Akeidat Yitzchak 29

Затем раввин объясняет всё это подробнее, говоря: как всякое металлическое зеркало или стеклянное зеркало, чья поверхность отполирована, а задняя сторона хорошо покрыта ртутью, части которой сцеплены вместе так, что лучи света не проходят сквозь него, а лишь возвращаются назад; поэтому в нём отпечатываются вещи, стоящие напротив него и бросающие на него лучи своего сияния, и они возвращаются назад к глазу смотрящего, стоящего перед ним, — так создал Всевышний зрачок человеческого глаза, чтобы он сам по себе был тьмой и мраком и не пропускал наружу назад лучи света от предметов, находящихся вне его, внутрь; и вследствие этого они сначала проходят через несколько прозрачных влаг в глазу и многократно преломляются, то есть изменяют своё направление по сравнению с первоначальным, и затем отпечатываются образы и формы видимых вещей, от которых лучи сияния упали внутрь глаза, на внутреннюю оболочку в нём, называемую «דיא נעטצהויט» (диа нэтцеhойт), и посредством этого Разум постигает их, ибо его местопребывание — в артериях и нервах мозга, соединённых с нервом глаза.

И на это указывают слова наших мудрецов, благословенной памяти, когда они сказали: «Тот, кто во тьме, видит то, что в свете; а тот, кто в свете, не видит того, что во тьме», ибо зрачок, хотя он тёмный и мрачный, видит предметы, освещённые светом солнца и светом свечи; но когда предмет во тьме и не бросает лучей своего сияния на глаз смотрящего, он не виден, даже если сам смотрящий находится в месте света. Из этого следует, что Святой, благословен Он, Который не видит плотскими глазами и не нуждается в лучах света, исходящих от видимого предмета, как сказали наши мудрецы: «Разве Ему нужен свет», — видит и то, что во тьме; и лишь как пример и приближение к Разуму сказано далее о том, что не достойно быть под частным надзором Всевышнего: что оно во тьме, как сказано в Писании: «Вот тьма покроет землю и мгла — народы»; это изречение указывает, что народы, которые ещё не познали истину Святого, благословен Он, не достойны быть под Его надзором. Но поистине вещь, которая во тьме, не видима лишь для плотских глаз; однако у Всевышнего и тьма не затемнит от Него. Так же сказали наши мудрецы, как пример: подобно царю, желающему строить и закладывать основания своего дворца в месте мрака в недрах земли — он должен сначала зажечь свечи; так и Элоким сначала сотворил свет. Не их намерение, что Всевышний нуждался в свете при Своём действии; а лишь показать: видя необходимость света для людей и для всех живых существ во всех их делах, Он сотворил его прежде, чем сотворил прочее.

Затем раввин сказал: поскольку «הַשֵּׂכֶל הַהִיּוּלָנִי», то есть способность человека принимать умопостигаемое и постигать его, в отношении к мудрости, сообщающей ему это, подобен видимым вещам по отношению к свету, посредством которого они одни освещаются и видимы, — поэтому мудрость также называется «светом», как сказано: «И увидел я, что есть преимущество у мудрости… как преимущество света над тьмой». И тем более — Божественная Тора, которая освещает глаза Разума человека и направляет поддерживающих её идти по прямому пути; о ней сказано: «Ибо заповедь — свеча, и Тора — свет», то есть: каждая частная заповедь, направляющая и обучающая человека в большинстве случаев лишь одной или двум добрым качествам, подобна только свече, искусственному свету, который светит лишь в одном месте и на малой границе; но Тора в целом направляет и улучшает все качества и свойства человека — подобна солнечному свету, от которого ничто не скрыто.

Также правильный совет называется светом, а хорошие советники, ведущие других по прямому и правильному пути к достижению их желаемого, называются «глаза», как: «И будешь нам глазами»; и Санhedрин называются «глаза общины», ибо как лучи света освещают предметы, на которые падают, так мудрость истинных советников и их оценивающая сила проникают в каждую вещь и дело, чтобы знать и понять наиболее подходящий способ употребить их ради вызова и достижения желаемой пользы от них. Таково же и действие толкователей: они проникают лишь глазом своего человеческого Разума внутрь слов сна, чтобы понять из него истину о том, на что он указывает; и силой своей оценки отделяют главное от второстепенного, ибо сон всегда приходит с множеством смешанного — с пустыми вещами, которые ни на что не указывают.

И вот, по словам наших мудрецов, есть сны истинные, до того что они сказали: «Сон — одна шестидесятая пророчества». И все люди, даже те, на кого свет истинной веры сияет, иногда видят истинные сны, как это видно у Пар’о и его слуг: ибо как им было истолковано, так и было; и то, что Элоким делает, Он показал им сначала во сне, чтобы через это вызвать общее благо.

И здесь раввин нашёл место заметить то, что сказали наши мудрецы о снах: что всё идёт за устами, то есть за словами толкователя. Ведь это противоречит природе истинного сна: если он указывает на известное, что будет, как может толкователь изменить это и обратить в другое? И раввин объяснил это, сказав: поистине все основные и истинные вещи в сне все придут в действие; однако толкователь иногда направляет свой взгляд исследования и свою оценивающую силу лишь на некоторые части сна, а на другие не смотрит. Из этого следует, что и сам сновидец, которому истолковали сон, направит свой взор лишь увидеть: исполнились ли слова толкователя — как истолковал, так и было — или нет; но на прочие слова сна и на то, на что они указывают, он не обратит внимания, так как сочтёт их, подобно толкователю, пустыми вещами, приходящими смешанно в каждом сне вместе с основными вещами. Поэтому он будет думать, что исполнилось лишь то, что толкователь ясно и подробно истолковал, хотя на самом деле и прочие части сна завершатся, то есть придёт всё, на что они указывают; только он не замечает их прихода, поскольку ему не было сообщено истолкование их заранее.

Отсюда также следует, что один сон может быть истолкован несколькими толкователями разными способами: этот направит свой взгляд исследования на некоторые его части, а тот — на другие; и на самом деле придут все, поскольку сон указал на все. Однако всё это — у человека-толкователя, лишь согласно его исследованию и силе оценки: он толкует лишь по тому, как поймёт смысл сна, и по тому, что сочтёт в нём главным или второстепенным. Но человек, на которого изольётся дух пророчества свыше, знает будущие события сам по себе; поэтому он может легко верно судить, что в словах сна второстепенно, а что главное, и как слова сна на это указывают; и также верно различит истину и ложь, зная, что в словах сна главное и что второстепенное.

Поэтому Невухаднецар, почувствовав, что в его сне скрыто и утаено Божественное содержание, которое Элоким желает показать ему о том, что будет в конце, захотел испытать своих чарти́мов и ашпа́в, знают ли они истолковать его сон по духу Божественному, открывающему им тайники, или лишь истолкуют ему, как природные мудрецы, силой своей оценки, — поэтому он попросил их, чтобы они сказали ему духом их пророчества, если он в них есть, также и то, что он видел во сне, как сообщил ему в конце Даниэль, поскольку на нём покоился дух Элоким.

И вот, этот Божественный поток, который открыл Йосефу и другим совершенным содержание существования и случай времени будущего, также называется светом, ибо и им можно пользоваться, чтобы постоянно искать своё благо и успех и вызвать посредством этого и общее благополучие, как было у Йосефа: ведь истолкование им сна Пар’о было великой спасительной мерой, чтобы оживить многочисленный народ в семь лет голода, пришедших на землю Египта и окрестностей. На это указывают слова Мидраша: «Радость пред Святым, благословен Он, когда Он сказал: “Да будет свет”» и т. п. — то есть: поскольку не только природный свет хорош для всех творений, но и духовная вещь, называемая светом — мудрость, совет и Тора, — и Божественный поток, который будет излит на некоторых совершенных, хороши для людей, ищущих их счастья и успеха временного и вечного, — поэтому Г-сподь радовался Своему творению, ибо Он желает милости и счастья всем Своим творениям.

Поскольку свет необходим для постижения наблюдаемых предметов, тот, кто властвует над ним, будет властвовать и над вещами, сходными в общем и в частностях. Причина предыдущего объяснена в «Сефер hа-Нефеш» и в других местах: зрачок подобен отполированному зеркалу, лишённому всех образов и цветов, и потому принимает всякий образ и всякий цвет, который станет перед ним. Отсюда следует, что если наблюдаемый предмет скрыт во тьме, он не будет виден в зеркале, ибо тогда у него нет ни цвета, ни какого-либо облика. Но когда наблюдаемый предмет видим и его лицо желтовато при каком-либо виде света, тогда он сразу виден в нём — будь зеркало в свете или во тьме, нет различия, ибо дело зависит от того, чтобы наблюдаемый предмет был сияющим и ясным; как сказали мудрецы, благословенной памяти (Танхума, глава Тецаве): «Ты находишь, что тот, кто во тьме, видит то, что в свете; а тот, кто в свете, не видит того, что во тьме».

Однако великое и грозное «зеркало» — это Его свет и Его глаз, Глаз мира, да будет благословенно Его Имя. Он не нуждается в этом свете, ибо Его доброе око не видит из-за того, что оно лишено форм, как у человека; но из-за того, что все формы существуют в Нём в сущности. И в первичном постижении Самого Себя Он постигает всё. Поэтому нет ничего скрытого от Его глаз; и тьма не затемнит от Него, чтобы постичь все существующие вещи — скрытые и утаённые, как завершили то изречение (там): «Но Святой, благословен Он, — свет и сидит в свете и видит то, что во тьме, как написано (Даниэль 2): “ידע מה בחשוכא ונהורא עמה שרא” (йеда ма бэ-хашоха, вэ-неhора имма шра — “Он знает, что во тьме, и свет пребывает с Ним”)». И толкование очень верно, хотя в «Шеарим» мы упомянули его с иным намерением.

