Akeidat Yitzchak 16

Затем автор добавляет разъяснить способы, как выведет человек свои цельности из потенции в действие, и сказал в речи «и теперь»: что истинная вера, с Б‑жьей помощью, без всякого сомнения, и следование Его добрым и правильным путям, вытекающее из неё, называется «цельностью», и человек может приобрести её одним из двух способов: либо из уст предания и посредством правильного и достойного обучения у своих отцов, либо посредством исследования своего Сехель (Разум) и размышления. И вот, первая приобретается человеку через святую Тору, которая от своего начала — от «в начале сотворил Элоким» — до своего конца, со всеми знамениями и чудесами и т. д., учит нас истинной вере в существование Благословенного, да будет Он, и в то, что всё сотворено и находится под Его надзором (и таким образом начало Торы соответствует её концу, ибо только тем, что Благословенный, да будет Он, сотворил мир из небытия в бытие, было в Его силе также обновить знамения и чудеса через Моше, Своего пророка, верного в доме Его). Поэтому Тора сама называется «совершенной», как стих: «Тора Г‑спода совершенна», — потому что она даёт меру цельности её учащимся и поддерживающим её, которые потому называются «цельными», как стих: «счастливы цельные пути, идущие по Торе Г‑спода». На это намекает и слова Давида: «и был я цельным с Ним и берегся от моей вины». И таким образом также Ноах, который учился и принял истинную веру от своих отцов, называется «праведником цельным».

Однако второй способ — приобретение этой истинной веры только через исследование и размышление Сехель (Разум) по доказательствам и разумным умозаключениям, как повелел Давид Шломо, сыну своему, говоря: «познай Бога отца твоего и служи Ему сердцем целым», — это цельность более дорогая, чем первая; и она была уделом нашего отца Авраама, мир ему, ибо он не принял истинную веру от своих отцов, которые были идолопоклонниками, а только через исследование своего Сехель (Разум) познал своего Творца. Поэтому о нём сказано лишь после того, как он завершил это своё исследование и уверовал в Г‑спода полной верой, и когда ему было уже 99 лет: «ходи предо Мною и будь цельным»; и вследствие этого величина его цельности была также больше величины цельности Ноаха, как отметил на это Мидраш: о Ноахе сказано «с Элоким ходил Ноах» — из‑за того, что он принял истинную веру от рождения и от чрева, от своих прямых отцов, которыми одарил его Элоким; но о нашем отце Аврааме, мир ему, который только исследованием своего Сехель (Разум) достигал понемногу, с помощью высшей, дающей знание, истинной веры, сказано: «ходи предо Мною и будь цельным». Поэтому Мидраш также уподобил Авраама, мир ему, человеку, который шёл и увидел горящую крепость (то есть небеса со светом звёзд и сфер, освещающих обитаемый мир, и движущихся в весьма дивной мудрости, и он вынес из этого суждение о существовании Управляющего — Благословенного, да будет Он; и поэтому открылся ему также Он, чтобы явить этому хасиду Своё благоволение и обещать сделать его великим народом и благословить его; но званием «цельный» Его ещё не назвал, потому что он ещё иногда сомневался в надзоре Благословенного, да будет Он, и ещё применял только человеческие уловки, чтобы спастись от случаев и ударов времени; поэтому также не находим, что он молился в начале дней своей жизни Г‑споду в беде, как делал наш отец Яаков, мир ему; и только после того как он вёл войну с четырьмя царями, и Г‑сподь помог ему с малым числом его воспитанников, он начал размышлять об истинности веры в Б‑жественный надзор, тогда укрепил и поддержал его Благословенный, да будет Он, в этой вере, сказав: «Я — щит тебе», и не твоей силой и могуществом руки твоей ты сделал всё это войско, чтобы победить этих могучих героев, и также обещал ему плод чрева в старости; и это то, что сказали мудрецы об этом: «вывел его из его астрологии», то есть из его размышления до сих пор лишь о простом естественном порядке, чтобы показать ему также пути Его чудесного надзора над боящимися Его. Тогда он уверовал в Г‑спода; и только с тех пор и далее мы находим, что он молился Г‑споду (о Йишмаэле — Берешит 17:18; за Сдом и его дочерей — там 18:24–32; и о деле Авимелеха — там 20:17), и потому также лишь потом назван «цельным».)

Если начало существования человека и конец его совершенства — от Благословенного, да будет Он, и невозможно достичь без Него, что сделает человек себе на благо? Однако то, что начало — от Него, да будет Он, ясно само собой от начала его возникновения, будь то в частности или в целом. Но то, что последнее совершенство невозможно без Него, — это то, что выясняется из природы самого совершенства, ибо оно — вещь Б‑жественная, невозможная для достижения его старанием: либо из‑за величины его сущности, либо из‑за широты его предела. Ибо, кроме того, что на его пути постигнут его дурные случайности из‑за поисков необходимых потребностей и дурного выбора в излишествах, прилепятся к нему толпы великих препятствий и тяжестей — из‑за кратости постигающего и слабости его сил — во всех его доказательствах и выводах, к дому его отцов, чтобы не достигнуть истины: либо из‑за лености, либо из‑за сбивчивости, как мы писали в вратах 9. И большинство того, что постигнет его из ошибки и обмана в том, что он будет думать, будто постигает истину своим исследованием в Б‑жественных вещах, — а это не так: ибо у умозрительного разума нет в них вовсе права, как это дело в знании о Б‑ге, да будет Он, и о надзоре, и об истинности награды и наказания, на которых зависит успех Нефеш (души), как мы писали в седьмых вратах; ибо во всём этом и в том, что следует за этим, останется человек бодрствующим и пустым от достижения их истины — если только не будет излито на него свыше излияние благоволения, чтобы направить его и приблизить его к Нему как дар и подарок; и это — Тора.

А мы, не сомневающиеся, что «Г‑сподь даст благо», как сообщил Моше, сказав: «и помилую, кого помилую, и пожалею, кого пожалею» (Шмот 33:19), — уже утвердили знание у нас в пределе истины, что счастье и успех человека и его последнее совершенство — дар Элоким, как сказал мудрец: «и также всякий человек, которому дал Элоким богатство и имущество и дал ему власть есть от него и носить свою долю и радоваться в труде своём — это дар Элоким» (Коэлет 5:18–19). Он говорит: что тот, у кого есть эти приобретения, и Элоким дал ему власть над ними по его заслуге — в отличие от того, что написал о другом, — и не дал ему Элоким власти есть от него, ибо «чужой человек съест его» (там 6), то есть хотя он способен — он не уполномочен, как мы писали при запрете мяса простолюдину в прошедших вратах; и также чтобы он нёс свою долю с собой в свой вечный мир, чтобы радоваться там всему своему труду — этого на самом деле не достигнет, кроме как в виде дара от Элоким. Потому этот мудрец сам молится, чтобы быть направленным от Элоким к постижению этого совершенства от Него, предварив сначала недостатки, достигающие его во всех путях его постижений, из которых приходит к нему сокращение в двух видах исследования: либо в знании причины природных явлений, либо в Б‑жественных мнениях. И это в его словах: «Слова Агура, сына Йакэ, изречение: слово мужа к Итиэлю, к Итиэлю и Укалу» (Мишлей 30). Он упомянул описания говорящего: что он старается «собирать» мудрости и так же «собирать» их, и достоинство способа, которым он говорит, — что это «изречение», пророческая ноша; и также уровень людей, которым это говорится, — что они «Итиэль и Укал», которые были мудры и известны в его поколении, и они — люди его тайны. И это три стороны, в которых совершенствуется всякая речь. И подобно этому: «изливается сердце моё словом добрым…» (Теилим 45:2); «тогда воспоёт Моше…» (Шмот 15:1).

И для напоминания о недостатках он сказал: «я невежественнее человека и нет у меня разума человека; и не учился я мудрости…» То есть: я невежественнее, чем быть человеком — даже в выборе добра и отвержении зла, что весьма редко из‑за дурного темперамента. Также «нет у меня разума человека» со стороны его Цуры (Формы), чтобы понимать общеизвестное; и это бывает из‑за занятости поиском потребностей. И «не учился я мудрости» — знать природные явления; и это бывает либо из‑за поисков излишеств, либо из‑за недостатка её доказательств. «И знание святых узнаю?» — в виде вопроса; это Б‑жественная мудрость.

И чтобы указать на сокращение в природной мудрости, он сказал: «кто взошёл на небеса и сошёл? кто собрал ветер в пригоршни свои? кто завязал воды в одежде?..» Он спросил Итиэля и Укала, с которыми говорил: «хвастаетесь надо мной, говоря: тайна природы возникновения всех существ — из соединения четырёх простых элементов», — чему поражается всякий мудрый сердцем из‑за их необходимости находиться вопреки их естественным местам, без того чтобы там виднелось какое‑либо принуждение и понуждение.

И о первом из них по достоинству он сказал: «кто взошёл на небеса и сошёл?» То есть: кто это, чья особая природа — подниматься на небеса, как дело с элементом огня из‑за его абсолютной лёгкости, — и мы находим его нисходящим и тонущим внизу, в глубинах, как будто там его естественное место; а именно: мы видим столб дыма и факел огня, выходящие из камней, чьё естественное место — в предельной низине, и так же в прочих существах.

После него он упомянул элемент воздуха, второй по лёгкости, чья природа — быть бродящим повсюду, ибо он тоньше прочих тел и не запирается и не собирается ни в каком месте без ухищрения; и всё же находим его стоящим во всех составных телах и сохраняющим там своё состояние, не распространяясь туда‑сюда. Потому сказал: «кто собрал ветер в пригоршни свои?» — ибо как невозможно удержать ветер в пригоршнях и задержать его там или переносить и приносить его туда, куда хочется, — так и это.

После него упомянул третий элемент, менее тяжёлый: вода, чья природа — течь на землю и не задерживаться сама по себе на высоте; а мы находим её стоящей и сохраняющей своё состояние в каждом составном. Потому сказал: «кто завязал воды в одежде?»

После него упомянул четвёртый элемент, абсолютно тяжёлый: землю, — а мы находим её прорывающейся и поднимающейся из глубин земли, что есть её естественное место, к высоте растений и вершинам деревьев и к высоте облаков, откуда падают камни, как будто она — лёгкий элемент, поднимающийся сам собой. О ней сказал: «кто воздвиг все концы земли?» — то есть поднимает элемент земли, который в нижних глубинах, до высоты этих существ.

«Как имя его…» То есть: кто это и что это за Тот, кто сделал все эти великие и страшные дела, которые не вместит знание и мысль, хотя они — лёгчайшие из Его чудес; и если нам не известен Его статус древности, сообщи нам о Нём через Его сына или сына Его сына, если знаешь, — как мы сегодня узнаём древних через их правильное потомство, что перед нами.

А верно по нашему пути, что он хочет сказать в словах «как имя его и как имя сына его»: каково основание, на которое опирается исследование в этом, — которое на уровне «отца», и каков смысл следствий, вытекающих из него, — которые на уровне «сына», то есть какова их сила, чтобы ты знал посредством них всё это; ибо известно, что все его предпосылки — «ветер» и их следствия подобны им, и они не достаточны, чтобы дать человеку полное знание в этих вопросах; напротив, Сехель (Разум) опроверг бы их, если бы не видел множества их существования и их постоянства в мире. Потому пришло сообщение в Б‑жественной Торе, что делающий их и обновляющий их — Имя, «делающий всё», у Которого нет ни у кого другого никакой способности на это, как разъяснил пророк: «Я — Г‑сподь, делающий всё, распростёрший небеса один, распростирающий землю — от Меня» (Йешая 44). «от Меня» — написано.

И если так в этом виде исследования, касающемся этих ощутимых существ, — тем более в исследовании второго вида, которое выше его дивным превосходством: это постижение Б‑жественного знания и глубины Его мыслей, в которых у нас нет никакого ощущения — ни чувственного, ни разумного; ибо мы вынужденно нуждаемся в Б‑жественном наставлении, а без него они для нас совершенно невозможны.

И он привёл в пример и доказательство один из предметов, в котором Сехель (Разум) человеческий бессилен постичь, как он сочетается, хотя он знает его без сомнения со стороны Б‑жественного наставления: это принятие разумом согласия толпы на знание Благословенного, да будет Он, всех возможных вещей будущих, которые выйдут в действительность через выбор человека, — как требуется из того, что Он, благословен Он, удалён от всех видов недостатка, вместе с верой в то, что каждый из частей возможного во всех своих действиях одинаков в своей возможности, как требуется из предпосылки награды и наказания в Б‑жественной Торе. Ибо край, которого достиг в этом Сехель (Разум) человеческий, — что это особенное дивное знание, оставляющее природу возможного на своём месте. И среди них были те, кто отрицал свободу выбора, чтобы утвердить знание. И среди них были те, кто отрицал знание, чтобы утвердить выбор, как сделал Ральбаг в своих комментариях, — я упомяну их в разделе о Сдоме, у стиха «сойду же и увижу…», где он особо хвалился своим постижением; и вот, он пал в огромную опасность, о которой сам Б‑жественный предостерёг в особом разделе, сказав: «и теперь напишите себе эту песнь…» и завершил: «и ответит песнь эта пред Ним свидетелем, ибо не забудется из уст семени его, ибо Я знаю его склонность, которую он делает сегодня, прежде чем приведу его в землю, о которой Я клялся» (Дварим 31:21), как я объясню на своём месте, врата 103, с Б‑жьей помощью. И уже я пробудил против него — о «и раскаялся Г‑сподь» — в вратах 11.

Итог: путаница и сила опасности в этих вопросах — для того, кто тянется в них за человеческим разумом и приговором его доказательств. Потому мудрец увидел необходимость собрать эти две веры и признал их истинность, даже если он не постигает смысл их согласования, и сказал: «всякое изречение Элоа очищено; щит Он для всех уповающих на Него» (Мишлей 30). Он сказал, что всякое изречение Элоа очищено и истинно, очищено семикратно во всём, что описывают о Нём, благословен Он: что Он знает все вещи, и ничто не скрыто от Него — ни прошлое, ни происходящее, ни будущее — ни в каком отношении и времени. И при всём этом не говорится, что принудительность Его знания отменяет достойное доброе воздаяние делающему добро. Ибо без сомнения Он — щит для всех уповающих на Него: вывести действие их выбора к правильной и прямой стороне без какой бы то ни было стороны принуждения.

И чтобы сообщить, что если скажет мудрец узнать согласование этих двух вер по своему разуму — он не сможет найти, — он сказал: «не добавляй к Его словам, чтобы Он не уличил тебя, и ты не оказался лжецом». То есть: не добавляй в исследовании согласования Его двух слов по твоему Сехель (Разум), чтобы этот твой Сехель (Разум) не уличил тебя в этом Б‑жественном предмете мнимыми доказательствами, которые он привык делать в тебе и в твоей природе, и ты окажешься лжецом; ибо не пути Его, благословен Он, — твои пути, и не мысли Его — твои мысли. И это же — совет, данный исследователям, подтверждающим в этом вопросе, как хорошо написал мудрец в завершении четвёртого трактата «О Б‑жественных». И сколько и сколько склонял рав Море своё ухо к этому совету в этом предмете, пока не ударил по устам всех философов, которые глубоко ошиблись, думая постичь истинность Его знания при том, что Его знание и Его сущность — одно со всех сторон; а кто не принял к сердцу его слова, а нырнул в могучие воды, — поднял в руке лишь запретное, как разъяснится вскоре в указанном месте, с Б‑жьей помощью.

И вот, совершенная притча, которую рав поставил у рассуждения о новизне мира — о сироте, родившемся на одном из островов, о котором он сказал, что построил ему большую высокую стену вокруг Б‑жественной Торы (ч. 2, гл. 17), — весьма согласуется с этим учением, к которому направил мудрец, сказав: «чтобы Он не уличил тебя, и ты не оказался лжецом» — это как душа, держащая камни и пращу, чтобы побить камнями против стены и разрушить её против солнца.

И таково же дело относительно «нищеты» и «богатства» в смысле притчи: «нищета» и «богатство» — большие помехи для его постижения, а «середина» помогает ему. Однако «нищета» — это недостаток и малость в постижении; по этой причине он хватается, как вор в подкопе, за многие рассуждения, чьих исходов и входов он не знает как следует, и ощупывает их как слепой во тьме, и схватывает там «своего бога», ибо не знает, что он такое. А «богатство» — это когда сердце его вознесётся в его размышлениях до разрушения, и он станет требовать глубокие вещи, чьи начала и корни скрыты от него, как сделали многие из мудрецов нашего народа, как мы сказали, в некоторых из этих исследований о Божественности, где ошибка — огромная опасность; и это его слова: «дабы не насытился я и не отрёкся, и не сказал: кто Г‑сподь». А «середина» — это «хлеб его удела», и это — когда в своих исследованиях он дойдёт до места, куда достигает его рука, а оттуда и далее опрётся на Каббалу (предание), переданную нам через пророков истины и праведности; как он сказал выше: «Не прибавляй к Его словам…» — и к этому они стремились, согласно нашему намерению:

Ибо после того как он был создан «в образе» — а это первое совершенство, равное всему виду, — на него возложено удержать это совершенство добрым своим выбором, данным ему в его природе, и в его рассудительности, добавленной ему сверх прочих, — стараться изо всех сил вывести в действительность всё, что в его силе: либо в ограниченных действиях по мере его человечности, либо в поступи к познанию своего Творца до места, которого достигнет его Сехель (Разум), и силою сильного стремления и жажды постичь то, что кажется ему достижимым. Ибо тогда заключён с ним союз, что рука Божественного излияния не отойдёт от его Сехеля (Разума); и оттуда Он удержит его за руку и не отпустит, пока не введёт его комнату в комнату по ступеням достоинств — созерцать Его приятность и посещать Его чертог, без того чтобы «невозможности» или «отдаления», находящиеся у него, задерживали его.

И это же самое разъяснил Господин пророков в целом в заключении своих слов, говоря: «Ибо эта заповедь, которую Я заповедую тебе сегодня, не чудесна она… не на небесах она… и не за морем…» (Дварим 30). Сказал он: вся эта заповедь, хотя в её составе есть высшие, скрытые и глубокие вещи, — не «на небесах» так, чтобы постижение было невозможно, до того что скажешь: «кто поднимется для нас на небеса и принесёт её», как сказал мудрец: «кто поднялся на небеса и спустился». И также она не тяжела для постижения, как вещь, которую нужно переправить за море. Но «ибо близко к тебе слово…». И намерение: когда ты приготовишь себя — «близко к тебе слово» очень — в устах твоих и в сердце твоём, ты сам будешь лестницей, чтобы спустить его с небес, и не нужно и говорить, что ты будешь кораблём, чтобы переправить его за море. И отсюда и далее — нет ни невозможного, ни трудности постижения; и это верно.

И вот, поистине, в этом укреплении нашёлся у Авраама, нашего отца, избыток превосходства и избыток силы над всеми, кто был до него. Ибо вот: в первых поколениях все портили путь свой и дела свои, даже в мере их жизни, пока не прекратились и не исчезли в своих грехах; а остатки были оставлены им до смерти — если и не портили как эти, но не поднимали высоты глаз своих увидеть и познать, кто сотворил их, и не старались в этом своим исследованием; но вера их в Него, да будет Он благословен, была лишь «заповедью людей, выученной наизусть», и только принята в их руках, как вещь явна в Ноахе, о котором сказано: «человек праведный, цельный был в поколениях своих» (Берешит 6:9). И намерение: была у него вера, принятая от Лемеха и Метушелаха, его отцов, без полного исследовательского знания — лишь в простоте сердца. И тем же путём, как сказал Писание: «цельным будь с Г‑сподом, Богом твоим» (Дварим 18) — то есть пусть он слушает из уст пророка и верит, не утруждая свою Нефеш размышлительными постижениями, в которых рука его коротка, или в которых он сойдёт с ума, или оцепенеет, — как он разъяснил и сказал: «ибо народы эти, которых ты наследуешь, к гадателям и к волхвам слушают, а ты — не так… пророка из среды твоей, из братьев твоих, как меня… как ты просил у Г‑спода, Бога твоего, на Хореве в день собрания…» (там же). И это их слова там: «Говори ты с нами — и послушаем» (Шмот 20:16) — против того, что сказал сперва: «и в тебя также будут верить вовеки…» (там же, 19), как будет разъяснено там, с Божьей помощью. Ясно видится, что вера, полученная из уст религии или из уст пророка, называется «цельностью».

И дело было так потому, что истинное исследование, достигающее удостоверения в Его существовании, да будет Он благословен, нуждается быть посредством истинных умственных доказательств, обязывающих истину в ней без сомнения; и поставить их очень трудно и сомнительно. И не только это, но она не достигает рукой своей ничего, кроме Его существования, ибо крайне недостаточна она в постижении Его истинности в знании Его, и Его надзоре, и Его силе; и постановляет о Нём вещи, которые не таковы. Поэтому Божественная Тора не утруждала своих принимающих таким способом совершенства, но поставила удостоверение Его существования, благословенного, как уже совершённое, как того требует истинное исследование, и начала с места конца его старания, сказав: «В начале сотворил Элоким…» — то есть: этот Элоким, существование Которого обязует исследование, — Элоким живой и Царь мира. Однако Он не таков, как подумали о Нём «владельцы подъёма» (בעליה), что Он — причина всех существ по пути необходимости, от чего тянутся многие испорченные мнения в делах, которые мы упомянули; но Он, благословенный, — Тот, Кто сотворил небо и землю в желании и воле; и Он — знающий и созерцающий дело всех, и управляющий миром в общем и в частном посредством награды и наказания, ибо это — основа и сущность намерения всей Торы.

Однако Его доказательства во всём этом — не трудные человеческие умственные, но это были знамения и доказательства, ощущаемые чувствами, которые прославились в завершении её тем, что сделал Моше на глазах всего Израиля. И потому, поистине, наследникам её нужны крепость веры, прямота мнения и цельность — без изворота и кривизны в шатре; потому и сказал певец: «Тора Г‑спода цельна, возвращает Нефеш…» (Теилим 19:8); «счастливы цельные пути…» (там же 119); «и был я цельным с Ним и берегся от греха моего» (там же 18).

И вот, эта вера, хотя она хороша и верна в глазах Элоким по своей лёгкости, так что могут участвовать в ней все люди, — всё же поистине вера, приходящая после исследования и восполняющая её недостаток, — более крепкая и более совершенная, и без сомнения присущая только остаткам. Как сказал глава царей своему сыну, мир ему: «А ты, Шломо, сын мой, знай Бога отца твоего и служи Ему сердцем цельным и Нефеш желающей; ибо все сердца взыскивает Г‑сподь, и всякое побуждение…» (Диврей hа-Ямим I 28). Он побудил его к знанию — сердцем цельным, и к служению — Нефеш желающей.

И потому найдено, что Авраам, наш отец, отличился от всех, кто был до него, в этом: ибо он не пришёл сначала в той «цельности», в которой пришёл Ноах, чтобы быть названным в начале своём «праведным, цельным», — ведь не была у него эта вера принята от его отцов, ибо «Терах, отец Авраама и отец Нахора, служили другим богам…» (Йеошуа 24). Но он начал в начале своего дела прийти путём исследования, чтобы отменить испорченные мнения своих отцов и искоренить их идолов с земли, как прославилось из рассказов, пришедших о нём, как придёт.

И вот, после того как он завершил свою долю путём своего исследования до места, куда достигает рука размышления, он перешёл от пути исследования там, где утомлялось его постижение, как упомянуто, и пришёл к той вере, до которой достигли первые через Каббалу (предание), но более совершенным образом: а именно — знать и верить, что этот Господин, Который выяснился ему со стороны его исследования как Причина причин всех, — Он и есть Тот, Кто сотворил Свой мир абсолютной волей, и Он видит и распознаёт частные человеческие дела и вознаграждает и наказывает их по их пути, как это ясно из всех книг пророчеств. И на это великое дело сказано ему затем: «и поверил в Г‑спода…» (Берешит 15). А в главе о миле: «ходи предо Мною и будь цельным» — сказать, что цельность, упомянутая сначала у Ноаха в недостаточном виде, потребовалась от него в конце его исследований: это вера, к которой не достигает рука размышления, как мы сказали; и как ещё придёт в своём месте, с Божьей помощью:

Вот ты видишь чудеса из их слов для меня: ведь оба они, благословенной памяти, направили к тому, что мы сказали, только этот добавил к тому ступень. И вот слова Рабби Йеуды — притча весьма близкая: Ноах пришёл путём обучения и Каббалы (предания), и потому он ходил в своей цельности возле своего Отца, и Тот держал его за руку. А Авраам укреплялся и приходил своим исследованием перед Ним, а затем стал цельным.

И поскольку это различие между ними — в их достоинстве одного над другим, добавил Рабби Нехемья и поставил их различие со стороны оправдания своей Нефеш перед своим Элоким в этом — тем, что было наоборот у Ноаха; и сказал, что Ноах ходил во тьме в этой своей цельности, после того как он в знании своего Творца и признании Его — как слепой у окна: если бы он не осветил перед Ним, благословенным, той Каббалой (преданием), что была у него, — почти погас бы его свет в тех тёмных переулках.

А Авраам был наоборот: Эль, да будет Он благословен, был «погружён в тёмные переулки», потому что Его существование не было узнаваемо в мире, как того обязует исследовательское размышление из природы бытия без сомнения; и он, мир ему, встал и осветил пред Ним тем, что пришёл путями своего исследования, чтобы осветить глаза всех приходящих в мир. Только направил его Элоким, благословенный, чтобы пока он освещает в тех переулках, где ещё не завершилось его совершенство со стороны того, чего не хватает исследовательскому умозрению — совершенства веры в Его надзор и волю в отношении некоторых действий и Его отвержение некоторых, — чтобы он перешёл оттуда и пошёл освещать пред Ним «в землях жизни», пока не придёт к той полной вере, восполняющей его размышления и венчающей их полностью.

Вот он — шёл правильным путём в ходе совершенства, и близок был к успеху; а Святой, благословен Он, стоял и охранял его, чтобы принять его обеими руками при достижении им совершенства, достойного его по доброте его начала. И это то, что разъяснил Святой, благословен Он, Сам, сказав: «ибо Я знаю его, чтобы он заповедал сынам своим…» (Берешит 18). Не сказано: «чтобы он заповедал», но сказал: ибо с самого начала, когда Он знал его, причиной знания его было то, что он должен был заповедать своим сыновьям и дому своему… «хранить путь Г‑спода», заповеданный делать צדקה ומשפט (цдака и мишпат) (там же) в религиозном управлении — то, что не поднялось в его размышлении так сначала. И тем более (объясняет) то, что сказал: «чтобы привести Г‑сподь на Авраама…» (там же), ибо человеческое исследование не достаточно, чтобы постановить достижение добра человеком как награду за действия Торы. И это — чудесное объяснение, о истинности которого свидетельствует точность языка без сомнения.

И вот это было великой причиной тому, что его первые дела не упомянуты в Торе: ибо не путь Божественной Торы — хвалить и порицать иначе как со стороны «дел Торы и пророчества», которые выше человеческого исследования, то есть в прямоте веры, как мы сказали; хотя это и путь к достижению «совершенства Торы», более полного, чем простая вера. И всё же она не удержалась от упоминания о них для того, кто хорошо вглядывается — и это тем, что она рассказала, как родился этот саженец праведности и его братья в земле Касдим, и что один из них умер при лице отца своего там, в земле рождения его; и что пробудился Терах выйти из той земли с Аврамом и его женой и всеми домочадцами, и пришли до Харана и поселились там; и сразу: «и сказал Г‑сподь Авраму: иди себе…».

И вот поистине, если это — краткое высказывание, то в своей краткости оно хорошо намекает на всё то видимое деяние, которое упомянули наши мудрецы, благословенной памяти, о сильных спорах, которые были у него с людьми его поколения; и это, в виде притчи, — «жемчужина», о которой сказали, что была подвешена у него на шее (Бава Батра 16), о чём мы писали в Шаар 4. И также засвидетельствовали о них рассказы древних народов, как написал рав Море (Рамбам) в главе 29, часть 3. И истина указывает, что это и было то изнурение, из-за которого умер сын при жизни отца; и из-за этого открылось ему слово Г‑спода, чтобы вывести его оттуда, как намекнуто в словах: «Я Г‑сподь, Который вывел тебя из Ур Касдим» (Берешит 15:7). И в Каббале (предании): «и вывел Его из Ур Касдим, и сделал имя его Авраам, и нашёл сердце его верным пред Тобою…» (Нехемья 9):

И этим принуждал Авраам идущих с ним, спорящих с ним и отрицающих существование какого-либо бога, или признающих божественность за низшими элементами, или за небесным воинством и их созвездиями, или за их двигателями. И это то, что он постановил без всякого сомнения: что есть один единственный Управляющий «дворцом». И это обязывает, чтобы на него излилось излияние Божественное, чтобы была на нём «рука Г‑спода», сказав: «Я — владелец дворца», то есть: явная истина с тобой. И это смысл: «и сказал Г‑сподь Авраму: иди себе… и сделаю тебя народом великим… и благословлю благословляющих тебя…» — без предварительного упоминания какого-либо деяния заслуги, которое должно было бы находиться у подобных удостоверяющих, кроме этого. Иначе как найдено в Ноахе: «и Ноах нашёл милость в глазах Г‑спода» (Берешит 6:8). И ещё засвидетельствовано о нём: «Ноах — человек праведный, цельный был в поколениях своих; с Элоким ходил Ноах». И Элоким, благословенный, сказал ему: «войди ты и весь дом твой в ковчег, ибо тебя Я увидел праведным предо Мною…» (Берешит 7).

И вот выяснилась причина, что тот скрытый рассказ достаточен для упоминания великой заслуги, из-за которой выделилось на него Божественное излияние; чтобы всмотреться в его дело и упомянуть его таким путём — так пойдёт; и это ясно.

Однако то, что Авраам, наш отец, не пришёл к своему совершенству разом, но что его совершенство шло и светило на него прибавлением знания и света одно за другим, — весьма ясно из его дела. Ибо вначале он пришёл силою упомянутой астрологии распознать, что есть первая реальность для всех существ — Её уместно назвать «Элоким мира». И об истинности этого он спорил с людьми своего поколения, и стал человеком спора и человеком раздора для всей земли, пока не был брошен в огненную печь — без обращения к какому-либо воздаянию, но выбирая смерть свою, нежели терпеть ту ложь, распространённую среди них, когда они спорили с его мнением — по закону любящих истину, поскольку она истина.

Но когда он увидел деяние Г‑спода, что оно страшно — спасти его от их руки, — тогда прибавил он к знанию: что это высшее Существо, существование Которого он постановил истинным, видит зло и созерцает — чтобы поднять знамя истины и воздвигнуть его. Однако ещё не утвердилось в его сердце, будет ли этот надзор и созерцание только в подобных делах, относящихся к истинности Его Божественности, да будет Он возвышен, или распространится также на дела людей и частные части их действий. И потому, хотя открылся ему Царь царей царей, Святой, благословен Он, и сказал ему: «иди себе из земли твоей… и сделаю тебя…» — всё ещё он мудрил человеческими ухищрениями и чрезмерной хитростью, чтобы спастись от случаев, готовящихся им при хождении «от народа к народу и от царства к другому народу». И хотя мы находим, что он «призывал имя Г‑спода» в каждом месте, где был, и провозглашал истинность существования Его, благословенного, — не найдено, чтобы он молился Ему в какой-либо беде из своих бед, как сделал Яаков, наш отец, при выходе из дома отца своего и при возвращении; потому что он всё ещё в своей философии, которая в силе той астрологии, из которой не прояснилось, что Он, благословенный, сотворил мир после того как не было, по абсолютной воле; из чего следует, что весь мир в целом — в Его руке, делать из него прямое в Его глазах, чтобы исполнить желание боящихся Его, как мы написали по причине его слов: «владыка (коне) неба и земли» (Берешит 14) в Шаар 4.

Но когда он вышел с миром из тех происшествий и упрекнул царей за них, он стал более искусным в вере в Божественный надзор — спасать человека, верного своей вере, от более сильного, чем он. Однако ещё не установилось в его сердце, будет ли Он созерцать все его дела во всём, что ему понадобится при каждом выходе и приходе, и в установлении порядка и устройства между ним и его женой, или между ним и его имуществом, или унаследует ли его этот или другой, — ведь всё это отдаляет тот философский взгляд, как упомянуто. Пока не случилось с ним дело четырёх царей, которое было весьма удивительным: ибо после того как было к нему слово Г‑спода в видении, говоря: «Я — щит тебе…» (Берешит 15), и Он сообщил, что пришла к нему прибыль от Него, и не его сила и мощь руки его сделали ему то богатство, — тогда сказал он: «что Ты дашь мне, а я иду бездетным…» (там же). И ещё не сказал это путём молитвы, а как жалующийся или сетующий на дурность своей судьбы. И тогда был ему ответ: «не унаследует тебя этот, но только сын твой, выходящий из чрева твоего…» И тогда Он вывел его «вне» его астрологии; и тогда сказано: «и поверил в Г‑спода, и Он вменил это ему в צדקה (цдака)» (там же), как будет разъяснено ниже. И не двинулся оттуда, пока не получил награду за веру и не был ему обещан — ему и его потомству — успех Нефеш, намекнутый в «союзе между рассечёнными», который Он запечатлел: «а ты придёшь к отцам твоим с миром…» (там же).

И тогда Он снова начал с ним, как сначала, и сказал: «ходи предо Мною и будь цельным» (Берешит 17:1), как мы сказали. И при заключении с ним союза милы он добавил ступень и прибавление постижения, и открыл ему ещё окна света в надзорном (провиденциальном) виде в этих частных делах. И уже затем ему хватило некоторого пробуждения в делах Сдома, что он приблизился ходатайствовать за них и просить об их спасении, — пока не увидишь потом в истории с Авимелехом: уже сказал о нём Эль, благословенный: «и он помолится за тебя, и будешь жить» (Берешит 20), и там сказано: «и помолился Авраам Элоким» — и это было первое выражение молитвы, найденное у него, мир ему, как придёт разъяснение по каждому делу в своём месте, с Божьей помощью.

И это причина нужды в испытании его, мир ему, больше, чем у прочих праотцов и людей Имени, — чтобы сообщить и прославить, что он полностью вышел из своей астрологии и пришёл к любви и трепету, до того что связал (עקד) своего сына, единственного своего, чтобы зарезать его по заповеди своего Владыки: ибо так не сделает ни по какому совету и разумному управлению, а только потому, что знал — за послушание голосу своего Элоким придёт ему добрая награда более сыновей и дочерей, как разъяснится в своём месте, Шаар 21, с помощью צור (Цур, «Твердыня»).

Смотри, что написано в конце: «Г‑сподь, Бог небес, Который взял меня из дома отца моего… Он пошлёт Ангела Своего пред тобою, и возьмёшь жену сыну моему оттуда…» (Берешит 24). И также его верный раб дома сказал: «Благословен Г‑сподь, Бог господина моего Авраама…» (там же). То есть: уже был он уверен в милости своего Элоким и молился Ему о делах своих — чего не делал в начале своих дел, как мы сказали.

И не только это: но при всём этом совершенстве, к которому он достиг, он всё ещё не пришёл к предельной цели конца человеческого совершенства. Ибо ясно, что Яакову, нашему отцу, в начале его дела открылись Божественные вещи, о которых не рассказано, чтобы они открылись Аврааму, нашему отцу, как видно из видения лестницы и сказанного там, как объяснили рав Море, благословенной памяти (часть 2, глава 45), и как придёт в своём месте:

Вот они ясно указали, что Авраам, наш отец, в начале своего дела — и даже в конце — не был в том совершенстве, которое было у Яакова, нашего отца; и тем более — у пророков, которые возвышают его. Ибо так обязана человеческая исследовательская работа: сначала постигать вещи в недостаточном виде; и также затем, когда изольётся Божественное излияние на достойного этого, придёт к нему совершенство — одно за другим — и с течением времени добавление совершенства. Однако он был великим корнем: ибо он начал быть «могучим на земле» в этом чудесном деле, которое тогда оставили все приходящие в мир; а начало — больше половины всего:

И вот после того как Авраам, отец наш, пробудился сам к познанию своего Творца в той мере усердия, что разъяснилась, и подверг себя опасности публично, как стало известным, — пробудил Господь его дух и укрепил его сердце, чтобы он пошёл себе из своей страны и из своей родины и из всего дома отца своего, чтобы отдалиться от их природы, привычки и учения — в землю, которую Он покажет ему, — там великие и сокрытые вещи, которых он не знал, достигнут его: со стороны его удаления от испорченных мнений, что там, в его стране, и со стороны его прибытия в ту землю, известную близостью к совершенствам более прочих — по прямоте её положения и доброте воздуха, — и со стороны народа, живущего в ней, быть более готовым и близким слушать из его уст, чем народ тот, среди которого он был. И было это потому, что жители той земли были от семени Шема; и как находим, что Мальки-Цедек был коэном и царём в Шалем в те дни. И сказал: «и сделаю тебя народом великим» — о деле дивном: ведь уже написал в предыдущей главе: «и была Сарай бесплодна, нет у неё ребёнка». Сказал ему здесь: «ты не рождаешь», — но «не только будешь рождающим, но будешь народом великим»:

«И благословлю тебя и возвеличу… и благословлю благословляющих тебя…» — всё это верное свидетельство тому, что мы сказали сначала: что сыновья его поколения проклинали и унижали его, а он терпел ради Кдуша имени истины; и обещал ему, что отсюда и далее будут прокляты они, а он будет благословен; и не только это, но и возвеличится в глазах всех так, что благословятся им все семьи земли.

«И пошёл Аврам, как говорил ему Господь…» — хочет сказать: в деле ухода исполнил волю Его, да будет благословен. Однако в деле отделения от своей страны, и от своей родины, и от дома отца своего — не довёл до конца; ведь пошёл с ним Лот и не умер с ним; и не только это, но и потом хотел его общества, как сказано: «и взял Аврам Сару, жену свою… и Лота, сына брата своего»; и также упомянул Писание, что он заботился о своём имуществе, как написано: «и всё имущество их, которое они нажили…» (Берешит 11).

«И прошёл Аврам по земле… и кнааней…» — сказал, что прошёл он и весь его стан в той земле чужой до места Шхем, до Элон-Море, в мире и в тишине: нет противника и нет дурного случая, хотя было время опасности, когда кнааней тогда поднимался на ту землю и шёл и завоёвывал её из рук сыновей Шема, как написал Раши, благословенной памяти; и «выходящему и входящему нет мира без него». И это смысл: «и явился Господь Авраму и сказал: твоему семени дам эту землю», ибо из этих двух вещей пробудился в нём Разум к Б-гу — творить суд прямой и истинный весьма.

И это потому, что увидел он своими глазами: Элоhим — Тот, кто простирает над ним шатёр мира Своего, чтобы скрыть его от многих воюющих тогда в той земле; и не только это, но и война та, пробудившаяся тогда ради Шема, будет началом и близкой причиной тому, что придёт та земля в руки его семени, ибо иначе как выйдет она из рук владельцев её — всех сыновей Шема — и будет дана одной семье? Однако когда отнимет её у них кнааней силой, что не по закону, — близко отнять её у него и дать ему во владение наследия, по пути того, что сказали: «Аммон и Моав очистились в Сихоне» (Гитин 38).

И потому построил он жертвенник Господу, явившемуся ему, — истинности Его существования и успеха его в прилеплении к Нему. Однако к той причине ещё не было у него места призывать народ земли именем Господа, пока не двинулся оттуда в гору к востоку от Бейт-Эля, к народу спокойному и уверенном на то время; и построил там жертвенник и призвал именем Господа.

Но поскольку ещё не отделился от общества Лота, как было с сердцем Его, да будет благословен, а общество низких повреждает ступень совершенного, — поэтому дошло до него сокращение пробуждения в наставлении, чтобы знать, что делать, дабы спастись от того голода, который был в земле; и не показалась над ним рука Господа в этом, как по Его обычаю — к боящимся Его, надеющимся на Его милость. И потому было то, что было, в последующем рассказе.

«И был голод в земле…» — поскольку не была над ним рука Господа в этом по причине, упомянутой, то остался он опирающимся на своё понимание по человеческому разуму и на одну лишь доброту совета; и он посоветовал ему выйти оттуда, как сказали наши мудрецы, благословенной памяти: «голод в городе — разметай ноги свои» (Бава Кама 60). Ибо задержка там была бы несомненной опасностью: либо из-за тяжести голода — ведь нужен много хлеба, потому что много воинов у него и много едоков хлеба внутри; либо потому, что выход денег великий, чтобы покупать по дорогой цене на глазах у обедневшего народа, — вызовет восстание на них, чтобы убить их и разграбить добычу их, насытить себя, ибо голодны; об этом сказал Яаков, отец наш, сыновьям своим: «почему вы показываетесь?» (Берешит 42:1), как разъяснится там, с Б-жьей помощью.

Однако опасности пути — хоть не были скрыты возможности их от его мысли — не были несомненны в его глазах; и если, быть может, случатся, думал, что то, что он прикажет жене своей в том деле, как придёт, хватит для его спасения. И вот стояние там — опасность несомненная, а опасность выхода — ספק ספקא (сфек сфека — “сомнение в сомнении”), и «сомнение не выводит из несомненного». И это совет верный по человеческому разуму: на нём опирается большинство людей — входить в опасность войн ради спасения малого имущества или чести. И вот как сказали прокажённые: «голод в городе — и умрём там; и если будем сидеть здесь — и умрём; и теперь пойдём и падём в стан Арама: если оставят нас живыми — будем жить, а если умертвят — умрём» (Млахим II 7:4): хотя нет зла, подобного падению в руки врагов, но когда это в сомнении — выбрали его вместо несомненного. И язык стиха точен, когда снова сказал: «и спустился Аврам в Египет пожить там, ибо тяжёл был голод в земле», — указывает, что тяжесть голода перевесила чашу весов суда, и он вышел.

«И было, когда он приблизился войти в Египет…» — нет сомнения, что прежде чем пришёл туда, он заранее установил с женой эти условия, как сказал явно: «и было, когда ввёл меня Элоhим в заблуждение из дома отца моего, и я сказал ей: это милость твоя…». Но то условие было таким образом, что они пойдут вообще, не говоря, жена ли она или сестра: какое ему до них, чтобы спрашивали о них что-то? Ведь обычай мужчины — привести жену свою с собой, и нет в этом стыда. И если вдруг встретится им человек развратный и негодный сделать с ними мерзость, и он не удержится от того, что она — его жена, тогда скажут: «он брат мой», чтобы не поспешила резня. Но теперь, когда уже обновилось ему узнавание о людях той земли из-за неё, обновился у него совет; и хотя он кажется низким, он счёл его добрым и верным по времени, месту и тяжести опасности, ибо так и так следует сделать, насколько достигает рука усердия. И доказательство — Давид в Гате (Шмуэль I 22:27), как будет обособленно сказано об этом в рассказе о Яакове, врата 26, с Б-жьей помощью.

Ибо при приближении их к земле Египта, люди которой известны как преданные разврату более прочих, — он оценил в их безмолвии то, что оценил сначала в одном распущенном человеке: что, раз все злые и распущенные, ещё прежде чем спросят, постановят о ней, что она его жена, и убьют его. И увидел, что совет надлежащий — что даже на пути, как они идут, будут говорить всем: «сестра моя». И это — так, чтобы это понималось из всех их рассказов и слов: что она будет говорить о нём во всех своих словах «он брат мой», а он о ней «она сестра моя», так что видение и знание придут как одно.

И будет мера стиха по этому: «вот теперь я узнал и обновилось у меня: ведь ты женщина красивая видом; и будет, когда увидят тебя египтяне, скажут: “жена его эта”» — без требования и исследования; и сразу убьют меня, а тебя оставят жить, чтобы издеваться над тобой, ибо знал он о её праведности, что ей было бы зло и горько оставаться в жизни, и если убьют — не обратит сердце своё. Потому сказал: «скажи, прошу, сестра ты моя» — то есть: отныне и сейчас во всех словах твоих и рассказах, не дожидаясь, чтобы спросили тебя об этом. И как усилили наши мудрецы, благословенной памяти, подтвердить это, говоря: «и она — также она — сказала: “он брат мой”… даже погонщики ослов и погонщики верблюдов и все домашние говорят так» (Берешит Рабба, глава 52) — хотят сказать, что таков был их обычай с этого времени.

И так объяснил Рамбан, благословенной памяти: «так скажете господину моему Эсаву», как в его объяснении (Берешит 32:5).

«Чтобы было мне хорошо из-за тебя…» — можно объяснить, что второе высказывание — разъяснение первого, ибо не просит он ничего, кроме своей Нефеш.

А верно — объяснение Онкелоса, который сказал: «בדיל דיוטיב לי בדיליכי ותתקיים נפשי בפתגמייכי (бдиль д-йотив ли бдилехи вэ-титкайем нафши б-питгамаихи — “чтобы было мне хорошо ради тебя, и сохранится моя Нефеш благодаря твоим словам”)». И намерение: мужчины достойные, у которых Нефеш не вышла к какой-либо развратности, окажут ему почёт и возвышение из-за неё, потому что она найдёт благоволение и милость в их глазах; а если попадутся им люди грешные, гонящиеся за развратом, — она оживит его Нефеш тем, что будет отрицать его мужское право и говорить: «он брат мой», — и он не умрёт из-за неё, потому что она возьмёт ради него слова благоволения и мольбы. И вот так была ему «хорошесть» — в самой сущности, а «жизнь» — из-за её слов; а по пути истины всё это — из-за неё или ради неё, как язык стиха.

«И было, когда пришёл Аврам…» — засвидетельствовало Писание, что когда они пришли туда, увидев египтяне женщину, что она очень красива, не нужно было спрашивать о ней ничего, ибо слух, выходящий между ними, что она сестра его, дошёл до дома Пар’о, и опёрлись на это; и сразу «и взята была женщина в дом Пар’о», и не удержал Всевышний — чтобы прославить имя Его величия, как придёт в деле Авимелеха.

«А Авраму было хорошо…» — говорит Писание: исполнилось то, что сказал «чтобы было мне хорошо из-за тебя», но не то, что сказал «и будет жива моя Нефеш из-за тебя». И в заслугу Пар’о говорит Писание: что если бы он знал, что она жена, не прикоснулся бы к ней, и не была бы нужда отрицать его мужское право, как сказал ему: «что это ты сделал мне? почему не сообщил мне, что она жена твоя…»

«И поразил Господь Пар’о…» — после того как Авраам ухитрился во всём, что было в его силе сделать, были очи Его Провидения, да будет благословен, тайно — спасать их, чтобы не вышла помеха из их хитрости. И нет сомнения, что он был поражён בראתן (раатан — “болезнью”), так что сожительство было ему тяжело, по словам мудрецов (Берешит Рабба, глава 41), чтобы дело было доказательством его греха. И уже распознал он грех по мере, даже если не было ему сообщено сначала. И потому сказано: «и призвал Пар’о Аврама и сказал: что это ты сделал мне», как упомянуто.

И также Пар’о не упрекнул его за то, что не объявил всем, что она жена его, потому что и он увидел, что это совет добрый в той земле; но держал на нём за то, что не сообщил ему одному тайно, сказав, что она жена его. И потому уточнил, говоря: «почему не сообщил мне, что она жена твоя?» — а если скажешь: «следовало тебе спросить у меня, почему сказал: “сестра моя”, и я положился на тот слух, что она сестра твоя, а не жена твоя», — знай: ведь я думал взять её себе в жёны, а нет пути царю взять себе женщину в царицы, когда она — замужняя.

И потому закрылись его доводы у него: ведь как скажет ему только: «нет страха Элоhим в этом месте, и ты тоже, как один из них, распущен в запретных связях и не боишься Элоhим». Однако Авимелеху, поскольку люди той земли не были в такой мере распущенности, сказал ему в общем: «что ты увидел, что сделал это дело?» — ибо там не нужно было отрицать истину вовсе; потому ответил так, что смысл его: из-за общего народа. А то, что сказал там: «и действительно, сестра моя, дочь отца моего она» (Берешит 20:12) и прочее — разъяснится на своём месте, с Б-жьей помощью.

«И приказал о нём Пар’о…» — всё это указывает на распущенность людей той земли, что нужна там охрана; и быть может, если бы не был над ними страх царя, пришли бы ради «сестринства», и всё ещё — возможно.

И во всяком случае, когда обратим сердце к этой главе и подобным ей, выйдем из двух дурных мнений, в каждом из которых оступилось много глупых взглядов. Одно — что человек думает: «моя сила и мощь руки моей делает богатство». Второе — что думает: «всякая усердность — ложь, а приговор — истина». Ибо вот этот Эйтан старался доброй усердностью, духом совета и силы, и слишком. Однако устояли ему лишь милости Всевышнего, который поставил очи Свои на него к добру. И на это намекает Йешаяhу-пророк, говоря: «кто из вас боится Господа, слушает голос раба Его, который ходил во тьме и нет сияния ему…; вот все вы разжигающие огонь…; слушайте Меня…» (Йешаяhу 50). Ведь в первом стихе упомянет он мнение тех, кто укрепляет себя тем, что они — рабы Господа и возложены на Его Провидение, пока не прекратят делать что-либо, говоря: «Господь — что хорошо в глазах Его, то и сделает»; ибо он в такой уверенности таким образом «ходит во тьме и нет сияния ему». А во втором стихе он упоминает второе мнение, думающее, что в пыле пламени их усердия всё зависит. Но совет правильный: «слушайте Меня, гонящиеся за правдой, ищущие Господа: взгляните на скалу, из которой вы высечены, и на выемку ямы, из которой вы выкопаны; взгляните на Авраама, отца вашего…» (там). И намерение: пусть посмотрят в этих делах на этот корень — как вели себя Авраам и Сара, когда призвал Я их выйти из своей страны, на то, что они не знали добра совета и глубины мудрого замысла, а после — Господь завершил через них. И дело ясно само по себе: ищи и получи награду.

«И поднялся Аврам из Египта, он и жена его…» — рассказал Писание, что вернулся к пути своему с успехом многих приобретений из мнимых, как сказал: «а Аврам был очень тяжёл в скоте, в серебре и в золоте». Однако в успехах Нефеш не приобрёл он вовсе: довольно ему тем, что вернулся к своим переходам от Негева до Бейт-Эля, до места, где был его шатёр сначала, и до места жертвенника, который сделал там сперва, и где призвал именем Господа. И сказал: «и также у Лота, идущего с Аврамом, был мелкий и крупный скот и шатры» — сказать, что уже разделили они оба эти приобретения, и не в честь это ему.

И вот после того как Авраам не положил на сердце отделить Лота от себя, Он, да будет благословен, устроил причину разделения тем, что не могла носить их земля. «И был спор между пастухами стада Аврама и пастухами стада Лота», ибо не должно более случиться праведнику его общество, как ему было заповедано сначала — отдалиться от дома отца своего полностью. И сказал: «а кнааней и призи тогда жили в земле…» — сказать, что уже вошли тогда две семьи Кнаана в ту землю, и завоевали свой удел и жили в ней, и при всём этом они были в мире, как мы сказали. И это прилепляется к тому, что скажет далее: «и Господь сказал Авраму после того, как отделился Лот от него: подними же глаза свои…», как придёт.

«И сказал Аврам Лоту: да не будет, прошу, распри…» — рассказал Писание в его похвалу: что не возвысилось сердце его, чтобы бросить его от лица своего, как подобает дерзкому перед своим великим и наставником; но он начал говорить о мире и сказал ему языком мягким и мольбами: «да не будет распри между мной и тобой и между пастухами моими и пастухами твоими», — то есть: хотя пастухи и спорят, невозможно, чтобы не дошло до нас, ведь мы — главные; и да не будет такого между людьми братьями, как мы. И не только это, но дал перед ним выбор отделиться куда выберет: или налево, или направо, а он возьмёт то, что тот отвергнет.

И вот Лот признал и не устыдился, и выбрал себе всю долину Йардена, ибо вся она орошаема; и не заботился о соседстве людей Сдома, которые были злы и грешны перед Господом очень, более чем те, от которых бежали; и это — великое из признаков человека Элоhим, презирающего мнимые вещи и не обращающегося к «Рахавим», когда его глаза и сердце блуждают к достижению успехов Нефеш, как придёт. И потому сказано: «и двинулся Лот с востока, и отделились…», ибо двинулся от Кадмоно шель Олам, как сказали наши мудрецы, благословенной памяти (Берешит Рабба, глава 41). И с этим отделились они друг от друга совершенно: этот — к мерзостям дел мира этого, а тот — к жизни мира высшего. И верный свидетель, что это отделение было ему большой заслугой: сразу говорит «и Господь сказал Авраму после того, как отделился Лот от него: подними же глаза свои… ибо всю землю… и сделаю семя твоё… встань, пройди по земле…». Ведь когда Лот был с ним, не изливался на него дух этого благовестия, только кратким путём — сказав: «твоему семени дам эту землю» лишь.

А теперь, в отделении Лота от него, и также в том, что видел он: начало, которое мы сказали, из завоевания кнаанея, шло и усиливалось, ибо уже и призи был с ним, — было это «видение» в этом Б-жественном пробуждении: либо в даре, либо в принимающих его — в такой мере.

Ещё и другое: когда был с ним Лот — взята была у него жена его, как бы то ни было. Однако сразу после отделения его от него усилилась рука его над четырьмя великими царями, и поразил их и преследовал их, и возвратил всё имущество и Лота, сына брата своего.

И в ступени Нефеш не было в сердце его на него за то, что тот восстал против него, но положил Нефеш свою на ладонь, как будто был он его братом совсем, как сказано: «и услышал Аврам, что пленён брат его…». И добавилось к этому то, что было от его щедрости в имуществе Сдома. И это смысл близости этих разделов.

«И было во дни Амрафеля…» — чтобы сообщить, как велика сила Авраама, отца нашего, в победе над этими четырьмя царями в глазах Творца, — удлинил в сообщении об их доблести: что и они победили пять царей, которые объединились воевать с ними. И чтобы сообщить силу пяти побеждённых — также рассказал, что причиной войны было то, что сначала Кдоралаомер властвовал над всеми пятью царями, упомянутыми в главе; и по причине бунта пяти царей, которые усилились против них, были связаны под ним тринадцать лет; и в четырнадцатый год их бунта пришёл Кдоралаомер и три остальных царя, что с ним, и поразили рефаим… и зузим, и эймим, и хори, и всё поле Амалека, и также эмори, живущего в Хаццон-Тамар и т. д. — потому что они были людьми мира этих бунтовщиков, и, быть может, с их помощью взбунтовались. И по этому вышли против них пять царей-бунтовщиков с народом тяжёлым и рукой сильной воевать с ними в долине Шиддим — и были поражены перед ними, ибо четыре были царями более могучими, чем они. «И пали царь Сдома и Аморы в ямы смолы, а оставшиеся бежали в гору».

«И пришёл уцелевший…» — сообщил уцелевший Авраму-иврию всё дело войны и как взяли четыре царя имущество Сдома и Аморы и всю их пищу и ушли. И оттуда понял, что пленён брат его, ибо знал, что сказано: «и Лот сидел в городах долины и раскинул шатры до Сдома». И «и услышал Аврам» — как «и послушал Авраам Эфрона и отвесил…» (Берешит 23): намерение — вник в его слова. И сразу преуспел на нём дух Господа, и укрепился в сердце его, и «וירק את חניכיו (ва-йарэк эт ханихав — “вооружил/вывел своих воспитанников”)»; или «и услышал Аврам» — как «когда услышал раб Авраама» (там 24), и как «и Мордехай узнал» (Эстер 4:1) — «узнать».

«И разделил на них ночью…» — ибо разделение малого народа на два или три отряда с преследованием их ночью, чтобы устрашить и смутить их, когда они спокойны от дневного труда и отчаялись от войны, — всё это из доброго усилия, чтобы пребывала на нём сила Провидения, без сомнения.

«И вышел царь Сдома… и Мальки-Цедек, царь Шалема…» — говорит: хотя Мальки-Цедек, царь Шалема, известный как коэн Эль-Эльйона в те дни, вышел ему навстречу, чтобы предварить его хлебом и водой, и благословил его, и благословил Эль-Эльйона, который предал его врагов в его руки, — что подразумевает: этот человек, со стороны того, что он — царь, коэн и пророк, возвещает ему, что удостоился всего этого имущества и плена по суду Небес и по законам царской власти; потому дал ему десятину от всего, как дающий десятину от своего, вновь приобретённого. И при всём этом, когда вышел царь Сдома ему навстречу и сказал ему: «дай мне Нефеш…», — был его ответ как рукой его Элоhим, доброй над ним: «я поднял руку мою к Господу, Эль-Эльйону… если от нитки и до ремешка сандалии». То есть: «если от нитки и до ремешка сандалии — ты потеряешь»: из всего трофея, который у тебя; и если возьму от твоей руки что-либо в плату за войну — кроме того, если ты потеряешь из еды городов, которые взяли, что съели из неё юноши, что не подобает возвращать, и это будет малое; и также из платы за войну дашь то, что подобает людям, которые ходили со мной — Анер, Эшколь и Мамре, — ибо было бы несправедливо к ним, если не возьмут свою долю, если захотят, ведь недостойно щедрому жертвовать то, что не его.

И вот этим он даёт удивительное наставление из первого: что он обращается к иному богатству, великому и превосходящему его по ступени, как мы сказали; и также у него полон рот сказать прямо: «и не скажешь: я обогатил Аврама». Ибо не из гордыни и высокомерия сердца сказал; но намерение: «не скажешь, что я и вы равны в поиске богатства, так что это богатство, которое обогащает тебя, обогащает и меня» — не так: ты прячешь сокровища внизу, а я жажду прятать их наверху, как сказано: «и праведность с небес взирает» (Теилим 85). Что написано рядом: «после этих слов было слово Господа… не бойся, Аврам, Я — щит тебе, награда твоя очень велика». И отсюда — великое основание для толкования «ршимот» о начале суда человека и что ответит совершенный человек на его упрёк.

И это потому, что сразу по приходу совершенного человека от войн Господа и от стояния против всех препятствующих и тревожащих, окружающих его, и при собрании в дом его мира, — выходит царь Сдома, то есть царь, поставленный над вратами Геhиннома, навстречу ему, думая, что он побеждён в своей войне, и говорит ему: «ты — тот человек, который бросил свою Нефеш за свой Гуф (тело) и продал её за тысячи золота и серебра, в приобретении которых вышли дни твои на земле твоей; вот, пусть будет по слову твоему: дай мне Нефеш, которой ты пренебрёг, а имущество, которое ты любил, возьми себе». И вот это — решающий довод к тому, что останется человек лысым отсюда и отсюда.

Но Авраам, отец наш, мир ему, и его ученики и сыновья, идущие по его следам, — каждый из них ответит ему слово, говоря: «я поднял руку мою к Господу, Эль-Эльйону… если от нитки и до ремешка сандалии». Потому что дорога ему его Нефеш в его глазах при жизни, и не видел он продавать её, предавая её; и потому не наслаждался он всем имуществом даже малым пальцем, как засвидетельствовал о себе Рабейну hа-Кадош (Рабби Йеhуда hа-Наси) при кончине (Ктубот 104). «Кроме только того, что съели юноши» — это юноши Разума, и служители его, и это телесные орудия, служащие перед ним для достижения его совершенства. «И доля людей» — это наслаждение сил Нефеш, идущих по его следам: ибо когда тело и силы его питаются по потребности для поддержания здоровья, и съели свою долю, будет Нефеш и её силы готова принять своё совершенство, и они возьмут свою долю. Это то, что сказал Шломо в своей мудрости: «и также всякий человек, которому дал Элоhим богатство и имущество и дал ему власть есть от него, и взять свою долю, и радоваться своему труду — это дар Элоhим» (Коhелет 5).

И объяснение верно и близко к разъяснению с прилегающими к нему — для продолжения намерения. Это то, что следует разъяснить в этой части: что совершенство человека невозможно без Него, да будет благословен, и что оно приходит к нему в нём после этого по мере прибавления его совершенства; и это обязывает, чтобы Авраам, отец наш, достиг отсюда и далее ступени высшей в успехе по сравнению с первыми, хотя и она ещё не конец его ступеней; и это прояснится в следующих вратах, с помощью Цур (Скалы/Твёрди):