Akeidat Yitzchak 25

Вторая часть

Разъяснит, что усердие старающегося в делах есть великое доказательство величины их ценности в его глазах, и также наоборот. И истолкует намерение чрезвычайной старательности Яакова в этих приобретениях:

И служил Яаков за Рахель.

*Содержание его мысли. Ибо мудрый деятель увеличит или уменьшит свои старания, чтобы достичь чего-либо, в зависимости от величины или малости его ценности в его глазах: ведь ради достижения вещи драгоценной он будет трудиться больше, чем трудился бы ради достижения вещи менее ценной. И поневоле, видя человека, не проявляющего рвения, чтобы достичь чего-либо, мы можем судить об одном из двух: либо та вещь имеет малую ценность, либо человек ленив или глуп и не постигает ценности той вещи и её драгоценной цели. И когда мы видим, что он оставляет даже малое и небольшое усилие, посредством которого он мог бы достичь вещи, наиболее драгоценной в глазах всех, — ведь это укажет нам, что его сердце «заплыло» от разумения и от признания драгоценности и достоинства той вещи; и он — самый большой ленивец в своём разуме и в своих делах. Поэтому сказали мудрецы наши, благословенной памяти, в Мидраше: четыре ленивца есть, и ленивец Моше (то есть тот, кто ленится в изучении Тора, о котором сказано: «не на небесах она» и т. д., «ибо близко к тебе, в устах твоих» и т. д.) — больше всех; ибо Тора и божественная мудрость драгоценнее жемчуга, и каждый человек Израиля может ныне достичь её малым трудом, после того как уже приняли её его отцы и он вырос в ней; и если, несмотря на это, он ленится её достигнуть, то этим показывает, что он груб и не знает и не понимает драгоценности Тора, известной всем.

И также наоборот: если для достижения чего-либо требуется большой труд и великое усилие, и всё же мы видим людей, старающихся достичь этого, — то поневоле мы заключим, что та вещь — высокоценная и возвышенная. И это то, что сказали (Брахот, лист 5): «Три добрых дара дал Святой, благословен Он, Израилю, и все они — через страдания: Тора, Земля Израиля и Будущий мир», то есть отцы наши не были достойны принятия Тора, пока не претерпели бедность и многие тяготы в Египте, через которые очистилась их Материя (Хомер); и также Землю Израиля они завоевали лишь после того, как ходили по пустыне сорок лет во многих войнах; а духовное наслаждение в Будущем мире мы достигаем лишь после того, как сражаемся в войнах с дурным побуждением и переносим тяготы нашей жизни все дни, пока ходим по земле. И всё это указывает на величие драгоценности этих трёх даров. Однако, видя человека, чрезвычайно изнуряющегося ради приобретения низкого и малозначимого достояния, — это указывает на то, что он лишён сердца и разумений. И это то, что сказано в Писании: «Не изнуряйся, чтобы разбогатеть; от разумения твоего удержись», то есть: если ты человек разумный — удержись от умножения усилий лишь ради приобретения богатства и имущества, которые — суета и томление духа.

И следует из всего этого, что когда мы видим многочисленные старания Яакова в взятии им жён и его труд собрать имущество, необходимое, чтобы прокормить их и их детей, которых они родили, — и после того как мы узнали, что он был человеком мудрым и истинно цельным, — то мы непременно заключим из всего этого, что область желания и цель Яакова, отца нашего, во всём этом была очень драгоценна и почтенна: построить дом Израиля и установить святой народ, признающий своего Творца и учащий во все времена и во всех местах Его знанию и Его трепету всех приходящих в мир — до того, что наполнится земля знанием Господа, как воды покрывают море.

И таким образом автор пространно изложил, чтобы доказать и показать всем, что Яаков, отец наш, был истинно цельным и ходил прямыми путями во всех своих действиях, и нет никакой возможности найти в нём порок или приписать ему качество или дурное действие, как сказали мудрецы наши: «как только открылся ему Святой, благословен Он, — убежали от него» (то есть все «мухи», которые являются прозвищем дурных качеств и действий). И справедливо Мидраш отвёл реченье Писания: «Кто поднимется на гору Господа… чистый руками…» — к Яакову, ибо в нём одном соединились все эти добрые и драгоценные качества. Притча о сыне царей, который лежит и т. д.

Величина старания и множество усердия в делах — большой признак доброты их цели и их пользы. И это ясно: ослабление и слабость в действиях указывает на низость цели или на слабость мнения деятеля в его распознавании. И поэтому ленивец не только считается вялым в силе и тяжёлым в движениях, но и слабым в мнении и малым в нём. Сказал мудрец (Мишлей 6:6–7): «Пойди к муравью, ленивец, посмотри на его пути и поумней; у которого нет вождя…» — то есть: хотя у него нет начальника, надсмотрщика и правителя, который направлял бы его или наказывал, когда он ошибётся в своих действиях, — всё же он сам собой выпрямляется, чтобы приготовить пищу в своё время; тем более тот, у кого есть разумение, должен обратить на это сердце, и довольно ему будет позора, что он учится разуму у такого малого творения.

А в другом месте сказал: «Собирающий летом — сын разумный; спящий в жатву — сын постыдный» (там же, 10). То есть обладатель Сехель (Разум) ещё в летнее время, которое есть время, когда зреет зерно в полях, уже старается собрать из него достаточно для своей потребности, хотя ещё не пришло время жатвы. А ленивец, постыдный, — уже пришла жатва, когда все вносят своё зерно в дома, а он спит — и разумение и старание.

И поскольку свойство простака-глупца — не ощущать своей глупости, сказал мудрец: «Ленивец в глазах своих мудрее семи, отвечающих со смыслом». И это потому, что он ищет много доводов, чтобы отвечать всем, кто упрекает его — каждый в своём доводе, как сказано: «Сказал ленивец: лев на дороге…» (там же, 26). И это дело, которое мы сказали, весьма подходит к труду Нефеш: ибо в телесных, временных делах усердие чрезмерно проявлено у всех людей, даже у простых, — и слишком. Но в умопостигаемом благе, сокрытом от их глаз, — поистине из-за слабости веры в него велика леность и расслабление в его труде, как мы писали в начале Шаар 6.

И поскольку истина такова, как там было положено, мудрец приписал леность поспешности отвечать о малости скрытой в сердцах людей веры — как признающий часть в своих словах. И это — тот, кто постоянно жалуется на эти божественные действия и негодует на порядок Его управления, благословен Он, как будто говорящие: зачем сделал человека из дурно пахнущей капли и из нечистот женщины — как сказал Ийов: «Человек, рождённый женщиной, краток днями и насыщен тревогой» (Ийов 14:1). И почему сделал его ниже небесных тел, и не только это, но и подчинил его им — как сказано: «Когда я вижу Твои небеса… что есть человек…» (Теилим 8:4). Или почему отдал его пропитание в трудности; тем более его первичное совершенство, которое очень трудно достижимо. Лучше его — животное, рождающееся в своей полноте; тем более прочие случаи. И людям, у которых это так, — почему спрашивает их судом, как сказал Ийов там же: «Человек, рождённый женщиной… и это Ты спрятал в сердце Твоём… и меня Ты приводишь на суд с Тобой». И величайшая из них — смерть, ибо ею укажут, что как смерть этого, так смерть того. И обо всём этом признал псалмопевец Всевышнему, что это — со стороны наилучшего возможного, согласно тому, что мы сказали. Мудрецы наши, благословенной памяти (Брахот 10), сказали о Давиде, отце его: что он пребывал в пяти мирах и сказал песнь; там он восхвалил и признал за пять видов этих возражений, о которых мы упомянули, — которые при малом рассмотрении может рассматривающий соотнести с ними, хотя мы уже выяснили их с другой стороны, близкой к этому, в «Речи о Нефеш», конец Шаар 6.

Ибо вот: человек совершенный всегда возносит песнопения своему Богу за всё благо, которое получил; а тот, кто не верит сердцем, — жалуясь на них и вспоминая их — он даёт молитву Богу, и как безумствующий указывает, будто надзор (провидение) отменён; только он боится сказать прямо, как сказано: «Сказал глупец в сердце своём: нет Бога» (Теилим 14:1). И также это само — дело отмены действий, ибо подобно этому он указывает своим «сиди и не делай», что он не ожидает доброй награды за своё действие. И это то, что сказано в двух соседних стихах: «Слова клеветника — как ранящие, и они нисходят в комнаты чрева»; «И также расслабляющийся в своей работе — брат губителю» (Мишлей 26:22) — и смысл ясен.

Однако цельные, люди веры, — всегда оправдывают суд Небес и также стараются изо всех сил достичь добра своей цели, пока по множеству их усердия узнается доброта их надежды. И это то, что сказал псалмопевец (Теилим 33:22): «Да будет милость Твоя, Господи, над нами…» — молился, чтобы Его милость была над нами в таком виде и мере, как укажет наша надежда на Него. Ибо тот, кто надеется и ожидает чего-либо долгое время и переносит в своей надежде большую меру зла и боли, и также находят его многие беды, злые и тяжёлые, а он всё же всегда ожидает — вот уже видно от него, что та ожидаемая вещь весьма и весьма велика по ценности. Как это и есть в общем благе, которого мы ожидаем от Него издавна, ради которого мы перенесли все тяготы изгнаний и истреблений, которые терпели и мы, и отцы наши; и как это подобает и обязательно каждому из нас относительно душевного блага и великости его пользы. И всё это — то, что указывает на противоположность: ленивец, расслабляющийся в своей работе, как мы сказали:

А в Мидраше (Дварим раба, глава 8): «Раббанан говорят: семь ленивцев они, и ленивец Моше — самый большой из них. Это то, что сказал Шломо: “Ленивец в глазах своих мудрее семи, отвечающих со смыслом” (Мишлей 26:16). Сказали ленивцу: пойди учи Тора из города в город. Сказал им: лев на дороге. Сказали ему: близко к тебе, в твоём городе. Сказал: среди улиц убьют меня. Сказали ему: вот она в твоём квартале. Сказал: лев снаружи. Сказали ему: вот она внутри дома; и если бы ты только рано вставал и поздно ложился — а он так не сделал. И о нём сказано: “До каких пор, ленивец, будешь лежать?” Сказали ему: тебе не нужно вставать, кроме как при восходе солнца — “дверь вращается на своей оси, а ленивец — на своей постели”. Сказали ему: встань, когда захочешь, но протяни руки и возьми свиток — “спрятал ленивец руку свою в миске”. И хотя кладут ему в руку пищу, он изнемогает, чтобы вернуть её ко рту. Сказал Моше: я не говорю тебе, чтобы ты шёл и учил из города в город, и не из квартала в квартал, и не из двора во двор, и не из дома в дом; но “близко к тебе слово весьма — в устах твоих и в сердце твоём” (Дварим 30). От уст твоих — к сердцу твоему: полон экскрементов.”

Смотри: их слова хороши и верны, говоря, что кроме того, что леность — зло и порок из-за тяжести её действий, главное её зло — в том, что она указывает на дурные вещи в сердце: ибо он не понимает и не верит в добро, которое приведёт его к одному из этих действий, пока уже не удержит его какое-нибудь зло и томление духа. И из-за этого Моше упрекал в своих словах, то есть: порок в тебе не в том, что ты не идёшь и не движешься к деятельности; но главный порок и пятно — в том, что «слово близко к тебе весьма, в устах твоих и в сердце твоём», ибо язва проказы стоит под ними.

И вот, поистине выяснилось то, что мы положили: доброта старания и перенесение тесноты и боли в действиях — истинно указывает на величие пользы и доброту цели. И это то, что сказал Рашби (Брахот 5): «Три добрых дара дал Святой, благословен Он, Израилю, и не дал их им иначе как через страдания: Тора, Земля Израиля и Будущий мир». Ибо такие сущностные цели обычно не достигаются иначе как через множество стараний и перенесение страданий и боли при их достижении.

И великий намёк намекнул Писание на это тем, что среди священных сосудов находятся три сосуда, о которых было повелено сделать их «работой чеканной» (маасе микша): керувим (Шмот 25:31), менора (там же) и трубы (Бемидбар 10), как разъяснится это дело в разделе «Мераглим», Шаар 77, с Божьей помощью.

И вот ясно: как сила дел и их расслабление в труде Нефеш указывает на дело человека и его сущность в божественных вещах, как мы сказали, так же сила и расслабление в труде мира и его воображаемостей — доказательство о человеке простонародном и его сущности. Ибо по мере усиления в них — так устанавливается в его сердце простонародность в путях мира и его воображаемостях, и он удаляется от божественного дела. А по мере малого занятия ими и ослабления руки от них — уменьшается в нём то простонародное и приближается он к Богу. И по этим вещам был совет мудреца (Мишлей 23:4): «Не изнуряйся, чтобы разбогатеть; от разумения твоего удержись». И мы уже говорили о необходимости этого в предыдущем Шааре — Шаар благословения.

И теперь, когда мы обратим внимание на все дела, которые сделал наш отец Яаков, которые упомянуты в этих рассказах от начала до конца, — все они были в высшей степени усердия: если в том, что рассказано прежде — об его рискованности с братом в первородстве и в благословении, из-за чего он бежал в Падан-Арам; и если в тяжести работы, которую он взял на себя там, как сказано: «а вы знаете, что всей моей силой я служил вашему отцу», и: «и было: днём пожирал меня зной, и мороз ночью…» и т. д.; и если в большом времени, которое там протянулось для него, и также в усердной хитрости — в умножении ему платы стада, как разъяснится.

И если мы уже разъяснили, что дело первородства и благословения не было ради этих временных благ, — то всё, что рассказано в этих рассказах, всё показывает, что это было, чтобы приобрести себе жён, рабов и имущество, как он сказал своими устами: «вот мне двадцать лет в твоём доме: служил я тебе четырнадцать лет за двух твоих дочерей и шесть лет за твоё стадо».

Вот, поистине, это уже указывает на одно из трёх дел: либо что он был человеком весьма простонародным, связанный верёвками сует мира и его вожделений; либо что он не различает между благами и считает воображаемые — истинными; либо что эти приобретения, к которым он стремился таким образом, — истинные блага, как он считал.

Однако, чтобы Яаков подпал под первые два дела, то есть под недостаток или глупость, — это отвергнуто, ибо уже засвидетельствовал о нём его Творец, благословен Он, как сказано: «ибо Яаков избрал Себе Йа…» (Теилим 135:4), и: «и возлюбил Яакова» (Малахи 1:2), «Яаков — удел Его наследия» (Дварим 32:9), и многие подобные. Остаётся, следовательно, поневоле третье: что эти вещи, на которые он направил величие старания, — божественные блага из того рода, о котором мы сказали, что величие усердия в них — доказательное свидетельство о доброте их цели и великости их действия.

И как это выяснилось со стороны исследования, так также распространилась истинность этого для видения глазом: ведь жёны — очевидно, что его мысль и намерение в них было лишь построить дом Израиля из двенадцати колен, по образцу общего мира, и как сказано (Рут 4:11): «которые обе построили дом Израиля». И в Мидраше (Берешит раба, глава 70): «А у Лавана — две дочери, как два бруса, проходящие насквозь от конца мира до конца его: эта поставила “алуфим” (вождей), и эта поставила “алуфим”; эта поставила царей, и эта поставила царей» и т. д.

И польза этого строения на этих столпах и по общей схеме разъяснится в отдельной части — в рассказе «И подошёл к нему Йеуда», Шаар 31, с Божьей помощью:

И вот, поистине, смысл этой «каванá» включает в себя и намерение Мидраша, который мы упомянули прежде, среди прочих его намерений. Сказал он притчу: «О сыне царей, который лежал в колыбели, и мухи лежали на нём, пока не замедлила (прийти) к нему кормилица его; и она накормила его, и они улетели от него». Ибо в начале человеческой мысли, при оглашении слов Яакова и его поступков, уже находилось у них место блуждать и говорить о нём; и вот, эти мысли называются «ангелами Б-га», сопровождающими человека справа и слева; и они же — те самые мухи, расправляющие крылья сверху и приходящие и опускающиеся на всё, что найдут, чтобы наложить какой-либо порок на совершенного человека, как многие цепляются к Яакову за каждый из этих поступков. И названы они «ангелами Б-га», ибо это — «посылка злых ангелов» по Его, да будет Он благословен, Провидению в некоторые времена, чтобы очищать творения и испытывать их; и дал Он им разрешение, пока не пожелает. Однако при Его, да будет Он благословен, явлении, и когда встали над ним, чтобы вскормить его от сияния Его славы и великолепия, и чтобы нареклось имя Его на нём — отныне улетели зловонные мухи с него, и пришло вместо них всё благо Г-спода и Его великолепие и драгоценность, слава величия Его. И отсюда и далее — всякий язык, который восстанет разъяснять эти его дела, преуспеет и уразумеет в том, что станет истолковывать их к похвале и славословию. И, упаси Б-г, понимать простой смысл Писания так, будто (оно) приписывает Б-гу молитву, а в ангелах Его полагает славу. И теперь вспомним затруднения, падающие на весь этот рассказ целиком:

А. Его слова: «и служил Яаков за Рахель семь лет» — ибо помимо того, что уже разрешено с точки зрения самой работы, как сказал, что «они были в его глазах как несколько дней из-за любви к ней»? Ведь, напротив: протяжённая надежда на то, к чему человек очень стремится, — это большое страдание и болезненный труд. И уже разъяснено в естественной мудрости, что поскольку время — акциденция, прилеплённая к движению, необходимо, чтобы всякий, кто больше ощущает движение, больше ощущал и время; а нет того, кто больше ощущает движение, чем тот, кто терпит болезненное. Поэтому время очень удлиняется в их глазах, тогда как наоборот — при падении на приятные вещи. И уже согласились с этим наши мудрецы, благословенной памяти (Ш"Р, гл. 1): «И было в те многие дни, и умер царь Египта» (Шмот 2) — сказали: поскольку это были дни страдания, называет их «многими». И также: «и женщина, если будет истекать истечением кровь её многие дни» (Ваикра 15:25) — сказали: «дни» — два, «многие» — три (Тו"К Мецора, конец гл. 5). И поскольку у неё были дни страдания, называет их «многими» (Ш"Р там же). Если так, следовало ему сказать: «и были в его глазах как тысяча лет из-за любви к ней», как видно из его слов, когда он говорит: «дай мне жену мою, ибо исполнились дни мои, и войду к ней». Б. Ибо это высказывание — очень дерзкое, как засвидетельствовали о нём мудрецы, благословенной памяти (Б"Р, гл. 70), в том, что сказали: о том, о ком сказано: «и было утром — и вот, она Леа…» и «почему ты обманул меня». Также как возможно, чтобы она была с ним всю ночь, и он не узнал её по узнаваемости голоса или по чему-либо до света утра. Также высказывание: «не делается так в нашем месте — дать младшую прежде старшей» — полная глупость; ведь условие отменяет Галаха и обычай. Г. Если матери были бесплодны потому, что Всевышний желал их молитвы — почему же милосердие Г-спода было жестоким к Рахель? Ведь в чём её вина и в чём её грех, что муж её любит её — из-за этого не посетит её, как сестру её? И что за великое разгоревшееся гневное раздражение, которое разгорелось у Яакова на неё, когда она сказала: «дай мне детей». Д. Её слова: «судил меня Элоhим» и т. д. — какой суд Он судил её: к оправданию или к вине, что она назвала по его имени сына своей служанки? Также высказывание «борьбы Элоhим я боролась» трудно для объяснения, и причина наречения имени — также из-за него. Е. Что увидела Леа, что перестала рожать и дала свою служанку мужу? Разве она была лишена детей? И какова причина наречения имени её сына Гад? И каков смысл Масоры, что написано «בגד», и почему дочери будут называть её счастливой из-за второго сына: ведь она возревновала в поступках, чтобы умножать детей для своей служанки перед лицом сестры, а та сидит бесплодная и опустошённая. И ещё труднее всего этого — то, что она назвала имя сына, родившегося ей после того, «Йиссахар», по причине: «дал Элоhим плату мою, ибо я дала служанку мою мужу моему», как будто сделала дело заповеди — и кто просил этого у неё? В. Почему: «разве мало тебе взять мужа моего» — ведь если он не ляжет с ней той ночью, подождёт до другой ночи. И почему его жёны делают из него торговлю, а он сидит и молчит? З. В её словах: «на этот раз будет обитать со мной муж мой, ибо я родила ему…» — что это за «обитание», которым он будет «обитать». И ещё её слова: «ибо я родила ему шесть сыновей», и так же сказала о Леви: «ибо я родила ему три»; а Писание упомянуло «сына пятого», «сына шестого», и не упомянуто это и это по отношению к прочим сыновьям. Х. В том, что Рахель поставила имя Йосеф на: «собрал Элоhим позор мой; добавит Г-сподь мне сына другого». И каков смысл этого «позора»? Т. «И было, когда родила Рахель Йосефа…» — почему не подождал, пока завершится его ложе Биньямином? И какая нужда ему была сказать: «дай жён моих и детей моих» — ведь женщины — его жёны, а дети — его дети. Й. Высказывание Лавана: «если, прошу, нашёл я милость в глазах твоих…» — ведь, конечно, «нахождение милости» не падает на то, что уже было. И ещё: после того как он признал, что «наворожил и нашёл», что Г-сподь благословил его из-за него — почему Яаков возвращается и говорит: «ты знаешь мою службу, которой я служил тебе, и то, что было стадо твоё со мной…» — кажется, что всё это — слова жёсткие и без пользы. ЙА. Ибо после того как сказал ему Лаван: «назначь плату твою на мне, и дам» — что отвечает ему Яаков: «а теперь когда сделаю и я дому моему»? Ведь та плата будет для его дома. И ещё что сказал ему: «не дашь мне ничего, если сделаешь мне это дело» — ведь если сделает ему это дело, значит дал и дал. ЙБ. В его словах: «и ответит за меня праведность моя завтра…» — ведь завершил он порицанием, сказав: «всякий, чего нет пятнистого и крапчатого у коз и тёмного у овец — украдено оно у меня»; и даже если не найдут у него ничего, кроме крапчатого, пятнистого и тёмного — что он сделал, чтобы это считалось ему праведностью? ЙГ. О деле хитрости палок, которые он расщепил и положил в водяные корыта: кто сделает такое, чтобы притянуть к себе весь скот по своему желанию, а затем скажет: «и отнял Элоhим стадо отца вашего и дал мне». И если так условились между ними, то следует удивляться Лавану: как он не знал, что есть сила природных хитростей делать так и так. И ещё он говорит: «и поднял я глаза и увидел: вот, козлы, восходящие на овец, — полосатые, крапчатые и пёстрые, ибо я видел…» — ведь Писание свидетельствует о том, что он делает из хитростей. ЙД. Его слова: «и овец отделил Яаков, и повернул лица стада к полосатым и ко всякому тёмному в стаде Лавана, и поставил себе…» — ибо если отделил своё — куда повёл их перед стадом? Ведь по простому смыслу Писания и по пути Раши и Ибн-Эзры, благословенной памяти, не было у овец «полосатых», так как его плата от них была только тёмное; как же сказал: «к полосатым»? Также выше не упомянуто, что родилось какое-либо тёмное, как же скажет о них «всякое тёмное». А если о крапчатых и пятнистых овцах, которые были у Лавана, сказал так — зачем Яаков отделил их? Лучше, чтобы были среди стада, а он бы вёл своих перед ними. А если, как у Рамбана, благословенной памяти, что он отделил овец от всего стада, чтобы обратить лица овец к тёмному, а лица коз — к полосатому, — ему следовало сказать: «и овец отделил Яаков, и повернул лица коз к полосатым, а овец — ко всякому тёмному». И ещё: ведь нужно с натяжкой говорить, что «и поставил себе стада отдельно и не поставил на стадо…» сказано о тёмном и полосатом, о которых упомянул, ибо о «отделённых», упомянутых сначала, невозможно — ведь стадо его. И почему он прервал здесь рассказ о палках — следовало сначала сказать: «и было, когда разгорячалось стадо…». ЙЕ. В ответе Рахель и Леа: «разве есть у нас ещё доля и удел в доме отца нашего… ведь чужими… ибо всё богатство…» — ибо можно найти в их словах смысл, в котором будет боязнь Неба, ибо не как женщины египетские и еврейские. ЙВ. Его слова: «и украл Яаков сердце Лавана арамеянина, не сообщив ему…» — разве тот, кто не сообщил другому тайны своего сердца, крадёт его сердце? И ещё: следовало сказать лишь «что он уходит», ибо если бы сообщил — не убежал бы. И также: «что сделал ты и украл сердце моё и украл меня». ЙЗ. Почему Всевышний предостерёг Лавана «говорить с ним добро» — ведь Г-сподь есть добро и не удерживает добро. И ещё: Лаван не остерёгся Его заповеди, ведь говорил с ним сначала злое, а затем говорил добро и слова мира. ЙХ. В его словах: «и ты не оставил меня поцеловать… теперь ты поступил глупо, сделав». Ведь если он перешёл через наставление нравственности в этом, то не выпадает на него глупость и помрачение рассудка, чтобы это высказывание было справедливым — то есть: «теперь ты поступил глупо, сделав». И глупость больше этой — ещё: то, что он сказал Яакову: «и Б-г отца вашего вчера сказал мне: берегись…» — ведь ему следовало скрыть это в груди своей, чтобы не украшать силу Яакова против него. И ещё: не следовало ему говорить «есть в силе руки моей», ведь сила его была устранена; следовало сказать «была в силе руки моей». И ещё: вавав в «и Б-г отца вашего» — вместо «но», и это натянуто. ЙТ. Как Лаван поддался тому, что сказала Рахель: «да не воспылает в глазах господина моего, ибо не могу встать перед тобой…», чтобы не опасаться её и не искать в её месте — при том, что так строго (он) относился к этому, и хотя подозрение по отношению к ней больше, чем к другим; и почему не вошёл в её шатёр сначала. К. Длина речи Яакова в его укоре Лавану и воспоминание всего, что сделал с ним, и способы его службы, и упоминание времени, когда был с ним, два раза, и прочие тонкости в его словах. КА. Высказывание Лавана: «дочери — мои дочери, и стадо — моё стадо… и дочерям что сделаю…» — и вот он забыл, что сделает со стадом. КБ. В его словах: «свидетель этот холм и свидетельство — эта стела» — зачем нужны были оба? И ещё: от Лавана к Яакову было положено в свидетельство только холм, а от Яакова к Лавану — холм и стела. И прочие повторения слов, которые придут в словах Лавана: «вот холм этот и вот стела, которую я бросил…». И после этого снова: «свидетель холм этот и свидетельство стела…» и прочее. И смысл: «и встретили его ангелы Элоhим». Это — затруднения. А теперь перейдём к объяснению:

«И служил Яаков за Рахель семь лет…». (разрешение сомнения 1) Сказал, что служил все те семь лет службой полной и верной, во всех напряжениях силы своей, как будто условие было — служить за неё несколько дней; и не потому, что не чувствовал труда и утомления, а лишь потому, что из-за любви к ней ему казалось, что он взял её дёшево, а покупающий дёшево платит щедрым глазом. И возможно, что «из-за любви к ней» — как сказано: «вместе с любовью к ней», то есть: хотя по любви к ней следовало бы, чтобы в его глазах это были многие дни и годы, как мы сказали в затруднениях. «Дай мне жену мою, ибо исполнились дни мои» — как его перевод (Онкелоса), и Раши, благословенной памяти, не спорил с ним по сути дела, а лишь старался отнести выражение «исполнение дней» к самому себе, как выражение Писания «ибо исполнились дни мои»: либо что исполнились дни, которые он принял на себя по заповеди матери, либо что исполнились ему дни юности. А Рамбан, благословенной памяти, подумал, что он спорит со словами Онкелоса, и запутался в этом. (2) «И войду к ней» — чтобы было мне с ней особое жилище, к которому я буду приходить, как прихожу с поля; и почему мне быть как гостю, наклоняющемуся переночевать в чужом доме. «И собрал Лаван… И было вечером — и взял Леа, дочь свою…» (2) Разум подсказывает, что когда он ввёл её к нему ночью, он убрал светильник перед ними, по пути скромности; когда же совершил «биат мицва» (соитие заповеди), тотчас отделился, по закону, и вышел от неё. И уже дал ей в служанки, при её приходе к нему, Зильпу, которая была младше лет, чтобы сердце его опиралось (на мысль), что это — младшая. «И было утром: увидел — и вот, она Леа» — в свадебных украшениях, которые были у жены, и её служанка Зильпа рядом с ней; а Рахель сидела и служила в доме, как девица, не обручённая, — и он узнал, что он обманут, и сказал Лавану: «что это ты сделал мне? ведь за Рахель служил я у тебя…». И это — ясное свидетельство, что дни службы уже завершились, ибо если нет — הרי он обманул сам себя. «И сказал Лаван: не делается так в нашем месте…» (2) Смысл его слов таков, что он не признал прямо, что даст ему Рахель, а лишь что лучше дать её ему, чем отдать её другому мужчине; и даже если даст её ему, «не делается так» — давать младшую прежде старшей, ни ему, ни другому. И как будто сказал ему: вот, уступка была лишь на принятом порядке: прежде чем выйдет замуж Рахель, выйдет замуж её старшая сестра — за тебя или за другого. А после того как ты женился на ней, если это прямо в твоих глазах — наполни недельную свадебную неделю этой, и я дам тебе также и эту вслед за ней — за службу, которой ты будешь служить у меня ещё другие семь лет; и уже сделаю тебе добро, предварив её выдачу службе. И сделали так. Всё это было причиной от Всевышнего, чтобы взял он этих двух праведных женщин со своими служанками, ибо эти четыре матери пошлют свои ветви, чтобы построить Дом Израиля в четырёх сторонах света, как сказано: «и распространишься на запад и на восток, и на север и на юг», и это — знак расположения знамен; и как сказал Билам (Бемидбар 23:10): «кто исчислит прах Яакова и число четверти Израиля», и как перевод Онкелоса: (и-…) (3). Также бесплодие всех матерей было по Его, да будет Он благословен, Провидению — чтобы сообщить любовь детей у Святого, благословен Он: что все они были от Него, и в Его руке — услышать молитву праведников и праведниц, которых Святой, благословен Он, желает. (3) Однако уже видится сторона вины, которой согрешила Рахель, с двух сторон, из-за которых умысел был умалён и задержан. Первое: что Леа была ненавидима в глазах её мужа, и он устанавливал своё жилище у неё, и не упомянуто, что она старалась привести его и приблизить к ней, как обязана женщина, подобная ей; и это — сказанное: «и увидел Г-сподь, что ненавидима Леа, и открыл Он её чрево, а Рахель бесплодна». Второе: что, увидев, что она не «посещена», не упомянуто, что она вернулась к Элоhим, как упомянули наши мудрецы, благословенной памяти (Б"Р, гл. 63), о Ривке, и как сделала Хана (I Шмуэль 1); но сказано: «и возревновала Рахель к сестре своей, и сказала Яакову: дай мне детей, а если нет — мертва я». Она возложила на него усилие — путём лекарств или иным путём, по женским томлениям, как сделала потом с мандрагорами; и это то, за что он прикрикнул на неё, сказав: «разве я вместо Элоhим, который удержал от тебя плод чрева?» — намёк ей, чтобы излила речь перед Рождающим и Удерживающим, благословен Он. И уже помогло то, что она пробудилась сделать себе как поступок Сары — дать свою служанку, чтобы родила на её коленях, и построится также она от неё. И в девятых вратах, при «ибо она была мать всякой живущей», я написал. (3) Правильный смысл гнева Яакова на её слова «дай мне детей, а если нет — мертва я» — истолкуй оттуда. И уже оправдала она суд Небес относительно этих двух вещей — именами двух сыновей, которые были у неё от служанки: ибо о первом сказала: «судил меня Элоhим и также услышал мой голос». (4) Намерение «судил меня Элоhим» — в том, что я не предварила Его молитвой, как закон бесплодных; и также услышал мой голос — чтобы наполнить часть желаний сердца моего, как: «услышал Элоhим голос отрока там, где он» (Берешит 21:17). Во всяком случае, я не вышла пустой; и дал Он мне сына — поэтому назвала имя его Дан, ибо мера суда преобладает. (4) А о втором сказала: «борьбы Элоhим я боролась с сестрой моей — и также могла». Она признала и сказала: упрямства, которые пришли пред Элоhим, я упрямилась с сестрой моей — и также смогла ей, а она была унижена мною. (4) И назвала имя его Нафтали — чтобы грех её был пред нею всегда. Однако у Леа, кроме того, что увидел Г-сподь в её бедности и унижении, нашлось доброе качество в полной совершенности: она приписывала все свои слова и дела Б-жественному провидению, как видно из наречения имён её сыновей вообще и всегда, и постоянно обращает сердце на пути свои — не вызовет ли грех удержать от неё какое-либо благо. И это то, о чём свидетельствует Писание, говоря: «и увидела Леа, что перестала рожать, и взяла Зильпу…» (5) Ибо увидев себя молодой и здоровой, и уже соединённой с мужем, и не получившей от него зачатия раз за разом, а она ожидала ещё детей по замыслу, который уже начал приходить согласно её мысли, как разъяснится у шестого сына, сказала в сердце своём: не пустое это, и какой-то грех задерживает. (5) Поэтому вошла ей в сердце хорошая и верная мысль: увидев, что служанка её сестры, когда родила Яакову двух сыновей, уже вышла из разряда служанок и удостоилась считаться основой большого и святого дома, вспомнила, что её служанка Зильпа была достойна этого с самого начала, ибо она была младшая, как доказали наши мудрецы, благословенной памяти (Б"Р, гл. 71), из стиха; а известно, что младшую служанку дают младшей дочери, если бы не предательство, которым предал её отец Яакова, чтобы заменить его плату, из-за чего был вынужден также заменить служанок. И сочла это прегрешением на своей руке, что эта бедная сидит и сетует об этом, и в её руке исправить. Поэтому, когда увидела, что постигла её мера суда и она перестала рожать, «и взяла Зильпу, служанку свою, и дала её Яакову в жёны» — и это хорошо объясняется по множеству свидетельств. Первое — в сказанном: «и сказала Леа: בגד (бэгэд; "предательство")» (5), ибо этим она сообщила причину дела и тайну всего поступка: Масора намекнула на её отца, который предал Яакова, и он был причиной, что вынудила это; и назвала имя его Гад, чтобы скрыть предательство её отца, ибо не к чести будет ей; и это же — причина наречения, что разделит это на два слова. Второе — что сказала при наречении второго имени: «в счастье, ибо счастливо назовут меня дочери» (5): ибо поистине все женщины достойны восхвалить её и прославить за её взгляд в этом — снять унижение со своей служанки и не делать злым глазом, чтобы поставить её соперницей. Третье свидетельство — что была она «посещена» после этого, возвращением к её беременности, два раза. Четвёртое — что сказала о первом (5): «дал Элоhим плату мою, ибо я дала служанку мою мужу моему», — видно, что есть у неё в этом заслуга или заповедь. И подобие пятого свидетельства мы нашли в главе «Вайехи» в порядке упоминания колен: там мы увидели, что он ввёл Гада и Ашера, сыновей Зильпы, между Даном и Нафтали, сыновьями Билhи, чтобы указать, что они были достойны родиться первыми, как разъяснится там. Однако я думаю, что потребовалась там «оплата» мандрагорами, потому что когда увидел Яаков, что Леа перестала рожать, он думал, что она прекратила совсем, и что его связи с ней ради заповеди не будут, — он отделял своё ложе к Рахель, которая была моложе её и ещё не родила, и ожидал, что будет у неё беременность. (6) И это причина «разве мало тебе взять мужа моего» и высказывания «поэтому он будет лежать с тобой этой ночью», как будто она удостоилась его по этой причине. И вот, поскольку обычай скромных — что он приходит есть и устраиваться в месте, где будет лежать, она вышла навстречу ему сказать: «ко мне войдёшь, и в шатёр мой, ибо я наняла, наняла твою ночёвку за мандрагоры сына моего». Однако она не считала это для себя оправданием, а лишь то, что дала свою служанку мужу, как мы сказали. И после того как, по нашему пути, дан смысл именам большинства сыновей, продолжим объяснение к остальным и к продолжению главы. «И сказала Леа: наделил меня Элоhим…» — ибо они знали, что он должен породить двенадцать колен, из которых включится собрание общины Израиля, которые разделятся на четыре знамени, и каждое знамя — из трёх колен; как будто каждое знамя — дом сам по себе, в котором три жилища; и Храм доказывает: что он — двор, и двир, и хейхаль (I Мелахим 6) — напротив Коэн, Леви и Исраэль. И по этому придут каждой из этих четырёх по три сына. И вот, когда она достигла их числа, сказала: «теперь присоединится (прилепится) муж мой ко мне, ибо я родила ему трёх сыновей», и не будет недостатка в том, что достойно ей по пути равного разделения; и думала, что больше не родит. Однако когда родила четвёртого сына и получила сверх достойного ей по сказанному, сказала: «на этот раз буду благодарить Г-спода», ибо это — добавок к её доле. И уже есть в нём начало другого знамени; и она жаждала к этому — если сможет удвоить свои знамёна, как тот, кто поднимает стены дома, чтобы строить этажи на всех его перегородках. И поскольку тогда её намерение не продолжилось, сказал Писание: «и перестала рожать», — поэтому она испугалась тем страхом. И поэтому, когда вернулась к беременности, сказала: «дал Элоhим плату мою…». И плата — очень велика, ибо работа её близка к завершению: ведь уже удвоились два колена, и не недостаёт, кроме одного, для удвоения трёх; и это — намерение Писания, когда говорит (7): «и родила Яакову сына пятого», и также когда говорит: «и родила сына шестого Яакову» — чего не сказано так о прочих сыновьях, ибо это число было желанно и намеренно ею, одно за другим. И это же — что имела в виду, сказав: «наделил меня Элоhим — меня — хорошим даром…» — вот, Элоhим увидел моё первое унижение и сделал меня саму домом — хорошим «збулем» (обиталищем), прекрасным, построенным к великолепию. И разъяснила дело, сказав (7): «на этот раз будет обитать со мной муж мой, ибо я родила ему шесть сыновей» — которые два знамени, по числу перегородок дома и верхней комнаты, из которых делается «збуль»; и назвала имя его Звулун. И как доказывает это то, что она не упомянула число сыновей (7), кроме как при третьем и шестом. И вот: «звадани», «звад», «йизбелени» — всё одно дело, ибо есть буквы ד"טלנת, которые взаимозаменяются, как найдено (Даниэль 2): «אזדא (азда) כאזלא (ка-азла)» и подобное; и замена их — потому что не подобает ей сказать: «звадани Элоhим — хороший збад», а если по Онкелосу, который сказал «холек тав» (холек тав; "хорошая доля"), — ибо большая часть вещи, остающаяся после равной ей, — это половина; и разве «хорошая доля» — чтобы у неё было против всех? «И вспомнил Элоhим Рахель, и услышал…» — несмотря на то, что её просьбы и крики не сотрясали косяки, чтобы упомянуть её пред Ним, — Он, возвышенный, Сам вспомнил её и её добрые дела; и услышал её Элоhим, чтобы исполнить то, что в её сердце, и открыл её чрево — указал, что её бесплодие было из-за сужения устья матки; и в книгах врачей (сказано), что женщина, у которой это, не зачнёт, а если зачнёт — тяжела будет в родах. И вот, Б-г, благословен Он, в первый раз — ключ был в Его руке, и Он открыл, и нет закрывающего, пока вошла беременность в мире и вышла в мире. Однако во второй раз оставил её на её природе: ибо она зачала, а потом «и родила Рахель, и была тяжела в родах». И благословен Он, у Которого устроены деяния шагов человека: Он устроил, чтобы она была похоронена там на пути Эфрата и была помощью своим сыновьям, как намекнуто из стиха (Йирмияhу 31:21) по пути, как написал Рамбан, благословенной памяти (Берешит 35). «И сказала: собрал Элоhим позор мой» — уже разъяснено в 14-й главе из третьего из качеств, что одно лишь чувство осязания — то, относительно чего человек будет сомневаться и не сомневаться; об этом написал Рамбам в «Море» в нескольких местах (ч. 3, гл. 49), что чувство осязания — позор для нас. И вот, позор соития скрывают важные люди, когда не направляют в нём ничего, кроме усилия оставить своё семя, как пришла заповедь Торы о нём. (8) Поэтому, когда не вытекало из него это дело у Рахель, было ей это к позору и к лишнему. Но когда она родила, сказала в своей мудрости: «теперь собрал Элоhим позор мой». И вот, она имела намерение вполне верно; и достаточно будет ей, чтобы имя было производно от «асифа» (собирание), не указывая на прошедшее и будущее, как правило производных имён. Однако присоединила к нему указание на будущее, чтобы включилось в нём то, что она имела в виду, сказав: «да добавит Г-сподь мне сына другого». И уже упоминали мы это при «поэтому назвал имя его Яаков», что подобно этому. «И было, когда родила Рахель Йосефа, и сказал…» (9) ибо сын, рождённый ему от младшей дочери, — главный в его глазах: он стоит напротив первородства Эсава. Поэтому сказали (Б"Р, гл. 73): родился обвинитель (ситна) Эсава. Поэтому он не увидел нужды более задерживаться и взял разрешение у Лавана, сказав: «дай жён моих и детей моих, и пойду». (9) Ибо боялся, как бы тот не сказал ему: «не на мысль увести и вывести дал тебе дочерей». Поэтому сказал: «ты знаешь мою службу, которой я служил тебе», то есть: что служил я тебе в них не как тот, кто отдаёт себя жить в земле не своей, но как тот, кто приобретает для другого, чтобы увести его с собой куда бы ни пошёл. И это то, что разъяснил ему в конце, сказав: «ибо я боялся, ибо сказал: как бы ты не отнял дочерей твоих от меня». И здесь намекнул, что его служба была службой благословенной от Г-спода, и потому нет ему права оспаривать дочерей: ведь он уже сделал через них великое богатство. И вот, Лаван ответил ему на это: «если, прошу, нашёл я милость в глазах твоих — я наворожил, и благословил меня Г-сподь…» (10) «на» — не язык просьбы; но означает: если теперь я нашёл милость в глазах твоих в том, что прошу тебя сидеть ещё со мной — вот, в этом деле (10) я наворожил, что ты прав в словах твоих, и благословил меня Г-сподь из-за тебя; а если нет — я думаю, что моя удача причинила мне благословение. И сказал это, чтобы Яаков обольстился и остался у него отныне как наёмный работник, ибо очень желал его, потому что видит благословение Всевышнего у его ног. Поэтому он тут же присоединил: «назначь плату твою на мне, и дам». И вот, на это упомянул он в своих словах два дела, которые не были прямы в глазах Яакова. Первое — то, что тот сказал, что ещё не выяснилось, что дом его благословился у его ног. Второе — что тот хочет дать ему в плату вещь определённую. И вот, на первое сказал ему: «ты знаешь мою службу… и то, что было стадо твоё со мной… ибо мало…» (10) «и разрослось во множество» — по причине моей; и для разъяснения этого тебе не нужно идти к ворожеям. (11) «А теперь когда сделаю и я благословение дому моему». А на то, что тот сказал «что дам тебе», как упомянуто, (11) ответил ему: «не дашь мне ничего» — ничего определённого, как ты сказал: «назначь плату твою…», ибо нет благословения на вещи сосчитанной (Таанит 8:). (12) И не только это: всякий раз, когда захочешь оспаривать и наговаривать на меня, сможешь прийти к моей плате и придираться ко мне: если есть в моей руке что-то от твоего — право будет в твоей руке. Например, скажешь: столько я даю на год; он был со мной два или три года — выходит расчёт столько; вынул на пищу или одежду столько; вот осталось в его руке столько — и т. п. Если найдёшь у него больше этого — הרי это украдено у него. И достаточно позора и гнева, чтобы быть готовым к таким вещам. Поэтому я не желаю этого. Однако если сделаешь мне это дело — я снова буду пасти твоё стадо, буду сторожить: я пройду по всему твоему стаду сегодня; сними оттуда всякую овцу крапчатую и пятнистую, и всякую тёмную среди овец… и это будет моя плата — что родится мне оттуда и далее из этих удалённых окрасов, мало или много. «И ответит за меня праведность моя завтра, ибо придёшь по плате моей пред тебя» — когда придёшь оспаривать меня и придираться, чтобы узнать, что у меня, как мы сказали. И вот, поистине: «всякое, чего нет… украдено оно у меня». Но на остальное не будет у тебя на меня никакой претензии. И верно, что он хотел также ответить этим на первое — и сказать, что если, как его слова, благословение Г-спода не пришло у его ног, то по этому условию он не даст ему ничего из своего: ибо вот, когда снимет из стада всякую овцу крапчатую и пятнистую и т. д., что больше большинства, и оставит у себя простые овцы, — (всё же) будут рождаться полосатые, крапчатые и пятнистые во множество, больше обычая мира и больше того, что будет из стад его сыновей; тогда ответит о нём его праведность: ибо придёт и засвидетельствует пред ним ясным свидетельством, что благословение Г-спода пришло у его ног без сомнения. И это будет выяснение его платы на будущее и доказательство его слов о прошлом; и при этом смысл его уст ясен. Но Лаван, думая, что таким образом выйдет он с малой платой, поспешил и сказал: «вот, да будет по слову твоему», то есть: кто даст, чтобы ты был человеком успешным, как благословение Г-спода, у которого нет меры, как ты говоришь. Поэтому не далеко, что они условились между собой, что он сможет помогать себе в этом всем, чем одарил нас Г-сподь — мудростью, знанием, разумением — и во всяком ремесле и т. д.; и всё это возможно. И даже это: по точности стихов он не сделал ничего, чего не сделал бы даже без условия. (13) А именно: он не ставил эти палки, которые сделал, в стадо Лавана, אלא в начале, чтобы оживить там немного семени из этих окрасов, от которых не осталось ни остатка, ни спасшегося. Но как только стадо родило немного — полосатых, крапчатых и пятнистых, — сразу отделил их себе и сделал из них отдельное стадо. И оттуда и далее не ставил палок в стадо Лавана; но ставил перед своим стадом, чтобы не рождались белые, ибо условился: «всякое, чего нет крапчатого и пятнистого у коз и тёмного у овец — украдено оно у меня», и должен был, чтобы они не переворачивались к нему. И даже среди них упомянуто: «и когда было стадо слабое — не ставил»; даже из стада Яакова он уступал от того, что мог сделать, и слабые были Лавану — и это мера хасидут. (13) Поэтому потребовалась Б-жественная помощь в козлах, восходящих на овец. И вот, стих, который говорит: «и было, когда разгорячалось стадо… и ставил… а когда было стадо слабое — не ставил, и были слабые — Лавану, а связанные — Яакову; и разросся человек чрезвычайно…» — указывает на истинность этого мощным указанием: говорит, что хотя Яаков ограничил себя этим размером, до того что пользовался той хитростью лишь в своём стаде и в части его, а не во всём, — всё же «и разросся человек чрезвычайно…». И уже ответит о нём его праведность тем способом, который установил сначала, что благословение Г-спода находится у его ног; и это — очень красивое объяснение. Кроме того, что он рассказал своим жёнам, что получил помощь там из-за злодеяний Лавана: ибо как тот обманывал его — так тот множился и разрастался: «если так скажет… и если так скажет…». «И отнял Элоhим стадо отца вашего и дал мне» — показал, что не было это их условие и не был его обычай с ним достаточен, чтобы умножить ему плату в таком размере, но лишь потому, что Элоhим увидел зло его сердца и помогал мне. (14) Однако смысл «и овец отделил Яаков», в котором запутались толкователи, по-моему, прекрасно усядется, если присоединить к стиху выше него: он сказал о козах: «и родили овцы полосатых, крапчатых и пятнистых»; и сразу сказал: «и овец отделил себе», ибо рождённых ему полосатых, крапчатых и пятнистых, и также тёмных овец, которые были у него, Яаков отделил вместе с ними и вёл их перед стадом, «повернув лица стада к полосатым и ко всякому тёмному, что у Яакова», которые оказались в стаде Лавана; поэтому «поставил себе стада отдельно и не поставил их на стадо Лавана». И сказал «овец» без уточнения, потому что из последующего «и повернул лица стада к полосатым и ко всякому тёмному» само собой понятно, что говорит о тёмных; и всё по простому смыслу и по мнению первых. «И услышал Яаков слова сыновей Лавана…» — потому что Яаков умудрился, продавая из стада и покупая рабов и рабынь и всё, что называется имуществом, чтобы не было дурно в их глазах увеличение стада; а они подумали, что Яаков взял у их отца серебро и золото во множестве, которые дали ему без их ведома, и «из того, что у отца нашего, сделал всё это богатство». Но Яаков не обратил внимания на слова сыновей; однако почувствовал их по лицу Лавана — что он не с ним как вчера и позавчера, как сказано (конец трактата Сукка): «слово ребёнка на рынке — или от отца его, или от матери его». И по видимости, в то время поднялся ему последний год его найма, и Лаван взял своё стадо из его руки, а Яаков остался один со скотом своего приобретения. «И сказал Г-сподь Яакову: возвратись в землю отцов твоих и к родине твоей…» — то есть: не связывайся с ним больше, чтобы брать его стадо, и не будет благословляться дом этого злодея из-за тебя, как сказал сначала: «когда сделаю и я дому моему». «И послал Яаков к Рахель и к Леа…» — рассказал им всё это, чтобы умиротворить их и говорить к сердцу их, чтобы вышли с ним из той земли: он должен был вывести их из их мнения и желания, ибо не разъяснил в их условии. «А отец ваш обманул меня… если так скажет… и если так скажет…» — это не упомянуто в час действия, но далее — на его надёжности: «и поднял я глаза…». «И сказал мне ангел Элоhим…» (13) — сказал им, что вот, поднялось это в его воображении и усилилась мысль его: что по его хитростям и его обманам с ним он не мог бы преуспеть там многим старанием, если бы не была там Б-жественная помощь; и затем подтвердилось ему путём пророчества, что как поднялось в его мысли — так и было. «И ответили Рахель и Леа…» (15) — смысл: хорошо то, что сказал Г-сподь сделать, и мы не отступим за тобой ни по какому доводу или причине. Ибо дочери могут отказаться удаляться от отца по одной из трёх причин: первая — ради имущества, которое они ожидают унаследовать из дома отца; вторая — чтобы не мучить его и не причинять ему боли тем, что его любимые дочери выходят от него и сведут его седину в могилу; или если, может быть, есть у него право на них или на то, что в их руке из богатства и почёта, и им нельзя идти без его разрешения. На первое сказали: «разве есть у нас ещё доля и удел в доме отца нашего?» — ибо при наличии сыновей, конечно, нет удела; и мы знаем также, что он не даст нам в дар доли вовсе. На второе сказали: «ведь чужими считаемся мы у него, ибо он продал нас», — и нет у него с нами связи любви, чтобы страдал о нас. И смысл «продажи» — то, что он дал служение дочерей и отнёс его на место приданого, которое должно выходить из дома отца; и не только это: он взял цену за нас из руки мужа и съел её. И сказала: «и съел — также съел…», ибо он не человек, чтобы раскаяться от злобы своего дела: как сила его тогда — сила его и теперь; всегда ест и идёт. Если так — со стороны его страдания нет греха, которым согрешили. А если из-за имущества, что с нами — уже сказал ты: «и отнял Элоhим стадо отца вашего и дал мне», и на это мы опираемся: ибо всё богатство, которое отнял Элоhим у отца нашего, поистине — нам и нашим детям после нас, и нет здесь никакого грабежа. «И теперь — всё, что сказал Элоhим тебе, сделай». «И встал Яаков, и поднял сыновей своих и дочерей своих…» — то есть: оттуда они двинулись и не ходили туда и сюда, чтобы не почувствовалось дело даже намёком; и взятие терафимов уже было раньше, и язык точен: «а Лаван пошёл стричь овец своих, и украла Рахель терафимов, которые у отца её». «И украл Яаков сердце Лавана арамеянина» (16) — то есть: хватило его мудрости и хитрости, что сделал свои дела тайно и внезапно, чтобы украсть сердце Лавана: даже его сердце не сообщило ему ни малейшего, что он убегает, хотя часто сердце человека сообщает ему, и к нему приходит речь, украденная из скрытого от него; как сказали наши мудрецы (Мегила 3:): «хотя он не видел — его мазаль видел». И тем более, когда это случится с ворожеями, как он, у которых много знаков, по которым они гадят. Поэтому он очень удивился и сказал: «что сделал ты и украл сердце моё», как придёт. «И сообщили Лавану…» — в три дня шёл сообщивший, и в семь (дней) гнался: Яаков шёл медленно, из-за работы перед ним и из-за детей; он шёл семь дней и настигли его в седьмой день погони — это по простому смыслу, а драша будет истолкована. «И пришёл Элоhим к Лавану арамеянину…» (17) — пробудил его силой, принятой у таких людей: чтобы не говорил с ним так, что из его «добрых» речей вытянется ему зло вообще, как обычай обманщиков, чьи замыслы с ним не устроятся; и тем более, чтобы не сделал с ним явного зла. Однако не удержит добро от идущих в цельности. «И настиг Лаван… И сказал Лаван Яакову: что сделал ты и украл сердце моё…» — то есть: что за вещь ты сделал или какую хитрость ты применил, что украл моё сердце и запер его перед ним, чтобы не сообщило мне ни малого, ни великого, — хотя ты вёл дочерей моих большим станом: сыновья и рабы, домочадцы и скот во множестве, средь бела дня, публично и с поднятой рукой, как пленные меча; ведь невозможно тяжёлому стану такому ехать скрытно — почему ты спрятался, чтобы убежать, и украл меня? Он спросил: сообщи мне, что ты увидел, чтобы скрыться от меня до того, что потребовался такой размер хитрости, чтобы украсть меня; и почему не сообщил мне дело ясно — ведь нет у тебя от меня такой нужды, чтобы я старался задержать тебя: напротив, я бы поспешил отпустить тебя с радостью и песнями, ибо боюсь сидеть у тебя: как бы ты не устроил взять всё, что у меня. «И ты не оставил меня поцеловать сыновей моих и дочерей моих; теперь ты поступил глупо, сделав» — как велика опасность: снять завесу стыда с лица скрытого врага, когда его рука крепка делать зло, ибо он даёт меч в его руку, чтобы вредить ему открыто и многими злами, которые он не мог делать сначала из-за стыда. Поэтому сказал ему: после того как ты укрался от меня в таком размере, что не оставил меня поцеловать сыновей моих и дочерей моих, как путь расстающихся друг с другом, — ты сделал явным для всех, что ты счёл меня врагом себе. И вот, в этом, несомненно, «ты поступил глупо, сделав», ибо ты открыл мне дверь, которая была закрыта сначала (18): ибо отныне «есть в силе руки моей сделать вам зло», уже снята завеса стыда от скрытой любви между нами; и нет вины на подозреваемом, если сделает то, в чём его подозревают. (18) Знай, что так: даже Б-г отца вашего, который близок к вам, вчера сказал мне: «берегись говорить с Яаковом от добра до зла», ибо открыто и известно пред Ним, что при твоём поступке так — позволено мне сделать тебе зло без сомнения. И вот, в этом он говорил верно, и не упало ни одно слово из слов его от пути прямого и нравственного укорения. И подобные слова сказал Шимшон, когда жена его была дана его приятелю, который ему «пастуховал» (обманул) (Шофтим 15:3): «чист я на этот раз от филистимлян, ибо делаю я с ними зло, которое до сих пор по пути морали не мог». Подобное сказал Авнер Иш-Бошету, сыну Шауля, когда тот сказал ему: «почему пришёл ты к наложнице отца моего?» — ответил: «разве я голова собачья, что к Йеhуде? Сегодня делаю я милость дому Шауля, отца твоего… Так сделает Элоhим Авнеру и так прибавит, если не как поклялся Г-сподь Давиду — так сделаю ему: перенести царство…» (II Шмуэль 3:9–10). Ибо кроме того, что этот стих труден для объяснения, нужно уточнить в словах Авнера: какое отношение царство имеет к греху женщины, ведь наказание должно быть по виду греха и подобно ему. Но пришло это на него по доводу Лавана самому: Писание говорит: «и было, когда была война между домом Шауля и домом Давида, и Авнер укреплялся в доме Шауля, и у Шауля наложница…» (там же). Писание говорит, что в таком положении, когда Авнер был основой существования дома Шауля, было большой глупостью говорить с ним тогда о грехе женщины, а не о другом — «от добра до зла»: ведь не день взыскания был тот день; и ему следовало остеречься, как остерёгся Давид, когда сказал ему Авишай: «разве за это не будет убит Шимъи?» — и ответил: «что мне и вам, сыновья Цруи, что будете вы мне сегодня сатаном? сегодня разве будет убит человек в Израиле…» (II Шмуэль 19:23). Сказал: глупость большая — пробуждать слова больших или малых распрей на какого-либо человека בזמן, когда всё תלוי в нём. Поэтому, когда услышал Авнер его слова, не счёл его за полного глупца, чтобы было тогда в его сердце дело той женщины: ведь это было время беды и поношения по делам царства, не время укоров о таком. Но постановил он о нём, что тот подозревает его в неверности в тех войнах, и что это — предлог, чтобы раскрыть ему сердце его: что он не полагается на него в час войны. Поэтому сказал: «разве я голова собачья, что к Йеhуде?» — то есть: ты подозревал меня, что я как эта собака, которая идёт своим путём, а голова её отворачивается назад; и сказал «собака», потому что она более других животных способна в движении суставов позвоночника и шеи, так что увидишь её идущей на восток, а её голова повернута полностью на запад, и идёт так долго. «Считаешь ли, что таков я с тобой — показываю, что сижу с тобой и иду в твоей помощи, а помыслы моей головы и сердца отступают к Йеhуде и к их помощи? Сегодня делаю я милость…» — то есть: нет сомнения, что это было твоим намерением, ибо время и положение, в котором ты говорил эти слова, доказывают без сомнения: ведь сегодня ты תלוי во мне, чтобы я делал милость дому отца твоего — Шаулю и его друзьям, и чтобы не выдал тебя в руку Давида; как же ты поступил глупо «посетить» на мне грех женщины в этот день, если не вошёл в твоё сердце дух подозрения в предательстве, и ты хотел удалить меня от себя, чтобы я не предал тебя в день битвы. И вот, после того как ты подозревал меня в этом, ты уже дал мне место и разрешил мне ремень сделать то, чего я не делал сначала из-за стыда предательства. Поэтому: «так сделает Элоhим Авнеру… если не как ты думал, так сделаю… перенести царство», ибо отныне я чист без греха, и кровь твоя с твоей руки будет взыскана. И это — высказывание Лавана, как мы сказали. «А теперь: уйти — ушёл ты, ибо тоскуя затосковал…» — то есть: если я нашёл причину тому, что «уйти — ушёл ты», это потому, что ты тоскуя затосковал по дому отца твоего, как обычай юношей или как путь женщин; но почему ты украл богов моих — этому я не знаю причины, кроме того, что ты знал: ворожея вырвет (заметит) человек, как я, твой побег, или скажешь: после того как ушёл ты, ибо тосковал по дому отца твоего, почему украл ты терафимов — ведь не будут они проповедовать в доме Ицхака, и не такова доля Яакова. «И ответил Яаков…» — сказал, что всё его скрытие и «кража» его сердца было потому, что боялся: как бы тот не отнял его дочерей от него, по доводу, который мы упомянули выше. Но «тот, у кого найдутся боги твои — не будет жить», и проклял жёстким проклятием по подозрению: что у кого найдётся это, сердце его склонно к другим богам. Поэтому сказал: «перед нашими братьями узнай, что у меня, и возьми себе, и нам — стыд лица». И возможно, что его «не будет жить» — как «будь то животное или человек — не будет жить» (Шмот 19:13): чтобы искал во всём его стане, и у кого найдётся — чтобы убили его, по закону похищающего душу. «И вошёл Лаван в шатёр Яакова…» — Писание рассказало усердие Лавана и его поиск терафимов, и причину, почему не нашёл их: он вошёл сначала в шатёр Яакова, как тот сказал ему: «узнай, что у меня», и хотел прийти от него к шатру Рахель, но увидел её сидящей и скрывающейся, как путь женщин в шатре, как докажется ниже, и не вошёл. И пошёл оттуда в шатёр Леа, ибо два шатра Рахель и Леа были вдоль длины шатра Яакова, и вход был открыт ему от его шатра к каждому из них; и от них — к шатрам двух служанок, которые были рядом с ними. Также шатры служанок были открыты один к другому, чтобы помогали в служении; поэтому Писание назвало их одним: «шатёр двух служанок» — чего не было у шатров госпож. Вот тебе форма их сидения: что были они проходными друг к другу, потому и упомянул приход ко всем. И когда не нашёл — следовало ему прийти из шатра Билhи в шатёр Рахель, но стала перед ним причина, которая была прежде. Поэтому он повернул, чтобы вернуться тем путём, которым пришёл, искать снова в тех шатрах, думая: может быть, найдёт там и не будет צריך тревожить Рахель с её скромностью, пока не вышел из шатра Леа в шатёр Яакова. Поэтому сказал: «и вышел из шатра Леа». И увидев, что завершил поиск и не нашёл, был вынужден вернуться и войти из шатра Яакова в шатёр Рахель דרך его входа; ибо если бы не так, следовало сказать: «и вошёл из шатра Леа в шатёр Рахель», и не упоминать выход. И затем Писание рассказало, что та же причина, из-за которой он повернул своё сердце до сих пор от шатра Рахель, была достаточно, чтобы обмануть его и не нашёл он их: «ибо Рахель взяла терафимов и положила их в седло верблюда и села на них». «И ощупал Лаван весь шатёр и не нашёл» — ибо он не посмел сдвинуть её с места, пока ощупывал по всему шатру. (19) И когда она увидела, что поиск у него завершён и не осталось, кроме её места, а она боялась, что отец прикажет ей встать, чтобы искать под ней, — она в своей мудрости обернула необходимость встать в честь отца, как будто не пришло ей в голову, что нужно встать, чтобы искать место её сидения. И это — из того, что показало её чистоту и цельность её сердца в его просьбе, вместе с тем, что она оправдалась вещью, которая позор и стыд ей: что она не может встать перед ним из-за этого. Ибо путь женщин — что кровь течёт первые три дня, и очень тяжело им вставать; и также обязан человек, по пути нравственности, удаляться тогда от неё совсем. Поэтому Лаван оттолкнулся от неё и вышел. «И воспылал гнев Яакова, и он спорил с Лаваном…» (2) После того как тот искал и не нашёл, и Яаков подумал, что не украдено у него ничего, а лишь поставил он ему повод, чтобы гнаться за ним, воспылал его гнев. «И спорил с ним, говоря: в чём преступление моё, в чём грех мой, что ты гнался за мной?» — то есть: хотя я и уклонился от пути нравственности, не сообщив тебе и не оставив тебя поцеловать сыновей твоих и дочерей твоих, всё же не было преступления и греха, из-за которого тебе следовало гнаться за мной; ибо погоня возможна некоторым образом по одной из шести причин — часть достаточны, часть предлоги и поводы:

Первая: если бы я приносил что-либо из твоего. Но это не так, ибо ты ощупал все мои вещи — и что ты нашёл из всех вещей дома твоего?

Вторая: по предлогу ущерба моей работы: хотя и не по моей небрежности, всё же есть у тебя возможность сказать: может быть, мой мазаль причинил тебе (ущерб). Но и этого не было: ибо вот уже двадцать лет я с тобой — овцы твои и козы твои не теряли плода даже от ангела смерти; если так — здесь нет дурного дела.

Третье: если бы я пользовался твоим имуществом, чтобы есть и пить сверх меры, ты уже мог бы предъявить мне претензию, чтобы я вернул тебе излишек; но я баранов твоего стада не ел.

Четвёртое: если бы я был небрежен в своей работе, то, несомненно, было бы уместно, чтобы ты преследовал меня, пока я не расплачусь с тобой по законам стражей; но растерзанного зверем я не приносил к тебе, ибо если было растерзано, я сам это искупал, то есть — это было в ущерб мне, и с меня же ты взыскивал, будь то украденное днём или украденное ночью; и за всё взыскивал с меня изо дня в день. Однако Онкелос перевёл: «דהות שגיא ממנינה מן ידי את בעי» (деhават саги мемнина, мин ядай ат баи — «когда была большая недостача, ты взыскивал это из моих рук»); по-видимому, он хочет сказать, что даже если оно не отсутствовало на самом деле, а лишь ты ошибался в счёте и считалось у него недостающим, ты взыскивал это из моих рук, пока я точно не выверял расчёт.

Пятое: если бы моя работа была лёгкой и удобной, ты уже мог бы прийти с придиркой от скупости, говоря, что плата была велика за малый труд; а я — днём меня пожирал зной, а ночью — холод и т. д.

Шестое: если бы между нами ещё не было установленного и ясного расчёта, тогда было бы уместно, чтобы ты преследовал меня, чтобы снова, без сомнения, выверить наши расчёты; но между нами нет ничего такого, ибо вот уже двадцать лет я в твоём доме: я служил тебе четырнадцать лет за двух твоих дочерей и шесть лет за твой скот; и какой ещё расчёт у меня с тобой, чтобы тебе понадобилось ещё его уточнять и выверять. А мы уже сказали выше, что срок найма у них истёк, и всё же у меня на тебя остаётся много претензий из-за того, что ты менял мою плату десять раз; и потому не осталось никакой причины ни с какой стороны, кроме того, что ты намеревался отнять то, что моё, без того чтобы было насилие в моих руках; ибо, если бы не Б-г Авраама и Страх Ицхака, то теперь ты отпустил бы меня ни с чем и т. д. Да увидит Б-г и обличит вчера тебя за обилие твоего намерения — спасти угнетённого из рук угнетателя его, не так, как ты сказал, будто Он сказал тебе так, чтобы увидеть злобу моего сердца. «И ответил Лаван…» (21). Он хочет сказать: ты вспомнил многие доводы и забыл один главный, великий довод, по которому следовало бы идти за тобой ещё несколько дней — это установить между нами условия и надлежащие укрепления между мною и тобою, чтобы удостоились мои дочери и их сыновья, которых они родили, всего богатства, которое ты нажил в моём доме, и чтобы оно не перешло к чужим женщинам и к чужим сыновьям, которых они родят. И это то, что он говорит: «дочери — мои дочери, и сыновья — мои сыновья, и скот — мой скот» (21), то есть: какие условия и укрепления я сделаю для этих приобретений сегодня, чтобы они принадлежали моим дочерям или их сыновьям, которых они родят после них? И теперь — пойдём и заключим союз, я и ты, об этом. И вот, дело заключения этого союза — как свидетельство между мною и тобою. И вот Яаков, хотя мог бы утверждать, что то имущество — его, и своей работой он его приобрёл, и в его руке делать с женщинами и с ними по своему желанию, — всё же принял его слова с добрым выражением лица, и взял он сам камень и поставил его столбом, чтобы был ему знаком союза; и велел ему собирать камни и сделать холм, чтобы они ели там возле него. (22) Однако Лаван увидел, что и тот холм будет также для союза — чтобы встать на нём при двух свидетелях, — и назвал его Лаван на своём языке «יגר שהדותא» (йегар сахадута — «холм свидетельства»), а Яаков назвал его Галь’эд; и сказал Лаван: «этот холм — свидетель между мною и тобою сегодня; потому и назвал…». Он хочет сказать: поскольку Лаван сказал (22) «свидетель — этот холм между мною и тобою», поэтому Яаков назвал его Галь’эд, ибо не на это он указывал первоначально. А «мицпа», о котором сказано «да наблюдает Г-сподь…» — это столб, упомянутый прежде; и он должен был быть свидетелем, наблюдающим и смотрящим между ними в отношении дочерей, о которых он сказал: «если будешь притеснять моих дочерей», — и он упомянул необходимость двух свидетелей, как сказано: «И сказал Лаван Яакову: вот этот холм и вот этот столб, который я поставил между мною и тобою; свидетель — этот холм и свидетельствует столб: этот холм…» (22). Смысл его: «свидетель — этот холм: если я не перейду к тебе этот холм, и (также) этот холм и свидетельствует столб: если ты не перейдёшь ко мне этот холм и этот столб — во зло»; и намерение в том, что холм — свидетель того, что есть у Яакова к Лавану: союз мира и любви между ними и между их потомством; однако то, что есть у Лавана к Яакову, — это две вещи: этот самый союз и ещё его клятва относительно его женщин и его имущества.

В Мидраш (Брешит Рабба, гл. 74): «Б-г Авраама и Б-г Нахора рассудят между нами…». Б-г Авраама — святыня, Б-г Нахора — будничное; он намеревался выбрать судей из двух сторон: одного отсюда и одного отсюда; но Яаков уклонился от ответа ему, как от его глупости. «И поклялся Яаков Страхом Ицхака, отца своего. И принёс Яаков жертву… И встал рано Лаван… И Яаков пошёл своей дорогой, и встретили его ангелы Б-га» (22). Он скажет: когда исчезла у него суета и занятость приобретениями этого мира, и он отделился от соседства и общения с Лаваном арамейцем, тотчас он вернулся к тому, что было на нём прежде, когда он пребывал на своей земле, о чём рассказано про него: «и увидел сон — и вот лестница поставлена на землю… и вот ангелы Б-га поднимаются и спускаются по ней». И это те ангелы, которые сопровождают его в земле, ибо там его мысль устроена и верна для постижения видений Б-га; и он назвал то место Маханаим, потому что там встретились два стана — небесные и земные — чтобы соединиться вместе путём милости и истины: «милость и истина встретились, правда и мир поцеловались» (Теилим 85). И, возможно, он намекнул этой встречей на то, что сказали прежде (Брешит Рабба, гл. 69): «Лаван — как царь, лежащий в колыбели, и мухи сидят на нём»; ибо теперь так же встретили его ангелы Б-га и посланники Его провидения в двух станах и огорчили его: это его ангел (князь) Эсава, и он с ним, а также Шхем, сын Хамора, который осквернил Дину, его дочь; и он сидел и скорбел, пока не открылся ему снова Тот, Кто стоит над ним, чтобы охранять его, как написано: «И явился Б-г Яакову ещё, по возвращении его из Падан-Арама…» (Берешит 35:9). И вот, вместе с этим были правильно выяснены рассказы этой главы, и прояснилась цельность Яакова, нашего отца, во всех его путях и его благочестие во всех его делах; и не осталось места для мух и ни для какой птицы, всякого крылатого, расправляющего крылья над ним, чтобы порочить святых: ибо вот, Г-сподь стоит над ним, восседает и охраняет, и отгоняет их; и уста его отвечают о его праведности от начала и до конца. И в Мидраш (Шохер Тов, Теилим 24:3): «Кто взойдёт на гору Г-спода?» — это Яаков, как сказано: «встань, взойди в Бейт-Эль» (Берешит 35:1). «И кто устоит на месте святыни Его?» — это Яаков, как сказано: «и достиг (встретил) места». «Чистый руками» — это Яаков, как сказано: «я искуплю, из руки моей взыщешь». «И чистый сердцем» — это Яаков, как сказано: «ибо ты ощупал все сосуды…». «Который не вознёс напрасно Нефеш свою» — (то есть) не как Лаван, «и не клялся во лжи», как сказано: «и поклялся Яаков Страхом Ицхака, отца своего». «Он получит благословение от Г-спода» (там же, в Теилим), как сказано: «и явился Б-г Яакову и благословил его» (там же, в Берешит). Благословения нашего отца превзошли благословения его родителей — тех и этих — да придут и придут на голову его потомства после него. Да увидят глаза наши то, что видели его глаза в видении лестницы, и да возрадуется сердце наше, ибо будет нам разгадан сон, который он видел, и союз мира нашего, который Он поставил ему там, не поколеблется вовек.