: «и сделаем себе имя», ибо высшая цель относится к Нему, как это — во вратах 12. И сказали: «чтобы не рассеяться по лицу всей земли», ибо не видели нужды искать прочие цели, упомянутые там, которые ниже неё; и тем более — отвергли для себя идти и скитаться по деревьям, как выяснено: ибо это — совершенная погибель.

«И сошёл Й‑й увидеть город и башню…» — то есть: Он сошёл до конца их мысли, и открылось перед Ним место спотыкания их ног, и объяснил их, сказав: «И сказал Й‑й: вот народ один и один язык у всех…». Ибо у исследователей ясно: причина, достаточная, чтобы обновить вещь и привести её к бытию, тем более достаточна, чтобы поставить её и поддерживать. И подобно этому сказали наши мудрецы, благословенной памяти: «что не было — стало; что стало — тем более» (Санхедрин 71а).

(г) И потому сказал: «вот народ один и один язык» — и это дело есть корень их начала, из которого они породили этот вывод, который начали делать. И теперь, пока эта причина существует, несомненно «не будет отнято от них» во всём, что они замышляют сделать, ибо легче продолжать и тянуть дело, уже существующее, чем обновить и привести к бытию. Каково их исправление? — отменится причина, и устранится следствие.

(д) И потому сказал: «давайте сойдём и смешаем там их язык…». И вместе с этим они постановят в своём мнении, исходя из того, откуда пришли, что особая цель человека — не политическое объединение, пусть даже оно и хорошо, раз уж их язык был разделён; но есть иная цель — почтеннее и выше её, в которой можно объединиться, даже если будут рассеяны по лицу всей земли: это внутреннее разумное слово, которое одно и одинаково во всех народах и языках. И потому «рассеял Й‑й их…», чтобы они приняли к сердцу эту превосходную цель, общую для всех. И потому «перестали строить город», ибо ощутили это дело, и прекратили, и рассеялись по странам. Это то, что сказано: «ибо там смешал Й‑й язык всей земли, и оттуда рассеял их Й‑й», то есть: когда Он смешал им язык, устранилось их начало; и оттуда они примкнули к тому, что Божественное намерение было — чтобы они были рассеяны по лицу всей земли, но объединялись в том, что не разделяют различия народов и границы племён.

(е) И вот ты видишь, что эти люди не были обязаны никакому иному наказанию, кроме этого: подорвать основание, на котором они строили своё строение, думая, что это основание крепкое и верное. И вместе с этим уже было устроено то, к чему было Его первое намерение — и это один из корней, на которых утверждён завет радуги: рассеяние, как мы сказали. И ты увидел, что почти склонились их ноги: в их согласии и единении было место их падения, если бы не Й‑й, ибо Он добр и прям, и наставляет грешников и преступников на путь в их размышлении, как требуется путём совершенства. И как сказали наши мудрецы, благословенной памяти: «приходящему очиститься помогают» (Шаббат 104а). И это дело также — путь хода совершенства для становления человека и совершенства его Цура (Форма); потому и сказано: «и сошёл Й‑й увидеть… которое построили сыновья человека», чтобы сказать: его форма ещё не была завершена до этого рассеяния, которое выводит нас из его первого заблуждения.

И при небольшом размышлении ты сможешь увидеть, насколько события вторых сыновей соотносятся с первыми — во всех их случаях и во всём, что делается с ними; и что рассказы главы Ноах в целом — как рассказы главы Берешит в целом, поскольку вторая рассказывала о обновлении мира после его разрушения, как первая рассказывает о его первом обновлении. И тебе следует обратить сердце на эту вещь — и ты найдёшь, что будешь её искать. И это — мера того, к чему мы стремились в этих вратах.

И вот, после того как мы были вынуждены присоединить к изречению «И сказал Й‑й в сердце Своём: не буду больше…» дело радуги, её природу и её сильное действие, и то, что следует за ним из рассказа о сыновьях до поколения разделения — поскольку это всё вещи, следующие одна из другой и связанные одна с другой, — вернёмся теперь разъяснить благословение Всевышнего, благословен Он, Ноаху и его сыновьям и изречение «и страх ваш и трепет ваш будет…» и то, что с ним связано. И из‑за важности его ступени я увидел, что оно должно быть исчислено само по себе, и я выделил ему следующие врата, с Б‑жьей помощью.