И вот, согласно этим словам пророк поставил это как притчу о тех, кто не достоин явиться пред Ним, да будет благословен Он, из-за их недостатка. И сказал: «Вот тьма покроет землю и мгла — народы; а над тобой воссияет Г-сподь…» (Йешаяhу 60). Он сказал, что все народы идолопоклонников останутся у Него, как бы, по природе, существующей у нас в вопросе наблюдаемых предметов: так что они не будут видны пред Ним из-за того, что они во тьме и мраке. Но в созерцании этого народа будет Всевышний пользоваться Своим особым совершенством, которое — от сущностного света, сияющего на всякий наблюдаемый предмет, — постигает его, будет ли предмет в свете или во тьме. Это и есть сказанное (там): «и Его слава над тобой явится», ибо эта слава не явится над народами идолопоклонников, согласно притче, как мы сказали. Но явится над этим: что он будет видим в свете сущностной славы, хотя бы они и были во мраке своих дел, как сказал в другом месте (Миха 7:8): «ибо я сижу во тьме — Г-сподь свет мне».

И вот, согласно этой притче Всевышний предварил в деле Берешит изречение: «Да будет свет» — «и был свет», как сказано в Мидраше (Берешит Рабба, гл. 3): «Рабби Йеhуда говорит: свет был сотворён первым. Притча о царе, который хотел построить дворец, и то место было тёмным; что он сделал? зажёг свечи и фонари, чтобы знать, как ставить колонны; поэтому свет был сотворён первым». Ибо хотя у Него, да будет благословен Он, ночь как день светит пред Ним, как мы сказали, — Он показал необходимость света для жизни человека и для совершенства всякой работы: ведь посредством него видит зрящий и различает между формой и формой и различает между вещью и вещью.

И удивительно, что Писание приписало это Самому Всевышнему, сказав в завершение всей работы (Берешит 1): «И увидел Элоким всё, что Он сделал, и вот — очень хорошо», то есть: когда Он увидел всё, что сделал, — вот тогда это было очень хорошо, чего не было без этого, как бы. Поэтому сказали мудрецы, благословенной памяти (Псахим 2): «Пусть человек всегда выходит при “ки тов” и входит при “ки тов”». И как тот случай с рабби Меиром, упомянутый в Мидраше (Берешит Рабба, гл. 92): «И увидел Элоким свет, что он хорош, и отделил его для праведников во всех их делах, как написано: “И свет праведников возрадуется”, и “Путь праведников как свет зари” (Мишлей 4:18)». И написано здесь: «А утром был свет — и люди были отпущены».

Но поскольку «הַשֵּׂכֶל הַהִיּוּלָנִי» (сеhель hа-hиюлани) подобен упомянутой притче: ведь он вначале лишён умопостигаемого, и благодаря этому постигает и достигает его, как объяснено в упомянутой книге, — то свет мудрости для него как свет солнца, чтобы вывести его силу в акт, на ступени света по отношению к наблюдаемому предмету, как написал Рав hа-Море, глава 11, часть 3. И так сказал мудрец (Коhэлет 2): «И увидел я, что есть преимущество у мудрости над глупостью, как преимущество света над тьмой». И разъяснил это, сказав: «У мудрого глаза в голове, а глупый во тьме ходит»; то есть: мудрый, даже если он слеп глазами, — его истинные глаза в Разуме, который в его голове, чтобы видеть постигаемую вещь из корней мудрости, предшествующих ему; а глупый — глаза у него есть, но он не увидит никакого умопостигаемого, ибо когда он не знает — он во тьме поистине.

И поскольку Божественная Тора способствует этому более остальных мудростей, сказал мудрец: «Ибо заповедь — свеча, и Тора — свет» (Мишлей 6); то есть: каждая заповедь и заповедь для Разума — как свеча для глаза, чтобы направить его вывести свои действия в частных размышлениях и исследованиях; но Тора в целом — общий свет, чтобы усовершить его в общем, как будет ещё в Шаар 68, с Божьей помощью. И это причина того, что название «свет» перенесено на правильное направление к исправлению поступков посредством разумного совета: ибо он подобен свету и свече в руке человека, чтобы достигнуть желаемого и достичь своих целей. И в этом отношении сказал Моше Йитро (Бемидбар 10): «И будешь нам глазами». А Санhedрин называются (hорайот 5) «глаза общины», ибо они руководят и управляют ими, даже если они будут в долине тени смерти — светом, превосходящим свет глаз, диво дивное. Знай: бедный восполняет своим разумным советом недостаток своей слепоты; но недостаток разума не восполнит ничто, как сказано: «у мудрого глаза в голове» и т. д. И таким образом восполнения недостатка сказал Ийов (29): «Глазами был я слепому, и ногами — хромому я». И это ясно из многих мест.

Однако люди, пригодные быть людьми совета и предусмотрительности, чтобы освещать глаза глупцов или простаков, — это те, в ком в совершенстве находится «כח המשער» (коах hа-меша’эр), как написал Рав hа-Море, глава 38, часть 2: ибо каждый из них этой своей силой перейдёт от них через многие причины из предшествующих, настоящих и последующих вещей и произведёт в них верное заключение. Но эта сила — очень чудесна у пророков. Потому у этих советников находятся очень правильные советы, выходящие в действительность, как нечто подобное пророчеству, как сказано об Ахитофеле: «Как спрашивает человек слово Элоким, таков всякий совет Ахитофеля — и Давиду, и Авшалому» (Шмуэль II 16:23); это указывает, что поскольку он знал и распознавал их и их обстоятельства ближние и дальние, его сила была мощной оценивать, что последует из их случаев, и он не ошибался, как если бы спросил слово Элоким. И как сказано: «Совет Г-спода будет стоять вовеки, замыслы сердца Его — из поколения в поколение» (Теhилим 33:11); то есть необходимо, что Его совет утвердится навек, поскольку Его мысли проходят и проникают во все поколения.

И вот, Нарбони написал, что этой силой можно объяснить, как Шмуэль сообщил Шаулю о деле ослиц и подобные этим дела, которые не подобает относить к ступеням полного пророчества. И поскольку благо совета отнесено к свету глаз, как мы сказали, — после правильного совета Йосефа, поскольку он ответил об обеспечении страны, как будет далее, написано: «И было хорошо слово в глазах Пар’о и в глазах его слуг», ибо народ, ходивший во тьме, в этом совете увидел великий свет.

И по моему мнению, посредством этой силы оценки — это основа того, чем пользуются толкователи снов и предсказатели скрытого, как сказал раввин в той главе: и этой силой люди сообщали некоторые великие будущие события и т. п. Ибо крепость той оценки в соединении всех обстоятельств, которые следует соединить с ними, в начале очень помогает судить об этих указаниях прямыми и праведными суждениями, и они будут казаться предсказателями чудес. И в понимании этого разрешатся некоторые сомнения, возникающие в вопросах снов и их толкования, и будет объяснена разница между толкованиями Йосефа в снах, которые перед нами, и толкованиями другого, называемых толкователями снов, и будут поняты два изречения, которые мы упомянули сначала: первое — сказанное им придворным: «Не у Элоким ли толкования?»; и что сказал царю: «Элоким ответит о мире…». Ибо смысл его слов: толкование снов — дело Божественное; его истина не постигается, кроме как человеком, в котором прям дух Элоким, как он. И вот, наши мудрецы, благословенной памяти, сказали то, из чего видно обратное этому, в двух отношениях, когда они сказали (Брахот 55): «Все сны идут за устами». Первое — поскольку они утвердили изречение о всяком толкователе, кто бы он ни был. Второе — поскольку они сказали (там), что сон идёт за толкованием; ведь подобало бы, чтобы толкование шло за сном, как сказано: «каждый — по своему сну истолковал». Ибо когда сновидец уже увидел сон, в его сне уже содержалась справедливость, которая в нём возможна по его содержанию; как же потом может измениться его указание из-за изменения мнений толкователя, по его желанию — до того, что из их слов выходит, будто у толкователя есть власть истолковать один и тот же сон двум людям, которые увидели его в одну ночь: этому — к добру, а этому — к злу, как объяснено из случая с Бар hа-Дайя с Аббаем и Равой (там 56). И ещё более удивительно сказанное рабби Неhораем (там 55): «Двадцать четыре толкователя снов были в Йерушалаиме, и я ходил ко всем; что истолковал мне этот — не истолковал мне тот, и что истолковал мне тот — не истолковал мне этот; и все исполнились». Из этого кажется, что это дело зависит больше от случая и случайности, чем от мудрости и Божественного знания; хотя ты также видишь противоречие этому из того, что там установили в главе «hа-Роэ» (Брахот 57) известные толкования многих снов: если всё идёт за толкователем, то они ничего не помогли.

И в этих изречениях и в других, говорящих об этом деле, есть много недоумений и путаницы. А самое странное и удивительное для принятия: то, что Элоким делает, Он сообщает кому пожелает во снах и видениях, а потом это меняется по желанию толкователя в странные вещи разных видов — до того, что из этого выходит противоположное тому, что имел в виду Йосеф в своих верных словах: «Не у Элоким ли толкования?»

Вот, в первом стихе он включил три вида ступеней, в которых Божественная мудрость сочла нужным открыть знание людей и осветить их сердце, чтобы направить их и сообщить им то, что будет в близкое или далёкое время, чтобы пробудить их к тому, что им подобает предварить или приготовить к тому делу.

Первая — ступень совершенного пророчества, к которой поднялись все истинные пророки, благословенной памяти, каждый согласно своей ступени; о ней сказано: «во сне, ночном видении», как сказал сам Святой, благословен Он (Бемидбар 12:6): «в видении Я дам ему знать, во сне Я буду говорить с ним».

Вторая — ступень Руах hа-Кодеш, которая ниже неё; большинство её проявлений — через прекращение телесных сил и их дремоту, как известно у Даниэля, известного среди людей Руах hа-Кодеш: он сказал (Даниэль 10): «господин мой, в видении мои силы обратились на меня, и я не удержал силы», и сказал (там): «и я был в оцепенении на лице моём, и лицо моё — к земле». И также у пророков в начале их дела их называют такими, как найдено у Йехезкеля (1); и у Авраhама до обрезания сказано (Берешит 15:12): «и дремота пала на Аврама…» (там 17). И это было так, поскольку тогда их состояние было близко к Руах hа-Кодеш. О этой ступени сказано: «при падении дремоты на людей». И эти две ступени были выделены избранному народу и не встречались у других, как сказано (Шмот 33:16): «и будем отличены я и народ Твой…».

Однако есть третья, низкая ступень, общая для всех людей: когда во время сна, лежа на ложах, они видят сны; некоторые из них не имеют смысла, как написал мудрец в естественных науках, из-за беспокойства воображающей способности и её толчков во множестве странных вещей, от которых Нефеш не успокаивается во время сна; а некоторые из них имеют смысл и т. п., но в меньшей или большей мере. Среди них есть такие, где есть немного содержания и много пустого — «что соломе до зерна»; а среди них есть такие, в которых есть открытие знания о многих будущих вещах — в большинстве или во всех, как сказали мудрецы, благословенной памяти (Брахот 57): «сон — одна шестидесятая пророчества», то есть это искра из искр пророчества, но самая малая из ступеней. И они уже взяли это число, чтобы обозначить вещь, которая ничтожна в своём меньшинстве по сравнению с другой, большей, как в их словах (Хулин 97): «аннулируется в шестидесяти». И близко к этому написал Рав hа-Море, глава 36, часть 2. О этой ступени сказано: «в дреманиях на ложах».

И поскольку эта ступень по сравнению с первыми — лишь «раскрытие вещи вообще» и дело, общее для всех людей, о ней сказано: «тогда откроет Он ухо людей». А словами «и наставлением их запечатает» он имел в виду всё, что мы сказали о запутанностях и различиях, которые приходят в них: либо от удалённости подражаний и образов, либо от смешения обстоятельств со стороны сновидца и того, что ему снится. Ибо чаще всего раскрываемое приходит таким образом — связанным и запечатанным в узах сновидцев и самих обстоятельств: потому что из-за смешения тех образов в их знании и блуждания их мыслей о них без порядка им неизбежно приходят смешанные и спутанные вещи; и никто не распознаёт. И их путь также — приходить в странных и далёких отпечатках; и нет понимающего.

И всё это стало причиной «удалить человека от дела», то есть чтобы действие, отпечатанное в нём, было удалено от человека-сновидца и чтобы он не пользовался примером того дела; и его возвышенность скроется от него, пока он не придёт к мудрецу и тот не узнает смысл вещи. Как сказал Пар’о владельцу снов: «и я слышал о тебе, что ты слышишь сон — истолковать его».

И этим объясняется причина, из-за которой необходимо то, что мы сказали: что к этому ремеслу не найдётся пригодным, кроме того, кто укрепится в той силе оценки, о которой мы говорили, и будет опытен и искусен в оценке этих вещей и проворен извлекать из них вещь из вещи, как отделяющий пищу из пищи или из отбросов — согласно тому, каков сон и каков сновидец; и различие между толкователями неизбежно — по крепости этой силы у них или по её слабости.

И уже возможно, что толкователь постигнет лишь одно из указаний сна и сочтёт остальное пустым; тогда отбросов у него будет больше, чем пищи. А другой толкователь будет отличаться от него и распознает то, чего первый не распознал, и скроется от него то, что тот знал. И по этой тайне сказали наши мудрецы, благословенной памяти: «все сны идут за устами», ибо когда он истолковал ему верное содержание, сновидец обратит сердце к толкованию и распознает его исполнение. Но прочие указания, которые внутри сна, хотя и исполнятся, не будут замечены, поскольку о них не было предварительного сообщения. И уже может истолковать ему один толкователь с другой стороны — и то толкование будет замечено, а не другое. Это и есть «идут за устами».

Вот, ясно, что их намерение, благословенной памяти, в словах «все сны идут за устами» — не в том, что толкователи переворачивают сны по своему желанию, а в том, что раскрытое и известное из него идёт за тем, что они сделают известным своим толкованием, а остальное также исполняется, хотя и не известно. И таким образом возможно, что два толкователя, или три, или более окажутся правы в толковании: каждый — со своей стороны, отличной от другого, согласно различию его опытности в оценке по сравнению с опытностью товарища, — так что придут многие толкования, и все истинны, как свидетельствовал рабби Неhорай о тех двадцати четырёх толкователях снов, которых мы упомянули.

И уже возможно, что один мудрец распознает все эти указания и поймёт, что подобает из частей сна каждому из них, и что подобает из них самому сновидцу или что подобает другому, — как, казалось бы, было у Йосефа и его распознавания в этих снах, о которых он сказал: «Не у Элоким ли толкования?» — «толкования» во множественном числе именно; ибо он почувствовал, что есть толкование им на тот час, и толкование на будущее, и толкование на дни Машиаха, как сказали мудрецы, благословенной памяти, в Мидраше, который мы упомянули в словах предыдущего Шаара, а также толкование для него самого, как будет далее.

И нет сомнения, что из потребности оценки толкователя и из основы его опытности — распознавание сновидца и его обстоятельств; ибо не все сновидцы равны при одном и том же числе сна и его значении. Ведь вооружённый разбойник, которому приснилось, что его повесили на пальме, — его толкование не будет как у того «цурва мэ-раббанан» (цурва мэ-раббанан — молодой учёный), которому приснилось так; ибо каждому толкование при нём — по его делу и ремеслу: этому — к распятию, а этому — к возвышению и власти, как в конце Йома (7): рабби Ханина видел сон, что его распяли на пальме в Бавеле и т. д.; и там мы говорим: принято, что всякий, кого распяли на пальме, — будет главой. И просто, что о мудрецах сказано.

И это, конечно, скрыто от невежд, которые хвастаются этим ремеслом, как в Мидраше Эйха, первый стих, и также упомянуто в Гемаре в главе «hа-Роэ» (Брахот 56): «Один кутей (כותאי — кутей) сделал себя толкователем снов. Услышал рабби Ишмаэль, сын рабби Йоси, и сказал ему: “Я пойду и посмотрю на этого глупца, ведь нет кутея, отличающегося в барайте”. Пошёл и сел рядом с ним. Пришёл один и сказал: “Видел я во сне: оливу, источающую масло”. Сказал ему: “Олива — свет, и масло — свет; ты видел свет во свете великом”. Сказал ему рабби Ишмаэль, сын рабби Йоси: “Да раздуется дух того человека: он был мудрец в смысле — его мать была ‘חכים’ (хаким — ‘знаема’; здесь: он вступал с ней в связь), как сказано: ‘И человек познал Хаву, жену свою’…” Пришёл другой и сказал: “Видел я: один глаз глотает другого”. Сказал тот кутей: “Тот человек видел свет во свете великом”. Сказал рабби Ишмаэль: “Да раздуется дух того человека: у него два сына, и один из них ‘חכים’ (хаким — ‘познал’) другого”. Пришёл другой и сказал: “Видел я: я проглотил одну звезду”. Сказал тот человек: “Видел свет великий: звезда — свет, и ты — свет; вот свет на свет”. Сказал рабби Ишмаэль: “Да раздуется дух того человека: он убил йеhуди”. И из этого учит рабби Ишмаэль: “Посмотри на небо и сосчитай звёзды… так будет потомство твоё” (Берешит 15). Пришёл другой и сказал: “Видел я: у меня три глаза”. Сказал тот человек: “Видел свет великий”. Сказал рабби Ишмаэль: “Да раздуется дух того человека: лицо его — два его, а третий — печи”. Пришёл другой и сказал: “Видел я: четыре уха, и весь мир слушает моим словам”. Сказал ему: “Ты слышишь много”. Сказал рабби Ишмаэль: “Да раздуется дух того человека: он собирает тыквы; и когда несёт их — все бегут от него”. Пришёл другой и сказал: “Видел я: я несу один пинакс (פינקס — пинакс, записная дощечка)…”. Сказал ему рабби Ишмаэль: “Да раздуется дух того человека: у него есть вьючное седло…”».

Вот, ты видишь из всех этих дел и прочего, что там: у мудреца глаза в распознавании сновидцев, их дел и их ремесла, ибо оттуда выйдет свет к их толкованиям; а глупец во тьме ходит, ибо смотрит лишь на само приснившееся. Знай, что относительно проглатывания звезды — если бы он не учил из этого, то он сказал, что учил из стиха; и также там сказали о том, кому сказали во сне: «поднимись в Капуткия…», и откуда учит рабби Йоси: «Капуткия» по-гречески и т. п. Это, без сомнения, большой корень в этом деле.

И как сказали там и в прочих Мидрашим (Берешит Рабба, гл. 89): «Сказал рабби Йоханан: все сны идут за толкованием, кроме вина: есть пьющий — и хорошо ему, и есть пьющий — и плохо ему. Талмид-хахам пьёт — и хорошо ему; ам hа-арец пьёт — и плохо ему». На вид — само это трудно: ты сказал, что в вине не идёт за толкованием, а затем сказал, что это хороший знак для талмид-хахама и плохой знак для ам hа-арца — ведь это его толкование. Но смысл: поскольку есть ограниченные толкования во многих снах, как все в главе «hа-Роэ» (Брахот 57), сказал рабби Йоханан, что все сны, которые из видов напитков, идут за тем толкованием, которое упомянуто там, кроме вина: его толкование меняется согласно тому, кто видит сон.

И там, в Гемаре, в главе «hа-Роэ», танна учил перед рабби Йохананом: «Все виды напитков хороши для сна, кроме вина: ведь есть пьющий его — и хорошо ему, как написано: “и вино веселит сердце человека”, и есть пьющий его — и плохо ему, как написано: “и вино для огорчённой души”». Сказал ему рабби Йоханан: «Талмид-хахаму всегда хорошо, как сказано: “идите, ешьте от хлеба моего и пейте вина, которое я смешал”». Вот, выяснилось, что из оценки толкования — распознавание сновидца; и в этом нет сомнения.

И из этого выяснится тебе дело Бар hа-Дайя с Аббаем и Равой: там сказали (56), что Бар hа-Дайя был толкователем снов; кто давал ему плату — он толковал к доброму, а кто не давал — толковал к худому. Ибо он был сведущ в этой мудрости и распознавал во снах разные смыслы; когда сновидец давал ему плату, он возвещал ему добро из указаний и скрывал какую-либо злую указание, которое есть в нём; а тому, кто не давал плату, делал наоборот. И это была большая хитрость, чтобы увеличить свою плату: истолкованные думают, что дело зависит от платы.

И с этой стороны было его действие с Аббаем и Равой в одинаковых снах: ведь там сказано, что Рава не давал ему ничего, а Аббай давал ему; кроме того, что он распознал о Раве, что его удача плоха и что он был приготовлен к несчастным срокам, как сказал он сам (Моэд Катан 28): «дети, жизнь и пропитание — не по заслуге зависит дело», — кажется, он сказал это потому, что день у него был тяжёл. Поэтому он толковал его сны согласно его обстоятельствам и согласно временам, которые прошли над ним. Знай, что так и есть: ведь он сказал ему, что буква «вав» в «петер хамор» бежит в его тфилин; посмотрел Рава — и нашёл.

И нельзя сказать, что это стало так из-за его толкования; и он также не мог истолковать так Аббаю, раз этого не произошло. А то, почему Рава разгневался на него, — потому что нашёл в книгах: «все сны идут за устами», ведь он мог истолковать ему с других сторон, не устрашающих, и побудить его к будущим бедам, как сердце его болело о нём, подобно тому, как сказал Даниэль (4): «господин мой, сон — ненавидящим тебя, а толкование его — твоим врагам», и сказал (там): «грехи твои милостыней искупи…». И как сказали мудрецы, благословенной памяти (Шаббат 11): «хорош пост по поводу сна, как огонь в пакле…». А он не сделал так, а сообщил ему все те беды как враг и мститель из-за того, что он не дал ему ничего.

И язык Бар hа-Дайя точен: он сказал: «принято: проклятие мудреца даже напрасно приходит; тем более я огорчил Раву». Отсюда, что он не причинил ему ничего, кроме огорчения. И в конце он был осуждён за подобное с ним у главы кедра царя, как сказали ему: «из-за одного зуз ты погубил царские шёлка; связали его между двумя кедрами…».

И это он разъяснил начальнику виночерпиев словами «и подашь чашу Пар’о… если только вспомнишь меня у себя…». То есть: причина, почему я счёл нужным постановить об истине этого дела: я знаю тебя как человека силы, князя и важного в глазах царя, до того что я понял: если ты вспомнишь меня у себя в виде знака и отметины памяти в одной из вещей, которые хорошо тебе сделать — знак памяти на твоей печати или на твоей одежде, — тогда ты сможешь сделать со мной милость: упомянуть меня Пар’о и вывести меня и т. д. И он сказал это потому, что память — одна из природных сил, над которой человек не властен. И если он забудет, что ему сделать, — поэтому он должен помочь себе уловкой, как будет упомянуто в Шаар 50, с Божьей помощью.

А Писание говорит: «И не вспомнил начальник виночерпиев Йосефа», то есть: он не поставил себе знака для памяти, как он сказал ему: «если только вспомнишь меня у себя». Поэтому: «и забыл его», то есть не последовало того, что он сказал: «и упомяни меня Пар’о». И он признал свой грех позже, сказав: «грехи мои я вспоминаю сегодня»: грех Пар’о и грех Йосефа — что он не сделал уловки, о которой тот просил его. И Онкелос перевёл: «ית סרחני» (йат срахни). И по тому, что мы написали, стих точен. И как бы ни было, он скажет, что со стороны его важности — видение таково, что этого достаточно.

И с этой стороны он видел во сне некоторую разгадку для себя: он знал в нём, что его заслуга повернётся через него; и чтобы он не думал, что тяжесть его вины задержит это, он сказал: «ибо украден был я из земли евреев…». Однако на начальника пекарей он посмотрел со стороны дурной его природы и удачи и того, что он был под взглядом вражды у царя из-за своего греха, и увидел, что сон согласуется с этими его указаниями, и его мнение согласилось с ними. И это — причина и основание: этому он ответил о восстановлении, а того — повесил.

И на это же дело — то, что говорится (Берешит Рабба, гл. 89) о той женщине, которая пришла к рабби Элазару и сказала ему: «Видела я во сне, что балка дома треснула». Он сказал ей: «Та женщина родит сына-мужчину». Пошла — и так и было. Пришла в другой раз и сказала ему так; и он ответил ей так. Пришла в третий раз — нашла его учеников, сидящих в доме учения; они сказали ей: «Та женщина похоронит мужа». Это потому, что треск или лом балки дома указывает на ломоту тела и дрожь во всех чреслах. И если такой сон видит беременная или готовая родить женщина, он указывает, что во время её родов её боли обернутся на неё и она родит мальчика, поскольку роды мальчика — в более острых схватках, чем девочки. Но если видит это не беременная или та, у которой прекратилось, — указывает, что схватки и боли овладеют ею по смерти мужа.

И если случилось так, что в первые разы она пришла к одному толкователю, а в последний — к другому, покажется, будто изменение толкователей или толкований вызывает это; но это не так: они лишь учат одно из другого, как мы сказали. И то, что рабби Элиэзер сказал своим ученикам: «вы погубили человека; разве не написано: “и было: как он истолковал нам, так и было”» — то есть: им не следовало возвещать дурное, и это считается как будто они убили его; как сказали (Мегила 15): «не отвечают о порче». И это — великий нравственный урок у мудрецов.

Вот, эти вещи разъяснились согласно тому, что допускает разум, чтобы согласовать упомянутые изречения с этими и с истиной; и сказанное о них поможет согласовать и неупомянутые, и станет известно, что такие люди — это «видящие», в чьём свете увидят свет ходящие во тьме. Поэтому, кажется, Пар’о назвал Йосефа «צפנת פענח» (Цафнат Па’неах), то есть «освещающий и раскрывающий тайники». И это из употребления имени «свет», о котором мы говорили.

Однако, у этих простаков и глупцов находятся такие, которые держат себя за мудрецов, и они ходят во тьме, как выяснилось из того кутея, которого мы упомянули. Поистине, ещё остаются некоторые сомнения в толкованиях — из сильных сомнений, возникающих относительно толкования Пар’о, как будет далее. Поэтому я считаю, что дело Йосефа в этих вопросах было гораздо выше: это был Божественный пророческий свет, изливающийся на Сехель (Разум), посредством которого завершится пророчество; этим сон будет рассмотрен и истолкован согласно тому, что постановит высший Божественный Сехель (Разум), который в нём, а не так, что он будет учить толкование из сна и частей его смысла. И это — раскрытие тайников на великой ступени.

Однако содержание этого дела будет таково, как я скажу: известно, что толкование снов и сообщение пророчеств — противоположные по своему характеру вещи. Ибо решения, постановляемые в действительности в толкованиях, берутся из частных обстоятельств во сне, возникающих и обновляющихся из воображаемых вещей в Нефеш сновидца; из них и из их намёков оценивающий оценивает по своей силе и судит во всех путях, которые мы упомянули. Но пророческие сообщения берутся из общих постановлений, находящихся в небесном порядке или в общем Божественном знании, которое по Его возвышенной воле изливается на Разум пророка — истинность их существования, как сказано (Амос 3:7): «ибо не сделает Г-сподь Элоким ничего, не открыв Своей тайны Своим рабам-пророкам».

Отсюда следует, что когда в сон приходит смешение вещей или добавочные, повторные или пустые обстоятельства, толкователь, приходящий лишь своей силой оценки, очень запутается в них: он будет стараться искать действительность тем пустым вещам, и мнение слушающего не успокоится на них, и действительность не согласуется с ними. И это будет с ним, потому что он не знает о действительности иначе как то, что он оценивает со стороны сна и его частностей.

Но когда это толкование приходит к пророку или к тому, у кого есть Руах hа-Кодеш, — он поистине прежде знает обстоятельства существующего со стороны самих вещей и постигает их истину; и с этой стороны он — господин и судья над сном: распознаёт, что в нём истинно, а что не истинно, что повторено и что пусто. Ибо по истине он не «толкует сон», а «сообщает то, что Элоким делает».

И это была правильная причина Невухаднецара, почему он не захотел рассказать свой сон своим мудрецам: это, без сомнения, верное толкование там, как выяснилось из его слов к ним: «сон скажите мне, и я узнаю, что его толкование вы сообщите» (Даниэль 2:9) — он показал, что это было для него доказательством, чтобы знать, скажут ли они ему верное решение или нет. Ибо он знал и почувствовал по образу своего сна и его грозным словам, что это было истинное дело и охватывающее всю действительность, и что это не из частных снов, указывающих на частные дела того сна и близких к нему.

Притча: когда ты слышишь слух, что во дворе царя совершены грозные и известные суды над великими и могучими сановниками: если человек придёт из рабов царя и его служителей, который знает всё, — он расскажет эти обстоятельства из того, что знает, и не нуждается, чтобы рассказали ему слухи; напротив, он исправит те слухи или опровергнет их там, где они не совпадают с действительностью. Но если он расскажет им сон — тогда они постараются истолковать его по своей оценке и из его слов научатся лгать и говорить вещи, не согласующиеся с действительностью, как сказал (Даниэль 2:9): «и ложь и порчу вы приготовили говорить предо мной».

И вот, поскольку они не были на той ступени и не стояли в тайне пророчества, им пришлось признать и сказать (там): «нет человека на суше, который мог бы сообщить слово царя; ибо всякий великий и властный царь такого не спрашивал ни у чарти́ма, ни у ашпа́, ни у касди́; и то, что царь спрашивает, тяжко, и другого нет, кто сообщил бы это пред царём, кроме богов, чьё обитание не с плотью». Они оправдывались, что они не привыкли к этому знанию, ибо цари не привыкли так спрашивать. И также цари не поступали не по уставу: ибо эти вещи не в человеческой власти знать — кроме как Разумам, отделённым от материи. И они уже предвосхитили этим то, что там будет затем: хвала и возвеличение Даниэля и его товарищей.

Однако также на два вопроса намекнул Даниэль, сказав: «тайну, которую царь спрашивает, не мудрецы, не ашпа́, не чарти́м, не газри́н могут сообщить царю; но есть Элоhа на небесах, открывающий тайны, и Он сообщил царю…» (там). Он ясно объяснил ему, что суд толкования он не возьмёт из отпечатков сна и его указаний, но из высшего истинного знания, согласно которому судят те отпечатки и указания — противоположно тому, к чему привыкли мудрецы толкователей и их знатоки. Это и признал Невухаднецар затем, сказав (там): «истинно, что ваш Элоким — Элоким богов и Владыка царей и открывающий тайны, что ты смог открыть эту тайну».

И подобное этому случилось с Йосефом у Пар’о: он действительно был поддержан Руах hа-Кодеш, который был на нём; и из общего истинного знания пришёл к тому частному решению. И это то, что он старался показать ему — истинным указанием в своих словах, которые начинались: «не я; Элоким…» и т. п. Как также он сказал придворным: «не у Элоким ли толкования?» — как будет. Ибо он видел, что хорошо и прямо, чтобы они узнали в нём эту ясную и блестящую ступень, которая — «освещающая глаза» в озарении общих Божественных обстоятельств, и она выше тех «светов», которые мы упомянули сначала.

И теперь возможно постараться упорядочить эти возвышенные вещи по порядку стихов и объяснить их истинность — после того, как мы сначала упомянем сомнения, возникающие в их вопросах, и также в том, что сопровождает их в рассказе.

И мы уже истолковали смысл «не у Элоким ли толкования?» и разрешили сомнения, возникающие в вопросах толкований; и попутно выяснился смысл «если только вспомнишь меня у себя…»: и в близости слова «ки» (ибо/если), и в удвоении «вспоминаний», и во внесении «милости» между «вспоминанием» и «вспоминанием».

Б. Какова была причина, из‑за которой оказались мы в неловкости: мудрецы фараона, издавна известные как мудрецы-волхвы и толкователи снов, не сумели понять — ни мало, ни много — этого истолкования, хотя, по видимости, истолкование соотносится со сном и весьма близко к нему. И чем отличились он и они в этом сне по сравнению с прочими снами. И нельзя отвечать: «так захотел Бог, чтобы вывести Йосефа через них», ибо правда — так оно и есть. Однако Всевышний действует через круговороты и причины — дальние и близкие, существование которых возможно — как было спасение Израиля во дни Амана через бессонницу царя (Эстер 6:1) и тому подобное; и также в Йосефе: Он, благословен Он, может разбить медные двери, чтобы вывести его, и может воцарить его над всем миром. Но Он устроил причины так, чтобы он пришёл в дом начальника палачей, и через сны царедворцев, и устроил сны фараона так, что все его мудрецы не могли сообщить ему ни большого, ни малого.

Г. О смысле двух этих снов, которые видел фараон, о которых Писание упомянуло, что было пробуждение между ними, как сказано: «и проснулся фараон, и заснул, и увидел сон второй…». И так же он придирчив в пересказе Йосефу и сказал: «и вид их был дурен, как вначале; и проснулся я, и увидел во сне…; и сказал я волхвам — и нет сообщающего мне». Ведь сказали же наши мудрецы (Берешит Рабба, гл. 89), что они сказали ему много истолкований: «семь дочерей…» и т. д.; «семь областей…» и т. д.

Д. В словах начальника виночерпиев: что он хотел, говоря «каждый — по истолкованию своего сна мы видели сны», а затем «каждого — по его сну он истолковал», ведь это, несомненно, пустые слова.

Е. Что увидел Йосеф, чтобы начать истолкование со слов «сон фараона — один»? Казалось, ему следовало начать с сути: «вот — семь лет идут…» и «восстанут…» и «и не узнается…», а затем после этого сказать, объясняя повторение: «сон фараона — один, и о повторении…». И тем более, что он уже сказал это дважды.

В. Зачем Йосефу говорить дважды: «то, что делает Бог, сообщил фараону»? Ведь, раз он истолковывает, ему следует истолковывать по указаниям сна; и если сон верен — сбудется, а если нет — кто вложил ему в сердце сообщать это как дело Господа?

З. Ведь требовалось от него огромное старание — согласовать семёрки и повторение сна с содержанием истолкования; а он не сделал так со всеми частями сути сна и его истолкования, а лишь путём простого рассказа, и это стало причиной замешательства толкователей, да будет благословенна их память, в соответствиях частей сна истолкованию; а если бы он детализировал — спор был бы устранён. Также: ведь тем, что он сказал, ему следовало ответить и сократить, отвергнув лишние детали, и достаточно было бы сказать: «семь хороших коров — это семь лет; и семь тощих коров…; и семь колосьев иссушенных — предшествуют семи годам — сон один; то, что делает Бог…; вот семь лет…».

Х. Его слова: «и ныне — пусть увидит фараон человека разумного и мудрого…» — до конца всего совета, ибо этим он, несомненно, говорит без того, чтобы его спрашивали. И уже затруднил Рамбан, да будет благословенна его память: «разве советником царю его поставили?» И сказал, что это было частью истолкования. И ещё: зачем «пусть сделает фараон и назначит надзирателей» — ведь это должен сделать тот назначенный человек; и во всяком случае, язык избыточен, ибо достаточно сказать: «пусть царь назначит надзирателей и возьмёт пятую часть…».

Т. Что увидели фараон и его слуги — прямоту слов истины в речах Йосефа, как сказано: «и понравилось слово в глазах фараона и в глазах его слуг»? И почему возвеличили его и вознесли над всей землёй Египта в такой мере, прежде чем узнали исход его слов. И не только это: но постановили, что есть в нём дух Бога. Также его слова: «после того как сообщил Бог тебе всё это», ведь сообщено было им лишь одно.

Й. И это — что следует присоединить к этому рассказу: почему Йосеф не сообщил отцу обо всей своей славе там, ведь в его власти оставить его от дрожи и печали, и тем более в годы голода — спасти от смерти его душу и поддержать его в жизни. И удивляюсь тому, что написал Рамбан, да будет благословенна его память, что он сделал это, чтобы сбылись его сны; ибо какая ему польза в том, что они сбудутся? И даже если была бы польза — не следовало ему грешить против отца. Но следовало ему удержать себя от греха против него; а сны — Тот, Кто их делает, приведёт к их истолкованию; и также выглядит это великой глупостью, что человек будет стараться исполнить свои сны, ибо они — вещи, которые происходят без ведома владельца.

Й"א. Зачем упомянуто, что родились два сына Йосефа прежде, чем придёт год голода? И ещё: почему не упомянуто это в своём месте, ведь следовало присоединить это к сказанному: «и дал ему Аснат, дочь Потиферы…».

Й"ב. Ибо рассказ о начале голода пришёл с множеством повторений и удвоений; достаточно было сказать: «и завершились семь лет сытости, которые были в земле Египта, и начались семь лет голода приходить, как сказал Йосеф; и был голод во всех землях…; и вся земля пришла…; и увидел Яаков…». И зачем упомянуто: «и взалкала вся земля Египта, и возопил народ к фараону…». И затем вернулся и сказал: «и голод был по лицу всей земли», и затем ещё раз: «и усилился голод в земле Египта» — кажется, что всё это великое излишество.

Й"ג. Как могла вся земля Египта стать пустошью в один миг, и не узналась сытость среди них в годы голода? Также Писание говорит «слово и его противоположность»: в одном месте сказано «и во всей земле Египта был хлеб», и сразу затем «и взалкала вся земля Египта, и возопил народ к фараону о хлебе». Что это? И что значит, что фараон сказал им: «идите к Йосефу — что он скажет вам, то делайте»? Ведь на самом деле следовало сказать: «идите к Йосефу и купите у него пищу». А путь Мидраш (Берешит Рабба, гл. 90) известен и странен, и также язык Писания слишком краток, чтобы вместить его. И ещё: «и увидел Яаков, что есть шевер в Египте; слышал я, что есть шевер в Египте» — что за новизна? кто не слышал такого, и кто не видел подобного? И смысл «почему вы показываетесь» — что им показывать, ведь в их доме вовсе нет хлеба, как написано: «и будем жить и не умрём…». Вот сомнения, которые уместно возбудить в этой части рассказа; и поскольку мы назначили разъяснение его для выяснения всех вещей, что в разделе и прилежащих к ним, — перейдём к разъяснению:

«И сказал начальник виночерпиев…». Уже сказали мы прежде, что здесь он признался в своём грехе, что вызвал забывание в деле Йосефа. Но теперь он наполнил свою руку с ним, рассказывая о его мудрости и опытности в том ремесле; и это его слова: «и мы увидели сон в одну ночь — я и он; каждый — по истолкованию своего сна мы видели сны» (Д). Он хочет сказать: оба они увидели в ту ночь — каждый — сон по истолкованию сна своего товарища; то есть оба сна могли вынести одно истолкование из‑за близости по содержанию, как мы написали. И при всём этом он достиг своей мудростью — отделить их и истолковать, как будто это сны различающиеся и раздельные до предела различия: «каждому — по его сну», так что этому вернул на место, а того повесил.

А что сказал: «и был с нами отрок, еврей, раб…» — вот, это была мудрость с его стороны, чтобы царь не подумал, что он заступается за него из‑за близости ума к нему. И этот смысл в словах начальника виночерпиев — то, что фараон намекнул Йосефу в начале своих слов, сказав: «и я слышал о тебе, говоря: ты слышишь сон — чтобы истолковать его», то есть: ты понимаешь сон, хотя кажется из него, что это лишь одно содержание, — истолковать его во всех его сторонах.

«И ответил Йосеф фараону, говоря: не от меня; Бог ответит о мире фараона». Поскольку он увидел, что фараон держит его за истолкователя, который выводит истолкование лишь из существования сна и его явления, — потому сказал ему, что «не от меня» — со стороны того, что он держит его за истолкователя; Бог ответит о его мире — на ступени более высокой, чем эта, как мы сказали и как разъяснит в своих словах.

«И сказал фараон Йосефу: в моём сне…». Писание сообщило, что он рассказал ему свой сон как он есть, и что он проснулся в конце первого, и повторился ему другой сон — ибо это то, чем смутились египетские толкователи по причине, которую мы сказали. И это смысл: «и говорю я волхвам — и нет сообщающего мне» (Е).

Писание указало, что это — одна из причин их смущения: поскольку они истолковывают, — то Йосеф начал свою речь: «сон фараона — один; то, что делает Бог, сообщил фараону…». В этих словах он проявил удивительный совет — сообщить царю две причины, из‑за которых не нашлось среди толкователей того, кто бы сообщил значение его сна, — что будет им оправданием и одновременно возвеличением в его глазах, как было в Даниэле, как мы сказали; и из этого он поймёт, что всё, что Йосеф скажет в этом истолковании, будет на ступени более чудесной, чем истолкователь, — до того, что на этой ступени указания сна выходят из их обычая и будут объяснены по тому, что требуется согласовать с тем высшим знанием.

Однако первую причину он разъяснил, сказав: «сон фараона — один», как уже сказали: разделение его приговора скрыло от них смысл. А о второй сказал: «то, что делает Бог, сообщил фараону» — то есть указание этого сна не о частных, личных делах, относящихся к видевшему сон и его делам и близким, как правило; но указание его — об общих делах, которые Бог совершает в Своём мире, и не их путь — открываться во снах силой воображения, а лишь через пророчество и רוח הקודש (руах hа-кодеш — «дух святости») людям совершенным, прилепившимся к всеобщему Сехель (Разум), — но Он сделал тебя драгоценным в Его глазах и почётным, чтобы быть в Его тайне — чтобы через тебя стало известно то, что Он делает в мире. И в его словах заключено, что если бы не то, что он пребывает в величии Господа, сидя прежде, он не распознал бы достоинство этого сна; и это ровно то, что сказал Даниэль (там) Навухаднецару: «אלה רב הודע למלכא מה די להוא אחרי דנא (эла рав hодаа ле-малка ма ди леhева ахарей дна — “Бог великий сообщил царю, что будет после этого”)». И после того как сказал это в общем виде, он хорошо разъяснил эти две стороны, сказав: «семь хороших коров…». Хотя по закону этого ремесла семь хороших коров первого сна указывают на семь лет, и семь хороших колосьев второго сна — на семь других лет, — знай, что это «один сон», как я сказал, и оба — лишь одна «седмица», и это — первая вещь, в которой смутились все твои мудрецы. И семь тощих и дурных коров, выходящих после них, также — семь лет, и семь колосьев иссушенных, предшествующих им, — будут семь лет голода. И это не дело, касающееся только тебя, по обычаю сновидцев: царь не «наследует» голод, но это — общее дело всему миру; и это — вторая вещь, в которой они исказились. Потому сказал: «это то слово, которое я говорил фараону сначала: то, что делает Бог, показал фараону» (В). Ибо то, что Он делает, чтобы привести голод в мир, — показал фараону по Своему обычаю открывать ухо Своих рабов-пророков или близких к Нему.

И после того как разъяснил ему его содержание, рассказал ему смысл сна и его «шевер» как пророк, сообщающий будущие события, и не заботился подробно истолковывать части по их указаниям, и сказал: «вот — семь лет идут, семь великой сытости…; и восстанут семь лет голода…; и не узнается сытость…». Однако в конце постарался дать причину повторения сна — удвоением чисел и тем, что это было в двух снах (В). И сказал, что это удвоение не для умножения разных содержаний, как обычай истолкований снов, но чтобы точно указать число и показать, что «семь» сказано именно так; ибо иначе не берут закона из числа, поскольку невозможно, чтобы это было лишь о каком-то числе. И также — чтобы показать, что дело готово и Бог спешит сделать его. И это потому, что всякое будущее событие, чем ближе к действительности, тем больше его указаний и доказательств у подготовленных к этому, как сказано (Йоэль 3:1): «и будет после этого — изолью Дух Мой на всякую плоть: будут пророчествовать сыновья ваши и дочери ваши, старцы ваши — сны будут видеть, юноши ваши — видения будут видеть; и также на рабов и на рабынь в те дни изолью Дух Мой». И вот: когда эти дела были далеки от действительности, было сокрыто от всех, и «видение не было распространено». И это — великое в этом из тайн пророчества, которое не сможет знать тот, кто не приоткрыл глаз свой к сиянию пророчества. Потому сказал я тебе: «Бог ответит о мире фараона».

«И ныне — пусть увидит фараон…» (Х). После того как сообщил ему, что мало в его глазах быть лишь истолкователем и что есть у него ступень иная, большая, чем она, — он не перестал сообщать, что есть с ним ещё иной дух: и это — третье дело, весьма драгоценное у царей и советников земли — достоинство понимания и прямоты совета, принятой среди них. Он имел в виду этим: если, возможно, из‑за малости их взгляда они не почувствуют двух первых знаков (что один выше другого), то невозможно, чтобы они не обратили внимания на это, поскольку оно более общее — в том, что придёт в порядке его слов по предпосылкам этой мудрости.

*То есть: что всякий советник направляет сперва свои слова к цели, достигаемой в конце, и лишь ради достижения её советник также укажет, что нужно сделать сначала, и средства, которые он изберёт, чтобы привести эту цель в действие; и это то, что сказал мудрец: «ибо взятое в совете первым — то, что выведет его в действие последним», то есть: действие, которое выводит цель в действие в конце, предшествует в своих действиях, как здесь у Йосефа: его старание сохранить жителей Египта и прочих земель от голода и нужды в семь лет голода, которое поднялось в его мысли сначала, — было достигнуто лишь в конце, после того как фараон совершил промежуточные действия: назначить надзирателей, которые принудят жителей земли, по распоряжению человека мудрого и разумного, поставленного над ними, давать пятую часть их урожая в семь лет сытости в царскую казну — чтобы собрать зерно и пищу в изобилии, которые будут хранением для страны. И эти промежуточные действия он также предварил в своей речи к фараону сначала — для достижения цели, заключённой в словах: «и не будет истреблена земля голодом». И вот, мудрец в 7‑й главе 3‑й книги «Мидот» сказал: «однако всякий совет — это вопрос; и то, что в делении последнее, в действии — первое» — до сих пор. И смысл: поскольку там хорошо разъяснено, что нахождение совета и его осуществление соответствуют друг другу в порядке совершенно; ибо то, что взято в совете первым, — то, что выводят в действие последним, а взятое последним — то, что делают первым. И это полезно как пример и как толкование: ибо царь должен обратить сердце, чтобы спастись от удара голода и оживить множество народа — это цель; и первый совет в этом — чтобы была пища как хранение для страны. А это невозможно, если не посоветоваться, чтобы пища была под рукой царя. А это не будет, если не увидят ещё, чтобы пища была собрана излишек сверх лет сытости. А это уместно лишь если ещё посоветоваться «взять пятую часть земли». А это не будет в их руке, если не назначить надзирателей, чтобы принудить народ рукой царя. И не завершится всё это, если не согласится назначить над всеми «человека мудрого и разумного», чтобы над всеми этими надзирателями всё выходило по его слову и по его слову входило во всех тех делах. И это — конец совета по порядку его взятия.

Но для исполнения надо начать с этого последнего дела и следовать по порядку, пока не придёшь к последнему, близкому к цели, как мы разъяснили. Потому после того как упомянул дурное, готовое прийти на них — тот голод, который будет в земле, — он устроил свои слова в порядке действия, как сказал ясно: «пусть сделает фараон и назначит…». И начал от первого начала, пока не дошёл до цели, чтобы показать, что «то, что посоветовал Господь — он сообщает». И это — обычай царей и людей имени, как написал мудрец в той главе: известно также от древних, людей прежних государств, что «они сообщали своё изречение, которое выбирали цари, — они сообщали народу». То есть: цари не сообщают народу дело в том порядке, в каком они советуются (идти от конечной причины к происходящим из неё, пока она далека), но по порядку действия: что они прикажут им делать — сначала сначала — то, что в совете взято последним последним. И как он сказал: «то, что делает Бог, сообщил фараону». Это — что выяснилось из направления его слов. Сказал сперва: «пусть увидит фараон человека разумного и мудрого…», затем: «пусть сделает фараон и назначит…», затем: «и возьмёт пятую часть земли Египта…», затем: «и соберут всю пищу…», затем: «и накопят зерно под руку фараона…», затем: «и будет пища хранением для страны…», и после всего этого придёт к той цели: «и не будет истреблена земля голодом» (Х).

Однако в словах «пусть увидит фараон…; пусть сделает фараон…» он хотел сказать: это великое дело было бы уместно сделать самим фараоном по его мудрости и разумению, если бы не опасался своего достоинства и труда. Потому он обязан выбрать человека разумного и мудрого, чтобы тот исполнил его место, и поставить его под собой, чтобы его рука была как рука царя — и по силе, и по мудрости. И отныне: «пусть сделает фараон и назначит…», ибо когда этот человек назначит надзирателей и возьмёт пятую часть земли и сделает все последующие вещи — царь считается делающим, ведь рука его — как его рука, и уста его — как его уста; и все послушаются «взять пятую часть земли» не как обычай, и начали теперь по необходимости то, что приняли затем добровольно, как написано (Берешит 47:24): «и дадите пятую часть фараону…». До сюда дошли они от его доброго вкуса и Разума, и он не опасался того, что сказали: «разве советником царю его поставили?», ибо малым было в его глазах быть советником; но намерением было — возвеличить тшия (мудрость-практику) в их глазах. И Писание сообщило, что достигло его намерение, как сказано: «и понравилось слово в глазах фараона и в глазах всех его слуг» (Т). Ибо фараон в своей мудрости распознал первые вещи; а все его слуги распознали его достоинство и множество его понимания в деле совета и рассуждения, ибо перед царями становятся и испытывают его слова.

И вот, фараон, чтобы включить их с собой в том, что он распознал в нём, сказал: «найдём ли такого человека, в котором дух Бога?» (Т). Сказал: он уже распознал в нём дело превосходящее их — что есть в нём дух Бога, чтобы знать, что будет сделано в стране; этим он принудил слова сна нести то, что он знал как истину, и не следовал за словами сна, как мы сказали. И в его словах заключён путь наставления для царствования вместе с ними, как сказали наши мудрецы, да будет благословенна их память (Брахот 55а): «не назначают руководителя над общиной, если не советуются с общиной», как сказано: «смотри — Я призвал по имени…». И это то, что они обязаны принять с приветливым лицом, как сказано там: Сказал Святой, благословен Он, Моше: «достоин ли для тебя Бецалель?» — сказал: «Владыка мира! если перед Тобой достоин — тем более передо мной!».

И после того как говорил со своими слугами таким образом, вернул речь к нему и сказал: «после того как сообщил Бог тебе всё это — нет разумного и мудрого, как ты» (Т). Он имел в виду три достоинства, которые распознал в нём: «нет разумного и мудрого, как он» — чтобы поставить его над землёй Египта. И сказав «разумный» — имел в виду достоинства качеств, а «мудрый» — достоинства Сехель (Разум). И сказал: «ты будешь над моим домом», ибо распознал, что он знает хорошее управление домом. «И по твоим устам будет питаться весь мой народ», ибо увидел его как чудесного советника в общих делах всех стран — а это достоинство царствования. Потому сказал: «только престолом буду выше тебя».

«И сказал фараон Йосефу: смотри — дал я тебя…». Потому что ощутил в нём величие царства через רוח הקדש (руах hа-кодеш — «дух святости») на нём. Также: по указаниям сна всё его царство и прочие земли нуждались в нём необходимой нуждой; он боялся, как бы не положили на него глаз и не воцарили его над собой; потому сказал: «смотри — дал я тебя над землёй Египта», и из моей руки будет у тебя это величие и власть. И снял перстень свой с руки… и одел его… и возложил ожерелье… ибо всё это — церемонии «второго царя», как сказано: «и посадил его в колесницу вторую…». Потому завершил в конце: «я — фараон, и без тебя не поднимет человек…», ибо это — сущность «второго» действительно. И фараон увидел во всём этом весьма верный совет, чтобы доверять ему и опираться на его верность.

«И нарёк фараон имя Йосефу: Цафнат Паанеах». Поскольку он был для их глаз, чтобы осветить глаза его мудрецов в тех истолкованиях, чтобы назвать тьму перед ними светом, — назвал его этим именем, указывающим на раскрытие глаз и сияние их света, как сказали мы прежде. Также включается в него свет совета — указать им путь, где обитает свет, чтобы поставить их остатком в земле и оживить их.

И уже связал я это прежде со словами: «и понравилось слово в глазах фараона и в глазах всех его слуг», ибо верный совет — тот, который улучшает глаза выбора нуждающихся в нём в сильной мере. И это стало причиной того, что последовало затем — его притворства перед братьями, ибо его имя не стало известным, кроме как через это имя.

«И Йосефу было тридцать лет…» (Й). После того как рассказал, как Йосеф вышел из дома заключённых и как он стал очень велик в глазах фараона и в глазах всего Египта, — сказал сперва то, чем направил лицо рассказа: оправдать его от вины за то, что он не сообщил отцу обо всём, что с ним произошло, пока дела не потекли сами собой. И это его слова: «ибо ему было тридцать лет, когда он предстал перед фараоном»; и известно, что все тринадцать прошедших лет не были для него честью сообщать, что он — раб в руках тяжёлых господ, чтобы отец не выкупил его за любые деньги в мире; кроме того, раскрытие стало бы поводом к распре и ссоре между отцом и его братьями. И также сейчас ещё не был подготовлен срок, ибо вся его честь ещё висела в их глазах, пока не пришло исполнение его слова о голоде — ибо это было для них новостью, как будет. Потому он не захотел возбуждать против себя никакого дела, пока не укрепится в своей власти. Также у него был верный совет — ждать того, что будет сделано само собой, ибо видел, что близок их день прийти к нему из‑за злобного голода. Потому он положил сердце своё заняться своей работой и хранить свою стражу, как сказано: «и вышел Йосеф от фараона и прошёл по всей земле Египта; и произвела земля в семь лет сытости — к пригоршням; и собрал…; и накопил Йосеф…». То есть: и всё же не было у него ни досуга, ни подходящего часа упомянуть и поручить дому отца, пока не подтвердится его слово приходом голода. И это также то, что сказано: «и у Йосефа родились два сына прежде, чем придёт…» (Й"А). То есть: поскольку родились они до прихода дела голода, назвал имя первенца Менаше, чтобы указывать, что Бог заставил его забыть весь труд его; и также: ещё не пришёл час, чтобы вспомнить и позаботиться о доме отца, как он сказал: «ибо сделал меня Бог забывшим весь труд мой и весь дом отца моего». И поскольку это имеет вид стороны вины у него, сказал о втором сыне: «ибо сделал меня Бог плодотворным в земле моего бедствия».

«И завершились семь…» — то есть: так продолжалось время, пока не завершились семь лет сытости (Й"Б) и не начались семь лет голода приходить, как сказал Йосеф, ибо это было ожидаемое для них, чтобы подтвердить его слова. И отныне он упомянет, как потекли дела самым подходящим образом. Ибо невозможно, чтобы его братья пришли к нему во всяком случае, кроме как если он один будет «мешбир» (продающий зерно) всем народам земли. А это не будет, пока не истощатся все запасы земли Египта и не будет выхода хлеба, кроме как из‑под его руки. И сказал, что это было за весьма короткое время — так:

«И был голод во всех землях, и во всей земле Египта был хлеб; и взалкала вся земля Египта…» (Й"Б). Сказал: в начале голода был голод во всех землях близких к Египту, а во всей земле Египта был хлеб из того, что накопил народ земли в годы сытости. Но когда вывезли его во все окружающие земли (Й"Г), сразу «взалкала вся земля Египта…», то есть почувствовали настоящую тесноту голода, приближающуюся и приходящую на них, из‑за множества караванов, вывозивших хлеб из города в город, пока народ не закричал к фараону о хлебе, то есть о исправлении хлеба: они кричали к нему, чтобы он велел провозгласить по всему царству, чтобы не вывозили хлеб из их страны, как это обычай государств — называть такие меры.

И фараон отталкивал их, говоря: «идите к Йосефу; что он скажет вам в этом деле — то делайте», ибо он мой опекун и по его устам питается весь мой народ. А Йосеф не сделал здесь ничего, ибо хотел дать место, чтобы ускорить время, когда всё придёт под его руку. Потому сказано: «и голод был по лицу всей земли; и открыл Йосеф всё, что в них, и продавал Египту; и усилился голод в земле Египта». И он проявил здесь большую мудрость: он был причиной того, что они сами сняли ограничения цен и продавали по очень высокой цене, так что отныне, когда он будет продавать им по той цене, у них уже не будет на него упрёка, но примут с приветливым лицом. И отныне «все земли пришли в Египет купить у Йосефа, ибо усилился голод в земле».

«И увидел Яаков, что есть шевер в Египте». После того как стало известно в земле Кнаан, что во всей земле Египта нет хлеба, пришла весть, что царь открыл свои запасы и продаёт всем народам земли, и уже привезли оттуда немного (Й"Г). Потому сказано, что Яаков увидел, что есть «шевер» в Египте — в месте особом, — и сказал сыновьям своим: «почему вы показываетесь» богатыми необычайно, тем, что надеетесь купить зерно у караванов по необычайной дороговизне, как требуется из‑за того, что выход хлеба — из другого места, и к тому прибавлено бремя больших дорожных расходов. «Слушайте меня и спуститесь туда и купите нам оттуда, как они покупают; и будем жить на них и не умрём из‑за них, если сочтут нас слишком богатыми: когда исчезнет монета из их кармана, соберутся на нас и побьют нас». И слово «показываетесь» — поскольку форма хитанпает (возвратная) указывает, что они показывают себя более богатыми, чем были: ибо происходящее не равно видимости, как сказано (Мишлей 13:7-8): «есть делающий себя богатым — и нет ничего; делающий себя бедным — и богатство велико».

И возможно также, что уже избегали драгоценные сыновья идти туда из‑за душевной дороговизны, и чтобы не унизиться идти просить пищу, возвращать Нефеш (душу) в другую землю, как люди лёгкие и легкомысленные; потому сказал им отец: «почему вы показываетесь» (Й"Г), то есть нет необходимости показывать себя в пути так, как они идут, чтобы сообщить, кто они и кто их отец. И это то, что сказано далее: «и пришли сыновья Израиля купить внутри пришедших…».

«И увидел Йосеф своих братьев и узнал их; и притворился перед ними». Поскольку из‑за их прихода таким образом, к которому их принудило то, что голод был тяжёл, — когда увидел их Йосеф, начал узнавать их. Однако притворился перед ними, ибо был у него сомнение о них, пока не говорил с ними сурово и не завершил узнавание, как сказано затем: «и узнал Йосеф братьев своих, а они не узнали его».

«И спустились братья Йосефа — десять — купить…», потому что цель рассказа — дойти до конца сказанного: «братья Йосефа… и увидим, что будут его сны», потому сказал: «и спустились братья Йосефа — десять». И чтобы сообщить, что всё, что придёт в их рассказе, произошло со всеми его братьями, а не с частью из них, как все они попали в его дело сначала, кроме Биньямина: ибо как он не был с ними, так и отец не послал его с ними, чтобы не случилось с ним беды.

И вот, с этим завершено то, к чему мы стремились, в числе этого сна и его истолкования по верности: в нём выяснено, как Божественный свет засиял — солнце праведности, дух и спасение всем землям — через этого праведника, чтобы оживить их Нефеш. И как сказано в конце дела (Берешит 47:25): «ты оживил нас; найдём милость…». И более того — сынам Израиля, народу Его близкому, ради которых через него устроилось, что они скатились и спустились в Египет — найти избранного заблудшего ягнёнка, который был отторгнут от них давно, и чтобы кормить себя там — сыновей, жён и детей — на ступени и в великой чести, как сказано об этом (там, гл. 45): «и ныне не печальтесь… ибо два года голод…; поспешите и поднимитесь к отцу моему…; и я буду кормить тебя…; и в конце: “вот — глаза ваши видят…”». И из этого, вместе со всем сказанным прежде о употреблении этого имени во всех четырёх его добрых и превосходных судах, которыми оно служит для всех видов своего служения, — восхвалим и прославим Того, Кто делает великие светила дыханием Своих уст, ибо вовек милость Его:

И второй смысл — через Йосефа, Итро и прочих, соучастников в добре совета и прямоте управления, о которых сказано (Мишлей 4:18): «а путь праведников — как свет сияния», о чём сказано: «и понравилось слово в глазах фараона и в глазах его слуг», как мы написали.

И третий — тех, кто поднимается к ступени доброй догадки — развязывать узлы и толковать сны, как были все мудрецы-волхвы и толкователи, и высший из них — Йосеф в своём поколении, которого имя — Цафнах Паанеах, и Даниэль в своём поколении: «די נהירו ושכלתנו אשתכח ביה (ди нhиру ве-сихальтну иштках бэй — “в котором найдено сияние и разумение”)». Они поднялись от той мудрости к רוח הקדש (руах hа-кодеш — «дух святости»), к которому более уместно для них это имя — «освещающий и сияющий», как разъяснено.

И четвёртый — когда засияет свет спасения и облегчения для несущих беды, тяготы и тьму, как было также через Йосефа для его братьев, о чём сказано: «и вот — глаза ваши видят», как упомянуто; и как было через Мордехая и Эстер во дни Амана, о чём там (Эстер 8:16) сказано: «у иудеев был свет…»; и как было во дни Хашмонаим, которые были людьми праведными и совершенными, когда они повергли под ноги свои проклятых греков, которые стояли в своей злодейской воле — затемнить их свет и погрузить их солнце, отнимая у них три известные стороны, на которых дом Израиля утверждён. И это: мила, новый месяц и Шаббат. Ибо мила — основа и корень Божественной веры, как мы написали в 18‑х вратах; и новый месяц указывает на ожидаемый успех этой нации во дни Машиаха, ибо и они будут обновляться подобно ему, как об этом пророчествовали все пророки; и прочие уподобления этой нации луне будут хорошо разъяснены в разделе «Ахойдеш», врата 37, с помощью Бога. А Шаббат — намёк на высшую цель, а это — успех мира грядущего, как сказали наши мудрецы, да будет благословенна их память (Брахот 34б): «все пророки все не пророчествовали, кроме как о днях Машиаха; но о мире грядущем — глаз не видел, Боже…».

И за их козни против нас в этих трёх вещах сказал певец: «над народом Твоим они плетут тайный замысел и советуются о сокровенных Твоих» (Теилим 83). Сказал: они плетут тайну о деле веры, из‑за которой называются «народом Твоим», и советуются о двух оставшихся вещах, которые сокрыты и ожидаемы в будущем, как сказали (Шохер Тов, Теилим 4) о днях Машиаха: «ибо день мести в сердце Моём…» (Йешаяhу 63:4) — ведь даже сердце устам не открыло; а о мире грядущем сказано (Теилим 31:20): «как велико благо Твоё, которое Ты сокрыл для боящихся Тебя». И это его слова: «и советуются о сокровенных Твоих».

И это смысл исправления, которое сказано (в «Бааль hа-Нисим» Хануки): «чтобы заставить их забыть Тору Твою и перевести их от законов воли Твоей». Ибо, удержав их от милы, заставят их забыть Его Тору поистине, потому что кто не в миле — не в вере Торы и не в Давающем её. Ибо о том они постановляли, чтобы каждый человек из Израиля написал на роге своего быка, что нет у него доли в Боге Израиля (Ваикра Рабба 13): уже направлялись они заставить Его народ забыть Его имя. А заповеди нового месяца и Шаббата — вещи скрытые, уместно называемые «хуким» из‑за их сокрытости и силы их чудесности.

И вот, когда Господь посмотрел и увидел зло их намерения и их дерзость, и встал в час их беды, и отвёл их тьму, и засиял их свет, — потому пришли Его сыновья во дворы Его святости и зажгли светильники спасения и успеха. И по пути того, что сказано (Теилим 34:6): «взглянули на Него и засияли, и лица их не постыдятся». Ибо эти праведники взглянули на Него, благословен Он, в ночь их тьмы и в мощи их мрака — и засияли от света Его спасения и Его избавления; и не теперь будут их лица бледнеть. И это — смысл света чистой Меноры, который показал пророку Зхарье, как его истолкование приходит к концу: «это слово Господа к Зрубавелю, сыну Шеалтиэля: не силой и не мощью, но духом Моим…» (Зхарья 4:6).

И вот, с этим выяснилось, что этот свет, особый для праведников, проясняется — каждая вещь в своё время, когда то событие произошло через того праведника или тех праведников, ибо о том сказали: «и слово вовремя — как хорошо».

И вот, поскольку при «времени конца чудес» все эти виды успеха должны соединиться и лечь на голову избранной нации, потому осветил им пророк в своих речениях — сколько светил, одно больше другого — говоря (Йешаяhу 60:2): «встань, свети, ибо пришёл твой свет…; ибо тьма покроет землю и мгла — народы, а на тебе воссияет Господь…; и пойдут народы к твоему свету и цари — к сиянию твоего восхода». Вот они — по своему числу; и на тебе — дать их приговор. И чтобы все эти светила сияли им тогда и светили на них постоянно, без перерыва, сказал пророк (там): «не будет тебе больше солнце для света днём…; не зайдёт больше твоё солнце…», то есть: солнце, в притче, не будет служить только днём и заходить ночью по своему обычаю, как до сих пор, но будет служить постоянно, так что всё время станет равным в отношении света; и не зайдёт больше солнце по своему обычаю. И всё это — потому что «Господь будет тебе светом вечным…». И об этой притче сказал (там, 30): «и свет солнца будет семикратно, как свет семи дней», ибо когда свет солнца будет служить днём и ночью, будет его служение за семь дней двойным по сравнению с тем, как он привык служить: ведь умножение семи — «семикратно», как умножение ста — «вдвое». И взял он это число, потому что это первый круговорот, из которого соединены все прочие большие круговороты. И эта притча — как в сказанном нашими мудрецами, да будет благословенна их память (Бава Батра 75а): «лицо Моше — как лицо солнца; лицо Йеhошуа — как лицо луны».

И возможно также, что на эти будущие успехи намекали наши мудрецы, да будет благословенна их память, когда сказали: «радость человеку» — это Святой, благословен Он, который называется «человек войны», ибо в те дни и в то время уместно назвать Его так поистине, как сказано (Йешаяhу 42:13): «как человек войн возбудит ревность…»; (Зхарья 14:3): «и выйдет Господь и будет воевать с теми народами…». И тогда будет завершение того, о чём сказано (Шмот 17:16): «ибо рука на престоле Йа: война у Господа с Амалеком из рода в род». И тогда Он будет радоваться и веселиться о нас к добру, говоря: «да будет свет, и был свет», ибо «свет праведников возрадует», и тогда будет поистине «слово вовремя — как хорошо». И как сказано в конце того раздела, который мы упомянули (Йешаяhу 60:22): «малый станет тысячей, и юный — народом сильным; Я — Господь: во время её — ускорю её». Это то, что я увидел разъяснить в этих вратах: