Akeidat Yitzchak 17

И чтобы объяснить это сомнение, привёл автор предисловие, взятое из слов исследователя: есть два вида достоинств. Первый вид — те, которые тянутся и приобретаются человеком из его рассудительности и узнавания его разума; ибо в них есть соединение огромное и крепкое, так что у кого есть одно из них — у того есть все. А второй вид — это те, которые тянутся только от природы человека и устройства его темперамента; и они могут быть раздельными одна от другой. Поэтому находится человек, у которого есть одно природное достоинство, но нет другого. И вот — не людям, а только Б-гу, да будет Он благословен, у Которого открыты все тайны сердца, всегда точно известно: кто из людей, обладающих достоинством, приобрёл достоинства со стороны своей рассудительности — того Он изберёт и приблизит; и кто, у кого они лишь природные и лишены совершенства. И поскольку все рассудительные достоинства удерживаются и прилеплены вместе в совершенном человеке, сказал Писание обо всех заповедях, разветвляющихся и исходящих из них, в целом только в единственном числе: «Всю заповедь, которую Я заповедую тебе сегодня, соблюдайте», и сказали наши мудрецы, благословенной памяти: «Всякому, кто делает одну заповедь, делают добро», и сказали: «Всякому, кто начинает заповедь, говорят ему: закончи», то есть — все, ибо делая одну из них, он делает и завершает также все, потому что они прилеплены и удерживаются вместе — по пути: «заповедь влечёт заповедь», — как и достоинства, из которых проистекает их исполнение, соединены и согласованы вместе.

Однако всё это — только когда он делает заповедь, чтобы извлечь желание своего Творца и потому что поднял на дух своей рассудительности: Он, да будет Он благословен, повелел и пожелал, чтобы она была сделана. Но когда он делает [её] лишь со стороны склонения и наклона своей природы — будет её исполнение у него лишь как природное достоинство; и уподобится, например, движению сильного тела без направления разума, ради достижения известной цели, что чаще всего будет не на пользу, а лишь приводит к провалу, как сказали наши мудрецы, благословенной памяти, на стих: «Праведники пойдут по ним» — это тот, кто делает свою пасхальную жертву ради заповеди; «а преступники споткнутся о них» — это тот, кто делает [её] ради грубой еды. А истинные праведники, как Авраам Авину, мир ему, и подобные ему, уподобятся, делая одну заповедь, высшему дневному кругу, который, по мнению древних астрономов, своим движением движет вместе с собой также все нижние сферы звёзд, — в отличие от людей несовершенных, которые, делая одно из добрых действий, уподобляются нижним сферам, которые, по их мнению, движутся лишь одним движением или несколькими движениями.

Затем сказал, что поскольку качество щедрости, на их языке, — добродетель весьма почтенная, включающая многие прочие драгоценные добродетели, как милосердие, благочестие и скромность и подобные им, — то и эти совершенные, соединяющие большинство или все нравственные достоинства, называются «щедрыми», как сказано: «Щедрые народов собрались…», «посадить меня с щедрыми», и также сказали наши мудрецы, благословенной памяти, что народ Израиля, выходящий из чресл Авраама, отца нашего, называется поэтому «дочь щедрого». А качество подлости, на их языке, включающее напротив множество дурных качеств, относится к низким и худшим в народе, лишённым всякой доброй и драгоценной меры, как: «народ подлый и неразумный», «сказал подлый в сердце своём», и подобные.

Затем сказал, что поскольку человек — тело, имеющее три измерения: длину, ширину и толщину, несущие все его случайности; и его растительная душа, поспешно приходящая к нему из чрева матери, имеет три главные силы: питающую, растящую и производящую; и его животная душа имеет три силы: ощущение, движение и пробуждение; а его разум, простирающийся по всем пространствам обитаемой земли, как птица, парящая по лицу небесного свода, делится на созерцательный и практический, — поэтому повелел Всевышний, желая обеспечить Аврааму сына, выходящего из его чресл, взять ему тройную тёлку, и тройную козу, и тройного барана, и горлицу и птенца, чтобы намекнуть во всём этом на семя людей.

Если душевная успешность не находится без того, чтобы прежде неё были все достоинства, а все достоинства невозможно никакому человеку охватить, — как же драгоценно или как же невозможно, чтобы нашёлся успешный человек? Малое объяснил мудрец в своём предисловии к логике, когда сказал: успешность души завершается в двух вещах: очищении (мирок) и обелении/прояснении (зихух). А прояснение — это очищение от низости качеств и освящение от постыдных свойств… И сказал: душа — зеркало, в котором отпечатываются формы всего сущего, когда оно очищено и отполировано, с избавлением от низости качеств — до сих пор. И это дело зеркала уже прежде изложил Господин пророков на более превосходной стороне, сказав: «Только берегись и очень храни душу твою, чтобы не забыл ты вещей, которые видели глаза твои…» (Дварим 4). Ибо там он говорит: если хранить [душу] от грязи и от ржавчины — до предела охраны, — найдутся в ней все Б-жественные содержания, которые видели их глаза в день великого и грозного собрания, и они будут успешны, и не иначе; как это будет хорошо разъяснено в конце «Эмор эль а-Коаним», врата 68, с Божьей помощью. И это требует, чтобы прояснение было совершенно полностью: ибо оставшееся в нём сторона или часть, не прояснённая, есть лишь наличие там низости — в соответствии с грязью или накипью, остающейся там, — и они препятствуют совершенству в соответствии с их числом и качеством. И как старался над этим автор «Морэ» в главе 7 введения к «Авот» этим же образом, до того что в разрядах пророков считал частичные недостатки как бы разделяющими преградами между ними и их совершенством, по пути сказанного: «Грехи ваши были разделяющими между вами и Б-гом вашим» (Йешая 59:2). И как сказали наши мудрецы, благословенной памяти: «Всякий, кто гневается, если он пророк — его пророчество удаляется…» (Псахим 66:), и сопоставь со всеми.

А великое объяснил мудрец, когда постановила его мудрость: «Нет человека праведного на земле, который делал бы добро и не грешил» (Коэлет 7:20). И сказал: «Человека одного из тысячи нашёл я» (там же). И пророки единогласно дали в этом молитву. И опыт подтвердил это постановление во всех великих людях Имени, о которых никогда не нужно упоминать тебе — память их благим поминовением пред тобой, ибо многие и почтенные они. Итак, вывод установлен, и вопрос весьма силён.

Однако ответ рядом: он находится из того, что мы остановимся на сомнении подобного рода, на которое указал исследователь в 10-й главе 6-го трактата «Книги качеств»: «Вот, ясно из сказанного уже, что невозможно быть совершенным добрым без рассудительности, и невозможно быть понимающим без добродетели качеств; но остаётся трудность так: ибо возражал бы кто-то, что достоинства разделяются одно от другого, потому что человек не рождается готовым ко всем, и потому знает одну и не возьмёт другую вовсе. Однако это бывает по природным достоинствам; но по тем, про которые в абсолюте скажут “добрый”, это не бывает, ибо все вместе стоят в рассудительности — все будут равны. Однако ясно, что и если будет в не-деятельности, будет». Намерение: там выяснено, что невозможно найти какую-либо добродетель качеств без рассудительности, и что рассудительность включает все добродетели; так что невозможно, чтобы нашёлся понимающий без всех добродетелей качеств. И следует отсюда, что не найдётся в каком-либо человеке отделённая добродетель: если найдётся одна — найдутся все. А мы видим чувственно, что они находятся раздельными: у этого — одна, у того — одна, в соответствии с тем, что обязала природа каждого. Но он разрешил это, говоря, что «добродетель» говорится двояко: либо природная, либо нравственная. Природная — та, в которой добродетель находится раздельной: поскольку она тянется за природой человека и хорошестью его темперамента, есть тот, чья природа приготовила его к мере мужества, а есть — к мере щедрости, и не к прочим. Но нравственная добродетель — не так: поскольку она не бывает без рассудительности, а рассудительность — не бывает без всех добродетелей, то, поистине, они не разделятся, и при наличии одной — найдутся все. И то, что все не видны в добродетельном, не доказательство их разделённости: ибо добродетельность — разумное приобретение в душе, и выходит наружу, когда возникает нужда; а если не представится случай или будет внешнее препятствие — не выйдет, но во всяком случае она есть, ибо при наличии одной найдутся все.

И вот это — слова верные, указывающие на истинность дела; и что добродетельных в одном качестве иногда называют добродетельными — это когда добродетель нравственная, разумная; а иногда они не добродетельны и не верны — когда добродетель природная. Более того, там исследователь объяснил, что им случается большой провал в употреблении достоинства, как движение сильного тела без зрения, как придёт в хорошем виде во вратах 78 и 95, с Божьей помощью. Вот, есть здесь большая ошибка среди людей, и великая мудрость в их распознавании: не дана эта проверка никому, кроме Б-га, да будет Он благословен, Который один знает сердце человека.

И вот, Шломо, мудрец, говорил об этом сомнении и о разрешении в семи последовательных стихах в книге Мишлей; и поскольку изложение дорого ему, он устроил его в притче и поэтической аллегории самым подходящим образом, как его обычай в той книге. Однако по причине его важности и глубины, больше прочего, он предварил ему изречение Шломо: «Глубокие воды — совет в сердце человека, и человек рассудительный вычерпает его» (Мишлей 20). Сказать, что в его сердце было дело важное и глубокое, к которому придёт советом лишь тот, кто будет человеком рассудительным.

И оставил он предмет сомнения и сказал: «Многий человек зовёт человека своей милости, а человека верных кто найдёт?» То есть: большинство людей впадут здесь в ошибку: каждый из них объявит о своей милости, то есть приписывает себе благочестие и добродетель со стороны одной личной добродетели, которая видна в нём; и он ошибается в этом. Поэтому сказал: «человек верных» — то есть владелец веры и надёжный в своей речи, когда он добродетелен со стороны разумной добродетели, — кто найдёт? И как преувеличили мудрецы, благословенной памяти, сказав: «И этих рассудительных я не забуду» (Эйрувин 100:).

«Ходящий в своей цельности — праведник; счастливы сыновья его после него» (там же). То есть: тот, про кого скажут, что он добродетелен путём цельности, — на того окончательно утвердят имя «праведник», по пути того, что уже выяснено во втором из 5-го трактата «Книги качеств», что справедливость — цельная добродетель, включающая все добродетели, как придёт в разделе «Мишпатим», врата 46, с Божьей помощью. А в словах «счастливы сыновья его после него» — то есть: если найдётся такой, счастливы сыновья его после него; ибо его существование трудно, и это имя не будет истинно в абсолюте, кроме как о близких остатках к Всевышнему, как Авраам Авину и подобные ему из приходящих из его семени, и вот — их мало.

И после того как он оставил тему изложения и редкость существования такого человека вообще, он объяснил всё в следующих за этим писаниях и сказал: «Царь, сидящий на престоле суда, рассеивает глазами своими всякое зло. Кто скажет: очистил я сердце моё, омыл я себя от греха моего? Камень и камень, мера и мера — мерзость Господу и то, и другое. И по деяниям своим узнаётся юноша… Ухо слышащее и глаз видящий…» И намерение: Всевышний — Царь мудрый, сидящий на престоле суда, чтобы судить судом справедливости в деле человеческих качеств и поступков; и Он знает, кто совершенен в них или недостаточен; и Он распознаёт, у кого есть одно качество, когда остальные качества не согласуются с ним, и ненавидит его и рассеивает его в глазах Своих. Ибо кто скажет перед Ним: «Смотри, я чист в качестве или в заповеди», если он не очистится от всякого греха и преступления, которое случается в прочих достоинствах? Как если у человека есть «камень и камень, мера и мера» — то есть верная мера у дверей дома, чтобы показывать свою справедливость, и малая или большая мера в комнатах, чтобы обманывать ими людей, — это мерзость Господу, и то и другое; то есть и верная мера ненавистна Его душе, потому что она была причиной обмана. Так и в том, у кого часть качеств прямые, а часть искривлены: и те и другие — мерзость перед Ним, ибо такой человек не совершенен в своих качествах.

И как случай с юношей — так и с ним: уже юноша «узнаётся» с юности, когда найдётся один чистый и прямой поступок из его поступков, хотя он юноша в прочих делах. И подобный ему в этом — тоже недостаточен, как он. Ибо следует знать: как действие глаза не совершенствуется в своих действиях, кроме как с помощью слышания уха, так и слышание уха получает помощь от видения глаза, и из обоих завершается их свидетельство; потому и сделал Господь оба силой общей. И так же дело с прочими чувствами, которые сначала участвуют в «общем чувстве», откуда каждый отделился в своё особое место. Так и здесь: не совершенствуется одно качество, если не будут участвовать все вместе с ним в этой разумной силе, ибо степень разумной силы по отношению ко всем достоинствам — как степень общего по отношению к чувствам.

И следует знать, что всё это великое дело весьма согласуется с тем, что уместно понять из заповеди нашей святой Торы: то есть, что из совершенства каждой и каждой заповеди — чтобы нашлись у них все. И это причина их слов, благословенной памяти: «Всякий, кто делает одну заповедь, делают ему добро, и продлевают дни его и годы его, и он наследует землю; а всякий, кто не делает одну заповедь, не делают ему добра и не продлевают ему» (Кидушин 39:). И это ясно само по себе: какая одна заповедь может быть достаточна для столь великой награды, и тем более — «наследовать землю», что зависит от всех её заповедей, или от другой, «которая равна всем», как написано: «Берегитесь, чтобы не обольстилось сердце ваше… и быстро погибнете…» (Дварим 11:16) — и просто, что если он не делает никакой заповеди, не делают ему добра и т. д. Но их намерение — к тому, что мы сказали: что делающему одну заповедь как положено делают ему добро и т. д. А смысл «как положено» — что к ней присоединяются принятие всех заповедей и подготовка самого себя делать их с полным сердцем, так что не будет разницы между этой, которая у него в руках, и между ними, кроме того, что эта ему попалась первой по одной из причин; так что когда он делает её — все заповеди он делает. И уже спросили об этом в Гемаре (там же) из того, что учили: «Вот вещи, плоды которых человек ест в этом мире, а капитал существует в мире грядущем: почитание отца и матери и добрые дела», — из чего слышится, что именно эти, а не любая заповедь, которая подвернётся; и ответили: «Всякому, кто делает одну заповедь сверх своих заслуг, продлевают ему…» И вот, это выдержит то, что мы сказали: ибо в общем «одной заповеди» — прочие заслуги в его намерении; «сверх» — то, что именно она подвернулась ему выйти в действие прежде прочих. А если они хотели этим — это изречение весьма приятное.

И это же сказал Писание: «Всю заповедь, которую Я заповедую тебе сегодня, соблюдайте, чтобы делать» (там же 8), ибо в истинном рассмотрении все заповеди — одна заповедь и одно сопричастие всех, как сопричастие достоинств в той разумной силе, как мы ещё намерены объяснить в разделе «Пинхас», врата 83, с Божьей помощью. И потому в одной — все; и сказали, благословенной памяти: «Начавшему заповедь говорят: закончи» (Сота 13:). И так оно в истине: делающий её как положено завершает все.

Однако когда человек делает её не потому, что она Б-жественная заповедь, а лишь потому, что склоняет себя сделать её — как в деле природных достоинств, о которых упомянул мудрец, — тогда это в истине заповедь не как положено; ибо сильное начало в деле без направления разума не поможет, а повредит, как упомянуто там: будет как движение сильного тела без зрения, и будет сильный провал. И потому не делают ему добра; наоборот, сказали, благословенной памяти, о подобном: «Праведники пойдут по ним… а преступники споткнутся о них» (Ошеа 14:10): «это тот, кто делает свою пасхальную жертву ради заповеди, а преступники споткнутся — это тот, кто делает свою пасхальную жертву ради грубой еды» (Орайот 10). Вот, назвали их преступниками и провалившимися сильным провалом, и лучше, чтобы не делали.

И это причина их слов: «Пусть человек не скажет: “Не хочу свинины…” — но: “Хочу, но Отец мой на небесах постановил на меня”» (Торат Коаним, гл. Кдошим, 9). Ибо когда сделал из-за своей природы — не сделал ничего заповедного; напротив, он делает и преступает.

Выйди и учись из того, что засвидетельствовал о себе рабби Акива, как приведено в трактате «Смахот» (гл. 4): сказал рабби Акива: «Это было началом моего служения мудрецам: однажды я рано встал и нашёл одного убитого; занялся им и перенёс его двадцать два “тхумей Шаббат” до того, как привёл его к месту погребения и похоронил, и принёс дела перед мудрецами. Сказали мне: “Рабби Акива, за каждый шаг и шаг, который ты делал, вменяют тебе как будто ты проливал кровь; ибо “мет-мицва” приобретает своё место”. Я рассудил “каль ва-хомер” на себе». Вот, ясно для разума: именно разумное, ученое рассуждение завершает добродетели и заповеди.

И когда сделает одну из них как положено и ради достоинства заповеди — не только её он делает, но и все добродетели или все заповеди. И к этому удивительному делу сказал Писание об Аврааме Авину, мир ему: «За то, что послушался Авраам голоса Моего и соблюдал…» (Берешит 26:5). И он, мир ему, и всякий подобный ему — в каждой заповеди, которую делают, подобны высшей сфере, которая своим особым движением движет вместе с собой все прочие сферы, потому что они — часть её общего. А люди несовершенные в этом подобны нижним кругам, каждый из которых движется одним движением или несколькими движениями; и так будет считаться каждому и каждому по его деянию.

Знай, что щедрый не может не включать под добродетель щедрости многие и почтенные другие достоинства: ибо он будет мужественным со стороны щедрости своего расхода в делах войны; и он будет воздержанным со стороны того, что обычно даёт много и берёт мало; и он будет справедливым, ибо он милует и даёт, и тем более не берёт без суда. Поэтому сказал исследователь в начале своих слов в четвёртом трактате «О качествах», что щедрого не хвалят ни в войне, ни в воздержанности, и ни в суде — а только в даянии денег и в расходе, ибо это для него особенное именно как для щедрого; и потому его вовсе не хвалят в тех достоинствах, ибо необходимо, чтобы они были в нём. А если согрешит в них — согрешит и в щедрости без сомнения.

И также будут сопровождать его милосердие, благочестие и скромность в его дарах, и множество других, входящих под неё, хотя его в них и не хвалят. И потому Тора описала все добродетели и господства именем щедрости: «Щедрые народов собрались» (Теилим 47:10), «посадить меня с щедрыми» (там же 113), «колесницы народа Моего — щедрый» (Шир а-Ширим 3), и подобные. Как подлость включает большие и различные грехи: «подлость сделал в Израиле — лечь…» (Берешит 34:7), «как одну из подлостей…» (Ийов 2:10), «сделать с вами подлость» (там же 42), «сказал подлый в сердце своём: нет Б-га» (Теилим 53:2), «ибо подлый подлость будет говорить…» (Йешая 32:6).

И вот, в истине, эта добродетель щедрости отличила Авраама Авину, как видно из двух рассказов, которые пришли о нём в предыдущих вратах — о Лоте и о царе Сдома, — и из того, что исполнится у него в деле трёх мужей, как разъяснится там, врата 19, с Божьей помощью. И уже сказано в Писании: «Как прекрасны шаги твои в обуви, дочь щедрого» (Шир а-Ширим 3). И сказали (Хагига 3:): «дочь Авраама Авину, как сказано: “Щедрые народов собрались с Б-гом Авраама”» (Теилим 47:10). И вот это добродетель, в которой выяснено соединение многих добродетелей вместе с ней для её завершения; и это ясный пример соединения всех добродетелей и вопроса нахождения их в нём путём, который мы сказали.

И вот, если так, уже завершилось у него прояснение, и следовало присоединить к нему дело «мирок», корень которого — образ истинности его сущности и истинность сути его успешности и его цели; к чему будет изумляться всякий благочестивый без того, чтобы дать передышку своим размышлениям, и не умолкнет исследование его созерцаний. И нет сомнения, что этот могучий, о котором мы в рассказе, — хотя и постановляет в своём уме, что существование этих временных приобретений, которые доходят до его руки, — всё вместе лишь суета, чтобы человек был сотворён ради них; и что есть у него высшая душевная успешность гораздо больше их, — всё же ещё не установилась у него суть этой успешности и образ её истинности; и также невозможно знать её иначе как путём пророчества, ибо «глаз не видел, Б-же, кроме Тебя…» (Йешая 64). И обязан он тем, чтобы душа его была встревожена этим, и сердце его боялось и дрожало, чтобы встать на её истинность, узнать, каков его конец и что будет с ним.

И потому, намёком рассказов, которые прошли, устроители слов и ступеней Авраама Авину в его добродетелях, как мы истолковали, сказали: «После этих событий было слово Господа к Авраму…». И достойно, чтобы мы обратили к этому сердце: здесь обновился один из известных эпитетов пророчества — слово «махазе» («видение»), как: «видение Шадая он видит» (Бемидбар 24:4), «которое видел о Йеуде…» (Йешая 1:1) — и всё это в общем высказывания: «в видении Я дам знать ему» (Бемидбар 12:6); то есть он уже достиг этого дела на пророческой ступени выше ступеней, в которых постигал до сих пор, как мы объяснили в предыдущих вратах. И ты уже знаешь, что первая ступень ступеней пророчества, которую считал автор «Морэ» (гл. 45, ч. 2), — это достижение вещей путём притчи; и это поистине самое особенное для «взгляда зеркала»: ибо как видимое в зеркале — образ увиденного, а не оно само, так сказанное в притче — образ сравниваемого, а не оно само, как это выяснится среди прочих его уподоблений в своём месте, врата 76, с Божьей помощью. И вот, поистине, большая часть сказанного ему в этом видении — путём притчи и исследования, как придёт.

Однако о страхе и дрожи, которые в сердце всякого обладающего разумом из-за определённой потери и гибели, которые достигают составных [существ] при исчерпании дней их ограниченности, — ведь «видит мудрецов вместе, и глупец и невежда умирают: как смерть этого, так смерть того», — сказал: «Не бойся, Аврам». А о причинах, которые тревожат и бьют его по темени и отнимают добро у его обладателя, сказал: «Я — щит тебе…». А об уведомлении о существовании этой успешности и о величии её ценности относительно прочих успешностей, достигаемых людьми в этом существовании, сказал: «награда твоя весьма велика», то есть дело удивительное, сверх представимого, без предела. И подобно сказанному певцом: «Как велико благо Твоё, которое Ты сокрыл для боящихся Тебя» (Теилим 31:20). И нет языка и речи, которые ограничили бы и описали это иначе как так, как придёт в замыкании книги… И как подобное, конечно, нужно сообщать ему «в видении».

И вот, он, мир ему, по силе своей жажды — снять всякое сомнение и колебание из своей мысли — увидел ещё, чтобы пророчествовать перед ним также в вопросе наследования земли, что уже приходило ему Б-жественное пробуждение прежде два раза, что даст её ему и его семени; и сказал: «Господь Б-г, что Ты дашь мне, а я иду бездетным…» То есть: что Ты дашь мне — дар великий такой — а я иду бездетным; ибо удаление моих знающих от меня, и от народа моего, и от родины моей: нет со мной человека, чтобы содержать дом мой и обеспечивать мою старость. И мало того, что Ты не дал мне семени, которое наследовало бы моё имущество после смерти моей, — вот, сын дома моего наследует меня. Он уже отчаялся в сыновьях… И в корне его намерения — намекнуть на то, что Он сказал ему: «награда твоя весьма велика», — что это покой и удел поистине, как сказано: «чтобы дать в наследие любящим Меня “есть”» (Мишлей 8:21), «вовеки наследуют землю» (Йешая 60:21), и языком мудрецов: «из наследующих мир грядущий» (Псахим 113:). И сказал, что с устранением от него смятения и путаницы в деле этого наследования установится у него полностью истинность той духовной награды — которая в собственной доле, остающейся после его смерти, наследующей как князь в доме царства.

И возможно, к этому он и направлял во втором высказывании: «вот, мне Ты не дал семени…», ибо поистине есть крепкая связь между этой нижней святой землёй и верхней землёй, о которых обеих сказал певец: «буду ходить пред Господом в землях жизни» (Теилим 116:9). И вот, как слова Авраама были сказаны со стороны — объясняя один внешний предмет и намереваясь и намекая на внутренний, более возвышенный предмет, — ответил ему Святой, благословен Он, по тому же образу и стороне; и это то, что Писание красиво намеревало в языке, сказав: «И вот, слово Господа к Авраму, сказав: не будет наследовать тебя этот, но тот, кто выйдет из твоих недр…». И это будет тебе знаком к собственной наследственности, на которую ты намекал: ибо главные порождения праведников — добрые дела; и ими усилится их почтенная форма до отделённой духовной сущности — она и есть наследник собственный и существующий вовеки.

И чтобы утвердить ему знание это и веру в него, сказано: «И вывел его наружу и сказал: взгляни же на небеса» — вот, вывел его из его астрологии, и намекнул ему на звёзды в их множестве, сиянии и постоянстве, и сказал ему: «так будет твоё семя». Ибо, поистине, кто усилится из них в великой силе — в успешности дела и созерцания — обязаны ему сияние отполированное и существование непрерывное, как они, по пути сказанного: «И разумные будут сиять, как сияние свода, и оправдывающие многих…» (Даниэль 12:3). И об этом сказал Господин пророков: «И вот вы сегодня как звёзды небес по множеству» (Дварим 1:10) — по истолкованию мудрецов, благословенной памяти (Дварим Раба, гл. 1). А прочие удивительные вещи, включённые в это высказывание, из благой вести о величии достоинства семени, и о величине его ценности, и о содержании его положения относительно систем мира в его общностях и частностях, о чём сказано: «так будет твоё семя», — это придёт в разделе «Ваигаш», врата 31, с Божьей помощью.

«И поверил Господу, и Он вменил ему это в праведность». Сказал, что поверил Господу тому, что Он сообщил ему в этом видении о духовной награде и о вечном достижении, к чему был направлен его корень намерения; и что Он ответил ему надлежащим образом также во внешнем вопросе — «вменил ему в праведность»: сказал, что поверил Господу тому, что Он сообщил ему в этом видении, ибо это было для него праведностью и прибавлением добра.

«И сказал ему: Я — Господь, Который вывел тебя из Ур-Касдим…» — поскольку он теперь на высокой ступени пророчества по сравнению с прежними, вернулся сообщить ему в ней, что Он — Тот, Кто вывел его из Ур-Касдим Своим удивительным надзором; и что намерение спасения было со стороны того, что он приготовлен и готов к тому, чтобы была дана ему эта земля, которая есть «земля жизни», в наследие, а принятие её — знак, вручённый в его руке, к верхней земле, которую мы сказали, как дар Шаббат — знак, вручённый [нам], к верхнему Шаббат, который есть мир грядущий, как придёт в своём месте, врата 55, с Божьей помощью.

«И сказал: Господин Й-Г-В-Г, чем узнаю, что унаследую её?» После того как поверил Господу в существовании человеческой успешности и её истинности со стороны её самой, попросил ещё о истинности её приобретения со стороны тех, кто достигает её; ибо увидел, что трудно человеку дойти до неё, поскольку он плоть, и помысел сердца его — лишь зло, сверх прочих задерживающих, достигающих его, которых мы упоминали в предыдущих вратах. Поэтому спросил у Него: «чем узнаю» — истинным знанием, которое выше веры, — «что унаследую её», и не буду изгнан из неё из-за зла моего выбора или из-за силы моих притеснителей. И не о себе одном он просил, но о всём семени, как мы сказали; и не только о наследовании нижней земли он намеревался, но о обеих вместе.

«И сказал ему: возьми Мне тройную тёлку…» — уже сказали наши мудрецы, благословенной памяти, что показал ему знак царств; и по мнению рабби Нехемьи — показал ему начальников Израиля (Б"Р, гл. 44). И как хорошо и как приятно, чтобы исполнились слова обоих! И намерение: все идолопоклонники, уподобленные быкам Башана, баранам и козлам, их конец — к исчезновению. А чистая птица, которая есть община Израиля, будет существовать вечно, как сказал пророк: «Ибо сделаю конец всем народам… а тебя не сделаю концом» (Йирмия 46:28). И будет: «и спустился хищник на туши» — на целые туши горлицы и птенца; ибо хищные птицы приходили на них, а он отпугивал их заслугой Авраама Авину.

И вот, хотя эти вещи хороши и верны и слова Б-га живого — они открывают перед нами ещё добрый и широкий путь укрепить знание в вопросе этой просьбы: то есть выделить знаки этого видения к личности человека — показав ему там содержание нашего строения и части наших сил: природных, жизненных и душевных; ибо из природы его существования и становления обязано достижение его совершенства. И это — истинное природное знание, в котором он увидит природу истинности души и её успешности, и способ её мирного отделения от её «хиуланийют» (первоматериальности), и также увидит там возможность достижения её со стороны принимающих её.

И это было так: в «в видении Я дам знать ему» — показал [ему] форму человека и его строение в его образе и подобии: он делится на три части по три и на четвёртую часть, делящуюся на две. Первая часть — это материя человека и его глина, несущая растительную, животную и говорящую душу; ибо со стороны того, что он тело, он имеет три измерения. И на это намекнул, сказав: «тройная тёлка» — либо потому, что это большая часть видимого и ощущаемого строения человека, либо потому, что оно несёт все силы человека, как тёлка, тянущая ношу.

А вторая часть — это растительная душа, приходящая к нему первой, которая делится на три главные [силы]: питающую, растящую и производящую подобное; и на неё намекнул здесь, сказав: «тройная коза», потому что это первая сила и самая поспешная в формировании, как козы, которые быстры в ходьбе и идут впереди стад. И назвал её женским родом, потому что она в степени материи относительно сил, которые придут после.

Третья часть — жизненная сила, которая в степени формы по отношению к предыдущим; и она также делится на ощущение, движение и пробуждение воли к действиям. И это назвал здесь: «тройной баран», ибо он в степени самца среди живых существ, движущихся по воле, и он идёт медленно, не спеша, в отличие от первого.

А четвёртая часть — человеческий разум, который есть его особенная форма, делящаяся на созерцательный и практический; и на них намекнул здесь «горлица и птенец», потому что они лёгки в образовании и тонки в составлении, и им даны крылья летать в высоте небес — как этот разум, который тонок, духовен и парит над высшими постижениями двумя крыльями: образованием и истинностью, о которых сказано: «двумя покрывает лицо своё, и двумя покрывает ноги свои, и двумя летает» (Йешая 6:2), как будет разъяснено в разделе «Кдошим», врата 65, с Божьей помощью.

И когда показал ему в этом видении форму человека и части его соединения и строение по совершенству, показал ему, что все эти туши — те, которым возможна порча и исчезновение, как они приняли там разбор и разделение тем, что рассёк их пополам; и о них сказано: «и спустился хищник…». «И отпугивал их Аврам» — сказать, что есть сила в заслуге совершенных удерживать их тела до времени конца и оживлять их после смерти.

А о втором вопросе сказано: «И было: солнце стало заходить, и сонливость пала на Аврама…». И всё это — знаки страдания и дрожи, которые стоят над ним в этом вопросе. А ответ на него был: «знай, знай: пришельцем будет семя твоё в земле не их…». Ибо, поскольку корень этого вопроса был только о семени, как мы сказали, сказал: исправление семени и его совершенство, чтобы оно удостоилось наследовать свой удел, — это изгнание и порабощение в земле не их; ибо тогда смирится их необрезанное сердце, тогда они примут наказание за вину свою, а после этого выйдут с большим имуществом, чтобы ходить пред Господом в Его землях. И это высказывание проходит и приходит до конца всего изгнания.

И уже сказали (там же): намекнул ему здесь тайну жертвоприношений, приходящих из этих трёх видов: бык, овца и коза; то есть: если согрешат сыновья твои предо Мной — принесут свою жертву и искупятся. И поскольку не остыла мысль старца относительно времени, когда Храм не существует, показал ему порабощение царств и сказал ему: «знай, знай…». И Авраам Авину удовлетворился этим, как написано (там же), что рабби Ханина бар Папа сказал: «выяснил ему Авраам царства». Рабби Йудан сказал: рабби Хама бар Ханина от имени одного старца: Святой, благословен Он, выяснил ему царства. Это то, что написано: «если бы не то, что скала их продала их, и Господь предал их» (Дварим 32:30–31): «скала их продала их» — это Авраам Авину; «и Господь предал их» — что согласился с его словами. И совет обоих — совет мира для них: оживить их навеки, навсегда.

И это — предел того, что возможно было показать ему там в истинности этих двух дел. «А ты придёшь к отцам твоим с миром…» — обещано ему, что он и все идущие по его следам не будут нуждаться приходить на тропу страданий и в горнило наказаний, но придут в дом своего мира с миром и вернутся к владению отцов своих в доброй старости, как сказано: «придёт мир, будут покоиться на ложах своих…» (Йешая 57:2).

Однако о сыновьях, которым нужно быть наказанными жезлом изгнания за их преступление и ударами страданий — за их вину, сказал: «и четвёртое поколение вернётся сюда, ибо не полна…». Ибо есть пред Ним, да будет Он благословен, мера, чтобы очищать ею людей, и отделять, и отбеливать их грехи, или готовить их и поддерживать их, чтобы они были пригодны принять добро. И сообщил там, что сыновья, о которых он просил, будут достойны прийти наследовать эту землю к концу четырёх поколений; и этим сохранится также справедливость — наполнить меру аморейцев, которые пришли в неё теперь заново. И когда придёт время — придёт их освобождение и не задержится; и отсюда — обещание им также, что вовеки наследуют землю.

И вот, в деле возвращения души к её обиталищу и к месту, где был там её шатёр, есть у мудрецов скрытая тайна, на которую они намекнули в мере «вспоминающий вину отцов на сыновей — на третьих и на четвертых» (Шмот 34); возможно, намекнуто это здесь в словах: «и четвёртое поколение вернётся сюда, ибо не полна…» — и это верно.

«И было: солнце стало заходить…» — присоединено к тому, что намерение было, чтобы эти Б-жественные видения прошли между рассечёнными частями, чтобы подтвердить всё, что включало видение, — а именно: существование успешности двух миров; это также намекает на отделение разумной души от хиуланических частей, которые он упомянул, — как вид огненного факела и дыма, который прошёл между этими кусками к месту своего желания — к миру.

«В тот день заключил Господь с Аврамом союз, сказав: семени твоему…» — как по этому союзу мы живём, чтобы прийти в конце к покою и уделу в будущем, ибо удел наш не пришёл к нам — наследовать землю десяти народов, ограниченную здесь, — до дней Машиаха; так устоит для нас этот союз, чтобы дать нам в удел к концу дней добрый удел, начало которого — от «реки Египта» этого мира и тянется до «реки великой», выходящей из Эдена, чтобы поить сад, воды которой плодятся и множатся, как сказано: «и будешь как орошаемый сад и как источник вод, который…» (Йешая 58).

И вот, вместе с этим выяснился смысл этого видения, пришедшего к нему, чтобы довести его до «мирок» в образе и истинности вещей, наиболее нужных ему в ходе его совершенства, и в которых успокоится его мысль и утихнет его дрожь — без сомнения. И это само — то, что намеревали мудрецы, благословенной памяти, в том высказывании, которое мы упомянули в начале врат: рабби Леви истолковал нужду в том уповании, сказанном: «Не бойся, Аврам, Я…» — либо из его страха, что он согрешил убийством народных масс, что, быть может, среди них были какие-то хорошие и боящиеся Небес; сказал ему: «Не бойся…», напротив: «награда твоя весьма велика», ибо «рабочих Я нанял — выметать их». Либо — что, быть может, они вернутся и соберутся воевать с ним; и всё это не равно мнению раввинов, ибо они увидели между строк речи, что следует разрешить это в вещью больше, чем это и это: великим делом, которое мы сказали, — что он сомневался и боялся, быть может награда, особая праведникам, — это надзор за их делами в этом мире и спасение их от ударов, как Он сделал ему во всём, что упоминали из его дел; но что у него нет ничего в мире грядущем, — и нет страха и страдания больше этого. Потому обещал ему этим: «Не бойся, Аврам, Я — щит тебе», как мы объяснили; а в словах «награда твоя весьма велика» действительно указывает на награду и прибыль чрезвычайную, выше которой нет, как слова: «Как велико благо Твоё…» (Теилим 31) — ибо это слова, ограничивающие «благо», которое есть цель всего и корень всего, которое не схватывается никаким иным описанием по причине величины и важности. А все дела, которые для пользы этого мира и его успешностей, сказали, что они как добавка и даром вместе с корнем.

И вот, этим они сказали всё, что мы намеревали от начала и до конца. И вот, вместе с этим Авраам Авину уже дошёл от начала доброй своей проверки — в своей продаже суетным глупцам, поклоняющимся делу своих рук; и затем в своём отказе от соглашения глупцов, служащих небесным светилам и их движителям, — до знания и признания, что Он, да будет Он благословен, причина всех и властвует над ними, и что Он также ведёт мир и направляет их действия. До того, что в Его свете, да будет Он благословен, он достиг истинности своей душевной успешности — либо путём веры, либо из довода, — и увидел и обрадовался великой радостью больше всей той печали и страдания, которые были у него вначале.

Итог: достиг в этом то, что упомянул певец в том, что выделил этому удивительному делу — и по важности его изложения назвал его «михтам ле-Давид»; ибо увенчал его над прочими псалмами по величине радости, достигнутой в его деле, как сказано в нём: «поэтому радовалось сердце моё… ибо Ты не оставишь Нефеш мою…» (там же 16). Ибо вначале обратил лицо речи к своей душе и сказал ей: «Скажи Господу: Ты — Господь мой» — хотя ты уже избрала Его Б-жественность, да будет Он благословен, из многих доводов, которые были у тебя, — всё же ты ещё говорила Ему в сердце своём: «Благо моё — не на Тебе», потому что думала: со стороны Его величия нет у Него дела в требовании твоего мира и твоего блага; а они возложены на небесные тела и их движителей, которые — «святые, которые на земле», — они вливают свои силы, когда присоединится к ним старание человека и его усердие, ибо они сильные причины вывести желания человека в действие: «и они — величественные, все желания мои в них».

И вот, он отменяет её мнение в этом и в этом. И против небесных систем сказал: «умножатся скорби их, поспешивших… не возлию их возлияний крови», как рассказано об Элияу, благословенной памяти (Млахим I 18), «и имена иных богов не подниму на уста мои».

Однако о человеческом старании сказал, что нельзя избежать: либо будет эта сила труда как наёмник, ожидающий своего вознаграждения; либо путём случайной удачи и находки; либо путём мудрости и глубины совета. И о первом сказал: «Господь — доля части моей и чаши моей», ибо раз Он даёт ему силу действовать, чтобы дать ему плату за его труд, то Он, конечно, — доля части моей. О втором сказал: «Ты поддерживаешь жребий мой», ибо наиболее свойственное случайности — жребий; и подтвердилось мне это тем, что много раз выпадали мне уделы в приятных [местах], а случай не продолжался. А о третьем сказал: «также и наследие прекрасно для меня; благословлю Господа, Который советовал мне выбрать его и узнать его благо, хотя ночи наставляли меня почки мои» — в глубокой мысли.

И потому уже достиг великой ступени в том, что узнал способы Его надзора, до того что «поставил Господа пред собой всегда», зная, что «от правой руки моей — не поколеблюсь». Но со всем этим не пришла к нему радость сердца, потому что он боялся и дрожал о корне своего существования. Поэтому: «радовалось сердце моё и ликовала слава моя» — что есть корень моего существования; даже плоть моя, болящая у меня в моём страдании, успокоится и будет жить в безопасности тем знанием, что пришло ко мне: «ибо Ты не оставишь Нефеш мою в шеоле…» ибо это корень всего и цель всего. И потому после того, как Ты сообщил мне истинность существования вечной жизни, «сообщи мне путь жизни — этой пойду к достижению её», ибо этим придёт также «полнота радостей — пред Твоим лицом», по пути сказанного: «Да возрадуется Господь делами Своими» (Теилим 104:31), — чтобы пришла приятность в правой руке Твоей от дела рук Твоих навеки.

И теперь смотри, смотри также: не упало слово Господа из всего этого доброго слова — не упало на Авраама Авину от начала его дел и до сих пор, как мы объяснили. И в разделе «Бехукотай», врата 70, с Божьей помощью, разъяснится, почему не был разъяснён этот удивительный предмет широким разъяснением, как сделали устроители прочих религий; и ты увидишь, что не в природе его говорить о нём иначе как так. Это — мера того, чего мы хотели в этих вратах: что, разъяснив это видение путём, как выяснено, мы разрешили им несколько сомнений, которые я упомяну здесь одно за другим — вместе с теми, что ещё не разрешены. А затем придём к разъяснению того, что выдержит в нём толкование по простому смыслу, вместе с тем, что сопутствует рассказу до рождения Агар у Ишмаэля.

И вот, согласно этому, праведники всегда просят в порядке милости и даром; однако Он, да будет благословен, милует их и не требует, чтобы они держали Ему добрую память за то, что достигает их всеми этими способами, — а только за то, что Он делает им добро больше их дел, или против природы, или выше её. Это и есть сказанное поэтом: «Ибо велика над небесами милость Твоя, и до облаков — истина Твоя» (там же 108). То есть: то, что Ты описываешь как милость, — это то, что велико над системами небес. А то, что говорится об усилиях и о природе, взирающей до порядков небес, — у Тебя это в порядке справедливости и истины, и не более. (התר ספק ה' — «разрешение сомнения пятое»).

И вот, если бы Всевышний посетил Авраама и Сару в начале их истории, они не знали бы и не распознали, произошло ли это по природе или по пути Провидения. Поэтому Он, благословен Он, ожидал, чтобы они осознали свой недостаток и молились о нём. А до сих пор не найдено, чтобы они вообще пробудились к этому. И теперь, когда он не обратил сердце своё просить об этом, Он, благословен Он, повернул ход событий: после дела войны было к нему слово Г‑спода в видении, говоря: (2) «Не бойся, Аврам: [от] четырёх царей, которых ты победил, — не бойся, может быть, они вновь вернутся воевать с тобой, ибо Я — щит тебе; и да не будет худо в глазах твоих то, что ты возвратил души царя Сдома и всё его имущество, (2) ибо награда твоя — на Мне: дать тебе очень много богатства, величия и почёта». И подобное — «открой уста твои немому»: это то, что он ответил Ему сразу: (3) «Г‑сподь Б‑г, что Ты дашь мне — величие и почёт? — а я иду бездетным; и отныне нет со мной человека, который хранил бы мою стражу, кроме моего раба, который содержит дом мой», — как будто он тревожится о Лоте, который отдалился от него; «и также богатство — зачем мне? Ведь мне Ты не дал семени, и вот, домочадец мой наследует меня». (4) И вот слово Г‑спода было готово ответить ему слово, говоря: «Не будет наследовать тебя этот; но тот, кто выйдет из чрева твоего, он будет наследовать тебя». Но знай же и увидь: это будет против природы, ведь ты бесплоден от рождения; и пусть это будет мало в твоих глазах — Я умножу семя твоё весьма‑весьма, как сказано: «И вывел его наружу и сказал: взгляни же…».

И как изумительны слова наших мудрецов, сказавших: «Вывел его вне мира и поднял его над звёздами и созвездиями…» (Берешит Рабба, гл. 44). И несомненно: Он показал ему, что Его милость к нему в этом деле — велика над небесами.

(6) «И поверил он в Г‑спода, и Он вменил это ему в праведность». То есть: поверил Ему в том, что Он назначил ему — семя и его многочисленность, при том что он и жена его уже пришли в дни; и Он вменил это ему в праведность — ибо он увидел и распознал, что в порядке праведности и милости Он сделал с ним так. И это слово разъяснил Рав «Морэ» (הרב המורה — «Учитель/Путеводитель»), хотя и обратил «праведность» к Аврааму.

«И сказал ему: Я — Г‑сподь, Который вывел тебя из Ур‑Касдим… „В чём узнаю?..“» — до конца: уже разъяснено то, что возможно в этом по простому смыслу.

«И Сарай, жена Аврама, не родила ему, и у неё служанка египтянка… И сказала Сарай Авраму: „Вот же, удержал меня Г‑сподь…“». После того как упомянулось, что пробудилось у Авраама, отца нашего, — прошение о детях, теперь вновь упомянуто, что и у Сары, матери нашей, было женское сердце, страдающее от её недостатка, так что сказала Аврааму: «Вот же, удержал меня… Войди же к моей служанке: быть может, я устроюсь от неё». И при всём этом она тоже не направила сердце своё — просить Г‑спода, чтобы устроиться от Него, как сделали прочие праматери.

И мало того: Имя Небес было очень привычно в их устах во всех делах — и всё это свидетельствует верным свидетельством то, что мы сказали в предыдущих вратах: что эти совершенные знали Его Б‑жественность, благословен Он, как Причину всех причин; но у них не завершилось в руках — находится ли в Его руке перевернуть их природу. Поэтому она сказала: «Вот же, удержал меня Г‑сподь от рождения» — ибо Он, благословен Он, делает всё, что выводит природа из сущностей; (8) но она всё ещё не увидела, что Он, благословен Он, посещает бесплодных. И не удивляйся: ведь даже в конце Он упрекнул её за это, сказав: «Почему это смеялась Сара?.. Разве чудно для Г‑спода?..» (Берешит 18). И тем более — если упрёк был им обоим, как придёт там, с Б‑жьей помощью.

И между тем и этим примет Сара свою боль от унижения перед Агарью, и это будет ей началом упрёка, пока не придёт сказать о ней: «Да рассудит Г‑сподь между мною и тобою», — ибо уже признала этим Его Провидение, благословен Он, в подобных делах, как это было началом признания, — и чтобы научить Авраама тому, что Он сообщил ему о Сдоме, как придёт; ибо в этом и подобном сказали: «Святой, благословен Он, желает молитвы праведников» (Йевамот 64а).

(9) И также: Он пожелал по их совету завершить беременность и рождение у Агарь — Ишмаэля, чтобы обнародовать различие между семенем, посеянным в Кдуша (Святости) обрезания и благоволения, и тем, что посеяно без этого.

Вот, они указали, что так же как не повелел ему обрезаться сначала, чтобы не запереть дверь перед герим, ибо когда видят, что нужно обрезаться, воздержатся от гиюра (принятия иудаизма), — так и после этого, в видении «между рассечёнными», хотя он должен был родить, заповедью о ней Он воздержался — чтобы вышел Ицхак из святой капли, посеянной сразу вслед за заповедью, так что будет великое распознавание между ним и Ишмаэлем, родившимся первым.

Поэтому: «И вошёл он к Агарь, и она зачала и родила сына», о котором было обещано из уст ангела, говорившего о нём: «и он будет פרא אדם (пэра адам — дикий человек): рука его на всех и рука всех на нём; и пред лицом всех братьев своих будет жить». И это — предел всех его совершенств.

И сказали наши мудрецы (Берешит Рабба, гл. 45): «Написано здесь „будет жить“ (ישכון), а там „падёт“ (נפל) (там же 25): в этом мире — будет жить, а в будущем — падёт». Не так сказано в благой вести об Ицхаке: «А Я установлю завет Мой между Мною и тобою и между семенем твоим после тебя в роды их — завет вечный, быть тебе Б‑гом и семени твоему после тебя» (там же 17), и подобных этому — много, и это ясно.

«И увидела, что зачала, и стала презирать госпожу свою…». Б‑г — Бог знаний, и Им устроены замыслы: привести её в горнило распознавания, как Он поступал с ним — всё, как мы разъяснили.

«И нашёл её ангел Г‑спода у источника воды в пустыне, у источника на дороге к Шуру; и сказал: „Агарь, служанка Сары…“». Сказал, что нашёл её в подходящем месте — и со стороны того, что она у источника воды в пустыне, и со стороны того, что по виду — на дороге к Шуру, ибо он близок, и вот она уверена, что не подвергнется опасности; и всё же спросил её: «Откуда пришла ты и куда идёшь?» — то есть: обрати сердце своё в движении твоём к тому, откуда движение, и к тому, к чему оно — едешь ли ты от добра ко злу или наоборот.

И она ответила: «От лица Сары, госпожи моей, я бегу», — то есть: знаю я и признаю в искажении этого моего движения, что оно — от добра ко злу; но что мне делать, ведь я бегу, а бегущий не смотрит на то, к чему движение, а только на то, от чего.

И сказал ей ангел Г‑спода: «Возвратись к госпоже твоей и смирись под рукою её». Посоветовал ей делать то, что «от чего», а не то, что «к чему», — но чтобы приняла на себя унижение, от которого бежит, ибо это — то, что подобает ей и всякой подобной ей, потому что из этого не выйдет ничего, кроме добра.

И сказал ей ангел Г‑спода: «Умножая умножу…»; и сказал ей ангел Г‑спода: «Вот ты беременна…».

(9) Чтобы сообщить, что недостаток этого семени не был из‑за дурного устроения служанки и её низости, Писание рассказало все эти дела, которые были между ангелом и ею, — и что она уже достигла из своего совершенства и чистоты помыслов, к которым она приучилась в доме своего господина, того, что слова ангела стали для неё успокоением; и она возвратилась в дом своей госпожи и говорила на её сердце добрые слова, слова утешения, — до четырёх раз. И удивительно, что они были по числу речений, которые найдены в Писаниях, пришедших к Аврааму, отцу нашему, до того дня. И почти что речи были в одном деле и одни слова — каждый по различию своей ступени.

Ибо два речения — когда он спросил её «откуда ты» и когда повелел ей «возвратись к госпоже твоей и смирись…» — равны первому речению, сказанному Аврааму: «Иди себе из земли твоей и из родины твоей… в землю, которую Я покажу тебе…». И то и это — выпрямление к месту подходящему и достойному принять в нём добро от Б‑га.

А речение, когда он сказал: «умножая умножу семя твоё, и не будет исчислено от множества», — подобно двум речениям, сказанным Аврааму, мир ему: одно — прежде отделения Лота от него, когда сказано ему: «семени твоему дам эту землю»; и одно — после его отделения, когда сказано: «подними же глаза твои… ибо всю землю… и сделаю семя твоё…».

А последнее речение, когда он сказал ей: «вот ты беременна и родишь сына, и наречёшь… и он будет פרא אדם…», — это ровно как видение, которое Он показал ему в видении, ибо там благовествовал ему о семени и о том, что будет в конце, как продолжалась речь до: «и сказал Аврааму: знай, знай, что пришельцем будет семя твоё…».

Итак, ясно: хотя ступени не одного рода по Провидению, всё же они подобны в своих темах; и она тоже пришла к этим постижениям от ступени к ступени, как принято в этих Б‑жественных делах. Ибо первое речение — это пробуждение вопроса к отцу; второе — уже был ей добрый совет возвратиться; третье — сообщение о будущем в общем виде; четвёртое — частное, особое сообщение.

И чтобы разделить эти ступени, каждому было «речение», и каждому речению — «ангел». А поскольку она почувствовала в себе это удивительное дело, пробудился дух её разумения назвать Имя Г‑спода, говорящего с ней: «Ты — Б‑г моего видения», ибо она постановила в своём разуме, что такие пробуждения и постижения в этом порядке невозможны, кроме как от Б‑га, влияющего на её господина и на весь его дом. И это разъяснено о ней в сказанном Писанием: «И сказала: неужели и здесь я увидела после моего видения?».

(9) То есть: увидела, что Г‑сподь — говорящий с нею и от Него вышло дело, ибо сказала: «неужели и здесь я увидела — последние постижения — после моих первых видений, которые надлежало предварить». И это — прекрасное намерение, и истина согласуется со всех сторон со всем, что мы сказали в прежних рассуждениях. И вот: достоинство служанки свидетельствует о достоинстве её госпожи, ибо всё это — ради неё, чтобы направить её к пользе её, как мы сказали.

И по этому делу есть у наших мудрецов весьма почтенное изречение: сказал Рав Шмуэль бар Нахман: притча о матроне, которой сказал царь: «пройди передо мной»; прошла перед ним — и опиралась на свою служанку; и она сжала лицо своё, и служанка увидела царя, а она не увидела (Берешит Рабба, гл. 45). Вот, они сильно подчеркнули резкое различие между этой служанкой и её госпожой: что она — главная в «прохождении», и что скромность, обязательная для госпожи из‑за её господства, заставила её «сжать себя», и что служанка тоже распознала причину своего постижения, сказав: «неужели и здесь я увидела после моего видения»; и также госпожа — первая причина в её «видениях», хотя она всё ещё не видела; и это очень верно.

И после того как выяснилась вся эта мера знамений — у этой служанки и её доброго устроения и её разумения — выяснится, что порочность того семени будет со стороны того, что он породил его в плоти своей необрезанности. И отныне известно всем, что семя, которое будет у него от госпожи после его обрезания, освятится от рождения, и от чрева, и от беременности. Однако при всём этом не достиг Авраам, отец наш, предела своего совершенства, пока не пророчествовал у врат, близких к этому.