Akeidat Yitzchak 28

И есть другие добровольные действия, которые человек не обязан делать, но в его силе и возможности делать. Пример: выйти за пределы города наружу — в города вокруг, чтобы там вести торговлю и приобретение или иные добровольные дела; и они называются устами раввина, да будет память его благословенна, «возможные близкие». Но отправиться в срединную землю Африки, место, где есть большие и очень высокие горы, затемняющие свет солнца и не дающие ему опуститься в долины между ними, из‑за чего вместе с большим количеством пыли, которую поднимает там ветер, приводят к тому, что мрак и тьма поселятся там (и эти горы называются у Хазаль в трактате Тамид, лист 32, по этой причине «горы мрака», по мнению мудреца Рапопорта); или отправиться на далёкие морские острова в Атлантическом море или в южном Индийском море, чтобы совершать там дела, какие захочет, — эти и подобные называются «возможные далёкие», ибо их осуществление очень далеко и зависит от многих трудов и бедствий без числа.

И эти два вида действий вообще называются «возможные». А третье — добровольные действия, невозможные осуществиться когда‑либо. Пример: если человек захочет подняться на небо или летать на крыльях ветра — совершение такого добровольного действия невозможно, и нет никакой возможности его сделать. И всё же кто глуп и не поймёт, что из‑за этого не отнята свобода выбора у людей, а лишь ограничена в некотором отношении — в части невозможных действий?

Так скажет раввин: не отнимается свобода выбора, если мы скажем, что она лишь в частностях мира, но не в целом. То есть: человеку дано право и сила менять своими добровольными делами частные вещи, находящиеся под его рукой, от свойства к свойству — вырывать и рушить, строить и насаждать; но не так, чтобы он мог изменить этим общий Б‑жественный замысел творения и предотвратить общее благо, задуманное Им, да будет Он благословен. Ибо даже если он умножит зло своими частными делами, Всевышний в конце обратит также и его частные злодеяния к благу общего, пока не будет достигнута добрая цель, желаемая Им, да будет Он благословен.

И пусть не думает человек: если так, что во всяком случае общее благо должно выйти в действительность, то человек также вынужден в своих частных делах делать их так, чтобы они привели к общему благу, и тогда исчезает его свобода выбора? Это не так. Ибо раз «много посланцев у Вездесущего», и различными средствами Он может достигнуть общего блага, желаемого Им, — ещё остаётся выбор у всех людей: выбирать между различными действиями и средствами, которые все приводят к желаемой цели.

Пример: если пожелает Всевышний, чтобы определённый человек обогатился — тот, кто даёт от своего хлеба бедному и делает добро многим людям, — Он может достигнуть Своего общего желания так: либо человек тот будет усерден в своём ремесле или торговле и приобретёт посредством этого богатство; либо он пойдёт случайно по своей свободной воле по улицам города в месте, где другие люди потеряли свои деньги из‑за лености и отсутствия охраны, и найдёт их; либо его богатые родственники будут есть больше меры в сытости, или будут ходить на холоде или жаре, пока не заболеют и не умрут, и оставят своё имущество в наследство этому человеку. Во всех этих разных действиях каждый действовал лишь по своей свободной воле и не был принуждён в своём поступке, ибо желаемая Всевышним цель могла быть достигнута действием иным и средством иным.

Так же, когда была воля Всевышнего, чтобы Авраам приобрёл богатство и имущество, — Паро и Авимелех не были вынуждены брать его жену и делать ему добро из‑за неё; ведь даже если бы они удержались от этого, — легко было бы Всевышнему обогатить его иным средством.

И больше того: некоторые философы думали сказать о самом одном человеке, что даже если у него по природе и его «мазаль» есть необходимое влечение к одной из добродетелей — например, стать мудрым в мудрости Торы или в науке о небесных движениях, — и уже не в его власти не быть таковым, — всё же он обладает выбором в приобретении той добродетели, ибо он может выбрать, каким средством захочет помочь себе достичь её: может, например, по своей свободной воле учить эту мудрость в этом городе или в другом, у этого мудреца или у другого.

И на это спорил Аристо и сказал: если бы человек был принуждён в общем, он был бы принуждён и в частностях; то есть, если бы он по природе и по «мазаль» был вынужден быть мудрым в науке о небесных движениях, то было бы также решено о нём, у кого и в каком городе он будет учить её по необходимости. Но само дело, по его мнению, не так: «мазаль» не принуждает человека быть тем, кем он будет, — а лишь в общем отношении он также признаёт, что хотя желаемая цель в целом мира не в руке каждого человека изменить, всё же он обладает выбором в отношении своих частных дел.

И сказал так также о «общем зле»: то есть, если постановлено, например, по общему замыслу, что Реувен будет убит, — всё же Шимон не был вынужден убить его; ибо он мог быть убит другим, или упасть с крыши, или в реку и умереть, даже если Шимон не протянет к нему руку. И этим он увенчал мнение некоторых философов, которые, желая оправдать природу человека, сказали, что он всегда выбирает лишь добро; а если иногда делает зло — например, убьёт ближнего, — не по своей воле делает это, а по необходимости, ибо постановлено, чтобы тот ближний был убит. А он сказал: это не так, ибо тот мог быть убит и без него; а то, что он убил его, — по его знанию и по его выбору он сделал это (и это мнение согласовано с мнением святой Торы, ибо иначе не было бы суда наказывать убийцу ближнего).

И раввин добавил разъяснить это больше, уподобив выбор человека человеку, помещённому в тюрьму широких рук, в которой он может ходить куда угодно вдоль и поперёк, как желает его душа, без препятствия и без удержания; и всё же нет у него права и свободы выйти за стену тюрьмы наружу — и он, следовательно, заключён в целом. Так у человека есть свобода выбора лишь в частных делах, но всё же он вынужден в конце прийти посредством них к общей цели, известной от Всевышнего.

И по этому исследованию поймём также, что хотя действия людей зла в конце, по управлению Всевышнего в Его высшей мудрости, приходят к общему благу, — всё же наказаны будут делающие злодеяние, поскольку лишь в своём отношении они ухудшили свои действия, не будучи вынуждены к этому; ибо даже если бы изменили свои частные поступки и улучшили свои деяния, — всё равно общая добрая цель вышла бы в действительность иным образом.

Пример: братья Йосефа — хотя из‑за их зависти и ненависти к нему, до того что они продали его в рабы ишмаэльтянам, он был низведён в Египет и был там «к великому спасению — оживить народ многочисленный», — всё же они не могут оправдаться этим: будто они были вынуждены сделать эти дела, чтобы вышло это общее благо. Ведь даже если бы они любили его как верные братья и не отдаляли его от дома отцов, — Всевышний мог бы вывести эту драгоценную цель в действительность — избавить от смерти в голод всех жителей Египта и прочих стран.

И подобно этому сказал Мидраш о смерти, постановленной человеку, когда он ел от Древа Познания: что и без этого Всевышний устроил бы иные причины, чтобы человек умер (ибо только этим достигается общее благо, как сказали наши учителя: «и вот очень хорошо» — это смерть; то есть, также смерть всех людей необходима, чтобы посредством неё устроить благо мира в целом). И привёл к этому притчу о том, кто хотел выгнать свою жену и т. д., и обусловил дело тем, как она смешает ему чашу, сказав ей: «вот твой разводный документ — выйди из моего дома, ибо ты смешала мне чашу тёплую», хотя в действительности и без этого он намеревался выгнать её, ведь он написал ей гет прежде этого. И так же сказали о смерти Адама: «что уже написано в Торе, предшествовавшей сотворению мира: “человек, когда умрёт в шатре” и т. д.»

После этого раввин сказал, что частный рассказ о продаже Йосефа и его низведении в Египет не был бы нужен для рассказа, если бы не намекал в своих тайниках также о случаях народа Израиля в целом (который именуется именем Йосефа) в отношении к прочим народам — как уже указал Мидраш на это, говоря: «всё, что случилось с Йосефом, случилось с Цийоном» (ибо имя Цийон иногда намекает на народ Израиля в целом; и таким образом, по моему мнению, будет понято сказанное: «ибо из Цийона выйдет Тора и слово Всевышнего — из Йерушалаима» не только о месте, то есть о городе Цийоне и Йерушалаиме, но также о народе и Кнесет‑Исраэль в целом, которые именуются Цийоном и Йерушалаимом, ибо они предназначены Всевышним распространять слово Всевышнего и Его истинную веру во всех местах своего рассеяния).

Ибо как Йосеф в юности пас своих братьев с овцами, и отец любил его больше всех сыновей, и он приносил их злую молву к нему, — так народ Израиля в начале своего становления народом пасся в пустыне у границы своих братьев, сыновей Эсава; и за то, что приняли Тору, любил их Всевышний больше всех Своих сыновей, то есть иных народов, которые тоже — дело Его рук. И от этого возникла также «злая молва» на них у их Отца — Всевышнего, из‑за того что они не хотели принять истину и пошли за суетой и осуетились.

И как ненависть братьев и их зависть к Йосефу была из‑за его преимущества в любви отца и из‑за сделанной ему полосатой рубахи, — так древние народы ненавидели Израиль, живущий среди них, лишь потому, что они — народ избранный и принимающий истинную Тору, как сказали наши учителя: «почему названо его имя Синай? — потому что оттуда сошла ненависть к Израилю».

И первый сон Йосефа — о вставании его снопа и поклонении прочих снопов ему, который в земных и лёгких по ценности вещах, — намекает на величие Израиля в политическом отношении и на покорение народов вокруг под их рукой во дни Давида и Шломо, о чём пророчествовали также Моше, Аарон, Йеошуа и прочие первые пророки. И на эту временную удачу их соседи разгневались и добавили ещё больше ненависти.

А второй его сон — о солнце, луне и звёздах небес, которые суть более дорогие и более устойчивые существования, — намекает на нравственное величие Израиля: учить и наставлять все народы земли познанию истинного Всевышнего, пока всем не станет «язык один ясный» — призывать имя Всевышнего и служить Ему «плечом одним», что будет лишь в конце дней — во дни Машиаха.

Также замысел его братьев убить его, и бросание его в яму, в которой нет воды, и продажа его, и спуск его в Египет — намекают на всё, что случилось с нашими отцами в Египте, о чём также стих: «и Я тоже послал твоих узников из ямы, в которой нет воды», и стих: «и сели есть, и вот караван ишмаэльтян идёт» — намекает, что как только народ Израиля начинает жить спокойно в земле своего удела, Невузарадан изгонит их в Бавель, который зарезал многих из вельмож Израиля и пролил их кровь как воду; на это указывает резня братьями козлёнка, чтобы обмакнуть рубаху Йосефа в кровь.

И то, что Йосеф был человеком успешным в доме своего господина, указывает на то, что и в земле врагов их они иногда бывают успешны и почитаемы в глазах царя — как Даниэль, Мордехай и Нехемья‑ха‑Тиршата.

И как подстрекательство жены Потифара склонить его ко греху, и его отказ слушать её голос, и оставление его одежды у неё — намекает на Аман и на гонителей Йаван, которые хотели заставить Израиль забыть Тору Всевышнего и перевести их через Его законы, — а они не послушались их, и оставили у них свои одежды и сосуды славы своей: это хасидим народа, которые отдали свои души за свою религию и умерли от их рук.

И то, что Йосеф был забыт вначале главой виночерпиев, пока о нём не вспомнили перед царём и не поставили его во главу, — также намекает на то, что Израиль будет забытым много дней в земле своего изгнания, пока Элохим, их Царь, не вспомнит Свой союз с ними, вывести их на свободу и дать им верх, пока в конце не увидят: как у Йосефа частные дурные случаи, постигшие его, в конце, по Всевышнему, пришли к его общему благу — поставить его господином в доме Паро и правителем всей земли Египта, — так и частные дурные случаи сынов Израиля во все времена и места в конце с помощью свыше придут к их общему благу.

И на это намекает высказывание Мидраш: «колена заняты продажей Йосефа… а Святой, благословен Он, занят создать свет Машиаха» — то есть, хотя каждый из них кажется занятым своими частными делами по своей свободной воле, — всё же Всевышний замыслил обратить их, хотя они кажутся вначале злыми, к добру. И так же сделает Он в частных случаях народа Израиля, кажущихся злыми, — которые, на которые намекают случаи Йосефа, Он обратит к добру, чтобы посредством них утвердить нравственную удачу в дни Машиаха; и это то, что сказано: «создать свет Машиаха». И это высказывание указывает и на временную удачу Йосефа, и на нравственную удачу Израиля.

Как человек, хотя ему позволено ходить, как он ходит в частях мира по своей воле, всё же не имеет силы и права выйти из целого, — так, хотя выбор человека «бродит» во всех частях поступков, как с его сердцем, он не может отклонить общий Б‑жественный суд от того, что постановила Его мудрость.

Разъяснение: как у человека есть пути необходимые — как дело в его доме и квартале, — и возможные близкие — в стране вокруг, — и другие возможные далёкие — в горах мрака и морских островах и прочем, — и невозможные — выйти за круг земли и подняться на небо, — так же есть человеку дела и действия необходимые, которые нужны для жизни, и другие — возможные близкие, которые он замышляет и делает по доброй и подходящей стороне, и другие — далёкие, и другие — близкие к невозможным или невозможные на самом деле.

Однако наиболее невозможные из всех — чтобы человек мог предотвратить достижение Б‑жественной воли в общих делах, существование которых в мире постановила Его мудрость, к которым Он направил в начале его бытия. Как сказал поэт ясно (Теилим 33): «ибо Он сказал — и стало; Он повелел — и устояло. Всевышний разрушает совет народов… совет Всевышнего навеки устоит…». И отсюда — некоторый довод отменить у человека выбор: раз общие дела необходимы, а общее приходит лишь через частное, ибо нет в общем ничего, кроме того, что в частном, — то выходит, что всё необходимо. И многие так думали о небесных постановлениях, но мы отменили их мнение ранее, разъяснив, что Сехель (Разум) человека — над всем, и что «мазаль» не годен принудить его; напротив, «мазаль» отдан в руку Сехель (Разум), исправлять или искажать, как мы написали верно в Шаар 22.

Но это сомнение больше и сильнее того, ибо Б‑жественная способность и Его воля — над всеми разумами; «Всевышний Цваот задумал — кто отменит?» и «нет мудрости, и нет совета, и нет понимания против Всевышнего». Ибо Он «возвращает мудрецов назад и их знание делает глупым», как мы написали в Шаар 26. И это — довод каждому человеку сказать: что мне делать, если Всевышний постановил.

Но при добром размышлении это не довод. Ибо ясно: Б‑жественная воля в подобных общих делах не принуждает человеческую частную волю никак. Так: если Элохим, например, постановила Его мудрость обогатить такого‑то, то возможно, что это будет многими различными путями: либо усердием этого человека, либо случайностью — найдёт находку или клад, либо большими дарами, либо смертями многих и почтенных родственников, и прочими близкими или далёкими причинами. И поистине ни одна из них не обязательна ни для него, ни для другого. И у него и у них есть право делать, что захотят, в каждой из них; и если они выберут отдалиться от всех, не будет недоставать иной причины. И не только это: порой именно это отдаление будет причиной достижения Б‑жественного намерения, как было у братьев Йосефа и у других.

Возможно ли сказать, что из‑за того, что Б‑жественное намерение было обогатить нашего отца Авраама, Паро и Авимелех были вынуждены взять его жену, чтобы улучшить ему ради неё; и те цари были обязаны вести войну, и чтобы пятеро пали в руки четырёх, и прочее из того, что помогло его удаче? Или если предположить, что Всевышний желает, чтобы один из купцов земли разбогател, — что все ведущие с ним торговлю вынуждены в своих поступках? Халиля! Ибо Его намерение, да будет Он благословен, в общем деле не принуждает частные поступки людей; но каждый идёт в простоте своей и делает по своему желанию и своей воле. И если эти удержатся от действия — не будет из‑за этого предотвращено достижение цели через других.

И уже некоторые философы думали сказать подобное о самом одном человеке: что хотя у человека есть природное и необходимое влечение — со стороны природы его «мазаль» и рождения — к одной добродетели, всё же он не лишается называться добровольным относительно неё из‑за частных действий, приводящих к ней; то есть, если та цель в общем для него естественна, то частные действия, которыми цель достигается, добровольны для него, ибо обычно эти части не из рода цели и не из её вида.

И Арсто отнёс это же правило к «общему злу» с частными действиями, ведущими к нему, до того что опроверг этим то, что говорят: человек доброволен относительно доброго действия, а недоброволен относительно злого.

Однако, хотя там Аристо постановил, что «вынужденный в общем своих дел — вынужден и в их частностях», он объяснил там, что «мазаль» вовсе не принуждает человека — ни в общих делах, ни в частных, как мы написали в упомянутом Шааре.

И вот, в истине нет спорить и сомневаться в том, что мы сказали: Б‑жественный общий суд не принуждает частные действия человека, ибо это — истина без сомнения. И уже привыкли говорить о подобном: «добровольно по отношению к системе (маарехет): вещь возможна сама по себе, но необходима по своим причинам». И это в моих глазах — пустое высказывание; ибо если вещь необходима со стороны своих причин, какая возможность остаётся ей? И разве незнание причин сделает её возможной? Лучше сказать: это необходимое дело, причины которого неизвестны. И мы уже написали это у «Арда на ве‑эр’э», Шаар 19.

Но следует сказать здесь: по отношению к Б‑жественной воле общая цель — необходима; а частные вещи, приводящие к ней, — возможны, ибо все они могут быть во многих способах, и необходимость не достигает ни одного из них вообще, как мы сказали.

И тем более, когда возьмём дела более общие — как успех одного города или его разрушение: это может быть многими способами, очень многочисленными, которые не принуждают жителей города вообще ни к одному из них. И тем более необходимость не достигнет ни одного человека из них. И не нужно говорить, если возьмём это обобщение на один народ или на все народы вообще: причины, которые приведут к этому, будут без предела; невозможно представить, чтобы пришла необходимость к какому‑то одному народу из них, или к воле каждого человека — как человек, которому дано всё царство, для заключения: хотя невозможно выйти из целого, всё же он ходит по своей воле, куда захочет, вдоль и поперёк.

И вот, это удивительное дело — то, что разъяснено самым ясным образом в Б‑жественной Торе через многие рассказы, и особенно через те, что начались с дела Йосефа: в них выяснилось, что хотя каждый из действующих там делал то, что хотел, по свободе своего выбора во всех частных действиях, которые там происходили, — всё же из общего их действий собралась одна великая и удивительная общность, которую Элохим направил во всех Своих Б‑жественных намерениях, и они дошли до предела дней и многих лет, о которых действующие не обращали внимания. И если бы эти люди не сделали этих частных действий, не было бы из‑за этого предотвращено достижение той цели через других причин, ибо много «входов» и «посланцев» для каждого дела — нет принуждения.

И по этой причине наказан будет каждый делающий зло: хотя зло приходит к терпящему его по Его воле, да будет Он благословен, — всё же воздастся делающему зло по его злу. Ибо если Он желает, чтобы этот грешник получил это зло, Он не желает, чтобы делающий зло сделал его — как было у Паро: хотя Он постановил об Израиле, что они будут пришельцами в земле не своей (Берешит 15:13), Он не постановил о Паро, чтобы он сделал так, ибо много сторон есть, как это может исполниться без него. И так во всяком подобном.

И по этой причине нет никакого спасения тем людям — сыновьям Яакова — в том, что они ненавидели Йосефа, их брата, завидовали ему и продали его ишмаэльтянам; ибо хотя Элохим сделал Своё желание через них, и молчал, и согласился с их словами, и не показал на них (наказания), — всё же они не были вынуждены в своих делах, а были добровольны совершенно, без сомнения.

И в Мидраш (Танхума, пар. Ва‑йешев) сказал рабби Йеошуа, сын Кархи: «что значит написанное (Теилим 66): “идите и смотрите дела Элохим, страшен в деянии…”? Даже когда Ты делаешь мне страшное, Ты приходишь “с уловкой” на меня». Притча о том, кто хотел выгнать жену: вышел и написал ей гет, вошёл и хотел дать его ей; сказал ей: «смешай мне чашу». Она смешала и дала ему; сказал ей: «вот твой гет — выйди из моего дома, ибо ты смешала мне чашу тёплую». Сказала ему: «разве ты знал, что я смешаю тебе тёплую чашу, раз ты написал гет с самого начала?» Так сказал Адам Святому, благословен Он: «ведь в Твоей Торе, предшествовавшей Твоему миру, написано (Бемидбар 19): “это Тора: человек, когда умрёт в шатре…”; и вот, ангел смерти — прежде творения мира, как сказано (Берешит 1:1‑2): “и земля была хаос и пустота, и тьма над лицом бездны” — это ангел смерти, который затемняет лица творений; а Ты возлагаешь уловку на меня. И так же о разведчиках… и так же о Йосефе: возможно ли, что из‑за полоски пурпура, которую добавил ему отец по сравнению с прочими братьями, постановил Святой, благословен Он, изгнание его потомству? Но хотел Святой, благословен Он, исполнить то, что сказал Аврааму “между рассечениями” (Берешит 15:13): “знай, знай, что пришельцем будет…” — и возложил уловку на них. Вот! страшен в уловке над людьми». Конец.

Вот, выяснилось в этом драгоценном Мидраш удивительное: из чудес «совершенного в знании». Это: даже страшные общие мысли, которые Его мудрость постановила, чтобы были в мире непременно — подобные этим трём, что он упомянул, — Он «повесил» их на действие людей, то есть их действия вызвали их. А это — то, что приводит к ошибке сказать: как те события были необходимы, так и их причины были вынуждены, по закону всякой необходимости, что невозможно повесить её на возможное; и тогда человек вынужден в своих делах.

Потому Всевышний, да будет Он благословен, в приятности предупреждения сказал: «идите и смотрите дела Элохим», то есть: поднимите сердце ваше в святости и не ошибитесь в этом; ибо это отнесение, которым Он относит эти дела к действиям человека, — лишь «уловка»; те Б‑жественные мысли в любом случае придут и не уйдут, не принудив из‑за них людей в частных частностях их поступков вовсе — как та женщина не была вынуждена смешать тёплым или холодным из‑за мысли мужа, решившего выгнать её; а смешала тёплым — это была лишь уловка с его стороны. Ибо если бы не случилось так, не недоставало бы иной причины или многих, и все они возможны для неё, как мы сказали.

И это дело было ещё яснее в спуске Яакова и его сыновей в Египет: ибо это была древняя мысль, намеренная Им, да будет Он благословен, с того времени, как сказал её нашему отцу Аврааму «между рассечениями», к цели, объяснение которой придёт в начале толкования раздела «Ве‑эле шемот», если даст Всевышний. И вот, колена не были вынуждены ни в чём из того, что сделали с Йосефом; но всё сделали по желанию своей души и свободе своего выбора. И по тому, что поднялось из их совета, направили частные все их действия к цели, которую они сочли доброй в своих глазах, как придёт, без примеси к ним какого‑либо принуждения и необходимости из‑за общего дела.

А то, что сказал: «возможно ли, что из‑за полоски пурпура…» — не намерение сказать, что это не была причина; ведь глаза наши видели, что из‑за этого дело закрутилось и они спустились в Египет, — но что они не были вынуждены этим, и также это не было бы достаточно, если бы не было так в Б‑жественной воле. Так в каждом из трёх дел, что упомянул.

И всё это — из добра Всевышнего и множества Его милостей: Он сидит и хранит существование этих страшных необходимых дел, чтобы они вышли в действительность посредством человеческих действий, подходящих им, — не принудив эти действия выйти из‑под условия человеческости, то есть свободы выбора.

И больше этого — есть у нас принять, но как абсолютную веру: в Его знании, да будет Он благословен, о частном будущем деле — принуждает ли оно его или нет, как мы начали обсуждение в Шаар 19 и назначили его завершение к объяснению «И ныне напишите себе…», Шаар 103, с помощью Всевышнего.

И ещё это малым показалось в его глазах, и он говорил к дому своих рабов издалека: ибо теперь открыл свою глубокую цель, которая бродит и проходит сквозь эти дела до конца всех поколений; как будто этот рассказ — закваска для всех тест, которые будут замешаны потом на глазах всех народов, и даже для теста общего — всех народов на лице земли, как это утвердилось у наших мудрецов (Танхума, пар. Лех‑леха), говоря: «всё, что случилось с отцами, — знак для сыновей». И глаза наши видели — и не чужой — истинность этого правила во всём, что прошло на нас до сих пор.

И как старался Рамбан, да будет память праведника благословенна, из общего шести дней творения разъяснить это во всех рассказах о праотцах или большинстве их, ибо считал это верной причиной их упоминания; иначе не подобает по величию Б‑жественной Торы.

Также и я, вот, увидел продолжение этого общего дела во всём, что рассказано в этой главе о случаях Йосефа и его тяготах: то, что разум судит о его снах и о его словах, о его страдании и продаже от его братьев, о его пребывании в доме господина его и о делах с его женой и с царскими евнухами, их снах и их толковании. Ибо хотя эти рассказы очень полезны, чтобы сообщить о Б‑жественном Провидении над Его верными рабами, — всё же найдены в них многие вещи, которые из‑за своей избыточности как бы провозглашают и говорят внимающим: «истолкуйте нас — и живите». Ибо какая польза упоминать два его сна, раз их смысл один? Или сказать: «и послал он его из долины Хеврона», или что он ошибся в пути и нашёл его человек и т. д.? И если нашёл их в Шхеме или в Дотане? И что сказали: «вот, владелец снов… и теперь, пойдём…»? И доводы Реувена и Йеуды? И что несли верблюды? И подобные вещи, которые можно было бы поднять (опустить) и сократить, как это дело в рассказе о Йеуде и Тамар — и в словах их компромисса, и в выяснении залога, и в прочих вещах, упоминание которых не приносит пользы, кроме как подсластить сон читающему их; Халиля — чтобы все эти слова пришли без полного намерения, как обязано Б‑жественной Торе, у которой все имена — святая святых.

Потому я говорю: все эти дела от начала до конца идут путём намёка и знака, чтобы помнить дни мира и первые: «вот, пришли» — их свидетельства очень верны об истине последних, на которые мы надеемся без сомнения. И пройду по ним этим путём, но установив, что общий народ назван именем Йосефа, как сказано (Теилим 80:2): «пастырь Израиля, внимай; ведущий как овец Йосефа»; «может быть, помилует Всевышний, Элохим Цваот, остаток Йосефа» (Амос 5:15); «и не печалятся о сокрушении Йосефа» (там 6); «свидетельство в Йехосефе положил Он» (Теилим 81). Ибо это было из‑за того, что десять колен потянулись за Йаровамом, который был из его потомков (Мелахим I 12).

И вот, в продолжении этого рассказа путём, как мы сказали, это послужит этому делу. Потому сказано: «вот потомство Яакова: Йосеф», ибо нет в общем ничего, кроме того, что в частном. И будут его братья — в месте их ненависти, зависти и преследования его — местом прочих народов, которые ненавидели нас и преследовали нас до сих пор, как сказано (Шир 1:6): «сыновья моей матери разгорелись на меня; поставили меня стеречь виноградники».

«Йосеф, сын семнадцати лет, был пастухом…». Так было в деле их родословий в целом: ведь во время их юности и в начале их следования за Ним в пустыне они были пастухами там, близ границы их братьев, сыновей Эсава; и там они приняли Тору, как сказано (Дварим 33:2): «и воссиял от Сеира им». И этим он принёс дурную весть обо всех прочих народах к их Отцу на небесах: что Он обращался к ним, но они не приняли, как истолковали наши мудрецы, благословенной памяти (Аводa Зара 2б) о «Г‑сподь пришёл с Синая»; но Израиль, стоявшие у горы Синай, были любимы перед Ним, как сказано (Ошеа 11:1): «ибо юн Израиль, и Я возлюбил его, и из Египта Я призвал сына Моего». «Помню тебе милость твоей юности, любовь твоих брачных дней…» (Йирмияу 2) — это то, что сказано: «и Израиль любил Йосефа больше всех сыновей своих…». И ему он передал предания Торы и мудрости и сделал ему «полосатую одежду», ибо избрал его «народом-особостью» — чтобы сделать перед Ним Мишкан и служебные сосуды, и одежды коэнства, и чтобы стоял коэн служить в «льняной святой рубахе» в служении Йом Кипур. «И увидели братья его… и возненавидели его» — это то же самое, что сказали наши мудрецы, благословенной памяти (Шабат 89б): почему названа она Синай? потому что оттуда сошла ненависть к народам мира; ибо причина всей их ненависти к нам — Тора и заповеди, данные нам там. И как сказал Моше (Бемидбар 31:3): «дать мщение Г‑спода Мидьяну» — по словам мудрецов (Танхума, раздел Матот). «И не могли говорить с ним мирно» — как сказал певец (Теилим 35:20): «ибо не о мире говорят»; «долго жила душа моя с ненавидящим мир…» (там же, 120).

«И увидел Йосеф сон…». Сон — одна из шестидесяти частей пророчества (Брахот 57б); и это намекает, что во время их юности и при продолжении силы любви их Отца рука Г‑спода всегда была на их пророках, и пророчество было у них распространено, и видение было обильно у их остатков; и тогда были их первые пророки — Моше и Аарон, и Йеошуа, и старейшины, прожившие долгие дни после него, которые пророчествовали об их первых успехах, на которые намекается в словах: «и вот мы вяжем снопы…»; смысл — что они будут действовать и преуспевать над всеми народами, которые услышат их славу, и поклонятся им каждый со своего места. Так и было всё их время до продолжения дней Давида и Шломо, пока это не стало тяжким в глазах народов и их царей — сказать: «неужели он будет царствовать над нами, если он будет властвовать…» — как поступали Амалек и кенаанейцы, и Эдом, и Сихон и Ог, и все цари Кнаана; и прибавляли ненависть день за днём.

«И увидел ещё другой сон…». Это намекает на последние, неизменные пророчества, которым нет прекращения; потому и пришёл его сон о существах почтенных и постоянных, и сказал: «и вот солнце и луна и одиннадцать звёзд…». И это — конец всех спасений и успехов, о которых сказано (Цфания 3:9): «ибо тогда обращу Я к народам чистую речь, чтобы все призывали имя Г‑спода…» — ибо большие светила, которые являются намёком на царство Эдома и Йишмаэля, где один считает по солнцу, а другой — по луне, и все одиннадцать созвездий, которые — владычества всех народов кроме созвездия Израиля, — поклоняются и преклоняются перед ним. И это — слова самого пророка (Йешаягу 24): «и постыдится луна, и устыдится солнце…».

А о великом владычестве, которое будет тогда у избранного народа и у Давида, их царя, — сказали наши мудрецы, благословенной памяти: «кто ты, гора великая? — это Машиах и т. д.» Сначала рав отверг объяснение бен Бонта, который сказал, что смысл в том, что Машиах будет больше рабанан (называемых так потому, что делают «уста» на земле — желание Всевышнего, благословен Он, и Его повеление — под именем служебных ангелов) в достоинстве умозрения, и больше Моше — в удовлетворении нужд своего народа, и больше Авраама — в щедрости сердца. На это рав сказал: «речения менее достоверны, чем действия», то есть: все качества, сказанные о известном человеке, нуждаются, по крайней мере, в подтверждении его действиями. Пример: мы не можем назвать известного человека храбрым, скромным или щедрым, если он уже не показал нам своими действиями, что у него есть все эти добрые качества. А раз не найдено ясно в Писаниях, что он совершит эти действия, как скажем, что стих намекает на это? Поэтому рав объяснил этот Мидраш так: он намекает на народ Израиля в целом, который в конце дней, в дни Машиаха и через него, вознесётся и возвысится над всеми прочими народами в трёх наиболее драгоценных достоинствах, а это: истинная вера, постижение Божественной Торы и государственный успех. Ибо эти три уже были у него с начала: мера веры в Г‑спода — как сказано: «и поверил народ», «и поверили в Г‑спода и в Моше, раба Его»; и это было у них наследием от Авраама, главы верующих, как сказано: «воздел я руку мою…», — чем он показал свою веру и упование на Г‑спода и презрение ко всем приобретениям времени, если только не от Всевышнего будут они ему в удел; потому он не захотел взять ничего из богатства и имущества царя Сдома. А в дни Машиаха ещё возрастёт мера их веры: ибо тогда как вначале были обрезаны лишь по заповеди Всевышнего Аврааму — плоть их крайней плоти, чтобы этим отрицать их вожделение и сделать их благодаря этому более пригодными уповать на Г‑спода во всех состояниях и обстоятельствах жизни, — ведь чем меньше вожделение и алчность к мирским приобретениям у человека, верующего в Г‑спода, тем больше его упование на Него, — ныне, в конце дней, обрежет Г‑сподь их сердце и сотворит им чистое сердце без всякого посредства, что совершеннее того, что делается лишь посредством, тем более — многими средствами.

И также второе качество — принятие Торы и их истинное постижение, которое было у них вначале через Моше, который учил их и указывал им путь, по которому им идти, — будет у них тогда также без посредства, ибо Сам Всевышний осветит их глаза Своей Торой, как сказано: «дам Тору Мою внутрь их, и на сердце их напишу её». А тогда как их государственный и временный успех был у них вначале большей частью лишь через силы природы и ангелов, поставленных над ними по велению Всевышнего управлять ими, и лишь иногда и на время выходили их успехи за пределы природы и установленного порядка небесной системы, — в конце дней большинство их успехов в общих и частных делах выйдет за пределы и границы природы, как сказано: «вот Я творю новые небеса».

И чтобы указать на совершенство этих трёх качеств в дни Машиаха, сказали наши мудрецы, благословенной памяти, о самом Машиахе, через которого всё это осуществится: «возвысится над Авраамом, и вознесётся над Моше, и будет выше служебных ангелов». — Сказали мудрецы, благословенной памяти (Танхума, раздел Толдот): «кто ты, гора великая?» (Зхарья 3) — это Машиах. И почему назван он «великий»? — потому что будет велик больше отцов, как написано (Йешаягу 52:13): «вот будет разумен раб Мой, возвысится и вознесётся». «Возвысится над Авраамом», ибо о нём написано (Берешит 14:22): «воздел я руку мою к Г‑споду, Всевышнему…». «И вознесётся над Моше», ибо о нём написано (Бемидбар 11:12): «разве ты скажешь мне: носи его на груди твоей…». «И будет очень высок над служебными ангелами», ибо о них написано (Йехезкель 1:18): «и высота у них, и страх у них». «Речения менее достоверны, чем действия», как написал исследователь в главе 1 «Книги о качествах», и это будет общим ответом на все речения.

Вот: намерение самого речения весьма далеко от того дела, как будет понятно должным образом. И уже объяснил его мудрец бен Бонт, благословенной памяти, и сказал: кто такие «служебные ангелы»? — рабанан; и смысл — что он будет выше их в достоинстве умозрения, и выше Моше — в удовлетворении нужд, и выше Авраама — в щедрости. Но нет опоры его словам ни в Писаниях, ни в разуме: ибо уместно приписать каждому из них то, чем он отличился со стороны Торы и известности их дела. Также и стих, говорящий «и высота у них, и страх у них», — на самом деле говорит о воинстве небес. Но намерение этих слов, по моему мнению, — указать на возвышение, вознесение и высоту, которые будут у этого народа в то время в каждом из прославленных достоинств, которыми они возвысились над всеми прочими народами, а это — три главных основания:

Вот: эту власть дал Б‑г, благословен Он, в руку вождей Израиля и их достойных пастырей; и избрал Йеуду и поставил его во главе их, и передал жезл царства в его руку, как написано (Берешит 49:10): «не отойдёт жезл от Йеуды…». Из всех его сыновей избрал Давида, раба Своего, чтобы был Ему верным пастырем; и жезл Б‑га в руке его: даст перед ним народы, и над царями он будет властвовать, как сказано (Теилим 110:1): «сказал Г‑сподь господину моему: сиди одесную Меня…; жезл силы твоей пошлёт Г‑сподь из Цийона…». А о Шломо написано (Диврей а-Ямим I 29): «и сел Шломо на престол Г‑спода царём» — чтобы сообщить, что царство Б‑га в его руке, и через него он властвует и правит над всем миром. И это продолжится в том потомстве из поколения в поколение, как сказано (Йехезкель 34): «и Давид, раб Мой, — князь им навеки».

И нет в моих глазах никакого сомнения, что были отмечены эти три вещи в деле Йеуды и Тамар, как мы сказали. Ибо, не дай Б‑г, чтобы праведник получил наслаждение от того дела и намеревался в нём — иначе как поставить имя в Израиле и совершить доблесть, как свидетельствовал о нём Руах а-Кодеш, которая помогла в её действиях без сомнения:

И вот: блеснул на его устах Руах а-Кодеш, и он сказал: «я пошлю козлёнка из коз из стада». И смысл: что из того семени выйдет правитель и пастырь стада Г‑спода, который будет пасти его знанием и разумением и изгонит власть «человека косматого» из нашего стада; а это — падение всего семени Эсава, אדמוני (адмони — «рыжего»), كله כאדרת שער (кело ка-адерет сеар — «весь как одежда из волос») (Берешит 25:25), — рукой «адмони», но «красивоглазого и хорошего видом» (Шмуэль I 16:12).

И она сказала: «если дашь залог — до тех пор, пока пошлёшь». Вот: она обрадовалась его словам, ибо они направлены к предмету её цели; однако ответила по существу и сказала: что то посылание и изгнание не сможет совершиться его силой, кроме как если Г‑сподь благоволит его путям, и он будет держаться за Его крепость, чтобы сделать так. И потому нужен залог до его посылания; а это — необходимость предварения двух упомянутых достоинств: совершенства веры и принятия Торы и её заповедей, как написал в разделе о царе (Дварим 17:19): «и напишет себе мишне Торы… и будет она с ним, и будет читать в ней все дни жизни своей, чтобы научился бояться Г‑спода…», и завершил: «и чтобы не уклоняться от заповеди ни направо ни налево, дабы продлить дни на царствовании своём, он и сыновья его…». Он разъясняет, что жезл царства и его устойчивость зависят от предварения страха перед Б‑гом, благословен Он, — то есть веры — и соблюдения заповедей, как сказала праведница. И это то, что она разъяснила, сказав: «печать твоя, и шнур твой, и посох твой, который в руке твоей».

О совершенстве веры она сказала: «печать твоя» — ибо через неё глава верующих принял «печать» союза плоти, как мы сказали. А о соблюдении Торы и её заповедей она сказала: «и шнур твой», как сказано (Бемидбар 15:38): «и пусть дадут на кисть угла шнур тхелет»; и сказали наши мудрецы, благословенной памяти (Менахот 43б), что заповедь цицит равна всем заповедям, как сказано (Бемидбар 15:39): «и увидите его, и вспомните все заповеди Г‑спода». Ибо после того как ты станешь совершенен в первых двух, сможешь властвовать «посохом правоты» и царством «которое в руке твоей», которым ты изгонишь «косматого», о котором ты сказал.

И возможно, что она также скажет, что это нужно передать Б‑гу и служить Ему сначала посохом, который в руке его, ибо от этого потянется к нему Божественная сила и крепость; как было это у Давида: ибо в начале его успеха «дающий силу царю Своему» — и он положил душу свою в ладонь свою в войне с Плишти и прочих; а после этого возвысил рог Машиаха Своего.

Однако в задержке принятия козлёнка намекнута задержка отправления “иш hа-саир” (איש השעיר — человека козла) до тех пор, пока не будет отправлен рукой “саир бана́в” (שעיר בניו — козла его сыновей), на который надеялись, что придёт во втором (году/разе); и в конце она направила в глубине своей мысли и направила свои слова, как сказала: «узнай, чьи печать, и нити, и посох», то есть чьи они — зачем эти три вещи, и каково их соотношение друг с другом; и к истинному распознаванию его сказано: «и узнал Йеhуда и сказал: “она праведнее меня”», ибо тогда он почувствовал, что скрывалось под его высказыванием, которое он сказал: «я пошлю козлёнка из стада», — и что это праведные слова вспыхнули у него в устах; однако что “она праведнее меня” — и потому, что сказала: нужно дать залог до посылки, и потому, что разъяснила смысл залога. И он постановил в уме, что по возвышенности того дела это было устроено от Господа, чтобы не дать её Шеле, сыну нашему, ибо Он желает в нём. А после этих слов и истины увидишь и узнаешь, чьи эти печать, и нити, и посох — самым совершенным образом, какой возможен: разве не царю Машиаху, которого мы ожидали, и он спасёт нас делами Господа.

И напротив этих трёх сказали: «возвысится над Авраhамом, и вознесётся над Моше, и будет выше ангелов-служителей». *И смысл и т. д., то есть: как в душевных качествах и свойствах — то качество, которое может быть достигнуто без посредника или с малым посредничеством, — более драгоценно и почтенно, чем достигаемое лишь через многие посредства; и согласно множеству или малости посредников, через которых оно достигается, так возрастает или уменьшается его ценность и достоинство — как разъяснил об этом раввин сначала высказывание Мидраша о Машиахе: «возвысится над Авраhамом» и т. д. Так же обстоит дело и в умопостигаемых вещах, то есть в постижении разумного: ибо то постижение, которое достигается без нужды во многих предпосылках, — самое драгоценное и самое истинное. И поэтому первые понятия, запечатлённые в сердце и разуме каждого человека, с того момента как он начинает различать между добром и злом, — самые истинные, самые лёгкие для понимания и самые трудные для утраты.

Например, первое понятие: «целое больше части» — истина без сомнения, так что никто не спорит с ним; и легко понять его каждому разумному, и трудно утратить его: пока в человеке здравый разум, он не забудет этого понятия и не станет его отрицать. Но всякое понятие, к истинности которого мы сначала нуждаемся в предпосылках, — ниже по достоинству и по степени истинности, чем первое понятие, уже вложенное в разум каждого; ибо по мере множества предпосылок и их разновидностей, нужных для постижения какого-либо суждения, уменьшается степень его достоинства и истинности.

И так сказал исследователь: доказательство утверждающее (мувпат мехайев) ценнее, чем доказательство отрицающее (мувпат шолель). Например, если мы скажем: «всякий человек жив; всё живое чувствует; следовательно, всякий человек чувствует» — это доказательство утверждающее, и оно более истинно и легче для понимания, потому что обе его предпосылки одного качества, то есть обе утверждающие, и различаются лишь по количеству: большая предпосылка «всё живое чувствует», включающая всех живых существ, охватывает гораздо больше индивидуумов и частностей, чем малая предпосылка «всякий человек жив», включающая только людей. Но если мы скажем: «всякое сотворённое не является необходимым бытием», а затем: «всякое тело сотворено», следовательно «ни одно тело не является необходимым бытием» — это доказательство отрицающее, и обе его предпосылки различаются по количеству и по качеству: большая предпосылка «всякое сотворённое не является необходимым бытием» — отрицающая и включает всех сотворённых; а малая «всякое тело сотворено» — утверждающая и включает лишь телесные существа, но не ангелов, которые суть духовные сущности и также сотворены. Поэтому, по мнению исследователя, по степени истинности оно ниже утверждающего доказательства, у которого обе предпосылки равны по качеству утверждения, и также не столь легко для понимания.

И их намерение весьма верно — разъяснить, как те основы достигнут крайнего совершенства в то время. Ибо ясно: всякое добро и совершенство, приходящее к какому-либо сущему без посредника, — более крепко и более устойчиво, чем приходящее через посредника; и чем больше посредников, тем больше ослабевает сила того добра, и тем легче оно утрачивается. И сердце и близкие к нему органы в отношении жизни доказывают это совершенным доказательством: ведь сердце, из которого исходят источники жизни, сильнее в жизненности и позже всех умирает; и всё, что ближе, уподобляется ему в этом, а что дальше — наоборот.

Так же и в душевных свойствах: когда душа совершенна в них сама по себе, то совершенство крепко и трудно устранимо; но когда её совершенство приходит через приготовления из внешних вещей, то оно более слабое и трудноустойчивое. И слабость и трудность — по мере множества или малости посредников.

И вот, поскольку тот “перстень” (печать), который получил Авраhам, отец наш, как знак союза, по сути был стороной приёма и исправления в том органе — в истощении и ослаблении силы вожделения, находящейся в том органе, — через это достигается большая польза для пробуждающей силы вообще, место которой в сердце, как это ясно; и хотя от исправления того органа уже достигла польза для главного сердца в деле веры, достаточная, чтобы отделить его семя от прочих народов вообще, — но поскольку та польза приходила к их сердцу посредством другого, этот принцип веры всегда был в их руках рыхлым с начала и до конца, пока они по причине его рыхлости и слабости претерпели всё, что претерпели, из бедствий и изгнаний.

Но во времена царя Машиаха этот союз будет более крепок и устойчив навечно, ибо вера будет утверждена в самом сердце утверждением сильным, и будет в нём обрезание сердца без посредника, как сказано явно (Дварим 30:3): «и возвратит Господь, Бог твой, плен твой, и смилуется… если будет твой изгнанник на краю небес… и обрежет Господь, Бог твой, твоё сердце и сердце семени твоего, чтобы любить Господа, Бога твоего…». И возвышенность этого союза по этому основанию ясна и открыта по сравнению с тем, что было у них сначала через Авраhама, отца нашего, о котором сказано: «вознёс я руку мою к Господу, Богу Всевышнему, Владыке неба и земли».

А о нитях сказали: «и вознесётся над Моше». И смысл: то, что мы сказали о силах и душевных свойствах, ясно оправдывается и в умопостигаемых: всякая вещь, которая постигается с малым числом предпосылок, — более крепка в истинности, легче постигается и труднее утрачивается; поэтому первые понятия или природно известные предпосылки обладают этими тремя свойствами, как объяснено в книге “Мофет”. Но чем больше предпосылок и чем больше обучения посредствует, чтобы прийти к требуемому или умопостигаемому, тем наоборот: истинность слабее, труднее постичь и легче утратить.

И удивительно, что на этом основании мудрец там заключил: утверждающее доказательство ценнее отрицающего. Потому что отрицающее доказательство строится на предпосылках, различающихся по количеству и по качеству; а утверждающее строится лишь на различии количества, то есть числа предпосылок. Но обе они одного качества — утверждения; а ценность его — в том, что оно больше даёт истины, как там объяснено.

*И потому что суждения и т. д., см. слово “hигайон” (логика), врата 7, с объяснением там; вещи длинны, нет нужды приводить их здесь, после того как намерение раввина, да будет память его благословенна, в целом известно помимо этого. И потому суждения, происходящие из первой фигуры силлогизмов, более крепки в истинности, чем прочие, ибо не нужно возвращать их к другим фигурам, как тем нужно возвращаться к ней; и это ясно.

И вот, поскольку Моше получил Тора с Синая, написанную на двух каменных скрижалях, а вся Тора была дана для записи на свитках, а Тора шебеаль пе (Устная Тора) не была разрешена иначе как передавать её устами к устам достойным людям, чтобы продолжать цепь из поколения в поколение; и также её тайны и сокровенности не были даны иначе как сынам восхождения среди них, и хотя их было немного относительно всей общности, — из этого возникла явная трудность учиться и учить, пока многие времена многие бродили, чтобы искать слово Господа, и не находили; и даже то, что находили, — поскольку зависело от многих посредников и передачи из уст в уста — уже ослабевала истинность и множились сомнения; и всё это приводит к забвению и оставлению её, из-за чего было то, что было и т. д.

Но в удачное время будут удалены все эти посредники, и божественное учение будет изливаться в их разум без завесы, отделяющей между ним и ними, как сказал пророк (Ирмияу 31:31) явно: «вот дни идут, — слово Господа, — и заключу с домом Израиля и с домом Йеhуды новый союз; не как союз, который Я заключил с их отцами… который они нарушили… ибо вот союз…: Мою Тора дам в их внутренность, и на их сердце напишу… И не будут больше учить каждый ближнего своего… “познайте Господа”, ибо все будут знать Меня…».

Смысл: когда их сердце будет цельным, не будут они как до сих пор; ибо, поскольку их учение было от других, как они сами выбирали себе, — «они нарушили Мой союз, а Я владел ими, — слово Господа», то есть Я принудил их силой господства, и потому не устояло. Но с того часа и далее они вернутся к тому, к чему изначально была устремлена воля Бога, да будет Он возвышен: «и не будут больше учить каждый ближнего своего… ибо все будут знать Меня», и как сказано в другом месте: но в будущем сказано (Йешаяhу 25): «и скажут в тот день: вот Бог наш, на Которого мы надеялись, и Он спасёт нас; вот Господь, на Которого мы надеялись…», как будет это хорошо разъяснено в конце врат 39, с Божьей помощью.

А в другом месте (Танхума, конец главы Ахарей): «но в будущем Я, в Моей славе и Сам, спасу вас, и вы больше не вернётесь и не будете порабощены, как сказано (Йешаяhу 45): ‘Израиль спасён Господом спасением вечным’», как будет это хорошо разъяснено во вратах 42 по нескольким другим сторонам; изъясни оттуда, ибо близко оно и весьма подходит к тому, на чём мы стояли. Посмотри, как это почтенное высказывание включает всё, что мы сказали в этом изложении, и сколько мы хотели от него здесь.

Также в изложении, которое перед ним, найдено там рядом (Хазит там): рабби Нехемия говорит: «когда услышали ישראל “не будет у тебя” (Шмот 20), вырван был из их сердца йецер hа-ра; пришли к Моше… сразу йецер hа-ра вернулся на своё место. Вернулись к Моше и сказали: “Моше, учитель наш, пусть бы открылся нам ещё раз; пусть бы поил меня поцелуями уст Своих, ибо хороши…” Сказал им: “не сейчас, но будет в будущем, как сказано (Йехезкель 36): ‘и удалю сердце каменное из вашей плоти’”». Смотри, вещи чудесные и ясные из двух предшествующих вопросов; и исследователю — наполнить их объяснение согласно их точности.

Отсюда известна добрая цель рабби Йоханана бен Закая (Авот 2) в его словах: «вижу я слова рабби Элазара [лучше] ваших слов, ибо в общем его слов — ваши слова». Ибо, несомненно, тем, что он сказал «доброе сердце», он включает все мнения товарищей, которые были помощью и подготовкой к исправлению сердца, и это ясно.

В любом случае выяснилось, что имели в виду חז"ל, говоря: «и вознесётся над Моше», ибо это весьма удивительное дело: они разъяснили это из его слова: «ибо ты скажешь мне: неси его на груди своей…». Ибо им было трудно: тот стих не был “начала и конца”; следовало ему сказать: «разве я зачал…» — «чтобы ты сказал мне: неси его на груди своей, как несёт человек своего сына»; и почему он начинает с отца и завершает кормилицей? Но не о снабжении потребностями еды и питья его намерение, как подумал толкователь агадот, а о притче — об учении и обучении, особенных ему, как обучающий Тора своему народу. И смысл стиха таков: «разве я зачал весь этот народ, разве я родил его, чтобы ты сказал мне: неси его на груди своей — учить их Тора и вести их в её заповедях, как несёт кормилица младенца», то есть «кого учить знанию, и кого понимать слуху — отнятых от молока, отлучённых от груди»; — «я молчал: если это вещь трудная — я могу вынести». Но возложить на меня труд и ношу отца на сыновей — их содержание — этого я не могу вынести, ибо откуда мне мясо дать всему этому народу? Вот это толкование обязательно, и на него опирается этот Мидраш, чтобы примкнуть к нему обучение Тора и заповеди, особенное Моше, учителю нашему.

И также возможно, что они намеревались лишь найти выражение, в котором слово «и вознесётся» падало бы на Моше по их обычаю, ибо достаточно, чтобы вещь была понятна сама по себе без сомнения.

И говорю: об этом совершенстве, на которое мы надеемся — раскрытии нам тайн Торы Моше и её сокровищ, скрывшихся от её владельцев по упомянутым причинам — сказано в агаде “Тана де-бе Элияhу” (Сангедрин 97а): «две тысячи лет существует мир: две тысячи — тоhу; две тысячи — Тора; две тысячи — Машиах; и из-за наших многочисленных грехов вышло из них то, что вышло». Ибо многие запутались в его объяснении и были в нём прижаты людьми их спора в день упрёка и поношения, когда те говорили: по мнению автора этой агады, избавитель уже пришёл со дня, когда начались “две тысячи Машиаха”. И тому подобное — что они намеревались этим не то и не это, а наши защитники ошиблись в этом, ибо не нашли рук своих в день битвы. И хотя мы уже сказали прежде, что это полная глупость — искать помощь религии из слов того, кто отрицает её своими поступками и не живёт по ней; и это уже будет общим ответом на все высказывания.

Однако мы не воздержимся разъяснить их правильное намерение здесь тем путём, который мы сказали. И это: они намеревались к этому удивительному измерению излияния мудрости и её успешности, ожидаемому прийти к этому народу через человека весьма совершенного и прилеплённого к своему Богу в его дни — чтобы учить многих тайнам Торы Моше, и упорядочению его разделов, и причинам его заповедей, и величию его тайн, по традиции получения сокровенностей святых Имён и страшных сочетаний, которыми пользовались великие пророки и благочестивые мудрецы, которые были от века — со времён двух порядков Берешит — по доброй руке их Бога на них; и чтобы то учение было крепко и устойчиво в них и не прерывалось вовеки.

И они оценивали: как протяжение времени двух тысяч лет, которые были от сотворения мира до дарования Торы, приблизительно, — ибо это те две тысячи лет, о которых сказали (Шмот Рабба 8), что Тора предшествовала сотворению мира, потому что все они считались тоhу, как мы написали во вратах 5, — было достаточно, чтобы подготовить семя Авраhама к её принятию и вывести мир из разряда тоhу; так будут достаточны две тысячи другие — от её изучения и привыкания — подготовить её владельцев принять это божественное излияние через этого ожидаемого Машиаха, через которого исполнится это обещание. Поэтому сказал: после двух тысяч Тора надлежит прийти вслед за ними двум тысячам Машиаха — для завершения недели. Но уже тревожился тот, кто сказал это, оттого что его оценка не оправдалась, видя, что в его дни уже прошло более трёхсот лет от пятой тысячи, а он всё ещё не увидел, чтобы этот ожидаемый разумный свет распространился в мире. И отсюда: в этом Машиахе они не имели в виду будущего избавителя, который будет послан, чтобы выкупить нас из нашего изгнания и взять себе народ из среды народа, как подумали.

Поэтому сказал рабби Гилель в Гемаре (там 98б): «нет у них Машиаха, ибо уже съели его в дни Хизкияу», думая, что о нём сказано (Йешаяhу 11:2): «и выйдет побег из пня Ишая… и почиёт на нём רוח ה' — дух мудрости и понимания, дух совета и силы, дух знания и страха Господня…», и что о людях его поколения сказано (Йешаяhу 11:2-3): «ибо наполнится земля знанием Господа, как воды покрывают море». Но это не так: ибо по мнению всех мудрецов тот божественный свет не распространился и не продолжился, как ожидается о будущем царе Машиахе, как мы сказали. Однако о близости или подобии этому сказали (Сангедрин 94а): «просил Святой, благословен Он, сделать Хизкияу Машиахом, но съела его недозрелость», то есть: хотя он был совершенен в такой мере, поколение всё ещё не было достойно этого.

И теперь пусть услышат глухие и слепые сердцем выразят увидеть, что мудрецы не имели в виду в этих высказываниях Машиаха, предназначенного устами пророков вывести нас из порабощения царств: ведь в дни Хизкияу они не были вырваны со своей земли, и не было у ישראל тогда рта, чтобы «съесть». А если о десяти коленах — הרי они не «ели» его никогда. Но намерение без сомнения — к тому, что мы сказали.

И вот, после того как умножились годы, как умножились, и вышло из времён то, что вышло, — не только не хватило нашей заслуги привести нас к этому совершенству, но мы затем обязались полным изгнанием и смешались с многими народами и научились их делам; а всё это — огромная причина удаляться от этого совершенства день за днём. И невозможно принять эту меру душевной духовной успешности без того, чтобы ей предшествовало избавление тел и их освобождение, а также подготовка их нужд и их обеспечение самым надлежащим образом. Поэтому нужно, чтобы пришёл ожидаемый Машиах также и чтобы спасти нас сначала от этих порабощений — и это то, что предназначили о нём все пророки, говорившие об изгнании и об избавлении. И так сказали (Брахот 32б): «все пророки все не пророчествовали אלא о днях Машиаха…». И это — чтобы мы могли принять затем душевную успешность, к которой они намеревались в трёх высказываниях, что мы упомянули, и связали её с Машиахом.

Это хорошо разъяснил и предназначил Владыка пророков, сказав сначала (Дварим 30:3): «и возвратит Господь, Бог твой, плен твой, и смилуется, и возвратится и соберёт тебя из всех народов, куда рассеял тебя Господь, Бог твой. Если будет твой изгнанник на краю небес — оттуда соберёт тебя Господь, Бог твой, и оттуда возьмёт тебя. И приведёт тебя Господь, Бог твой, в землю, которой владели отцы твои, и ты овладеешь ею; и облагодетельствует тебя и умножит тебя более отцов твоих. И обрежет Господь, Бог твой, твоё сердце и сердце семени твоего, чтобы любить Господа, Бога твоего, всем сердцем твоим и всей душой твоей, ради твоей жизни».

И это же сказал Ирмияу (32): «вот Я собираю их из всех земель, куда Я изгнал их… и возвращу их на это место, и поселю их в безопасности… и дам им одно сердце и один путь, чтобы бояться Меня все дни, на благо им и их сыновьям после них… и заключу с ними вечный союз, что не отвернусь от них, чтобы благотворить им, и страх Мой дам в их сердце, чтобы не отступали от Меня; и буду радоваться о них, чтобы благотворить им, и насажу их в этой земле по истине всем Моим сердцем и всей Моей душой».

И пророк Йехезкель (36) не уклонился от этого пути, сказав: «и возьму вас из народов, и соберу вас из всех стран, и приведу вас в вашу землю; и окроплю вас водою чистою, и очиститесь от всех ваших нечистот и от всех ваших идолов очищу вас. И дам вам новое сердце, и новый дух дам в вас, и удалю сердце каменное из вашей плоти, и дам вам сердце плоти. И дух Мой дам в вас, и сделаю, что по Моим законам пойдёте, и Мои суды будете хранить и исполнять».

И Йешаяhу (56) также: «как прекрасны на горах ноги благовествующего, возвещающего мир, благовествующего добро, возвещающего спасение, говорящего Циону: “царствует Бог твой”… ибо не в поспешности выйдете и не в бегстве пойдёте, ибо идёт перед вами Господь, и соберёт вас Бог Израиля». И рядом с этим: «вот, будет разумен раб Мой: возвысится и вознесётся и станет очень высок».

И вот все эти пророки и другие, которых мы не упомянули, единогласно свидетельствуют о необходимости этих двух спасений и о том, что избавление тел обязано быть первым; однако конец всех успешностей — та, которой они завершили во всех своих высказываниях и к которой они намеревались здесь, говоря о нём: «и вознесётся над Моше».

Ибо ясно: все знамения и чудеса, которые когда-либо были сделаны, по своей природе не могут быть сделаны иначе как силой божественной, господствующей над всеми высшими сущими, управляющими элементами и небесными сферами; ибо управление всем бытием — причина душам сфер и их движителям. И эта сила в тот час передаётся в руку пророка или посланника, делающего знамение и чудо, и он властвует своим жезлом над ними. И нет никакого сомнения, что тогда, в тот час, он возвышается в том действии над ангелами-служителями — будь они названы так природными силами, как написал рав Море (Морэ Невухим), глава 6, часть 2, или будь они настоящими ангелами, стоящими над ними и охраняющими их форму.

И вот, чтобы это чудесное дело оказалось тогда в изобилии или в постоянстве, как придёт у мудрецов, — они сказали прекрасным образным языком: не нужно говорить, что тот ожидаемый царь возвысится над всеми царями, которые были когда-либо из дома Давида, отца его, но он возвысится также над ангелами-служителями. И это потому, что во всём, что они делали и в чём преуспевали, они не выводили небесную систему из её природы и порядка иначе как на час; но изменение приходило в них как нечто необычное и в редкие времена, и сразу возвращались те вещи и ангелы, назначенные над ними, к своей прежней силе.

Но в его время большинство того, что будет сделано в управлении этим народом и в его успехах, во всех его делах — общих и частных — будет вне природного обычая, так что почти они уже не вернутся к своему обычному ходу. Как сказано выше: «и померкнет луна и устыдится солнце, ибо будет царствовать Господь Цеваот» — чтобы не было, как было в случае «солнце в Гивоне, стой, и луна в долине Аялон» (Йеhошуа 10:12-13), когда они тотчас вернулись к своей силе и могуществу; но чтобы остались пристыженными и посрамлёнными, как будто отстранены от своей должности.

Это Йешаяhу (65) разъяснил до конца, сказав в конце своего пророчества: «ибо вот Я творю новые небеса и новую землю, и прежние не будут вспоминаться и не придут на сердце… и буду радоваться в Йерушалаиме и веселиться в народе Моём; и не будет больше слышен в нём голос плача и голос вопля. Не будет оттуда больше младенца дней… и построят дома… не построят — и другой будет жить… ибо как дни дерева — дни народа Моего… и будет: прежде чем воззовут… волк и ягнёнок будут пастись вместе… не будут делать зла и не будут губить на всей горе Моей святой…». И всё это указывает, что власть будет снята с небесных систем и их движителей, чтобы не властвовать в делах мира как прежде, и будет передана в руку пастыря Израиля и его вождя в то время; и он возвысится силой над ними — либо со стороны постоянства их порядка, либо со стороны всеобщности его владычества над каждым из них, ибо у каждого есть определённая власть, согласно тому, как разделил их Господь, Бог наш, по климатам или природам, как упомянули мудрецы астрономии.

Но о нём сказано (Теhилим 72:8): «и будет владычествовать от моря до моря, и от реки до концов земли». И смысл: его царство властвует во всём, и никакая преграда не разделяет его возможности вообще, как разделяет “бога народов”. И уже так думали слуги царя Арама о Боге Израиля, когда сказали: «Бог гор — Бог их, потому они сильнее нас; но будем сражаться с ними на равнине — уж не будем ли сильнее их?» (Мелахим I 20:23). Сказали: этот “бог” имеет силу лишь над великими вещами, как высокие горы на земле или цари среди людей, а не в долине и не над людьми подобными нам. И доказательство им в этом — то, что сказано (там): «и сделай вот что: убери царей, каждого с его места, и поставь вместо них наместников; и ты набери себе войско… и коней… и колесниц… и будем сражаться с ними на равнине…». То есть: когда всё будет равным, как было в первой войне, кроме замены горы равниной и царей наместниками, — если победа будет с ними, подтвердится, что причина — то, что они сказали, и не иначе.

И вот Святой, благословен Он, перед Которым всё равно, из ревности к их глупости сказал: «поскольку сказал Арам: Господь — Бог гор, а не Бог долин, — Я предам всё это великое множество в твою руку, и узнаете, что Я — Господь» (там).

Итак, в конце: чтобы эта всеобщая и постоянная сила была дана в руку Машиаха праведности Его, как мы сказали. Они сказали: «и будет выше ангелов-служителей» — и это весьма почтенная метафора.

Также в твоих глазах посмотри: поскольку царь Машиах будет из семени царя Давида, которому дана в руку эта власть, не может быть, чтобы сказали: «и выше Давида», как сказали: «возвысится над Авраhамом» и «вознесётся над Моше»; но они берут: «то, что лучше этого, и то, что приходит по его причине»; и доказательство их верно — в системах небес и их движителях — и он выше их и видим им.

И об этом сказали ז"ל (Танхума, глава Ваэра), что он в будущем наденет корону и т. д. И в смысле того, что сказано (Шмот 7:1): «смотри, Я сделал тебя элоhим для Паро», как придёт на своём месте во вратах 38, с Божьей помощью. И это — удивительное и всеобъемлющее дело, о котором мы сказали, — что было намекнуто в сне Йосефа или в намёке общих пророчеств, когда он сказал: «и вот солнце, и луна, и одиннадцать звёзд кланяются мне». И согласно тому, как наш старец-отец понял эти слова и знал, что в далёкие времена он пророчествовал, — хоть и бранил его по их простому смыслу, — сказано о сокрытом: «а его отец сохранил это слово».

И это же то, что видел Даниэль (7) в своих общих пророчествах о тех же вещах, когда сказал: «ומלכותא ושלטנא ורבותא די מלכות תחות כל שמייא יהיבת לעם קדישי עליונין וכל שלטניא ליה יפלחון וישתמעון» (умалхута ве-шолтана ве-рабута ди малхут тахот коль шмайя יהиват ле-ам кадишей эльйонин, ве-коль шолтанайя лей йифлехун ве-йиштамеун — “и царство, и власть, и величие царств под всем небом будут даны народу святых Всевышнего; и все владычества будут служить ему и слушаться”). «עד כה סופא דמילתא אנא דניאל שגיא רעיוני יבהלונני וזיוי ישתנון עלי ומילתא בלבי נטרת» (ад ко софа де-милта; ана Даниэль, саги раайони йеваhелунани, ве-зивйа йиштанун алай, у-милта бе-либи нитрет — “до сих пор конец слова; я, Даниэль, мои многие мысли меня устрашали, и вид мой изменился на мне, и слово я сохранил в сердце моём”). Смотри: их слова верны, и вместе они цельны; и он также намекает, что Отец наш на небесах сохранил это слово, чтобы исполнить его в его час и с приходом его дня.

И после того как он в общем упомянул то, что будет в конце дней, он перешёл намекнуть в их происшествиях на всё, что постигнет их из смятений и переворотов, пока не придёт и не достигнет этого общего устроения. И сказал: «и пошли его братья пасти…» — вот в этот раз и его братья в общем, чтобы намекнуть на их спуск в Египет, пасти себя и свой скот, как сказано (Берешит 47:4): «пожить в земле мы пришли, ибо нет пастбища для овец…». И это то, что сказали (Сота 11а): «и послал его из долины Хеврона — из глубокого совета праведника, похороненного в Хевроне», как сказано: «ибо пришельцем будет твоё семя».

И вот он блуждающий в поле — и был схвачен их руками, и они замыслили против него коварством советов и мыслей, пока не бросили его в яму. «А яма пуста — нет в ней воды»: как они блуждали в своей уверенности в мире Паро и его любви к Йосефу, и потом он отчуждился от них и перехитрил их, как сказано (Шмот 1:10): «давайте перехитрим его…», и «и горькими сделали их жизни…».

И удивительно, что сказано об изгнании Египта (Зехария 9:11-12): «также ты — кровью союза твоего: Я послал узников твоих из ямы, в которой нет воды». «И сели есть хлеб — и вот караван ишмаэльтян»: то есть ещё немного они сидели в земле, чтобы есть из её плодов и насыщаться её благом, — как другая беда приходит: это изгнание Бавеля, что в руке Невузарадана, начальника палачей, который зарезал князей Йеhуды и сыновей Цидкияу у него на глазах, и большинство десятков тысяч — проливающий кровь как воду; и были омочены одежды проходящих в крови, как сказано (Эйха 4:14): «бродили слепые по улицам, осквернены кровью… отступите, нечистый…».

И это то, чего устрашился старец этим великим страхом, сказав: «рубаха сына моего — зверь лютый съел его; растерзан, растерзан Йосеф» — и это царь Бавеля, о котором сказано (Йехезкель 19:3): «и научился разрывать: человека разрывал и ел». И все пророки утешали их, но они не приняли утешения; и она — “бедная, бурей гонимая, неутешенная”. «И плакал о нём отец его», как сказано (Йешаяhу 22:12): «и воззвал Господь… в тот день — к плачу…». А в конце, увидев его живым, утешится, как скажешь (Онкелос, Берешит 46:30): «הדא זימנא מתנחם אנא» (hада зимна митнахем ана — “на этот раз я утешен”), как сказано (Йешаяhу 51:12): «Я, Я — Он, утешающий вас».

«И Йосеф спущен в Египет, и купил его Потифар…»: упомянул, что было Его благословенного наблюдение с общиной при её спуске туда, и Он склонил к ним милость и милосердие. «И был человек успешный» — как ты говоришь (Даниэль 6:29): «и Даниэль — он преуспел в царстве Дарьявеша…», и Мордехай — у ворот царя, и Нехемия — он Тиршата. В итоге исполнилось в них (Ваикра 26:44): «и даже это — когда они в земле врагов своих…».

«И было после этих событий, и подняла…»: ибо прежде чем вышли из того изгнания и прежде чем корона дома Давида вернулась на своё место, восстали на них враги-угнетатели, как hаман в своё время и греки в своё время, которые искали заставить их забыть Тора и перевести их через союз обрезания, и новомесячие и Шаббат, которые близки к основам, что мы упомянули выше; и не слушали их, хотя те говорили день за днём.

И уже были схвачены их одежды, поскольку они оставили у них многих великих и благочестивых из Израиля, которые были их сосудом славы и одеждами их Кдуша, как сказано (Йехезкель 16:39): «и снимут с тебя твои одежды». «И взял господин Йосефа его» — это сила изгнания, которое ещё затемнило гневом, отдав их в руку римлян; и оно затянулось там, пока не был повешен начальник виночерпиев; и в конце не вспомнил его и забыл его, до времени, когда пришло его слово перед царём в великой славе — как в этом длинном изгнании почти пропала наша надежда, и пророк сказал (Эйха 5:20): «почему навсегда забудешь нас?»; «до каких пор, Господь, забудешь нас навек?» А в конце «проснётся как спящий Господь» — привести нашу память к добру в тот час и время, сокрытое у Него, как сказано (Йешаяhу 60:22): «Я — Господь: в её время ускорю её». И тогда «из дома узников выйдет к царствованию» — полному царствованию; и не будем больше в позоре голода и жажды — не голода хлеба и не жажды воды, но и слышать слово Господа — как при выходе Йосефа из дома узников мир был избавлен от голода, и пришло насыщение в мир.

И вот там, в доме ямы, — сон начальника виночерпиев и пекарей и их толкования; и это намекнуло на те вещи, о которых пророчествовал Даниэль, ещё будучи заключён в изгнании Бавеля, как видно из его снов и видений.

Однако второй [сон] намекнул ему на всё зло, приходящее к нему в порабощении царств, и в частности намекнёт на царство Эдом — оно “с тлитаем” (תליתאי — третье) — и что этот народ будет в его руке. «И птица поедает их» и т. д.: «дали трупы рабов Твоих пищей птицам небесным…» (Теhилим 79). А если о поедании всего их имущества (там 14): «пожиратели народа Моего ели хлеб».

Поэтому истолковал им с великой мудростью: этому — «возвращён на место», чтобы осуществилось намекнутое в его сне о благе этого народа, и «вернутся судьи его как прежде и советники его как вначале, и дворец — на своём суде, как в дни мира». Поэтому он также связал своё толкование от начала: начало и вершина доказывают конец.

И это — общий итог того, чего мы хотели: в разъяснении, как могут включаться в эти божественные повествования общие удивительные вещи — и общие из общих — так что включаются в них все проходящие и будущие события до конца всех деяний, предназначенных в Тора и у пророков, на которые глаза Всевышнего обращены и Его глубокие мысли проходят и пронизывают от начала их и до конца их, и Он стоит над ними, сидит и ожидает, чтобы показать добро их конца и их пользу.

Однако всё предвидено от Него, благословенного, и разрешение дано каждому человеку — человеку и человеку, семье и семье, колену или народу — находящемуся при этих общих деяниях, без какого-либо принуждения и насилия к какому-либо частному действию из всего, что будет сделано им и что он служит, как мы разъяснили вначале.

Он скажет, что хотя частные действия меняются к всеобщим делам сменой противоположной — как их действия, тянувшиеся из злых мыслей к нему, а это — чудесное свидетельство, что они не направлены к божественной всеобщности, цель которой — к добру, — всё же всеобщая мысль Имени не отступит от продолжения того добра к многочисленному народу, который в нём нуждается. И вот сказано верно в этом удивительном рассуждении, и прояснилось вместе с этим, что эти первые события, которые — у отцов, суть в виде «создания» или «становления» для всех следующих дел; потому и назвали эту книгу «Книгой создания», намёком, как сказали первые учителя, благословенной памяти (Рамбан во вступлении к кн. Шмот), — как сказано о Санхериве (Йешаяhу 37:26): «Разве не слышал: издалека — это Я сделал; из дней древности — и Я создал её; теперь Я привёл её». И об этом сказал певец (Теhилим 92:6): «Как велики дела Твои, Господь; весьма глубоки мысли Твои».

И это будет — возбудить все сомнения, падающие на поступок: сперва со стороны их основного намерения и его цели, а затем — со стороны частных вещей, приводящих к нему, с некоторыми тонкостями текста Писания, которые придут в его рассказе, а также в соседних рассказах о Йеуде и его сыновьях, и о нисхождении Йосефа в Египет по порядку, как они упомянуты в Писании, — до снов сановников.

Второе: раз уж поднялось в их сердце сделать это зло из страха: «неужели будет царствовать над нами?» или «неужели будет властвовать над нами?» — как же была разрушена их мысль и отодвинуто их мнение назад, чтобы дать ему остаток на земле, оставив возможность их опасения на месте? — ведь это воистину злодейство глупца в одном деле.

Третье: почему им понадобилось умертвить его уловками и хитростью, как сказано: «и замыслили против него, чтобы умертвить его», и: «ныне пойдём и убьём его в одном из ям», и: «и скажем: хищный зверь…»? Им следовало убить его тайно и похоронить. И мало того — они выглядят легкомысленными и близкими к принятию всякого довода: вначале сказали: «ныне пойдём и убьём его и бросим его, и бросим его, и бросим его в одну из ям…» — и посреди речи приняли совет Реувена, который сказал: «не проливайте крови; бросьте его…». Ещё немного — послушали голос Йеуды, который сказал: «какая выгода, что мы убьём брата нашего и покроем его кровь? пойдём и продадим его ишмаэльтянам…». И ещё — какую выгоду они ищут из этого, кроме спасения от их опасения?

Четвёртое — и велико оно для меня во всех подобных делах: не нашли мы в Торе явного наказания за этот грех, как следовало бы из его огласки. И мало того: наши учителя, благословенной памяти, сказали (Берешит Рабба, гл. 84), что Он, благословен Он, помог через их руки и послал ангела подготовить ему путь, чтобы он дошёл в их руки. И ещё усилили сказать (Танхума, Ваешев), что включили Его с ними в херем, כביכול, и Он покрыл на них. И уже исполнилось на них: «Счастлив тот, чьё преступление снято, чей грех покрыт. Счастлив человек, которому Господь не вменит вину…» (Теhилим 32:1–2). И мало того: из этого перевернулось им много прибыли и спасения, как сказано (Берешит 45:7): «и послал меня Господь перед вами, чтобы положить вам остаток на земле и оживить вам великое спасение». И вот — нашли грешников, получивших награду. И это — из того, что приведёт к ошибке и сказать, что они были вынуждены в своих поступках, чтобы прийти к всеобщему намерению, как мы сказали. Однако уже выяснилось, что никакое принуждение не падёт в подобных делах; и очевидно, что если так думать — исчезнет выбор совсем во всех действиях людей, и при исчезновении выбора исчезнет сущность человека и его человечность, ибо она — не иное, как это.

Это — общие сомнения, привязанные к корню дела. И теперь упомянем частные по порядку текстов Писания, рассказывающего.

Пятое: сказанное «Вот поколения Яакова…» — и это известное сомнение, о котором говорили многие. И ещё: как он «пас братьев своих в стаде», если он «сын старости» ему, находится у него постоянно и учится перед ним? И потому — «посмотреть благополучие братьев». Также Писание указывает, что это был первый раз и его блуждание по пути — доказательство.

Шестое: сказанное «и принёс Йосеф их дурной донос к их отцу». Если он рассказывает о том, что видит, как объясняет Раши, благословенной памяти, — почему сказали наши учителя, благословенной памяти (Берешит Рабба там), что он был наказан за это? Воистину следовало ему получить награду: ведь он открыл ухо отца, чтобы тот отдалил их от позора и от греха. И если они не согрешили в этом — следовало бы сказать: «и вынёс Йосеф дурной донос».

Седьмое: «и возненавидели его и не могли говорить с ним мирно» — ведь он упомянул ненависть три раза: один — из‑за любви отца; и два — из‑за первого сна и его толкования. А вот о втором сне и его толковании, которое главное, — не упомянута ненависть, а только: «и возревновали к нему его братья». Также их слова «неужели царём будешь царствовать?» «неужели властвовать будешь властвовать?» — это удвоение смысла в близких выражениях.

Восьмое: «вот братья твои пасут в Шхеме, иди…» — чем этот день отличается от других, чтобы послать его проверить их? И почему Писание упоминает, что он заблудился в поле, и что человек его спросил, и что он ответил — ведь что было, то было.

Девятое: каково было их намерение, в том что они подумали сказать: «хищный зверь съел его»? Пусть бросили бы его на лицо поля и сказали бы: разбойники убили его — и похоронили бы. И всё же Яаков после этого не велел искать его — может найдётся кость от костей его и плоть от плоти его — и удостоится погребения.

Десятое: каково было намерение Реувена у братьев, когда он сказал: «не проливайте крови; бросьте его…» — ведь всё равно они не вышли из «пролития крови». И как он сказал в их уши: «мальчика нет, и куда я приду?» — ведь он уже раскрыл этим, что его мнение было: спасти его от них, вернуть его к отцу. И каково было намерение Раши, благословенной памяти, когда он сказал: «Руах hа‑Кодеш говорит так» — ведь это очевидно и очевидно. И также в совете Йеуды следовало им знать: если ишмаэльтяне оставят его в живых, то «обладатель снов» этот будет стоять живой; а если убьют — они не выйдут из разряда проливающих кровь. И путаница названий: то их называют ишмаэльтянами, то мидьянами.

Одиннадцатое: «и отказался утешиться и сказал: ибо я сойду к сыну моему…» — ведь отказ в утешении — тяжкий грех, и в нём есть как бы «вызов», и наши учителя, благословенной памяти, сказали (Моэд Катан 27б): «не скорбят по умершему слишком». И упаси его: следовало бы сказать «и не мог утешиться», чтобы было видно, что горечь одолела.

Двенадцатое: почему он прервал рассказ делом Йеуды и Тамар? И что за смысл в словах «и увидел там Йеуда дочь человека кнаанейского…»? И почему упомянуто имя её отца? И какой смысл в именах Эр, Онан и Шела? И самое трудное: «и было: в Кзиве при её рождении…».

Тринадцатое: в том, что видно, будто сыновья Йеуды были отсечены за грех «порчи семени» — но ведь сын Ноаха не предостережён об этом, а в месте, где нет предостережения, нет смерти. И какое знание знал Онан: «что не ему будет семя», из‑за чего он «портил на землю»?

Четырнадцатое: «пока вырастет Шела, сын мой», ибо сказал «чтобы и он не умер» — но по этой причине следовало бы оттолкнуть её полностью; и зачем давать её Шеле даже после того, как он вырастет?

Пятнадцатое: что увидела Тамар, что сделала так, и откуда знала, что Йеуда попросит её? Ведь люди места сказали: «не было здесь קדשה (кдеша)». И если она направляла к этому, как ей удалось так точно всё это — в деле платы и залога от него? Ведь близко было, чтобы дерзость её слов показалась ему трудной, и он ушёл бы — и её действия были бы тщетны. Причина того, что близнецы были в её чреве, и упоминание, что один дал руку первой, а после вышел…

Шестнадцатое: что это — что наши мудрецы, благословенной памяти, так усилили (Сота 7а) хвалу Йеуде за то, что он признал и сказал «она праведнее меня», и сказали: «признал и не постыдился»; и также Онкелос перевёл (Берешит 49:8): «את אודיתא ולא בהיתתא» (ат одита вэ‑ло беhитетa — «признание, и не постыдился»). Ведь если та кдеша была дозволена в те дни, как жена человека после дарования Торы, как написал рабби Морэ, гл. 49, ч. 3, или если была дозволена ему по דין יבום (дин йибум) как жена другого после дарования Торы — в чём же его величие, что он сообщил, что пришёл к жене и исполнил заповедь? А если она была ему запрещена, как после дарования Торы, — это был бы ему великий позор: что пришёл к кдеше по своему знанию или к ערוה (эрва) не зная. Освобождает ли это Тамар от сожжения — ведь она согрешила и ввела в грех своего свёкра? Если он был шогег, то она согрешила настоящим мезидом. Также следует знать, кто сделал его начальником и судьёй в этом деле, что он приказал: «выведите её немедленно и сожгите»; ведь и близкий не становится судьёй, тем более — чтобы судить за себя.

Семнадцатое: в деле Йосефа с женой его господина: кто вынудил её разгласить дело и опорочить себя? Ей следовало молчать; а если не нашла тогда «час любви», может в другой день снова соблазнит его и склонит ко всему, чего пожелает. И причина, почему он оставил одежду у неё, и прочие вещи.

И после упоминания этих сомнений вернёмся к объяснению.

Однако по простому смыслу: поскольку выше упомянул, что поселились Эсав и его сыновья, и князья на горе Сеир, он — Эдом, — сказал вот обобщённо, что поселился Яаков в земле пребывания отца своего, в земле Кнаан, к которой он стремился душой во всём своём труде, ибо пришёл к нему его удел из благословения Авраhама и Ицхака.

Также, по тому, что упомянул выше — поколения Эсава и часть их природы, их свойств и их дел, и то, что нашёл для них, — сказал: теперь «вот поколения Яакова: Йосеф…» (5), то есть: вот они в своих свойствах и делах: «Йосеф — семнадцати лет…» и т. д. И увидишь, что потянулось из их действий и их происшествий. И слово «вот» здесь указывает на качество, а не на существование. Так же: «такие» из дочерей Хета (Берешит 27). «Не таков удел Яакова» (Йирмеяhу 10:16) и многие другие, подобные этому. И из этого вывели наши мудрецы, благословенной памяти (Бава Батра 117а): «этим будет разделена земля».

«Он пас братьев своих в стаде; и он — נער (наар — «юноша») с сыновьями Билhы и с сыновьями Зилпы, жён отца своего…» — как: «и сыновья ваши будут пастухами в пустыне сорок лет» (Бемидбар 14:33). Скажет: поскольку он юноша и мягок перед отцом, тот не возложил на него ношу сторожения стада, как на одного из своих сыновей; однако он сам пас с ними в пустыне, когда они были близки к городу, — путём прогулки и забавы; и там его «сторожение» было — на сыновьях Билhы и на сыновьях Зилпы: они клали на него глаз при его выходе и входе.

И из того, что он был с ними привычен таким образом, сказано: «и принёс Йосеф их дурной донос к их отцу» (10). То, что видится по простому смыслу стиха: люди земли обратили внимание на группу приятных юношей, каковы они, и позавидовали им, и остерегались из‑за них за своих женщин, и говорили о них ложь, как принято в мире; и, многословя, возвели на них навет; и, по своему ремеслу, придирались к их поведению с их братьями, и перешёптывались так между собой, и тянули голос своих речей в их станах. И вот Йосеф — мало того, что не заставил их замолчать и не опроверг их, — но приносил тот донос, который распространялся между ними, своему отцу, как будто он подтверждает его.

«А Исраэль любил Йосефа…»; «и увидели его братья, что его любит их отец…». Эти стихи приоткрывают и ещё добавляют в причине ненависти и причине всего того дела, которое они сделали. Ибо они свидетельствуют, что хотя он вёл себя с ними мерой юношества и приносил их донос к отцу — не за это они его ненавидели, потому что знали: это — мера юношества, и когда постареет, отойдёт от неё. Но когда увидели, что его одного любит их отец более всех сыновей своих (1) — то есть, по их мнению, он не любит никого из них, кроме него одного, ибо «мем» в «более всех сыновей» — как «мем» в «десятину со всего» (Берешит 14:20), — тогда поднялось в их сердце, что он у него главный, и ему — право первородства и благословения, ибо он — первенец любимой, а все его братья у него — как сыновья наложниц. И уже подумали, что с ними случится, как случилось с Ишмаэлем и сыновьями Ктуры по отношению к Ицхаку, и с Эсавом по отношению к Яакову: и все дни, пока он жив на земле, у них не будет доли в Б‑ге Исраэля, и не им будет семя, о котором сказано благословение Авраhама и Ицхака: «быть тебе Б‑гом и семени твоему после тебя…» (там 17). И утвердилась у них эта мысль, ибо видели: до сих пор не удостаивался этого благословения, кроме как один из сыновей праотцов; и постановили, что это — причина той любви, которой он любим, и того почёта, которым его почтил, сделав ему «полосатую рубашку» и т. д.; и как сказали наши учителя, благословенной памяти (там), что всё, что учил у Шема и Эвера, передал ему.

И вот воистину: если бы дело было так, как они думали, — их ненависть и ревность к нему были бы заповедью или необходимой заслугой, и им следовало бы замышлять против него по всей силе — и вместе с отцом их — чтобы пришло на них благословение, как старался Яаков и Ривка с Эсавом и Ицхаком; ибо дело у них было одно, как сказали наши учителя, благословенной памяти (там): «этот — ненавидим, и тот — ненавидим; у этого брат ищет убить его, и у того братья ищут убить его…» — ибо причина одна и та же, как они думали.

И этим дан смысл, почему разорвалась между ними связь братской любви: «и возненавидели его и не могли говорить с ним мирно…». И вместе с этим выражение «и не могли говорить с ним» — его значение «и возненавидели его»: то есть первая ненависть не была полной ненавистью, а лишь тем, что они не могли говорить с ним тем миром, который обязателен их братству; но ещё не была нарушена между ними вечная любовь, о которой сказано (Ваикра 19:18): «люби ближнего твоего как самого себя».

«И увидел Йосеф сон и рассказал братьям своим» (1). Когда они ещё более укрепились в этой мысли из‑за быстроты его Сехеля (Разума) и строя его мыслей в этих снах — прибавили ещё ненависть и отменили вторую ступень любви. И когда он сказал: «послушайте же этот сон, который я видел: и вот мы…» — увидев уверенность его сердца и крепость этих слов, — не осталось у них никакого сомнения в том, что они о нём думали; и тогда прибавили ненавидеть его до крайней ненависти. И с этого момента не упомянута более ненависть в рассказе, но сказано: «и возревновали к нему его братья…» (10). То есть они положили на сердце причинить ему зло во всём, что смогут, чтобы оттолкнуть от себя то зло; ибо всякое слово «ревность» — как человек, соперничающий, чтобы отомстить за вещь. И уже случилось с ними то, что случилось с Шаулем и Давидом, когда увидел его успешным в убийстве плишти и испугался, что он будет царствовать вместо него (I Шмуэль 18).

«И вот мы вяжем снопы…» Он увидел во сне, что из‑за зерна поклонятся ему; но в словах «и вот окружили снопы ваши и поклонились моему снопу» — намёк на то, что было: ибо в первый и во второй раз они не поклонились ему, потому что не узнали его, но поклонились «его снопу» — ради зерна, которое привело их туда; а после того как узнали его — уже поклонились ему, как намекнуто во втором сне, где сказал: «кланяются мне».

«Неужели царём будешь царствовать над нами…» Поскольку он усилил на них словами «послушайте же этот сон…», как будто принудил их слушать с силой (7), — сказали ему: «неужели царём будешь царствовать над нами?» — как ты думаешь из твоего сна: это будет в далёкие времена, ибо невозможно признание царства, пока мы не умножимся и ты будешь царствовать в множестве народа. Но пока — если «властвовать будешь властвовать над нами», над нами самими, — что ты принуждаешь нас слушать пустоту твоих снов против нашей воли? И это смысл: «и прибавили ещё ненавидеть его за его сны и за его слова». И возможно, что они спрашивали его насмешливо: решение сна — что он действительно будет царём над ними, или это лишь притча и образ, намекающий на власть других? И его ответ им — слово, добавляющее зло.

А по переводу Онкелоса, который сказал: «המלכו את מדמי לממלך עלנא» (hамлэху ат медамэй ле‑мамлэх алана — «неужели ты воображаешь царствовать над нами?») — видно, что они обвиняют его в искажённых воображениях и в испытаниях, которые приводят его к таким снам, как сказали (Брахот 56а): «подумал — и увидел».

«И увидел ещё…» При повторении сна прояснилось главное дело, как мы сказали (6), и с тех пор: «и возревновали к нему его братья».

«И пошли его братья пасти стадо отца своего…» Поскольку им было дозволено причинить ему зло — или они обязаны были, как мы сказали, — они подумали мысль: отдать его в их руки в месте далёком от отца и сделать с ним по их желанию. И это то, что они пошли пасти стадо отца в Шхем, как обычный день у них, ибо знали, что пойдёт туда Йосеф по своему обычаю — как было: «он пас братьев своих». И это то, что уточнили наши мудрецы, благословенной памяти (Берешит Рабба, гл. 84), из точек над словом «את» и сказали: «пасти самих себя» — ибо это было их основное намерение.

И это то, что сказал старец: «разве братья твои пасут в Шхеме? иди, и я пошлю тебя к ним…» (8) — выглядит, что это дело тогда обновилось и не было у них привычным. Но по его желанию — чтобы он не задержался там, а вернулся в тот же день или на следующий, — поторопили его, чтобы он принёс весть, и проводил его до עמק חברון (эмек Хеврон), и отправил с миром.

«И нашёл его человек, и вот он блуждает…» (4). Не захотел Всевышний оттолкнуть это действие и отдалить его беду от них; напротив — приготовил его перед ними: будь то этот человек по Мидрашу (там) или, по простому смыслу, дал ему это сделать — чтобы сообщить людям Его, да будет Он благословен, могущество во всём, что мы писали об их деле в этих воротах. Ибо всеобщие дела, которые замыслила мудрость Б‑га, да будет Он благословен, ни при каких обстоятельствах не обратятся вспять; и даже если люди будут стараться против них и оттолкнуть их всем своим умением — не смогут, так что даже противодействующие поступки помогают их достижению. И как сказано (Берешит 50:20): «а вы замыслили против меня зло; Элоhим замыслил к добру», как мы разъяснили.

И поскольку дело «блуждания» было тем, что он сошёл с проторенного пути искать их за горами, как правило у ищущих, — спросил его человек: «что ищешь?» — ибо у ищущего есть путь. И оттуда Йосеф подумал, что тот человек его узнаёт, и ответил: «братьев моих я ищу», потому что из קל וחומר (каль ва‑хомер — «тем более») он узнаёт его братьев, старших его и известных в их ремесле. И сказал: «скажи же мне, где они пасут», ибо из‑за множества их имущества и рассеивания стад он думал: невозможно, чтобы, придя к какой-либо горе или холму, не увидел их.

«Отошли отсюда…» Сказал ему: думаю, те, кого ты ищешь, уже отошли от этой области, ибо слышал пастухов, говорящих: «пойдём в Дотан»; несомненно, это твои братья, которых ты ищешь.

И по моему мнению: раз он связал «отход» отсюда с их походом в какое-то место — а так не делают, тем более с определённым местом, — ведь известно: всякое место, к которому они двинутся, будет причиной отхода от того, где они были. Поэтому сказали наши мудрецы, благословенной памяти (Раши; и так написал Раэм от имени Берешит Рабба, но у нас это не приводится): «увели себя от братства». «Ибо слышал говорящих: пойдём в Дотан…» — ибо здесь следствие привязано к своей собственной причине; отсюда, что это был ангел, ибо иначе кто сообщил ему их тайны.

А Рамбан, благословенной памяти, дал их словам объяснение и сказал: раз это ангел, почему говорит как сомневающийся? и нет смысла в его словах, что говорит как обычный человек: «так мне кажется» — как и спросил: «что ищешь?»

«И увидели его издали…»; «и замыслили против него…». Все братья соглашались в одном мнении — стараться всеми силами оттолкнуть от себя то зло, которое они о нём думали. Однако в способе старания у них было разделение мнений (3): некоторым было тяжело убить его из‑за отца, ибо услышит и сделает великое и горькое зло и не успокоится все дни, преследуя поиски убийц, чтобы отомстить им, и принудит их к этому — и тем более из того, что сделали в деле Дины. А некоторые сомневались и боялись за себя: может быть, דעת עליון (даат эльйон — «высшее мнение») согласуется с мнением их отца в том, что думали о нём, — и они будут обязаны Небесам (2). Но большинство думало мысли и строило козни убить его так, чтобы выйти и из того и из этого.

И подобно этому сказано у Йирмеяhу (18): «пойдём и замыслим о Йирмеяhу мысли, ибо не исчезнет Тора от коhена, и совет от мудреца, и слово от пророка. Пойдём и ударим его языком и не прислушаемся ко всем словам его». То есть: подумаем мысли — как добраться до него так, чтобы кровь его не была взыскана с нас из‑за того, что он коhен и Тору ищут из его уст, и чтобы не исчез совет от мудреца и слово от пророка, если нам понадобится что-либо из этого от него. И теперь верно — пойдём и ударим его языком, то есть наложим на него порок со стороны языка и скажем, что он человек нечистых уст, выносящий донос на людей и говорящий о них зло; и этим он будет унижен в глазах толпы и не будут его слушать. А мы задумали слушать от него то, что покажется нам правильным, а то, чего не захотим, — и в их глазах не будет верным. И это то, что сказал (там): «внемли, Господи, ко мне и услышь голос моих противников; неужели воздают за добро зло, ибо выкопали яму для души моей; вспомни, что я стоял перед Тобой говорить о них добро». То есть: по Твоей милости вспомни, что мой путь — не говорить Тебе зло о злодеях, как они, тем более о других.

И так же здесь: после того как посоветовались и замыслили против него с этих сторон, сказали: «ныне пойдём и убьём его…». Сказано, что из их совета вышли три вещи, каждая направлена к цели одного из трёх упомянутых дел. Ибо, чтобы избавить свою душу от того, что задумали, они согласились на его убийство; и чтобы выйти из‑под отца, сказали: «и бросим его в одну из ям…» — ведь это принудит его утешиться и отчаяться от мести: ибо после того как не найдётся от него ничего, кроме рубашки, ясно, что разбойники не убили его, ведь тогда взяли бы полосатую рубашку, что на нём, и оставили бы труп; значит, «хищный зверь пришёл и проглотил его», как он был, — только рубашка упала с него при растерзании. И теперь нет взыскателя и нет ищущего; и этим они хорошо нацелились, ибо так поднялось в сердце отца, как сказано: «и сказал: верно, растерзан, и я не видел его до сих пор». И чтобы выйти из‑под Небес, сказали: «и посмотрим, что будет с его снами…» — то есть также, по нашему пути (10), посмотрим: есть ли реальность в его снах или нет; ибо если они от Элоhим — нет преграды Ему спасти его от нас и от более сильных, чем мы, причинами и круговращениями, с нашей мыслью или без нашей мысли. И как сказано (Теhилим 22:9): «возложи на Господа — спасёт его…». И разве не может Он, да будет Он благословен, сделать так, чтобы удержать нас от прихода в кровь, раз мы не намерены гневить Его? А если Он не спасёт — нет реальности в его снах, и любовь нашего отца к нему и его благоволение к нему столь сильное — это насилие над нами; и он сам навлёк на себя зло, и кровь его на его голове, а мы чисты.

И этим также они не сильно отклонились от того, что было. И Рамбан, благословенной памяти, отверг это объяснение из‑за слов наших мудрецов, благословенной памяти (Берешит Рабба, гл. 84): «Руах hа‑Кодеш говорит…». Однако, по моему мнению, это было главным, и к этому восходят и нисходят все их советы отсюда и дальше — чтобы праведники не протянули руки к неправде.

«И услышал Реувен и спас его…» Писание уже объяснило намерение Реувена: спасти его и вернуть к отцу (10). И, возможно, было у него в мысли поговорить с ним о том деле, ибо он снимет вражду и ненависть между ними. Однако он был вынужден говорить с ними по их пути и сказал: раз вы желаете увидеть, что будет с его снами, — не бейте его душу руками. Ибо если вы выбираете проливать кровь невинную, навлечь это на себя — кто удержит вас от прихода в кровь? — он умрёт в своём несчастье, а кровь его взыщут с вас как с убивающих в святилище коhена и пророка; и не всякий час случается чудо — сделать убийцу как прах меча или сделать шею убиваемого как мрамор. Но то, что вам следует сделать, чтобы оставить место какой‑то спасительной возможности, если она подвернётся от Господа, — бросьте его в этот колодец в пустыне, в котором нет воды, а не в те колодцы, о которых вы говорили, что они глубоки и в них очень много грязи и ила; и руки не протягивайте к нему, ибо так спасение — хотя и далёкое — не невозможно ни со стороны Небес, ни со стороны вас.

«Чтобы спасти его…» (10). Раши, благословенной памяти, написал: «Руах hа‑Кодеш говорит так», и его смысл — что слова Руах hа‑Кодеш тянутся от начала стиха до конца: «сказал им Реувен: не проливайте крови… — чтобы спасти его», ибо в тексте есть лишь вещь и её причина; ведь если бы первые слова были рассказом поступка, следовало бы сказать: «а после этого — чтобы спасти его…». Это ясно, если обратить внимание.

И, возможно, он имел в виду: для меня и то и это — проливание крови; но если уж вы не хотите отступить, лучше — бросьте его в колодец… И это то, что он сказал потом (Берешит 42:22): «разве я не говорил вам: не грешите против мальчика — и вы не слушали?»

«И подняли глаза…» (10). Скажет: по их ноше они узнали издали, что это были ишмаэльтяне в общем смысле, ибо таков был их путь — спускать ту торговлю в Египет; и из этого был совет Йеуды: «пойдём, продадим его ишмаэльтянам». Но когда они подошли к ним, прибавили особое знание: что это были мидьяне — особая семья или особое место из них; и они — ишмаэльтяне и мидьяне. Поэтому верны все стихи, и нам не понадобится компромисс Рамбана, благословенной памяти, что товары — от мидьян, а верблюды — от ишмаэльтян, ибо это странно и также не следует записывать так в рассказе.

«Какая выгода, что мы убьём брата нашего и покроем его кровь?» (3). После того как Реувен отвёл их от убийства руками, а Йеуда не знал, что его намерение — вернуть его к отцу, он усилил их по их пути и сказал: раз мы бросили его в место, где он умрёт без сомнения, — какая выгода в том, что мы убьём его таким образом и «покроем его кровь», то есть покроем его кровь так, чтобы она не пролилась перед нашими глазами? Всё равно мы убиваем его руками, и вы не вышли из‑под Небес. Но то, что я вижу, — «пойдём, продадим его ишмаэльтянам; и руки наши да не будут на нём вовсе, ибо он — брат наш, плоть наша». И не следует катить на него смерть ни в каком виде. А теперь, если от Господа были его сны — много прибыли и спасения перед Ним; и сделает, что хорошо в Его глазах. А если его дурное побуждение подстрекнуло его против нас — уже перевернётся его воображение о власти и царстве в унижение и вечное рабство, что есть крайняя отдалённость.

«И послушали его братья», ибо совет был правильным; «и прошли люди, и продали…». И они уже стояли на первом совете — как у их отца, как сказано: «и взяли рубашку Йосефа и зарезали…»

«И вернулся Реувен к колодцу, и вот нет Йосефа в колодце; и разодрал одежды свои» (10), потому что общим их мнением было дать ему какой‑то остаток и спасение. И он прошёл — и вот его нет: затрепетал перед ними великим трепетом, не съеден ли он вдруг хищными зверями, и, может быть, он заподозрил их относительно него.

«И послали рубашку…»; «и узнал и сказал…» — свидетельствует, что когда они так думали, ему так и представилось, и он постановил: «рубашка сына моего» — из чего вынуждено: «хищный зверь съел его…», как мы сказали (9). Поэтому он отчаялся от просьбы и поиска за ним, как они хотели.

И это то, что написано: «и разодрал Яаков одежды свои и возложил вретище на чресла свои и оплакивал сына своего». И «многие воды» — с какого времени начинают оплакивать убитых? С того времени, как отчаялись в них (Смахот, гл. 2, Галаха 11).

«И поднялись все сыновья его и все дочери его утешить его…» — поскольку этот поступок удалён от того, что утвердил Давид, сказав (II Шмуэль 12:23): «и теперь он умер — зачем мне поститься…», как мы разъяснили в предыдущих воротах, — поэтому сказали наши учителя, благословенной памяти (Танхума, Ваигаш), что он оплакивал лишь себя: ибо было предание у него, что если умрёт один из его сыновей при его жизни, он сойдёт в Геhином. И потому сказал: «ибо я сойду к сыну моему в трауре в Шеоль».

И об этом деле и о необходимости существования всех колен вместе, чтобы строение дома Исраэля стояло на своём основании, будет сказано в воротах 31, с Божьей помощью.

И есть сказавшие (Берешит Рабба, гл. 84), что не постановлено постановление «забыться из сердца», кроме как о мёртвом действительно, но не о живом, которого думают мёртвым (11).

А верно в моих глазах также, что из‑за страха Небес он не принял утешения от него: ибо увидел, что из‑за его греха умер его сын; и если он сдержит свою боль и уберёт её из сердца, ему придётся добавить ему ещё большой удар на это — как делают тому, кого бьют ударами наказания, и он не исправляется одним — бьют ещё. И это то, что объяснило Писание: «и отказался утешиться и сказал: ибо я сойду к сыну моему в трауре в Шеоль». То есть его отказ утешиться был потому, что он хотел сойти, оплакивая этого сына, в Шеоль — и не понадобится обновлять на него другой траур прежде, чем он умрёт. И это не «вызов», но желанное намерение и цельная мера; а делающий наоборот — как тот, кто выплачивает долговую расписку и не разрывает её…

И это же сказал Ийов: «Если скажу: забуду речь мою, оставлю лицо моё и ободрюсь — боюсь всех моих скорбей; знаю, что Ты не оправдаешь меня» (Ийов 9). Намерение желанное, и толкование ясно.

«А мидьяне продали его…». Скажет: уже завершилось их намерение тем, что спустили его в Египет — место, полное колдовства, откуда раб никогда не выходит. Однако на нём уже была там рука Господа в том, что он попал в руки Потифара, евнуха фараона и т. д., что стало первой причиной исполнить слово Господа в его снах, которые он им рассказывал.

Но поскольку прошли дни и они не услышали от него слова — отчаялись в нём, и больше не было их мысли о нём. И также: когда они потом пришли в Египет из‑за голода, не вспомнили и не положили на сердце: думали, что ишмаэльтяне продали его или увели в очень далёкую страну. А Господь скрыл от них, чтобы осуществить замыслы Своего сердца — спустить их ради очищения и переплавки, чтобы стали достойны служить Господу при выходе оттуда, как написано в Божественной Торе в начале Десяти речений (Шмот 20:2): «Я — Господь, Б‑г твой, Который вывел тебя из земли Египетской…», ибо это было место подходящее и удобное для всех знамений и чудес, которые будут сделаны там, чтобы прославить Его Имя, да будет Он благословен, в мире (4).

И это то, к чему направили наши учителя, благословенной памяти, сказав (Танхума, Ваешев), что включил Всевышний их с Собою в этом поступке и вошёл в их херамим, כביכול: ибо если бы они не наложили херем на тайну, Ему, благословен Он, следовало бы наложить херем, чтобы исполнить Свой удивительный совет — хотя и не было вынужденно, чтобы это было сделано через них и таким способом, как мы сказали.

И вот поскольку их намерение было «во имя Небес», они не были достойны наказания вообще, но им следовала добрая награда за их труд.

«И было в то время, и спустился Йеуда…» (12). После того как он показал в первом рассказе эту меру этого удивительного дела — то есть достижение всеобщих намерений от действий Элоhим при полной свободе человеческого выбора — он присоединил этот второй рассказ, из которого будет более сильное и ясное объяснение. Ибо нет сомнения, что у Него, благословен Он, была всеобщая мысль — вывести из Йеуды и Тамар семя, которое преуспеет сделать царство в Исраэле; ибо она была для этого достойна — и со своей стороны, и со стороны того, что она дочь Шема, как сказали наши учителя, благословенной памяти (Берешит Рабба, гл. 85).

И вот в то время, когда Йеуда захотел отделиться от своих братьев, ибо не мог видеть зло, которое находило его отца в дни траура, — его сердце склонилось свернуть к человеку адуламскому, по имени Хира. И этим обновилась близкая причина взять Тамар в жёны, ибо там был её дом (12).

Однако дело отдалилось, поскольку Йеуда склонился за своим желанием — к красоте и богатству, как видно из сказанного: «и увидел там Йеуда дочь человека кнаанейского, и имя его Шуа, и взял её и пришёл к ней»: то есть увидел её красивой и дочерью человека уважаемого среди торговцев земли; поэтому и было то, что было — что сыновья его были злы и грешны пред Господом. Но всё же мысль Всевышнего снова приблизилась, когда увидел Йеуда взять жену Эру, первенцу своему, и имя её Тамар.

Однако мысль Эра и его дурной выбор противостояли этому и удержали от неё плод чрева так или иначе, как понимается из самого дела и как утвердили наши учителя, благословенной памяти (Йевамот 34б) (13).

И вот сын Ноаха, отменяющий «плодитесь и размножайтесь», обязан смерти, ведь они были заповеданы о «плодиться и размножаться», и это их предостережение — это их смерть; поэтому «и умертвил его Господь». И хотя мысль Его, да будет Он благословен, отдалилась этим — Он не пощадил и не поднял лица.

И уже снова приблизилась Божественная мысль, когда сказал Йеуда Онану: «войдёшь к жене брата твоего и совершишь йибум», и снова была оттолкнута дурным выбором Онана: «и знал Онан, что не ему будет семя; и было: когда входил к жене брата своего…» (3). И я думаю, что смысл его заблуждения был в том, что он думал: заповедь «плодиться и размножаться» не распространяется на обязанность йибум, поскольку семя не для него самого, а «воздвигнуть имя» брату его, и что он не обязан «плодиться» для другого. Поэтому — чтобы и он не умер, как его брат, который испортил семя, что было у него. И вот он ошибся.

И ещё: у него была жена брата не в месте заповеди — и он обязан смерти по их закону, ибо они были заповеданы о запретных связях.

(14) И теперь эта мысль была оттолкнута со стороны Йеуды: «пока вырастет Шела». И его намерение не было, чтобы ему было тринадцать лет и один день, а чтобы он вырос, вошёл в дни и приобрёл знание и страх Небес, чтобы не согрешить тем, чем согрешили его братья, и не умереть как они. И это была отсрочка без предела: он думал, что раз оттолкнута — оттолкнута; а это — обманчивое оттягивание доводом.

И вот имена этих сыновей доказывали их конец: «Эр» — то есть «мы записали этого человека бездетным». «Онан» — ибо «душа его будет стонать и скорбеть». «Шела» — и также место, где родила его мать, согласуются с тем, что в этом была ложь и «шалва» (покой) и обман Йеуды, его отца, по отношению к Тамар, когда сказал: «сиди вдовой в доме отца твоего, пока вырастет Шела, сын мой», «и было в Кзиве» — как мы сказали (12).

А в Мидраше (Берешит Рабба, гл. 85): «Эр — потому что исчез (היער) из мира; Онан — потому что принёс אנינה (анина — «стенание/траур») в мир; Шела — потому что прекратил». А то, что мы сказали, — верно.

И вот из‑за этого она сидела Тамар опустошённая в доме отца своего, пока не сказано: «и умножились дни, и умерла дочь Шуа, жена Йеуды… и было сообщено Тамар… и сняла одежды вдовства своего…» — ибо Тамар не поняла из слов Йеуды «пока вырастет Шела, сын мой», кроме первого смысла; и увидела, что прошло время, а он не взял её; и подумала: может быть, забыл её сердцем.

(15) Поэтому она согласилась в своём мнении снять одежды вдовства с себя и покрыться красивой вуалью, и украситься, и устроиться ему на встречу в месте близком к её городу — по дороге к Тимне, — чтобы показаться ему в день их утешения и радости: может найдёт милость и благосклонность перед ним и он прикажет ей идти с ними, и из замыслов радости даст её ему в жёны.

И вот это действительно был хороший и достойный совет, но повернулось иначе, как сказано: «и увидел Йеуда и подумал, что она блудница, ибо она закрыла лицо своё». Не потому, что закрыла лицо ради блудодеяния, но — как скромная женщина с печальным духом пришла туда, и закрыла лицо по обычаю кошерных женщин, думая: когда придёт туда Йеуда или кто-то из пришедших с ним, подойдёт к ней и спросит: кто ты или куда идёшь, и тогда она ответит ему словами — и узнают её, и потянется то, что поднялось на её сердце.

Однако это закрытие лица стало причиной, что он не узнал её, и подумал, что она блудница, из‑за её места; и без всякого вопроса и расследования поспешил сказать ей: «дай же мне войти к тебе», ибо не знал, что это его невестка. И вот она, услышав его слова, что дело изменилось к тому, что не пришло ей в голову сначала, — и поскольку уже в те дни это было дозволено ради заповеди йибум, она выбрала, несомненно, определённость своего свёкра больше, чем сомнение его сына, и ответила ему словом по его словам: «что дашь мне, что войдёшь ко мне?» — чтобы утвердить в его сердце, что он думает её блудницей, и чтобы он не обратил внимания на распознавание, а также — чтобы добыть себе знаки, упоминаемые и делаемые между ними, чтобы были ей свидетельством на случай нужды.

Ибо всем блудницам дают плату после дела, а эта спросила до; и ещё — она не поверила ему, что он пришлёт козлёнка без залога; и ещё осмелилась взять у него печать, и шнуры, и посох — и всё это из рассказа показывает, что её намерение было лишь заповедь йибum и «воздвигнуть семя» от того важного человека и построить из него дом царства в Исраэле, как сказано: «и дал ей, и вошёл к ней, и она зачала от него».

И мы уже говорили раньше намёком о грозных намёках, которые ввела Руах hа‑Кодеш в слова её сделки.

И Йеуда старался получить залог назад от женщины, чтобы не нашли его принадлежности в её руке из‑за позора; и когда не нашёл, сказал: «пусть возьмёт себе, чтобы мы не стали посмешищем» — из‑за огласки поиска; а также: «я ведь послал этого козлёнка» — он хорош; «а ты — человек важный — и не нашёл её; что мне ещё?»

«И было: через три месяца…» Поскольку она была «хранительницей йавама», она была у них под смертью; и возможно, у них был обычай ужесточать женщине — сожжением. И сообщили дело Йеуде: может быть, он или Шела, его сын, вошли к ней; ибо обоим она была разрешена в их дни — и она освобождается от смерти. И он сказал: «выведите её и сожгите» (16), то есть: мы не исполнили на ней заповедь йибum — поэтому делайте, что хотите; потому она «выводится…»

И первые (Рамбан, Ваешев) учились отсюда, что Йеуда был начальником и судьёй в стране. И нет нужды: но поскольку Йеуда сказал, что их рука не была в ней, они выводили её на сожжение по их закону.

А наши учителя, благословенной памяти, сказали, что она была дочерью Шема, и он был коhеном Всевышнему, и её закон — сожжение, как сказано: «она оскверняет отца своего — огнём будет сожжена».

И возможно, что так было по их суду, как говорят властители: «кто огонь страсти — его пламя, быстро переведите его через огонь — и очистится».

«А она послала к свёкру…» — с другой стороны, чтобы судьи не знали, — говоря: «от человека, которому это принадлежит, я беременна… узнай же…»; и когда он узнал дело и признал, что это от него, — освободил её от суда, ибо ей — праведность, а ему — стыд лица: и за то, что уже спросили её уст, а она солгала; и за то, что прославилось, будто он намеренно стремился к блуду, как один из пустых.

И это то, что сказал: «она праведнее меня» (16), то есть: хотя я прав в этом поступке, поскольку мне подвернулась моя жена, — но она более праведна, поскольку намерилась «во имя Небес». И как сказал Рав Хия бар Аши: «я, по крайней мере, намерился к запрету» (Кидушин 81а). Поэтому эта его Тшува (признание) была ему засчитана как заповедь, как сказали наши учителя, благословенной памяти, во многих местах (Сота 10а).

И вот о праведности этой женщины и о прямоте её сердца в этом поступке, — что в ноге было от него пылинка дурного слуха, — сказали старейшины у ворот дома суда Йеуды, когда Боаз взял Рут, моавитянку, в жёны, после того как она пришла к нему на гумно среди ночи и легла у его ног, и сказала: «и простри крыло твоё на рабыню твою, ибо ты — гоэль» (Рут 3:9), — думая, что есть у него к ней подозрение распущенности, сказали ему: «да даст Господь женщину, приходящую в дом твой, как Рахель и как Леа… и да будет дом твой как дом Переца, которого родила Тамар Йеуде…» (там 4). То есть: не думай о ней никакого порока из‑за этого, ибо от Всевышнего было это. И да даст Господь её, хотя она сама пришла в дом твой лечь в твоих объятиях, — как Рахель и Леа, которые тоже в некоторой мере вышли из пути скромности, чтобы установить семя от праведника: эта говорит (Берешит 30:1): «дай мне сыновей, а если нет — умерла я», а та говорит (там): «ко мне войдёшь, ибо я наняла тебя». И их праведность стояла перед Ним, да будет Он благословен, пока обе построили дом Исраэля.

И ещё: «да будет дом твой как дом Переца, которого родила Тамар Йеуде» — через то, что сидела «у входа Эйнаим» на дороге и отдала себя свёкру, думая, что она блудница; и Руах hа‑Кодеш свидетельствовал, что от Него, благословен Он, вышли дела (Макот 23б), как сказано: «она праведнее меня».

И привели её как пример и по поступку, и по родству: ибо все они были первыми в своём приближении под крылья Шхины. И мы уже писали это в комментарии к той мегиле.

«И не прибавил больше знать её», чтобы не было несправедливостью по отношению к Шеле, его сыну, которого он лишил её и взял себе.

«И было во время её родов — и вот близнецы в её чреве» (15). И это тоже видно из надзора Всевышнего в этом поступке: чтобы она зачала в том соитии двух сыновей — воздвигнуть имя двум её умершим мужьям. И хотя в обязанности йибum Тора сказала: один йавам, а не обязанность двух йавамов (Йевамот 31а), возможно, что в случае йибum отца и его времени — иначе.

И свидетельство, доказывающее это, — то, что Тора повсюду считает (Бемидбар 26): «сыновья Йеуды: Эр и Онан и Шела и Перец и Зерах; и умерли Эр и Онан в земле Кнаан»; ибо какая польза в упоминании мёртвых, умерших много лет назад, если нет в их упоминании никакого смысла, как у сыновей Аhарона, которые упоминаются (там) потому, что вошли в коhенство, и чтобы сообщить, почему Элазар стал коhеном вместо отца, — ибо умерли Надав и Авиhу, и сыновей у них не было.

И удивительно то, что написано в главе Пинхас: «сыновья Йеуды: Эр и Онан; и умерли Эр и Онан в земле Кнаан; и были сыновья Йеуды по семействам их: у Шелы — семейство шелани; у Переца…» — показал, что главные сыновья Йеуды и его поколения были Эр и Онан — и это в тайне йибum.

И возможно, что по этой причине дети «боролись» при родах: ибо у каждого из умерших было право первенства к йибum с некоторой стороны, ведь Эр, первенец, уже удостоился первым, но после этого его заслуга опустела к Онану как последнему. А о первородстве Яакова мы писали, что с тех пор и далее не было первородства без какого‑либо спора.

И вот повязала повитуха второго — через Зераха — думая, что она даёт знак первенцу, чтобы они не перепутались, а после это стало знаком младшему.

И уже прыгнул на него противостоящий случай, который был причиной удалить его от его величия и унизить его; и он вытек из испорченного желания жены его господина и из доброты его выбора — ведь всё было в их власти: она победила от его красоты и сказала ему: «Ложись со мною», а он стоит в своей цельности; «и пребыла в крепости дуга его», и отказался, и сказал и т. д.: «Вот, господин мой не знает при мне, что в доме, и всё, что у него есть, отдал в мою руку; нет в этом доме большего меня…»

Смысл: нет человека на земле, кто согрешил бы в подобном, разве лишь чтобы наполнить свою душу каким-либо полезным, или почётным, или приятным; и я — к которому из них направлюсь? Если к полезному — вот, господин мой не знает при мне, что в доме и т. д.; а если к почёту — нет в этом доме большего меня и т. д.; а если к приятному — «и не удержал от меня ничего из всего, чего пожелает, кроме тебя», и поскольку ты — только его жена, то «как сделаю я это великое зло и согрешу перед Богом». Смысл: если тянется какая-либо цель из этих, то действие само по себе направлено к ней, а грех тянется случайно; и хотя будет делатель зла, не будет он злым абсолютно. Но когда не тянется никакой цели из действия, кроме греха перед Богом, — вот это великое зло, у которого нет никакого довода для прощения, и нельзя согласиться на него ни в каком виде.

Вот, он ответил речами правильными и прямыми, но они не стали приятны её вкусу, ибо сильна, как смерть, любовь. «И было: как она говорила ему день за днём, а он не слушал её» — случился случай, что в один из дней, когда она соблазняла его при его приходе в дом делать свою работу, не было никого из людей дома там, в отдельном доме, где были они двое; и когда они уединились оба, она схватила его за его одежду и удержала его, чтобы не вышла от него пустою. И вот, он не увидел другой стороны для спасения, кроме как выскользнуть самому из одежды и оставить её в её руке и выйти наружу — в место, где его увидят люди дома.

И было: когда она увидела, что он оставил свою одежду в её руке и убежал и вышел наружу, — лишённый верхней одежды не по своему обыкновению — она подумала в своём сердце, что он расскажет дело, чтобы дать объяснение своему выходу, подобно бегущему; и потому она опередила и громко позвала людей дома, говоря: «Смотрите, привёл нам…» И вот, поскольку наличие одежды в её руке — большое доказательство истины, поэтому она дала предлог к делу, говоря: «И было: когда я подняла голос мой и закричала…» Она дала почувствовать своими словами, что ради того, чтобы ему было легко убежать, он оставил свою одежду у неё; но не сказала: «и оставил свою одежду в её руке», ибо если она вынужденная — его одежда в её руке, то чего же он ищет? «И оставила его одежду у себя…» — потому что хотела утверждать против него тем самым доводом, что одежда у неё; и это была хитрость с её стороны. И также — чтобы сначала дать почувствовать свою претензию людям своего дома, ибо потом они будут ей свидетельством. И потому сказано: «И было: когда услышал его господин слова своей жены… и воспылал его гнев, и взял господин Йосефа его, и отдал его в дом темницы» и т. д.

И хотя это дело противостояло величию Йосефа, в конце оно не смогло предотвратить добро, ибо «из дома узников вышел он царствовать». Ибо случилось также из человеческих действий, посредством которых человек делает, чтобы согрешить: вот — или со стороны желания, или дурного выбора — согрешили виночерпий царя Египта и пекарь и т. д.; «и назначил начальник палачей Йосефа им…» и т. д.; «и увидели сон…» и т. д.

И уже дошло до совершенства его служения и его расторопности, что он соглашался навещать их утром, утром, чтобы узнать, что с ними делать, — пока в тот день он увидел, и вот они мрачны, и спросил их: «Почему лица ваши дурны сегодня?» А поскольку их знание было близко к нему по причине, упомянутой, они сочли его подходящим сказать ему то, что в их сердце, и сообщить ему их скорбь. И сказали ему: «Сон мы видели, и толкователя нет у него», — то есть: из-за того, что они заключены там, нет у них доступного толкователя, как было бы, если бы были в своей власти, — они бы искали у мудрецов Египта и его чародеев.

И тогда нашлось место, чтобы вернуть Божественное намерение на его положение и поддержать его во время его беды — «посадить его с вельможами, с вельможами народа его». И это — мера того, к чему мы стремились в этой части, в которой разъяснилось Божественное рассуждение, которое мы упомянули.

А после этого мы придём к тому, в чём помогло Божественное излияние в деле снов и их толкования; и включим в одну часть сны евнухов и их толкование, и сны фараона и его толкование, ибо дела тянутся одно за другим; и по отношению к Йосефу это — один сон, и также то, что исследуется из них, уместно быть одним рассуждением, как придёт.