Akeidat Yitzchak 22

Затем он сказал, что сказанное Хазаль в Ниде: «ангел, назначенный над зачатием…» — намекает на это; то есть истинно, что от рождения и от чрева, в подготовке сущности материи каждого человека, следует его природа и склонность быть мудрецом или глупцом, богатым или бедным, сильным или слабым; но всё же он не обязан действительно быть тем, к чему его природа склоняет, ибо раз быть праведником или злодеем не определено и зависит только от его выбора, он может иногда умалить или умножить своими добрыми или злыми делами также и «лучи» своих телесных приобретений — быть богатым или бедным. И добавил и сказал: «но праведник и злодей — не сказал»; то есть даже из того, что он богат или беден, силён или слаб, мудрец или глупец, не следует неизбежно, что он будет праведником или злодеем, ибо выбор дан в руку человека — улучшить или ухудшить свои поступки при любом положении: будучи бедным, слабым и глупым, или богатым, сильным и мудрым. И из этого следует, что в начале становления человека эти вещи ещё зависят, запечатаны и скрыты, ибо кто знает о зародыше, создающемся во чреве матери, чем он станет в конце — по своему выбору: будет ли мудрецом или глупцом, богатым или бедным, сильным, покоряющим свой йецер, или слабым, праведником или злодеем? Ибо всё это в некоторой степени зависит от его выбора, как мы сказали выше. Поэтому справедливо Хазаль сказали это, чтобы указать на это: «ангел, назначенный над зачатием, Лайла — имя его», то есть: в зрачке ночи и тьме ещё скрыты во время беременности сущность и качество будущего сына, который родится.

Затем он сказал, что первый союз, то есть соединение Хомер (Материя) с Цура (Форма), что в руке Бога, Создателя человека, — может быть исправлен его делами в его свободном выборе; и посредством его второго союза — когда он берёт жену, боящуюся Бога, — как, наоборот, иногда портится его первый хороший союз посредством второго дурного союза. И это была причина старания святых праотцов взять достойную жену своим сыновьям. И о двух этих союзах разъясняет рав и продолжает слова мудреца: «Эшет хаиль…»: если из Торы, и из Пророков, и из Писаний — природа и путь мужчины искать женщину, чьи пути кривы, то как он сможет спастись от ловушки капканов, ведь у него две жены: одна — природная, несомая с ним со дня его рождения, о которой сказано: «мужчину и женщину создал их» (Берешит 5:2); её называют «женой» во всех святых писаниях по близкой притче. Вторая — когда он берёт женщину извне, как путь всего мира; это два союза, которые хорошо разъяснены в высказывании «не хорошо быть человеку одному», врата 8. И вот известно, что дело в обеих одно: когда самец охвачен страстью к желанию наслаждения каждой из них, он привязан к ней, слушает её голос и в конце делает её желание. И потому ясно: если первая не достойна, то она не только преткновение и беда; и что теперь, когда приходит на него зло на зло — ведь, конечно, не удержит силы, чтобы спастись от её руки. Выйди и выучи из Шимшона с двумя его жёнами: хотя он начал с ними в мужской силе, в конце одна мучила его, и другая мучила его и принудила его, пока не сократилась его душа до смерти, и он пал в их руки. И кто у нас мудрее Шломо, о котором сказано: «жёны его склонили его сердце» (Млахим I 11)? И Ахав также, которого подстрекала Изевель, жена его (там же 16). И отец всех нас сказал: «женщина, которую Ты дал быть со мною…» (Берешит 3:12). И ясно, что во всех них рука «жены юности» была в первом преступлении — той, что всегда с ним и не сдвигается со своего места; потому сказал мудрец: «И нахожу я более горькой смерти женщину…» (Коэлет 7). Он указал, что опасность огромна и нужна помощь, чтобы спастись от её руки.

Отсюда — великая оговорка относительно совершенства человека и его жизни на выборе добра и зла; и вот его награда с ним, также и его наказание ещё с ними. Ибо если совершенство человека связано с добротой этих двух его жён, а их качество — в руках Небес, как первая — это ясно само собой, что она зависит от хорошего рождения и пригодности мазаль или от обратного, как написал мудрец в 10‑й главе 3‑го трактата книги «Мидот», таковы его слова: «И поистине, кто будет желать добра, будет его рождение — хорошее рождение; и у кого будет это в его природе при рождении — это будет великое и очень хорошее дело…» до слов: «и потому, поистине, весьма совершенен; и говорит: будет рождение хорошее — потому». И в трактате 10‑м, главе 14: «И то, что в природе явно, — что нет у нас возможности иначе как по некой божественной причине, и это — когда они доброй удачи». А о второй уже сказали: «сорок дней до формирования зародыша выходит Бат-коль и провозглашает: дочь такого‑то — такому‑то» (Сота 2б). Выходит, совершенство человека и его низость — всё зависит от его мазаль, не от него и его выбора.

И ещё трудно: уже установили это Хазаль как истинное удовольствие; сказали: «тот, кто под Маадим, будет человеком проливающим кровь; тот, кто под Цедек, будет человеком праведным», и так по всем планетам; и также сказали: «тот, кто в первом дне недели, будет так и т. д.», и так все. И не только это: уточнили там, «мазаль дня влияет или мазаль часа влияет». И итог: сказали, что «есть мазаль, который делает мудрым, есть мазаль, который делает богатым, и есть мазаль для Израиля», как в конце Шаббат (156а); также в Моэд Катан (28а) сказал Рава: «дети, жизнь и пропитание — не от заслуги зависит дело, а от мазаль зависит дело». А ведь это три вещи, включающие все дела человека и его желания, и что у него ещё есть? И не только это: кажется, будто он приводит доказательство‑свидетельство, чтобы утвердить дело. Сказал (Моэд Катан там): «Ведь Раба и Рав Хисда — оба были праведные учёные: один молился — и приходил дождь, и другой молился — и приходил дождь; Рав Хисда жил 92 года, Раба жил 40 лет; в доме Рав Хисды — 60 свадебных пиршеств, в доме Раба — 60 трапез скорби; в доме Рав Хисды — хлеб из белой муки для собак и не спрашивали, в доме Раба — хлеб из ячменя для людей не находили». И это высказывание очень трудно среди тех, что идут против действий Провидения и их следствий, без сомнения.

Также высказывание, с которого мы начали, идёт их путём, и оно удивительно для меня со стороны утверждения этого мнения, а также потому, что оно противоречит само себе. Ибо раз оно постановляет о мудрости, богатстве и силе или об их противоположностях, существование которых необходимо для успеха человека и его совершенства, как сказали: «Пророчество не пребывает иначе как на мудром, сильном и богатом» (Шаббат 92а); и не только это, но и сказали: «невежественный не боится греха и простолюдин не бывает хасидом» (Авот 2); и известно, что богатство и сила — как щит (то есть оружие) перед многими препятствиями и стеснениями, находящимися у человека изнутри и извне: при их наличии он может преуспеть, а при их отсутствии — ему препятствуют. Если так, как же сказал, что не постановил о праведнике и злодее? Ведь, поистине, постановляющий в тех — постановляет во всём. И как сказал: «всё в руках Небес, кроме страха Небес»? И ещё: если эти вещи в руке постановления и не осталось в руке человека, кроме страха, и его — Он просит из его руки, как сказал: «чего Господь, Бог твой, спрашивает от тебя, только — бояться и т. д.» — то что ещё у него есть? Выходит, что эти высказывания и подобные им — все были составлены, чтобы насыпать вал против стены веры в человеческий выбор и в истинность совершенного Провидения, на которых стоит вся Тора.

Однако главный этот вопрос постарался разрешить мудрец в упомянутой главе, после того как изложил его описания, что таково его изложение. Если каждый будет стремиться к тому, что представляется ему добром по его представлению, и человек не властен над своим воображением отклонить его от этого, как он не властен над чувством, чтобы оно видело иначе как по своей природе, — то обязано из этого следовать, что тот, кто не удостоился родиться под добрым и прямым мазаль, будет вынужден к недостойным делам, которые он совершит по своему воображению; и тогда злодей всегда — не по своей воле и принуждён к своим злым делам и не должен порицаться за них; и останется, что по своей воле он только в добрых. Но его разрешение было в том, что он выставил против возражающих, сказав: если, по их словам, и делающие добро действуют по своему воображению, — то у них нет награды за их труд; а это противоположно общепринятому со стороны всех. И сказал: если скажут, что делающие добро называются добровольными в отношении действий, ведущих к цели, которые не желанны воображению, — ибо бремя рассудка и жизнь страдания не желанны, кроме как любящим мудрость; потому многие удалились от неё, хотя и стремятся быть мудрыми как Даниэль. Как сказал мудрец: «желает и не имеет душа ленивого» (Мишлей 13:4), то есть: желает мудрости и не желает вещей, приводящих к ней, потому оставит её; и потому тот, кто потрудился и нашёл, получит награду. Так же, поистине, скажут о злах: подкапывание домов и засады в пустынях — в зной днём и в стужу ночью — поистине не желанны прелюбодеям и похотливым; и вот, они для них добровольны, не вынужденны. Как сказал пророк: «ибо они избрали свои пути, и мерзости их — душа их желает» (Йешаягу 66). Если так — один случай праведнику и злодею; и почему скажут, что праведник доброволен, а злодей — не доброволен? И постановил решение, сказав: ведь, конечно, если у его воображения есть склонность к действиям из‑за небесного тела или из‑за мазаль, не следует, что так будет во всех случаях. Ибо небесное тело не завершит своих действий, кроме как когда люди подготовят требуемые причины и приведут их в готовность по надобности, как написал мудрец в шестом доводе в четвёртом трактате «Лэ‑hэйот». И привёл пример: всякое посеянное семя и подобное. И также говорит Аристо, что мазаль не властен принудить человека в его делах ни к добру, ни ко злу; но всегда его йецер передан в его руку, вести его куда он пожелает — советом, силой и правильной мыслью: либо согласиться с мазаль, либо воевать против него так, чтобы его мазаль было под его рукой. И то, что он не сделал так и последовал за ним вначале, так что в продолжение привычки попал под свой йецер, — и его дурной мазаль является причиной зла для него самого — по его воле и выбору, как сказал мудрец: «кто балует с юности своего раба — в конце он будет манон» (Мишлей 29:21). И вот, с этим уже были и цели, и действия, ведущие к ним, из одного начала — выбора; не так, чтобы цели зависели от мазаль, а действия, ведущие к ним, — от выбора, ибо это то, чего не захочет Сехель (Разум), без сомнения. И это — правильное объяснение этой главы по его намерению и по его языку, хотя толкователь уклонился от этого. И мы уже написали там в разъяснении то, что достигает его трудностью в его словах, и также что он не вышел из своего сомнения по его объяснению. (Из этого видно, что автор сделал комментарий к книге «Мидот» Аристо).

И из‑за этого бывает также, что у человека, со стороны его мазаль, придут блага, превышающие его заслугу, когда его вина не задержит. И это само — то, что сказал Рава: «жизнь, дети и т. д.» (Моэд Катан 28а): то есть хотя заслуги человека не будут достаточны для них, они придут к нему, если они в его мазаль, лишь бы грех не задерживал. Ведь Раба и Рав Хисда — в одной заслуге были, и не было между ними различия, кроме со стороны мазаль: ибо у одного мазаль поднимался в них хорошо, и его дела не задерживали, а помогали ему в изобилии; а у другого мазаль в них был очень-очень плох, и заслуга, что была у него, достаточна была воевать против него и победить его отчасти, но не была достаточна улучшить его так, чтобы дошло до него больше меры, которая дошла. И без сомнения: если бы не его заслуги, не было бы у него даже «жизни на час», и также не было бы доли в пропитании, и ни в каком семени, которое существует.

Притча о двух сановниках царя, которые равны в важности, и выпал одному жребий быть военачальником на море, а другому — военачальником на суше широкой. Ибо различие, которое постигнет их в обеспеченности нуждами и в морской тяготе, известно: оно будет не со стороны различия их заслуг и близости к царю, а со стороны различия их жребия‑мазаль. И также ясно, что военачальнику на море — из‑за его важности и близости к царству — обеспечат там его довольство и уменьшат его страдание больше, чем будет это там для другого; как и товарищу будет лучше положение сверх его близости — со стороны того, что он на той хорошей земле.

И всё это самое — у этих мудрецов и подобных им: пусть власть мазаль властвует над ними, но при этом не исчезнет у них рука заслуги и Провидения Наблюдающего вовсе. Знай, что так: ведь эти три вещи сами — то, о чём сказали, что ключи их не переданы в руку посланника: воскрешение, дети и пропитание, — а они в руке самого Святого, благословен Он (Таанит 2б), и все они — из стихов. Как же сказали: «не от заслуги зависит», — ведь Он, благословен Он, не открывает и не закрывает иначе как по заслуге и вине? Но намерение: хотя рука мазаль будет в них первой, Он, да будет благословен, по заслуге человека изменяет силу того мазаль и приводит его двойной уздой к тому, что пожелает.

Выйди и выучи от Авраам Авину: он был бесплоден по своему мазаль, но его великая заслуга была достаточна вывести его из его астрологии, как сказано: «что ты думаешь — что Цедек стоит на западе и т. д.» (Шаббат 156а). И так сказано: «И молил Ицхак Господа напротив жены своей и т. д.», и т. д. — все.

А то, что сказано в Таанит (25а), что сказал ему (Святой, благословен Он) רבי אלעזר בן פדת: «приятно ли тебе, чтобы Я разрушил мир и заново создал его, и, может быть, ты был бы создан в час пропитания?» — это для того, чтобы было у него со стороны его мазаль, и чтобы не нужно было ему «входить в награду свою», когда Ему нужно менять ему природу каждый день. Ибо известно про них, что не было желанием тех хасидов «есть свой мир в своей жизни», как выясняется из многих дел, которые упомянуты о них. И это также причина того, почему Раба терпел в тех делах стеснение, которое терпел, чтобы основная его награда была сохранена для мира грядущего, ибо «главной награды заповеди в этом мире нет» (Кидушин 39б). И поскольку в этих трёх вещах различие было явным между теми мудрецами, сказал: «дети, жизнь и пропитание», — и то же для всех прочих дел.

А то, что сказал רבי עקיבא: «удостоился — дополняют ему» (Йевамот 50а), — потому что он полагает, что истинное добро — оно благодетельствует всем и постановляет для всех; выходит, в начале его становления определяется мера жизни, достаточная завершить его существование, и не требуется заслуга, кроме как удержать его на его мере; и так все прочие высказывания — все будут вращаться вокруг этой оси, без сомнения.

И вот, поистине, это их высказывание равно тому, что сказал р. Акива: «всё предвидено, и право (выбора) дано» (Авот, гл. 3). И большой намек намекнул р. Ханина тем, что назвал того ангела «ночь», и также тем, что там не упомянут язык постановления, а только вопрос: «эта капля — что будет с ней?» и т. д. Ибо время ночи, которое есть тьма, пригодно к двум вещам: первая — что ее содержание лишь отсутствие и отрицание света; вторая — что это время надежды и чаяния, как сказано: «более, чем стражи — к утру» (Теилим 130). И вот, поистине, ангел, поставленный изначально над беременностью, в том виде, как мы упомянули, достоин называться этим именем, потому что в этом вопросе действительно заключены «ночь» и ее свойства.

Ибо этот вопрос, несомненно, глубок и темен, как темень ночи, для человеческого сехель (Разум), который не выносит, чтобы было что‑то постановлено при сохранении природы выбора в руке человека, как мы писали во вратах 19. Также из его свойства — чтобы там было лишь отсутствие принуждения к одному из направлений, поскольку свобода выбора остается в его руке. И также второе свойство — что всё зависит и стоит до тех пор, пока не будет судимо по его делам; и вот, «постановление» — это в протяженном ожидании до того времени. Поэтому, поистине, поскольку трепет в его руке, вот — всё в его руке, противоположно тому, что было понято из этого изречения вначале; очень оправдано сказанное: «что Господь, Бог твой, спрашивает от тебя, как не — бояться Господа, Бога твоего…» (Дварим 10). Ибо тем, что он будет служить лишь в трепете, он удостоится всего.

Вот что все изречения хорошо уладились, и разъяснение их будет полезно для всего, что придет из них по этому рассуждению и подобным ему. А во вратах 26 будет полностью разъяснена польза старания в каждой из разногласий, которые человек обнаружит относительно мазаля и относительно дел выбора. И там вспомни, чем успокоится нефеш от этой жалобы — «праведник, и ему плохо; злодей, и ему хорошо» — в этом размышлении. Посмотри на это, ибо рассуждения близки и стали единым:

Однако у первого есть два вида исправления. Первый — право, остающееся в руке человека, склонить силу мазаля, как мы сказали. И второй — то, что поможет его исправлению: надзор второго брака и усердие остерегаться в нем. Ибо из природы этих двух браков — перекатываться один на другой и тянуть один к другому, как к добру, так и к худшему, — как было это самое у праотцев святых, мир им. Нет сомнения, что первый брак Авраама, отца нашего, да будет мир на нем, был в хорошем мазале и в благом мазале, до того, что за прямоту его прославленных дел, следующих из доброты его природы и прямоты его сехель (Разум), Бог одарил его добрым даром, достойным взойти ему в его удел. Отсюда продолжилось, что в семени, родившемся от них, найдется пригодность природы и совершенство творения — до того, что он был избран для всесожжения совершенного. И из этого следует, что обязан Бог, да будет благословен, пригодиться ему, чтобы дать ему долю красивую, подобающую ему, так что во всем этом будет всегда добро прибавляться в них. Пока не пришел Яаков, у которого это было в совершенстве более всех, поэтому его постель была цельной. И не прекратилось продолжение прибавления этого добра во всех поколениях — только из‑за того, что не остерегались хранить вторые браки, как видно из сыновей Моше, учителя нашего, да будет мир на нем, и прочих из упомянутых в Писаниях; и как сказано: «ибо дочь Ахава была у него в жены» (Млахим II 8:18).

И на начало этого цепного развития намекнул Авраам в своей молитве, говоря: «Господь, Бог небес, который взял меня из дома отца моего… — Он пошлет ангела Своего перед тобою…» — то есть: «Господь, Бог небес», который возгласил обо мне в час моего формирования, когда Он освятил меня из утробы матери моей, и с тех пор взял меня и избрал меня из дома отца моего, и отделил меня от смешения людей земли моей родины — всё это относится к первому браку. И он был причиной, чтобы было у меня пригодное семя, достойное, чтобы о нем было сказано: «твоему семени дам землю эту» (Берешит 12:7). Возможно, что Он пошлет ангелов, поставленных над браками, совершаемыми у каждого и каждого по его путям и по плоду его деяний, — и «возьми жену сыну моему, Ицхаку», которая будет достойна и подобающа ему по его заслуге, — чтобы оттуда и далее протянулась цепь чистоты и кдуша.

И отсюда — хороший и необходимый совет: проверять человеку, насколько достигает его рука, пока он не найдет кошерный и чистый брак насколько возможно. И пусть не будет малым в твоих глазах дело этих браков, о которых мы сказали: ведь они были началом совершенства человека и его успеха. И на них зависит достижение его цели и всего его блага в двух мирах. Ибо вот, первая жена — она поручена по сути и прежде всего делам сехель (Разум), чтобы привести его к жизни мира грядущего, миру истинного успеха; и попутно она будет заниматься и тем, что нужно для временной жизни. Как вторая, по сути и прежде всего, поручена нуждам этого мира и всей работе его служения — во всех работах, которые жена делает в доме мужа, и в его ведении; и по своему пути она поможет большой помощью работе своей подруги. Потому и сказано о них обеих одним речением во всех Святых писаниях — чтобы одна была притчей для другой: добрая ли она, или злая. И также имя Господа названо над ними, чтобы отнести их к Нему: «сделаю ему помощницу напротив него» (там 2); «мужчину и женщину сотворил их» (там 1); «и построил Господь Бог ребро, которое взял от человека, в женщину». И как сказал мудрец: «и от Господа — разумная жена» (Мишлей 19:14).

И как сильно мудрец углубил, чтобы указать на это отношение к Нему, да будет благословен, в них обеих, взяв известную жену как притчу, а первую — как предмет притчи; и говорил о них, и в порядке великих польз, вытекающих из них, пока человек не достигнет конца двух успехов на стороне наиболее совершенной, насколько возможно. И это — в делах очень подходящих и почти общих для обеих; и в порядке алфавита, чтобы было упорядочено и выучено на устах людей, чтобы их пользы были привычны в их устах, он скажет:

И он сказал, что такую женщину невозможно найти человеку со стороны случая и совпадения — по пути находки. Ибо даже по пути усердия и великого старания ее существование дальше, чем существование драгоценных жемчугов, которые бывают лишь в чертогах царя и в его сокровищницах. И известно, что вещь, чье естественное или обычное существование далеко, — ее существование по случаю невозможно или близко к этому.

И вот, поскольку дела человека достигаются лишь одним из трех путей: либо усердием старания, либо хорошей случайностью, либо Божественным желанием. И их знак — в трех смежных стихах: «и вышел Яаков», «и наткнулся на место», «и приснилось…» (Берешит 28:11). Он сказал: после того как невозможно, чтобы она нашлась путем случайности — «кто найдет», — и также путем усердия — «далеко от жемчугов цена ее», — вот, не может быть, чтобы она была ему иначе как даром Бога, как утверждено в словах: «и от Господа — разумная жена» (Мишлей 19:14–15). И это же — мнение исследователя, который говорит, что высшие блага достойны быть данными от Бога — если предположить, что от Него приходят блага человеку. И даже если предположить, что оно приходит со стороны старания — это вещь Божественная. Однако по случаю не может найтись никакой человеческий успех, даже если в него влито слово Блиаль, чтобы великое и избранное пришло от случайного успеха. Такова суть его слов в седьмой (главе) первого (тома) «Книги качеств». И это то, что мы сказали: отнести этот дар к Нему, да будет благословен, а не к другому.

И тем более справедливо всё это Писание о первой жене, ибо далеко, чтобы было — или невозможно — чтобы нашлась до предельного равенства и соразмерности, как высказывание мудреца: ведь это будет лишь при хорошем рождении и хорошем мазале, как мы упомянули сначала; а нам — отнести (это) лишь к Богу, да будет благословен. И вот, после того как он постановил, что ее существование — вещь Божественная, он утвердил истинность своего постановления множеством деяний — общих и частных, — и начал с необходимых вещей и сказал:

И это — причина того, что сказали мудрецы наши, благословенной памяти: «умереть מתוך смеха (митох схок — “из смеха”) — добрый знак для него» (Ктубот 103), потому что совершенные, вспоминая в тот час то, что выводили своё время и своё имущество на построение дома вечности, будут радоваться, когда перенесутся туда, и уходят из мира מתוך радости (митох симха — “из радости”) и с жёлтыми/сияющими лицами. Не так — злодеи, которые вовсе этого не почувствовали и не обратили к этому внимания и не старались в этом: ибо, когда они отправляются, сердце их излишне поднимается и дрожит, потому что он не видит у них в руках никакой вещи. И потому они умрут — не в мудрости и не в радости, но из плача и великой печали; и это, несомненно, дурной знак, чтобы узнать по нему порочность их жизни и малость их совершенства. И исполнилось о каждом из них: «в суете пришёл и во тьме пойдёт, и во тьме имя его покроется» (Коэлет 6:4). Напротив того, что сказал певец: «Даже если пойду в долине тени смерти, не убоюсь зла» (Теилим 23:4) — это и есть: «и смеётся над последним днём». И дал причину: «уста свои открыла мудростью», чтобы знать и проверять, что там — главное жилище. И «Тора милости на языке её» — приказывать всегда об исправлении его состояния, и его красоте, и его великолепии. И потому она не сидит как слепая, которая не видит место своей дороги и свою тропу, по которой она идёт туда; но «наблюдает пути дома своего».

Однако люди низкие, которые в жизни своей возвеличивают только малый свет, то есть силу тела и вожделение своей плоти, пользуясь постоянно лишь ими, — у них здесь погружается свет их духовного Сехеля (Разума), уподобленного солнцу, почти навсегда; потому и при приближении их часа умереть не пробьется им, как заря, свет духовного мира. И только о теле совершенных, которое есть Хомер (Материя), очищающаяся всегда все более и более и здесь, на земле, и потому уподобляется «женщине доблестной», сказал мудрец, например: «Цофия (то есть здесь, в телесном мире, уже видит и наблюдает) пути дома своего (истинного — то есть духовного мира, и потому) и смеется в день последний», то есть не боится и не трепещет перед приближением дня смерти, который последний для телесной жизни и приводит к жизни вечной. И это то, что сказали наши мудрецы: «умер из смеха — знак хороший для него», ибо это указывает, что и здесь, на земле, он уже ходил путями правды и прямоты, чтобы войти в свет истинной жизни.

Сии дни спросили меня некоторые, высчитывающие свои пути, говоря: если грядущий мир — ясный и светлый, успешный — уготован и приготовлен людям после смерти, почему не явились им искры его света во время этой их жизни или близко к их кончине, так чтобы Нефеш (душа) их ощутила хоть нечто от него и радовалась идти своей дорогой. И я возрадовался вопросу, чтобы они приняли содержание истинного ответа. Я сказал: истина с вами, что так подобает и требуется, чтобы то великое благо высветило своими искрами и осветило прежде своего прихода — как заря поднимается прежде выхода солнца в его силе. Но это невозможно явить иначе как людям Б-га — немногим числом, в чье сердце коснулся Элоhим, как и следует по природе этого дивного дела.

Ибо Всевышний создал человека с мудростью, по образцу малого мира, и сотворил в нем подобие двух светил, что в великом мире. Великое светило — это божественный Сехель (Разум) «для владычества днем», то есть мир успеха и все, что к нему относится; а малое светило — это жизненная сила, пробуждающаяся «для владычества ночью», то есть для нужд этого темного и тленного мира. И было божественное намерение, чтобы эти светила служили — каждое своей работе и своей ноше: первенец — по своему первенству, а младший — по своей младшести; то есть чтобы всегда это умственное солнце шло и крепло, очень светя и сияя в своих особых делах — в семь раз сильнее, чем свет луны, служащей в делах мира и о нем.

Однако, когда человек будет стараться удерживать малое светило — насколько оно идет и свет его будет слабеть, так будет слабеть и гаснуть свет великого светила; и насколько ослабеет и уменьшится свет великого светила — умственного солнца, настолько умножится и прорвется свет малого, низкого светила, без сомнения. Знай, что когда погас свет Сехеля (Разума) у нашего первого отца и его жены при их грехе, написано после этого: «и открылись глаза у обоих, и узнали…» (Берешит 2) — как объяснил рав Море (ч. 2, гл. 30) и другие. И наоборот — у святых праотцев: по мере укрепления у них умственного света изо дня в день сказано в их старости: «и было, когда Ицхак состарился, и потускнели глаза его от видения» (там, 27), «а глаза Исраэля отяготели от старости» (там, 48), и так же про Эли (Шмуэль I 3). Только о Моше сказано: «не потускнел глаз его и не исчезла влага его» (Дварим 34:7). Ибо он один удостоился, чтобы оба его светила были велики, как сказано о нем: «и говорил Г‑сподь с Моше лицом к лицу… и возвращался к…» (Шмот 33:11).

И потому все совершенные люди, которые еще при их жизненной жизни укрепляются, готовя себе чистое и прозрачное оливковое масло и чистые фитили, чтобы ярко и сильно светил свет великого светила, — оно стоит над ними в своей силе и мощи, а малое светило у них слабо и расслаблено в их руках. И вот «время утра» — это время их ухода из этого мира, как сказал стих: «и сойдут над ними праведные утром» (Теилим 49:15). И вот, прежде чем зайдет у них то малое светило, служившее в их мире, уже явился и взошел над ними рассвет, поднимающийся от великого светила — ясного и чистого, приходящего к ним, как бывает прежде выхода солнца каждый день. И обязано им радоваться навстречу тому великому свету и вовсе не печалиться о гашении малого света — как мир не печалится о гашении луны при выходе солнца на землю. И об этом сказал певец: «Нефеш (душа) моя — к Г‑споду, более чем стражи к утру, стражи к утру» (там, 130). И так сказал о себе: «поэтому возрадовалось сердце мое и возликовала слава моя… ибо не оставишь Нефеш (душу) мою в Шеоль…» (там, 16).

И также рассказано о наших мудрецах, благословенной памяти (Берешит Рабба, парша 62), о тех совершенных, которые видели свой мир при жизни: Леви бен Завди, и рабби Йоси бен Патрос, и рабби Йеhошуа бен Леви. Первый сказал: «как много блага Твоего, которое Ты сокрыл для боящихся Тебя…» (Теилим 31:20). Второй: «об этом помолится Тебе всякий праведник во время нахождения» (там, 32). Третий: «ибо в Нем возрадуется сердце наше» (там, 33). Вот — что открылось им при их уходе: истинность их мира, каждому — по мере того, как он измерил в своем дивном изречении; и это то, что обязывает их уходить из мира в радости и ликовании, как мы сказали.

Но люди слабые, для которых этот мир был главным, и они раздувают костер малого светила — и оно у них идет и крепнет; вот — великое светило у них шло и иссякало, пока не осталось как образ одного из важных звезд. И потому при «вечере» их великого света, который они возвеличили, не взошло им солнце их праведности, и они остались во тьме и мраке, отверженные. И это обязывает их к печали, скорби и бледности лица — до исполнения дней их суда, в которые спадет ржавчина с их Нефеш (души) и свет ее появится на ней понемногу.

И вот, поистине, это истинная и важная причина, к которой направил мудрец в этих стихах, говоря: «и смеется в день последний», и говоря: «Цофия пути дома своего». Ибо эта важная женщина со своего места пребывания наблюдает и видит пути своего дома — пути мира, которого она ожидала, чтобы вкушать то, что трудилась, а не хлеб лености и уныния, как мы сказали: «встали сыновья ее и ублажили ее; муж ее — и восхвалил ее». Он сказал: ибо величие ее сыновей — в содержании нравоучения и смирения, и жизненность ее мужа — жизни приятности и счастья; они встают, чтобы превознести ее счастье, и восхваление ее — без речей и без слов; только их существование свидетельствует о них так, что все скажут о ней: «много дочерей сделали доблесть, а ты превзошла всех». То есть: в большинстве случаев многие из дочерей сделают доблесть, ибо собираются в них достоинства — одно здесь и одно там; но ты превзошла всех тем, что все они найдены в одном месте без того, чтобы там нашелся недостаток, как неизбежно у тех, кто не совершенен в них: «ложна прелесть и суетна красота». Почему он не упомянул в ней качества прелести и красоты, как принято в похвалах женщинам? Он оправдался тем, что это ложь и суета; ибо по истине основная похвала — только в страхе Небес. И это не упомянуто о праматерях, кроме как ради рассказа. Или он хочет сказать: ложь и суета — это прелесть и красота, которыми люди хвалят какую-либо женщину: «красива и приятна». Ибо основная похвала — то, чем она сама прославляется, со стороны того, что ее дела доказывают о ней. И это его слова: «дайте ей от плода рук ее, и да восхвалят ее в воротах дела ее». То есть: если уж упоминать слова похвал, говоря «как она красива» или «как она дорога» и подобное — то пусть упоминают лишь ее дела каковы они есть, и сами дела восхвалят ее в воротах; и это — завершение похвалы и славословия.

И смысл этих четырех стихов также ясен: что их основа — в рассмотрении «намека». Ибо когда эта первая женщина ведет себя так, по этому образу совершенства, который он упомянул, — тогда, поистине, обязано, чтобы встали ее сыновья, то есть добрые дела, приписываемые ей, и ублажили ее, ибо счастье — действие Нефеш (души) по мере достоинства. А муж ее завершит «хилуль» (восхваление), что выше, чем «шевах» (хвала), как написал исследователь в 10-й главе первого трактата о качествах: что не бывает этой «хвалы» для более возвышенных вещей, но для них есть нечто большее — как видим, что мы восхваляем божество и называем их блаженными; и также восхваляем «божественных людей», как разъяснится это в разделе «И было, когда отпустил Пар’о» — Шаар 39, с Б‑жьей помощью.

И вот, Сехель (Разум), когда он находит у себя великое совершенство, может усилить восхваление по отношению к нему; и это — особое восхваление смысла «много дочерей сделали доблесть» — во втором соединении. Однако эта первая женщина превосходит всех, ибо она — основа дома, владычествующая над всеми видами человеческой жизни. А прочие женщины обычно хвалятся прелестью и красотой; но эта не из тех, кто хвалится, — только тем, что в страхе Г‑спода весь день. И потому нет сомнения, что дадут ей от плода рук ее, ибо она поистине поднимется с ним и удостоится подняться в его уделе; ибо она усилится в муже своем и не отделится никогда, как будет разъяснена истинность этого в речи «Яаков, наш отец, не умер» (Таанит 5:) в конце книги «Ва-йаво». Ниже — «частица этого». Тогда восхвалят ее в верхних воротах дела ее.

Вот объяснено предельно ясно: насколько прекрасна «красивая женщина» — тем более, когда обе вместе хороши, и огромные пользы, вытекающие из них при выводе их в действие. Все, что сказали певцы, сыновья Кораха, по их природе и их действиям, в псалме «על שושנים» (аль шошаним — «о лилиях») (Теилим 45:1), что мы писали в том восьмом Шааре, — ибо потому они отнесены к Нему, да будет благословен, ибо Ему подобает быть отнесенным, а не другому, как прежде.

Но когда они не по своему порядку — несомненно, они испортят свое кушанье, и колесница перевернется, как мы сказали в предыдущем Шааре, и испортят его дела и разрушат его цель, как рассказано о тех людях, которых мы упомянули в начале. Однако все зависит от первой женщины: если она держится в своей цельности — «рука ее во всем, и рука всех в ней».

*«При ее порче» и т. д.; его намерение: что лишь когда Хомер (Материя), то есть, например, «первая жена» человека, хорош — ему легче улучшить свой путь на земле; тогда как дурная Хомер (Материя) чаще препятствует ему достигнуть истинного совершенства и понуждает его идти путями кривыми. И эта дурная Хомер (Материя), приводящая своего хозяина к нечестию, считается как мертвая, ибо уже не совершает должного действия, ради которого создан живой человек; как сказали наши мудрецы: «злодеи при жизни называются мертвыми». И потому наши мудрецы расширили описание величины нравственного зла, причиняемого человеку дурной Хомер (Материей), говоря, например: «всякий, у кого умерла первая жена, — как будто разрушился Бейт hа-Микдаш в его дни» или «мир померк для него» и подобное. А на то, что Хомер (Материя) у Авраhама, отца нашего, была хороша по сути — всегда жива в нравственном смысле и «умерла» лишь в телесном смысле, когда пришел час и случай, что разошлись ее части, из которых она была составлена, — намекает Писание, по мнению рава, в словах: «и умерла Сара в Кирьят-Арба, это Хеврон»; что помимо простого намерения рассказать, что умерла Сара, жена Авраhама, намекает также на его Хомер (Материю), которая есть его «первая жена», также называемая «Сара» — потому что больше владычествовала по своей доброй достоинности над Хомер (Материей) прочих людей, людей его поколения; и при смерти этого совершенного умерла и она — только естественной смертью, не нравственной: «в Кирьят-Арба, это Хеврон», то есть в случае четырех יסודות (йесодот — основ, элементов), из которых была составлена его Хомер (Материя).

Однако при ее порче портится все, как потому порицал ее этот мудрец во многих местах в той книге. И наши мудрецы сказали о ней без сомнения: «всякий, у кого умерла первая жена в его дни, — как будто разрушился Бейт hа-Микдаш». Рабби Александраи говорит: «мир померк для него». Рабби Йоси говорит: «шаги его укорачиваются». Рабби Абаhу говорит: «совет его падает» (Санhедрин 22а). И далеко сказать, что это о втором соединении: если она хороша — какая мне разница, первая или вторая? Напротив: вторая — «צרה צרורה» (цара црура — «двойная беда»), потому что пришла на беду первой. Но в том, что они сказали: «умерла первая жена», они имели в виду ту, которую мы назвали этим именем в этом рассуждении. А «смерть женщины» — это метафора из их слов: «злодеи при жизни называются мертвыми» (Брахот 18б), и как сказал мудрец: «желание ленивого умерщвляет его…» (Мишлей 21:25). Ибо когда она умерла при его жизни и не совершает своих особых действий по пути, который упомянул мудрец, — тогда, поистине, разрушился дом его Святилища и прекратилась служба, особая для умственной части: это — дела возвышенных качеств и дела Торы; и оттого, что померк свет Сехеля (Разума) в его шатре, предназначенном светить после очищения дел; и также в делах мира — шаги его укорачиваются, ибо не будет он ею поддержан как следует к их завершению; и также совет, который должен находиться в них, падает.

Вот: они постановили о четырех действиях — два в умственной части и два в практической части; и все это они поддержали «асмахой» на стих, ибо верно дело от Элоhим. Вот: поднялась причина двух соединений хорошо, и как следует человек за ними, и в конце услышит их голос и сделает их желание, как мы сказали.

Однако они не достаточно, чтобы принудить его и вывести из свободы его выбора; не говоря уже о том, что второй союз всегда делается по его делам, — но и первый тоже есть дело рук человека: либо в подготовке причин, как сделали праотцы и другие, либо наоборот. И даже если рука его не такова в начале — поистине будет рука его над ним в конце, чтобы властвовать над ним и господствовать, и привести его «вдвойне уздой» его Сехеля (Разума), как сказано: «и к тебе стремление его, а ты властвуй над ним» (Берешит 4:7); и женщине сказал: «и к мужу твоему стремление твое, и он будет властвовать над тобою» (там, 3).

И отсюда: успех человека и все вещи, зависящие от него, — все от него и в его руке; и нет у него притязания на «онес» (вынужденность) со стороны рождения или «мазаль» (судьбы), чтобы делать или не делать — чтобы вынудили его руками, даже «руками Небес». И вот — два этих союза предназначены в двух рассказах этой главы, что перед нами. Второй союз — то, что будет рассказано в союзе Ицхака и Ривки. А первый союз — в том, что говорится о смерти Сары, ее оплакивании и ее погребении: ибо, хотя по явному это о смерти второй женщины, тем не менее подобает понимать и о первой женщине — как разъяснится двумя способами при рассмотрении главы о творении: чтобы один был «одежда», а другой — «тело дела», как сказал божественный рабби Шимон бар Йохай, как мы упомянули в Шааре «Ган Эден», который — седьмой Шаар. И справедливо: как разъяснилось существование ее и пребывание ее с сотворением человека — так разъяснится теперь, что будет в ее конце и что сделают с нею; как будто сейчас упомянул смерть жены первого человека и ее смысл. И когда вглядимся в нее с пониманием — это то, что рассказано в конце: «и скончался и умер Авраhам в доброй старости, стар и насыщен, и присоединился к народу своему» (там, 25). И скажем, в беге, то, что может быть понято из этого относительно этого дела прежде, чем придем к его объяснению:

Содержание же дела таково: человек в своем создании и образе своей фигуры уподобляется строению дома и его устройству, как сказано: «и построил Г‑сподь Элоhим ребро» (там, 2). И праматери сказали: «быть может, я построюсь от нее» (там, 16). И мудрец сказал: «при лености рук протекает дом» (Коhелет 10:18). «Лучше дом, полный жертв, чем тяжба» (Мишлей 17) — и много стихов, указывающих на это. Поэтому сказано о гибели тел злодеев: «разрушит их и не построит» (Теилим 28:5); и также: «дом надменных разорит Г‑сподь» (Мишлей 15).

И как при падении дома неизбежно случаются два явления: первое — съедание и истощение некоторых его частей и расплавление связей, на которых дом держится; второе — разрушение его состояния и уничтожение его формы, из-за которой соединение называется домом. Есть там и третье явление, которое возможно в разных случаях — со стороны живущих в нем: если они не почувствуют дела падения, упадет на них дом и умертвит их; или почувствуют — и поспешат выйти из него и сохранят свою жизнь.

Таково же само дело при достижении природного конца человека и завершения его жизни: сначала постигает его усиление природного тепла и съедание коренной влаги — двух основных «элементов дома», о которых сказал мудрец: «пока не задрожат стражи дома» (Коhелет 12:3). И к этому тянется второе: прекращение внешних и внутренних сил Нефеш (души), что подобно разрушению дома и прекращению всех способов его употребления. И по моему мнению, об этих двух явлениях сказано в Торе, когда оба идут подряд: «и скончался и умер», ибо «смерть» — это прекращение всех сил и чувств, как ясно само по себе; а «гвия» (гви’а — «скончание») — это первое, о котором мы сказали. Потому и сказали: «нет гви’а, кроме как у праведников» (Бава Батра 16а), поскольку они не умирают, кроме как по необходимости износа Хомер (Материи) и ее иссякания; и это «келаḥ» (келаḥ — «старческая зрелость») в словах: «придешь в келаḥ в могилу, как восходит стог в свое время» (Ийов 5:26). И написано: «число дней твоих Я наполню» (Шмот 23:26) — в противоположность злодеям, о которых сказано: «и годы злодеев сократятся» (Мишлей 10:27), у которых «на них погиб келаḥ».

ID 84767:

И в Мидраше: чем отличается смерть юношей от смерти стариков? Рабби Йеhуда говорит: «эта свеча, когда гаснет сама по себе — хорошо ей и хорошо фитилю; а когда не гаснет сама по себе — плохо ей и плохо фитилю» (Берешит Рабба, парша 62). Еще сказали: «всякий, о ком сказано “гви’а”, умер от болезни кишок» (там). Это указывает, что гви’а — иссякание сил и влаг, как мы сказали.

И знай: о Моше, учителе пророков и отце отцов всех праведников, не сказано гви’а, а только: «и умер там Моше, раб Г‑спода» (Дварим 34:7). И это — потому что Писание свидетельствует, что при его смерти «не потускнел глаз его и не исчезла влага его» — а это и есть сами признаки гви’а, как мы сказали. Они и подобные им в этом были в числе: «из умерщвляемых рукою Твоей, Г‑сподь, из умерщвляемых от мира…» (Теилим 17:14). И что указывает на истинность этого — то, что не найдено, чтобы слово «гви’а» было переходным, ибо невозможно, чтобы оно совершалось иначе как само по себе; не так «смерть», ибо человек может умертвить другого.

И вот таково будет значение слова «гви’а», когда оно приходит соединенным со «смертью»; однако оно уже было заимствовано для обозначения самой смерти, когда приходит само по себе: «все, что на земле, погибнет» (Берешит 6:17), «о, если бы мы погибли при гибели братьев наших» (Бемидбар 20:3), «в городе погибли» (Эйха 1:19) и другие.

А третье явление, со стороны живущих, таково: у многих из народов земли, занятых пустотами мира, — они не обратят внимания на содержание строения и его смысл и на возможность его разрушения; или почувствуют и узнают, но поленятся спасти свою Нефеш (душу). И без предварения гви’а придет восточный ветер от Г‑спода, коснется четырех углов дома — и он падет на сидящих в нем, и не останется им никакого остатка, кроме как на зло; как сказал певец о До’эге Эдоми: «также и Б‑г разрушит тебя навек; вырвет и изгонит тебя из шатра, и искоренит тебя из земли живых, сэла» (Теилим 52:7). В этом включаются все виды порчи, что падут на него, если немного вникнешь в его слова.

Однако совершенные люди — они будут смотреть и всегда видеть в себе, и будут опасаться возможного разъединения соединения, которое может прийти на них день за днем; и глаза их всегда о разлучении дома и его разрушении; и они стоят готовыми и приготовленными спастись от него к строению доброму и крепкому, чтобы жить в нем — в жилищах надежных, в которых они будут жить жизнью мира. И вот поистине о трех явлениях вместе сказано: «и скончался, и умер, и присоединился к народу своему» — чтобы указать, что божественный Сехель (Разум), живущий в его лагерях в том доме, — когда тот так скончался и умер, в тот же миг спасся оттуда и возжаждал к месту своего пребывания, чтобы быть среди своего народа и своей духовной родины; ибо у него уже нет сидения в «домах собраний» народов земли, как сказано Руфь праведницей: «народ твой — народ мой» (Рут 1:16); и сказано Давиду: «и да будет Нефеш (душа) господина моего связана в узле жизни у Г‑спода, Б‑га твоего» (Шмуэль I 25:29), ибо там — истинное место их собирания.

И думаю, что к этим трем явлениям сказали они: «что значит “и живой положит на сердце свое”» (Коhелет 7:2) — «дела смерти: кто хоронит — похоронят его; кто оплакивает — оплакают его; кто поднимает (несет) — поднимут его» (Мо’эд Катан 28а). И хотя из их слов строят нравоучение: что живой положит на сердце свое, что смерть — колесо, которое вращается над всеми, и хоронящий сегодня завтра будет похоронен, и из этого обратит глаза на свои пути; или что положит на сердце свое меру гмилут (милосердного воздаяния), что кто делает добро сегодня — ему сделают завтра. Возможно также, что они намеревались, что живой положит на сердце свое три этих части, включенные в строение человека.

Первая — часть жизненная, включающая все силы и чувства и все его действия, ибо она полностью прекращается, и надлежит оплакивать ее из-за ее потери и прекращения. Вторая — строение тела само, которое остается перед ними как оно есть; оно предается погребению — ради пользы, которую упомянут ниже. Третья — та, которую надлежит нести и поднимать к месту высокому и возвышенному — Святилищу Царя. Ибо если он положит на сердце свое первые два явления, это весьма поможет ему в достижении третьего, без сомнения.

И поскольку наши мудрецы увидели эти три выражения и у Ишмаэля, они сказали, что он сделал Тшува (раскаяние) (Бава Батра 16а). Если это — традиция, примем; а если нет — уже можно сказать, что и человек, который не чист и нечист, «глава нэзера его» (корона его посвящения) нечиста, — когда «наполнятся руки его», будет он тоже собран — либо к нечистому, подобному ему, и там получит наказание. Это то, что сказал Давид: «не собери с грешниками Нефеш (душу) мою, и с людьми крови — жизнь мою» (Теилим 26:9). Но это узнается из человека, о котором скажут.

Еще добавил о нашем старом отце: «и умер в доброй старости, стар и насыщен». Ибо разбор шатра и разрушение его вовсе не причинили ему страдания; но была ему смерть сладкая, как было предвещено сначала: «и ты придешь к отцам твоим в мире…» (Берешит 15:15). И все это включено в словах: «и умерла Сара в Кирьят-Арба, это Хеврон», как указали на его намерение в «Мидраш hа-не’элам», который мы привели.

И вместе с тем возможно, что муж этой женщины вздрогнет и будет страдать некоторое число дней из-за потери «носителя», в котором находится его первое начало; и при их разъединении друг от друга — ибо необходимо, чтобы болела у него плоть его и Нефеш (душа) его скорбела. И это — скорбь дня смерти, от укуса змеи невозможно немного спастись; и с этой стороны обязано то, что сказали наши мудрецы (Шаббат 152б): «учили: все двенадцать месяцев тело существует, и Нешама (душа) поднимается и спускается; а после двенадцати месяцев тело прекращается, и Нешама (душа) поднимается и не спускается». Ибо обладатели говорящей Нефеш (души) делятся в этом на две группы.

Первая группа — те, которые были как скот для себя при жизни на лице земли, и в смерти своей не отделились; «как смерть этого — так смерть того», и нет преимущества у них, как написал мудрец Шломо о них (Коhелет 3:19). Вторая группа — те, которые избрали себе жить жизнью человека: «свеча заповеди и Тора — свет, и путь жизни — порицания наставления»; и это те, у кого остается Нешама (душа) после смерти, как сказано о ней: «и стал человек Нефеш (душой) живою» (Берешит 2:7), как мы там объяснили.

Однако и среди этих есть ступени меньшие и большие: у кого Нефеш (душа) связана с телом сильнее, тому труднее разъединение, чем у того, у кого связь мала — либо по причине ее силы над ним, либо по недостатку очищенности, обязывающей ее к возвращению в свое жилище. Поэтому ей надлежит подниматься и спускаться некоторое время часто; а некоторое время — подниматься и спускаться временами; пока наконец, по очищенности своей, поднимется и уже не будет спускаться.

И все это великое дело, видится, намечено и запечатано в посылании ворона и голубя из ковчега (там, 8) в конце дней их пребывания там — числом дней, как дни пребывания души человека в «крепости». Ибо ворон нечистый — знак всех людей злодеяния, которые нечисты для себя; и сказал, что при посылании его оттуда он не удалился от ковчега, но «вышел — вышел и возвращался»; и вот не ушел и не вернулся — как Нефеш (душа) злодеев этой группы, связанная с их плотью: не осталась при их теле и не отделилась; ибо при их смерти она прекратилась «как этот канат рта», как мы писали в шестом Шааре. И как важно их изречение, благословенной памяти, что «не захотел отделиться от своей пары» (Санhедрин 108а).

А птица чистая — знак людей, свидетельствующих о себе, говоря: «Б‑г мой, Нешама (душа), которую Ты дал мне, чиста…» (Брахот 60б). Но в начале своего выхода голубь не нашел покоя стопе своей и сразу возвратился к нему. А еще через семь дней он вновь послал ее, и она не вернулась до вечера; и вот — оливковый лист в клюве ее, чтобы сообщить, что еще не созрело масло оливковое, толченое для светильника, чтобы поднять «свечу Г‑спода — Нешама (душа) человека» к месту ее сияния и света, чтобы сидеть там. Но еще немного — он послал ее, и она не добавила уже возвращаться к нему; ибо уже прекратились у нее дела тела полностью, и потому поднимается и не спускается. И двенадцати месяцев достаточно для этого, как будет упомянуто в Шааре 69, с Б‑жьей помощью.

Однако третье дело со стороны живущих в нём — то, что уже случается со многими из народов земли: занимаясь тщетами мира, они не обращают внимания на прочность строения и его состояние и возможность его разрушения; или же чувствуют и знают, но ленятся спасти свою Нефеш (Душу) — без предварительного «гви’а» приходит восточный ветер от Г-спода, ударяет по четырём углам дома, и он падает на сидящих в нём, и не остаётся у них никакого остатка, только к худу, как сказал певец о Доэге-Эдомите: «так и Б-г разрушит тебя навеки: схватит и вырвет тебя из шатра, и искоренит тебя из земли живых, сэла» (Теилим 52:7). И этим он включает все виды ущербов, которые падут на него, если ты немного вникнешь в его слова.

Но люди совершенные — они смотрят, видят всегда в самих себе и чувствуют распад возможного соединения, приходящий на них день за днём; и их глаза всегда о разъединении дома и его разрушении, и они стоят готовые и приготовленные спастись из него — в строительство доброе и крепкое, чтобы жить в нём, в обителях безопасности, в которых они будут жить жизнью вечной. И вот, поистине, о трёх делах вместе сказано: «и угас (вайигва), и умер (вайамет), и присоединился к народу своему (вайеасеф эль амав)» — чтобы указать, что Божественный Сехель (Разум), пребывающий в его станах в том доме, — когда так угас и умер, в тот миг спасся оттуда и возжелал к месту своего пребывания, быть среди своего народа и своего духовного рождения, ибо нет у него более пребывания в домах собраний народов земли, как сказала праведная Рут: «твой народ — мой народ» (Рут 1:16). И сказано Давиду: «и будет Нефеш господина моего связана в узле жизни — у Г-спода, Б-га твоего» (Шмуэль I 25:29), ибо там — место их истинного собирания.

И думаю, что к этим трём делам сказали наши мудрецы: «а живой положит это на сердце» (Коэлет 7:2) — «дела смерти: ман де-икбар — икбаруния; ман де-испад — испадуния; ман де-далай — йедлония» (мо’эд катан 28) (ман де-икбар — «кто хоронит»; икбаруния — «похоронят меня»; ман де-испад — «кто произносит надгробие»; испадуния — «произнесут по мне»; ман де-далай — «кто поднимает»; йедлония — «поднимут меня»). Ведь хотя из их слов уже выстроят слова наставления, что живой положит на сердце, что смерть — это колесо, которое возвращается на всех, и кто хоронит сегодня — завтра будет похоронен товарищем, и потому обратит глаза на свои пути; или положит на сердце меру благодеяния: кто воздаёт сегодня — ему воздадут завтра. Возможно также, что они имели в виду, чтобы живой положил на сердце тогда эти три части, включённые в строение человека.

Первая — жизненная часть, включающая все силы, ощущения и все его действия, ибо она полностью прекратится, и по утрате и прекращению её надлежит совершать плач. Вторая — само строение тела, которое остаётся перед ними таким, как оно есть; и его предают погребению ради пользы, о которой упомянут рядом. Третья — та, что достойна быть вознесённой и поднятой к месту высокому и возвышенному, к дому Святилища Царя. Ибо, положив на сердце два первых дела, он много поможет себе в достижении третьего — без сомнения.

И вот, поскольку увидели мудрецы эти три выражения сами по себе у Ишмаэля, сказали, что он сделал Тшува (раскаяние) (Бава Батра 16). И если предание — примем; а если нет — уже можно сказать, что и человек, который не чист и нечист, «голова его назира» — когда «исполнятся руки его», соберётся и он, или с нечистым народом, подобным ему, и там получит наказание. Это то, что сказал Давид: «не собери с грешниками Нефеш мою и с людьми крови — жизнь мою» (Теилим 26:9). Но это узнаётся по человеку, о котором так скажут.

Ещё добавил о нашем старом отце: «и умер в доброй старости, старый и насыщенный». Ибо разбор шатра и его разрушение вовсе не огорчили его; но была у него смерть сладкая, как было возвещено ему сначала: «а ты придёшь к отцам твоим в мире...» и т. д. (Берешит 15:15). И всё это — то, что включено в сказанном: «и умерла Сара в Кирьят-Арба, она же Хеврон», согласно тому, что указали намерением в сокрытом Мидраш, который мы написали.

И всё же возможно, что муж этой женщины содрогнётся и будет горевать несколько дней из-за утраты носителя, в котором находится её первое начало, и при их разъединении друг от друга; ибо обязано, чтобы болела его плоть о ней, и его Нефеш о ней будет скорбеть. И это — горе дня смерти, от которого невозможно спастись от жала змея. И с этой стороны обязано то, что сказали мудрецы (Шаббат 152): учили: все двенадцать месяцев тело существует, а душа поднимается и опускается; а после двенадцати месяцев тело исчезает, а душа поднимается и не опускается.

Ибо обладатели говорящей души делятся в этом на две группы. Первая — те, кто «скот они себе» при жизни на земле, и в смерти они не отделились: как смерть одного — так смерть другого, и преимущества у них нет, как написал о них мудрец Шломо (Коэлет 3:19). А вторая — те, кто избрали жить жизнью человека — «нер мицва и Тора ор (свет) и путь жизни — обличения наставления», и у них остаётся Нефеш после смерти, как сказано о ней: «и стал человек душою живою» (Берешит 2:7), как мы объяснили там.

Однако и в этих ступенях есть меньше и больше. Ибо чем больше душа связана с телом и тем труднее её отделение от той, что связана мало, — либо по причине её силы над ним, либо по причине недостатка очищенности, обязывающего её вернуться в своё жилище. И потому обязано, чтобы она поднималась и опускалась некоторое время часто, и некоторое время — поднималась и опускалась изредка, пока в конце её очищенность не поднимет её так, что она уже не будет больше опускаться.

И всё это великое дело, видится, намекнуто и запечатано в посылании ворона и голубя из ковчега (там же, гл. 8), в конце дней их пребывания там — число дней как дни пребывания души человека внутри крепости. Ибо ворон нечистый — это знак всех людей злодейства, что нечисты они себе; и сказал, что при посылании его оттуда он не отодвинулся от ковчега, но выходил, выходил и возвращался; и вот — не ушёл и не вернулся, подобно Нефеш злодеев этой группы, связанной с их плотью: она не осталась у их тела и не отделилась, ибо при их смерти она исчезла, «кэ-hай хавла де-пума» (кэ-hай хавла де-пума — «как это дыхание уст/как этот пар изо рта»), как мы написали в шестых вратах. И как драгоценно изречение их, что он не хотел отделяться от своей пары (Санhedрин 108).

А чистая птица — знак людей, свидетельствующих о себе, говоря: «Б-г мой, душа, которую Ты дал мне, чиста...» и т. д. (Брахот 60). Но в начале своего выхода голубь не нашёл покоя для ступни ноги своей и сразу вернулся к нему; и ещё по истечении семи дней он продолжил посылать её, и она не вернулась до времени вечера, и вот — оливковый лист сорванный в её клюве, чтобы сообщить, что ещё не созрело «масло оливковое битое для светильника», чтобы поднять «свечу Г-спода — душу человека» к месту её сияния и света, чтобы сидеть там. Но ещё немного — послал её, и она уже не прибавила возвращаться к нему, ибо дела тела у неё полностью прекратились; и потому она поднимается и не опускается, ибо двенадцати месяцев достаточно для этого, как будет упомянуто в 69-х вратах, с помощью Б-га.

Однако в необходимости погребения и его пользе есть большое дело для души — не как один глупец из мудрецов народов, который подумал, что поумнел, сказав: погребение не предотвратит — если мёртвый чувствует или не чувствует; если не чувствует — какая ему разница, будет или нет; а если чувствует — нет большего страдания, чем оно. Не таков удел Яакова. Но в погребении есть большое дело помимо двух известных польз, которые упомянул Писание, говоря: «не оставляй труп его на дереве, но погребением погреби его... ибо проклятие Б-га — повешенный, и не оскверняй землю твою...» и т. д. (Дварим). Первая — чтобы повешение трупа или оставление его там было унижением людей почтенных, которых Писание уподобляет к Б-гу; и тем более, если это будет так, когда тела, возложенные на него, будут как собаки или как ослы — волочимые и брошенные по лицу ковчега: ведь, несомненно, «в городе их образа» они унизятся, и нет большего позора, чем это. Вторая — чтобы не поднялись из них зловоние и смрад, оскверняя землю и загнивая воздух, чтобы убивать людей болезнями и мором. Третья — то, что выделяют погребение от другого ради почёта дома отцов, как сказал: «похороните меня...» и т. п., помимо этого.

А смысл в том, что смерть — это лишь возвращение частей, соединённых в нём, к их месту, как объяснило Писание: «и возвратится прах в землю, как был, а дух возвратится к Б-гу, Который дал его» (Коэлет 12:7). Тем открыл нам, что невозможно возвращение души к месту её покоя иначе как при возвращении тела к его праху полностью; и как то, что мы упомянули выше: все двенадцать месяцев тело существует, а душа поднимается и опускается; после двенадцати месяцев тело исчезает, а душа поднимается и уже не опускается. И это невозможно иначе как через погребение.

И место наилучшее — то, в котором тело истлеет и вернётся в прах за малое время. И уже были некоторые, которые сжигали его; и мы видели в книгах об обычаях островов, что есть народ, у которого близкие имеют обычай есть его, и есть — кормят его собакам или птице небесной; и всё это — сторона идолопоклонства. Поэтому хорошо и избранно было отдалить все эти обычаи, заповедав погребение, ибо через него достигается желаемое: когда плоть будет съедена в надлежащее время, чтобы усадить душу как во время наслаждения.

И нет сомнения, что эта необходимость и называется «квура» (погребение), ибо «квура» — это название этого смысла, а не могилы. И это — причина «мацева́т квура́т Рахель» (памятник погребения Рахели) (Берешит 35:20), как выяснится там; и это его слова: «и похорони меня в их погребении» (там же 47). И не сказал «в их могиле». И возможно, что это же самое сообщил Писание о погребении Моше, рабейну, мир ему. Ибо ясно, что оно не было сделано ни для какой из этих трёх нужд, которые мы упомянули: ведь он, мир ему, был скрыт и спрятан в одном из тайников той горы так, что не был видим людям; потому и сказано: «и похоронил его в долине» (Дварим 34). И не нужно говорить, что там было место, достойное опасения гниения и смрада, ибо он в земле Моава, и что до этого Святому, благословен Он? И также — не было это ради почёта места, ведь оно напротив Бейт Пеор. Мы научились, что он был похоронен лишь ради иной, четвёртой причины, скрытой и сокрытой от знания людей доныне, — и это, несомненно, то, что мы сказали о необходимом отделении.

А смысл: «не знает человек места его погребения...» и т. д. — что ни один человек не знал истинной нужды самого погребения до того дня, когда это Писание было написано «в слезе» (Бава Батра 15). И это смысл: «радующиеся до ликования...» и т. д. (Ийов 3:22) — ликование буквально. И это дело весьма почтенное; ещё разъяснится его смысл вместе со смыслом ухода Элияу, да будет память его благословенна, в его месте — отдельными вратами, с помощью Б-га.

И вот это смысл: «и похороню мертвеца моего...» — чтобы Хомер (Материя) был сокрыт в своём природном месте, пока быстро не вернётся в свою землю; и «два лика» (ду парцуфим) — что является основой человека и его сущностью — соединятся вместе, чтобы быть прилеплёнными к Г-споду и жить вечно. И по моему мнению, это то, что намекнуто в агаде рабби Банаа (Бава Батра 58), что сказал: Элиэзер стоит у входа в пещеру, а Авраам лежит в крыле Сары; ибо раб отделён от них, и он — материя, о которой сказано: «и будет Кнаан рабом им» (Берешит 9:26). А Авраам и Сара опираются друг на друга, схватываются и усиливаются в одну сущность: «йецер hа-ра бе-hау hа-альма лейка» (йецер hа-ра — «злое побуждение»; бе-hау hа-альма лейка — «в том мире его нет»).

И вот, в сокрытом Мидраш, который мы упомянули (Зоар, Хаей Сара), протянули этот раздел и также следующий к разбору этого первого соединения и к его уходу в дом мира своего — чтобы намекнуть на происходящее с ним, с группами его сил, в его жизни и в его смерти; и всё — страх Небес. И также и я видел, что этот рассказ весьма близок по переносу — чтобы указать на способ переноса Сехель (Разума) из его «йуланийут» (материальности) и на возвращение четырёх его четвертей — каждого к своей основе — посредством основы праха, который примет его первым в пещере второй и двойной; согласно тому, чем он был все дни своего мира. И получается также, что прах помог его существованию вначале и в конце: сначала — в построении из него; а в конце — в принятии нашей смерти и их расплавлении, посредством чего будет его душе полный покой.

И то, что осталось объяснить — как дело ограниченного очищения душ сыновей Божественной Торы, согласно тому, что принято у их мудрецов, да будет благословенна их память, и опирается на слова каббалы: «по истечении времени быть ей по закону женщин — двенадцать месяцев, ибо так исполняются дни их очищения: шесть месяцев елеем мирры и шесть месяцев благовониями и женскими умащениями; и с этим девушка приходит к царю...» и при смене всех девушек — из сказанного об Эстер-царице (Эстер 2:12–13). Я упомяну в этом важное дело во второй части, врата 25, ибо невозможно, чтобы Писание удлинялось в таких пустых словах, иначе как чтобы мы учились оттуда делу, подобному и близкому к нему; и также в намёке Торы о деле: «в этот год юбилея возвратитесь каждый к своему владению» (Ваикра 25:13), и о деле продажи дома: «дни будет его выкуп» (там же), как придёт там, как упомянуто, с помощью Б-га.

Смотри также об этом в разделе Шмини, врата 59: будет упомянуто то, что сказали о прочих периодах: три — для плача, семь — для надгробия, тридцать — для глажки и стрижки (мо’эд катан 27), ибо все эти действия помогут тому, что мы сказали. «А дух возвратится к Б-гу, Который дал его».

Это то, что я увидел написать в этой части — от конца первого союза: ибо оно передано сердцу всякого человека, боящегося и трепещущего от той жизни, от которой нет ему убежища, чтобы спастись от неё. Однако созерцание поможет спастись от её зла и собраться в мире к своему народу. И этим завершено то, чего мы хотели в этом возвышенном рассуждении — в указании истинности свободы выбора в руке человека, как требуется из оснований Божественной Торы и её назначения, по согласию Сехель (Разума); и все высказывания, из которых казалось обратное, — ибо всё согласуется с истиной: человек властвует в своём мире, и нет в его руке никакого препятствующего — ни первый союз, ни второй, и никакая звезда и судьба; только если укрепится в своей твердыне — «сделает мир себе, мир сделает ему».

Б) в сказанном: «пришлец и поселенец я среди вас; дайте мне владение...» — почему не разъяснил им сначала «за полную цену», хотя было его желание просить у Эфрона поле и пещеру, что в нём.

В) в их ответе: «слышим, господин наш...» — ибо оттуда и далее не прекращалось слово «слышания» из их уст: «услышьте меня и попросите за меня». «Нет, господин мой, услышь меня». «Если ты — ему, услышь меня». «Господин мой, услышь меня». И в конце: «и послушал Авраам Эфрона» — как будто все стали глухими.

Г) в сказанном: «и ответил Эфрон хеттеянин Аврааму в ушах сынов Хета, всех входящих в ворота города его». Ведь после сказанного: «а Эфрон сидит среди сынов Хета» — известно, что он отвечает в тех воротах. И также в удвоении его слов: «поле я дал тебе, и пещеру, что в нём, тебе я дал её; на глазах сынов народа моего дал я тебе».

Д) что также в каждом слове и слове, что выходило из их уст, они упоминали дело погребения: «и похороню мертвеца моего», «от погребения мертвеца твоего»; и так все. Также весь их язык обращён к прошедшему: «поле я дал тебе», «тебе я дал её», «дал я тебе».

Е) сказанное: «Аврааму в приобретение на глазах сынов Хета, всех входящих в ворота города его». И вообще — почему просил такой публичности и не спросил между ним и ним, ведь он не отвергнет его, а деньги отвечают на всё.

Вот сомнения, которые мы упорядочили к этой первой части; а после их разъяснения перейдём ко второй части, говорящей об известном союзе.

И намерение таково: как мир в целом, будучи природным, связывается и соединяется посредством своих прилепленных и непрерывных движений — день ко дню и ночь к ночи, — так необходимо, чтобы был связан и этот частный мир, который со стороны Провидения, посредством наличия в нём цепей ограничений, связывающих его часть с частью так, чтобы он не разорвался. И было это по милости Всевышнего к нему и по тому, что Он хранит завет радуги и его природу, как мы написали на своём месте. И к этому побудили Хазаль в этом сильном сравнении с двух сторон. Первая — со стороны непрерывности ощутимого движения великого светила, властвующего над днём: солнце восходит и заходит во все дни мира, как сказано: «Знает Всевышний дни непорочных, и наследие их будет навеки» (Теилим 37:18), что уже истолковали также и в этом смысле (Брейшит раба שם). Вторая — что подобно им, при их наличии, светит свет мира, а при их отсутствии на него падает великий мрак.

И вот, поскольку эти праведницы, которых он упомянул, и подобные им, также входили в эту крепкую цепь, они упомянуты в Писании в таком виде — через смежность, которую истолковали в этом Мидраше. Однако они — это вторая пара, которую доказал Всевышний хранящим Его завет — по их совершенным делам — приготовить им все блага, заключённые в них, посредством которых завершится их удача, как сказали в трактате Шаббат (25:): «Кто богат? Всякий, у кого есть жена, красивая своими поступками». Ибо у кого такова — тому не будет недоставать никакого добра: и добра, и помощи, и стены, и Торы, и мира, которые приписали ей наши мудрецы, благословенной памяти (Йевамот 62:) — по Писаниям — ибо «всё это есть в ней», как разъяснено. И когда смерть разделит его и её — разве не останется он обиженным и ограбленным всего своего имущества на одно мгновение? Как сказали: «пребывает без добра, без помощи, без стены, без Торы, без мира» — вот, их разлука будет очень тяжела ему, и злее горче смерти; он откажется утешиться.

И поскольку эта жена стоит во главе достоинств, её совершенный супруг обязан трепетать за неё и, при её разлуке, пробуждать великий плач и горечь слёз. И чтобы пробудить к этому, упомянуто в начале совершенных пар: «И умерла Сара… и пришёл Авраам оплакать Сару…». (снял сомнение א') — то есть: он пробудился и пришёл в горечи души своей, и тем более теперь, когда будет понято и в отношении первой пары, о которой сказано: «всякий, у кого умерла жена первая…», как мы объяснили.

«И встал Авраам от лица умершей своей и говорил…». (א) Помимо того, что нам известно: у онэна нет разрешения отвлекать мысль от дела похорон, пока не закроют камень (гoллель), — видно, что он сообщил глубину мысли праведника: он не говорил о делах этой пещеры, кроме как в час необходимости, чтобы простолюдины не почувствовали её достоинства и не воспрепятствовали ему. Однако, когда пришло его время, он обдумывал мысли, чтобы это не было оттолкнуто от него самым надлежащим образом, как только возможно. И первое — тем, что он «встал от лица умершей», чтобы говорить с ними: час помогает поднять лицо.

«Пришелец и житель я с вами» — уста праведника устроили в просьбе три вещи, приближающие к обретению благоволения и хорошей милости. Первое: он просит с намерением отплатить — и это «пришелец и житель я с вами», то есть: хотя мне нужно получить от вас удовольствие как пришельцу в земле, однако в отношении уплаты и возвращения воздаяния я — житель. Это слова Давида: «ибо пришелец я у Тебя, житель как все отцы мои» (Теилим 39:13) — то есть: хотя я пришелец у Тебя, всегда принимая бремя Твоего лица, я — житель как все отцы мои, чтобы воздать должное служению пред лицом Господина, служа Ему в Его мире. И это то, что они объяснили в крайней ясности о великой добровольной жертве, которую он сделал для Дома вечностей, о которой сказал: «ибо от Тебя всё, и из Твоей руки дали мы Тебе»; сказал: «ибо пришельцы мы пред Тобою и жители, как все отцы наши» (Диврей hа-ямим I 29) — и это ясно. Однако смысл «из Твоей руки дали мы Тебе» разъяснится в высказывании «десятину — дам десятину Тебе…».

Второе: максимально уменьшить просьбу — ведь человек не склонен отказываться всем в малом деле; и это то, на что он намекнул, сказав: «дайте мне владение могилой», ибо он не просил владение наследием — поле и виноградник. (ה)

Третье: показать необходимость просьбы и её тесноту; ибо это — то, что дал Бог людям: отвечать в час беды правильным ответом на то, что ответят, ибо была бы передышка; и это то, на что он намекнул, сказав: «и похороню умершую мою от лица моего», ибо нет большей нужды, чем это. (ב)

И вот Авраам, отец наш, думал, что, услышав его слова, они спросят его, чтобы он сказал им то, что на сердце; но они ошиблись в его словах, полагая, что он просит у них бесплатного подарка — иначе зачем пришёл в собрание? И также, что сказал «дайте мне». Поэтому их ответ был: «слушай нас, господин мой, князь Божий ты среди нас…». (ג) То есть: склоняй сердце твоё и слушай наш ответ: ведь поистине «князь Божий ты среди нас», а это подразумевает, что не подобает человеку Божьему, как он, хоронить умершего в могиле сынов народа, но следует сделать ему выделенное место могилы, отмеченное, в честь его княжества. Всё же, если, быть может, ты желаешь так, сказали: «в лучшей из наших могил похорони умершую твою»; а если ты направляешься к особой могиле — «ни один из нас не удержит от тебя могилу свою…». И ясно, что говорящий «если возьмёшь, не удержу от тебя» — не даёт щедро. (ב) И также их слова «от похорон умершей твоей» объясняют, что необходимость похорон заставит их ответить так — не должным и не подобающим образом.

И Авраам, отец наш, понял их слова от начала до конца и поклонился перед народом земли. Однако ответил им по их пути и сказал: «если есть у вас желание похоронить умершую мою от лица моего — слушайте меня…». (ג) То есть: хотя необходимость похорон умершей моей лежит на мне, всё же не из-за этого я буду просить неподобающе. Но люди сердца — слушайте меня: ибо я не намерен ни к общей могиле, ни к частной у кого-либо из вас, как вы подумали, — но прошу публично, чтобы вы все ходатайствовали за меня у Эфрона, сына Цохара, чтобы он дал мне пещеру Махпела, которая у него, на краю его поля, и после этого я похороню умершую мою; не так, чтобы я взял её в надежде, что «не удержит от меня». И также, когда я сказал «дайте мне», я не имел в виду бесплатный подарок — упаси Боже, — но чтобы дал её мне «за полную цену»; только по пути нравственности я счёл это подарком, хотя он продаст её за дорогую цену. И сказал «во владение могилой», то есть: так и подобает, чтобы дело было так, как понято из их слов.

И вот, в ответе его, для внимательных, содержатся три вещи: первая — что он почувствовал их намерение в «ни один из нас не удержит от тебя»; вторая — что он пояснил, сказав «за полную цену»; третья — что он попросил, чтобы они ходатайствовали за него у Эфрона.

И вот, поскольку Эфрон сидел среди них, было подобающе, чтобы ответ ему пришёлся по нраву и чтобы он не ожидал ходатайства, — и он ответил против трёх вещей. (ד) Верно, что одно понимание было особым — для одного Авраама. Другое войдёт и в уши сынов Хета — отмеченных, присутствующих. И ещё одно — для всех, кто приходит к воротам его города. И это то, что сказано: «и отвечал Эфрон хеттеянин Аврааму в ушах сынов Хета…», и он сказал: «нет, господин мой, послушай меня: поле я дал тебе». И верно, что он также говорил вначале и сказал: «не так, господин мой, как ты сказал», (ג) но: «послушай меня» — и вник в слова: ибо, говоря «ни один из нас не удержит от тебя», я не имел в виду то, на что ты намекнул; ведь поле уже тогда (ה) я дал тебе щедро. А если ты хочешь пещеру — я не откажусь от неё, ибо тебе я её дал; и не «за полную цену», как ты сказал — и это понятно всем. А на то, что ты сказал «пусть ходатайствуют за меня…» — я не хочу их ходатайства в этом; но «перед их глазами» я дал её тебе, и я не даю им ничего, ибо дающий подарок многим — теряет его. И здесь он намекнул ему одному о платеже и сказал ему: (ה) «похорони умершую твою» сейчас, а потом уладим понемногу.

И он, мир ему, услышав всё, что говорилось о нём, поклонился перед народом земли, как вначале, — из-за публичности высказываний. И говорил Эфрону в ушах народа земли: «но если ты… послушай меня, как я слушаю тебя: (ה) я дал деньги за поле — возьми у меня; ибо и я, с того часа как сказал “дайте мне владение могилой”, дал деньги за поле в мысли; и также на то, что ты намекнул мне, сказав “я дал тебе”, — я говорю: возьми от меня, ибо нет моего желания получить прибыль ради них. (ה) И с этим — и похороню умершую мою от лица моего, и не иначе».

И после того как они уладили намёками продажу за деньги, Эфрон начал разъяснять ему сумму своим иноземным языком и сказал: «господин мой, послушай меня: земля — четыреста шекелей серебра; между мной и тобой что это? — и тем более в час нужды; то есть: дай (ה) и умершую твою похорони». И он говорил в слышащее ухо, как сказано: «и послушал Авраам Эфрона, и отвесил…». И думаю: поскольку время было тесно — задерживаться с взвешиванием серебра или с проверкой его, либо чтобы Эфрон не стыдился их принятия и их точности, — Авраам передал это известному в городе торговцу, как обычай торговцев, и у них это — наилучший из способов платежа между торговцами земли и её богатыми доныне.

«И встало поле Эфрона, которое в Махпеле… у Авраама в приобретение перед глазами сынов Хета, всех входящих в ворота города его». (ו) Здесь выяснилось его намерение в просьбе о той публичности: чтобы утвердить дело продажи и снять с неё всякое оспаривание и притязание, способные возникнуть — либо со стороны частного лица, либо со стороны многих — в любое время. Ибо он знал, что это — его постоянный дом и обитель тел пар достойных; и если он сделает это объявление с такой мерой старания в другое время — возможно, не обратят сердца к его словам, и не выйдет у него. И благословен Он, да будет благословен, у Которого устроены деяния.

И при погребении Яакова, отца нашего, найдёшь объяснение, как помогла эта публичность, вместе с прочими укреплениями, снять всякого возражающего и спорящего, как там разъяснится, с Божьей помощью. «И после этого похоронил Авраам Сару, жену свою, в пещере…» — не хотел хоронить её, пока не после всего этого. «И встало поле Эфрона…», ибо после того как купил его за деньги и через закрепление, оно обрело полное установление во владение могилой также и от сынов Хета, которые передали ему право многих, и т.д. И я читаю о нём, мир ему, во всём этом: «мысли праведных — суд» (Мишлей 12). А о Эфроне — конец стиха: «замыслы нечестивых — обман». Ибо острота и ухищрение в точности слов — верны, когда они к хорошей цели, как замыслы Шломо в суде двух женщин (Млахим I 3:1). А если — привести к дурной цели, это называется «обман». Поэтому Онкелос перевёл «пришёл брат твой с обманом» (Брейшит 27:35) как «бехохмата» (бехохмата — «с мудростью»). И уже истолковали мудрецы, благословенной памяти (Брейшит раба, пар. 58): «спешит к богатству человек с дурным глазом и не знает, что нужда придёт к нему» (Мишлей 28) — о Эфроне, у которого убавилась одна буква от его имени, потому что он очень старался в краже мнения (גניבת הדעת), и это противоположно Аврааму, у которого прибавилась одна буква к имени: ибо у ущербного — убывает, а у цельного — совершенствуется.

Отсюда — мера усердного старания, которое сделал наш старец-отец в честь своей праведной жены, любимой ему как собственное тело, и не хотел, чтобы смерть разделила их, как человек не хочет быть разделённым и похороненным в двух местах. И мы уже сказали: невозможно, чтобы в этом рассказе не скрывалось нечто о разделении этих частей и способах их компромисса перед глазами сынов их народа — чтобы утвердить каждого на своём основании, и каждый на своё место придёт в мире.

Однако, поставив этот второй зивуг концом своих дел и последним в своём совершенстве, как указывает Писание о творении, говоря: «по образу Божию сотворил Он его; мужским и женским сотворил их; и благословил их» (Брейшит 1:27-28), — оно сообщает, что при предшествовании совершенства образа этому явному зивугу там повелел Всевышний о благословении — присматривать за ними и направлять их во всех делах.

Также если человек сердечный устремит глаз на своё размышление в главе творения, то найдёт в ней открытые ворота и отмеченный путь, указывающий пальцем, как достигать в течение своих дней — от того, что он был недостаточен от начала своего сотворения, — идущим и переходящим от совершенства к совершенству до конца своих совершенств, по пути последовательности десяти речений, которыми завершался мир изо дня в день, пока не дошёл до речения о сотворении человека и дела его зивуга. Ибо близко каждому разумному — сопрягать зивугов и уподоблять явления, встречающиеся день за днём, в совершенстве человека — будь то в качествах, будь то в мнениях, будь то в изучениях и исследованиях, которые ему необходимы, одно за другим — так что человек не окажется менее старающимся о себе, чем общий мир, который готовит и устраивает ради нужды его существования.

И вот тогда необходимо, чтобы Всевышний был с ним и послал помощь с небес Своей святости, и не убавил у праведника ничего из того, что подобает ему, — приблизить причины и исправить пути, приводящие к доброй цели и желанию его души, — как было в этом благословенном зивуге, где это условие, без сомнения, было соблюдено, как сказано: «и Ицхак был сорока лет, когда взял Ривку…» (там, 25). Ибо что мешало ему взять раньше? Только то, что он направил к совершенству себя прежде и ждал до сорокового года, ибо это — время Бины. И уже достиг совершенства Цуры и подобия. И уже пришла к нему заслуга хорошего зивуга и благословение.

И уже сказали мудрецы, благословенной памяти (Брейшит раба, пар. 65), что Эсав сделал так, чтобы показать себя кашерным — то есть, что это дело было ему известно и явно. И поскольку это условие было сохранено в глазах Ицхака, отца нашего, — было то, что было: от Промысла Всевышнего над ним — соединить его по его делам и направить разумного раба во всём, что поднималось на его мысль, вместе с содержанием его слов, к которым направили наши мудрецы, благословенной памяти, в том высказывании, которое мы упомянули, как выяснится из этого рассказа. Но после того как мы упомянем сомнения — по нашему обычаю:

Б. Сказано: «и Всевышний благословил Авраама во всём, и сказал Авраам…» — какое отношение его благословение к этому делу? Больше следовало бы сказать: «и Авраам стар, пришёл в дни; и Ицхак был сорока лет и не взял себе жены; и сказал рабу своему…». И ещё: как благословил Он его «во всём», когда он обеспокоен своим зивугом и ищет ему подходящую жену и не знает, откуда найдётся? И в Мидраше (Брейшит раба, пар. 57): «и было после этих вещей» — «размышление об этих вещах»; о чём размышлял Авраам? Размышлял: если бы Ицхак, сын его, был заколот, не осталось бы от него семени; и хотел женить его на дочерях Анера, Эшколя и Мамре; в тот час «и сообщено было Аврааму, говоря: вот, родила…». А благословенный «во всём» не подобает ему сидеть в таких затруднениях.

И вопрос об «астрологии» и «жемчужине» мы уже объяснили в главе «Вайхулу», ворота 4.

В. «И закляну тебя Всевышним, Богом небес…» — зачем так приказывает своему рабу? Ведь Ицхак сорока лет, и он знает, что ему делать. И ещё труднее этого — то, что предупредил его, чтобы не возвратил сына его туда; ведь пока он жив, он удержит его. А если боялся, что внезапно придёт его день, следовало бы приказать так своему сыну Ицхаку, чтобы тот не нарушил слова своего, как Ицхак приказал Яакову. И также: ведь он пророк, как он; совет Всевышнего направит его — зачем же раб будет властвовать над мудрым сыном?

Г. Почему раб открыл вход к порче, говоря: «быть может, не согласится женщина идти…» — ему следовало пойти, и если случится так — посланники вернут ответ, и они узнают, что делать. И зачем скажет: «возвращая — возвращу…»?

Д. Как Авраам легко разрешил взять жену из дочерей кнаанейцев, ненавистных, о которых Ривка сказала: «если Яаков возьмёт жену из дочерей Хета, таких из дочерей земли — зачем мне жизнь»? Ему следовало повелеть идти туда и туда. И ещё: «только сына моего не возвращай туда» — лишние слова, ведь ради этого и была разрешена клятва. И не только: слово «только» не по точному смыслу в связи его слов — вглядись и найдёшь. И ещё: кто ввёл возвращение в общий смысл клятвы, что нужно было вывести его? И почему мы не слышим из уст раба слова об этом предостережении о возвращении в доме Бетуэля?

Е. В его словах: «Всевышний, Бог господина моего Авраама, дай случиться передо мною сегодня…» — каков замысел Элиэзера? Если он думает, что столь великие блага для Его рабов, исполняющих Его волю, — дар Бога, как сказано, и это понятно из того, что он упоминает «Всевышний, Бог господина моего», — то почему «дай случиться»? Пусть молится, чтобы Он приготовил ему путь завершить слова своей миссии подобающе и избавил его от хождения «случайно». И ещё: как оперся он на случайность в этом великом деле, при том что путь далёк к счастью и к близким ему вещам, как мы написали ранее со слов исследователя?

Ж. Если мы предположим, что Элиэзер не шёл здесь к «гаданиям», то что это, что сказали мудрецы, благословенной памяти (Хулин 95:): «всякое гадание, которое не как гадание Элиэзера, раба Авраама, и Йонатана, сына Шауля, — не гадание»? Или что это, что он спросил не по порядку, раз видно из Писания, что не успокоилась его мысль, пока не узнал, чья она дочь?

З. «Я стою… и будет: девица…» — что это за проверка? Ведь большинство девушек делают так по избранию — в безделье — и чтобы проводить время в пустых разговорах с проходящими. И учись из того, что сказали Хазаль (Брахот 48:): о девушках Шауля — наоборот: если истина наставления её родивших на ней, она не успокоится и не отдохнёт, пока быстро не побежит выполнить поручение и вернуться. И ещё: почему скажет «вот, я стою у источника воды» — ведь уже известно, что он там сидел и ждал. И также: это гадание не исполнилось точно, как он сказал: он сказал «и скажет: пей, и твоих верблюдов напою», а она сказала только «пей, господин мой». И после того как закончила поить, сказала: «и твоим верблюдам начерплю». И этого достаточно, чтобы отменить слова гаданий; и почему он радовался этому?

И. В её ответе: «дочь Бетуэля я, сына Мильки, которая родила Нахору» — выглядят слова лишними и второстепенными. Ибо почему эта девица относит своего отца к своей матери? И также: если в городе есть другой Бетуэль, зачем сказала «которая родила Нахору» — достаточно сказать «сын Нахора». И также в рассказе раба: «и сказала: дочь Бетуэля, сына Нахора, которого родила ему Милька» — видно, что он почувствовал эти слова; и надо знать, что в них.

Й. Почему раб упоминает в доме братьев господина своего: «и Всевышний благословил господина моего очень, и стал он велик, и дал ему овец и крупный скот… И родила Сара…»? Ведь открыта и известна была природа Авраама, отца нашего, и большая часть его богатства в мире; и что родился у него сын в старости — и тем более было это известно в его земле и родине и в доме брата его — им многие дни, как мы писали о сыновьях Мильки. И почему разумный раб привязывает рождение сына к дню свадьбы?

К. Кто принудил раба сказать: «и заклял меня господин мой: не возьмёшь жену… если не к дому отца моего»? Ведь в конце сказал: «тогда очистишься от моего проклятия, когда придёшь к семье моей…» — можно было молчать об этом и об этом. И также: раб солгал им во всём, говоря «из семьи его и из дома отца его» много раз: ведь Авраам вообще не упомянул ему ни отца, ни семью, а только «землю мою и родину мою». И также «и пришёл я сегодня к источнику» — не известно, каков его смысл. И Хазаль сказали: «сегодня вышел — сегодня пришёл» (Санhедрин 95.). Также выходит, что раб изменил своё основание в некоторых вещах по сравнению с тем, что было в действии: как «и скажет: пей, и твоих верблюдов напою», и «и спросил я её… и положил…».

И Раши, благословенной памяти, написал: чтобы не поймали его на словах; но, кажется, лучше сказать: чтобы не удержали его за простака или глупца. И в конце концов, Писание, говорящее: «и взял человек золотое кольцо… и два браслета на руки её», — это короткий стих; ему следовало сказать: «и положил кольцо на нос её и два браслета на руки её», как сказано в конце.

Л. В удвоении главы об Элиэзере в Писании до четырёх раз: ведь можно было сократить, как обычно. И в чём их красота и их благо, что они сказали: «прекрасна беседа рабов домов отцов…» (Брейшит раба, пар. 60)?

М. В словах: «от Всевышнего вышло дело; не можем говорить тебе ни дурного, ни хорошего» — разве из-за того, что «от Всевышнего вышло», закрылись перед ними ворота Тшувы? Тем более, ведь они ответили подобающе, сказав: «вот, Ривка перед тобой…». И ответ Раши, благословенной памяти, известен; но я прошу усадить стих.

Н. В словах: «и поднял Ицхак глаза свои и увидел: вот, верблюды идут» — и не упомянуто, чтобы он что-либо сказал или сделал; и что он сообщает нам?

С. В причине множества выражений, сказанных о смерти: «и испустил дух, и умер, и присоединился к народу своему» — и знать, что в них. И если это уже объяснено. После упоминания сомнений перейдём к объяснению:

И теперь, когда он продлил в трепете перед Всевышним дни и годы, и сын избранный дошёл до возраста любви, — поскольку нужно было рассказать старание верного раба, начинающееся от «и взял раб десять верблюдов…» и далее, — рассказал то, что было прежде, о той клятве и о его предостережениях, ибо то дело — побуждение в час действия.

И истинность этого объяснения выяснилась предельно ясно из слов раба: «раб Авраама я, и Всевышний благословил господина моего очень… и родила Сара, жена господина моего, сына господину моему после старости её… и заклял меня господин мой…». (י) Намерение: когда благословил Всевышний господина моего «во всём», то есть стал он велик в богатстве и почёте, и жена его родила ему сына в старости, (יא) тогда «и заклял меня господин мой…». Он рассказал им дело, чтобы сообщить: со дня его рождения было на сердце господина взять от них жену для сына, чтобы умилостивить их и говорить к их сердцу, как он сделал, сказав: «но к дому отца моего пойдёшь», как выяснится. (יא) И это его слова: «и пришёл я сегодня к источнику», то есть: ещё сегодня, когда пришёл к источнику, я стою в этом повелении, и потому молился и сказал: «Всевышний, Бог Авраама…». Это прямой путь, которым разрешаются три первых сомнения, а также десятое.

«И закляну тебя Всевышним, что не возьмёшь…» — этот возвышенный старец поторопился исправить свой корень и завершить своё потомство после себя двумя видами зивугов, следующих один из другого, как мы сказали: отталкиванием приготовленного им там зла и нахождением возможного добра, как разъяснено. «Быть может, не согласится женщина… возвращая — возвращу…» — он сказал ему так (ד) потому, что видел: тревога о выполнении этого условия поставит западню в деле; ибо если не будут настаивать на его выходе из своей земли, то женщина, которая захочет его, уже захочет прийти к нему прежде, чем он выйдет взять из другого места. Но если узнают от него, что ему невозможно выйти, каждая скажет: как я не хочу прийти к нему, так не захочет и другая; а если он вынужден выйти — выйдет непременно ко мне, либо будет сидеть, пока не поседеет. И это — как взятие разрешения или совет, по смыслу.

«И сказал ему: берегись…» (ה) Теперь включил в свою клятву возвращение туда: ибо со дня, как вышел «по слову Всевышнего, Бога небес, Который взял меня…» — и уже было объяснено это место близко к простому смыслу.

«И если не согласится женщина идти за тобой…» — то есть: если почувствуешь отказ, о котором сказал, у женщины, и она не согласится идти за тобой по причине, о которой сказал, (ה) то «ты очистишься» от тяжести клятвы этой о возвращении — в том смысле, что сможешь сказать, что не поклялся на неё; и он хорошо уточнил. Но не в смысле действия; (ה) и это его слова: «только сына моего не возвращай туда». И как подтвердят слова раба это объяснение, когда он сказал: «и заклял меня господин мой… но к дому отца моего…» и сказал: «господину моему… и сказал мне Всевышний, пред Которым я ходил… тогда очистишься от моего проклятия, когда придёшь к семье моей; и если не дадут тебе…» — он сообщил им, что если не дадут ему, он чист от проклятия, чтобы они думали, что разрешено полностью; ибо уста мудреца разбрасывают знание. И по завершении условий между ними «и положил раб…».

После того как он рассказал, что было в прежние дни, как мы объяснили, он продолжил рассказывать, что было теперь, в час действия, и сказал: «и взял раб…». Ибо потом, когда пришло его время, господин его вновь повелел ему и послал его в добрый путь, и наполнил руку его богатством своих даров, и пошёл он в Арам…

«И преклонил верблюдов вне города у колодца воды…» — чтобы были готовы там к тому, что скажет: «Всевышний, Бог господина моего Авраама, дай случиться передо мною…». (ו) Этот раб знает, что такому кашерному человеку не дают добрую жену иначе как от Всевышнего и по его делам; он направил просить у Него, чтобы Он присмотрел за ним в этом деле и чтобы Он, да будет Он благословен, устроил ему (יקרה) (ז) хороший знак Промысла в деле, которое приходит в его руку там, где он находится.

И это — чтобы девица, выходящая, которой он скажет, была расторопна в двух вещах, которые вместе составляют «Тору человека». Первая — доброта понимания и острота, чтобы знать, что делать. Вторая — расторопность и усердие, чтобы привести это в действие. Но поскольку достоинство человека оценивается по обстоятельствам, которые ему попадаются — к действию или к воздержанию, так что уже признание маленькой просьбы при наличии причин к отказу считается большим, чем признание большей просьбы при наличии причин к её исполнению, — поэтому он устроил эту проверку так, чтобы это было в малом деле, так что там найдутся причины к отказу, и она не сделает, если только достоинство не будет у неё приобретено полностью.

Потому сказал: «вот, я стою у источника воды…». (ח) Ибо, будучи стоящим у источника воды, мне легко согнуться и пить досыта, или попросить у неё кувшин, чтобы начерпать и пить — и всё же я не сделаю так; но скажу ей: «наклони, прошу, кувшин твой, и я буду пить» — чтобы выглядело, будто из гордости и величия сердца я делаю это, а не из нужды, и без умиротворения; и она не откажется, но прислушается к усердию действия и скажет: «пей», без всякой лености.

И ещё она обратит к сердцу и рассмотрит себя, сказав: этот человек, который стоит у источника воды и не пьёт сам, но прячет руку и утомляется поднести к своим устам, — не может быть, чтобы не удерживался либо из-за своего высокого достоинства, что не привык, либо у него есть какая-то болезнь или боль, мешающая ему, либо из-за тяжести лености. И так или иначе — она сжалится над его верблюдами, чтобы не умерли от жажды, ибо кто не способен обеспечить себя, тем более не обеспечит их. И если она — обладательница правильного Сехеля (Разум), она обязана сказать: «и твоих верблюдов напою».

И вот, по этим двум вещам она достойна породниться в доме господина моего. И это его слова: «её Ты назначил рабу Твоему, Ицхаку. И через это узнаю…» — это молитва о согласии прочих условий, как объяснил Раши, благословенной памяти, и как будет.

И следует верить, что люди, которые были с ним, ходили туда и сюда, или делали вид, что они не его люди.

«И сошла к источнику, и наполнила кувшин свой, и поднялась» — Писание свидетельствует, что сердце её не обратилось к пустым разговорам, как обычай девушек её возраста, но поспешила выполнить поручение: придя туда, она сошла к источнику, наполнила кувшин и поднялась в расторопности и пошла своим путём, так что рабу пришлось бежать к ней быстро.

«И побежал раб ей навстречу» — думаю, что, поскольку следовало бы сказать «и побежал за ней», мудрецы, благословенной памяти, сказали, что увидел: воды поднялись навстречу ей (Брейшит раба, пар. 60) — то есть: раб побежал по причине случившегося. Однако по простому смыслу возможно, что он преклонил верблюдов близко к тому колодцу или на другой стороне от города — то есть колодец был между ним и городом — и там он размышлял в сердце своём, полагая: после того как преклонит их и оставит на месте, он пойдёт медленно встать у источника воды. И Писание сказало: «и было: он ещё не закончил говорить, и вот — Ривка выходит…»; потому он должен был бежать от места верблюдов к источнику навстречу ей, пока она идёт, чтобы она нашла его стоящим у источника воды, как он задумал. И тогда «и сошла к источнику» должно было бы быть позже — и в этом нет опасения, ибо таков путь Писания.

«Дай мне, прошу…» — подразумевает, что она поднесёт воду к его устам, и причина уже сказана.

«И сказала: пей, господин мой» — вот, она хорошо направила то, что он задумал. Ибо если бы она ответила сразу о двух вещах вместе, по его словам, — возможно, что ответ пришёл бы внезапно, без размышления или с излишними словами. Поэтому рассказал, что сначала она сказала только: «пей, господин мой». Но пока поила его, подумала: человек, который не исполняет сам себя напоить, тем более не сможет напоить его верблюдов, как мы сказали. Поэтому сказано: «и когда закончила поить его, сказала: и твоим верблюдам начерплю» — то есть сказала по доброму совету и обдуманности.

И вот, что она попала лучше, чем он, и это было хорошо в его глазах, хотя ему нужно было согласовать слова в своём рассказе в доме её отца, чтобы они не возразили по поводу гадания, ибо люди той земли слушают чародеев и волхвов. И по этому была проверена эта девица в малом деле и нашлась совершенной по обстоятельствам, которые были с ним. И он уже увидел в этом знаки удачи.

И я увидел подобную проверку, которую сделал Элиягу, благословенной памяти, когда сказал ему Всевышний: «встань, иди в Царфат…» (Млахим I 17:10). Что сказано рядом? «И пришёл к входу города, и вот там женщина-вдова собирает дрова». И поскольку сомневался у него, она ли женщина, которую назначил Всевышний кормить его там или нет, испытал её, попросив воды пить, как сказано: «и крикнул к ней Элиягу и сказал: возьми мне, прошу, немного воды в сосуде, и я буду пить». Думаю, что поскольку ещё не была проверена у него, свят ли её сосуд, сказал «в сосуде», чтобы увидеть, что сосуд — его, чистый, ибо он коэн. И женщина поспешила выполнить его слово; и когда она пошла принести, он сразу позвал её — то есть: тебе не нужно идти, ведь вот уже я узнал, что хотел; и это сказано: «и пошла взять, и он крикнул к ней и сказал: возьми, прошу, мне кусок хлеба в руке твоей». После того как завершилось у него испытание воды, вернулся и испытал её хлебом. Но сказал «в руке твоей», ибо знал: если даст ему — по двум свидетелям станет дело, и она кашерна, и руки её чисты.

И в её ответе завершилась проверка — в добром знании и силе её Бины и её хасидут, как сказано: «жив Всевышний, Бог твой: если есть у меня лепёшка, то только горсть муки в кувшине и немного масла в кувшинчике; и вот я собираю два полена, и пришла, и сделаю это себе и сыну моему, и съедим и умрём» (там). Ведь эта женщина в своей мудрости упомянула ему вопрос Галахи, как мы говорим (Бава меция 62:): учил Бен Пторий: двое шли по дороге, и у одного из них кувшин воды; если пьют оба — умирают, а если пьёт один — достигает поселения. Лучше пусть пьют оба и умрут, и пусть не увидит один смерти товарища. Пришёл рабби Акива и учил: «и будет жить брат твой с тобой» — твоя жизнь предшествует жизни товарища. И её намерение: что ей не следует удержать его от пищи из того кувшина муки, что у неё, потому что это — малое, не достаточное им, и как бы сказала: по мнению Бен Птори не спрашивай, ибо, конечно, обязана; но даже по мнению рабби Акивы: когда сказал рабби Акива — это лишь когда один наверняка выживет, но когда наверняка смерть, если не произойдёт чудо, скажи: раз нужны милости и чудо одному — чудо будет и для ста. Это смысл «и съедим и умрём». Он увидел, что слова её хороши и верны в духе знания и трепета перед Всевышним.

И вот, когда он увидел прямоту её сердца и заслугу её Сехеля (Разум), стало ясно ему, что она — женщина, о которой говорил Всевышний. И сказал ей: «не бойся; иди, сделай, как сказала, только сделай мне оттуда маленькую лепёшку сначала… а тебе и сыну твоему сделаешь потом; ибо так сказал Всевышний: кувшин муки не иссякнет и кувшинчик масла не убудет до дня, когда даст Всевышний дождь на лицо земли» (там). То есть: хорошо ты увидела, что в таком случае ты, конечно, не освобождаешься; потому — иди, сделай, как говоришь, но сделай мне пока малую лепёшку и вынеси мне; а тебе и сыну твоему сделаешь потом, когда умножится мука и сможешь сделать досыта. «Ибо так сказал Всевышний…». И пошла и сделала, как сказал Элиягу, и ели она и он и дом её дни.

Вот, хотя Писание доказывает, что она ела первой, и он не просил первенства, а лишь чтобы завершить то сочетание, в котором она нашлась совершенной. А то, что случилось с ней в отношении её сына и её добрый смысл в признании его, когда сказала: «теперь это знаю, что ты — человек Божий, и слово Всевышнего в устах твоих — истина», — хорошо разъяснено в третьих воротах, высказывание 6.

И видно, что согласилось мнение Элиэзера, раба Авраама, с мнением Элиягу, благословенной памяти, в этой просьбе, без сомнения, и это — вещь достойная.

«А человек изумлялся ей, молча…» — поскольку увидел начало своих слов исполняющимся, изумился на некоторое время, молча, чтобы знать: удалось ли Всевышнему путь его — в согласии прочих условий; нужно знать, из кашерного ли семени она и из достойной ли семьи, что — основа всего. И всё же, найдя в ней признаки хороших качеств и приятности Сехеля (Разум), дал ей кольцо и браслеты: если выпадет на его долю — хорошо, а если нет — возьмёт ей взамен её труда. И не перестал спрашивать её: «чья ты дочь? скажи же мне: есть ли в доме отца твоего место для ночлега?» — и он ищет повод узнать отца её и дом её почёта.

И верно, что, увидев исполнение знаков, он вынул кольцо и браслеты, но прежде чем дать ей, спросил: «чья ты дочь?»; и когда сказала: «дочь Бетуэля я…», он положил кольцо на нос её и браслеты на руки её. И два стиха точны: ибо в первом сказано: «и взял человек золотое кольцо и два браслета…» и не упомянуто, как дал; пока не разъяснил в конце: «и спросил я её… и положил кольцо на нос её…». И из двух стихов вместе понятна суть дела.

«И сказала: дочь Бетуэля я, сына Мильки, которая родила Нахору». (ט"ו) Возможно, у этой Мильки был сын от другого человека, и имя его тоже было Бетуэль, но он не был важен как тот Бетуэль, которого она родила Нахору. Поэтому Яаков сказал: «знаете ли вы Лавана, сына Нахора?» — и не сказал «сына Бетуэля», чтобы не нужно было уточнять, о каком из них говорит. И Писание помогает нам, сказав: «вот, родила Милька также она сыновей Нахору, брату твоему», — что подразумевает, что уже прежде родила сыновей другому человеку.

И это было у неё хорошим смыслом и знанием — отвечать о месте ночлега, о котором спросили, — сказав, что в доме Бетуэля, отца её, есть и солома, и корму много, что — нужда ночлега и его основа, и также место для верблюдов, ибо он был очень богат и уважаем. Возможно, не было так в доме другого Бетуэля, и даже если он найдётся у неё, она говорит лишь о том, что в доме её отца, как и спросили; и это не забыл раб, сказав: «и сказала: дочь Бетуэля, сына Нахора, которого родила ему Милька» — то есть: по всем этим знакам понял, ибо с этим узнал, что она его дочь, как будет.

«И преклонился человек и пал ниц Всевышнему» — ибо теперь близок путь его к успеху, раз согласилась доброта её семьи с добротой её качеств, и это его слова: «я на пути, и ведёт меня Всевышний в дом братьев господина моего». Однако, когда пришёл в дом и узнал их хорошее положение и почёт их достоинства, и девица усилилась в совершенстве, сказал: «благословен Всевышний, Который не оставил нас на пути истины — взять дочь брата господина моего сыну его». Но всё ещё дело зависело от их желания, как сказано: «и теперь, если вы делаете милость и истину…». И когда ответили ему: «от Всевышнего вышло дело… вот Ривка перед тобой…» — тогда поблагодарил о завершении дела, как сказано: «и было: когда услышал раб Авраама слова их, поклонился до земли Всевышнему». «И вынес раб сосуды серебра…»

Из всего этого ясно, что Элиэзер вовсе не полагался на гадание. (ז) И мудрецы, благословенной памяти, не сказали, что он спросил не по порядку (Таанит 4:), кроме как потому, что возможно было: выйдет рабыня или мамзерет, и он обратится к ней; и хотя в конце не выпадет на долю праведника, всё же уже будет плохой удар. А Святой, благословен Он, устроил ему как следует — так, чтобы не было слов напрасных.

А то, что сказано: «всякое гадание, которое не как гадание Элиэзера…» (Хулин 95:), сказано лишь о том, кто полагается в таком случае только на это. Но Элиэзер и Йонатан не полагались на гадание, упаси Боже; они взяли это как хороший знак и достойное начало для достижения цели — в их соответствующих проверках, как мы объяснили про Элиэзера. И так же Йонатан взял себе добрый знак: чтобы они сказали «поднимайтесь к нам» (Шмуэль I 14), потому что кроме хорошей случайности это указывает на их мягкость сердца и отсутствие силы и мужества восстать против других, подобно делу Гидона (Шофтим 6). И нет сомнения, что он не полагался подниматься к ним из-за этих случайных слов, так же как Элиэзер не делал дела из-за одного гадания, ибо это запрещено и из путей эморейцев.

Потому сказали, что всякое гадание, сделанное вообще, которое не как у них, — то есть: «если будет так — сделаю так» — не есть запрещённое гадание; исключая «дом, ребёнок и жена» и подобное, где человек ставит это себе хорошим знаком и не делает действия по их словам, что разрешено, как сказано в главе «Гид hа-наше». Это мнение Рамбама, благословенной памяти, который написал в 11-й главе законов идолопоклонства: «и также устанавливающий себе знаки: если случится мне так-то и так-то — сделаю то-то, а если не случится — не сделаю, как Элиэзер, раб Авраама, и всё подобное — всё запрещено». И удивляюсь тому, что возразил ему Раавад и написал: «сказал Авраам: это поразительная новизна, ведь это разрешено; возможно, его ввёл в заблуждение язык, что он увидел: “всякое гадание, которое не как Элиэзер… — не гадание”, и он думает, что сказано относительно запрета; но нет — так он говорит: не подобает полагаться. Как он подумал о праведниках, подобных им, такое преступление! И если бы они были здесь, они вывели бы огненные плети к его лицу». До сюда.

Я же не понимаю его слов: ведь Рамбам, благословенной памяти, не сказал, что Элиэзер и Йонатан сделали не по порядку, а только что тот, кто ставит знаки как они и делает действие по ним — запрещено; но они не делали действия, как мы сказали. И так написал рабби Моше из Коци в заповеди «не гадайте».

И также то, что он сказал: «а он говорит: не подобает полагаться» — не знаю, что он говорит, ибо там мы не опасаемся запрета: вот если бы Рав не ел того мяса из-за гадания. И во всяком случае ясно, что эти праведники сделали подобающе, и то, что дошло до них, — как дело праведников: начать как бы гаданием и завершить через проверку и испытание — разрешено.

«И у Ривки брат… и было, когда увидел…» — задрожал, выбежав навстречу, по указанию её действий о его достоинстве.

«Войди, благословенный Всевышним» — после того как спросил о доме ночлега: входи же, не задерживайся, ибо я уже приготовил дом и устроил жилище для великих людей, проходящих через нас, и место для верблюдов.

«И вошёл человек… не ел, пока не…» — намеревался сделать своё дело, пока любовь к его приходу ещё свежа, чтобы потом их мнение не остыло, как и было: после того как ели и пили и дал им подарки и ночевали, наутро сказал ему: «пусть девица посидит с нами дни или десять», хотя уже сказали: «вот Ривка перед тобой — возьми и иди», так что ему пришлось сказать: «не задерживайте меня, ведь Всевышний сделал успешным мой путь», даже по вашим словам, что вы сказали: «от Всевышнего вышло дело…». И всё же им пришлось сказать: «позовём девицу…». И если бы она не сказала «пойду», они задержали бы. Однако он замыслил добрую мысль — направить час, как он усилил направление своих слов с ними.

«И сказал: раб Авраама я, и Всевышний благословил… и родила… и заклял меня… до: и пришёл я сегодня к источнику» — я уже объяснил эти стихи в начале этого рассказа и у «быть может, не согласится женщина…». (יא)

Однако то, что он упомянул в своих словах: «но к дому отца моего пойдёшь и к семье моей, и возьмёшь жену из семьи моей и из дома отца моего… тогда очистишься от моего проклятия, когда придёшь к семье моей» — чего Авраам вовсе не упомянул в своём приказе — это он должен был добавить из-за того, что обновилось для него это чудесное совпадение: что девица, выходящая, оказалась из его семьи. Ибо увидел, что очень подобает, чтобы они поняли: он не предостерёг от дочерей народа его земли из-за отвращения к прочим народам, а только чтобы вернуться к семье своей и дому отца прежде всего, как обычай выдающихся. Потому он постоянно упоминал «семья» и «дом отца» и не говорил «земля моя и родина моя», как говорил его господин. И также сообщил им: если не дадут ему — он чист от проклятия, чтобы они думали, что после этого всё разрешено. И всё это — правильная хитрость, чтобы привести их к желанию Небес, как мы сказали.

«И говорю: Всевышний, Бог господина моего… вот я стою…» — здесь он также должен был изменить в словах, которые были между ним и ею, три вещи. Первая: то, что он сказал «пей, и твоих верблюдов напою» — по причине, предшествующей. Вторая: «и спросил я её…» и её ответ — прежде «и положил кольцо на нос её…». Это потому, что он уже придал смысл своим словам: что он не пришёл туда по миссии только, а чтобы прежде всего почтить семью Авраама и дом отца его в браке сына его — прежде всех народов. И если он скажет, что прежде, чем узнал, чья она дочь, дал ей кольцо и т.д., — это опровергнет его первые слова, ведь человек не даёт деньги даром; и раз дал такой женщине, это будет воспринято только как для брака, ибо не поверят, что даст такой дар в обмен на малую работу. (יא) Это то, что написал Раши, благословенной памяти: чтобы не поймали его на словах.

Третья: он сказал в сердце: «на пути ведёт меня Всевышний в дом братьев господина моего», то есть — был ему только хороший знак; а теперь сказал, что сказал: «веди меня путём истины — взять дочь брата господина моего сыну его», — всё, чтобы сделать дело более желанным и приблизить его бытие.

И чтобы продолжить это, сказал: «и теперь, если вы делаете милость и истину… а если нет — скажите мне, и поверну я направо…», чтобы они поняли от него: вот вся земля перед ним, по длине и ширине, — взять откуда возможно выберет, как мы сказали. А когда присоединится всё это к тому, что мы написали сначала, — что он изменил в словах своего господина, — выяснилась мудрость и сметливость верного раба, старшего дома Авраама, отца нашего, чтобы вывести на свет дело своей миссии.

Ибо всякий хитрый действует со знанием, и этим он отличается от действий животных: ведь то, что делает человек только через причины и материальные стороны — как земледелец и строитель дома и тому подобное — подобно действиям пчёл в мёде и шелковичного червя и подобного, и даже меньше них. Однако то, что делается посредством мысли созерцательной — в их умножении, или в их действиях, или в их намёках — направлять все слова и дела, приводящие и выпрямляющие к цели наиболее надлежащим образом, — вот этим они уподобляются Божественным действиям, о которых сказано: «Всевышний мудростью основал землю, утвердил небеса Биной; знанием Его разверзлись бездны» (Мишлей 3:19-20). И о том же сказано: «есть человек, чей труд — мудростью, знанием и умением» (Коэлет 2:21). И сказали: «велико их сила — пророков, что уподобляют форму Творцу» (Бемидбар раба, пар. 19), как выяснится в 76-х воротах, с Божьей помощью.

И как сказали об этом важном рабе, старшем дома: «старик и сидел в йешиве был» (Йома 28:). И всё это — то, что они имели в виду в том высказывании, которое мы упомянули вначале: что знание и расторопность этого раба, который своим разумением и хорошим Сехелем (Разум) повернул лицо всех своих слов — и тем, что изменил немного слова господина и скрыл часть их, и тем, что изменил слова между ним и ею, — всё сделал с Биной и знанием, как мы объяснили, — всё это невозможно было сообщить (יב) иначе как через удвоение этих глав так, как они удвоены, чтобы учить сущность их изменений. И это была любовь этой главы перед Местом и причина её удвоения — пробудить всех «рабов домов отцов», то есть практическую часть человека, данную служить и помогать любимому «сыну» — Сехелю (Разумному) — чтобы также знали и понимали: обращать лицо своих слов и дел к достижению желаемого, чтобы привести к совершенству своего господина и к доброй конечной цели.

Не сделал Он так для многих тел Торы, принадлежащих самим сыновьям, в которых нет дела сообщать через удвоение, и достаточно им намёка; как: «и унаследует её» (Бемидбар 27) — отсюда, что муж наследует жену (Бава батра 111:); «освящение деньгами» — учи из «нет денег» (Кидушин 3:) и тому подобное во многих вещах, основная польза которых — направить в денежных делах.

Однако то, что относится к указанию путей веры в Провидение и способов Его, да будет Он благословен, выпрямления к достижению желаний Его любящих и служащих, исполняющих Его волю, и устремления Его глаза на них к добру во всём, куда бы они ни повернули, — это невозможно передать, кроме как посредством удвоения дел, как сказано.

И вот, все это — вещи достойные, и возрадуются в них понимающие сами; а тяжёлые разумом и тяжёлые сердцем не поймут. И поскольку польза этого удвоения была видна мудрецам, не упомянул её Море в главе 50 третьей части среди прочих рассказов, которые он упомянул там, чтобы указать их пользу — не как написал Нарбони, сказав, что не упомянул их, потому что они не перенесут того исправления; и сказал, что из этого рода — удвоение жертвоприношений князей и счёт переписи добычи Мидьяна. Но в каждом месте из них выяснится их смысл там, ибо «вся Тора вся — в глазу тени Давида», который сказал: «открой глаза мои, и увижу чудеса…» (Теилим 119:18).

«И отвечали Лаван и Бетуэль: от Всевышнего вышло дело…» — в главе «не хорошо быть человеку одному» я хорошо объяснил, что нельзя говорить «добро» и «зло» о человеке, кроме как о том, кому возможны оба края в равной мере. (יג) Поэтому они ответили правильно: раз «от Всевышнего вышло дело», то «не можем говорить тебе дурного» — то есть отказ; и также «хорошее», то есть согласие, — тоже не в наших руках; «вот Ривка перед тобой…». Ибо Он советует и разрушает.

И в этом смысле раб упоминал в этих делах: «если вы делаете…», «который вёл меня по пути истины» — как сказали (Санhедрин 42:): «о небесных телах: совершающие истину, ибо действие их — истина», и не сказали «совершающие добро», потому что нет у них возможности делать зло, как мы написали там с прочими доказательствами. И думаю, что поскольку Лаван был более остёр в этих уточнениях, Писание отнесло главный ответ к нему, как «говорила Мирьям и Аарон о Моше» (Бемидбар 12:1).

«И было: когда услышал… и поклонился Всевышнему. И вынес раб сосуды серебра…» — ибо хотел завершить дело немедленно и дать ей сивлонот, а всем — подарки прежде, чем будет есть, чтобы оттолкнуть всякую задержку и возражение. И всё же: наутро начали задерживать, говоря: «пусть посидит девица с нами дни или десять», хотя уже сказали: «вот Ривка перед тобой — возьми и иди»; и всё же те слова не упомянуты иначе как от имени её брата и её матери, полагая, что трудно ей внезапно оставить дом отца и мать. Ибо Бетуэль — не человек, чтобы утешаться, — и это видно из того, что сказано: «и отправили Ривку, сестру свою…». А мудрецы, благословенной памяти, сказали, что он умер (Брейшит раба, пар. 60), потому что хотел задержать; и если бы принял — приняли бы.

«Сестра наша, будь ты тысячами десятков тысяч…» — дух Всевышнего говорил в них, ибо это те же слова, которые сказаны ангелом при акейде: «ибо благословляя благословлю тебя и умножая умножу семя твоё… и унаследует семя твоё…» (Брейшит 22:17). И молились, чтобы в ней исполнилось это обещание, а не в другой из женщин Авраама и не от его сыновей.

«И встала она и девушки её…» — сказал: хотя была она мала, она усилилась и встала сама, и девушки её с нею, и пошли… Однако, по мягкости её лет, сказал: «и взял раб Ривку и пошёл».

«А Ицхак пришёл от Беэр-Лахай-Рои…» (יד) Сказал: когда Ицхак вышел «побеседовать» в поле к вечеру, случилось так, что он поднял глаза и посмотрел издали навстречу приходящим, и не увидел ничего, кроме верблюдов, идущих; то есть из той дальности зрения он не различил раба и людей его, и не женщину и её девушек, а только увидел: верблюды идут.

А из той же дальности Ривка подняла глаза и увидела Ицхака — хотя он там один и не выходит во множестве, как жених навстречу невесте; и по заслуге её зрения она распознала по облику его лица, что он — человек возвышенный, особый, и по хорошему Сехелю (Разум) оценила: близко, что он — её муж. И упала лицом своим издалека, в том месте, где была, будучи на верблюде, и пробудилась великостью сердца спросить у раба: «кто этот человек?..». И когда сказал ей: «он — господин мой», она взяла покрывало и покрылась.

И всё это — чтобы сообщить похвалу этой женщины: её расторопность, и мужество сердца, и тонкость ощущения, и хорошее предположение, и обилие нравственности и скромности. Ибо всё это — знаки совершенства и силы и умения в её телесных и душевных силах и согласии их вместе — наполнить руку достоинствами, ожидаемыми от неё, включёнными в главе «Эшет хаиль», которую мы объяснили: быть мужу в помощь и приносить пользу.

«И рассказал раб…» — поскольку раб рассказал Ицхаку всё, что случилось с ним, и упомянул, что в этом зивуге соединились старание, и хорошее совпадение, и сила Промысла, присоединённые к тому, что он узнал о ней из её достоинств, — из-за этого он привёл её в шатёр Сары, своей матери: ибо она была достойна заполнить её место, и «из женщин в шатре да будет благословенна».

«И снова Авраам…» — сказал: хотя после этого он родил шесть сыновей, из любви к жениху и невесте дал невесте подарки и отослал их от Ицхака, сына своего, ещё при жизни, на восток, в землю востока, чтобы они радовались в нём, и он также радовался в них; и в их радость не вмешается чужой. И этим: «и испустил дух, и умер Авраам в доброй старости, стар и насыщен…». (טו) И уже разъяснён этот стих по его порядку вместе со смертью Сары и её погребением в делах, что в воротах.

«И похоронили его Ицхак и Ишмаэль, сыновья его, в пещере поля Махпела…» — сказал: по согласию их обоих похоронили Авраама с Сарой, женой его, в том избранном месте — к их зивугу вместе — и соединить обитель, чтобы была одна; а прочие жёны его — как будто их не было.

«И было после смерти Авраама — и благословил Бог…» — то есть: прилепился к нему Его Промысел, и он вошёл на место отца своего во все благословения, которыми благословил его. И в следующих воротах разъяснится этот стих ещё.

Это — удел рабов Всевышнего, и их праведность от Него: когда падает в них вначале надлежащее согласие и совет мира между двумя упомянутыми зивугами, разъяснёнными в комментарии этой главы, следующими один из другого по пути, который мы сказали; согласно им прилепилось благословение Всевышнего к ним, как сказано: «и Всевышний благословил Авраама во всём».

И как достоинно высказывание рабби Леви, который сказал: «что значит “во всём”? — что Он сделал его властным над своим йецером» (Брейшит раба, пар. 59), ибо это — причина «всего» и начало всех благ. И возможно, это была цель сказавшего (Бава батра 16:), что не было у него дочери: то есть не было у него стороны женственности. И, несомненно, притянулись к нему блага и множество благословений — из исхода слова; это — доброе слово Всевышнего, которое Он сказал.

Ибо как нисходит дождь и снег… (Йешаяhу 55:10) — то есть: как дождь и снег орошают землю и готовят её, чтобы она вывела свои порождения, а потом она уже произращает на деле, пока не даст «семя сеющему и хлеб едящему», которые — две цели её служения, — так будет слово Моё: как многое Я сказал, чтобы сделать вас успешными, не вернётся пустым.

Пока оно приготовит Хомер (Материя) — а это исправление первого зивуга, о котором провозглашают с небес; а рождение — это согласие второго зивуга, приходящее под Промыслом Всевышнего и по его делам; а произрастание — это исправление дел; а «семя сеющему и хлеб едящему» — это удачи этого мира и будущего.

И отсюда следует: «ибо с радостью выйдете и с миром будете приведены… вместо терна вырастет кипарис, и вместо крапивы вырастет мирт» (там). Ибо таким путём будет следовать добро им — к добавлению добра и достоинства — пока «будете вы для Всевышнего именем, знамением вечным, не истребится».