Akeidat Yitzchak 19

Разъяснит различие между пророчеством, которое предположили некоторые философы, и тем, на что указали богословы Торы. И опровергнет мнение ральба"га в подсчёте знания Бога о будущих событиях. И кто и что привело некоторых из наших мудрецов решительно постановить, что все описанные события — в видении пророчества. И разъяснит, о каких вещах следует так говорить:

И явился ему

В Мидраше (Берешит Рабба, парша 48): «Идти праведностями» — это Авраам, как сказано: «И будут хранить путь Господа, делать צדקה и суд»; «и слово прямот» — это Авраам, как сказано: «Прямоты возлюбили тебя» (Шир ха-Ширим 1:4); «отвергающий корысть от притеснений» — это Авраам, как сказано: «От нитки и до ремешка сандалии» (Берешит 14); «отряхивающий руки свои от удержания взятки» — это Авраам, как сказано: «Поднял я руку мою к Господу» (там); «Он в высотах обитать будет». Р. Йеуда бар Симон и р. Ханан от имени р. Йоханана сказали: поднял его выше свода небес — это то, что сказал ему: «Посмотри же на небеса» (там 15), и не говорят «посмотри», кроме как сверху вниз; «крепости скал — высота его» — это облака славы; «хлеб его дан» — «и возьму кусок хлеба»; «воды его верны» — «да будет взято немного воды»; «Царя в красоте Его увидят глаза твои» (Йешая 33) — как сказано: «И явился ему Господь».

*Содержание моего намерения вкратце: сначала привёл мнение ральба"га и его сторонников, которые думали, что степень пророчества — лишь природная, и относится, и будет уделом всякого мудреца, поднимающегося по лестнице мудростей и наук ступень за ступенью, пока не достигнет постижения божественных предметов своим Сехель (Разум), и тогда говорится о нём, что «видение Шаддай он видит»; и хотя, когда на нём покоится дух пророчества, не обновится ему иное знание в божественных предметах, чего он не знал прежде по своим доказательствам и выводам своего разума, — всё же пророчество прибавит наслаждение и усладу, ибо он постигает тогда всё более ясно. И он уподобляется в этом слепцу, который, тем не менее, по привычке знает все входы города, так что, прозрев затем, не увидит новых и скрытых вещей, которых не знал раньше, и всё же будет наслаждаться тем, что теперь узнаёт вернее то, что прежде знал лишь неясно. Это мнение отверг рав, благословенной памяти, как противоречащее нашей святой вере, и сказал: если пророчество не прибавит пророку никакого знания, которое прежде было скрыто от него, что оно даёт и что прибавляет ему? А новое наслаждение в телесных вещах, относимое к ощущению, не подходит Нефеш, постигающей умом умозрительные вещи, если не прибавится ей также новое знание, которое было скрыто от неё прежде. И эти мудрецы думали так лишь потому, что считали: всё в мире происходит только по законам природы, отпечатанным и установленным изначально; и по их мнению нет места верить в обновлённое знание у пророка путём чудесного, исходящего по воле Всевышнего из обычая природы.

— Затем он написал, что на таких, думающих так, Писание действительно намекает: «Поколение, отца своего проклинающее и мать свою не благословляющее» — то есть, из-за их мысли, что всё для них обязательно и вынужденно по их усилию в исследовании разума, они унизят честь своего Отца на небесах, раз по их ошибке не нуждаются в высшем излиянии свыше; и также свою мать, то есть свою природу, подготовленную от рождения и из утробы по Творцу их к принятию божественного влияния, как сказано у Ирмеягу: «прежде чем выйдешь из утробы, Я освятил тебя» и т. д., — они не благословят и не восхвалят, ибо скажут: «только сила нашего разума и крепость руки нашего усилия в исследовании» одни сделали нам всё это богатство, чтобы приобрести наши возвышенные знания. Также назовёт их «поколение, чистое в своих глазах», по их мысли, через их усилие в приобретении мудрости, хотя «от нечистоты своей не омылось», то есть от Хомер (Материя) — от склонности сердца, мыслей человека злых от юности его, в его природе и вожделении к телесным наслаждениям, из-за которых слушали также Адам и Хава голос змея, подстрекавшего их; и всё это называется у мудрецов, путем притчи и риторики, «нечистотой змея», пока не приведут к «живым водам» — к водам божественной Торы, посредством соблюдения её заповедей снимается власть дурного побуждения с человека, и ослабляется материальная страсть сама собой. И назвал их также «поколение — как высоки его глаза», потому что они думают, будто их глаза поднимают к небесам, чтобы постигать самим и без высшей помощи возвышенные и вознесённые божественные предметы, хотя на самом деле они близоруки, и «веки их поднимаются» вверх лишь с божественной помощью и высшим излиянием, направляющим их по правильному пути; тогда как, напротив, истинно совершенные — были смиренны на земле и низки духом, чтобы умалять свою цену и достоинство, как назвал себя Авраам «прах и пепел», и Давид — «червь, а не человек», и Моше и Аарон сказали: «а мы — что?».

И добавил мудрец и сказал, что даже если они сами, будучи людьми Сехель (Разум) и знания, идут путём морали по решению суда своего разума, — всё же, распространяя такие испорченные мысли, чтобы устранить веру в надзор Всевышнего и в свободный выбор человека у простого народа, у которого «сердце замазано» от постижения учений морали и прямоты самостоятельно, — они вызывают у них также отсутствие страха Божия и порчу их качеств и их дел; и потому следует называть их «поколение — мечи его зубы» и т. п., «чтобы пожирать бедных с земли» и т. п. И затем сказал мудрец, что за всё это они будут наказаны должным образом мерой за меру, как разъясняет и ведёт рав, благословенной памяти.

— Затем рав подробно опроверг мнение ральба"га о способе знания Всевышнего и в конце согласился с мнением Рамбама в Галаха Тшува и в его толковании Мишны: что хотя мы не можем правильно постичь способ Его знания, как не можем постичь истинность Его существования так, какова она есть, как он уже написал выше в Шаар 16, — всё же в общем мы знаем, что знание Всевышнего не противоречит возможности выбора человека, и обе они согласуются вместе, как сказано у тана там, 3-я глава трактата Авот: «Всё предвидимо, и разрешение дано», то есть всё, что делается на земле, заранее видно глазам Господа, обозревающим всё; и несмотря на это «разрешение», то есть способность и свободный выбор, дана в руку каждого человека — делать, что он хочет, или воздержаться от делания. И об этом, то есть о соединении этих двух вместе — знания Всевышнего и выбора человека — может судить только разум, чистый от всякой примеси и низости ошибки, который есть избранное и благо всего мира; и это то, что сказал тана: «и в благе мира он судится». А поскольку мы не можем отрицать, что некоторые действия делают люди не по своему свободному выбору, а по необходимости согласно надзору Всевышнего, который пожелает привести на них через эти необходимые действия добро и зло, достигающее их по их воздаянию, — он сказал: «и всё — по множеству дела», то есть лишь большинство дел людей, но не все, делаются по их свободному выбору.

— Затем он привёл ещё мнение Рамбама о пророчестве и завершил этот вопрос приведением его общего взгляда: что пророчество выше Сехель (Разум) человека и его человеческого постижения, и оно — лишь божественное излияние и духовная вещь, как сказано: «ибо не Мои мысли — мысли ваши», и как сказано: «разве не как огонь слово Моё» и т. д. Согласно условиям, которые поставили мудрецы философии для существования пророчества, подтвердилось и удостоверилось сказанное нашими мудрецами, благословенной памяти: «пророчество не пребывает иначе как на мудреце, могучем и богатом» (Недарим 38а), и что это не вещь, приходящая случайно и по совпадению, как думали простецы, будто возможно, что ляжет человек на свою постель глупее любого, а утром — и вот он пророк, по постановлению Бога. Также компромисс, который наложил рав Морэ между этими двумя группами, глава 34, часть 2, утвердил и укрепил также сказанное далее: «пророчество не пребывает на идолопоклонниках» (Брахот 7а), как понимается из просьбы Моше, владыки пророков: «и будем отличены — я и Твой народ…» (Шмот 33:16), как упомянуто. И это потому, что, раз он требует божественной воли для существования подготовленностей, ясно, что воля Его, да будет Он благословен, не согласится на то божественное излияние иначе как посредством заслуги дел и использования трёх достоинств наилучшим возможным образом; а это возможно только по божественному руководству, которое было выделено этой нации, как всё это хорошо разъяснится в разделе «И Моше был пастухом», Шаар 35, который выделен для этого, с Божьей помощью:

Однако некоторые из древних философов, которые постановили о существовании пророчества, — они описали его по своему мнению и установили его меру, соизмеряя с их мерками. А именно: человек разумный, преуспевающий на самой возвышенной стороне в разумных поступках, которые касаются вещей возможных, — у них называется пророком в деле управления; а когда он выправится в умственных достоинствах до постижения умопостигаемого и знаний в вопросах необходимых, — у них называется пророком в познании. Поэтому, когда поднимется какой-нибудь их мудрец в учении от грамматики к логике, а от нее к геометрии и арифметике, и оттуда к мудрости астрономии, а от нее к естествознанию, и оттуда поднимется к тому, что у них называется божественной мудростью, — то уже считается о том человеке, что он поднялся на гору Господа и что стоял на месте Его святости. А когда утвердился у них образ этих умозрений, которые они постигли, и особенно в божественных вопросах, когда удавались им тонкие, воображаемые рассуждения и они считали их истинными, — то уже скажут, что видели видения Бога и что в видении Шаддая (Шаддай — Всесильный) узрели все, что достигается ими умозрением.

И был среди них тот, кто привел притчу о слепом, который по привычке и по хорошему ощущению знал все входы в город, его улицы и проходы, а затем прозрел, — и тогда увидел своими глазами истинность всего, что знал сначала, и не обновилось для него ничего, кроме прибавки разъяснения и наслаждения, как написал этот мудрец во вступлении к посланию «Хай бин Йоктан». И вот, это высказывание и его притча — если сказать о их исследовании, — очевидна их несостоятельность: ведь если пророк не постигает в своем пророчестве ничего, кроме того, что уже прежде знал силой своего умозрения, то что добавила божественная сила и какая в этом польза? А то, что он сказал о добавке разъяснения и наслаждения — это, несомненно, справедливо в притче: добавилось ему знание и распознавание в зрениях и цветах, о которых до сих пор у него было лишь неполное предположение, — и, без сомнения, также наслаждение чувственное, которое он испытывает от того, что видит своими глазами. Но в применении (к притче) это вовсе не подходит: вещи, известные разумному постижению в истинности их границ и в их сущностных постигающих, к которым ощущение не имеет доли, — что добавит и какое еще даст наслаждение в них пророческая сила? И «нет знания больше знания»: воистину это знание — росток от корня древнего змея и ветвь Дерева Познания добра и зла; все, кто едят его, будут виновны — не придавая никакого существования божественной воле относительно бытия мира и его управления, кроме как через древнюю природу, орошенную со стороны ее причин, — и чтобы не было ничего, кроме того, что разум постановит как возможность его существования со стороны своих умозрений. Поэтому они отрицали все рассказы, приходящие в Торе и у пророков, о чудесах и дивных явлениях, выходящих за пределы природного умозаключения, ибо говорили, что невозможно выйти в действие иначе, как то, что в силах мудрецов сделать: либо из чудес природы и ее ухищрений, либо посредством колдовства, либо воображения и тому подобного, как известно из их слов; и не избрали для себя ничего, кроме материального бытия одного лишь, как придет у «Эгель» (Телец) в воротах 53. И эти, развратившие мир своими испорченными мнениями, — они и есть те, кто затемнили массы народа, чтобы не идти вслед за их Богом, ибо изгнали веру в Него и в Его Провидение из своих сект.

О спасении от них и от их искажений просил Шломо в своей молитве: «Двух прошу у Тебя, не откажи мне…» и сказал: «Нищеты и богатства не дай мне…» (Мишлей 30), как мы написали объяснение в воротах 16; поскольку увидел, что от них отделились четыре испорченные секты, которые он там поддержал, сказав: «Не доноси раба господину его, чтобы он не проклял тебя, и ты не оказался виновен. Род, что отца своего проклинает и мать свою не благословляет; род — чист в своих глазах…» (там). Сказал, что зло этих сект и их порча — не подобает доносить на них их Господину на небесах, ибо раз открыто и известно перед Ним, благословен Он, то от доноса не достигнется ничего, кроме проклятия доносчику-рабу, и не более. И это изящная риторика, чтобы показать ею силу их прославленности в злодействе.

И вот, со стороны того, что они постановляют, что все дела бытия — по пути необходимости, как мы сказали, — сказал о них: «Род, что отца своего проклинает…», ибо они не считают благом своего Отца на небесах то, что по Его желанию тянется что-либо из их нужд; и одинаково в их глазах благословлять Его или проклинать, ибо не придет от этого ни выгоды, ни ущерба, разве только если будут осторожны из этого по нравственному пути. Также и мать — их природу, подходящую среди всех живых существ, — они не благословляют и не восхваляют, поскольку, по их мнению, невозможно им получить божественную награду за добрый склад и прямоту выбора.

А по причине их мысли, что уже приготовили себя к ступени мудрости очищением своего осадка и чистотой своих качеств и мыслей, о чем они писали в своих книгах, — сказал: «Род — чист в своих глазах, но от нечистот своих не омыт» (там). Ведь еще низость их мнений, укорененных в них, — от грязи древнего змея — укоренена в том дурном роде, и еще его нечистота в нем; и он не может очиститься, если только не будет приведен в живые воды — воды божественной Торы, устраняющей и прекращающей ту нечистоту, и не иначе.

Однако о их безумии — в том, что они считают, будто поднялись на ступени пророчества и увидели великие дела и образы в видениях Бога, — сказал (там): «Род — как высоки глаза его», — приписывая самим себе великие и дивные дела от себя, будучи при этом не видящими, разве что их веки будут подняты другими, — как у людей, чьи веки глаз очень велики и поразила их слабость нервов, и они не могут видеть, если их не поднимут другие; и они очень близки к слепым. И применяемое к притче очень похоже на саму притчу: ибо человеческое умозрение неспособно постигнуть истинности в божественном умозрении, кроме как с божественным направлением, как мы объяснили в названных воротах. А они не почувствовали, но думали, что то, чего они не постигли, не имеет существования; и потому они хвалятся, полагая, что достигли предела совершенства, как богатый деревенский думает: то, чего он не видел в своем городе, не существует. Поэтому он самовластствует над собой, думая, что уже достиг предела человеческой ступени; и от этого обезумели их великие. Один говорит: «Взойду на высоты облака, уподоблюсь Всевышнему» (Йешаягу 14:14). Другой: «На небеса взойду, выше звезд Бога вознесу престол мой» (там). И другой: «Мой Нил — мне, и я создал себя» (Йехезкель 29:3). И подобного много.

И это удивительная глупость, на которую Бог указал через Своих рабов одному из них, сказав: «Гордость сердца твоего обольстила тебя, живущего в расселинах скалы… И если ты возвысишься как орел…» (Овадья). Говорит: гордость его сердца обольстила его мыслить мысли удивительные и испорченные, не имеющие никакой опоры. Ибо удивительно, что тот, чье жилище в расселинах скалы — предел высоты его пребывания, и он не может подняться оттуда даже на локоть, — скажет в своем сердце: «Кто низринет меня на землю?» И что будет делать, если поселится в воздухе или на высоте небес? Но знай: не нужно говорить теперь, когда ты погружен в землю и низок сам по себе; ведь если ты поднимешься как орел в высоту воздуха, и даже если среди звезд поставишь гнездо свое, — которые выше сфер, — оттуда низрину тебя, — слово Господа (там).

Это доля людей, у которых высоки глаза — не распознать свою вину, и они постановляют о себе ступени и величия, не принадлежащие им. Не такова доля «аншей а-шем» (людей Имени), которые выросли в царском доме, где сидели многие ступени из вельмож, — и познали себя и умалили меру свою в сравнении, как было у Авраама авину, когда он поднялся на ступень пророчества и были у него хождения среди отделенных существ: сказал «я — прах и пепел». Давид сказал: «Когда вижу небеса Твои, дело перстов Твоих… что есть человек…» (Теилим 8:4). И сказал: «А я — червь, а не человек» (там 22). И Моше и Аарон: «А мы — что?» (Шмот 16:6), и другие.

Итог: гордость их сердца и их ограниченность обольстили их своей философией называться пророками и прозорливцами, тогда как они далеки от той ступени. Однако за то, что они своими мнениями разрушали мир и изгоняли веру из его сект, и отменяли страх Небес, и отпускали злых людей друг на друга, говоря: «Лейт дин вэ-лейт даян (לית דין ולית דיין — нет суда и нет судьи)», — сказал (Мишлей там): «Род — мечи зубы его», и очевидно, что они — причина, и кровь их им засчитается.

И после того, как упомянул четыре секты и их мнения, упомянул четыре дурных кары, которые сделал Бог, чтобы взыскать с них по их мере, и сказал: «У пиявки две дочери: “дай, дай”; три — ненасытны… Шеоль и удерживающая утроба, земля, не насытившаяся водой…» (там). Сказал: для мести и взыскания с них есть у Него одна пиявка с двумя ртами, и каждая из них говорит: “дай, дай”; а стало быть, их четыре — и это в точности по их злодеянию, ибо из их предпосылок обязаны им две глупости: первая — необходимость бытия из бытия его причины; вторая — устранение провидения по воле. И вот, из первой глупости вытекли для них два искажения: первое — то, что сказал: «Род — чист в своих глазах…»; второе — то, что сказал: «Род — как высоки глаза его», как мы сказали. А из второй глупости вытекли оставшиеся двое: «Род, что отца своего проклинает» и «Род — мечи зубы его». И это очевидно.

А после этого разъяснил сами кары. Против первой — «отца своего проклинает…» — сказал: «Шеоль», ибо род, который, по его мнению, отец и мать оставили, — кто соберет его, если не Шеоль снизу и земля, которая была матерью всего живого, откроет уста свои и поглотит их не в свое время. Это — наказание моров, внезапно приходящих в мир и истребляющих их.

И против второго рода, который был «чист в своих глазах…», сказал: «удерживающая утроба». Ибо мужчина и женщина, когда соединились, чтобы родить, уже думали, что не недостает им ни одной нужды; но это не так, ибо ключ беременности — в руке Святого, благословен Он (Таанит 2), и иногда Он удерживает. Так и к этим, что уже думали, будто приготовили себя и очистили свою материю и что им не нужно иное знание для завершения, — удерживающая утроба: не родят и не преуспеют.

И против «Рода — как высоки глаза его…», по причине их мысли, что они — из сект пророков, — сказал: «земля, не насытившаяся водой», ибо Он удержит им небеса и не будет дождя, и посмотрит: есть ли действительность в их пророчестве — пробудить землю их пророческими силами или их молитвами, как обычай пророков, упомянутых в Торе и у пророков, или у праведников божественного народа.

И против «Рода — мечи зубы его» сказал (Мишлей там): «и огонь не сказал: довольно», ибо Он прольет на злодеев, склоняющих свои пути, отпущенных в своем управлении, огонь и серу и палящий ветер, как упомянуто в Сдоме и ее дочерях: «и Господь пролил на Сдом и на Амору…»; и так же при Корахе — по этому же делу: «и огонь вышел от Господа» (Бемидбар 16:35), ибо огнем Господа судится всякий человек, разрушающий общее управление. И всякая вещь, портящая и уничтожающая, называется огнем.

И после того, как говорил о всех частях сект и их карах, проклял их общим проклятием для всех по общему у них делу — что они говорят Богу: «отступи от нас, ибо благо наше — не от Тебя». И сказал (Мишлей там): «глаз, насмехающийся над отцом…». Ибо ворон не трудится о своих детях, кроме самого рождения; после же они отчуждаются от них и оставляют их на милость Небес, как написано: «сыновьям ворона, которые взывают» (Теилим 147:9), и сказано: «кто приготовит ворону его пищу?» (Ийов 38:41). А орел, известно, трудится о своих детях чрезмерно, как сказал Писание: «как орел пробуждает гнездо свое, над птенцами своими парит» (Дварим 32:11). И сказали наши мудрецы: «Лучше пусть стрела войдет в меня» (Мехильта, Итро, м-т, гл. 2). Поэтому сказал: глаз этих злодеев, насмехающийся над отцом… говоря: «род, что отца своего проклинает и мать свою не благословляет», — ибо это причина всего их злодейства; при том, что родители рождают их и обеспечивают их нужды, — достойно, чтобы пришли вороны долины выклевать глаза этих людей, и таков им суд со стороны одного рождения; но не съели бы его совсем, а только сыновья орла — ибо они достойны дать месть Господа по двум делам вместе: по рождению и по прочим обеспечениям.

Вот это — края слов из уст мудреца, вызывающего на тяжбу эти испорченные секты, губящие мир своими мнениями; ибо пришло все их зло перед Ним, благословен Он, и он молился, чтобы не прельститься ими на путях их умозрений — ни их краткостью, ни их высокомерием, которое он сначала отнес к «голове и богатству», как сказал в толковании: «чтобы я не пресытился и не отрекся» или «чтобы не обнищал…», как написали мы в тех воротах (ворота 16). А кто не обратил сердца к словам этого мудреца и не принял его доброго наставления от мудрецов сыновей нашего народа, — потянулись за ними, укрепили их руки, прельстились их мнениями и слушали их речи, ибо они были сладки их нёбу; и поскольку давило их распространение Торы, опровергающей их и уничтожающей, — старались истолковать ее чудеса и дивные дела по далеким путям, чтобы приблизить их к природе, как мы разъяснили в воротах 13. Ибо не видели, что была сила у пророков Господа и у всех Его святых обновлять эти события больше того, что было в руках древних философов; и также не предсказывать будущего издалека, кроме того, что постановит знание по их природе и их делу.

И еще это показалось некоторым из них тяжелым; и о том, что Бог говорит: «сойду же и посмотрю», — как говорит человек с другом своим, — и сравнивали славу Его с их знанием вещей возможных, как сделал Ралбаг, который похвалялся, что достиг от знания Господа, благословен Он, вещи удивительной и очень сокрытой от всех предшественников, дошли до нас их слова. Сказал в разделе «Арда на ве-эр’э (ארדה נא ואראה — сойду же и посмотрю)»: что то, что знает Господь, благословен Он, о действиях в этом низшем мире, — это вещь, отличная от того, что делают люди. Ибо Он знает дела человека, которые подобают по тому, что приготовлено им в день их сотворения, со стороны небесных тел, которые Святой, благословен Он, поставил наблюдающими общим наблюдением над отдельными лицами человеческого рода. И человеческий выбор отпущен на этот порядок, упорядоченный в их действиях со стороны небесных тел; поэтому возможно, что то, что сделают люди, будет не тем, что знает Святой, благословен Он, из порядка их действий. Ибо Он знает их действия со стороны, в которой возможно знание, — а именно со стороны того, что они упорядочены и ограничены. Но сторона, в которой они возможны, — знание в ней невозможно; ибо если мы предположим, что в них осуществляется знание, то не осуществится то, что они будут возможными. Поэтому он сказал как притчу, что Святой, благословен Он, посмотрит, сделали ли жители Сдома и Аморы из злодеяний так, как Он знал о них, — ибо возможно, что то, что сделают люди, будет не тем, что знал о них Святой, благословен Он. И мы уже разъяснили это дело в третьей книге «Мильхамот Ашем» и разъяснили там без сомнения, что это мнение обязано и со стороны Торы, и со стороны умозрения.

Все это — его слова в разделе «Ва-йера элав» в пользе 16 «в мнениях», и кто бы дал, чтобы не вредил! И он много философствовал в своей книге «Мильхамот» о Господе в статье, которую упомянул, приводя доводы, которые приводили философы народов, не стоявшие в тайне Господа, — отрицающие божественное Провидение и опровергающие Его знание об этих частных вещах; и тем более — устраняющие от Него знание вещей возможных, зависящих от выбора. И он старался примирить их с божественной Торой — примирением, далеким от награды и близким ко многим ущербам. И ухитрился спорить с мнением Рамбама, благословенной памяти (Тшува 5), который слышит речения Бога и совет мудреца в этом же самом исследовании, сказавшего: «Всякое реченье Бога — очищено; не прибавляй к Его словам…» (Мишлей там), как мы хорошо разъяснили это там, в тех воротах; а он не избрал этого, а постановил, что невозможно, чтобы было то, чего не постигает его разум, по обычаю древних философов.

И уже поразил рав Ибн Хасдай по темени его умозрения, выступив на помощь раву Морэ, благословенной памяти, и да будет его сила прямой; однако и он подумал поднять исцеление к этому сомнению тем, что согласился с мнением философа, который писал в «Элохийот» в восьмом делении сущего, и сказал, что природа возможного присутствует в вещах со стороны их самих и отсутствует со стороны их причин. И вот, по этому он скажет, что известное Богу, благословен Он, — со стороны обязательности причин. И это также постановит мудрец в пятом доказательстве, которое в третьей статье о «атрибутах», и признал, что распространение этого мнения вредно для простонародья, поскольку они посчитают это оправданием делающим зло и не почувствуют, что наказание тянется от преступлений — как следствие от причины и т. п., как написал в своей книге в главе 3 из пятого общего правила второй статьи.

А я не вижу в этом ничего существенного по замыслу — только в словах: ибо вещь, которая обязана (произойти) при наличии ее причин или невозможна при их отсутствии, — если мы предположим, что существование причин или их отсутствие известно Ему, благословен Он, — кто бы дал, чтобы я знал, какая «возможность» остается у вещи со стороны самой себя, чтобы она была возможна по отношению к Нему: невежество о причинах назовется возможностью?

И итог: и те, и эти достойны того, чтобы их скрывать и не оглашать, ибо мало того, что они не вышли из своего общего сомнения и причинили много вреда, — они и вовсе не помогли исправить тот стих, который они толкуют: «сойду же и посмотрю…». Ведь по мнению Ралбага — кто бы дал нам знать, как мог Он «сойти», чтобы узнать, что они сделали, если не сделали того, что отпечатано на них печатью системы: ведь он сказал, что сторона, в которой они возможны, — знание в ней невозможно; и даже после действия Он не может знать их, ибо тогда Святой, благословен Он, приобретет знание о вещах новых, на которые намекается, — и это ничтожно, как он написал в конце главы 5 той статьи.

И также по мнению рава Ибн Хасдая, что не может быть знание Святого, благословен Он, о возможном со стороны него самого, а только со стороны обязательности причин, — как было скрыто перед Его глазами то, что они уже сделали, что Он сказал: «сойду же…», если только не вынужден сказать: «говорила Тора языком людей». И еще тяжелее этого — его слова: «ибо Я знаю его, чтобы он заповедал…», ибо если Он знает это со стороны того, что устроится от небесного порядка, — не подобает считать это ему заслугой.

И как я удивлялся изумлениями: как не провели эти мудрецы глаза своего рассмотрения по целому разделу, который разъяснил Сам Святой, благословен Он, поскольку увидела Его удивительная мудрость с начала до конца путаницы и смущения, которые родятся у них и у следующих за ними в этом исследовании, — так что не оставил в нем никакого сомнения и колебания относительно Его знания, благословен Он, этих возможных вещей, зависящих от человеческого выбора, — пока не сказал Своему пророку, верному дому Его, и поторопил его сразу и на поколения, чтобы записал в подписи своей обновленной книги эти слова: «И ныне, напишите себе… ибо Я приведу его…» — до сказанного: «и ответит эта песнь пред ним свидетельством, ибо не забудется из уст семени его…» и «и написал Моше…» (Дварим 31:21). Вот, сообщил с начала все, что было предназначено выйти в действительность из частей возможного, зависящих от выбора, — во всех тех больших и многочисленных делах; и не пало ни одно слово из всего, что Он сказал, — по нашим грехам и по грехам наших отцов.

И если это назначение и сообщение — со стороны того, что известно Ему, благословен Он, по устройству системы, как положил Ралбаг, что невозможно Ему знание иным образом, — то не уйдет дело от одного из двух уничтожений: либо что они будут вынуждены падать на тот порядок крайней обязательностью — и отменится выбор совершенно, а все признали, что невозможно отрицать его; либо что они будут возможны выйти в действительность не так, как устроено системой, — и не потянутся события, как Он назначил, и окажется лжецом в этих Его словах, которые повелел записать в Своей грозной книге, чтобы стояли многие дни как пример и знак. Да не будет Богу ни того, ни этого!

Однако ясная истина — то, что постановил об этом рав Морэ (Гильхот Тшува) согласно совету мудреца, который мы не раз упоминали: что Он, благословен Он, знает эти дела особенным, удивительным знанием, сохраняющим природу их возможного, без того, чтобы человеку пришлось прибавлять к этому исследованию, дабы не запутаться в нем. А то, что поднялось в моем разуме об этих делах, придет вскоре у знания вообще у «Акеида», с Божьей помощью, ворота 21, и завершится в толковании раздела, упомянутого — ворота 103, с Божьей помощью.

Этот же друш (толкование) установили наши мудрецы на таком основании во многих местах: и в том, что сказали: «десять вещей были сотворены в канун субботы в сумерки» (Авот 5), как разъяснится в названных воротах у «айло шел Ицхак» (овна Ицхака), с Божьей помощью; и в том, что сказали: «ангел, назначенный над беременностью, Лайла его имя» (Нида 16), как придет в разделе «Хайей Сара», ворота 22, с Божьей помощью.

А тот, кто разъяснил это ясно краткими и цельными словами, — это Раби Акива а-Элоки, который сказал: «все предвидено, и разрешение дано…» (Авот 3). Однако то, что он постановляет о сути исследования, говоря: «все предвидено, и разрешение дано», — уже распространили первые (Рамбам, Авот там). А я вижу, что в остальных его словах он завершил содержание дела и его истину. Ибо смысл согласования этих двух постановлений, кажущихся противоположными, он сказал: не дать этому суд иначе, как в добром и избранном мире, который есть чистый разум, взвешивающий вещи на чаше весов и принуждающий к стороне прямоты и истины. И правильнее — чтобы имел в виду божественный пророческий разум, подготавливающий нас; и тогда его высказывание будет равно высказыванию Шломо-мудреца: «не прибавляй к Его словам», как мы сказали.

Еще сказал, что это дело полной свободы выбора — лишь относительно большинства поступков, которые совершает человеческий род; ибо, несомненно, есть многие поступки, которые люди делают не по своему выбору, а вынуждаются к ним со стороны божественного Провидения — путем награды или наказания, как сказано: «Знаю, Господи, что не человеку — путь его» (Йирмиягу 10:23), как мы еще объясним в разделе «Ва-йишлах», ворота 26, с Божьей помощью. Но то, что человеческий выбор остается совершенно свободным во всех частях человеческих поступков, при том что некоторые общие дела, следующие из них, назначены со стороны божественного желания, — это хорошо разъяснится в рассказах о продаже Йосефа и прочем в воротах 28, которые выделены для этого, с Божьей помощью.

И вот, что речь у нас потянулась относительно того, как потянулись некоторые из наших мудрецов за мнениями философов древних народов, которые вовсе не несли ярма божественной веры; и рассказ о том, что рав Морэ отделился от них в этом частном деле. Однако я признаю, что в том, что он сказал о пророчестве, — не вижу, чтобы он вышел из их числа; и это — по тому, что понимается из смысла его слов о пророчестве: ибо он уже описал его и связал обязательность его существования с природными причинами. Из их числа сказал так: «Знай, что когда будет человек из людей, у которого сущность мозга в начале его здоровья — в предельной уравновешенности, в тонкости его материи и особого его состава в каждой из его частей, и в его мере и положении, и не удержат его составные препятствия из-за другого органа; а затем тот человек учился и умудрялся…» (Морэ Невухим, ч. 2, гл. 36). И что ступени пророчества будут по мере совершенства пророка в этом и прочем — как следует из того, что он желает сказать; как мы еще разъясним в воротах 35, которые мы выделили говорить о пророчестве, с Божьей помощью.

И больше этого видно из того, что он связал многие вещи из рассказов Торы с тем, что они были в видении пророчества: часть он разъяснил, а часть связал с знаками и намеками в главе 42 и главе 46 части 2; хочет этим сказать, что эти удивительные дела не существовали, кроме как в воображении пророков, ибо если предположить, что они существовали так в действительности, то пророчество, рассказанное в Торе, не согласуется с тем, что находится у философов. И уже сказал о нем толкователь его слов, что он направляет это к испытанию «Акеида», упомянутому в этом разделе.

И я уже защищал его из того, что он сказал в главе 24 части 3 о пользах «Акеида», а также из того, что он написал в главе 45 части 2, благословенной памяти: «одиннадцатая ступень — когда увидит ангела, говорящего с ним в видении, как Авраам во время Акеида; и это у меня — высшая из ступеней пророков, о которых свидетельствуют книги относительно них». — И все это указывает, что это дело было в бодрствовании и что он совершил его в совершенстве; однако еще есть «дварим бегу» (דברים בגו — вещи внутри), оставляющие дело в сомнении. И благословен Знающий, что в его сердце.

И все это выходит у них как следование за философами, ощупывающими эти божественные дела, как ощупывает слепой, как сказано. Ибо ясная истина: пророчество — выше человеческого разума, как разум выше чувств, как сказал Святой, благословен Он, Шмуэлю: «ибо человек видит глазами…» (Шмуэль I 16:7), как разъяснится в разделе «Ва-йеце», ворота 25, с Божьей помощью. А пророк говорит: «ибо не мысли Мои — ваши мысли…» (Йешаягу 55:8); «не так ли слово Мое — как огонь» (Йирмиягу 23:29). И думаю, что это — мнения лжепророков, которые были в те дни, о которых сказал пророк: «у кого сон — пусть расскажет сон» (там), и тому подобное.

А слово Господа — оно осветит и засверкает, сообщая великие и ясные вещи, которые не в силе человека постичь. И вот, относительно мнений, положенных в божественной Торе, очень подходит притча о слепом, которую привели философы: ибо те мнения примет человек веры как веру и закрепит их в сердце по привычке к ним. Но когда удостоится подняться, чтобы видеть в видении Бога, — тогда увидит их глазом своего разума и узнает истинным знанием, так что не предположит возможности их изменения; и тогда действительно осуществится у него то, что он знал из истинности умозрений, с добавкой истинности и наслаждения. И об этом сказал Писание: «И поведу слепых путем, которого не знали…» (Йешаягу 42:16). Ибо поскольку Он обещает на будущее открыть слепые глаза на путях, которые разъясняет Писание, сказал, что нет тут ничего нового: эти вещи Он уже делал во дни пророков — приучал их к этому сначала как слепых, знающих по привычке, а затем — при открытии глаз; и потому Он не оставит делать это в них.

И вот, в воротах 13 мы отменили мнения, ослабляющие чудеса и дивные дела, достаточной речью. Однако то, что сказано о многих делах, рассказанных в Торе, что это был «просто рассказ», а было в видении пророчества, — халила халила (חלילה חלילה — да не будет, да не будет), ибо Писание не возложило признание этого ни на какого мудреца и вообще на какого-либо предположителя, а только верное свидетельство Господа во всем, что рассказало о них; ведь после того, как мы знаем, что нет преграды для Господа повелеть и сделать во многом или в малом, — кто удержит, чтобы было так? И запрещено слушать от их уст что-либо об этом, кроме того, о чем засвидетельствует Писание, что это было в видении — что это в видении, как сказано: «и привел меня в Иерусалим в видениях Бога» (Йехезкель 8:3).

И по этой причине я вижу, что рассказ о трех людях, пришедших к Аврааму близко к его обрезанию, близок к тому, что был в видении пророчества — не по причине, которую написал рав Морэ, благословенной памяти, и следующие за ним, как написали, — но потому, что мне кажется: само Писание говорит так дважды. Первый раз — сказав: «и увидел, и побежал им навстречу», — что излишне по всем мнениям, если только не хотел сказать: видел, что бежит им навстречу, а не бежал в действительности. И второй — тем, что завершил тот рассказ: «а Авраам еще стоял перед Господом», — скажет ясно, что при том, что кажется, будто он отошел оттуда и ходил туда и сюда, — вот, все это было рассказом о том, что было показано ему, когда он стоял там перед Господом. И если таково толкование Писания, то этот рассказ у меня — как высказывание: «и вот лестница…» (Берешит 28:12): как там, где рассказал, что та лестница была во сне, — так здесь рассказал, что все это было в видении, как в деле: «и увидел я во сне — и вот козлы…» (там 31), и подобное.

И вот, Рамбан, благословенной памяти, написал о раве Морэ, что эти вещи запрещено слушать, потому что он пришел к ошибке в своем обобщении, как он сказал. А я разрешаю это себе, потому что мое доказательство сильное и верное, кроме того, что он сказал: ведь вначале сказано «и явился ему Господь», и не упомянуто, в чем явился и что говорил вообще, — только то, что сказано «и поднял глаза свои…», показывает, что это «общее и частное», как высказывание Р. Хия. И не закрыты ворота верных ответов на сомнения, которые он расположил против этого объяснения, как я скажу.

Первое: сказал — если в видении, то не были показаны ему иначе как люди, едящие мясо; как же сказано «и явился Господь ему», ведь не явился ему Святой, благословен Он, ни в видении, ни в мысли. Вот, по его словам, не видел Авраам ни во сне, ни наяву ангелов — после того, как увидел их едящими мясо! Как удивительны были мне эти его слова, и как не вспомнил рав слова: «и явился ангел Господа ему в пламени огня…» (Шмот 3:2), ибо как явился ему ангел Господа, если он не видел и не направлял мысли ни к чему, кроме горящего терновника? И так же у Яакова: «ибо я видел Бога лицом к лицу» (Берешит 32:31), а он не видел и не чувствовал сначала ничего, кроме человека из людей, борющегося с ним. И так же здесь: сказано, что явился ему Господь, когда он увидел в видении трех людей, стоящих над ним, и видел, что он бежит им навстречу, приводит их, угощает, и они едят с ним, и спрашивают о его жене, и благовествуют ей, что будет у нее сын в это самое время, — и все это в видении пророчества.

Второе: сказал — если так, то Сара не месила и не делала лепешек и т. д.; если так, то этот сон пришел с множеством деталей, как ложные сны; какая польза показать в нем все это? Воистину, нельзя согласиться с ним в этом вовсе; напротив, видение пришло с множеством деталей и великими пользами: по его пути будут сняты многие сомнения, падающие в этом деле.

Первая польза — воздать доброй наградой Аврааму авину за то, что послушал Его голоса и не замедлил сделать дело, как подобает Его возлюбленным, хранящим Его союз и Его свидетельства. И как сказали мудрецы, благословенной памяти: «если этот, что построил жертвенник для Моего Имени, — вот Я являюсь ему и благословляю его; Авраам, что обрезал себя для Моего Имени, — тем более Я прихожу к нему и благословляю его» (Берешит Рабба, раздел 48); это и есть: «и явился ему Господь», «стояли над ним». А то, что видение было через множество ангелов, как написал он, благословенной памяти, в «людях», — указывает на ступень его постижения: в том деянии он уже перешел из общего ряда людей и их человеческих занятий к тому, что глаза его блуждают среди высших существ; и уже были у него там хождения среди стоящих, пребывающих.

А в Мидраш (там) сказал Авраам: до того как я сделал обрезание, люди проходили и заходили ко мне; после того как я сделал обрезание — не придут ли они ко мне? Сказал ему Святой, благословен Он: до сих пор люди были необрезанными, теперь Я и Моя свита открываемся тебе. Вот, чтобы указать на его перенос оттуда и далее — от ступени к ступени, великой по сравнению с нею; и дело ясно:

Вторая польза — она очень известна: когда он увидит в том видении плод, выходящий из великой расторопности в добродетели хеседа, в которой он вырос, при обилии щедрости и величии смирения — возрадуется праведник плоду своих деяний, сделает ему. И потому явилось ему, будто пришли трое людей вместе, и что он старался о них старанием удивительным: как он побежал им навстречу, и к скоту побежал — своей честью и собственной персоной — и поспешил сделать это; и поспешил поторопить Сару: «поспеши, три сэа…» и т. п.; ибо если бы не так, поистине казалось бы, что не нужно было торопить Сару в этом и давать ей муку мерой.

А то, что он огорчился, говоря: вот, по его словам, Сара не месила и не делала лепёшек и т. д., — что видно, будто это было дурно в его глазах и было ему тесно из‑за того, что удержали от них это действие наяву, — вот я из‑за этого не содрогнусь и не опечалюсь, потому что поистине больше указывает это видение на то, что таков был её обычай всегда, чем указывало бы, если бы сказали, что он сделал так на деле: ведь тогда Писание засвидетельствовало бы лишь об одном разе, а одна ласточка не делает лета; но теперь Писание показало их в их образе и привычной у них форме, как тот, кто высекает на стене образ царя, и орудия его ремесла в его руке — как меч, или жезл, или книга и подобное, — ибо это указывает на его занятие во все дни его жизни.

Разве не видишь, что Всевышний не сообщил пророку Йехезкелю обычай сынов Израиля и их жизнь в отвратительных действиях тех иначе, как один раз в видении пророчества, как сказано: «и привёл меня в Иерусалим в видениях Бога… и поднял я глаза мои на север…» (Йехезкель 8:3). И это было удивительным свидетельством обо всех их делах, и это ясно. А то, что сказал о смехе, — это поистине:

Третья польза. И она велика в моих глазах — прийти к Аврааму со скрытым упрёком из явной любви за то, что он рассмеялся в день вести и сказал в своём сердце: «разве сын у столетнего…» и т. п.; ибо не хотел упрекать его тогда, как мы сказали там, и «и обо всём сказано», и не уступил ему ни в чём. А после прохождения трёх дней показал в видении пророчества, что когда ангел сказал ему: «и вот, сын у Сары, жены твоей», — она слушала у входа шатра и засмеялась в себе, говоря: «после моего увядания будет ли у меня услада…» и т. д., — а это те самые слова, которые сказал он, говоря: «разве сын у столетнего…» и т. п.; и что Всевышний придирчиво сказал Аврааму: «почему это засмеялась Сара? разве чудесно для Господа…» и т. п. И как мы сказали — чтобы это было упрёком ей самой.

Однако «и отреклась Сара, и сказал: нет, ибо ты засмеялась» — чтобы указать, что был грех, от которого Сара старалась спастись, и не было ей равно. И всё же — чтобы он не печалился слишком: не имел в виду огорчить его, а лишь побудить. И потому все слова были с ним, а не с ней: не упрекал её в лицо, хотя она пророчица, ибо по пути истины — спокойная безмятежность была у неё, и не унижают слова; и это — польза и удивительная необходимость для видения по его пути: будут хорошо сняты несколько сомнений, падающих в этом рассказе, кроме лишь того, что ели ангелы; а также если дело было наяву, потянется польза упрёка, как разъяснится в главе:

Четвёртая польза также весьма удивительна: открыть ему там, в том видении, ухо о суде Сдома и его дочерей, чтобы сообщить ему там истинность Провидения в делах людей и их разрядах — то, что не было ему известно тем способом сначала; а также открыть ему дверь — предстать о них с молитвой перед Ним, чего он не испытывал доныне, как я написал в Вратах 16; также чтобы его молитва помогла спасти то, что возможно спасти из них, ибо это то, что подобает ему со стороны его совершенства, и он примет за это награду.

И это было тем, что явилось ему там: после того как люди завершили свои слова с ним в вести о Саре, они встали оттуда и взглянули идти дорогой Сдома; и что он шёл простодушно с ними, чтобы проводить их в пути, и как будто они удерживались говорить в своём совете о том, о чём хотели говорить, из‑за него, пока не сказал Господь, благословен Он, им: «неужели Я скрою…» — то есть: почему будет уменьшено говорить о деле суда Сдома при нём, ведь не подобает скрывать от него по причинам, которые разъяснены. Итак, будем говорить; и если услышит — услышит.

И тотчас сказал Своему упомянутому суду: «вопль Сдома и Аморы…» — ибо по пути истины не было нужды в этом вовсе, ведь всё открыто и известно перед Ним, благословен Он, как сказано: «и увидел Господь, что велика злость человека…» и т. д. (Берешит 6); но это слова, говоримые в видении пророчества, чтобы пробудить Авраама к прошению за людей Сдома, как было. И потому сказано: «и повернулись оттуда…». «А Авраам ещё стоял перед Господом» — то есть: доныне продолжалось дело видения пророчества с момента, как сказано: «и явился ему Господь», а отсюда и далее, когда Авраам почувствовал о деле Сдома, он встал наяву в молитве о них, как сказано: «и приблизился Авраам».

И возможно, что он вышел вне своего шатра или на лицо поля, чтобы стоять там в этой молитве; и возможно, что он выбрал место, откуда мог бы смотреть на лицо Сдома, чтобы улучшить намерение к ним, ибо об этом сказано после молитвы: «и Авраам вернулся на своё место»; также потом сказано: «и встал Авраам рано утром к месту, где он стоял там, и посмотрел на лицо Сдома…» — и всё это дело весьма уместное, и нам не понадобится «исправление писцов» (у Раши, стих 22), но если есть предание — примем.

И вот, этот путь очень верен для устроения стихов, как придёт при упоминании сомнений и в объяснении. А теперь смотри, что есть в этом видении несколько удивительных польз, и не пришёл сон с множеством пустых слов, как сказал Рав:

Ещё написал в третий раз: и вот, по его мнению, понадобится сказать так и в деле Лота, что ангелы не приходили в его дом и он не пёк мацот и они не ели, но всё было видением; и если поднимется Лот до ступени пророчества, как были люди Сдома злы и грешны — пророками, ведь кто сказал им, что пришли люди в его дом и т. д., до «и остался Лот в Сдоме».

Вот, по нашему пути — не трудно и ничего: ведь уже прервало Писание высказыванием «а Авраам ещё стоял перед יי'» между тем, что было в том видении, и тем, что было наяву; и всё то действие у Лота было как ангел, являющийся у Йосефа, когда он блуждал, или как ангел, являющийся Маноаху и его жене сначала, или как ангелы, о которых сказали наши учителя, благословенна память, что встретили их Эсав и его свита (Берешит Рабба, глава 78), когда сказал: «что тебе весь этот стан, который я встретил?» (Берешит 33:8); или в местах, о которых сказали про них «ангелы действительно» — во всех них это вещи, происходящие в те времена без того, чтобы видевшие их поднимались к видению пророчества.

И как далеко зашли, сказав: «когда Шхина была с ними — называл их людьми, а когда не была Шхина с ними — называл их ангелами» (Берешит Рабба, глава 50), — чтобы сказать, что всё, что тянется рассказом в сообщении того видения, назвал их людьми, а не ангелами, ибо так они представились ему, Аврааму, в видении пророчества. Однако когда Писание не рассказывало дело видения пророчества, называло их иногда их истинным именем, хотя уже представились Лоту и людям Сдома как люди, как представились у Авраама, если предположим, что он видел их наяву.

И это же самое, что сказал рабби Леви: «Авраам, сила которого была хороша, представились ему в образе людей; Лот, сила которого была плоха, представились ему в образе ангелов» (там). Ибо Авраам, который видел их хорошей силой пророчества, Писание описало их у него именем “люди”, как они ему представились; однако Лот, который не видел их иначе как как простой, Писание назвало их их именем. И всё это — путь правильный и прямой весьма, и не следует уклоняться.

И также Рав, автор «Море» (Путеводителя), уже очень старался в той главе и в другой дать многие и сильные признаки в словах, указывающие на то, что это было в видении пророчества, и на необходимые условия для удостоившихся его, по которым отличатся и распознаются пророческие рассказы от прочих, — до того, что сказал в конце той главы таковы его слова: «И из того, что мы предварили о необходимости подготовки к пророчеству, и из того, что мы упомянули о совместном употреблении имени “ангел”, ты узнаешь, что Агарь египтянка не пророчица и Маноах и его жена не пророки; ибо эта речь, которую они слышали или поднялась в их мысли, — в образе бат-коль, которую упоминали мудрецы всегда (Санхедрин 11.), и это — одно дело, сопровождающее человека, который не подготовлен; но ошибаются в этом из‑за совместного употребления имени, и это — основа, отталкивающая большинство сомнений, которые в Торе. И вдумайся: “и нашёл её ангел יי' у источника воды” (Берешит 16:7), как сказал о Йосефе: “и нашёл его человек, и вот, он блуждает” (там 37); и язык всех Мидрашей — что это ангел יי'» — до здесь.

И тем более, чтобы была взята оттуда доказательность к этому рассказу про Лота и людей Сдома, со всех сторон, которые он упомянул; не знаю, почему Рав скрыл свои глаза от этих его слов. Вот, что хорошо разъяснился этот рассказ таким образом — по разрешению самой Торы и по её слову и её доказательствам; также потому, что это дело более возвышенное и недосягаемое, чем было бы в другом понимании, как написано; и так следует делать во всём, о чём она свидетельствует, что оно таково.

Однако толкующие так то, о чём не пришло её свидетельство, — вот, поистине показывают, что тяжело в их глазах, чтобы было сделано так, по причинам, которые мы упомянули, которые — позор нам и преступная вина.

И вот, поистине весь этот рассказ об Аврааме, нашем отце, — он даёт удивительное указание на саму сущность этого исследования и его истинность: ведь в начале своём Авраам был из пророков народов — в руководстве, а потом был из их пророков — в постижении, а затем поднимался от ступени к ступени, пока приблизил его Всевышний и устранил его изъян и исправил его принять совершенное пророчество; и это — видение, которое он увидел сразу и тотчас после совершения заповеди, при которой не упомянуто ни действие, ни речь, а только сказано: «в этот самый день обрезан был Авраам и все мужи дома его…» (там 17), и: «и явился ему יי'…». Это указывает, что это — весь плод всех прежних действий, и это то, к чему они намеревались.

И это то, что разъяснили наши учителя, благословенна память, в высказывании, которое мы упомянули сначала: сказали, что сначала Авраам был «идущий праведности», что есть совершенство в руководстве, как разъяснено из сказанного: «ибо он заповедает… хранить путь יי', делать праведность и суд». А затем он был «говорящий прямоты», и это — другая ступень пророчества у них, которая в постижении, — что он учил народ знанию, как мы объяснили о деле астрологии и жемчужины.

Но сказали, что хотя и был признан пророком среди них, всё ещё был из тех, о ком сказано: «род чист в своих глазах…» (Мишлей 30:12), ибо не завершилось у него очищение, подобающее истинному пророку, потому что Лот был с ним, как разъяснено там.

Однако после отделения Лота от него, и уже презрел он корысть из грабежей тем, что вернул имущество царя Сдома, которое отняли у него, и затем отняли у его грабителей силой; и не только это, но и удержал себя весьма в Торе клятвы Господу, сказав: «поднял я руку мою к יי'…». Вот, при завершении того очищения к нему уже пришла первая ступень пророчества — в видении, где он поднялся от ступени, привычной у философов, к истинной ступени пророчества.

И потому сказал я, что поднял его Господь выше свода небес, потому что до сих пор занятие его пророчеств было — хранить устройство природных вещей, но оттуда и далее уже вывел его из его астрологии, как разъяснено там (Врата 16).

И отныне все его действия поднимались с ним — от совершенства к совершенству, большему его: ибо уже превратился в другого человека в добродетели почёта и возвеличивания Имени, как сказано (Берешит 17:5): «и не будет более называться твоё имя Аврам… ибо отцом множества народов Я сделал тебя». И достаточно ему в этом дел почёта; и также его дела были более совершенными и известными, как сказано: «и возьму хлеба… пусть возьмут немного воды…» — как придёт; ибо не рассказано о нём этого, пока не пришёл к этому совершенству.

И вершина всего — «царя в красоте увидят глаза твои», как сказано: «и явился ему יי'». Вот, что объяснили совершенные эту главу в его совершенстве, Авраама, и ступень его совершенства по мере его подъёма от ступеней, воображаемых как пророчество у лишённых совершенства, к ступеням истинным; и что это видение, явившееся ему после его обрезания, — ступень совершенного пророчества, которой не предшествовало у него подобного; и что он — спокоен и безмятежен при ней:

И ещё в Мидраш: «И Ты дал мне щит Твоего спасения» (Теилим 18:36) — это Авраам. «И правая Твоя поддержит меня» — что Он спас его от печи, и от голода, и от царей. «И кротость Твоя умножит меня» — много кротости дал Святой, благословен Он, Аврааму, ибо Он пришёл к нему, а он сидит, и Шхина стоит; как сказано: «И явился ему Г‑сподь, и он сидит». «И после того, как кожа моя будет содрана, — и из плоти моей узрю Б‑га» (Ийов 19:26). Сказал Авраам: после того как я обрезал себя, многие герим пришли к этому союзу; и если бы не так, откуда бы Святой, благословен Он, открылся ему? Как сказано: «И явился ему Г‑сподь» (Берешит Рабба, гл. 48). Вот, разъяснили, что после того как он обрезался, открылся ему Имя — то, что не открывалось ему по этому установлению доныне; и также то, что мы сказали: что тогда нашлась в нём сила стоять или сидеть перед Шхиной, чего не было до обрезания. И это — божественная кротость, находящаяся у Него, да будет благословенно Имя. И это — мера того, к чему мы стремились в этих вратах: войти через это к толкованию рассказа, после упоминания трудностей, встречающихся в нём, между теми, что уже разрешены по нашему пути, и теми, что будут разрешены в дальнейшем, в приходящем толковании.

А) Его слова «И явился ему Г‑сподь» — по какой причине открылся, ибо не упомянуто. И уже искали это наши мудрецы, да будет благословенна их память, и не нашли, кроме как — навестить больного (Сота 14а). И каков смысл того, что сказано, что Он явился ему, — если он сидит у входа шатра или стоит?

Б) После того как сказано «И увидел, и вот три человека» — каков смысл: «и увидел» и «и побежал навстречу им». И уже говорили об этом прежние (Бава Мециа 86а).

В) Почему он так долго распространяется в словах Авраама и в частностях способов его умиротворения их, ведь известно, что «уста праведника знают, как умилостивить», пока не пожелают его. И каков смысл, что начал в единственном числе, а завершил во множественном. Также следует пробудиться к тому, что он занимается сам собой, как будто в его доме нет человека. Также в том, что он сказал: «поспеши — три сеа…» и т. п.; ибо всё это — тонкости, которые ему не подобают. И также дело у Лота: почему упомянет время их прибытия туда и место его сидения в то время, и прочие их слова.

Г) Каков смысл сказанного об ангелах: «и он стоит над ними под деревом, и они ели»?

ה В высказывании: «И сказали ему: где Сара, жена твоя?», и их словах, что поставлена точка над «аё», чтобы научить, что спросили у Сары об Аврааме (там, гл. 7). А если они не видели её, как спросили о ней? И почему не поставлена точка над ламед, и пусть останется «аё»?

ו И зачем понадобилось это посольство, чтобы обрадовать Сару, и почему она удивилась в своих словах? Ведь было сообщено Аврааму прежде, чем он был обрезан, и невозможно, чтобы он не сообщил ей, ибо почему скрыл бы от неё это дело?

ז Ведь они спросили о ней, а потом повернули речь к Аврааму, говоря: «возвратившись, возвращусь к тебе».

ח Почему Всевышний был строг к Саре, говоря: «почему это засмеялась», и не был строг к Аврааму, хотя их слова равны, עד"ה. И если она поступила не как следует, почему ангел не упрекнул её в лицо, что было бы более уместно, чем порицать её перед мужем, что более постыдно, чем её слова: «и господин мой стар». И во всяком случае не следовало скрывать от неё, и пусть скажет это обоим. И ещё — следовало сказать: «возвратившись, возвращусь к ней», ибо от неё была жалоба и упрёк. И труднее этого: как праведница солгала ангелу Г-споднему из-за страха? Ведь из страха ей не следовало лгать. И Рамб"ан, благословенной памяти, затруднился этим и приравнял её к жене Маноха в распознавании ангелов, и это невозможно, тем более по сравнению с Агар. И уже сказали, благословенной памяти, что Сара была основой в пророчестве, а Авраам — второстепенным по отношению к ней (Ш"Р, гл. 1), как сказано: «всё, что скажет тебе Сара, слушайся её голоса» (Берешит 21:12).

ט И: «А Г-сподь сказал: разве скрою Я…» — ведь Ноаху Он открыл суд поколения Потопа, не приводя таких оснований. И в чём величие Авраама? И каков смысл: «ибо Я знаю его…», ибо комментаторы в этом ослабли. И ещё: раз с Авраамом Он говорит, почему не сказано: «и сказал Г-сподь Аврааму: вопль Сдома и Аморы…», и «ответил Авраам и сказал…», а сказано: «и сказал Г-сподь…», и «приблизился Авраам»; и откуда он приблизился — ведь Он говорит с ним. А наши мудрецы, благословенной памяти, сказали: «приближение — к молитве» (Б"Р, гл. 49).

10 Смысл сказанного: «сойду же (ареда на) и посмотрю» и т. д., и слова Хазаль и толкователей (Танхума, в конце паршат Ноах) известны. И да не будет нам (халильа лану) обращать внимание на слова Ральбага в этом и подобном, даже если он умножает свои слова, как мы написали. И слова Рааб"а, благословенной памяти, который опирался на них, хорошо прояснятся по нашему пути. Также ведь эти высказывания не согласуются: сначала сказано «вопль Сдома» и т. д., — что он хотел бы узнать из них, что наполнилась их мера (сэата́м), — а затем говорит «сойду же» и т. д.; и чем это отличается от поколения потопа, о котором сказано: «и увидел Г-сподь, что велика злоба человека» (там, гл. 6), без нужды в «схождении»?

11 Сказанное: «а Авраам еще стоит перед Г-сподом», — объяснено: с ним Он говорил и не убирал Своей руки из его руки до сих пор. И также в том, что исправили писцы (софрим), сказав: «а Г-сподь еще стоит», — не исправили они этого.

12 В молитве Авраама: ведь сначала он сказал: «неужели погубишь (тэсфэ) праведника с нечестивым», — из чего видно, что он просил о спасении праведников, чтобы они не погибли вместе с нечестивыми; а затем завершил, говоря: «неужели погубишь и не простишь месту ради пятидесяти праведников, которые в нем», — и так возникло повторение и путаница в его речи, когда он сказал: «да не будет Тебе сделать… и будет как праведник — как нечестивый; да не будет Тебе».

13 Почему он пал на вопрос о числе пятидесяти для каждого города, как понимается из простого смысла; и это, по нашему мнению, истина. Ибо тот, кто истолковал «десять на каждый город», — Писания не вынесут его: ведь сказано «может быть, есть пятьдесят праведников внутри города» и т. д., и «и прощу всему месту» и т. д. А по мнению некоторых толкователей, почему он спрашивал о десяти — двух (то есть двух десятках) для каждого города, а не меньше: ведь какой смысл, что двое спасут город больше, чем спасет один? И по их словам, почему он не спас Сдом, раз уж нашли в нем двух праведников и более? И во всяком случае следует знать, почему он начал уменьшение с пяти, а затем — с десяти к десяти.

14 Сказанное: после стольких речей — «вот же, я осмелился говорить моему господину (адни)». И почему Всевышний изменил (свою речь/имя) в этом. И почему он просил разрешения в один раз, а в другой раз — нет.

15. Ибо не было бы это Аврааму в честь, чтобы Писание рассказало всю силу этой молитвы и мольбы после того, как в конце она не помогла вовсе, и лишь немногими словами Он оказал милость Лоту, чтобы не переворачивать один город. А после упоминания этих сомнений перейдём к толкованию, которым будут разрешены те, что не были разрешены в предыдущем, или также будут разрешены по известному пути:

«И явился ему Й‑й». Сердце заключает, что когда Аврааму было повелено от Всевышнего, благословен Он, сделать обрезание — ему и всем рождённым в доме его и купленным за серебро его, — и не осталось в доме его ни одного человека, обнажающего меч, он опасался: быть может, для него и для дома его потянется опасность, что ангелы, с которыми он воевал, или некоторые из них, почувствуют, и, будучи в боли, придут на них уверенно и поразят их; и не только это, но и не останется у него ни одного человека, который был бы проворен и быстр служить им, пока они больны. И по этому поводу он посоветовался со своим союзником Мамре, и их мнение согласилось — чтобы он раскинул свой шатёр у него, и они сопроводят его там и будут служить ему; и также никто не поднимет руки против него, ибо известно, что Анер, Эшколь и Мамре — союзники Авраама. И некоторое доказательство этому: во всём этом событии не упомянут у Авраама дом, а лишь шатры, как они есть; и нет сомнения, что у Авраама был постоянный дом, выстроенный «для великолепия», и как сказали наши мудрецы, благословенной памяти: вход Авраама был таков, что все глаза смотрели на него (Сота 10). (Разрешение сомнения 1.) И потому сказал: когда он сделал обрезание и был достоин, чтобы Шхина пребывала на нём на полной ступени пророчества — больше, чем прежде, когда Он явился ему (1) — в месте, где он раскинул свой шатёр у дубрав Мамре, хотя он и не поселился в своём постоянном доме учения; и он сидит у входа шатра и не содрогнулся и не отступил, как в прежний раз, в те два раза, что упомянуты раньше, когда он пал на лицо своё, как мы сказали. А в словах наших мудрецов: это был третий день после его обрезания, и Он пришёл навестить больного (Бава Мециа 86). И поднял он глаза и увидел. (6) Увидел Всевышний, чтобы Сара была обрадована через посылание этих ангелов — чтобы наставить и сообщить праведнику, что хорошо, ибо плод деяний своих они будут есть. И как сказано в Писании: «великая советом и многая деяниями…» (Ирмияу 32:19), а смысл — что тем самым путём, по которому человек идёт — добрым ли, дурным ли — этим же путём воздаётся человеку по его путям, то есть именно этим путём ему воздаётся награда или взыскивается с него. И так было у этих праведников: путём их щедрости — в деле цдаки и в вопросе гостеприимства для каждого проходящего — Всевышний завершил им доброй наградой: что праведница была обрадована через этих Божественных гостей. (3) И потому Он захотел, чтобы эта его праведность была записана в книге Торы Всевышнего — в общем и в частностях, и чтобы не упало ни одно слово из всех Его добрых слов, которые Он сказал, и из всех больших и малых дел, которые он сделал, принимая их. И чтобы показать всеобщность его привычки и мощь его постоянства в этом, и что это не было случайно или лишь изредка: пришли к нему в этом числе, указывающем на всеобщность, как это ясно в начале «небес и мира». И насколько верны слова наших мудрецов, благословенной памяти, которые сказали: один — исцелить Авраама, один — возвестить Сару, и один — перевернуть Сдом (Бава Мециа 86); и что спасение и исцеление — одно: сказать, что если бы его действие этой огромной щедрости было один или два раза, пришёл бы один лишь, ибо этой заслуги было бы достаточно исцелить его от болезни, и не более; также, если бы он делал так лишь иногда и не как постоянную привычку, пришли бы двое, ибо его заслуги достаточно было бы и сделать успешной также его жену с ним и возвестить Сару. Но теперь, когда его привычка была всеохватной и его дело было совершенным, его заслуги достаточны также спасти его близкого, плоть от плоти его, через раскрытие ему о Сдоме, как будет. «И увидел и побежал к ним от входа шатра». (2) То есть: хотя он мог укрыться от них, поскольку они были далеко от него, и он также был занят своим обрезанием, всё же он побежал к ним от входа шатра и поклонился до земли — как тот, кто просит от них милости, а не как тот, кто оказывает её им. «Господин мой, если я нашёл милость в глазах твоих, не проходи». (3) Он отнёс задержку к имени — к единственному, чтобы не быть дерзким в просьбе, чтобы задержались там ради него все трое, что выглядело бы у него большим и трудным для просьбы; и можно понять, что он сказал это каждому из них, или что двое останутся ради него, а это — тонкость и преимущество владения речью; и огласовка (точка) сделала это имя святым, чтобы указать на то, что сказали наши мудрецы, благословенной памяти: Шхина была с ними (Берешит Рабба, гл. 50). Однако о гостеприимстве он говорил во множественном числе, ибо таков путь почёта: «И возьму кусок хлеба и подкрепите сердце ваше» — уменьшил трапезу словами, однако сказал «подкрепите сердце ваше», чтобы указать, что этот хлеб — из укрепляющих сердце, и как сказали наши мудрецы, благословенной памяти: «из Торы, из Пророков, из Писаний: пата саадта д’либа (пата саадта д’либа — “хлеб есть поддержка сердца”)» (там, гл. 48). И это пища, полезная укреплять все духовные силы: поскольку она укрепляет сердце, из него исходы жизни, — чтобы научить, что его беседа требует учения. «Ибо потому вы прошли…» — то есть: трапеза будет малой, ничтожной, и вы не задержитесь на ней, ибо я знаю, что это ваше желание, ведь потому вы прошли мимо вашего раба, сидящего здесь в пустыне, и не захотели войти в город или в дом поселения, ибо таков обычай идущих поспешно. И уже сказали наши мудрецы, благословенной памяти (Сота 10), что у Авраама, нашего отца, был дом гостеприимства на перекрёстке в пустыне: «д’ава амар лехон: пата б’мидбара ман יהיב лах (пата б’мидбара ман йеhив лах — “хлеб в пустыне кто даст вам?”), куфра б’мидбара ман йеhив лах (куфра — смола/дёготь; “смолу в пустыне кто даст вам?”), бисра б’мидбара ман йеhив лах (бисра — мясо; “мясо в пустыне кто даст вам?”) и т. п.». И тем более это верно для часа, когда его шатёр был у дубрав Мамре. И по его словам они ответили ему: «так сделай, как ты сказал», — чтобы это было малое, по причине, которую он упомянул. Однако глава щедрых сказал мало и сделал много (3) и поспешил уменьшить задержку быстротой. «И поспешил Авраам: поспеши — три сеа… И к стаду побежал и поспешил сделать». И от щедрости сердца его — зарезать одного телёнка ради трёх людей, тогда как им было бы достаточно одного молочного ягнёнка или одного барана; и тем более по словам наших мудрецов, благословенной памяти, которые сказали, что он зарезал трёх, чтобы накормить их тремя языками с горчицей (Бава Мециа 86). И этим они намеревались показать широту его сердца: что он сделал так, чтобы уравнять их порциями, дабы не вселить между ними зависть, поскольку он их не распознал, — кроме того, что они были приготовлены сразу после забоя, без снятия шкуры и разделки. И это причина, что он повелел поспешить «три сеа муки, тонкой пшеничной муки» — а это также наибольшая мера среди сухих мер, то есть эйфа (3), ибо сказанное «поспеши — три сеа» равно сказанному «поспеши — три эйфы», только эта мера в их языке так называется; и перевод Онкелоса доказывает, что он переводит «десятую часть эйфы» как «одну из десяти — в трёх сеа». И теперь не потребуется причина для множества муки в мерах. «И взял масло и молоко» — для почёта и удовольствия. «И он стоял над ними… и они ели». Эта еда затруднила толкователей, так что некоторые вынуждены были сказать, что это было в пророческом видении, а некоторые — ради неё, и ради «и мацу он испёк и они ели» — сказали, что они были пророками, посланными от Всевышнего возвестить Сару, хотя Авраам был величайшим из пророков в те дни, как написал Раавад/Ибн Эзра, благословенной памяти, в своих толкованиях. А Ральбаг, благословенной памяти, написал, что поскольку не было «распространённого видения», нужны были трое — каждый для своего посольства. Но разве мы поднимаемся и спускаемся, чтобы искать, найдутся ли там пророки или нет, после сказанного прежде в словах, что в «воротах»? И вот, поистине, много свидетельств есть в рассказе, указывающих на то, что они были ангелами, по их словам и делам, как это само собой ясно (4). И величайшее из всех, по моему мнению, — его слова: «и он стоял над ними под деревом, и они ели», и «и мацу он испёк, и они ели» — ибо зачем упоминать, что они ели, ведь само собой подразумевается? — אלא чтобы сказать: хотя они были ангелами, которым не свойственно есть, они ели у них. И как сказано от имени Рабби Меира: «илат карта — hалих б’нимуса (илат карта hалих б’нимуса — “войдя в город, следуй его порядку”)». Наверху нет еды и питья — поднялся Моше и уподобился им, как сказано: «и был там с Й‑й; хлеба не ел и воды не пил» (Шмот 34:28). Но внизу, где есть еда и питьё, сказано: «и они ели». Однако в этой их еде, по моему мнению, они имели в виду духовную трапезу — подобную той, что совершается для совершенной Нефеш, благодаря которой она будет существовать рядом с телом, хотя и не связана с ним. Ибо как тело питается той ощутимой пищей, так Нефеш наслаждается мысленными содержаниями трапезы: как осторожность в запрете пищи и в её приготовлении со всех сторон, и благословения до и после, и доброта намерения в её принятии; ибо «мудрец сердцем возьмёт заповеди» — в пищу своей Нефеш, и ею она будет существовать у него, как это хорошо разъяснится в главе «Ваехи», ворота 32, с помощью Всевышнего. И это — трапеза жертвенника, посредством которой пребывает Шхина с Израилем, как сказано о ней: «мои приношения, мой хлеб — Моему огню» (Бемидбар 28:8). И сказали наши мудрецы, благословенной памяти: «огонь — благоухание Й‑й: ты дал Мне רוח (дух) передо Мной, что Я повелел, и сделано Мое желание» (Сифри, раздел Пинхас). И так и здесь: сказал, что ангелы ели у него и наслаждались удовлетворением желания — от рвения и правильной работы, которая была желанна им, ибо его доброе намерение и великое проворство и усердие — делать это с почётом и собственноручно, и то, что он стоял над ними служить, — были для них пищей, ибо это поистине их естественная пища. И вот, вместе с этим, это было действительно подобно еде Моше: Моше казался не евшим там на горе, но по истине, раз он питался там силой той еды, которую ел сначала, — которая благословлялась в его внутренностях, как сказано об Элияу, благословенной памяти (Млахим I 19), — הרי он питается и «ест». И потому сказано: поднялся Моше и уподобился им, что будто не ест; но он ел — по истине. Так и ангелы: хотя кажется, что им не свойственно есть, здесь Писание говорит «и они ели», — ибо они ели то, что им свойственно есть наверху. «И сказали ему: где Сара, жена твоя?» (6) После того как он затрепетал о них всем тем трепетом, они спросили его, говоря: где Сара, жена твоя. (5) А наши мудрецы, благословенной памяти, истолковали из огласовки, что спрашивали также о нём (Берешит Рабба, гл. 48). И это указывает на большое наставление к тому, что мы сказали о порицании: нужно было, чтобы Авраам был там для той речи, чтобы нашлось место для порицания (5). Но то, что не огласована ламед, — потому что если бы так, ламед была бы как бы отсутствующей, и мы истолковали бы «айо» отдельно; ибо такова мера: когда письмо больше огласовки — как будто её нет (там). И скажем: «и сказали: айо/где — где Сара, жена твоя…» И когда огласовка больше — истолкуем оба: письмо по простому смыслу, а огласовку — по драшу. И их вопрос о ней — чтобы найти повод к делу вести: почему она не вышла стоять при трапезе? может, у неё есть страдание, или печаль, или нечто препятствующее, что они могли бы исправить. И по его пути он ответил им: «вот, в шатре», потому что у неё нет сына, который вышел бы перед ней, как обычай женщин; и их обычай — скрываться. «И сказал: вернусь, вернусь… и у Сары — сын». Отсюда Элиша научился: когда увидел, что та великая женщина обновила для него маленькую комнату на стене и т. д., повелел сказать ей: «вот, ты встревожилась о нас… что сделать тебе?» (Млахим II 4:13). И когда она ответила: «среди моего народа я живу», он снова спросил Гехази: «и что сделать ей?» — ибо невозможно, чтобы она не имела в виду чего-то, пока тот не сказал: «сына у неё нет, и муж её стар». И сказал: «к этому сроку…». Однако следует удивиться ей: как она не попросила у пророка о таком великом? И не только это: в конце она сказала: «господин мой, человек Всевышнего, не лги рабыне твоей», — из чего видно, что она считала: такое дело лежит на нём — по его знанию, и пробудиться самому, ибо он пророк и ангел, как эти; и раз он не знал, она подумала, что не в его силе это сделать. Поэтому, когда Гехази сказал ей от его имени: «есть ли слово тебе к царю?» — она ответила с пренебрежением: «среди моего народа я живу», то есть это дело не достойно меня. И также когда Гехази сказал ей: «но сына у неё нет», и он возвестил ей — она ответила так, ибо сомневалась в этом; поэтому в конце сказала: «разве я просила сына у господина моего? ведь я сказала: не обманывай меня». В итоге — случилось с ней так из прямоты её дел, как было дело у Сары, как объяснено. «А Сара слушает…» — ибо, услышав, что спрашивали о ней, она обратила внимание и наклонила тогда ухо к входу шатра, который был позади ангела, чтобы увидеть, что он скажет о ней. «И рассмеялась Сара внутри себя…» (6,7,8) Уже объяснили это дело тремя способами: либо что согрешила она одна, либо что согрешили оба, либо что согрешил он один; и третий — тот, что полностью разрешит все сомнения, а второй — после него. Ибо если ещё не успел Авраам сообщить ей слово Й‑й по причинам, которые просил Рамбан, благословенной памяти, или чтобы она также услышала из уст Всевышнего, или чтобы повернуть дело так, чтобы Сара услышала и рассмеялась внутри себя, и через него было бы доказано: вот, Й‑й сохранил слово к этому времени — «одну скажет, и две услышат», — и также устроятся все тексты. (8) А что сказано «и отрицала Сара…» — по первым двум толкованиям — было для наставления хорошей морали: что уличённому большим, чем он, в каком-либо проступке из области морали — следует стыдиться и сказать «я не сделал этого», не как говорящий «я не согрешил», а как признающий, что сделать такое — великий грех, в отличие от сказанного о них: «и грех их, как Сдом, объявили — не скрыли» (Йешаяу 3:9). Поэтому сказано в Писании, что эта праведница, по виду, отрицала и сказала: «я не смеялась», ибо боялась суда Небес. Но когда он ответил: «нет, ты смеялась», она умолкла — чтобы научить, что когда такое случится, нельзя дерзить и менять отрицанием. Однако по третьему толкованию нам не нужно всего этого, как ты видел из сказанного прежде в этих воротах. «И встали оттуда люди…» (9) Мы уже объяснили, что они отделились от него и хотели говорить о притеснениях Сдома, а он шёл простодушно вместе с ними, думая, что не утруждает их, — а вот они задерживаются говорить ради него, пока не сказано: «разве скрою…» — поговорим мы; и если услышит — услышит. (10) «А Авраам — будет, будет народом… ибо Я знаю его». И захотел: при двух условиях годен стоящий среди Всевышнего в таком суде: одно — чтобы он был как владелец дела, над которым суд, как отец над сыновьями или как царь над рабами. Второе — чтобы он был ישר (прям) и любящий משפט (суд), ибо со стороны первого он простит им то, что следует простить, а со стороны второго — накажет то, что следует наказать. И сказал, что оба есть в нём: если первое — ибо он отец множества народов и желает их существования, и об этом сказано: «Авраам — будет, будет»; а о втором сказано: «ибо Я знаю его, чтобы он повелевал… делать цдаку и משפט». И Писание рассказало, что Всевышний пришёл к этому рассмотрению о нём «чтобы привести Й‑й на Авраама то, что Он говорил о нём», то есть: если бы Он, благословен Он, не знал о нём этой великой заслуги, Он не обещал бы ему всех великих обещаний, которые обещал, — может, он не удостоится, и окажется, что Он обещает и не делает. И это противоречит тому, что написал Ральбаг, благословенной памяти, о знании. (9) И в выражении «ибо Я знаю его, чтобы он повелевал…» — Он умножил мудрость: ибо Всевышний, благословен Он, не «узнаёт» (הכר), а «знает» (ידע), потому что «узнавание» — действие чувства, а знание — действие Сехель (Разум). И насколько почтён смысл «чтобы он повелевал…», то есть: Он знает его со стороны его описания и определения, охватывающего всё его семя, и это — знание по виду; и это знание само говорится о Нём, благословен Он, даже относительно отдельных людей — и это удивительное дело, как сказано: «смотри, Я призвал по имени Бецалеля…» (Шмот 31:2), и «а Ты сказал: Я знаю тебя по имени» (там 33) — как это хорошо разъяснится в своих местах, с помощью Всевышнего. «И сказал Й‑й: вопль Сдома…» — то есть: угнетаемые ими кричали великим и горьким криком, и нет спасителя, и их вопль поднялся к Всевышнему, и Он не может нести. Но по этому вопросу есть вопросы; я объединю их в «ворота Сдома», что после этого, и там станет известно о силе и тяжести их греха. «Сойду же и увижу». Мы уже говорили о порочности мнения говорящего, будто Всевышний должен расследовать и исследовать то, что они сделали по своей свободе выбора, ибо это — то, что запрещено поднимать на сердце. Однако Раши, благословенной памяти, написал: научил судей, чтобы не решали дел о смертной казни иначе как по видению, как объяснил в разделе «Плаги»; другое объяснение: «сойду же» — к концу их дел: если как вопль города, приходящий ко Мне, они сделали, и они стоят в бунте — уничтожение Я сделаю с ними; а если нет — чтобы не стояли в бунте — узнаю, что сделать им, чтобы взыскать с них страданиями и т. д. Он же объяснил Онкелоса: «если не — тивин (תיבין — “поймёте/раскаетесь”)…», — что он связал эту «видимость» с их Тшува, то есть: если как вопль, приходящий ко Мне, они продолжат делать — сделаю с ними уничтожение; и смысл, что они всё ещё подвешены и стоят в своей Тшува — и это верно. А Рамбан, благословенной памяти, написал, и Раавад/Ибн Эзра, благословенной памяти, сказал, что есть в этом тайна «детей чужеземцев» — достаточно будет в ней, и я намекну тебе мнение принимающих истину и т. д. И то и другое — слова тайны. Только это я знаю: Ральбаг, благословенной памяти, написал в конце того изложения, которое мы упомянули в словах, что в «воротах», о способе знания Всевышнего этих частных вещей, такие слова: и кажется, что Ибн Эзра, благословенной памяти, придерживается этого мнения, ибо в своём толковании к Торе сказал: «а истина — что Он знает всякую часть путём целого, не путём части». И я уже написал, что невозможно, чтобы это было толкованием стиха, ибо как он скажет «узнаю» о вещи, которую, если бы Он не знал до сих пор, невозможно Ему вообще знать. Поэтому сердце моё не так думает о… — лишь то, что видится: Рамбан намекнул, что это тайна, взятая от детей философов, говорящих, что Он, возвышенный, знает существования в их общностях, не в их индивидуальностях. Но Ибн Эзра не так думает, а считает, что Он знает и части, только Его знание их — противоположно знанию человека: человек, исходя из постижения и узнавания частей сначала, приходит к знанию интеллектуальных общностей; а Он, благословен Он, знает ощущаемые части исходя из знания умопостигаемых общностей, как мы написали это в «воротах десятых» у «вот человек стал как один из Нас, чтобы знать…». И это то, что сказал Ибн Эзра: что Целое знает всякую часть путём целого. *Разъяснение слов Ибн Эзры, приведённых уже выше в воротах 10: его намерение — что, поскольку знание Й‑й о частностях и отдельных личностях — лишь посредством знания общих; и только из них спускается Его знание, например, к частностям вниз, ибо общие по отношению к частным — как верхнее по отношению к нижнему; поэтому Писание назвало знание и исследование Всевышнего, например, — «сойду же и увижу», и потому сказал рав: если это имел в виду Ибн Эзра, то его мнение согласуется с нашей истинной верой, и смысл: Его знание целого — это путь Ему знать часть, а не наоборот. И сказал, что эта тайна намекнута здесь в словах «как вопль, приходящий ко Мне, они сделали…», — сказать: если все — в этом зле, или часть их, — сойду узнать это, ибо всё открыто и известно Мне; а «схождение» узнать — это то, что узнаётся частность из знания общности, и не более. И это то, что он сказал в выражении «неужели погубишь праведника…» — что предмет рассмотрения был не «сделали или нет», а их «всеобщность или частичность». И если это имел он в виду — это мнение верно, и остаётся Ральбаг один. Однако видимое в устройстве стиха и его намерение мы уже написали выше в пользах общего видения. И также это — что это будет отдельным видением — будет простым делом и не нуждается в больших глубинах; и это — тайна испытания, приходящая в Писаниях. Только Рамбан написал: знай, что Всевышний испытывает праведника, когда Он знает о праведнике, что тот исполнит Его волю, и желает оправдать его, и повелевает ему испытанием; и не испытывает злодеев, которые не послушают; и вот, все испытания в Торе — к пользе испытываемого. До этого. А я увидел: «вот Я дождём дам вам… чтобы испытать их…» (Шмот 16). И уже согрешили люди, которые оставили от него до утра, и Он разгневался на них; также те, что вышли собирать в Шаббат. И также: «чтобы испытать тебя — будешь ли хранить Его заповеди» (Дварим 8:2), и в конце не сохранили. И также: «ибо испытывает Й‑й, ваш Всевышний, вас, чтобы узнать…» (там 13), и в конце ошиблись, слушая лжепророков. Поэтому я вижу, что дело испытания относится ко всем, и особенно когда пришёл час завершить их суд, и было «как праведник, так и злодей», — до Всевышнего дойдёт дело обоих: привести его в тигель испытания, чтобы наполнилась мера добра у добрых и мера зла у злых, как Он сделал с Паро и Египтом и другими бунтующими. А испытание здесь — то, что Его мудрость согласовала: чтобы эти ангелы сошли туда, и через их действия с ними завершится зло злодеев — пролить на них сети, огонь и серу, ибо всё открыто и известно перед Ним. И это то, что сказал: «сойду же и увижу» — ибо их схождение туда будет Его схождением, благословен Он, и там «увижу», как вопль, приходящий ко Мне: сделают ли эти люди — завершится их суд сделать с ними уничтожение; а если нет — «узнаю», что сделать. И сказал «сделали» в прошедшем времени — на час завершения испытания, как: «увидь все знамения, которые Я вложил в руку твою» (Шмот 4:21), «которые ты увидел на горе» (там 26) — по мнению Раши, благословенной памяти. И сказал так, ибо знает, что «посредник между ними» — и по слуху его ушей пробудится он ходатайствовать за них песней и молитвой, как он тогда сделал, чего не испытал сначала, как сказано, — из чего потянется ему великая заслуга, и также придёт простор и спасение Лоту, как будет. «И повернули оттуда люди…» — ты уже видел, что Писание свидетельствует об истинности толкования, упомянутого в «воротах рассказа». Но по этому пути смысл будет: (11) что ушли оттуда люди, а Авраам один стоит перед Й‑й; и, услышав их слова о деле Сдома, «приблизился Авраам», ибо раз согласилось Высшее мнение говорить при нём, он нашёл себя обязанным ходатайствовать за них. (12) И сказал: «неужели погубишь праведника с злодеем?» — «уста праведника знают желание», — и смотри: учиться сэнэгории на все те города сильным доводом, и сказал: Владыка Авраама, неужели гнев и ярость вызовут убить праведника вместе со злодеем? И это не может быть, ибо это явная несправедливость. Если так, то отсюда следует, что иногда Ты простишь грех злодеев, поскольку в их смерти будет обязана смерть праведников вместе с ними: ибо праведный человек, сидящий в дурном городе и получающий все потребности в том городе и живущий там жизнью необходимости — если умрут все и он останется один, он тоже умрёт в свой день; и если день или два простоит — не принесёт ему пользы его пребывание неделю или месяц. И как сказал сам Святой, благословен Он: «и Я не пожалею Нинве, великого города…» (Йона 4:11), ибо там Он понёс грехи виновных отцов ради малых и грудных младенцев, которые не согрешили, чтобы не умерли смертью отцов; и были отцы как тень кикайона, а дети — первыми, как мы писали о Потопе, ворота 13. Поэтому сказал: «может быть, есть пятьдесят праведников внутри города — неужели погубишь и не понесёшь место ради пятидесяти праведников, которые в нём?» Несомненно, не сделает так; ибо если эти праведники не обязаны смерти, то когда Ты убьёшь их как остальных, они получат полную несправедливость: что им — убить их прямо или вызвать смерть косвенно? в конце концов их судят как злодеев одним судом. (12) И это то, что он усилил в выражении «халила (да будет далеко) Тебе сделать, как это» — первое, то есть убить праведника с злодеем, ибо это наиболее явная несправедливость; а затем — «и будет как праведник, так и злодей», — судимы эти с теми: «халила Тебе также; Судья всей земли не сделает справедливого суда», — чтобы не понесли наказание те, кто не достоин его нести. И это сильный довод и великое ходатайство. (13) Однако он умудрился спросить о числе — то есть пятьдесят — для каждого места, потому что ему нужно было просить о среднем, в котором найдутся вместе два дела: одно — чтобы им было трудно путешествовать и переселяться оттуда, чтобы не подумали, что они уйдут из-за того, что найдут; второе — чтобы совместное пребывание не могло быть вынесено, чтобы помогать друг другу. И вот, число пятьдесят включает оба: они трудны к путешествию и трудны к стоянию; ибо город или область не устроится с таким числом, чтобы были там тяжёлые ремёсла, нужные для жизни или для их существования, если бы они были там, а нет ни «удержанного», ни «оставленного» из окружающих городов, ибо все были в разделении — и умрут от голода, жажды, наготы и всякого недостатка. И вот, чем больше число — хотя им будет ещё труднее путешествовать, — тем легче будет стояние, чтобы помогать друг другу; как при малости — дело наоборот. (14) Но когда он увидел, что Всевышний признал ему первую просьбу, он опасался, что не найдутся там в том числе, которое обязывает спасение по праву, как сказал: «вот, прошу, я решился говорить… а я — прах и пепел», ибо теперь я прошу сверх строки. И это: может быть, недостанет из пятидесяти праведников пяти — неужели Ты уничтожишь из-за тех пяти, которых не достало? и скажешь: уже могут они перенести своё пребывание оттуда; и хотя им будет труднее стоять, будет это доводом к их уничтожению. И сказал: «не уничтожу, если найду там сорок пять» — и я признаю их, хотя они легче к путешествию. И затем просил подобным образом о числе сорока, чтобы недостаток пяти не был именно; и Он признал ему. Но поскольку число тридцати ещё более явно в том, что перенос лёгок, он снова взял разрешение и сказал: «да не воспылает гнев у Господина моего, и я скажу: может быть…» — и так сделал с двадцатью, до числа десяти; и сказал: «да не воспылает гнев у Господина моего, и я скажу лишь этот раз», — ибо они уже очень лёгки к путешествию оттуда, хотя им было бы более невозможно сидеть вместе. А о меньшем, чем десять, он не просил, ибо это явно, что не следует слушать его, так как они могут уйти далеко странствовать без большого труда. Знай: когда в Сдоме нашлись лишь Лот, его жена и две его дочери, они не были спасены ради них; но ангелы сказали ему: «ещё кто у тебя здесь?.. ибо мы уничтожаем…», и также далее: «встаньте, выйдите из места», — указали, что не подобает нести злодеев места, пока праведники, находящиеся там, будут в числе, позволяющем легко выйти оттуда и уйти туда, что найдут, по пути близкому или далёкому. (15) А затем он не просил о спасении Цоара, кроме как по причине «ведь она мала — и оживёт душа моя», то есть: по соразмерности этот малый город был близок к спасению, или через присоединение его к праведникам, которые рядом, как будет. (14) Однако причина перемены меры на меру — то есть от «имени», которым был рассказ, к слову «господин мой», которое он упоминал до сих пор, — это весьма почтённое дело, разъяснится у: «если я нашёл милость в глазах твоих, господин мой, пусть пойдёт же господин мой среди нас» (Шмот 34:9), ворота 54, с помощью Всевышнего. И выражение «а я — прах и пепел» очень подтверждает сказанное, что он, мир ему, был на более высокой ступени пророчества, чем та, на которой был прежде; ибо потому он умалял себя по сравнению с этими высшими Божественными постижениями, приходящими на него, — в противоположность людям недостаточным, которые при малости постижения считают себя пророками и думают, что они в облаках небес, как мы разъяснили в «воротах этого рассказа» на выражении «поколение, как высоки глаза его…» (Мишлей 30:13). «И ушёл Й‑й, когда завершил…» — и это также указывает на то, что мы сказали, как сказано в разделе обрезания: «и завершил говорить с ним, и поднялся Всевышний от Авраама» (Берешит 17:22), ибо отошло от него тогда на время то Божественное состояние, которое тогда явилось на него. Но у лжепророков не будет такого: все часы у них равны. Это — путь прямой и проложенный, весьма верный во всём этом деле, и он разрешает все его сомнения. И вот, толкователи, благословенной памяти, пошли каждый своим путём в порядке его вопросов ко мне, как в их книгах. Однако то, что написал Рамбан, благословенной памяти, на толкование Раши, благословенной памяти, что по простому смыслу Писания проложено: что сначала сказал пятьдесят, чтобы дать расчёт по десять на каждый, а затем уменьшал, как мог, чтобы спасти всех, — и сказал: «и не знаю, кто ввёл раввина в то, что сказал», — до этого. А мне кажется, что вынуждение раввина велико по их пути. И это: если, когда он начал уменьшать по пять два первых раза, чтобы спасти всех, он имел в виду, чтобы в каждом было девять или восемь — почему он изменил свой смысл, чтобы не идти, уменьшая один за одним, чтобы найти расчёт семи или пяти на каждый город? ведь он перескочил с восьми на шесть, и с шести на четыре, и с четырёх на два. И ещё: почему он не спросил о меньшем, чем десять, пока не будет один праведник на город? ибо какова причина, что двое спасают то, чего один не спасает, как мы упоминали в сомнениях. И из этого раввин, благословенной памяти, был вынужден сказать, что в первый раз он спросил пятьдесят — при наличии десяти на каждый город; а затем просил о девяти через присоединение; и поскольку Он признал ему это, он спрашивал далее каждый раз при уменьшении — и при уменьшении мест; а о меньшем, чем десять, через присоединение не просил, ибо не предполагал, что меньшего, чем то число, будет достаточно, чтобы спасти других. А Рамбан, благословенной памяти, говорит: многие, занимающиеся заповедью, не подобны немногим. И вот, тем, что я написал, будет устранено всё это запутывание и разрешены все прочие сомнения, стоящие над этими толкованиями.

«И пришли два ангела в Сдом вечером». (16) Писание выстроило рассказ о перевороте Сдома и его дочерей, чтобы сообщить, что уже помогла молитва верного любящего — спасти один из городов через присоединение Лота к праведникам, которые вблизи, как сказано: «и вспомнил Всевышний Авраама и послал…», как будет. И потому Он повернул это через обстоятельства таким образом, чтобы Лот удостоился — своими поступками — принять спасение этим путём. (3) Однако в его рассказе выяснилась огромная разница, которая была между Авраамом, нашим отцом, в том поступке, и этим: он рассказал, что уже прибыли два ангела в Сдом в сумерках, вечером дня, а Лот тогда сидел у тех ворот — готовый, и не мог уклониться; и «встал навстречу им…» — смысл: увидел Лот, что перед ним — тот закон гостеприимства, и не более; и «встал…». А то, что рассказано в похвалу Авраама — наоборот: люди прошли от него, насколько хватало глаз, и это было в жару дня, в час, когда все держатся своего пути; и он занят был своим обрезанием, и также Шхина с ним, — и он не освободил себя от принятия их, но «побежал к ним». И также в словах приглашения их нашлась большая разница: он сказал «сверните же в дом раба вашего и переночуйте…» — а большой и малой еды он им не упомянул; и, возможно, в сердце его была только ночёвка, אלא что из их ответа, когда они сказали: «нет, на улице переночуем», он усвоил два дела. Первое: настойчивость — ведь они ответили устами, что если не войдут в его дом, нет у них никакого места ночевать, кроме улицы; и как он может оставить их снаружи? поэтому «и он очень упрашивал их, и они вошли в его дом». Второе: он — приглашение пира, ибо в их словах заключено: если он говорит лишь о ночлеге, то им уже достаточно улицы; потому сказано: «и сделал им пир, и мацу испёк, и они ели», ибо он почувствовал в хорошести их смысла и ухватил их слова, и намеревался исправить в своих действиях то, что исказил в речи. Но у Й‑й — расчёты, и Он повернул и направил обстоятельства так, чтобы в конце присоединилось доброе дело его к молитве праведника и не вернулось пустым. И мы уже говорили вначале о вопросе «еды» ангелов в этом посольстве, и нет нужды удлинять ещё. Это — мера того, что мы сочли нужным разъяснить из этого рассказа в этих воротах; и перейдём к следующим воротам: