Akeidat Yitzchak 26

Также и религия, которая есть вера в Божественную Тору и святые Писания, требует соединить эти две [истины] вместе: ибо порою сказано, что Г‑сподь «ловит мудрецов в их хитрости» (Ийов 5:13), и также: «нет мудрости и нет разума против Г‑спода»; а с другой стороны, все её заповеди и предостережения указывают на то, что выбор в руке человека, ибо если бы он был принуждён во всех своих действиях — как заповедали бы ему, что делать или воздержаться от делания? Также тем, что она порою даёт добрый совет, чтобы спастись от дурных бедствий, как сказано: «а вы — не выйдет никто из двери дома своего до утра», чтобы не быть поражёнными также казнью первенцев Египта; и заповедь сделать ограждение на крыше, чтобы не упал падающий с неё — Тора учит достаточно, что человек свободен; ибо совет советуют лишь тому, у кого свобода — сделать или воздержаться от того, что он пожелает.

Также и опыт показывает иногда, что усердие и старание помогают человеку умножить его успех, как иногда показывает обратное: что напрасен труд человека; и если Г‑сподь не захочет, чтобы его путь осуществил замысел, — он будет трудиться напрасно и впустую истощит свою силу. И этого также мы не можем думать: будто случай и стечение обстоятельств управляют всем, как уже подробно изложил рав в первых вратах — опровергнуть и отрицать это и разъяснить.

И чтобы объяснить всё это, сказал рав, что дело таково: когда действия человека и его выборные поступки добры и прямы, тогда он, без сомнения, будет весьма успешным в приобретениях времени — если он также обладает добрым мазалем; ибо тогда присоединится к нему Божественная хашгаха, чтобы укрепить его добрый мазаль, воздать ему только добро по его делу. И также когда его мазаль дурен или средний — достаточно силы заслуг его добрых деяний, чтобы доставить ему помощь Элоким с небес, улучшить отчасти его дурную долю, определённую ему лишь по мазалю; как сказано: «вот, око Г‑спода — к боящимся Его, чтобы спасти от смерти их Нефеш…» и т. д. И также сказали наши мудрецы, что сказал Святой, благословен Он, Аврааму, который по своей природе и мазалю уже не был достоин родить сына от Сары: «выйди из своей астрологии». И такому человеку, то есть обладателю дурного или среднего мазаля, улучшающему свои дела, поможет также его усердие и старание, и он также заповедан о них, как сказали мудрецы: «благословит тебя Г‑сподь во всём, что ты сделаешь» — то есть: не так, чтобы он сидел без дела.

А когда действия человека — средние, и доля его мазаля также средняя или дурная, он более нуждается в усердии и старании: ибо одни его дела не будут достаточны, чтобы улучшить его судьбу и долю его чаши. И только для таких людей обязательны все практические советы Писания — сделать ограждение и приготовить войну и подобное этому; ибо без них они легко окажутся готовыми к дурным ударам времени по своему мазалю, которые их средними делами они не смогут обратить к добру. Поэтому лишь чрезмерным усердием и старанием смогут они приобрести немного добра; но не тогда, когда они ленятся и ослабевают, не делая ничего для поиска своего добра и временного благополучия.

А когда дела человека и его поступки безусловно дурны, даже его добрый мазаль не спасёт его от Божественного наказания, которое разрушит его счастье и повергнет на землю венец его успеха: ибо Всевышний «разрушает знамения лжецов» — так что те, кто говорят знаки лишь по положению созвездий, обращает их речи вспять; и также все их старания будут напрасны, и совет их мудрецов и советников не поможет им: ибо Г‑сподь устроит так, чтобы не послушали их, дабы навести на них зло в наказание, приходящее им. И Авшалом, который не послушал доброго совета Ахитофеля, — свидетель этого.

И из этого следует, что могут быть два человека, равные в своём мазале, и всё же различающиеся во временном успехе: либо из‑за различия их дел — добры они или злы, — либо из‑за различия их усердия и старания. И обязанность каждого человека — думать о себе как о среднем по своим делам и с дурным мазалем; и потому быть всегда усердным в своём деле и идти прямым путём, чтобы устроить себе временный успех посредством этих двух [вещей]. Ибо тогда Элоким будет надзирать за ним к добру и приведёт к успеху его человеческую старательность; однако всегда пусть он кладёт на сердце, что его усердие без помощи Элоким — без пользы, как сказано: «и помни, что Он даёт тебе силу совершать доблесть (хайль)». Этим он отверг мнение Рамбана, который думает, что хотя дана власть врачу лечить, не дана власть больному принимать его лечение, а пусть надеется на Всевышнего, что Он исцелит его.

Ибо после того, как мы находим во многих местах в Танахе, что усердие и старание человека — устранить вред и устроить себе добро — ему дозволены, и Шмуэлю повелел Всевышний взять телицу и сказать: «принести жертву Г‑споду пришёл я», когда он шёл помазать Давида в цари, чтобы спастись от руки Шауля, который, несомненно, преследовал бы его, если бы узнал причину его пути в Бейт-Лехем, — почему же не дозволено больному принять лечение от своего врача, если он будет также уповать на Г‑спода, чтобы Он просветил глаза врача дать ему полезное лечение? И только это было советом (эца) у царя Асы: что он в болезни своей уповал лишь на врачей, а от Г‑спода отступило его сердце.

Так же поступали всегда и наши святые праотцы: они не ослабляли рук, совершая усилия для поиска своего добра и благополучия в делах своих рук по мере возможности, хотя и знали, что находятся под надзором Всевышнего. Ибо видели своими глазами, что как из‑за того, что тело и Нефеш связаны и удерживаются одно в другом, ослабляется сила Сехеля (Разума) при болезни тела, и при утрате одного из телесных чувств человека недостаёт и утрачивается также одна категория постижений, источник которых — восприятие того недостающего чувства; и лишь при целостности тела и его природных сил совершенствуется также действие Сехеля в его постижениях.

И это то, что написал рав: «что хомерная, или хиюланитная, цура (Форма) и её силы — это основа [основа, “базис” на греческом — Basic, “грундлаге”] и место пребывания для разумной цуры», то есть что человеческий Сехель не может постигать свои понятия иначе как пользуясь чувственными восприятиями, которые в общем называются «материальная или хиюланитная цура»; — так и частная Божественная хашгаха не будет пребывать в совершенной полноте иначе как на том, кто завершил свою разумную цуру (как сказали мудрецы подобное об этом в отношении пророчества, что оно не пребывает иначе как на мудром, богатом и сильном; и так истолковал Рамбам в «Йесодей ha-Тора», гл. 7 — о том, кто завершил свою Нефеш разумными достоинствами и драгоценными качествами). Поэтому старались наши святые праотцы завершить посредством своей старательности, насколько могли, не только своё знание и постижение, но и не ослабляли рук от улучшения своих телесных дел и своего временного успеха по возможности, чтобы затем могли быть более уверены, что Всевышний будет им в помощь — улучшить их долю Своей частной хашгахой над ними.

После этого введения мы поймём также лучше мнение рава: почему иногда кажется, что «праведники — и плохо им» в отношении их временного успеха; ибо помимо иных причин, которые могут быть, можем также отнести это к дурному их мазалю и недостатку их старания и усердия — так что даже заслуга их дел не настолько велика, чтобы сама по себе восполнить этот недостаток и обратить их дурной мазаль к добру. Как видим наоборот: злодеи, имеющие благополучие мира, — потому что их злодейство не столь велико, чтобы обратить их добрый мазаль, который ещё и поддержан их усердием, к дурному.

И также поймём этим многие места Танаха, указывающие, что хорошо и угодно перед Элоким, чтобы мудрец, идущий прямыми путями в своих делах и своих замыслах, старался устроить своей Нефеш временное добро или удаляться от зла и опасности. Так видно и в нашей главе, как много Яаков применял ухищрений, чтобы умилостивить Эсава, брата своего, — снять его гнев и «покрыть лицо его» даром, — после того как прежде помолился своему Элоким и положил на Него упование и надежду; как мы видели в главе «Ва-йецеа» — усердие его дел, чтобы приобрести богатство и имущество с помощью Элоким и милостью Г‑спода к нему.

— После того как человеческие действия не могут не быть: либо от Божественной личной хашгахи, либо со стороны небесной системы, либо через человеческое старание, либо со стороны случайности; и Сехель, и религия, и опыт — все обязывают, чтобы они не были путём лишь одного из них: следовательно, необходимо, чтобы они совершались посредством всех. Однако Сехель, хотя видит, что Божественная способность достойна и обязана властвовать над всеми делами и делать в них по Своей воле, всё же постановит, что напрасно был бы Сехель дан человеку, если бы не было в его руке выбора; и недопустимо приписывать действиям Всевышнего — тщету и пустоту.

Однако религия: хотя во многих местах она хвалится, что Он, благословен, ловит мудрецов в их хитрости, отменяет их мнение и переворачивает их намерение ко всему, что пожелает, и не нашли все воины рук своих отклонить от этого ни на волос, — она также ставит выбор в основание всего, что заповедала своим людям и сынам своего союза: все заповеди «делай» и «не делай», за которые назначила награду и наказание. И если человек не властвует над своими делами, но его дела властвуют над ним — всё это, не дай Бог, несправедливость в Его законе. Кроме того, видно, что Тора во многих местах старается дать хороший совет, чтобы спастись от настигающих случаев: как сказано (Дварим 22) «и сделаешь ограждение…»; (Шмот 12:22) «а вы — не выйдет никто из двери дома своего…»; и раздел о «шотрим» и многие другие, как придёт.

И уже разъяснено в политической философии, что совет полезен лишь в вещах, которые в его руке сделать, — и это ясно. Однако опыт, хотя показывает, что часто старание возвращается с пустыми руками, как сказали мудрецы (Нида 70:): «многие делали — и не помогло», и мало того — иногда их усердие обратилось им в расставленную сеть, чтобы попасться и упасть в то, от чего они бежали, как было у братьев Йосефа и во всём, что последовало между ними; и как сказано (Сукка 53.): «ноги человека — поручители за него…» — всё же опыт не отступит от свидетельства о том, что видно глазом: что надлежащее старание помогает по большей части во всех делах человека; а то, что «по большей части» — это то, что относится к сущности и первично.

Поэтому цари и великие князья выбирают ставить над домом и работой людей разумных и известных усердных, как сказано (Мишлей 22): «видел ли ты человека быстрого в своём деле? — перед царями станет…»; и как сказано (там же 10): «рука усердных обогатит». И по этому правилу будет между человеческим старанием и небесным постановлением: ибо три упомянутых свидетеля все вместе свидетельствуют и сообщают, что хотя есть большая власть в вопросах существования, всё же человеческий выбор остаётся дозволенным и властвующим над ним — вредить или улучшать, как разъяснил это философ по необходимым разумным доводам в десятой главе третьего трактата «Мидот». И уже разъяснили мы это полно в 22-х вратах, о которых упомянули, где выяснится истинность этого по причине трёх свидетелей. И не нужно говорить, что все они признают полным признанием, что «случай» не имеет силы содержать управление существованием, ибо его существование — случайно и редко, как разъяснено в первых вратах.

Итак, необходимо следующее: чтобы действовали все четыре вида этих действий в поступках людей и их делах. Но как это будет? — это, однако, по сказанному, а именно: не может быть иначе, как что человек в своих делах либо рождается в хорошем рождении и в удачливом мазале, либо наоборот, либо в среднем состоянии. И в каждом из этих сторон не может не быть так, что его выборные действия между ним и его Элоким будут либо добры, либо злы, либо средни.

И вот, когда мазаль человека хорош и успешен, и действия добры и правильны — тогда, несомненно, присоединится к нему Божественная хашгаха, чтобы укрепить добрый его мазаль и возвысить его до того, что он будет разуметь и преуспевать в очень больших делах; и почти такой человек не нуждается в усердии старания, но дела его как бы сделаны сами собой, как сказал певец (Теилим 37): «от Г‑спода утверждены шаги мужа, и путь его Ему желанен».

И так же: когда его выборные действия злы и испорчены — на самом деле не устоит ему добрый его мазаль, ибо рука Г‑спода будет наверху — обратить к нему лицо, чтобы сокрушить гордыню силы его и разрушить его крепость, и также обратить это против него. И даже если он будет стараться опереться на своё усердие — оно будет ему во вред, и напрасно истощится его сила, как сказано (Йешая 44): «разрушает знамения лжецов и волхвов делает безумными; возвращает мудрецов вспять и их знание делает глупым». И Г‑сподь сказал «разрушить добрый совет Ахитофеля — чтобы навёл Г‑сподь на Авшалома зло» (Шмуэль II 17:14). И всё подобное этому свидетельствует, что «не человеку — путь его» и «не мужу, идущему, — приготовить свой шаг», ибо на самом деле путь злодеев извращает, чтобы уронить их в ямы, чтобы не встали; как сказано (Теилим 5:11): «по множеству их преступлений оттолкни их, ибо восстали против Тебя». И тем более теперь, если его мазаль средний или вовсе расшатанный, ибо «с небес воевали» — и нет помощника.

Однако когда его состояние в выборных действиях — среднее, и они не склоняют, чтобы пришла на него мера хашгахи, достаточная сдвинуть дела и склонить их к добру или к злу, а добрый мазаль — передан в руки действий его выбора, как разъяснено, — тогда на самом деле поможет хорошее старание и размышление усердия во всех делах: ибо всё, что будет выправлено правильно, поможет доброму мазалю и будет успешным, как сказано: «рука усердных обогатит». А когда будут лениться и расслабляться в старании и прекращать его — ослабнет сила мазаля и уменьшат свой успех; и может дойти от их расслабления и нерадения до того, что испортят его, как о подобном сказано (Мишлей 19:3): «глупость человека извращает его путь, и на Г‑спода гневается его сердце». И тем более будет это в большей мере, если мазаль будет расшатанный или средний.

Но когда мазаль таков — расшатанный или средний — и выборные дела человека очень добры и правильны, тогда на самом деле достаточно силы заслуги, чтобы рука его Элоким была с ним, и Он будет среди его помощников — отменить силу этого дурного мазаля и оттолкнуть его дурное от него, выводя его из его астрологии и укрепляя его добро у него, как было с Авраамом, отцом нашим, и прочими людьми, чьи мазали противились им, постановляя над ними беды и тяготы; как сказано (Теилим 33): «вот, око Г‑спода — к боящимся Его… чтобы спасти от смерти их Нефеш и оживить их в голоде». Но у этих старание и хорошее усердие помогают больше, ибо отсутствие старания и недостаток усердия там, где есть нужда, — грех, которым согрешил, как придёт; и как разъяснили мудрецы (Шохер Тов к Теилим 23) на словах: «может быть — даже сидит без дела? — Талмуд учит: “во всяком деле рук твоих”, “во всём, что ты сделаешь” (Дварим 15:18); ибо не скажет: “я буду спать…” — и Г‑сподь сделает доброе в Его глазах».

И это — в более совершенных людях, как праотцы и пророки и подобные им; но большинство людей — в своих делах на среднем или ниже; ибо тогда нужно, несомненно, раскрыть глаза на свои дела в предельном наблюдении и усердии, ибо их мазаль расшатанный, и заслуга не будет достаточна, чтобы склонить его и разрушить его полностью, и тем более — обратить его к добру. И вот, они остаются в руке своего совета и силы своего усердия; а слабость и расслабление в них уронят их в много зла и ущербов, и Г‑сподь не желает этого. Поэтому и направила Его Божественная Тора добрыми и правильными советами по общему правилу — в войнах и во всех делах, как упомянуто. Смотри, что написано (там же 22): «и не положишь кровей…». Потому что падение возможно ему с двух сторон: либо будет без воли Имени — и тогда называется «падение»; либо со стороны хашгахи — и тогда называется «свержение» или «бросание». И о двух этих вещах сказано (Теилим 37): «ибо падёт — не будет повержен»; поэтому сказал, что ограждение поможет, чтобы не упал падающий с него сам по себе; ибо тот, кто достоин быть сброшенным со стороны хашгахи, не может спастись ни в каком случае — и это простой смысл Писания.

И вот: старание помогает в подобных вещах, когда мазаль у человека расшатанный, а заслуги недостаточно, чтобы исправить его полностью, как положено. И по этому образу возможно, что найдутся там люди равные в мазале и не равные в успехе; и это будет из‑за различия их заслуг и также их старания. Также найдутся те, кто равны в заслугах и не равны в успехе; и это будет из‑за различия их мазаля, как было с Раббой и Рав Хисдой (Моэд Катан 28), как мы разъяснили в 22-х вратах.

И об этом деле многие различия, очевидные по необходимости деления со всех сторон. Однако совет, советуемый каждому человеку с сердцем и пониманием: держать себя за среднего в своих делах и с расшатанным мазалем; ибо тогда нужно держаться двух вещей вместе: и направлять свои дела и выпрямлять их к воле [Бога] всегда перед Г‑сподом, и также — чтобы он был внимателен в своих делах настолько, насколько возможно, и не оставлял усердия и старания, полагаясь на заслуги как бы «само придёт», или как бы отчаиваясь; но пусть делает до меры, до которой дотягивается его рука, и не надеется, что придут желания его Нефеш иначе как по Божественной воле, в руке которой всё и в которой всё; как сказано мудрецом (Мишлей 16:9): «сердце человека обдумывает путь его, а Г‑сподь направляет шаг его». И это то, чему научил Моше, учитель наш, народ своей Торы в сердце их (Дварим 8:18): «и помни Г‑спода, Элоким твоего, ибо Он даёт тебе силу совершать доблесть», — поскольку успех каждого из них, то есть каждого человека, зависит от двух вещей: первая — чтобы он пробудился к началам, зависящим от старания по его силе; и вторая — чтобы Он, благословен, был с ним, помогая и поддерживая его на пути прямоты дел, и чтобы была устроена молитва и мольба в просьбе к Нему; ибо это помогает каждому человеку, к какой бы категории он ни относился из упомянутых различий.

И вот: когда он сделает всё, что в его руке, невозможно, по большей части, чтобы не было ему хорошей награды за его труд. А если, может быть, награды у него не было, и также его мудрость не устояла ему в его беде, — уже приобрёл он знание и понимание, что суд — суд небес: либо как наказание, либо как страдания, либо как испытание — который из способов сочтёт более близким к себе по своим качествам. И как бы ни было — пусть понесёт это с желанием и примет с приветливым лицом.

Однако если с самого начала его простота или глупость и слабость его рук оставят его и отдадут его в руку этого удара со стороны случая или мазаля, без усилия стереть его всем, что в его руке стереть, — возможно он скажет: «зло от его руки было мне, и Г‑сподь не повелел». Разве ты не знаешь: если бы человек пришёл и попросил тебя, говоря: «дай мне Нефеш», или «будешь заключён в моём доме стражи железными оковами» — ведь ты, несомненно, откажешься и не послушаешь его и вырвешься от него силой своей. А если соберутся к тебе воины помочь — поспешишь скрыться от него, войдёшь в свои комнаты и закроешься за собой. А если он и его люди усилятся против тебя и приблизятся ломать твои двери — выйдешь ты подкопом или через окно, чтобы спастись с Нефеш твоей в один укреплённый дом из князей города, чью службу ты заранее приготовил.

И если тот человек придёт вслед за тобой и спросит хозяина дома, говоря: кто он и кто тот, кто наполнил сердце своё прийти взять его из дома его убежища не по закону? И если тот скажет: он ненавидит его и враждой преследует его, чтобы убить или взять в раба навеки — хозяин, несомненно, укрепит твою руку и не отпустит тебя и не оставит в его руке, но выгонит его оттуда, и тот уйдёт в печали. А если тот скажет: «я — военачальник царя, посланный от него схватить его, и печать его в моей руке» — сможет ли тот князь сделать что‑нибудь, когда слово царя — власть? — ведь он возьмёт тебя за вихор и выдаст тебя ему, и не спасёшься из его руки.

И теперь смотри: уже успокоится твоя Нефеш и не будет спорить твоё сердце — ибо твоя рассудительность и твои старания устояли против всякого обвинителя и притеснителя, кроме того, которому терпение к нему обязательно и покорность ему неизбежна во всяком случае; и старание спасаться и убегать от него — бунт, вина и полная глупость. Таково дело во всякой из тягот, приходящих на человека со стороны системы [небесной] или через посланника из Его посланников — как пример.

Если человек видит, не дай Бог, «девер» (мор) приходит в город — ему следует прийти в свой дом и спрятаться в своих комнатах, как сказали мудрецы (Бава Кама 60:): «мор в городе — собери ноги», ибо зачем ему стоять снаружи, когда ангел стоит в улицах убивать? А если увидит, что зло усиливается в городе — поспешит выйти оттуда в место спокойное и безопасное. А если оно придёт вслед за ним и ударит его там, в его городе убежища, — человек не будет молчать, защищая свою Нефеш всеми видами лекарств, которые делает человек «и живёт ими» по согласию своего Творца; и по большей части эти старания помогут и устоят перед ним, чтобы спасти его от его зла. А если, может быть, и это и то не устоит перед ним — уже исполнил он свою обязанность: спастись от всего, от чего спасение было ему возможно через него; и узнает без сомнения, что Элоким послал ангелов «лешакель арвунайа миней» (лишакель арвунайа миней — «взыскать с него залог»), и нет бегства; и что делать ему, кроме как оправдать суд небес и поспешить для своей Нефеш долю заслуги и украшения, достойные дать ей перед Ним, чтобы вернуть её к Элоким, Который дал её.

И по этому суди обо всех случаях и ударах, пробуждающихся прийти в мир — общих или частных. И этим путём поселится свет: праведники пойдут в нём во всех делах, которые делают; и он устраняет печаль и тревогу у всех, несущих тяготы, когда знают верно, что не рука случая и мера лености коснулась их, но только воля Творца, к Которому молится каждый хасид во время «ле-эт мецо» (когда [Он] находим), — и как преувеличил сказать об этом певец: «Твоей воли спрошу на миг и иссякну; и кто даст, чтобы пришла просьба моя». И из всего этого — сильнейшее отвержение того, что написал Рамбан, благословенной памяти: что если дана власть врачу лечить, как написано: «и будет лечить» (Шмот 21:19), — не дана власть больному принимать его лечение, но пусть надеется на Имя, что Имя — болезнь внутри него, и Он будет врачом, когда завершится его грех и т. д., как написал там в главе «Если по уставам Моим». И кто послушает его в этом деле?

Ведь каждый человек обязан показывать себя как среднего, кому старания помогают, как мы сказали. И кто подобен ему, слышащему слова Элоким, Который сказал Шмуэлю (Шмуэль I 16:2): «телицу возьмёшь в руку твою и скажешь: принести жертву Г‑споду пришёл я», — чему мудрецы учили оттуда: «к лестнице расшатанной, где много вреда» (Хулин 142), и прочие ухищрения, которые устроила Божественная мудрость в войнах; и также при возвращении домой, как мы сказали.

И если он скажет в этом деле: кроме того, что никакое мнение не выдержит, чтобы врач был вправе лечить, а больному запрещено лечиться; ведь уже дана здесь власть — и тогда [возникает] «перед слепым не ставь препятствия» (Ваикра 19:14). И не будет надёжен «каль ва-хомер» от того, что сказали (Бава Мециа 5:): «мы — скот пастуху, как отдаём? ведь написано: “перед слепым…”» — и «сын внука каль ва-хомер» из запрета вести торговлю с идолопоклонниками близко к дню их праздника (Авода Зара 2) и прочего.

А его доказательство из сказанного (Диврей ha-Ямим II 16): «и также в болезни своей не взыскал Г‑спода, ибо [взыскал] у врачей» — не доказательство. Ибо уже сказали: нельзя человеку опираться на своё старание без просьбы о милосердии Небес; и следует и обязательно предварить просьбу и взыскание от Него. И подобно этому — в Шауле: «и умер Шауль в своём преступлении… и также — в Ов (через вызывающего мёртвых) взыскал; и не взыскал Г‑спода — и умертвил его» (там же I 10), как мы написали в главе «Кдушим тиhйу». Поэтому нет сомнения, что то, что мы написали, — достойно и правильно поступать так.

И по такому обычаю поступали праотцы первые и пророки святые во всех своих временных делах, хотя были под надзором Элоким возвышенного и обещаны Им; ибо видели, что леность и расслабление в том, что в их руке помочь себе своим знанием и возможностью, будет великим грехом у них. Уже возможно, что через это ослабнет сила того упования. И это потому, что когда в целости тело и в здоровье его, и правильно устроены его природные действия, — есть мир и для силы разумной заниматься своими особенными действиями; а при утрате одного из них утратит и она из своих понятий — подобно этому.

Так, когда разумная Нефеш укрепляется и напрягается в своих особенных действиях и завершает их со всей силой, — тянется к ней нить милости, протянутая к ней от Всевышнего, и Его особая хашгаха, пока не завершатся все её дела в предельной полноте. И насколько недостаёт укрепления в их завершении — недостаёт и Божественного излияния прийти до них; ибо природа этих ступеней — приходить одна за другой, пока эта разумная цура и её действия не станут подготовкой принять личную Божественную хашгаху, как хиюланитная цура и её силы — основа и место пребывания для этой «шохенет» (пребывающей) цуры.

И кто нам больше и помазанник царя и любимый своему Элоким, как Давид, господин наш, который был обещан из уст верного пророка Г‑спода и всему Израилю, и всё же не отступил от старания всеми усилиями своей силы спастись от руки всех своих врагов и от руки Шауля. И не полагался на свои обещания, ибо знал, что спасение Всевышнего и Его обещания распространятся лишь на голову того, кто завершает свой закон в своих человеческих действиях всем, что может его Сехель; и когда недостаёт у него — уже падёт в нём порок лености и расслабления и ослабнет сила его принять помощь и Божественное спасение.

И это то, что обязало его изменить свой вид, прикинуться и пустить слюну по своей бороде (Шмуэль I 21): ибо хотя это дело отвратительное и унизительное и далёкое для Нефеш, — поскольку было в его возможности сделать это, и это один из способов спасения, — если он не сделает, уже будет недостаток в законе его старания и это причинит оттолкнуть от него спасение Божественной хашгахи. И как сказано там: «искал я Г‑спода — и Он ответил мне, и от всех страхов моих спас меня» (Теилим 34:5). Скажет: после того как изменил свой вид и сделал всё, что было в его руке, — взывал к Всевышнему о своём спасении; и тогда Он ответил ему и спас его от всех его страхов, — чего не следовало бы, если бы он не наполнил свою руку завершением всего, что в его законе сделать.

И это само — то, что разъяснили о нём, когда он был в пещере, во всех словах его молитвы, и особенно в конце его слов: «посмотри направо и увидь — и нет мне знающего; пропало убежище от меня… воззвал я к Тебе, Г‑споди; сказал я…» (там же 142). Сказал, что уже обращал сердце своё туда и сюда — искать помощи в каком-либо человеческом действии — и не нашёл: ни со стороны спасения у какого-либо любимого и друга, ибо «нет мне знающего»; ни чтобы спасти свою Нефеш, ибо «пропало убежище»; и ни путём умилостивления и просьбы, ибо «нет взыскивающего душу мою». И когда иссякла у него возможность старания — что осталось ему, кроме крика и молитвы? Поэтому сказал: «внемли моему пению… выведи из заключения мою Нефеш…». И это ясно также из остальных его слов и молитв, в сказанном (там же 31): «а я сказал в поспешности: отсечён я… ибо слышал я злословие многих… а я на Тебя уповал, Г‑споди», и прочее из всех его бед.

И теперь раскрой глаза и посмотри, как усилилась в нём эта совершенная черта и как согласилась с ним мысль его Творца — в войне Ахиша, царя Плиштим, с Шаулем и всем Израилем (там же 28). Ибо он уже был там в беде огромной, какою не видел я подобной во всех приходивших на него со дня, как он стал мужем, по должному и обязательному по пути Сехеля: ведь Ахиш позвал его идти с ним на войну — против Шауля, царя его, и его знамён, и против народа Г‑спода, всего выходящего с ним. И горе ему, если согласится идти с ним, и горе ему, если не согласится — ведь тот принял его в своей стране и месте, когда тот бежал от него, и сделал ему милость и истину.

И нельзя сказать, что он намеревался воевать с народом Г‑спода, Элоким его; и также нельзя — что обратится к врагу, ибо это будет великой изменой. И вот он, мир ему, принял на себя прийти с ним, опираясь на своего Элоким: что Он устроит лицо дела к тому, что будет прямым и добрым сделать. Так и сделал: ибо очи Г‑спода к праведникам, и не случится им никакой несправедливости. И дал [Всевышний] в сердце слуг Ахиша, чтобы они держали его за изменника и сказали их господину: «чем умилостивит этот своего господина — не головами ли этих людей?» (там же). И царь поэтому велел ему вернуться; и Давид уже упрашивал его — и он не принял. И уже вывел его Элоким, благословен Он, из двух [опасностей].

И думаю, что ради этого он пророчествовал, говоря Шаулю: «от злодеев выйдет злодейство, и рука моя не будет на тебе» (там же 24), — то есть: от этих злодеев, слуг Ахиша, выйдет это злодейство подозрения, и они удержат меня от выхода с ними на войну, в которой ты падёшь. И видно, что к этому он направил [смысл] в сказанном в Диврей ha-Ямим (I 12): «и из Менаше перешли к Давиду при приходе его с плиштим на войну с Шаулем — и не помогли им; ибо по совету отправили его князья Плиштим, говоря: “нашими головами падёт он к своему господину Шаулю”».

И это — совершенная мера во всяком подобном: когда человек достигает конца того, что в его руке сделать, пусть уповает на Имя Г‑спода, и спасение его — в его Элоким; [пусть] завершит за него посредством молитвы и мольбы к Нему, благословен Он; и Он, по Своей хашгахе, услышит голос его и завершит за него.

Так же случилось с Давидом в этом: что спас его от падения в грех и измену; и мало того — ещё завершил с ним тем, что пробудил сердце амалекитянина прийти на Циклаг, разрушить его и сжечь, и разграбить весь его трофей, и женщин и детей, чтобы было ему, чем заниматься, пока плиштим воюют с Израилем, и чтобы он был с ними в «беда, связанная в узел», как сказано (Шмуэль I 30:6): «и стало Давиду очень тесно, ибо сказал народ побить его камнями…». И отныне эта тревога спасёт его от упрёка, что не пришёл на помощь Г‑споду против Его врагов, кроме того, что из того дела вышло постановление царства от Него — привести сердце всего Израиля короновать его над собой, как советовал Г‑сподь.

И это — с трёх сторон: первая — тем, что спас всё, как сказано: «и спас Давид всё, что взял Амалек… и не недоставало им… всё возвратил Давид»; и это было великое и чудесное дело, прославляющее Его хашгаху над ним. Вторая — тем, что принёс из той войны большой трофей скота — коров и овец, как сказано: «и взял Давид… и сказали: это трофей Давида», — чем завершились ему две вещи, прославляющие его достоинства перед всеми: первая — что оправдался в разделении трофея между выходившими на войну и охранявшими имущество, ибо прямым было дело в глазах Элоким и человека; поэтому сказано: «и сделал это законом с того дня и далее» — и вот это вера и закон их царя. Вторая — что почтился и возвысился тем, что послал из трофея по всей границе Йеhуды как рука царя — в тринадцать городов, чем распространил своё достоинство и щедрость сердца, достойную царя.

И вот, этим узнана рука Г‑спода над Его рабами и выяснилось значение того события и его смысл. И конец этого — обычай этих небесных путей в деле хашгахи. И каль ва-хомер ко всякому, кто ниже их ступеней: ему следует остерегаться — не уменьшить свой закон во всяком подобном; и тем более если, может быть, в своей простоте и глупости он наведёт зло на себя — нечего жаловаться на другого, как сказано: «на что пожалуется живой человек — муж на свои грехи?» (Эйха 3:39). Ибо нерадение в том, в чём ему следует стараться, — конечно грех в его руке, как мы сказали.

И вот, на самом деле созерцание этих вещей, которые мы написали, помимо того, что помогает побудить человека к его искомому, — на самом деле очень успокаивает Нефеш и даёт ей покой от жалобы: «праведник — и плохо ему; злодей — и хорошо ему», ибо можно отнести это к краткости старания и недостатку рассудительности, и к успеху мазаля и его ущербности, как мы сказали.

И в этом деле удивительный совет и великая мудрость у мудреца Шломо в книге Коhелет (8) в том, что сказал: «кто как мудрец, и кто знает толк слова…»; «слово царя храни…»; «соблюдающий заповедь не узнает злого дела…»; «ибо всякой вещи есть время и суд…»; «всё это видел я и положил сердце моё…» — когда будет понято, как разъяснено в наших толкованиях на ту книгу.

И насколько прояснится этот истинный угол зрения из этого рассказа, который мы разъясняем, — во всём, как старался совершенный Яаков, отец наш, спастись от руки брата своего, от руки Эсава, ненавидящего и обвиняющего его, так, чтобы не осталось ему никакого возражения и сомнения относительно обещаний Всевышнего, которые Он обещал ему, — из‑за его нерадения. Ибо, несомненно, все его действия и его ухищрения устроены на этом истинном основании, как придёт. И далёк от нас говорить о Яакове, кроме добра.

И вот, Г‑сподь стоит над ним, чтобы свидетельствовать о его совершенстве, как мы сказали в предыдущих вратах. И я пойду медленно по мере работы, что передо мной, — разъяснить это и утвердить его в согласии с этим предположением — с напоминанием сомнений, падающих в этой части, как обычай сначала; и в конце разъясним изречение, с помощью Г‑спода:

2) В точности слов посольства: говорит «так скажете господину моему Эсаву: так сказал раб твой Яаков» — это чрезмерное унижение не перед его лицом; и каков смысл сообщения «у Лавана жил я»? Ещё говорит «чтобы найти милость в глазах твоих» — лучше бы сказал «чтобы было тебе хорошо».

3) Почему не рассказал Писание, как выполнили посланники свою миссию, и что они увидели такого, что сказали: «и также идёт он навстречу тебе»? Ведь выход человека навстречу ближнему — вещь, что в сердце. И каков смысл спора между мудрецами, были ли они настоящими ангелами или нет (там же в Мидраше).

4) Каков смысл «разделения станов» — ведь в конце первыми, кто предварял его, были женщины и их дети. И ещё в словах «и будет стан оставшийся — для спасения», по тому, что объяснил Раши, благословенной памяти: «для войны с ним приготовил себя…» — но это же великая храбрость относительно всего большого страха, что был с ним; а если в его руке было воевать с ним — почему не будет воевать за всех?

5) Почему разделил слова своих молитв, упоминая два Имени, говоря: «Элоким отца моего Авраама и Элоким отца моего Ицхака», а затем сказал: «Г‑сподь, говорящий мне…» — хотя слова Раши, благословенной памяти, хороши и верны. И говорит: «и теперь я стал двумя станами» — но ведь при нужде половину так же мог бы разделить на десять или сто станов.

6) Почему разделил упоминание Его обещаний на два стана: сначала сказал: «Г‑сподь, говорящий мне: возвратись в землю твою и к родине твоей, и сделаю добро…» — и продолжил свою просьбу и прошение, говоря: «мал я от всех милостей… спаси меня, прошу, от руки брата моего, от руки Эсава…»; а затем снова сказал: «а Ты сказал: делать добро сделаю тебе» — почему не устроил их сначала всех вместе.

7) Что он думает об этих обещаниях? Если думает, что в них входит его спасение от руки Эсава — почему он боится? А если думает, что не входят — какая польза в их упоминании? И ещё: почему не упомянул здесь то, что обещал ему в видении лестницы, — большие обещания, на которые он дал обет и сказал: «если будет Элоким со мной и будет хранить меня на этом пути… и возвращусь с миром в дом отца моего… и этот камень…» (Берешит 28:21). Ему следовало сделать это главным; и уже разрешено это в предыдущих вратах.

8) Сказанное: «и ночевал там в ту ночь, и взял из пришедшего в руку его…» — какова связь ночёвки с даром, или почему не сделал это до того, как ночевать? И почему устроил дар с намерением: самцы напротив самок в каждом виде и виде — разве чтобы оживить от них семя на лице земли было нужно?

9) Сказанное: «и спросит тебя, говоря: кому ты и куда ты идёшь, и кому это перед тобой» — откуда он знал, что тот спросит ему так? Ведь он устроил свои ответы по этим словам. И почему разделил свои повеления рабам на части, говоря: «и заповедал первому… и заповедал также второму, также третьему» — следовало сказать: «и заповедал рабам своим, идущим…». И почему снова сказал: «и скажете: вот и раб твой Яаков за нами» — ведь уже сказал первому: «и вот, также он за нами». И почему не вложил слова «ибо сказал: может быть, покрыть лицо его…» в уста первых?

10) Сказанное: «и увидел, что не может ему, и коснулся чашечки бедра его, и вывихнулась чашечка бедра Яакова…» — вот, выглядит как говорящий: «и увидел, что не может ему — и убил его». И каков смысл: «отпусти меня, ибо взошла заря» — «не отпущу тебя, если не…» — к человеку, который был поражён и побит им?

11) Каков смысл у ангела, что сказал: «отпусти меня, ибо взошла заря» — разве он вор и т. п., как сказали мудрецы (Хулин 91:)? И каков смысл его «песни» (там же)? И каков смысл, что он спросил имя Яакова: ему следовало сказать: «не Яаков будет ещё имя твоё…» — как сказал ему Всевышний после того. И также вопрос Яакова имени ангела — и он скрыл это от него.

12) Сказали мудрецы (Бе-решит Рабба, гл. 78): «и взошло ему солнце — для его нужды», как сказано (Малахи 3:20): «солнце праведности и исцеление»; но Писание опровергло это, как сказано: «и взошло ему солнце, когда он прошёл Пнуэль, и он хромал на бедро своё».

13) В сказанном: «возьми же, прошу, моё благословение, которое принесено тебе» — ведь на самом деле то, что объяснил Раши, благословенной памяти: «ты не трудился над ним, я трудился, принося его», — это ни наставление, ни умилостивление.

14) В рассмотрении слов Яакова и Эсава: этот говорит «у меня есть…», а этот говорит «ибо одарил меня Элоким, и у меня есть всё» — какова связь этих слов с вручением дара и его принятием? И слова «поедем и пойдём…», и его ответ: «господин мой знает, что дети… пройдёт же господин мой…». И после упоминания этих сомнений перейдём к объяснению:

Видно, что это увидел Г‑сподь и было плохо в Его глазах, и скрыл лицо от него — пока будет наказан либо в своём теле, либо в своём имуществе. Однако, по тому, что мы написали в рассуждении, что в этих вратах, и проверили его истинность и смысл из многих доказательств, — нет тому, кому обещано, ни в каком уповании на Элоким оставить все виды старания и силу усердия, которые человеческий Сехель (Разум) увидит с какой-либо стороны. Подобно тому, как не достаточно, чтобы сильный обещал другому, что поможет ему в войне и спасёт его, — чтобы тот пришёл туда нагим, без оружия; и это ясно.

Также открыто каждому обладателю Сехеля, что не раскрывать завесу стыда с лица скрытого врага, в руке которого вредить ему, — это правильный совет; ибо об его удалении сказал Лаван (Берешит 31:28): «ныне глупо поступил ты» — как мы там разъяснили иными верными свидетелями. Поэтому его посольство к нему — предварить словами мира, чтобы показать, что он не ненавидит его вчера и позавчера, как могло бы показаться из скрытия лиц все прошедшие годы, и сообщить ему причину, по которой не предварил его приветствиями, — это очень совершенный совет. Ибо отныне, если он пройдёт в его стране или близ неё, — не будет дан в его руку меч ненависти и скрытие пути, чтобы преследовать его на нём.

Вот что р. Йегуда бар-раби Симон — из первого мнения, и потому сказали, что ангелы были из плоти и крови, то есть дух Места не был благосклонен к их посольству, и потому он был наказан, пока не стал «биниян ав» (основанием-образцом) для тех, о ком сказано это место. Однако рабанан говорят, что это был правильный совет для Яакова в этом месте — из советов Элиэзера на том пути, по которому он шёл. И потому, несомненно, то посольство достойно быть совершённым ангелами Элоhим и духом святых божеств. И вот, наше мнение согласуется с мнением большинства по упомянутым причинам (разрешение сомнения А'). Однако, по нашему пути выяснится, почему не явился ему Всевышний и не послал Своего ангела до следующей ночи, и это будет ясным свидетельством тому, что мы сказали: о необходимости расторопности и старания.

«Так скажете господину моему Эсаву…» (Б) — видно, что он говорил со своими рабами таким образом, чтобы показать им, что у Эсава есть над ним природное господство по праву старшего брата, и что это было причиной того, что он первым приветствовал его миром — чтобы они не почувствовали его робости перед ним, ибо следовало скрыть это от всех домочадцев, пока нет нужды.

«У Лавана я жил…» (Б) — он распорядился, чтобы они сказали ему так, дабы сообщить ему, что до сих пор не было «сокрытия лица» в деле побега от него и спасения в месте, куда не достигнет его рука: ведь всё то время он жил в доме Лавана, брата их матери, и он равен им обоим — как он может прийти туда, когда захочет. Это то, что он хотел сказать при уходе: «Иди в Падан-Арам… брат Ривки, матери Яакова и Эсава» (Берешит 28).

И поскольку из этой причины следует вещь, по которой ему по нравоучению не подобало спрашивать о его мире и приближаться к нему — ибо не к чести ему было быть братом такому человеку, который всё это время был как житель-наёмник у Лавана, — поэтому он повелел сказать ему: «И есть у меня бык и осёл…». Смысл: он уже приобрёл из мнимых приобретений меру, из-за которой не подобает больше отдалять его и отчуждаться от него. Это и есть: «И послал я сообщить господину моему (Б), чтобы найти благоволение в твоих глазах» — чтобы ты захотел братства со мною; и подразумевается, что это причина того, что после слов мира до сих пор.

«И возвратились ангелы…» — по моему мнению, отсюда увидели наши мудрецы, что это были настоящие ангелы: они вернулись сами до того, как дошли до него; и также они знали, что у него на сердце, и что он идёт ему навстречу; и они имели в виду побудить Яакова наполнить руку во всём, что нужно — молитвой и даром.

И подобно этому сказали в Мидраше (Шух״Т Теhилим 18): «И ангел пришёл к Шаулю» (Шмуэль I 23). Рабби говорит: ангел с небес был, как сказано (там 2:22): «Пошлёт с высоты, возьмёт меня». Рабби Йудан говорит: посланец был. Сказал ему р. Пинхас: «Разве посланец — советник, чтобы сказать ему (Шмуэль I там): “Поспеши и иди, ибо פשטו (пашту — “наступили, вторглись”) филистимляне на землю”»? — ведь не дают совет посланцам, а только ангелам. И по этой причине сказали (Б״Р, гл. 24), что человек, который встретился Йосефу, был ангелом, ибо если нет — кто сказал ему, что они ушли от братьев, по их словам (там)? А если это были люди — уже была на них наитие духа свыше, чтобы знать, что они сделают.

И уже принесло пользу его старание — узнать, что он сделает при встрече с ним. А те, кто схватываются за него, говоря «по своему пути он шёл…», должны были сказать, что посланцы сделали своё посольство, хотя это не упомянуто, и что они побудили его выйти навстречу; и это то, что они сказали: «Мы пришли к брату твоему, к Эсаву, и говорили ему то, что ты нам повелел; и не только он не умиротворился нашими словами, но пробудился к ненависти к тебе, и также он идёт тебе навстречу».

А Рамб״ан, да будет память праведника благословенна, истолковал, что их намерение в словах «и также он идёт тебе навстречу» — как ты идёшь к нему, так и он идёт; и скоро встретитесь друг с другом. Или — пришли его свидетели и устыдились: он не обратил на них внимания из-за своей гордыни и дерзости, а они расспросили в стане и узнали, что он идёт ему навстречу. Но по нашему пути нет нужды во всём этом.

«И испугался Яаков очень…» — будучи там со всем своим станом, и женами, и детьми, за которых он отдавал свою Нефеш, — откуда ему было гарантировано, что не упадёт на землю волос с головы одного из них? Ведь возможно, что некоторые падут, а совет Всевышнего навеки устоит; это и объяснили хорошо потом, сказав: «как бы не пришёл и не поразил меня — мать с детьми». И мы уже писали в предыдущих вратах правильную причину, почему он не положился на обещания, которые были обещаны ему от Него, благословен Он, в словах (Берешит 28:15): «И вот, Я с тобою и буду хранить тебя…». И также — почему он не вспомнил их здесь.

«И разделил народ, который с ним» (Д) — чтобы не наложить порок лености и вялости на его действия, что стало бы причиной, чтобы не распространилось на него божественное провидение, как мы сказали. Смотри: этот праведник — в начале всякого дела — разделить народ, который с ним, то есть основную часть народа, включающую жен и детей и часть воинов — в один стан; а скот крупный и мелкий с пастухами и с частью воинов — во второй стан, и он идёт первым. Смысл: «если придёт Эсав к одному стану» — то есть чтобы у него не было намерения поразить только один стан, дабы унять гнев, — тогда, поистине, при этом условии (Д) обязательно один стан будет спасением; а если бы все были вместе — он поразил бы одним ударом. И уже была у него глубокая мысль оставить себе спасшихся. Однако он не положился и на это: но когда завершил это сделать, начал изливать беседу перед своим Богом.

«И сказал Яаков: Бог отца моего… Господь, говорящий мне…» — уже написал Раш״и, да будет память праведника благословенна, что он устроил свою молитву с этими двумя эпитетами, чтобы упомянуть признаки Его обещаний, и это верно. (ה) И возможно, он намекнул: со стороны заслуг отцов он просил ближе к мере суда, ибо не подобает, чтобы отцы, ходившие перед ним — Авраам и Ицхак — родили напрасно и трудились в смятении. Однако со стороны себя он просил со стороны полного хеседа — и это мера «Господа, говорящего мне…», и к этому он присоединил: «Я мал от всех милостей…». То есть: он сам по себе мал, чтобы просить по линии суда, ибо помнил, что «с посохом моим перешёл я этот Йарден», и у бедняка нет ничего, кроме милостей Имени и Его надзора, который был над ним, пока он не стал двумя станами: стан женщин и детей, которые — он сам и его плоть; и стан рабов и стада, которые — его имущество.

И может быть, он намекнул на то, что мы написали о слове «Маханаим»: ведь не может быть, чтобы он сказал так о том, что он разделил их на два стана, как мы сказали в сомнениях. А если о них — возможно, что это высказывание является началом просьбы: «Я мал в своих глазах быть достойным получить всё добро, которое Ты сделал рабу Твоему; и смысл “малости” — что с посохом моим перешёл я этот Йарден, и теперь, Господь, Бог мой, я уже сделал то, что мне надлежит сделать (ה), и разделил народ, который со мной, на два стана — “может быть придёт Эсав к стану…”; и теперь сделай Ты в Твоей милости то, что в Твоей власти сделать».

(ו) «Спаси меня, прошу…» — то есть: со стороны того, что я здесь распростёрт на поле, как мать над детьми, невозможно, если дойдёт до войны, чтобы не был недосчитан один из них или больше; и это не помешает исполниться Твоим обещаниям в оставшихся.

(ז) «А Ты сказал: хорошо сделаю тебе…» — то есть: Ты ослабил узду страха перед лицом Твоих обещаний, ибо Ты не сказал, что со мной не случится никакого зла, а только — что сделаешь мне добро; и также Ты обещал мне лишь в выражении «с тобою», что единственное число, как будто Ты говоришь со мной одним. Ведь в Бейт-Эле Ты сказал: «И вот Я с тобою и буду хранить тебя…» (Берешит 28:15). А в Харане: «Возвратись в землю отцов твоих… и сделаю тебе добро» (там 31). Потому мне надлежит страх за женщин и детей. И хотя Ты сказал: «И сделаю потомство твоё как песок моря», всё же возможно, что останусь я один или часть сыновей, и это исполнится, как сказано (Шмот 32:10): «И воспылает гнев Мой… и уничтожу их, и сделаю тебя…».

И вот, когда закончились его молитвы, он подумал в сердце, что Всевышний ответит ему тогда, в ту пору и в той теснине, в видении или в ночном откровении, укрепит его и скажет ему, что делать. (ח) Потому Писание рассказывает: «И ночевал там в ту ночь» — что он приготовил себя, чтобы явился ему там в ночных видениях, как сделал при выходе из дома отца.

(ח) Однако Он не открылся ему и не укрепил его, потому что он ещё не завершил то, что в его власти сделать — из старания: ибо до сих пор всё было без ущерба для кошелька; и Он, благословен Он, скрыл от него Своё лицо, пока он не обратит к сердцу и не сделает. Также Он хотел, чтобы Яаков выплатил за первородство важную вещь, чтобы тот признал его с добрым выражением лица: ведь до сих пор он дал ему лишь хлеб и похлёбку из чечевицы.

(ח) И из этого пробудился старец к тому, что он поднялся утром и взял из того, что было под рукой, дар Эсаву, брату своему, ибо это то, что Разум (Сехель) постановляет: это очень поможет снять с него ненависть.

«Коз двести…» (ח) — спаривание самцов с самками по их числу и их правилу было у него великой мудростью: чтобы Эсав увидел это и захотел, чтобы дар был постоянно сам по себе — для почёта и украшения, ибо не нужно будет смешивать его со своим стадом; и из этого он будет всегда угоден в его глазах — как знак и память союза братьев, чтобы скрывали каждый от брата своего. И возможно, что то, что он повелел рабам: «и расстояние положите между стадом и стадом», имел в виду, чтобы у него было время вглядеться в это спаривание, чтобы его намерение потянулось — чего не было бы, если бы всё было вперемешку; присоединяется к тому, что они идут таким образом, чтобы насытить глаз (Б״Р гл. 76).

«И повелел первому… и спросит тебя, говоря: чьи ты…» (ט) — вот, он мудро вложил им в уста слова, которые могут выдержать быть ответом на любой вопрос, который он задаст им по этому делу. Ибо если он спросит: «чьи ты?» — ответ: «Дар, посланный господину моему Эсаву». И так же — если спросит: «куда идёшь?» И так же — если спросит: «чьи…?» — это ближайшие вопросы, которые задаются об этом. Смысл: пусть Эсав непременно узнает это прежде, чем они увидят лица, и будут «и куда идёшь, и чьи это перед тобой» как «и» в «и проклинающий отца своего и мать свою» (Шмот 21:17), и подобное — что она тянет за собой действие: «и проклинающий отца своего и проклинающий мать свою». Так же: «и спросит тебя: чьи ты? и спросит тебя: куда идёшь?»

«И вот, и он позади нас» — сказал первому, чтобы он сказал это, дабы увеличить дар: ведь он подумает, что этот дар будет только этим; а когда увидит второго раба — это будет для него новым даром; и так третий, и так все — будут добавления и обновления. Это и есть: «И повелел также второму, также третьему и всем, идущим… и скажете: и вот, и раб твой Яаков позади нас» (ט): каждый из них будет осторожен в двух вещах — и в ответе «Дар, посланный господину моему Эсаву», что он имел в виду в словах «так говорите Эсаву…», и в изречении «и вот, и он позади нас», которое он упомянул первым.

И поскольку большое усердие было в порядке дара и в словах, ведущих его, Писание должно было открыть его причину и сказать: почему он заботился обо всём этом — потому что видел, что это нужно; и всё ещё «кулей hай ве-улаи» (כוליה האי ואולי — “всё это — и всё же ‘может быть’”) (ט). Это и есть: «Ибо сказал: умилостивлю лицо его даром, идущим передо мной… и после того увижу лицо его, может быть поднимет лицо». Ибо он чувствовал, что вражда велика на него; и всё это — чтобы помнить милости Всевышнего, ибо они умножились, чтобы привести его с двойной уздой — отвратить его гнев от него.

«И прошёл дар перед ним…» — он намеревался предварить дар тем временем по причине, которая предшествовала, как сказано в конце: «Кому тебе весь этот стан…» — «И сказал: чтобы найти благоволение в глазах господина моего».

«И поднялся в ту ночь… и взял двух жён своих… и одиннадцать детей своих, и перешёл переход Ябок… и взял их и перевёл их через поток» — сказано, что он сам перешёл поток с ними: взял их и перевёл их одного за другим или по двое, а потом вернулся перевести то, что у него, — ибо он повелел «и перешли», а затем «остался Яаков один».

«И боролся человек с ним до восхода зари» — смотри чудеса намёков рассказов нашей Торы: ведь когда Яаков, отец наш, был слишком занят второстепенным, как сказали, да будет благословенна их память (Хулин 91а), что он вернулся за маленькими кувшинами — вот, «остался там Яаков один», и это указывает на силу его полноты, как остальные имена указывают на его действенность, как выяснится в разделе «Вайехи», с помощью Всевышнего. И из-за этого — «и боролся человек с ним до восхода зари»: это князь Эсава, его обвинитель и противник (Б״Р гл. 77).

(י) Однако он не мог ему — ибо его заслуга стояла ему, и также он сразу вернётся в силу. Но именно это дело — что достаточно было, чтобы вредить «слабым позади него», из вышедших из его бедра, которые согрешили в этом полностью — как было с Амалеком и во всех поколениях разрушения и уничтожений. Это и есть: «И вывихнул сустав бедра Яакова, когда боролся с ним» — ибо на деле это осуществилось в них; и было: «и когда ты будешь господствовать, сбросишь ярмо его с шеи твоей» (Берешит 27), и пал его потомок в руку сыновей Эсава.

«И сказал: отпусти меня, ибо взошла заря» (יא) — по простому смыслу он сказал ему это, потому что уже пришёл час Яакову идти своим путём со станом своим вслед за ведущими дар; и добрый совет ему дали, чтобы он больше не задерживался. И он ответил ему: «не отпущу тебя, пока не благословишь меня».

Надо принять по этому то, что сказано: что распоряжение всех дней года передано в руки ангелов, назначенных над ними — каждый день свой; а в Рош hа-Шана передаётся каждому работа его дней, и как будто они получают беременность, чтобы родить то действие в своё время. Потому установили сегодня: «hарат олам» (беременность мира). И вот, ангелы, назначенные над днями — каждый называется «день»; это то, что сказано (Мишлей 27:1-2): «ибо не знаешь, что родит день». А ангелы, назначенные над ночами — каждый из них называется «ночь», как сказали (Нида, гл. 2, 16б): ангел, назначенный над зачатием, имя ему Лайла, как написано (Ийов 3:3): «и ночь сказала: зачат муж». И одно распоряжение не касается другого — на толщину волоса.

И отсюда сказали (Брахот 19 и см. там): если увидел ты талмида-хахама, что он совершил проступок днём — не размышляй о нём ночью, ибо он наверняка сделал Тшува. Ибо есть хазака у мудреца: он знает тайны этих дел и не захочет, чтобы князь дня или ночи записал на него обвинение, ибо трудно потом исправить то, что искривил. И это — хорошая причина: «пост для сна» подобен огню для пакли; и в тот же день — и даже в Шабат (Шабат 11).

(יא) И вот, поскольку этот ангел сделал то, что на него возложено сделать в ту ночь — в том числе борьбу, о которой сказано, — он сказал: «Отпусти меня, ибо взошла заря, и пришло моё время сказать песнь», ибо таков их закон: служители ночи говорят песнь днём, как сказано (Ийов 38:7): «воскликнули вместе звёзды утра…». А служители дня говорят песнь ночью, и по пути того, что сказано (Теhилим 42:9): «днём заповедует Господь милость Свою, а ночью песнь со мной». И напротив них сказано (там 134): «благословите Господа, все рабы Господа…». И если не воздаст хвалу в свой день — вот, отменена его жертва; и уже изменится его метод, и он не будет ни из служителей, ни из поющих.

(י) Однако в словах «Отпусти меня, ибо взошла заря» он открыл ему, что не мог сдвинуться от борьбы с ним иначе, как по его воле, ибо так повелено было ему от Пославшего его. И на эту необходимость он опёрся, сказав: «Не отпущу тебя, пока не благословишь меня». И подобно этому (Шмот 32:10): «А теперь оставь Меня…»; и сказали наши мудрецы (Ш״Р гл. 42): «разве Я был схвачен тобою…».

«И сказал ему: как твоё имя… и сказал ему: Яаков…» — потому что он одолел его таким образом по божественной воле, и его слова поэтому: спросил его «как твоё имя» (יא), то есть: каково твоё имя и твой титул, которым ты победил меня? И он ответил: он не чувствовал в себе никакого достоинства, кроме того, что он Яаков, как мы сказали — по пути хасидим уменьшать себя. И ангел ответил ему: «не Яаков…», то есть: и я так думал сначала — что твоё имя таково, потому и вышел я навстречу тебе, как написано: «и остался Яаков один…», как выяснилось. Но теперь, когда я «сплёлся» с тобою в «переплетениях Элоhим» и не мог, знай: не «Яаков» один будет ещё твоё имя, а «Исраэль», указывающее на выведение твоей целостности в действие, ибо «в этом ты властвовал (сарита) с Элоhим и с людьми и мог». И этим он был обрадован о совершенной уверенности и полной спасённости.

«И спросил Яаков…» — Яаков спросил ангела также о его имени, чтобы знать силу того, кто коснулся сустава его бедра, — со стороны его самого и его сущности. И тот ответил: «зачем это спрашиваешь о моём имени? ведь я не сила ради действия, как ты».

(יא) И после того, как ты узнал, что я ангел, и с юности твоей были у тебя «ходьбы» среди стоящих — вот, не скрыто от тебя, что имя особого ангела скрыто и покрыто под именем его известной миссии, ибо это имя велико в достоинстве и скрывает малое, как имя сущности Шауля, Давида, Хизкия и других — из имён, которыми называют также простолюдинов, — скрыто и покрыто под названием царского титула, пока многие не знают о них имени иного, кроме «царь». И смысл этого: не приписывать никакого действия из этих действий посланцу, а только Пославшему. И потому у них нет никакой «хани́ха» (прозвище), кроме «ангел». И так как всё это известно ему по прежней причине, он сказал ему лишь: «зачем это спрашиваешь о моём имени?» — в виде удивления.

Однако Маноху, ибо он не знал, что это ангел Господа, и не был привычен в этих делах, как сказано там: «и совершающий чудо», — нужно было сказать ему: «зачем это спрашиваешь о моём имени, и оно פלאי (пелаи — “чудесно”)» (Шофтим 13:18), ибо к нему пришёл вопрос — с сообщением запрета.

«И благословил его там» — как в деле: «возьми же, прошу, моё благословение», и это — весть о его величии перед Господом. А наши мудрецы сказали (Б״Р гл. 78), что он признал за ним благословения — и это оно.

И теперь смотри истинность того, что мы сказали сначала: ведь после того, как он завершил всё, что в его власти сделать — из старания в деле дара, — сразу довели за него с Небес, и соединился с ним ангел Элоhим. И хотя сначала он причинил ему страдание, в конце укрепил его, обрадовал и утвердил его благословения в его руке. И это — верный свидетель всему, что мы сказали.

«И взошло ему солнце… и он хромает…» (יב) — намёк: для него самого взошло солнце праведности и исцеления, но он остался хромым на бедро — из-за того, что вышедшие из его бедра остались подвержены этой борьбе, как мы сказали, и как ещё скажет. А по простому смыслу: когда взошло солнце, он уже мог идти на своём бедре, и он хромал, ибо до сих пор не мог сдвинуться с места, как тот, у кого вывернулось бедро. Это то, что сказали, да будет благословенна их память (там): «И взошло ему солнце — для его нужды», как сказано (Малахи 3:20): «И взойдёт вам, боящимся Имени Моего, солнце праведности и исцеление в крыльях его».

«Поэтому не едят сыны Исраэля…» — потому что этот обвинитель, князь Эсава, не нашёл в нём места вредить ему, кроме как там; и отсюда подтвердилось, что та часть склоняется к стороне греха и примеси нечистоты. Потому остерегались его сыны Исраэля, удалили его и запретили в пользовании, и его жир также. Сказали (Хулин 91а): Исраэль святы, и вели в этом запрет. И всё это — чтобы сообщить: не вредитель вызывает, а грех вызывает. И что следует удалять жестокосердие и упрямство, как сказано (Йешая 48): «известно Мне, что ты жесток, и жила железная — твой затылок, и лоб твой — медь». И все сопутствующие вещи, приводящие к греху, чтобы не исполнилось в них сказанное: «и вывихнул сустав бедра Яакова…». И также после того, как это исполнилось, это очень поможет поднять исцеление его болезни и лекарство его хромоте; это то, что сказано (Миха 4:6-7): «в тот день, — слово Господа, — соберу хромую…».

И слышал я от многих, что найдено в «Мидраш hа-Неэлам» (Зоhар, гл. Вайшлах) изречение таково: «поэтому не едят сыны Исраэля жилу…” — “эт” включает Девятое ава». И удивлялись этому, ибо не знали его причины; и спросили меня о нём, и я некоторое время недоумевал, и пришла передо мной подходящая мысль. Тогда сказал я: если это изречение существует в действительности — вот, оно очень великолепно, и это его толкование: ибо в этом стихе намекнуты четыре поста года, которые протянулись к нам из-за вывиха этого сустава; и слово הנשה (hа-наше) как перевёрнутое השנה (hа-шана — “год”). То есть: «поэтому не едят сыны Исраэля жилу года»: ג׳ ג׳ בתשרי — 3 тишрея; י׳ — десятое тевета; גי״ד — всего семнадцатое тамуза; «эт» — включает Девятое ава. И это они сами, о которых сказал пророк (Зхарья 8:19): «Так сказал Господь Цваот: пост четвёртый и пост пятый и пост седьмой и пост десятый будет дому Йеуды в радость…».

«И поднял Яаков глаза свои и увидел: и вот, Эсав идёт…» — поскольку он был обрадован о своём спасении, он добавил умение и повторил порядок, который задумал сначала, и взял себе другой путь: чтобы весь стан остался на своём месте, также овцы и быки и весь скот будут поставлены там — чтобы не овладел им глаз злодея, и чтобы великий выкуп не склонил его к злу. И он разделил детей по матерям — чтобы рассеять от них взгляды пристального смотрения. И он сам пошёл перед ними — показаться ему после дара, ибо увидел, что это правильно.

И как согласуется это почтенное изречение со всем, что выяснилось в этом рассказе: «и он прошёл перед ними и поклонился…» — ибо увидел нужным предварить видение его лица сначала, а затем «поднимет глаза и увидит их».

«И приблизились служанки… и приблизилась также Леа… и после приблизился Йосеф и Рахель…» — знак-вещь (симана милта hи): все колена поклонились, кроме Биньямина, который ещё не существовал; и он был избран, чтобы Бейт hа-Микдаш был в его уделе, как сказано (Дварим 33:12): «и между плечами его обитает». Ибо с той стороны осталось владычество у Яакова — владеть в его душевном спасении, и не будет властвовать над ним чужой вовек.

И уже был этот знак — что падения Эсава и его потомства будут через него, как было через Шауля, который предал Амалека заклятию «метлой уничтожения», только в деле Агага, в котором согрешил (Шмуэль I 15:1). И Мордехай, иудей, вернулся как виноградарь на корзины — уничтожить, убить и погубить то дурное семя. Это то, что сказали ему его мудрецы и Зереш, жена его: «Если из семени иудеев Мордехай, перед которым ты начал падать…» (Эстер 6:13). Смысл: если Мордехай — из того семени иудеев, перед которым ты начал падать в древние годы, и это колено Биньямин, от семени которого был Шауль — не сможешь против него, ибо падёшь падением без сомнения, ведь он не поклонился в своей малости перед твоим старцем, как прочие колена, которые поклонились в день события.

«Кому тебе весь этот стан…» — он ещё не увидел его станы, а только дар, и думает: «всё, что у человека, даст он как выкуп за свою Нефеш», и чтобы найти благоволение в его глазах. Потому он ответил: «у меня есть много, брат мой; пусть будет тебе то, что у тебя». И сказал Яаков: «Нет же, если, прошу, нашёл я благоволение в твоих глазах…» — сообщил ему, что не так, как он думает: что тот дар — часть того, что у него, — и что он уже вознёс свою Нефеш как его рабу в нём, в видении его лица, как обычай — при видении лица Элоhим в жертве явления, и как сказано (Хагига 2а): явление — две серебряные. Потому сказал: «и ты благоволил ко мне», — чтобы он согласился на малое и взглянул на его дар, дабы это было ему добрым знаком его мира и любви. И по этому сказано: «Возьми же, прошу, моё благословение, которое принесено тебе, ибо облагодетельствовал меня Элоhим и ибо есть у меня всё».

(יג) То есть: не удерживайся взять моё благословение, которое принесено тебе как дар, ибо кроме этого облагодетельствовал меня Элоhим и есть у меня всё. (יד) То есть: уже есть у меня из всякого вида — общее стадо, из которого взята та часть, которую ты увидел. И в этом отношении, конечно, скажется: у Яакова — всё, а у Эсава — часть. И он настаивал, и тот взял.

И возможно, что сказал «которое принесено тебе», потому что он не принёс его в его дом, как обычай в дарах, а он даёт его в его руку, чтобы тот принёс его в свой дом; и уже найдёт место вернуть его лицо. Потому сказал: ведь и вчера, и позавчера было приготовлено и послано, и уже принесено тебе с пути дневного. И если случилось так, что ты встретил его — это не довод, чтобы вернуть его назад.

И возможно также, что в тайниках сердца он имел в виду различить между Кдуша и חול (холь — будничным): ибо выражение «возьми же, прошу, моё благословение» можно понять: это, которое принесено тебе сейчас, — не благословение, которое я взял у отца, ибо то он избрал в удел себе. О нём он сказал: «ибо облагодетельствовал меня Элоhим и ибо есть у меня всё». И это — само благословение Авраама, как сказано (Берешит 16): «и Господь благословил Авраама во всём», и сказали (Б״Б 16а): дочь была у Авраама, и “Баколь” имя её. И он настаивал, и тот взял, ибо увидел купить у него «в меру кошерную для приобретения».

«И сказал: двинемся и пойдём… И сказал ему: господин мой знает…» — после того как сообщил ему, что есть у него всё, говорит о них, как будто он их видел. И возможно, что его станы уже дошли. И всё же он просил, чтобы тот прошёл перед ним, из-за: «не иди путём с ними» (Мишлей 1:15). И нет сомнения, что конец этого рассказа доказывает и проясняет до конца дней: ибо когда он сказал ему: «двинемся и пойдём, и пойду напротив тебя», — из его слов видно, что уже было возможно, чтобы их положение было равным или близким к этому; и это — ошибка, которую он ошибся при благословениях, как мы писали. И он намекнул в своём ответе на решение корня, о котором они боролись из чрева их матери, и сказал: «господин мой знает, что дети очень нежны» — ещё относительно достижения их цели, ибо она велика и далека. И ведение их овец и крупного скота возложено на меня: их величие не случайно, как бывает с прочим скотом народов земли, как сказано: «а вы — Мои овцы, овцы пастбища Моего; человек вы» (Йехезкель 34:31). И сказали наши мудрецы (Йевамот 61а): «вы называемся אדם (адам — “человек”)…». И если подгонять их один день, чтобы приблизить конец прежде, чем пожелает, — умрёт весь скот, как случилось со всеми народами, которые поспешили найти себе покой, который нашли, и нарушили клятвы, сказанные в принятом предании (Шир hа-Ширим 2:7): «заклинаю вас, дочери Йерушалаима… не пробуждайте и не будите любовь, пока не пожелает».

Потому: пусть пройдёт, прошу, господин мой — в делах временных успехов, великих и власти — перед своим рабом и примет их первым, как в конце сказано: «и вот цари, которые царствовали в земле Эдом, прежде чем царствовал царь у сынов Исраэля», кроме множества князей и «алуфим» (вождей), которые упомянуты прежде них.

«А я буду идти тихо» — по стопе большой работы, что передо мной, и по стопе детей, которые достигнут совершенства только через целостности Сехель и божественные действия; и когда придут в горнило испытаний, и в тигель страданий, и изгнаний — дважды, трижды — пока очистится их Нефеш, чтобы принять духовное добро; и чтобы быть избранностью среди всех народов — быть навеки тихими и спокойными, и нет устрашающего. И то, что тянется из этого времени — мера очень велика.

«До тех пор, пока не приду к господину моему в Сеир» — как написано (Овадья): «и поднимутся спасители на гору Цийон судить гору Эсава, и будет у Господа царство». И там Он будет судить весь грабёж, который в его руках, и вернёт грабежи, которые он грабил — из даров, и податей, и арнонот, которые он взял.

И в Мидраше (Б״Р гл. 78): один простолюдин сказал р. Ошайе: «если скажу тебе хорошее слово — скажешь ли его от моего имени публично?» Сказал ему: «что оно?» Сказал ему: «все те дары, что послал Яаков, отец наш, Эсаву, — в будущем народы мира вернут их в дни Машиаха, как сказано (Теhилим 72:10): “цари Таршиша и островов дар возвратят (ישיבו)” — не сказано “принесут”, а “возвратят”». Сказал ему: «хорошее слово ты сказал; я скажу его от твоего имени».

«И сказал Эсав: выставлю же с тобой из народа, что со мной» — в уста его брошены слова пророчества, которые пророчествовал пророк Зхарья, сказав (Зхарья 8:23): «так сказал Господь Цваот: в те дни ухватятся десять человек из всех языков народов и ухватятся за край одежды иудея, говоря: пойдём с вами, ибо слышали мы: Элоhим с вами». И он ответил, как: «зачем это найду благоволение в глазах господина моего?» — и это то, что разъяснил Шломо, сказав (Шир hа-Ширим 6:1): «куда ушёл возлюбленный твой… куда повернулся… и будем искать его с тобой?» Что написано после этого? «Я — моему возлюбленному, а мой возлюбленный — мне…». Ибо когда Всевышний вернётся радоваться о нас к добру, как радовался об отцах наших, — не вмешается чужой в нашу радость.

И даже в первые дни сказали (Йевамот 24б): Исраэль не принимали герам ни в дни Давида, ни в дни Шломо. И сказал Мар (Кидушин 70а): «тяжелы герим для Исраэля, как сапахат (проказа) на живой плоти», как написано: «и присоединятся к дому Яакова». И хотя сказано (Цфания 3): «ибо тогда обращу к народам ясную речь… служить Ему единодушно» — ступени, ступени будут там, без сомнения, как сказал пророк: «ибо как земля выводит росток свой и как сад выращивает посеянное в нём, так Господь Элоhим вырастит праведность и хвалу пред всеми народами» (Йешая 61:11). То есть: как есть огромная разница между растениями, которые земля сама выводит, когда она не обработана и не засеяна, и между посевами, что растут в саду обработанном и засеянном, — так будет излияние и добро: то, что вырастит Всевышний — праведность и хвалу на народ Свой — перед всеми народами.

Вот, выяснился этот рассказ — относительно «работы, что перед нами»: это согласие с тем, что мы предпослали в речах в этих вратах — что подобает всякому обладателю Сехель вести все свои дела в той мере совершенства, которой достаточно, чтобы низвести на него божественное излияние. И выяснилось, что не ошибся Яаков, отец наш, ни в посольстве, ни в страхе, ни в даре вовсе. И верное свидетельство: не явился ему Элоhим обрадовать его, пока он не приготовил себя ко всему этому.

Потому восхвалили его наши мудрецы в изречении, которое мы упомянули: открыли врата двум великим мира — избраннику среди отцов и избраннику среди пророков, которые были обещаны и боялись — сказать, что не от малости упования и недостатка веры пришли сюда, а из-за того, что от целостности их действий они обязаны были сделать так. И я удивляюсь тому, что не включили туда избранника среди царей, о котором сказано (Теhилим 78:70): «и избрал Давида, раба Своего, и взял его от загонов овец», ибо мы знаем, что он всегда боялся всех. И, без сомнения, это то, что мы сказали о нём — считать его среди всех. И возможно, это потому, что он не был обещан из уст Гвуры, как они, а только из уст пророка и со стороны того, что его помазали на царство.

Как бы то ни было — вот, это целостность и достоинство в них. И отсюда постановили и решили: нет обещания праведникам в этом мире, ибо из условий праведника — чтобы упование не повергло его в грех лени и в преступление небрежности; ибо этим уменьшается его доля, принимающая добро от Элоhим.

Разве не видишь: сказано Моше (Шмот 3:12): «ибо Я буду с тобой, и это тебе знак…», и «и было на пути в ночлеге — и встретил его Господь и искал умертвить его» (там 4). И если бы не расторопность Ципоры, жены его, которая взяла צור (цур — “кремень”) и обрезала крайнюю плоть сына её — почти бы стала подобна его Нефеш. А когда сделала так — «и оставил его» (там). И так — всякое подобное. И достаточно этого вместе с тем, что мы предпослали в речах в этих вратах.