Akeidat Yitzchak 36

И вот, как если бы высшие судьи, поставленные над охраной весов и мер в стране — чтобы засвидетельствовать о них и запечатать их своей печатью, что они надлежащи и верны, — исказили бы суд и справедливость, иногда увеличивая или уменьшая для некоторых жителей страны весовые камни или локти и меры вопреки законам справедливости и прямоты, — разве не умножились бы из-за этого неправда и грабёж по всей стране? Ибо с этого момента человек уже не знал бы точно, на какой вес, локоть или меру полагаться в продаже или покупке. И через это будет причинён вред и общий ущерб всем жителям той страны. Но если веса, локти и меры, выходящие утверждёнными из рук судей и чиновников, направлены как следует, а лишь некоторые из общества иногда увеличивают или уменьшают свои веса и меры, чтобы обманывать ближних и извлекать личную пользу, — то своей злостью они причиняют лишь частный вред тем, кто имеет с ними дело, но не общий; и царь, и судьи, и их престол чисты от неправды и грабежа.

Так же и во всяком моральном зле, которое делается на земле лишь частью жителей: оно вызывает лишь частное зло на время, которое навлекает наказание на его владельца, но не общее; ибо Всевышний в Своей доброте и возвышенной мудрости устроит, чтобы и это частное зло в конце стало средством к рассвету общего блага. Но если бы, не дай Бог, действие Всевышнего противоречило суду справедливости и прямоты (чего мы вообще не можем помыслить и допустить в духе), — это повлекло бы общий гнёт и общую неправду; и это то, что говорит Писание: «далеко от Тебя: Судья всей земли не сделает суда?»

И потому также из обязанностей всякого истинно верующего — положить себе прочным основанием, что Всевышний праведен во всех путях Своих, как сказано: «Скала — совершенно дело Его» и т. д.; и лишь это разрешено ему: стараться исследовать, каким образом оправданы дела Всевышнего, которые иногда, при первом взгляде, кажутся ему — упаси Бог — не прямыми и не верными. И это то, что сказал пророк: «Праведен Ты, Всевышний, когда я спорю с Тобою» — то есть: это положено в моём знании и вере как основание непоколебимое, что Ты праведен; «однако о судах я буду говорить с Тобою» — то есть: только путём размышления и исследования, чтобы узнать истину, я спрашиваю у Тебя: «почему путь злодеев успешен?» и т. д.

И после этого вступления и подготовки осмелился и рав, да будет память его благословенна, спросить: почему постановил Всевышний, чтобы одни только наши отцы были в горьком изгнании в стране, не их, под рукой жестоких господ в Египте? Но это сомнение он уже разрешил в своих словах в воротах 28, ибо там сказал, что на самом деле Всевышний не постановил, чтобы наши отцы были вынуждены спуститься в Египет, и также не постановил, чтобы египтяне были вынуждены притеснять их; אלא (а́ла — «а скорее/но») оставил это в власти и выборе наших отцов — то есть спуститься или не спуститься туда, как сказано у Йеѓошуа: «И Яаков и его сыновья спустились в Египет», то есть: только по их свободному выбору, а не по принуждению Всевышнего, было их спускание туда. И так же была власть в руках египтян — причинить Израилю зло или добро. И лишь как сообщение о будущем, а не о том, что должно быть вынужденно по Его постановлению, сказал Всевышний Авраѓаму: «знай, что пришельцем будет твоё потомство» и т. д., «и поработят их и будут мучить их» и т. д. И если бы братья Йосефа не продали его в рабы, и наши отцы не спустились бы из-за этого в Египет — всё это они сделали только по своей свободной воле — или если бы египтяне не сделали им зла по своему свободному выбору, — то и тогда не было бы препятствия в руке Всевышнего привести общее благо, которое Он намеревал, и которое затем устроил только посредством всего этого.

Однако другое сомнение поднимается в нашем уме, когда мы читаем рассказ этих разделов: почему ожесточил Всевышний сердце Паро и укрепил его так, что он не слушал Его голоса, и пришлось ударить его десять раз? И вот Рамбам в пятой главе «Законов Тшува» захотел объяснить это, сказав: Паро, который вначале преступил по своему свободному выбору и с презрением к Нефеш, так увеличил своё преступление, что был наказан тем, что была снята с него способность и возможность вернуться и впредь улучшить свой путь; и захотел Всевышний сообщить этот принцип через него всем приходящим в мир: что иногда грех человека обязывает наказать его самым большим моральным наказанием — лишить и удалить от него возможность Тшува. Но рав, да будет память его благословенна, отверг его слова относительно смысла Писания здесь, в нашем разделе, и затем также сказал: по видимому, Ахав, Менаше и Йеѓояким совершали зло больше, чем Паро, и всё же Всевышний принял первых двух в Тшува. А о третьем сам Рамбам написал там, что если бы он вернулся от своего зла, то был бы из сынов будущего мира. И хотя Рамбам, да будет память его благословенна, хотел объяснить это, сказав, что мы коротковидящи, чтобы понять и знать верно, какой грех велик или мал в глазах Всевышнего, и бывает человек, которого мы считаем самым большим грешником, и всё же найдёт в нём Всевышний что-то доброе, ради чего откроет ему врата Тшува, — всё же мнение рава, да будет память его благословенна, не успокаивается на его словах и на словах Рамбана, которые он привёл затем; и его мнение — наоборот: что врата Тшува не закроются никогда, даже перед самым большим грешником, и как только он вернётся и раскается в своём зле, и исцелится от своей моральной болезни, и отвратит также Всевышний от него Свой гнев, и как отец сына — помилует его.

Из стиха «сделай жирным сердце этого народа» и т. д. «дабы не увидел» и т. д. «и не вернулся и не исцелился» и т. д., который Рамбам привёл как доказательство своему мнению, что Всевышний иногда удерживает от грешника возможность Тшува, — намерение, по мнению рава, да будет память его благословенна, — наоборот: научить людей, что Тшува полезна, чтобы принести исцеление людям от моральной болезни, по слову Писания: «оставь Меня, и Я уничтожу их», что учит, по словам наших мудрецов, что Всевышний хочет молитвы Моше-рабейну за Израиль (смотри Раши там). И дело с Паро, по мнению рава, да будет память его благословенна, таково: известно, что наказание, которым люди наказывают грешника, имеет две причины: первая — бить злодея за его злодейство; и вторая — чтобы услышали другие и не возгордились более злодействовать как он. И следует из этого, что даже если ради первой причины Тшува грешника была бы полезна, всё же судом нижним она не будет принята, чтобы была достигнута вторая цель — устрашить весь народ. И так иногда великое преступление требует, чтобы грешник был наказан многими страданиями и не умер сразу одним ударом; и потому требуется, чтобы силы его тела были укреплены, чтобы вынести все наказания, посредством того, что судья даст дух и время между ударом и ударом.

Так же и в суде высшем: Паро и его народ обязаны были за множество своих преступлений быть наказанными многими страданиями, чтобы стать примером прочим царствам, чтобы не дерзнули более попирать ногами народ спокойный и благополучный, приходящий укрыться под их крыльями, как Израиль, который пришёл жить в земле Хама. И потому их Тшува (даже если они вернулись всем сердцем) была недостаточна, чтобы спасти их от наказания, обязанного им — чтобы это было знаком и примером для других сынов непокорства. И потому оставил ему также Всевышний власть и свободный выбор укреплять своё сердце и находить передышку между ударом и ударом, не отпуская народ, чтобы он и его народ вынесли все удары, обязанные им по величине их греха; чтобы услышали другие мятежники и преступники законов милосердия и благоволения, которые Всевышний вложил в сердце всех людей, и не дерзнули более делать как их злые дела.

И отнёс Писание укрепление и ожесточение сердца Паро к Всевышнему — не чтобы учить, что Он, благословен Он, удержал от него Тшува, אלא (а́ла — «а скорее/но») чтобы учить, что Он оставил его в его свободном выборе и не принудил его растопить своё сердце и тотчас отпустить Израиль из своей страны, по слову наших мудрецов: «По дороге, по которой человек хочет идти, ведут его».

Затем рав, да будет память его благословенна, объясняет, как ожесточил Паро своё сердце, думая испорченные мнения, чтобы отрицать четыре основы, на которых основана наша истинная вера, и истинность избрания Всевышним Моше быть Его посланником вывести Израиль из Египта. И это они: существование Всевышнего; Его частное провидение над Израилем; Его способность покорить всё под Своей рукой и принудить его делать Его волю; и то, что Он избирает тогда Моше быть Его посланником, который приведёт к тому, что Израиль будет служить Ему особым служением — праздновать Ему в пустыне; и что Он, благословен Он, всегда желает служения и молитвы Своих богобоязненных и избранных. И на эти четыре намекнул Моше-рабейну, сказав Паро: «Так сказал Всевышний, Бог Израиля: отпусти Мой народ, и пусть празднуют Мне в пустыне». Ибо в словах «так сказал Всевышний» он указал на Его существование, а определение «Бог Израиля» указывает на Его частное провидение над Израилем, и потому Его Имя названо на них; и повеление «отпусти Мой народ» указывает не только, что поскольку Он Царь всей земли и владыка народов, может повелеть Паро, царю Египта, как господин повелевает своему рабу, что делать или чего не делать, אלא также указывает, что в Его абсолютной силе — единовластно над всеми Своими творениями, и тем более над этим близким Ему народом; и что в Его силе истребить всякого, кто угнетает их, чтобы отпустить их свободными, дабы были Ему одному народом, а не другому. А выражение «и пусть празднуют Мне в пустыне» указывает в общем, что Всевышний желает служения Своих творений — не как мнение отрицателей, говорящих, что нет у Всевышнего желания в служении и добрых делах Его творений; и указывает также в частности, что Он желал тогда особого служения Израиля — чтобы праздновали Ему в пустыне.

А Паро показал в своём ответе, что вначале отрицал все эти основы: ибо, сказав «кто такой Всевышний, я не знаю Всевышнего», отрицал Его существование; и, сказав «чтобы я послушал Его голоса» и т. д., отрицал Его способность и то, что человек, творение Его рук, обязан всегда склоняться перед Ним и слушать Его голос; и, сказав «отпустить Израиль», добавил также отрицание Его частного провидения над ними — до того, чтобы Он повелел ему отпустить их. И, сказав во второй раз: «и также Израиль я не отпущу», показал, что даже если первые три основы истинны — что есть Всесильный Бог, и Он наблюдает за Израилем — всё же он не отпустит их теперь, потому что не верит в посланничество Моше, который избран Им вывести Израиль, чтобы они служили Ему служением, угодным перед Ним.

И потому было необходимо привести на него все десять казней: ибо в первых трёх он был вынужден признать существование Всевышнего, как сказали чародеи при третьей казни: «перст Бога это». А во вторых трёх он был вынужден признать частное провидение Всевышнего над Израилем: ибо при казни «аров» сказано: «и Я установлю различие», а при моровой язве — «не умерло из скота Израиля ни одного», а при язвах — «и не могли чародеи устоять» и т. д., ибо они были потрясены перед ними и стыдились стоять возле Моше и Аѓарона, которые не были поражены язвами как они. А в третьих трёх он был вынужден признать способность Всевышнего, как сказано при казни града: «дабы ты знал, что нет подобного Мне во всей земле». А при казни саранчи уже смирилось его сердце признать способность Всевышнего, עד (ад — «до того, что») он сказал: «идите же мужчины» и т. д.; и тем более при казни тьмы — עד он сказал: «идите, служите» и т. д., «и также ваши дети пойдут с вами». А при десятой казни, казни первенцев, выяснилась ему также истинность посланничества Моше, ибо так сказал ему в начале своего прихода к нему: «так сказал Всевышний: Израиль — Мой первенец… и ты отказался отпустить его — вот Я убиваю твоего первенца». И теперь, когда пришло к нему это зло, что умер первенец Паро, сидящий на его престоле, стало ему известно, что истина была в его устах, и не от сердца выдумал он всё, что говорил именем Всевышнего.

Вот мы видим из всего этого, что научил Всевышний Паро через эти десять казней знанию основных принципов истинной веры, по пути обучения от общего к частному: сначала — Его существование; затем — Его частное провидение над Израилем; затем — Его способность делать всё к их благу и делать зло их ненавистникам; и затем — избрание Моше быть Его посланником; и только после того, как выяснилось ему всё это, он отпустил Израиль из своей страны.

И на все слова этих «ворот» намекает высказывание Мидраш, которым он начал: «рабби Пинхас… возвещающий с начала конец говорит: совет Мой состоится». «Всякий, кто читает этот стих, думает: быть может, есть наверху “плонкия”» — то есть читатель думает, что есть наверху любовь к победе и спору, что Всевышний принуждает злодея грешить и снимает с него свободный выбор; но не так: ибо Он, благословен Он, желает только оправдать Свои творения, а не обвинить их; и только об этом сказано: «и всё, что Мне угодно, сделаю», — ибо только для совершенства Нефеш людей и дать им нравственное превосходство и достоинство над всеми животными, Он дал им свободный выбор — делать добро или делать зло. И если они иногда грешат, то не по принуждению от Него, а по своей свободной воле грешат; и только перед Ним, благословен Он, открыто и известно, что выберет человек в будущем времени — сделать или воздержаться от действия.

И эту тайну Он иногда сообщает Своим богобоязненным пророкам: «и также ты находишь…» — что сказал Моше: «когда скажет вам Паро: дайте себе знамение». И не думайте также, что само требование знамения относительно слов Моше именем Всевышнего — и есть доказательство, что Всевышний снял с него выбор: это не так; ибо и праведники прямого пути, как Ноах и Хизкия, просили знак, и мы не считаем их мятежниками и сомневающимися в способности Всевышнего.

Закон царский и установление нрава — для каждого города и города, царства и царства — поставить им верную норму в мере, в весе и в измерении объёма; да будет им в охране измерять и взвешивать всякую вещь, измеряемую и взвешиваемую, по заповеди и по Торе. После этого, если будет грабёж и притеснение в городе или в стране — добавлять или убавлять меры и веса, которые установлены по той охраняемой норме, — возвратят их к общему выпрямлению и оправдают их: один закон будет для всех. Но если без справедливости падёт сама та первая мера — то будет неправда, падающая на все остальные меры и веса, — искажение, которое не может быть исправлено.

И певец также сказал тем же слогом, сказав (Теѓилим 99:4): «И сила царя любит суд; Ты утвердил прямоты; суд и праведность в Яакове Ты сделал». Он сказал: поскольку Царь — Всевышний — любит суд всей силой, Он, благословен Он, прежде приготовил меру и измерение прямоты; и этим сделал суд и праведность в Яакове, которые следуют за совершенством Его качеств, о которых сказал пророк: «разве только этим пусть хвалится хвалящийся: разуметь и знать Меня, что Я — Всевышний, творящий милость, суд и праведность на земле, ибо этим Я желаю, — слово Всевышнего» (Йирмияѓу 9:23). Он сказал, что пусть не хвалится человек тем, чтобы установить норму и меру в качестве милости, суда и праведности, ибо не так, как видит человек: «ибо суд — Богу». Их оценка — как Он, благословен Он, пожелает, и не иначе. И потому нужно разуметь и знать Его, что Он творит милость и т. д.

И то же выражение сказано буквально в этих словах, когда сказано: «Весы и мерила суда — у Всевышнего; Его дело — все камни кошелька» (Мишлей 17). Он сказал, что Он, благословен Он, — великий покровитель, у Которого надзор над весами и мерилами суда прямоты и справедливости; и Его работа — делать все «камни кошелька», оправданные, которыми измеряют и взвешивают всякую вещь, что в мере и что в весе.

И поскольку обычай у людей этой должности: ходить и возвращаться вечером и утром, обходить город, наблюдая глазами за всеми мерами и весами, что на земле, оправдывать правильные и уничтожать поддельные, — он также сказал (Теѓилим 11:4): «Всевышний в Своём святом чертоге, Всевышний — на небесах Его престол; Его глаза видят, Его веки испытывают сынов человека». И рядом с этим: «Всевышний праведный испытывает; а нечестивого и любящего грабёж ненавидит Его Нефеш». Ибо испытанное — то, что устоит; а то, что ненавидит Его Нефеш, — погибнет и будет сломлено из мира.

И из страха Давида, царя, чтобы не согрешить и не провиниться, оправдывая и направляя свои меры с этой первичной Божественной справедливостью и её определением во всём, что он сделает в своём суде и суде своего народа, — он просил у Него, благословен Он (там 5): «Всевышний, веди меня в Твоей праведности ради моих врагов» и т. д. И это же он молился о своём любимом сыне, чтобы суд всего Израиля был на нём: «Шломо: Боже, Твои суды дай царю, и Твою праведность — сыну царя» (там 72). Как будто просит от Него, да будет Он благословен, чтобы Он вручил ему первичную норму и её меру, оценённую и оправданную в Божественном знании, чтобы с этим он судил свой народ справедливо и бедных — истинным судом, по тому, что подобает в каждом случае, неся на себе, чтобы его суды и приговоры не терпели пустоты справедливости, что иногда бывает по общему нормативному праву, от которого невозможно уклониться, как разъяснится у религиозных законов, ворота 43, с помощью Всевышнего.

И о признании этой удивительной просьбы сказано (Диврей ѓа-Ямим I 29): «И сел Шломо на престоле Всевышнего царём» — и это смысл Божественности, которым он начал пользоваться в деле двух женщин-блудниц (Млахим I 3:16), когда человек вглядывается в него, и живущий положит к сердцу. И в этом следует всмотреться: поскольку спор сам по себе не принимал раздела, ему следовало принудить силой сильного довода, обязывающего одну из сторон; и не следовало ему приходить к доводу, который отменяет его, в сказанном (там): «эта говорит: этот живой сын — мой, а эта говорит… и теперь возьмите мне меч…». Ведь его довод противоречит его приговору: поскольку одна удерживает предмет по праву владения, как он утверждал в её пользу, говоря: «эта говорит: этот живой сын — мой», то есть: «тот, что в моей руке и под моей властью», — то на истице лежит обязанность принести доказательство, чтобы вывести его из её руки; и не говорят «пусть разделят», אלא (а́ла — «а скорее/но») когда рука обеих равна, как в случае «двое держат талит» и т. д. (Бава Мециа 2). И где же здесь видимость его приговора, который он постановил: «разрубите живого ребёнка», чтобы та женщина поумнела, или чтобы стоящие разделили его. И почему он упоминает, в своей мудрости, сильный довод, который опровергнет его приговор? И тем более, что учили отсюда наши мудрецы (Йерушалми Санѓедрин 3:9), что судья должен повторять доводы сторон спора, и намерение — чтобы был виден прицел приговора, как он выясняется из содержания. А здесь — наоборот кажется.

Однако ясная истина: дух свыше возбудил в нём вывести на свет суд из верных доводов. Ибо он видел силу довода ответчицы со стороны владения, но не было скрыто от него сила довода истицы со стороны тяжести иска: почему женщина захотела бы кормить и растить сына своей подруги? И зачем ей тяжёлый труд и большое усилие, а в конце — не ей будет потомство? И из этого он склонил лицо к её доводу и сделал оба довода равными в силе, как будто рука обеих равна в споре. И это он хорошо подчеркнул, сказав: «эта говорит: этот живой сын — мой», то есть тот, что в моей руке, как мы сказали; «а эта говорит: нет, твой сын мёртв, а мой — жив», — и вот это довод, который уста не могут произнести, если не в истине и простоте. И потому он направил лицо к оглашению приговора — судить их по суду раздела — и сказал: «возьмите мне меч» и т. д. И это смысл повторения доводов отсюда и на поколения — подчеркнуть из содержания глубину приговора. И вот, вместе с тем, что начало его уст — великая мудрость, конец его уст — Руах ѓа-Кодеш.

И в Мидраш «Шохер Тов» (Теѓилим 72:1): «Разрубите живого ребёнка». Сказал р. Йеѓуда бар р. Элаи: если бы я был там, я бы дал приказ об охране на его шею — мало ли ему одного умершего, второму он бы постановил? Когда увидели санедринцы так, они начали говорить: «горе тебе, земля, что твой царь — юноша» (Коѓелет 10). Если бы он не был юношей, он бы так не сделал. Когда же он сказал: «дайте ей живого младенца», вышел бат-коль и сказал: «она — его мать». Когда увидел Израиль так, они сказали: «счастлива ты, земля, что твой царь — сын свободы» (там). «Ибо: суды Твои дай царю» (Теѓилим 72).

Вот этот Мидраш объясняет то действие с той стороны, что ясно: никакое равенство доводов не достаточно, чтобы в таком деле выпал приговор раздела, ибо даже в землях в подобном случае это разбирается по закону «гуд о агуд»; и потому дивились ему все понимающие, пока не увидели конца его слов, сказав: «дайте ей живого ребёнка, а мёртвого — не умерщвляйте», ибо тогда все узнали и поняли его мудрость: он вывел на свет, что она — мать, из того, что её милосердие разгорелось к её сыну и т. д., в противоположность той, что напротив. И это было «бат-коль» (Макот 23), потому что все согласились с его истинностью и сказали: «счастлива ты, земля» и т. д., что его царство — сын свободы, не уловленный сетью границ общих норм. И этот суд — первый для него из всех судов Всевышнего, истинных, которыми он судил, сидя на своём престоле, как мы сказали: ибо он — справедливость и прямой, и истинный закон, из которого черпают все בתי דין (батей-дин — «суды/судебные коллегии») Израиля, прямые и хорошие.

И вот, когда случится избыток или недостаток в Божественном порядке, который надлежит быть в классах существ в их частностях или в целом, — не мыслимо, чтобы из-за этого разрушилась и испортилась прямота и справедливость в целом; ибо мы сказали: есть надежда, и справедливость с небес взирает исправить их искривление и вернуть их к пригодности. Однако если, не дай Бог, будет измерен избыток или недостаток в Божественных качествах и в той первичной норме, что она — покровитель мира, и найдётся в ней неравенство — что скажем и чем оправдаемся? И это то, что подтвердил Авраѓам, наш отец, сказав (Берешит 18): «далеко от Тебя: Судья всей земли не сделает суда». Ибо если не найдётся праведность в суде всеобщего Судьи — от кого попросим справедливость, суд и прямоты?

И поскольку обязанность на главных людях — быть также верной нормой и правильной оценкой, по которой оцениваются все под ними, — сказал Йосеф (там 44): «далеко от меня сделать это; человек, у которого найдена чаша в руке его» и т. д. Ибо хотя по их словам таков нормативный суд, — на каждом держать себя как хасид и уподобляться своему Творцу, ведя себя «внутрь строки» и прощая свою пеню, делать добро и прямое. И как сказал певец: «праведен Всевышний во всех путях Своих, и хасид во всех делах Своих» (Теѓилим 145:17). То есть: если Он ведёт мир путями суда, Он не ведёт Себя с ними во всех Своих делах только по закону, אלא по закону милости и милосердия, как разъяснено в воротах 14.

И поскольку обязано — чтобы справедливость находилась в совершенной прямоте во всех делах Его, благословенно Имя Его, без участия какой бы то ни было неправды, как сказал господин пророков (Дварим 32): «Скала — совершенно дело Его, ибо все пути Его — суд» и т. д., как разъяснится в упомянутых воротах, — потому всякий разумный обязан вглядываться в Божественные суды во всём, что следует из порядка личного провидения. Не, не дай Бог, чтобы поднять в сердце какое-либо сомнение в прямоте Его приговоров и судов, упаси Бог; אלא, положив сначала их истинность и прямоту устойчивыми, — спрашивать и исследовать их причины до места, где достигает рука Сехель (Разум). И это то, что сказал Йирмияѓу: «Праведен Ты, Всевышний, когда я спорю с Тобою, однако о судах я буду говорить с Тобою…» (Йирмияѓу 12:1). Он сказал: первая предпосылка, которую я обязан положить в начале этого вопроса, — что Ты праведен, Всевышний; и потому я не спорю с Тобою, чтобы разделить и придираться к Твоим делам, אלא «о судах я буду говорить с Тобою» — то есть: чтобы Ты сообщил мне путь судов Твоей праведности в успехе злодеев, ибо скрыто от глаз всякого рассматривающего, что это — Тора, и учиться мне нужно. И это — прямой и верный путь для всякого цельного, праведного и чистого сердцем в этом исследовании; и обещано ему, что он не вернётся пустым из своего исследования, и найдёт успокоение духа своей Нефеш.

И вот, когда исследователь будет искать и исследовать, и его разум не успокоится, а вопрос усилится в его сердце и сомнение одолеет его — это ему из-за дурного нрава и порчи его мнений, ибо он из сомневающихся, а не из исследующих. И это же было ответом Хавакуку, когда он стоял на своей страже, чтобы видеть, что будет сказано ему, как сказано (Хавакук 2:2–3): «И ответил мне Всевышний и сказал: запиши видение и разъясни на скрижалях, чтобы бежал читающий его; ибо ещё видение — к сроку…». «Вот, надменна — не пряма его Нефеш в нём, а праведный своей верой будет жить». Вот, после того как сказал ему видение на долгий срок, как сказано: «если замедлит — жди его, ибо придёт, придёт, и не замедлит в своё время». И если, может быть, сомневающийся скажет: «кто хочет лгать — отдаляет своих свидетелей», — сказал: «вот, надменна…». То есть: вот, что надменна и усиливается жалоба в сердце исследователя, и не остынет его разум от неё, — это только потому, что «не пряма его Нефеш в нём»: он из оспаривающих и бормочущих; однако праведный в своей целой вере, что прямы пути Всевышнего, будет жить и найдёт успокоение духа своей Нефеш.

Ибо следует спросить и сказать: за что и за что постановила Его праведность нашим отцам горькое и жестокое изгнание Египта? Ведь не находим, что предварил их грех, которым они согрешили, и который обязал бы их, как прочие изгнания. И нет смысла в том, что написал Рамбан, да будет память его благословенна (Берешит 12), что за грех Авраѓама, их отца, с его праведной женой, было постановлено на них это изгнание, ибо тогда было бы тяжёлое и огромное наказание за такой малый грех; и тем более — по тому, что написали мы там и выяснили, что он поступил правильно. И тем более, что нет в Божественной справедливости убивать сыновей за отцов.

И близко услышать слова говорящего (Шаббат 10), что это было за грех братьев в продаже Йосефа, ибо это выглядит соотносимым по тяжести предмета. Но разум отвергнет это с двух сторон. Первая: было бы надлежало, чтобы колену Йосефа в целом — а это десятки тысяч Эфраима и тысячи Менаше — было признано превосходство свободы и вольности над всеми остальными коленами, ибо они не согрешили тем грехом, а согрешили их отцы. И не только это: но и колену Биньямина это было обязано, а не найдено; напротив, найдено, что колено Леви — человек, который целиком, и о котором, по получению наших мудрецов (Ш"Р, парша 5), из смысла стихов, был чист и свободен от той работы, — и это не может быть по Божественной справедливости ни в каком виде. Вторая: уже следовало бы, чтобы этот грех был упомянут и отмечен в Торе или в Писании. И вот, не найдено, чтобы он считался им каким-либо грехом, как мы написали там; тем более, что было постановлено на них из-за этого именно это изгнание.

И ещё труднее этого: слова наших мудрецов (Шаббат 89): «достоин был Яаков спуститься в Египет в железных цепях и в ошейниках, и сделал Святой, благословен Он, много уловок, чтобы он спустился туда, как сказано (Теѓилим 105:17): “в рабы продан был Йосеф”». Ведь если сыновья его согрешили — пусть пошлёт их туда рукой их преступления; но в чём согрешил он, чтобы спуститься с ошейниками на шее?

И ещё: они уже объяснили в своих словах (Шаббат 10), что продажа привела по необходимости к спуску, но спуск не был из-за греха продажи; и вот, получается тяжёлое изгнание без греха и наказания тяжёлые и злые без преступления — и это удивительно в законе Божественного правосудия.

И вот, это сомнение не трудно разрешить, когда мы встанем на то, что написали в воротах 26 о руководстве в группах людей, и в воротах 28 в рассказе о продаже Йосефа, ибо там хорошо выяснено, что они сделали это по своему выбору без всякого принуждения, и что продажа, которая была, стала первой причиной из действующих причин их спуска туда, как сказали наши мудрецы (там): что через это «покатились дела» и они спустились в Египет — не потому что по их греху они спустились, как не говорят: «за грех, что положил огонь на паклю, он сгорел». И это смысл «Арaми губил моего отца, и он спустился в Египет» (Дварим 26), как придёт там. И потому сказано (Бемидбар 20:15): «и спустились наши отцы в Египет». (Дварим 10:22): «в семидесяти душах спустились твои отцы в Египет». И нет ни одного, кто скажет, что Он спустил их туда; напротив, Йеѓошуа остерёгся этого, как сказано (Йеѓошуа 24): «так сказал Всевышний, Бог Израиля: по ту сторону реки жили ваши отцы… и Я взял вашего отца Авраѓама… и умножил его потомство и дал ему Ицхака; и дал Ицхаку Яакова и Эсава… а Яаков и его сыновья спустились в Египет». Видишь: все те действия он приписал Ему, кроме этого.

А сказанное «не бойся спуститься в Египет» (Берешит 46) — это лишь разрешение и уверение, как в случае «и послал их Моше» (Бемидбар 13:3). Ибо Он, благословен Он, не протестовал против дела, поскольку спуск будет им в конце для славы, как мы написали в начале книги. И по этому следует, что сказанное «пришельцем будет твоё потомство в земле, не их, и поработят их…» (Берешит 15) — будет сообщением, а не постановлением, без сомнения; и стих точен, что сказал «будет твоё потомство», а не сказал «дам» или «положу».

Однако самое тяжёлое и самое устрашающее сомнение в Его законе, благословен Он, — это то, чья трудность стала известной в словах: «А Я ожесточу сердце Паро, и умножу Мои знамения и Мои чудеса в земле Египта». И сказано (Шмот 10:1): «ибо Я отягчил его сердце и сердце его рабов, чтобы положить эти Мои знамения в его среде», и все прочие стихи, свидетельствующие об этом. Ведь это ясно из Его праведных и прямых путей: хотя человек будет злодействовать и дерзить против Него, и хотя будет умножать преступления два и три раза, и ещё добавит шесть и семь к своим грехам, — если он вернётся и раскается, соразмерно его злодейству, в числе и в соответствии его грехов, умножит его смирения всем сердцем, всей Нефеш и всем своим «очень», — почему не будет принята его Тшува и не будет услышан голос его крика, плача и рыдания? И где здесь «десница Всевышнего», вознесённая и простёртая принять простёршихся и грешников? И какой дом молитвы вы построите Его Имени, и какое место тем, где стоят בעלי תשובה (баалей-тшува — «возвращающиеся/раскаявшиеся»)? И тем более, как похвалится и прославится тот, чьё всё полно милости и милосердия, и скажет, что ожесточит и укрепит сердце грешника с самого начала, чтобы он не слушал Его слова, дабы наказать его за это? Ибо ясно: если он ожесточил его сердце — это полный гнёт, чтобы он принял за это наказание.

А основание, которое положил в этом «сильнейший из пастырей» Рамбам, да будет память его благословенна, в предисловии к Авот (гл. 8) и в «Книге знания» (Законы Тшува 6), за которым пошли многие, — оно шатко в моих глазах. И это то, что он сказал: «И возможно, что согрешит человек великим грехом или многими грехами, עד (ад — «до того, что») будет дан суд перед Судьёй истины, что взыщут с этого грешника за эти грехи, которые он сделал по своей воле и сознанию, — что удерживают от него Тшува и не оставляют ему права вернуться от своего зла, чтобы умер и погиб в грехах, которые он сделал. Это то, что сказал Святой, благословен Он, через Йешаяѓу-пророка, да будет память его благословенна: “сделай жирным сердце этого народа… и вернётся и исцелится”». И также сказано (Диврей ѓа-Ямим II 36): «и были они насмехающимися над посланниками Бога… עד (ад — «до того, что») нет исцеления» — то есть: согрешили по своей воле и умножили преступления, עד (ад — «до того, что») обязались удержать от них Тшува, которая — исцеление. Поэтому написано в Торе (Шмот 4:21): «и Я укреплю сердце Паро» — ибо он согрешил сам по себе сначала и убивал Израиль, пришельцев в его стране, как сказано (там 1): «давайте ухитримся против него» и далее. И вынес приговор удержать от него Тшува, пока не взыщут с него; и потому укрепил Святой, благословен Он, его сердце.

И спросили у него: если כן (кен — «так»), напрасны были все эти посольства, когда говорили ему снова и снова: «отпусти Мой народ… а если не отпустишь…». И он разрешил: чтобы сообщить приходящим в мир, что когда Святой, благословен Он, удерживает Тшува от грешника, хотя если он вернётся, он опровергнет слово Всевышнего — у него нет никакой способности опровергнуть его и вернуться; אלא он будет стоять в своём бунте, пока не умрёт в своём зле, которое сделал сначала по своей воле; и слово Всевышнего не вернётся назад. И он продолжил это мнение в Сихоне и Оге и во всём, что упомянуто, что Всевышний ожесточил дух всякой плоти человека и укрепил его сердце, чтобы не слушать Его голоса.

И вот, поистине, очень трудно мне согласовать это по нескольким причинам. Первая: в явном виде сказано в начале посольства (там 4): «и Я знаю, что не даст вам царь Египта уйти» — הרי (ѓарей — «вот/выходит»), что Он объяснил, что Он знает: он сам по себе не даст им уйти без того, чтобы он укрепил своё сердце. И по необходимости мы должны признать в сказанном затем: «и Я укреплю», «и Я ожесточу», — что это говорится о будущем или понимается иначе, не так, что с самого начала Он ожесточил его сердце.

А второе: весьма удивительны в моих глазах эти его слова, которые он сказал о Сихоне, — вот его выражение (Х"П там): «И этим же самым образом будет наказание Сихона, царя Хешбона: ибо за прежнее его бунтарство, к которому он не был принуждён, наказал его Всевышний тем, что удержал его от исполнения желания Израиля, пока они не убьют его». И это то, что сказано (Дварим 2): «И не захотел Сихон…». Но в чём его преступление и в чём его грех в этом — больше, чем у царя Эдома и Моава (там), которые не дали им пройти по своей границе, и они уклонились от них? И ещё: Писание говорит прямо: «И не захотел Сихон, царь Хешбона, пропустить нас через него, потому что ожесточил Г-сподь, Б-г твой, дух его и укрепил сердце его…». Оно без всякого сомнения показывает, что то, что он «не захотел», было по причине того, что Всевышний ожесточил его сердце, а не то, что «ожесточил Г-сподь его сердце» потому, что он «не захотел».

И самое трудное из всего этого — что это противоречит многим стихам из Торы и из пророков, ибо все пророки в один голос пророчествовали, что Он не желает смерти злодея, а только — чтобы он вернулся со своих путей. И даже когда народ снова вернётся от вечного отступничества, сказал (Ирмияу 3:22): «Вернитесь, непокорные сыновья, Я исцелю ваши отступления». И Святой, благословен Он, сам истолковал это (Берешит 4:7): «Ведь если будешь делать добро — поднимешься», и на тот же корень перевёл Онкелос (Шмот 34:7): «вэ-наке ло йэнаке» — «салах ле-дэтаивин ле-орайтэ(прощает тех, кто возвращается к Его Торе)» и т. д. И поэт (Теилим 25:8) сказал: «Благ и прям Г-сподь, потому Он наставляет грешников на путь».

И вот, у нас по этой возвышенной мере есть много свидетелей в Писании, но приведём двух самых верных — это Ахав и Менаше, которые сообщают истинное слово в обсуждаемом нами вопросе и не скрыли. Об Ахаве сказано (Млахим I 16:30–31): «И сделал Ахав, сын Омри, злое в глазах Г-спода более всех, кто был до него», и сказано: «И было для него лёгким ходить в грехах Йеровама, сына Невата…». И завершение его дел: «И прибавил Ахав делать, чтобы гневить Г-спода, Б-га Израиля, более всех царей Израиля, которые были до него». И вот, когда произошло то, что сказано о нём (там, гл. 21): «И было, когда услышал Ахав эти слова, разорвал одежды свои и положил вретище на плоть свою, и постился, и лежал во вретище, и ходил тихо». Что написано о нём (там)? «И было слово Г-спода к Элияу…: видел ли ты, что смирился Ахав предо Мной? Не наведу бедствие в его дни».

А о Менаше (там, Млахим II 21): «И сделал злое в глазах Г-спода, по мерзостям народов…». Ещё: «И сделал ашеру, как сделал Ахав, царь Израиля, и поклонялся всему воинству небес…». Ещё: «И построил жертвенники всему воинству небес в двух дворах Дома Г-спода; и провёл сына своего через огонь, и гадал, и ворожил, и делал ов и йид’они, много делая злое в глазах Г-спода, чтобы гневить; и поставил идола ашеры, который сделал, в доме, о котором сказал Г-сподь Давиду и Шломо, сыну его…». Ещё: «И также невинной крови пролил Менаше очень много, пока не наполнил Йерушалаим от края до края, кроме своего греха, которым согрешил Йеуду, делая злое в глазах Г-спода». Ещё сказано (Диврей hа-Ямим II 33): «И говорил Г-сподь к Менаше и к его народу, и они не слушали», — пока не была постановлена на него клятвенная постановка (Ш"Р, гл. 6): «Посему так сказал Г-сподь, Б-г Израиля: вот Я навожу…», — до: «и простру на Йерушалаим мерную линию Шомрона и отвес дома Ахава…» (Млахим там). И после всего этого сказано (там, в Диврей hа-Ямим): «И в бедствии своём умолял лицо Г-спода, Б-га своего, и весьма смирился пред Б-гом отцов своих; и молился Ему, и Он принял его, и услышал мольбу его, и возвратил его в Йерушалаим к царству его» — הרי, что при всех огромных и постоянных грехах, преступлениях и бунтах, которые они делали, не было им удержано исцеление Тшува.

И я не знаю, кому Он хотел бы запретить больше, чем этим, если бы таков был Его путь.

И удивительно, что и сам рав, да будет благословен, в той книге, после того как сказал (Гилхот Тшува 3): «И вот они, у кого нет доли в грядущем мире, но они отсечены и погибают из мира и судимы по своей злодейности и греховности навеки и на веки вечные: мины, и апикорсусы, и отрицающие Тору; и отрицающие воскрешение мёртвых; и отрицающие приход избавителя; и мумы и соблазняющие многих; и отделяющиеся от путей общины; и делающие преступление рукой поднятой, как Йеhояким; и доносчики; и наводящие страх на общину не ради Неба; и проливающие кровь; и בעלי לשון הרע; и тянущий свою крайнюю плоть», — написал и сказал: «О чём сказано? — что каждый из этих не имеет доли в грядущем мире, когда умер без Тшува; но если вернулся от злодейности и умер, будучи בעל תשובה, הרי это из בני грядущего мира, ибо нет вещи, стоящей перед Тшува. Даже если отрицал основу всю свою жизнь, а в конце вернулся — есть у него доля в грядущем мире, как сказано (Йешая 57:19): “Мир, мир дальнему и ближнему, сказал Г-сподь, и исцелю его” — до כאן».

Смотри: эти слова хороши, верны и согласуются с тем, что сказали мудрецы, да будет благословенна их память (Авот 2): «И вернись за день до смерти», — и противоположны тому, что он написал (Гилхот Тшува 6) о «и возвратится и будет исцелён» и о «нет исцеления». И если Йеhояким, Ахав, Менаше и подобные им и все те, кого он упомянул, не достигли меры запирания врат Тшува — какой же это великий грех или многие грехи, о которых рав, да будет благословен, написал, что будет суд, чтобы лишить их обладателей пути Тшува, — чтобы они были больше и мощнее этих, в его словах: «будет искать такой грех — и нет его, и подобные грехи — и не найдёшь их». И не нашёл рав этому никакого исправления, кроме как сказать, что нам не исследовать и не спрашивать, почему отнята свобода у этого, а не у того, как мы не спрашиваем о различии форм творений. А наши глаза видят, что обсуждаемое не подобно приводимому доказательству.

Однако истина указывает свой путь: не из меры Высшего суда — сказать злодею «прибавь злодейство», хас вэ-шалом. И хотя бы он был на крайней степени бунта и преступления, пока он прибавляет отступление и хулу, — если после всей своей нечистоты приходит очищаться великой жалостью и огромным смирением и слезами третью часть покрывает разрушенный жертвенник Г-спода, — кто же из нас закроет перед ним врата слёз и Тшува, которые не будут закрыты, ибо это — хвала Царя царей; и в этом раскрывается Его великолепие: увидят праведники и возрадуются, преступники возьмут урок, чтобы не отчаиваться стоять за свою душу, говоря: «как вернёмся к Г-споду и куда придём, ведь врата закрыты».

Это то, что говорит Йешая (Йешая 55:7): «Оставит злодей путь свой и человек преступный — мысли свои»; Он хочет, чтобы злодей оставил путь своего злодейства. И также человек, думающий мысли преступные, чтобы сказать: «какая выгода, что вернёмся, после того как умножили преступления», — пусть не говорит так; если он достоин милости — вернётся, и Он помилует его. И если много преступал — вернётся к нашему Б-гу, ибо Он умножит прощение. И о таких мыслях сказал (там): «ибо не мысли Мои — мысли ваши… ибо как высоки небеса… так будет слово Моё, выходящее из уст Моих…». Ибо слово Всевышнего не вернётся пустым, אלא сделает то, что Он желает: принять преступников и грешников, и преуспеет то, на что оно послано — вернуть непокорных сыновей. И эти врата не закроются никогда.

И это то, что устоит за нас в конце бедствий, как сказано (Дварим 4:31): «в бедствии твоём, когда найдут тебя… и вернёшься до Г-спода, Б-га твоего, ибо милосерден Г-сподь, Б-г твой…». И это то, что он здесь присоединил (Йешая там): «ибо с радостью выйдете…», то есть: эта мера приведёт вас сюда.

И насколько утвердил рав, да будет благословен, эту мысль тем, что сказал в главе 4: «24 вещи, задерживающие Тшува», ибо во всех он дал причину из природы дела и его качества, а не что Тшува ему запрещена по причине Провидения, хас вэ-шалом.

А то, что сказали (Йерушалми Хагига 2, галаха 1): «кроме Элиши Ахер, который знал Мою славу и восстал против Меня», — это הדין и это причина: он из категории «не дают ему возможности сделать Тшува», ибо знающему Его славу и восстающему против Него брошен в него дух глупости и минута, о котором сказано (Мишлей 2:19): «все входящие к ней не возвратятся», и как сказано (Санhедрин 38): «тем более Израиль-мумар — более распущен». Но если он кладёт на сердце вернуться — не удерживают его. Как сказал рав (Гилхот Тшува 3): «и даже если отрицал основу».

Знай: ведь сказано (Берешит 13:13) о людях Сдома: «злы и грешны пред Г-сподом», и сказали мудрецы, да будет благословенна их память (Санhедрин 109): «знают своего Владыку и намереваются восстать против Него», и всё же сказано (Берешит там): «как крик их, пришедший ко Мне, сделали — конец…», и перевёл Онкелос: «а’авид имаhон гмира, им ла тивин (сделаю им конец, если не раскаются), вэ-им тивин ла этпара (а если раскаются — не взыщу)».

Итог: даже если Йеhошуа бин Нун сказал нам из уст своих, что в руках человека окончательно привести на себя добро и зло — мы не примем. А то, что он истолковал в «ожирей сердце народа» — вовсе не обязательно; напротив, то изречение показывает на крайнюю степень укоризны, в предельной пробудительности и побуждении к Тшува, как придёт.

И вот, Рамбан, да будет благословен, (Шмот 7) согласился с этим ответом и повесил его на Мидраш, который сказали (Ш"Р, гл. 6): «открыл ему, что в будущем укрепит его сердце, чтобы совершить над ним суд за то, что он поработил их тяжёлой работой». Но он на самом деле повесил “учение” на то, чего не учили: ведь они не сказали этого на месте этого сомнения, אלא только у жалобы Всевышнего на Моше сказали таким языком: «и что было Моше размышлять после мер Святого, благословен Он — то, что уже сделал, то, что уже открыл ему Святой, благословен Он, что в будущем укрепит его сердце, чтобы совершить над ним суд…». И по этому делу просила мера הדין поразить его — это то, что написано: «и говорил Элоhим к Моше…». Вот ты видишь, что не было в этом главным их намерением разрешить это сомнение и вовсе о нём не говорить; и также их изречение выдерживает иную цель, как придёт.

«Ибо Я утяжелил сердце его» (Шмот 10:1). Сказал рабби Йоханан: отсюда — “открытие рта” злодеям сказать: не было от него, чтобы сделать Тшува. Сказал Реш Лакиш: да будут заткнуты уста злодеев! «Если насмешникам — Он насмехается, а смиренным даёт милость» (Мишлей 3:34). Предупреждает его первый раз, второй и третий — а он не возвращается; и Он запирает дверь Тшува, чтобы взыскать с него то, в чём он согрешил. Так Фараон-злодей: поскольку посылал к нему Святой, благословен Он, пять раз и он не обратил внимания на Его слова, сказал ему Святой, благословен Он: ты ожесточил свой затылок и вознёс своё сердце — вот Я добавляю нечистоту к твоей нечистоте (Ш"Р, гл. 13).

И рав, да будет благословен, написал о нём: «и второе объяснение: половина казней была на нём по его вине, ибо о них сказано только “и укрепилось сердце Фараона” и “и отягчил он своё сердце”, и он не хотел отпустить их ради чести Творца; но когда казни усилились над ним и он изнемог терпеть их, Он продлил Свой дух и укрепил его сердце, чтобы провозгласить Своё Имя, как сказано (Йехезкель 38:23): “и возвеличусь, и освящусь, и стану известен…”; а то, что сказал до казней “и Я укреплю сердце Фараона…” — сообщил Моше о том, что сделает в последних казнях… как написано в его комментариях».

И намерение в этом — противоположно первому. Ибо нельзя ни в каком отношении сказать, что Всевышний ожесточит сердце человека, чтобы лишить его истинной Тшува; но скажут, что Он утяжелил руку на злодеев, кричащих устами: «согрешили мы», а сердце их криво и изворотливо. И Он, благословен, наложит узду на их уста — вложить в их уста то, что в их сердце, чтобы привести на них воздаяние за зло их, чтобы они не скрылись от гнева Г-спода под крыльями внешней фальшивости их внешнего указания.

И это же — причина Раши, да будет благословен, который написал (Шмот 7): «после того как он злодействовал и дерзил против Меня, и открыто передо Мной, что нет удовольствия у народов — дать цельное сердце, чтобы вернуться, лучше ему, чтобы ожесточилось сердце его, чтобы умножить Мои знамения…». Ибо, на первый взгляд, трудно его изречение: если открыто и известно перед Ним, что он не вернётся, зачем ожесточит Он его сердце — הרי оно уже ожесточено и стоит. אלא его намерение: известно перед Ним, что то, что он “вернётся” своими устами, не есть полная Тшува; поэтому Он ожесточал его сердце, пока уста его и сердце его не станут равны.

А в моих глазах это объяснение о деле Фараона также не может быть, потому что оно тяжело и очень тяготит меня. Ибо какая разница Святому, благословен Он, чтобы его сердце соответствовало его устам в этом признании? И разве Он желает ради Своей правоты? Ведь тем более проявится Его величие и сила Его руки, благословен Он, когда приведёт его сделать поневоле, двойным удилом; ибо это то самое, что сказал Итро (Шмот 18): «Теперь я знаю, что велик Г-сподь более всех богов, ибо в деле, в котором они возгордились, Он — над ними». И как придёт на месте, с помощью Всевышнего. И достаточно того, чтобы было удовольствие у народов — чтобы делали из страха, как сказано (Теилим 2:11): «и ныне, цари, вразумитесь… служите Г-споду в страхе…». И зачем Ему весь этот труд — добавлять нечистоту к его нечистоте? Если чтобы наказать его за первую нечистоту — может ударить глупца сто раз. А если чтобы сообщить Свою мощь, благословен Он, и довести его до полного признания и “извлечь драгоценное из ничтожного” — кто сказал нам, что то, что он сказал в конце (Шмот 12:31): «встаньте, выйдите из среды народа моего…» — было словами сердца его больше, чем то, что он говорил вначале, много раз, что отпустит их? И по их словам, наверняка он отпустил бы их, если бы не ожесточил Всевышний его сердце. Конец דבר: я не нахожу удовольствия в этой мере здесь вовсе.

Поистине, если бы это было между Ним, благословен Он, и Его народом, уделом наследия Его, или человеком из них — это была бы мера подходящая и мысль добрая или Б-жественная: очистить нечистоту Нефеш и устранить преступления упорства. Ибо ты увидишь руку Его Провидения — бить и ранить много раз, и тогда смирится их необрезанное сердце вернуться полной Тшува, изнутри и снаружи. Как находим у Ирмияу целую главу об этом: «Вернитесь, непокорные сыновья, Я исцелю ваши отступления» (Ирмияу 3:22–23); и они ответили и сказали (там): «вот мы, пришли к Тебе, ибо Ты — Г-сподь, Б-г наш. Однако ложно… и постыдство съело труд отцов наших… ляжем в постыде нашем, и покроет нас позор наш…». Намерение во всём этом: они говорили устами, что если бы возвращались к Нему, то лишь из-за великих бедствий, которые нашли их в их отступлении от Него и в их приближении к чужим служениям — то ли от потери их имущества, то ли от гибели их сыновей и дочерей и прочих их бедствий; и не осталось им אלא их стыд и их позор, которые — их единственное покрывало и их “постельное употребление”, ибо думали спастись от этого, возвращаясь к Нему. Поэтому было слово пророка к ним (там, гл. 4): «Если вернёшься, Израиль, — слово Г-спода, — ко Мне вернёшься», то есть: если ты хочешь вернуться полной Тшува — ко Мне вернёшься, то есть ради Моего Имени и Моей чести, в признании, что согрешил против Меня, и на тебе вернуться, чтобы умилостивить Меня одного, не ради поиска своих выгод; ибо это — та фальшивая Тшува, о которой мы сказали. «И если удалишь мерзости свои — удалишь их от лица Моего», а не из-за бед, приходящих тебе от них, и не отступишь от этого знания; и вместе с этим (там): «и поклянёшься: жив Г-сподь — в истине…». И всё это — כדי оправдать их, ибо Он — народ пастбища Его и овцы руки Его, и захотел в Своём благом Провидении приблизить их к Себе.

И возможно, что из этого вида — дело «ожирей сердце народа этого» (Йешая 6:10), о котором рав, да будет благословен, написал: поскольку возвращающиеся из них не возвращаются в прямоте и вере, достойно “ожиреть” их сердцу и утяжелеть их ушам и их глазам — от ощущения будущего наказания, чтобы не возвращались из страха, а сердце их не было верно с Ним, пока не примут своё наказание полностью, как сказано (там): «до каких пор, Г-сподь?» — «пока не опустеют города…».

Однако этот отрывок в моих глазах — укоризна удивительная; я не видел подобной во всех укоризнах, чтобы указать путь Тшува и открыть её врата очень-очень. Ибо это изречение в самом деле — как тот, кто говорит о своём сыне или ученике в час гнева на него: «пусть не умоляют Меня за него такие-то и такие-то, чтобы не отвели Мой гнев от него» — ибо, хотя он признаёт открыто, что хочет его зла, он тем самым открывает большое отверстие, чтобы умолили за него и умиротворили его. И так и здесь: хотя Он говорит (там): «слушайте слушая и не поймёте… ожирей сердце народа этого… чтобы не увидел глазами своими и ушами своими не услышал…», — и «до каких пор, Г-сподь?» — «пока не опустеют города…», — всё же он дал огромное наставление: если увидит, услышит и поймёт — а это орудия Тшува, как придёт в своём месте в “Врата 100”, с помощью Всевышнего, — то без сомнения исцелится от своей болезни.

И вот это ממש как Его слова, благословен Он (Шмот 32:10): «И ныне оставь Меня, и воспылает гнев Мой на них, и истреблю их, и сделаю…» — в том изречении есть пробуждение к молитве и мольбе, чтобы тотчас сказать (там): «почему, Г-сподь, воспылает гнев Твой…». И поистине, если бы Он хотел их порчи, Он умолчал бы от них и не говорил бы им ничего, и они исчезли бы сами собой.

И то, что рав был вынужден сказать о многократных посольствах к Фараону — что это было напрасно, чтобы сообщить силу препятствия, как упомянуто выше, — вот, на самом деле это трудно согласовать там, тем более здесь, где они не вошли в этот вид упорства; и ведь на самом деле этот отрывок не решает того пути вовсе, а не только — он его опровергает.

И даже первый путь, который мы написали в ней, не подходит к делу Фараона вовсе по причине, которую мы написали. И ещё: кроме того, что Рамбану, да будет благословен, было трудно то, что сказано о первых казнях: «и Я ожесточу сердце Фараона», и он старался исправить, — вот, на самом деле ещё можно возразить, что не следовало говорить ни о первых, ни о последних, что Он ожесточит, укрепит или утяжелит его сердце, ибо оно уже крепко и тяжело по их словам; но следовало сказать, что ожесточит его уста и сделает злодейским его язык так, чтобы он не мог говорить ничего, кроме зла, как в его сердце.

Но правильный путь в этом, который подходит ко всем словам мидрашей в моих глазах, — не этот и не тот; а это был истинный и правильный суд, без запирания врат Тшува вовсе — ни в первом виде, ни во втором, основанный на трёх истинных основах, взятых из природы дела и его обычая, которые невозможно отрицать вовсе.

Первая: очевидно, что человек по своей злодейности может быть обязан многими наказаниями и мучениями, различными по их суду и числу, как говорят о нём в судах Торы: нарушил на нём много “ло-асэ”, и как сказали (Макот 16): «съел осу — получает шесть ударов». И может он умножить преступления — большие и отвратительные грехи — пока не будет завершён его приговор: мучить его время в цепях бедности и бить, и после — отрубить ему ноги сегодня, и завтра отрубят ему руки, и так — член за членом, пока не умрёт в долгом времени. И возможность этого ясна и встречается в судах народов много раз.

Вторая: кто уже осуждён таким образом или каким бы то ни было — он в самом деле не “передан” Тшува, ибо если כן — отменены все смертные приговоры בית דין, сказанные в религиях: ведь кто увидит смерть перед собой и не поспешит вернуться всем сердцем? Но Тора, которая сказала (Дварим 13): «и истребишь зло из среды своей», (Дварим 17): «и весь народ услышит и устрашится», имела в виду две вещи: первая — истребить зло смертью грешника; вторая — чтобы многие были наставлены и не сделали того злого дела. И если примут грешника в Тшува — все ослабят узду страха с лица своего, ибо скажут: согрешим сегодня, а завтра вернёмся. Это ясное дело.

И не говори, что это верно только в судах человека; а Тшува дана Небу, и это предмет нашего обсуждения. Ибо на самом деле в любом месте, где есть Кидуш hа-Шем, суд в нём подобен суду человека: не будет дано прощение посредством Тшува вовсе. И учи из греха «вод раздора», о котором сказано (Бемидбар 20): «за то, что вы не верили в Меня, чтобы освятить Меня на глазах сынов Израиля, потому не введёте…». А потом заперлись врата Тшува, и вся молитва и вся мольба. И мудрецы, да будет благословенна их память, постановили закон и сказали (Йома 86): «но у кого в руках חילול hа-Шем — нет силы у Тшува повесить, и не в Йом Кипур — искупить, и не в страданиях — очистить; но все они “вешают”, а смерть искупает». И из этого — грех сынов Эли, которому не было дано прощение, как известно из их рассказа.

Третья: когда грешник обязан многими ударами и наказаниями таким образом, и обычно силы терпения не хватает нести их, ибо он испортится или умрёт, — тогда судья вынужден устроить дела так, чтобы он мог их вытерпеть, достигнув цели — публичности его наказания. Это — либо дать промежуток между ударом и ударом, либо кормить или поить его, чтобы укрепить его тело. И такие дела — ежедневно у терпящих мучения в тюрьме: כך делали. И это не требует особых разъяснений.

И вот, на самом деле, эти три сами по себе найдены в деле Фараона. Ибо за то, что он злодействовал и дерзил тем, что очень плохо поступал с Израилем, и не помнил милости, которую сделал Йосеф его царству, и нарушил свой союз с ними многими видами бедствий и гонений, и тем более тем, что сказали (Сота 11): «давайте перехитрим их Спасителя» — ибо узнали, что Имя Г-спода наречено на них всегда, и намеревались восстать против Него, — вот, на самом деле, он обязан был большими и верными казнями, как сказано (Берешит 15:14): «и также народ, которому будут служить, Я буду судить». И так сказал ему Моше в начале: «И также Я услышал стон сынов Израиля, которых Египет порабощает их, и вспомнил Я союз Мой; посему скажи сынам Израиля: Я — Г-сподь… и избавлю вас рукой простёртой и великими судами» — הרי первая основа ясна.

Из этого следует существование второй: этот бунт не был дан Тшuva, ибо это дело, в котором он обязан суду перед людьми, стонущими под его рукой, и также в нём есть Кидуш hа-Шем сразу и на поколения — сообщить силу Его мощи и Его Провидение в мире, как завершил: «и узнаете, что Я — Г-сподь». И так везде: «и узнают египтяне, что Я — Г-сподь» (Шмот 14). И потому по необходимости должна быть там третья основа: дать промежуток между казнями, и также дать ему мужество сердца и крепость, чтобы он мог принять их наиболее подходящим образом, насколько возможно, чтобы достигла их намеченная польза — то, что распознаётся в их приходе в таком порядке, чего не распознаётся, если они придут все вместе без перерыва. Это и сказано: «И Я укреплю сердце Фараона… и Я ожесточу сердце Фараона, и умножу знамения Мои и чудеса Мои в земле Египта». И как истолковал Сам Святой, благословен Он: «Ибо теперь Я простёр руку Мою и поразил бы тебя и народ твой мором, и ты исчез бы с земли; однако ради этого Я поставил тебя — ради того, чтобы показать тебе силу Мою и чтобы поведали Имя Моё по всей земле». Ясно и явно: Он хотел его существования и укрепления, чтобы было в нём силы умножить Свои чудеса на нём, чтобы он вытерпел наказание, достойное ему, и чтобы достигла польза его по всей земле.

Однако это дело укрепления и ожесточения — я не вижу, чтобы в нём было предотвращение Тшuva ни из двух видов, которые они сказали; ибо он уже “возвращался” при большинстве казней, и также не написано в нём предотвращение вовсе, а только тяжесть и укрепление, как мы сказали.

Но это иной путь, близкий: мудрецы, да будет благословенна их память, упомянули его в первой главе (Макот 10): «Сказал Раба бар Рав hУна от имени Рав hУна, и говорят: сказал Рав hУна, сказал рабби Эльазар: из Торы, из пророков, из Писаний — по пути, которым человек хочет идти, его ведут. Из Торы: как сказано “не иди с ними” — “встань, иди с ними”. Из пророков: как написано “Я, Г-сподь, Б-г твой, обучающий тебя к пользе, ведущий тебя по пути, которым пойдёшь”. Из Писаний: “если насмешникам — Он насмехается, а смиренным даёт милость”».

И это в самом деле иной вид Б-жественного устройства: привести на злодея зло — воздаяние рук его — без того, чтобы ожесточать его сердце и без того, чтобы делать ему какое-либо принуждение по одному из упомянутых способов, אלא оставить его в руке его преступности — вывести посредством свободы его выбора и посыла его воображения и желания всё, что в его силах от зла. Это путь простой и выровненный: многие грешники протоптали его, и Всевышний не сделал их тусклыми; как сказали (Йома 38): «пришедшему оскверниться — открывают». И когда мера הדין обязывает того человека, идущего по нему, — тянуть его верёвками его мыслей и вести его, непокорного, по пути его сердца до места его суда, — тогда уже падает на него какая-то тяжесть или укрепление сердца: не что Святой, благословен Он, ожесточает его сердце, хас вэ-шалом, а что, продолжая по своему пути, он сам заблуждается в своём мнении и ожесточает свой дух. Как сказано (Мишлей 28:14): «и ожесточающий сердце своё падёт в беду». И поскольку Всевышний даёт ему место ошибаться и ожесточаться — говорится о Нём, что Он “укрепляет” и “ожесточает” сердце человека, как сказано (Бемидбар 13:3): «и послал их Моше по слову Г-спода», и подобные: про Авшалома (Шмуэль II 17): «и Г-сподь повелел расстроить…», и также про Рехавама — в совете старцев (Млахим I 12:8).

И уже разъяснилась истина этого пути на самом Фараоне, в том, что упомянуто в комментарии (Шмот 14): «говори сынам Израиля, и пусть возвратятся и станут станом…» — «и скажет Фараон… и Я укреплю сердце Фараона…». И ясно, что то укрепление было только тем, что дал ему место ошибиться и сказать: «заблудились они в земле, заперла их пустыня» по одной из причин.

Ещё сказано (там): «а ты подними посох твой и простри руку твою на море… и войдут сыны Израиля, и вот Я укрепляю сердце Египта, и войдут за ними…». И также ясно, что укрепление там — это то, что сказано после этого (там): «и гнал Г-сподь море сильным восточным ветром всю ночь и сделал море сушей, и рассеклись воды; и вошли сыны Израиля в море по суше; и погнался Египет и вошли за ними…». Ибо когда увидели тот сильный ветер всю ночь, подумали, что “застывание” моря было по естественному пути, и что рассечение будет одинаково для всех. И уже написал Рамбан, да будет благословен, в комментарии к «и от дыхания Твоего нагромоздились воды» (Шмот 15), и в своём месте будет ещё разъяснено, с помощью Всевышнего. Во всяком случае, намерение разъяснилось.

Ибо уклонение Израиля от царя Эдома и от царей Моава и Амона, которые не дали им пройти по своей границе, было удивительным наущением и соблазном для Сихона сделать вывод “каль ва-хомер” в отношении себя и вступить с ними в войну — чтобы отдать его в их руку, как в его сердце. И как хорошо Моше, наш учитель, изложил эти самые вещи, когда упорядочил их упоминание в Мишне Тора и сказал (там): «и народу повели сказать: вы проходите через границу братьев ваших, сынов Эсава… и весьма берегитесь: не задевайте их… и повернули мы и прошли путём пустыни Моава; и сказал Г-сподь, Элоhим: не враждуй с Моавом… и приблизился к сынам Амона — не тесни их и не задевай их…». А затем сказал: «встаньте, отправляйтесь и перейдите поток Арнон; смотри, Я отдал в руку твою Сихона, царя Хешбона… и послал я посланников… и не захотел Сихон…». То есть: смотри, посредством этих уклонений, которые я повелел тебе сделать — от трёх этих царей — Я отдал в твою руку Сихона, ибо он будет соблазнён выйти навстречу тебе воевать и падёт в твою руку, и легко. И это дело — ממש как засада, принятая в войнах, чтобы украсть דעת противника, когда он не крепок в разуме своём и в вере своей.

Однако этот особенный путь, который мы сказали у Фараона, разъяснится, если обратим сердце к тому, что сказали мудрецы, да будет благословенна их память, в Агаде при упоминании порядка этих казней: «рабби Йеhуда давал им знаки: דצ"ך עד"ש באח"ב». Ибо в самом деле сила рабби Йеhуды пришла сообщить нам, что он передал в наши руки большой знак — пробудить, чтобы мы обратили внимание на эти деления: что каждый и каждый из них — знак сам по себе; ибо потому сказал: «давал им знаки». И оказалось, что конец каждых трёх из них — казнь приходит без просьбы и предупреждения, и это даёт великое указание, что каждая казнь — завершение и печать намерения, нацеленного в двух предыдущих казнях того же знака. И если כן, то там без сомнения были четыре намерения: одно — на каждые три, и четвёртое — в последней казни, которая была началом замысла и концом дела.

И вот, все четыре включены в первые слова Моше к нему в миссии Г-спода и в его наглую ответную речь, как я скажу.

Ибо в том, что сказал ему Моше (Шмот 5:1): «так сказал Г-сподь, Б-г Израиля: отпусти народ Мой, и пусть празднуют Мне в пустыне», — включает четыре вещи, требуемые для его посланничества. Три из них — обязательные основы, чтобы верить и принять повелеваемое от повелевающего; а четвёртая — само особое повеление.

Ибо, сказав «так сказал Г-сподь», он положил ему существование причины причин и первопричины причин, благословен Он. И сказав «Б-г Израиля», утвердил ему, что это обязательное существование — наблюдает и различает существующие этого мира и их классы, и потому с этой стороны Он называется «Б-г Израиля» — отличным от остальных народов. И сказав «отпусти народ Мой», указывает, что у этого высшего существующего, наблюдающего, не прекращена Его способность относительно того народа, над которым наречено Его Имя; но что у Него есть абсолютная способность повелевать и властвовать над каждым, над кем пожелает — над царями земли и их вельможами. И потому Он повелевает ему, даже если он не из Израиля. И сказав «и пусть празднуют Мне в пустыне», говорит, что это наблюдающее и способное существующее теперь желает этой особой службы и повелевает, чтобы она была сделана обязательно.

И вот, ответ Фараона в начале его речи не был глупостью — только отрицанием всех четырёх, одной за другой. Ибо, сказав «кто такой Г-сподь», он отрицал основу. И сказав «чтобы я слушал Его голос, чтобы отпустить сынов Израиля», он отрицал две вещи: одну — что он не верит, что Израиль “Его”; и вторую — что даже если так, он не обязан слушать Его голос, ибо он не подчинён Его Б-жеству. И поскольку, даже если эти три подтвердятся ему, ещё остаётся сомнение, נאמן ли он относительно этого частного повеления: возможно ли, что придёт ему такой Элоhим, чтобы взять себе народ из среды народа для служения Ему и чтобы праздновали пред Ним — ведь это было отвергнуто разумом в начале дела с разных сторон; я объясню их позже в комментарии к особой казни “поражение первенцев”, с помощью Всевышнего. Поэтому был его ответ относительно этого частного дела (там): «не знаю я Г-спода, и также Израиля не отпущу», то есть: не знаю Его как обладающего этими тремя основами, которые ты положил, чтобы я был обязан слушать Его голос. И даже если положить, что они есть, Израиля не отпущу, потому что не выяснено в этом, что ты — посланник верный от Него на это; и возможно, ты выдумываешь эти вещи из своего сердца.

И вот, с этого момента уже обновились между ними раздельные споры и прения, и Моше был обязан утвердить истинность своих слов и отменить отрицания Фараона в каждом из них — чтобы стать тяжёлым и освятиться в глазах всех пришедших в мир, и также чтобы не осквернились сыны Израиля, живущие с ними внутри их нечистоты, но чтобы видели и узнавали — Галаха ле-маасе.

И прямой путь учения и правильного наставления в них — от предшествующего к последующему и от общего к частному: то есть, чтобы сначала выяснилось у него существование Всевышнего, потом Его провидение, потом Его способность; а после выяснения всех трёх — чтобы выяснил ему истинность частного посланничества. Поэтому пришли первые три казни, указывающие на существование Всевышнего; вторые три — на Его провидение; третьи три — на Его абсолютную способность; а последняя — на частное повеление со сторон, которыми он его отвергал, как выяснится истинность всего этого в общем и в частном по порядку стихов, с помощью Всевышнего.

И вот, не было там иного ожесточения сердца, кроме этого порядка учения, который был нацелен между ними: ибо, хотя подтвердилось у него в первых казнях существование Всевышнего, у него ещё оставалось “открытие рта”, что Он не Б-г Израиля; и хотя подтвердилось ему это во вторых, всё ещё не выяснилось у него, что Он может над ним; и хотя выяснилось ему это в третьих, всё ещё утяжеляет он своё сердце относительно истинности частного повеления. И это то, что сказано в комментарии: «и Я ожесточу сердце Фараона» (Шмот 11) «чтобы умножить чудеса Мои». И сказано (Шмот 10): «ибо Я утяжелил сердце его и сердце его рабов, чтобы положить эти знамения Мои в его среде, и чтобы ты рассказал… и узнаете, что Я — Г-сподь». Видно, что ожесточение и утяжеление — лишь “положить эти знамения в его среде” в том правильном и прямом способе — по порядку учения, обязывающему сделать так, чтобы это было нам знаком и чудом: чтобы мы рассказывали в уши нашим сыновьям и сыновьям наших сыновей то, как Он “издевался” над Египтом — то есть, искал “предлог” у них привести на них эти знамения и казни в порядке этих סימנין — для утверждения этих великих основ, одну за другой, конечная цель которых — «и узнаете, что Я — Г-сподь». Этой удивительной пользы не вытечет из “ударить глупца сто раз” лишь ради отпускания народа.

И это то же, что Он сообщил в начале, когда сказал: «посему скажи сынам Израиля: и выведу… и избавлю…» — до: «и узнаете, что Я — Г-сподь». То есть, чтобы события и путь чудес в их освобождении протянулись таким образом, чтобы было достаточно ввести их под крылья Шхины приобретением истинных мнений и вер — в знании Б-га, благословен Он. И в “Врата 39”, с помощью Всевышнего, к этому присоединится ещё “вкус” к похвале.

И возможно, что четыре языка избавления и четыре чаши (Б"Р, гл. 88) — против этих четырёх раздельных вещей, которые мы упомянули.

И это же то, что сказано (Шмот 11:9): «не послушает вас Фараон, чтобы умножить чудеса Мои в земле Египта». То есть: чтобы продолжался порядок учения и признания так, чтобы он не послушал вас по делу самого посланничества, пока не умножатся Его чудеса в них, то есть четыре вида чудес и доказательств, сделанных о четырёх вещах, которые мы упомянули.

И вот, об этом и подобном сказал мудрец (Мишлей 14:12): «есть путь прямой перед человеком, а конец его…». Ибо этот путь — прямой и верный, чтобы прояснить эти основы путём доказательства; однако его конец — пути смерти. И в подобных случаях: «прямы пути Г-спода, а преступники споткнутся о них». И по причине этого спотыкания, которое положила под его руку Б-жественная мудрость, все его отказы, бунты и упорства были приписаны Б-гу, благословен Он, как сказано во всех: «и укрепил Г-сподь сердце Фараона». Ибо в самом деле для вдумчивого в них нет никакой разницы между «и укрепил Г-сподь сердце Фараона» и «и укрепилось сердце Фараона, как сказал Г-сподь»: причина, что укрепилось сердце Фараона “как сказал Г-сподь” — это то, что сказал сначала: «Я укреплю его сердце», как написано в начале дела (Шмот 4:21): «когда пойдёшь возвратиться в Египет, смотри все чудеса, которые Я положил в руку твою, и сделай их перед Фараоном, и Я укреплю сердце его, и он не отпустит народ». И большое доказательство этого — то, что сказано в конце всех казней (Шмот 11): «и Моше и Аарон сделали все эти чудеса перед Фараоном, и укрепил Г-сподь сердце Фараона, и не отпустил сынов Израиля из своей земли» — вот, он приписал Ему, благословен Он, укрепление всех чудес одинаково. И больше этого: в казни града, седьмой, о которой сказано «и укрепилось сердце Фараона», он истолковал и сказал: «войди к Фараону, ибо Я утяжелил сердце его и сердце его рабов», как придёт в своём месте.

Итог: этот вид ожесточения и укрепления — то, что уместно приписать Ему, благословен Он, а не иначе. Таков путь, где обитает свет, по виду моих глаз, в разрешении этого огромного сомнения и всего подобного ему; и он уместен по своей природе, и ему не противоречат изречения мудрецов, да будет благословенна их память, как придёт.

И после того как он предварил это — а это корень того, что стояло против нас в этом исследовании, — сказал: «и так ты находишь, что сообщил Святой, благословен Он, Моше от начала конец: “если будет говорить вам Фараон” — не написано здесь, אלא “ибо будет говорить”, — в будущем сказать так». То есть: то, что было у Него с Фараоном, Он сделал не против Своей древней меры желания; а то, что сказал ему: «и Я укреплю сердце Фараона, и Я ожесточу…» — это то, что Он сообщил ему с самого начала о том, что будет в конце, и это то, что протянется с небольшой своей неизбежностью из путей доказательства и учения, тем путём, что мы сказали выше, а не иначе.

И поскольку истинное намерение не выяснилось из этих слов само по себе, אלא из того, что он предварил в объяснении стиха, который упомянул, пришёл рабби Йеhуда бар Шалом и разъяснил это полностью в том, что сказал: «как положено — Он говорит вам: дайте себе знак (мופת)». И не о первом чуде он сказал, а о каждом разе и разе; ибо после того как он начал показывать ему Свою руку и мощь Своих чудес в пути “победительности”, уже открылось перед ним разрешённое отверстие просить знамения и чудеса на всё, что было положено ему из новизны, — עד пока не завершил всё, что обновилось разъяснением у него. И это не есть “укрепление сердца” и отмена выбора, а путь прямой и уместный у праведников: даже праведники просят знак на то, что сказано им против того, что они вообразят или постигнут сами; напротив, тот, кому нужен знак и он не требует его, — из числа грешников, утомляющих своего Б-га и упорствующих в Его намерении, как ответили Ахазу, когда он сказал (Йешая 7): «не попрошу и не испытаю Г-спода», через Йешая, сказав (там): «мало вам утомлять людей, что вы утомляете и Б-га Моего», — то есть: вы утомляете Его, благословен Он, отказом от того, что уместно и нужно вам, то есть: чтобы вы приняли это по принуждению.

И тем более дело было уместно и подходило Фараону и подобному ему в вещах, обновляющихся ему полнейшей новизной, когда он знал сам, что пойдёт непокорным по пути сердца своего до конца всех тех чудес и их казней. Это и есть то, что выяснилось (Макот 10) из Торы, из пророков и из Писаний: «по пути, которым человек хочет идти, его ведут». Ибо Святой, благословен Он, благ и прям и наставляет грешников на добрый путь; а если отказался идти по нему — ведёт его по тому пути, который он желает, как сделал Биламу: сначала сказал ему «не иди с ними, не проклинай народ, ибо благословен он»; а когда увидел, что путь его стремится ему навстречу, сказал ему: «если звать тебя пришли люди — встань, иди с ними, но…».

И это же сказано у пророков: «Я — Г-сподь, Б-г твой, обучающий тебя к пользе, ведущий тебя по пути, которым пойдёшь» — то есть: Я обучаю тебя к пользе сначала; а если ты не хочешь идти, אלא только по пути кривизны, — Я веду тебя по тому пути, который ты желаешь. И это утроено в Писаниях: «если насмешникам — Он насмехается, а смиренным даёт милость».

И так и здесь: когда сказал ему (Шмот 5:1): «так сказал Г-сподь, Б-г Израиля: отпусти народ Мой…», ему следовало услышать и принять в простоте сердца своего сделать то, что повелено, из-за Господина, о котором он уже слышал по известности деяний отцов; и в частности египтяне не могли скрыться от Его существования из дел Йосефа-праведника, на котором прославилось Его Провидение, благословен Он, как сказано (Берешит 39:3): «и увидел господин его, что Г-сподь с ним». Тем более — в деле, которое не его: только возвращение вклада. И не только это: он сделал перед ним знак — “танин” — что поглотил посох Аарона посохи его мудрецов и его колдунов. Но он не послушал, а ухитрился осмелеть лицом своим и уточнять его “слухи”, чтобы отрицать те Б-жественные стороны путём упорства и препирательства.

Вот, Всевышний обучал его к пользе; и после того как он не захотел, и тот путь, которым он хотел идти, тоже был очень полезен — чтобы распространить веру в обязательные основы в мире и научить сынов Израиля обязательным учениям для них, — вот, Он вёл его по этому пути: пусть идёт по его пути и желанию. И поскольку он взял путь насмешника — насмехаться, — «и Он насмехается» — вести его по пути кривизны.

И теперь ты увидишь, что намерение Реш Лакиша (Ш"Р, гл. 13) в том изречении, которое мы упомянули, которое он основал на этом стихе самом: не может быть, чтобы он хотел этим либо это самое дело, как мы сказали — что похоже на запирание врат, но не так на самом деле, אלא дал место добавить нечистоту к нечистоте его, чтобы вести его к месту его суда; и это — правильное объяснение. Или же — и это более правильно в моих глазах — как сказали мудрецы, да будет благословенна их память (Санhедрин 38): «везде, где ты находишь “открытие рта” для апикороса, ты находишь ответ рядом». Поэтому, когда сказал рабби Йоханан (Ш"Р там): «отсюда — “открытие рта” для апикороса», ответил он: «да будут заткнуты уста минов».

И истину в этой мере они намекнули, сказав в начале этих слов: «если насмешникам — Он насмехается», как это в этом изречении про казни. Однако то, что он сказал оттуда и далее, было путём отталкивания лишь для минов — по их обычаю во всяком месте: сказать, что достаточно им и слишком, что Всевышний ведёт себя с Фараоном-злодеем по Своему обычаю с сынами Своего союза и тем путём, что мы сказали выше, — а не что действительно такая мера с ними по истине; ибо она вовсе не принесёт пользы, и также тот путь породит другие сомнения, как мы сказали. И это весьма верно.

И мне не кажется, что изречение, к которому Рамбан, да будет благословен, привязал первое объяснение, вообще принуждает, чтобы он принял форму, которую дадут ему; ведь уже выяснилось, что говорящий его не так подумает. И вот, вместе с этим включилось в эти почтенные изречения всё, что мы сказали, и хорошо уладились все дела, и они согласовались с Б-жественной прямотой справедливости; и выяснилось, что на этот раз и каждый раз Г-сподь — праведный.

И после того как всё это выяснилось правильно, придём к объяснению всего этого удивительного рассказа, включающего все десять казней, отмеченных рабби Йеhудой: דצ"ך עד"ש באח"ב, — указывая по пути стихов истинность всего, что мы изложили. Выяснится, что содержание дел и способ их повествования — они те, что говорили на моём языке; и Разум, понимающий их, говорил — не от моего сердца. И я прежде упомяну сомнения, падающие в стихах во всём этом рассказе, включающем упомянутое исследование, по нашему обычаю:

Б) То, что знамение змея (танин) — без просьбы и без удара — было делом одного лишь хвастовства, как сказано: «Ибо скажет вам фараон, говоря: дайте вам знамение…». И зачем нужно другое знамение, кроме как начать с ударов-знамений? А после того как похвастались — почему повелел сделать такое, что сделают так же и хартумим, как было с этим, и с кровью, и с лягушками.

В) В порядке ударов: первые три более чудесны, чем вторые, а вторые — чем третьи; а должно было бы и по необходимости — наоборот, как мы сказали относительно знаков, которые были вручены в руки Моше в предыдущих вратах.

Г) Чем отличаются некоторые удары от других по различиям известного, которое выпало в их обстоятельствах: есть сказанное «дабы ты знал, что Я — ה׳»; есть «что нет как ה׳, Бог наш»; и есть «что Я — ה׳ в середине земли»; и есть «завтра сделает ה׳ это в земле»; и есть «ибо нет подобного Мне во всей земле»; и «дабы рассказать Имя Моё по всей земле». И в некоторых — чудесность, и в некоторых — выделение времени, и в некоторых — что подобных им не было. Всё это требует размышления, ибо эти вещи не случились случайно, а с огромным намерением. И мы уже говорили о причине, почему в некоторых есть предупреждение, а в некоторых нет, и о причине знаков Рабби Йеуды в ударах.

Д) Что, как видно, он приписал укрепление сердца фараона причинам противоположным: иногда — тому, что он укреплялся сверх должного, как в случае «и сделали так хартумим Египта своими чарами, и укрепилось сердце фараона», и «и увидел фараон, что было облегчение, и отягчил своё сердце». А иногда — наоборот: «и поглотил посох Аарона их посохи, и укрепилось сердце фараона»; «перст Бога это, и укрепилось сердце фараона»; «и вот, не умер из скота Израиля… и отягчилось сердце фараона…». И почему после первых пяти ударов сказано «и укрепилось сердце фараона», как найдено при граде, ведь по мнению первых (Ш״ר гл. 13) с пятого и далее следовало бы сказать «и укрепил ה׳». И ещё труднее этого: о самом этом сказано «иди к фараону, ибо Я отягчил его сердце и сердце его рабов…».

Е) Почему сказано при граде: «ибо в этот раз Я посылаю все язвы Мои к твоему сердцу», ведь для них это одна язва. А после того как пожелал ה׳ умертвить их, зачем торопит их, говоря: «и теперь пошли, собери скот…».

Ж) Слова: «А ты и рабы твои — знаю, что ещё не убоитесь перед ה׳ Богом», ибо толкователи вынуждены были объяснить: «знаю, что до удара убоитесь, но не после него». А Раши, благословенной памяти, у слова «טרם будет на земле» (Берешит 2:5) написал то, что показывает, что слово טרם не как слово «прежде». Однако он, благословенной памяти, написал: «ещё не убоитесь». И поистине, не находится это слово приходящим иначе как в сопряжении: «טרם вырастет» (там), «טרם съест» (там 24), «טרם лягут» (там 19), «טרם отвечу» (Теилим 119:67). И следует, чтобы это было как одно из них. И есть ещё много запинок в лишних выражениях, приходящих в этом рассказе — будь то в словах Моше к фараону, или словах фараона к нему и прочих. Они прояснятся по нашему пути.

З) Каков смысл того, что в восьмом ударе сказано: «иди к фараону, ибо Я отягчил его сердце…» — ведь известно, что Он отягчал во всех. И почему упомянул его рабов, ведь не испытывал их в этих. И ещё труднее: в самом том ударе рабы показали малодушие, как сказано: «и сказали рабы фараона ему… до каких пор будет это нам западнёй, отпусти людей… разве ещё не знаешь…». И ещё о смысле «и возвращён был Моше и Аарон к фараону» — ведь следовало сказать: «и возвратились Моше и Аарон», или что позвал их, чтобы сказать им так.

И) О смысле высказывания: «с нашими юношами и с нашими старцами пойдём…», ибо это не правильный ответ на вопрос «кто и кто идут» — следовало сказать: весь народ вместе, и овцы их и крупный скот их. И каков смысл: «идите же, мужчины, ибо этого вы просите» — где они просили этого?

К) О смысле того, что удар тьмы — последний из трёх знаков; и о смысле поэта, который сказал: «послал тьму и потемнело, и не воспротивились слову Его», ибо ясно, что они не перестали противиться до удара первенцев.

Л) В словах: «и ты тоже дашь в наши руки жертвы…» и «и также наш скот пойдёт с нами…», ибо кажется, что следовало сказать наоборот; и также что не было как его слово.

М) Как осмелилось его сердце сказать: «уйди от меня, берегись, не прибавляй видеть лица моего, ибо в день…» — разве до сих пор он приходил с его разрешения или по его слову выходил и входил?

Н) О смысле слов: «встаньте, выйдите — и вы тоже… и идите, служите ה׳, как вы говорили; и также ваш мелкий и крупный скот идите, как вы говорили» — следовало включить оба дела под высказыванием «как вы говорили», или под «как вы говорили», или сказать в обоих одним выражением; и это хорошая точность, хотя кажется лёгкой.

С) В ударе первенцев, что вначале Писание показало: «и ты отказался отпустить его — вот Я убиваю сына твоего, первенца твоего», а в конце: «и было, когда фараон ожесточил, чтобы отпустить нас, и убил ה׳ всякого первенца…» — как будто это одно пришло из‑за этого посольства, вопреки сказанному: «И Я ожесточу сердце фараона и умножу знамения Мои и чудеса Мои…».

П) О смысле: «и испекли тесто, которое вынесли из Египта, лепёшками мацы, ибо не заквасилось…», ибо кажется, что испекли его мацой лишь потому, что не успело закваситься, ибо были изгнаны из Египта; и как видно, что отсюда учил (Псахим 116:) Раббан Гамлиэль: «эта маца, которую мы едим, — из‑за чего? из‑за того, что не успело…», как сказано: «и испекли тесто…». Но ведь в разделе «ха‑ходеш» им было заповедано о мацот, как сказано: «семь дней мацот ешьте, но в первый день уберите закваску из домов ваших», и сказано: «ибо всякий, кто ест квасное, — и отсечётся та Нефеш…». И ещё — что рядом с этим: «а пребывание сынов Израиля, которое они пребывали в Египте…», ибо кажется, что это не дело к нему, кроме того, что счёт больше, чем назначенное «между рассечёнными»; и не нужно говорить о том, что они там сидели.

Вот сомнения, которые я видел нужным упомянуть из соединения разделов, приходящих по числу этих ударов. И если я пропустил некоторые вопросы — вернусь к ним, соберу их во вратах следующих, с помощью ה׳. А после этого придём к разъяснению, как обещали.

«И сделал Моше и Аарон…». В месте, где Писание рассказало повеления, оно рассказало, что они сделали все эти действия до их конца и не упустили ничего.

И упомянул два их возраста до того дня, чтобы разделить между видами их жизни: ибо доныне были они как совершенные среди людей, а отсюда и далее — божественные.

(Б) «И сказал ה׳… ибо скажет вам фараон, говоря: дайте вам знамение…». Он захотел призвать его к миру и сказал: если, может быть, он усомнится в их посольстве из‑за того, что не дали им знамение, не следует обвинять его в этом. Поэтому: «ибо скажет вам» — чтобы вы дали им знамение, повели Аарону, твоему пророку, и скажи ему: возьми свой посох… И хотя сделали хартумим своими чарами так же, достаточно им знамения в том, что посох Аарона поглотил их посохи. Но злоба его сердца и его злонамеренность ввели его в заблуждение тем, что они всё же сделали так: ибо он подумал, что, возможно, различие между ними — в меньшем и большем в той мудрости, и его отказ и нежелание отпустить народ приведут его искать поводы, которыми он прицепится к знамению, чтобы остаться в упрямстве; а это то, что знал Бог, благословен Он, о его состоянии.

(Б) Однако кажется, что в этом знамении Он сообщил решение всего дела: ибо уже был фараон как сухое дерево, и по воле Благословенного сделалcя «танин» — большой змей, лежащий в своих реках. Но посредством этих праведников будет он проглочен с места своего и не найдётся больше.

И вот, после того как он не послушал их, как говорил ה׳, пришёл порядок ударов, как упомянуто.

«И сказал ה׳ Моше: тяжело сердце фараона, отказался отпустить народ; иди к фараону утром…». Смысл: видишь, что тяжело сердце фараона и он не послушал отпустить народ, как Я говорил тебе, и отныне следует начать с ним разъяснение тех вещей, которые он отрицал тебе; поэтому ты снова упомянешь их ему во время действия. И скажешь ему: «ה׳, Бог евреев, послал меня к тебе, говоря: отпусти народ Мой, и будут служить Мне в пустыне» — и это те же самые первые высказывания. «И вот, ты не слушал до сих пор» — то есть до того, как выяснилось для тебя в знамении. Поэтому стой и приготовься: вот Я выясняю их тебе по порядку.

«Так сказал ה׳: этим узнаешь, что Я — ה׳: вот Я поражаю…». (Г) Вот он начал с имени ה׳, которое он отрицал в начале своих слов, сказав: «кто такой ה׳» — а это отрицание существования Его, благословен Он, как сказал мудрец: «чтобы не насытился я и не отрёкся, и не сказал: кто ה׳». Поэтому сказал ему: «этим узнаешь, что Я — ה׳» — и это указание на существование Его, благословен Он, как на необходимое бытие, как указывает это Имя; не здесь его место.

(В) И поскольку пришёл учить, что есть существующий Бог, который создал все существующие и является их первой причиной, необходимо, чтобы знамение о истинности Его существования пришло через создание новизны и чудесных становлений, которых не было и не было создано, как превращение воды в кровь — уже разъяснено в предыдущих вратах, что это чудесно для природы из двух знамений, упомянутых там; или чтобы река кишела лягушками, и возникновение вшей — и все три придут к этому первому основанию, как мы сказали.

(Б) Однако первые два удара пришли из рода, который могли делать хартумим подобно им, — как было в знамении «танин», — чтобы прийти к ним в делах, о которых их мудрецы уже знали, до куда достигает рука их мудрости. И было бы правильно, что когда увидят они, что это выходит за пределы их постижения, признают и скажут: рука ה׳ сделала это — в вещи, которую они совсем не знали. Но поскольку увидели, что силой своей они хороши в первом — поглотить посох посохом, — и также смогли произвести кровь и её устранение, и наплодить лягушек и их устранение, чего они не знали сделать так, им следовало признать и сказать: «дело Бога это». Но их поразила слепота настойчивости и вожделения удержать тот народ в рабах, и они приписывали дела мудрости из их мудрости — лишь что эти знали больше их, как мы сказали. И это: «и сделали так хартумим Египта… и укрепилось сердце фараона, и не послушал их, как говорил ה׳, и отвернулся фараон…».

(Д) «И не обратил сердце своё и на это». Потому что уже было их дело близко к делу «танин»: вред от него был мал, ведь египтяне копали вокруг реки воду, чтобы пить, и достигал их только вред усталости и труда, как сказано: «и изнемогли египтяне пить…». Поэтому могли терпеть семь дней; затем река вернулась в своё состояние. И хотя фараон не раскаялся — намерение было не поражать до конца, а лишь удивить; и это подходит делу.

Но при ударе лягушек, который был очень велик, хотя и сделали его хартумим также своими чарами, когда они уже не могли нести, начали возвращаться, и фараон позвал Моше и Аарона и сказал им: «умолите ה׳, и удалит лягушек… и отпущу народ». То есть: умолите ה׳, вашего Бога, и если сможете удалить лягушек вашей молитвой — чего хартумим не смогут сделать, — поверю, что Он был делающим, и отпущу народ принести жертву пред Ним.

И поскольку Моше распознал в его словах, что он спрашивает, как испытывающий своего Бога, сказал: «похвались надо мною: к какому времени мне умолять за тебя…», чтобы не осталось ему оправдания, что лягушки ушли с течением времени, как было с рекой. И он сказал: «завтра» — чтобы показать, что он не точен с ним, различая мгновения и часы: лишь бы не продолжилась мера дней, этого ему достаточно по малости его укреплённости.

(Г) «И сказал: по слову твоему, дабы ты знал, что нет как ה׳, Бог наш». Известно, что «дабы ты знал, что нет как ה׳, Бог наш» — то же, что сказано при первом ударе: «дабы ты знал, что Я — ה׳». Ибо не утверждается существование Бога, если не утверждается отсутствие кого‑либо кроме Него: признающий двух божеств отрицает существование какого бы то ни было Бога, поскольку сущность божества — только то, что Он необходимого бытия. Поэтому то, что объяснил Раши, благословенной памяти, «Слушай, Израиль: ה׳ Бог наш, ה׳ — один» — таковы его слова: «ה׳ — Бог наш сейчас, и не Бог народов мира; в будущем будет ה׳ один, как написано: “ибо тогда обращу к народам…”; и сказано: “и будет ה׳ царём…”». Вот, он истолковал по этому достойному пути, почему это кажется лишними словами иным образом: после того как утверждено, что Он — ה׳ Бог наш, невозможно, чтобы Он был иначе как один. Однако в этих знамениях он хотел, чтобы доказательство пришло само по себе, как старались философы; и как видно из простого смысла стиха «ה׳ Бог наш, ה׳ — один», который считают двумя размышлениями, хотя его смысл — одно.

«И удалятся лягушки…». Он вернулся сказать это, чтобы утвердить сказанное сначала, только разъяснил: «останутся» — ибо хотя это место, где находятся многие из его рабов и народа, и рыбы в нём множатся, и приходят туда мыться и для прочих работ, всё же не будут истреблены оттуда, ибо намерение лишь устранить новый удар.

«И возопил Моше к ה׳ о лягушках, которые Он положил…». Видно, что поскольку удар поднимался и усиливался даже после его слов, он огорчился, думая: может быть, Благословенный не согласится с его словом; ведь если бы согласился, прекращение усиления было бы сразу. Поэтому «возопил в трепете о лягушках, которые положил фараону» — после того как похвастался над ним.

«И сделал ה׳ по слову Моше, и умерли лягушки из домов», как сказано «из домов твоих». «И из дворов», как сказано «и из рабов твоих», ибо место рабов — во дворах, а место народа — в полях.

«И собрали их в кучи…» — сообщить об их множестве.

(Д) «И увидел фараон, что было облегчение, и отягчил сердце своё». То есть: он уже увидел, что было облегчение, как просил, и всё же не исполнил своего слова отпустить сынов Израиля; но отягчил своё сердце и не послушал, как говорил ה׳, ибо приписал дело уловке колдовства, поскольку видел, что у хартумим была рука в подъёме лягушек, хотя они не могли в их устранении, как мы сказали сначала.

Пока не пришёл удар вшей, о котором сказано: «и сделали так хартумим своими чарами, чтобы вывести вшей, и не могли», — тогда признали и сказали хартумим фараону: «перст Элоким это». Ибо здесь уже увидели и признали: есть существующий Бог, делающий чудеса выше их мудрости; от Него это, без сомнения. И если так делает перстом, что сделает крепостью руки?

(Г) И вот, пришёл этот третий удар и подобные ему без предупреждения по двум причинам. Первая: чтобы это было подобно тому, кто гнёт тяжёлой работой и принуждает сделать дело: в первый раз предупреждает, чтобы сделал; если отказывается — бьёт его; и снова предупреждает во второй; если не слушает — бьёт его удар за ударом и не убирает жезл от него, пока не признает. Так и здесь: предупредил в первый раз и не принял — ударил первым ударом; предупредил во второй и не принял — нет ему, кроме как бить и ранить, пока не признает. А после того как признал основание, которое было на нём, завершился тот знак.

Вторая взята из природы: как основание, чем ближе к своему естественному месту, тем движение туда быстрее, так и всякий действователь: чем ближе к цели, тем действия его быстрее и решительнее. И это — доказательство, что всякий из ударов, где не задержался на предупреждении, а он усердствует и спешит привести его, — это конец речи и завершение дела. И вот, этим завершился знак דצ"ך, приходящий на указание существования Бога, да будет Он возвышен.

Однако ещё укрепилось сердце фараона: хотя сказали ему «перст Элоким это», вот он признал то, что сказал «кто ה׳», но ещё не выяснилось ему, что этот ה׳ — Бог Израиля и что есть у Него какое‑то право на них сказать «отпусти народ Мой». Поэтому нужно начать другой знак, чтобы выяснить ему этим это основание.

«И сказал ה׳ Моше: встань рано утром и стань пред фараоном, вот он выходит к воде…». Сказали наши мудрецы в Мидраш (Ш״ר гл. 11), что ему не нужно было выходить к воде, как при ударе реки, а только потому, что фараон ускользал от них: рано‑рано он вставал и выходил к воде, чтобы уклониться от них; поэтому Бог, да будет Он возвышен, открывал ухо Своим рабам, чтобы они вставали раньше него и находили его дома прежде, чем выйдет, — и это верно. И также: не путь приличия — приходить за ним в место, куда он придёт, без нужды.

И сказал ему: «так сказал ה׳: отпусти народ Мой, и будут служить Мне; ибо если ты не отпускаешь народ Мой — вот Я насылаю на тебя и на рабов твоих, и на народ твой, и на дома твои “аров”… и выделю в тот день землю Гошен, на которой стоит народ Мой, чтобы не было там “аров”, дабы ты знал… и положу “пдут”…».

(Г) Вот дело ясно и открыто: этот удар и подобные ему приводятся, чтобы выяснить и отбелить, что этот Бог, чьё существование они признали, имеет различение и надзор в середине земли — удивлять и отделять Свой народ и Своих рабов от ударов той земли и её болезней, которыми она болеет. И так во втором сказано: «завтра сделает ה׳ это в земле… и отделит ה׳ между скотом Израиля и между скотом Египта». И так разъяснится при нарывах.

(В) И поскольку это особое намерение в этих ударах, не нужно было создавать в них новые творения полностью против природного обычая, а лишь чтобы прояснилось различение и узнавание даже в вещах, часть которых привычна пробуждаться в мире. Однако упомянуто у них «хвастовство временем», начатое с лягушек, — чтобы не повернулось назад: как сказано «и положу пдут между Моим народом и твоим народом — завтра будет этот знак»; и так он будет приучать к этому во всех следующих ударах, как придёт хорошо. И Раши, благословенной памяти, объяснил, что «пдут» — это вещь, отделяющая между ними.

«И позвал фараон Моше и Аарона и сказал: идите, принесите жертву вашему Богу в земле». Поскольку вы говорите, что в середине земли вышел Его надзор — идите, принесите жертву вашему Богу в этой земле. И зачем вам идти в особое место? А Моше ответил ему как подобает и сказал: «вот, принесём жертву ה׳, Богу нашему…; три дня пути пойдём в пустыню и принесём жертву ה׳, Богу нашему, как скажет нам». Он остерегался в своих словах тем, чего не остерёгся в них, когда выяснится, что не намерение Благословенного — чтобы они вернулись. А тот ответил, что отпустит их принести жертву в одной из пустынь, чтобы скрыться там от глаз египтян, только пусть не удаляются далеко — не ходить три дня пути без нужды; и чтобы жертва, сделанная для его земли, принесла также ему и им «атерет шалом» — венец мира — снять тот удар с него. И это его слова: «только далеко не удаляйтесь ходить; умолите за меня».

«И сказал Моше: вот я выхожу от тебя и умолю ה׳, и удалится аров от фараона, от его рабов и от его народа завтра; только пусть не продолжит фараон обманывать…». После того как он признал отпустить их принести жертву в пустыне, не захотел больше придираться к нему. И также сделал ему милость в деле молитвы — не ждать, пока они пойдут туда умолять: ибо завтра умолит за него, только пусть не продолжит обманывать, чтобы не отпустить их, когда увидит облегчение.

«И сделал ה׳ по слову Моше, и удалился аров от фараона…». (Д) «И отягчил фараон сердце своё также в этот раз». То есть: отягчил своё сердце также в этом втором знаке, как сделал в первом, пока не понадобилось завершить разъяснение трёх ударов, особых в нём.

И вот, дело «отягчения сердца» было в том, что он приписал дело мазалю (созвездию/счастью) места, и что это тянется от различия между Египтом и землёй Гошен. И поскольку Моше знал это, сказал: «и выделю в тот день землю Гошен… чтобы не было там аров», — и что это его уловка, чтобы выяснить из этого то, что он хотел, о Божественном надзоре.

Поэтому пришёл удар мора, чтобы вывести его из этой путаницы, особенно потому, что сказано в нём: «ибо если ты отказываешься отпустить и ещё держишь их этой отговоркой — вот рука ה׳ будет на твоём скоте…; и отделит ה׳ между скотом Израиля и между скотом Египта, и не умрёт из всего, что у сынов Израиля, ничего». И это — чудо чудесное больше первого: даже в одном месте отделит ה׳ между скотом и скотом. Об этом сказано: «и послал фараон, и вот — не умер из скота Израиля ни один».

(Д) «И отягчил сердце своё», ибо ещё сомневался в сердце: может быть, мазаль хозяев причина, и они вешают на своих богов.

И не потребовалось ещё предупреждение по причинам, которые мы написали. И Он продолжил бить его ударом нарывов, в котором они признали это второе основание, как сказано: «и не могли хартумим стоять перед Моше, ибо были нарывы на хартумим и на всём Египте». То есть: не устояло более их оправдание, и не могли они удержать свои слова из‑за этого удара, который был на хартумим и на всей земле Египта одних: ибо если бы также Аарон и Моше и весь Израиль были поражены нарывами, почему они испугались бы перед ними и не могли стоять? Но сила этого удара была больше прежних тем, что коснулась рука ה׳ самих тел египтян и также хартумим. И изнемогли искать поводы, чтобы повесить на них; поэтому не могли стоять и признали из‑за него второе основание, которое он отрицал, говоря не отпускать сынов Израиля, как мы объяснили. Этим завершился знак עד״ש в этом углу.

Однако ещё укрепилось их сердце, ибо не выяснилось им третье основание — что распространится Его способность и Его надзор на всю землю и на всех её царей, делать с ними по Своей воле, как сделал с ним. Это то, что он отрицал вначале, сказав: «не знаю ה׳, и также Израиля не отпущу», как мы написали. И нужно ещё выяснить ему, что этот Бог — Бог наш — Бог всей земли называется; и это — приведением на них ударов чудесных, новых количеством и качеством, каких не были сотворены от дней мира, ибо это указывает, что они в абсолютной способности, властвующей над всем управлением природы: ведь если бы они были по природному обычаю или по суду бога земли и её мазаля, необходимо было бы, что «что было — то будет», и «что сделано — то сделается», и нет ничего нового; ибо круги небесных систем всегда возвращаются к своему закону.

(Г) Поэтому привёл на них знак בא״ח, которые отличились от прежних именно этим: как сказано о граде, «какого не было подобного ему от дня основания и доныне», и о саранче: «перед ним не было такой саранчи, как он…». Но пришли с присоединением хвастовства временем также и чудесность, ибо всегда он увеличивал и усиливал чудо, как разъяснится.

«И сказал ה׳ Моше: встань рано утром… и скажи ему: так сказал ה׳… ибо в этот раз Я посылаю все язвы Мои к твоему сердцу и на рабов твоих и на народ твой, дабы ты знал, что нет подобного Мне во всей земле». Этим высказыванием он самым ясным образом объяснил, что он идёт в этих ударах тем порядком и ходом, который мы сказали: он назовёт эти три знака три раза, ибо при первом ударе «аров», первом для второго знака, сказал: «и отягчил сердце своё также в этот раз», — то есть: уже начал вести себя с тяжестью в том знаке, как сделал в первом, как мы объяснили.

И так же сказал здесь: «ибо в этот раз Я посылаю…». (Е) То есть: в этом третьем знаке Он пошлёт все язвы Свои к его сердцу, пока завершит тот порядок, в котором он признает эти стороны божественности, как мы предположили.

И разъяснил ему, что выясняемое здесь — «дабы ты знал, что нет подобного Мне во всей земле»; это и есть искомое. «Ибо теперь Я простёр руку Мою… а однако ради этого Я поставил тебя…»: то есть, если бы намерение было лишь выяснить тебе, что у Него есть сила в земле, это уже подтвердилось бы, когда Я поражал бы тебя и твой народ мором, и ты бы исчез с земли. Но Я поставил тебя — чтобы украсить силу этого знамения и сообщить и научить, что не только есть у Меня сила в земле, но что распространится Моё владычество и Моя способность на всю её: нет среди её князей и царей того, кто не будет обязан исполнить Мою волю. И это: «ради того, чтобы показать тебе Мою силу, и чтобы рассказать Имя Моё по всей земле».

«Ещё ты возносишься над Моим народом». По моему мнению, это как «ещё ты издеваешься» — язык «женщины, которые совокупляются» (месолелот), из слов мудрецов (Шаббат 65). То есть: все твои слова были словами смеха и издевательства, чтобы не отпустить народ. Но согласно твоим словам — вот Я изливаю ныне, завтра, град тяжёлый весьма, какого не было в Египте… И это — решающее знамение абсолютной способности, как мы сказали.

«И теперь пошли, собери…». (Е) Поскольку намерение здесь в сути не прежде всего бить их, а показать Его силу и мощь, как упомянуто, Он сообщил им это: боящийся — остерёгся и сохранился, а кто не положил на сердце — он злодей, принял зло по своей вине.

И поскольку выясняемое в этом знаке — абсолютная Божественная способность, как установлено, он приписал Ему, да будет Он возвышен, дела, в которых есть особое и частное приписывание по сравнению со всем, что было прежде. Сказал: «и ה׳ дал громы и град, и ходил огонь по земле, и излил ה׳ град на землю Египта». Он дважды приписал действие Деятелю, чтобы указать, что не было сделано так ни в какое время каким‑либо управителем из управителей природы, как скажет о саранче: «и ה׳ повёл ветер…». Поэтому разъяснил: «и был град и огонь, пылающий внутри града, тяжёлый весьма, какого не было подобного ему во всей земле Египта с тех пор, как стала народом» — это особое в этом знаке.

В словах «ныне завтра» он взял честь хвастовства временем. А чудесность выяснилась в словах: «только в земле Гошен, где были сыны Израиля, не было града».

«И послал фараон… согрешил я на этот раз; ה׳ праведен…». Он сказал: поскольку выяснились ему два первых знака, называемые разами, как упомянуто, он грешит против себя, ожидая ещё того, что сказал ему: «ибо в этот раз Я посылаю…». Ибо ему следовало признать, что Он праведен во всём, что скажет, а он и его народ — злодеи, отрицающие божественные основания. И это — третье доказательство того, что мы сказали.

«Умолите ה׳, и довольно — быть громам Элоким…». То есть: достаточно теперь, что Он дал громы и град, чтобы выяснить это третье основание, и нет нужды в других ударах. Поэтому умолите о прекращении, и отпущу вас, и не будете более стоять.

«И сказал ему Моше: когда выйду из города… дабы ты знал, что у ה׳ земля целиком» — это искомое основание.

(Ж) «А ты и рабы твои — знаю, что טרם убоитесь перед ה׳ Богом». Его меру: «А ты и рабы твои — знаю, что טרם узнаете, что у ה׳ земля, убоитесь перед ה׳ Богом». И смысл: он знает про них, что прежде чем придут к этому знанию в полноте, будут ещё раз бояться перед ה׳ Богом и сосудами Его гнева, которые пошлёт на них. И сказал им это, чтобы подстегнуть и устрашить их, может быть, они полностью смирятся.

(З) И также увидел своей мудростью включить его рабов с ним, чтобы пробудить их обратить сердце на свою погибель и чтобы не оставляли в руке сердце своего царя, думая, что дело зависит от них и их царя. Отсюда то, что сказали (там): «сказали рабы фараона ему: до каких пор будет это нам западнёй? отпусти людей…» — чего не находилось, чтобы говорили доныне хоть слово. И ещё упомянули ему эти же самые слова, сказав: «отпусти людей; разве ещё не знаешь, что погиб Египет?» — то есть: не желаешь ли ты исполнить слова Моше, что «טרם узнаешь, что у ה׳ земля, будешь бояться перед ה׳ Богом», как мы уже писали? Это невозможно: уже погиб Египет, и нам не на что опереться.

Однако, поскольку он не ответил так сразу, было слово ה׳ к нему: «иди к фараону, ибо Я отягчил его сердце и сердце его рабов…», как придёт.

«А лён…», — поскольку сказал, что поразил всякое дерево поля и всякую траву, разъяснит, как некоторые злаки погибли, а некоторые спаслись, и упомянул причину.

(Д) «И увидел фараон, что прекратился дождь и град и громы…». Сказал: хотя видел, что прекратился дождь и град и громы по их молитве, добавил согрешать и стоять в своём бунте, ища повод и разрушение, на которое он повесит это чудесное дело.

И кажется мне, что он ошибся в этом, как показывают стихи: он подумал, что это дело было необходимо по вынуждающим причинам — из чудесных знаков, происходящих в верхних небесах; и если до сих пор не было, то, может быть, потому, что мир нов, по словам противящихся, и ещё не достигло положение звёзд, из силы которых родится это доныне. И это не было далеко быть так. Поэтому: «и отягчилось сердце его — он и его рабы», пока было слово ה׳ к нему во второй раз.

И повелел, чтобы пришли к фараону и сказали ему: «до каких пор ты отказываешься смириться передо Мной… ибо если ты отказываешься отпустить народ Мой — вот Я привожу завтра саранчу в пределы твои… и покроет глаз… до того, что не видели отцы твои и отцы отцов твоих…». И вот, новое в этом втором знамени: что оно будет всё земное, не из знаков небес, чтобы не повесить его существование на порядок небесных состояний, как в первом, как сказано: «и покроет глаз земли, и не сможет увидеть землю; и съест остаток спасшегося…». И также в том, что сказал: «перед ним не было такой саранчи, как он, и после него не будет так», — ибо в первом сказано, что не будет так в той земле вовек.

И это решает, что не сделано ни по какому естественному порядку, а лишь силой абсолютной Божественной способности. Ибо хотя он признаёт обновление мира и скажет: возможно, ещё не достигло небесное состояние, которое вынудит такое, — всё же оно в будущем достигнет подобного в грядущие дни, и потому не смогут решать навсегда. Но когда он похвалился, что «не будет так во веки веков», это — дело удивительное окончательно. И это могут выяснить, когда посмотрят их мудрецы на ремесло астрологии и прочие науки и найдут, что так.

«И повернулся и вышел от фараона» — чтобы дать им место, если захотят рабы фараона говорить слово между собой и им, как он пробудил их с самого начала; и как он думал — так и было.

(З) «И сказали рабы фараона ему: до каких пор будет это — обычай, что мы ведём себя, ища поводы для этих знамений с той или иной стороны, нам — западнёй? отпусти людей, и пусть служат ה׳, Богу своему, ибо достаточно двух оснований, которые выяснились им. Разве ещё не знаешь… — согласен ли ты исполнить слова Моше, что “טרם узнаешь, что у ה׳ земля, будешь бояться перед ה׳ Богом”, как мы уже писали? Это невозможно: уже погиб Египет, и нам не на что опереться».

(З) «И возвращён был Моше и Аарон к фараону…». Поскольку эти рабы сказали ему сразу после того, как вышли Моше и Аарон, Писание сказало, что вышло из их среды слово и приказ стоящим там, чтобы вернули Моше и Аарона к фараону. А кто не чувствует разницу между страдательным и действительным, и тем, что «вызвано» (הופעל) в употреблении, тому не уладится смысл «и возвращён был Моше и Аарон», и он не вкусит слов Раши, благословенной памяти, который написал: «послали за ними и вернули их; и сказал им: идите, служите ה׳, Богу вашему; кто и кто идут?» — он показал себя как признающий посольство, но ясно, что когда пойдут, пойдут только важные люди, годные к службе, малым числом.

(И) Поэтому ответ был очень правильным: знай, что идущие из нас должны идти со всеми нашими юношами и старцами вообще, и с нашими сыновьями и дочерьми, и со всем нашим скотом. А затем ты увидишь, кто и кто — главный состав идущих: то есть, по необходимости тогда должны идти мужчины — все люди войны; выходит, что между идущими и теми, кто пойдёт при них, не останется ни одного. Это его слова: «да будет так ה׳ с вами, как я отпущу вас и ваших детей, как вы задумали». Этим узнаётся, что цель ваших лиц — сделать зло, то есть уйти без возвращения.

«Не так; идите же, мужчины…» — то есть: если не так, что зло перед вашими лицами, как я сказал, идите же, мужчины, и служите ה׳, ибо эту службу вы просите вашими устами, а не бегство. Или: «ибо этого вы просите» — на то, что сказали: «с нашими юношами и старцами пойдём…», поскольку намекнули, что мужчины — главный состав идущих, как мы сказали.

И возможно также, по его злодеянию: поскольку сначала сказал: «да будет так ה׳ с вами, как я отпущу вас и ваших детей», — так что из его слов следует, что не отпустит ни их, ни их детей; затем вернулся и сказал: «да будет так ה׳ с вами», — что уже отпускаю мужчин; и имел в виду проклятие, и это будет ему засчитано.

И вот, по причине этой большой изменчивости в их доводах он выгнал их от себя и не захотел слушать, пока не потребовалось принести удар.

«И простёр Моше… и ה׳ повёл восточный ветер…» — мы уже разъяснили причину этого приписывания Ему, да будет Он возвышен.

«Утро было…», как разъяснено. «Вот Я привожу завтра… не было так…» — это главное выделение удара, как мы сказали. Но дело отделения не упомянуто: ибо как будет это здесь, когда завтра Израиль выйдет из их среды, и не им будет «остаток спасшегося» от дерева поля и ростка земли? А поскольку нет входа этому в этот удар, упомянул его в третьем, разъяснив хорошо, как придёт.

«И поспешил фараон позвать Моше и Аарона и сказал: согрешил я перед ה׳, Богом вашим, и перед вами». Это показывает, что он грешит перед ה׳ — тем, что не смирился перед предыдущими знамениями, и грешит перед ними — тем, что подозревал их в бегстве, презирал их и умалял их честь, сказав: «да будет так ה׳ с вами, как я отпущу вас…». Поэтому сказал: «подними мой грех, только в этот раз», ибо в этот третий раз бунт его будет больше, чем в первых знаках, без сомнения.

Или он имел в виду буквально: чтобы поднял его грех, ибо это первый раз, когда он умалил его честь, и не повторит.

«И умолите ה׳, Бога вашего, и удалит от меня только эту смерть». «И вышел от фараона и умолил ה׳, и перевернул ה׳ сильный западный ветер… и укрепил ה׳ сердце фараона…». (Д) То есть: ה׳ укрепил его сердце тем же, как сказано: «и ה׳ повёл сильный восточный ветер… и восточный ветер понёс саранчу», и так: «и перевернул ה׳ сильный западный ветер и вбил её в Ям‑Суф», — ибо в сердце его вошёл «дух заблуждений» думать, что то дело передано природе ветров: ветром пришло и ветром ушло, а не Духом ה׳. И это укрепило его сердце.

(К) И не завершилось ему знамение по основанию, которое было на них, пока не привёл на них тьму — удар по самому воздуху; и выяснилось, что это новое дело, какого никогда не было. И также сказано: «не видели человек брата своего и не вставал человек со своего места три дня; а у всех сынов Израиля был свет в их жилищах». И это завершение בא״ח, в котором завершились божественные основания, и тогда признали и приняли без всякого сомнения.

Только обновилось одно внешнее сомнение, как придёт, за которое получили удар первенцев, как говорил ה׳. Но то, что его признание в этом из всех ударов кажется самым явным, — потому что видно: всё, что признавали доныне, признавали лишь во время предупреждения или во время удара. Поэтому было так, что с устранением удара он возвращался к своему. А здесь Писание засвидетельствовало, что «не вставал человек со своего места» все дни его пребывания, и что после его устранения, без предварительного предупреждения о другом, сказано: «и позвал фараон Моше и сказал: идите, служите ה׳», и сказал: «также ваши дети пойдут с вами» — ибо это способен выдержать его разум, что пожелает господин, которого они ищут.

Однако поскольку сказал ему Моше в предупреждении о саранче: «с нашим мелким и крупным скотом пойдём», — что он подумал, будто сказал это от себя, чтобы раздражать его за то, что он сказал «кто и кто идут», — поэтому теперь, когда он отпускает их по своему мнению, он увидел нужду уточнить и сказать: «только ваш мелкий и крупный скот будет выставлен», — ибо невозможно, чтобы скот пошёл: зачем им это как ноша в пути, которым они идут, а возвращение — сразу; и ещё, что от начала до конца не упомянуто ничего, кроме «отпусти народ Мой и служите Мне». А если иногда говорили «и принесём жертву ה׳», намерение не было вывести скот, а лишь принести жертву из того, что поймают — охотой на зверя или птицу — или немногое.

Поэтому он думал, что уже признал его слово полностью, чего он не сделал доныне. И благословен Бог Израиля, чьи мысли глубоки: сделать с ними чудо тем, что не повелел сказать ему прямо намерение избавления народа окончательно, чтобы сделать как в этот день — привести его двойной уздой принять эти девять ударов тремя упомянутыми знаками, и ещё десятый, который назначил в начале.

(К) И вот, об этом намерении сказал поэт (Теилим 105:27–28): «положили в них слова знамений Его и чудеса в земле Хама. Послал тьму и потемнело, и не воспротивились слову Его». Ибо во всех был у них полный бунт: или отказом, или обманом при устранении удара, — до тьмы, когда при её устранении смирилось его сердце и само признало, как мы сказали.

И поскольку при ударах мора и нарывов не упомянуты ни бунт возвращения, ни крепость отказа в той мере, как в остальных, как найдёшь в их деле, поэтому поэт опустил их упоминание, перечисляя по одному слова Его знамений, которым они противились, пока пришли к общему признанию; и при этом слова поэта верны весьма.

И удар тьмы был достоин прийти последним, чтобы указать: доныне был путь злодеев во тьме, а в конце — «в тьме умолкнут», ибо египтяне и подобные им из народов мира были в этих божественных вопросах в темноте слепоты, пока не могли видеть человек брата своего и ближнего своего, чтобы посетить и направить его в них, и не вставал человек со своего места зажечь светильник в доме товарища. Но у всех сынов Израиля был свет в их жилищах. И им не нужно выходить за двери своего дома наружу, чтобы зажечь свой светильник, ибо свет Божественной Торы сияет и светит на них постоянно, чтобы вывести в действие силу разумного видения — ту достойную часть, что в нас, — как посредством света солнца, звёзд или огня выходит в действие чувственное видение. И это — как сказал мудрец: «ибо заповедь — светильник, а Тора — свет». И верно на это: «и путь жизни — упрёки наставления», ибо упрёки наставления, которые сделал Он фараону и всем его рабам в этих исследованиях, — путь жизни для всех сынов Израиля и для всех, следующих за ними, из верующих в Тору Моше, учителя нашего, мир ему, как сказано: «а у всех сынов Израиля был свет в их жилищах».

Видно, что они толкуют «в их жилищах» — о жилищах египтян. И вот, если намекают на тайники и скрытые клады египтян, то их главный замысел — к свету Сехель (Разум), которым будут искать глубокие и скрытые исследования. И последний свет будущего докажет о первом, без сомнения.

И склони ухо твоё и слушай их слова: «во всех их жилищах, что в каждом месте, куда входил еврей, свет входил перед ним». И так оно в самом деле — если только он сам не ослепит свои глаза. И это и есть то, что мы сказали.

(11) А я говорю, что он, да будет мир на нём, почувствовал в Паро, что тот «скалит зубы» на жертвоприношение Г-споду — ведь оно «мерзость Египта». Поэтому он сказал ему прежде (Шмот 8:25): «только пусть Паро больше не обманывает, чтобы не отпустить народ принести жертву Г-споду». И потому, когда он сказал ему теперь: «только ваш мелкий и крупный скот пусть останется», — ответил ему: недостаточно, чтобы мы пошли одни, как ты сказал, — но и ты также дашь и приготовишь в наши руки жертвы и всесожжения из нашего скота, который ты считал своим, — и мы принесём Г-споду, Б-гу нашему, — по твоему признанию; то есть: «мерзость Египта» мы принесём пред Ним — с твоего согласия. А также в том, что ты сказал, будто намерение — не «Б-гу нашему», а лишь «для наших тел», — дело не так: ибо и наш скот пойдёт с нами, не останется ни копыта, потому что из него мы возьмём для служения и т. д. И после того как сказано: «отпусти народ Мой, и пусть служит Мне», — скот включён в это, ведь из него мы возьмём и т. д.; и поскольку мы не знаем, до каких пределов дойдёт служение, не останется ни копыта.

(ה) «И укрепил Г-сподь сердце Паро, и не пожелал он отпустить их; и сказал ему Паро: уйди от меня…» И смысл этого «укрепления» был лишь в том, что он, без сомнения, решил: Моше выдумывает от себя эти слова, что он их сейчас придумал, а не от Г-спода было это; ибо ни в чью голову не приходило, что им будет велено привести скот пред Него праздновать праздник Г-спода — не оставив даже копыта; а лишь посланник издевается над своим царём и над его богами.

(12) Потому и воспылал на него гнев, и сказал ему: «уйди от меня; берегись, не прибавляй видеть лица моего…» То есть: после того как я сделал всё, что на мне, чтобы исполнить повеление слова Г-спода, Б-га Израиля, а ты добавляешь слова, которых Он не повелел и на сердце Ему не восходило, — ты навлёк на себя (вину) душой, и твоя кровь разрешена для меня, если ты добавишь.

(13) И насколько это прояснится из того, что сказал в конце: «встаньте, выйдите из среды народа моего — и вы, и сыны Израиля… как вы говорили; и также мелкий и крупный скот ваш возьмите, как вы говорили». О первом сказал «как вы говорили» — ибо так они привыкли говорить всегда, и таково было намерение между ними. Но о мелком и крупном скоте сказал «как вы говорили» — то есть это то, что они сказали в конце, как он понял из их слов. «И сказал Моше: ты верно сказал…» — слово устойчивое и верное ты сказал, ибо в самом деле не подобает больше почитать тебя, видя твоё лицо.

А чтобы оправдать слова пророка, было слово Г-спода к нему в том месте: «ещё один удар наведу на Паро», чтобы мы знали до его выхода. И Он возбудил его слух, что уже пришло время, о котором Он сказал при первом посольстве: «и попросит женщина у соседки своей…». Потому сказал: «скажи же в уши народа» — пусть скажет сейчас то, что Он сказал ему сначала; «и дал Г-сподь благоволение народу…». Также «и человек Моше весьма велик» — ибо всё это содействует делу просьбы; и мы уже написали там, что в этом не было никакого позора.

«И сказал Моше: так сказал Г-сподь: около полуночи Я выхожу среди Египта… и умрёт всякий первенец…» После того как Паро пришёл к пониманию, что Г-сподь, Б-г Израиля, называется Б-гом всей земли, у него осталось сомнение лишь: верен ли посланник в этом частном посольстве, или выдумал это от себя. Что ещё делать, как не принести знак, особый именно самому посольству, в особенности — как Он сказал сначала: «сын Мой первенец — Израиль… отпусти сына Моего, и пусть служит Мне; и если ты откажешься отпустить его — вот Я убью твоего первенца». И теперь он уже не сможет отрицать.

(14) И это смысл: «и было: когда Паро ожесточил (сердце), чтобы отпустить нас, и убил Г-сподь всякого первенца…» — что, по простому смыслу, выглядит как удар, особый для жестокости посольства, словно не было там иного. Но смотри же, как включил Он все три дела трёх упомянутых знаков в этот десятый удар — вместе с особым делом, которое в нём, то есть «удар первенцев», как был обычай во всех знаках; только дела здесь — более чудесным образом, чем в первых, и это уместно, чтобы так было в том, что является завершением этого чудесного дела и его концом: чтобы включились в него все слова посольства, сказанные (там 5): «так сказал Г-сподь, Б-г Израиля: отпусти народ Мой, и пусть празднуют Мне в пустыне».

Ибо особое дело в первом знаке, которым выяснилось существование Благословенного, — создавать новые творения, что относится к Нему, да будет Он благословен, — вместе с временным проявлением славы, которое развернулось в ударе лягушек; и это найдено здесь — вместе с этим чудесным ударом, особым Ему, — проявление временной славы, как сказано: «так сказал Г-сподь: в полночь Я выхожу… и умрёт всякий первенец…». И сказано: «и пройду Я по земле Египта…»; и как тщательно наши мудрецы, да будет благословенна их память, приписали Ему, да будет Он благословен, это чудесное дело, говоря (Мехильта, Бо, гл. 7): «Я, а не ангел; Я, а не сераф; Я, а не посланник; Я — Г-сподь; Я — Он, и не иной» — пояснение этому придёт в воротах 38, с Б-жьей помощью. И также «временная слава» — это установление времени, более тонкое, чем все прежние установления.

А особое дело второго знака — «различение» (hафла’а), как выяснилось; и о нём сказано здесь: «и умрёт всякий первенец в земле Египта — от первенца Паро, сидящего на престоле своём, до первенца рабыни» — и это различение ещё более великое; как сказали наши мудрецы, да будет благословенна их память (Бава Меция 61а): «Я — Тот, кто различил между каплей первенца…» и так сказано: «который миновал дома сынов Израиля в Египте, поражая Египет, а дома наши спас». И сказано: «а всем сынам Израиля не залает пёс языком своим, чтобы вы знали, что различит Г-сподь между Египтом и Израилем».

А особое дело третьего знака — то, к чему не привыкли, как выяснилось; и это то, что сказано здесь: «и будет вопль великий в Египте, какого не было и какого не прибавится». Вот включил два дела — прошлого и будущего, как было дело в том знаке; ибо в первой из казней сказано: «какого не было подобного в Египте со дня основания его и доныне», а во второй добавил: «прежде него не было такого саранчи, как она, и после него не будет».

И вот ясно: первый знак взял один аспект; второй взял тот аспект и особое к нему; третий — первые два и особое к нему; а десятая казнь взяла три предыдущих аспекта и особое к ней — и это подтверждает путь, по которому мы шли, помимо прочих необходимостей, к которым мы принудили согласно нашему пути.

И вот, после того как он завершил ему слово о завершающей казни, он вернулся завершить ответ на сказанное «не прибавляй видеть лица моего» и сказал: «и сойдут все рабы твои эти ко мне и поклонятся мне, говоря: выйди ты и весь народ…» — то есть: я не прибавлю больше приходить к тебе. Однако вы вернётесь и придёте просить моего лица об этом — с просьбой и мольбами, — и после этого я выйду; и исполнится твой приговор — не обо мне одном, но обо всём народе, который в земле твоей, ибо все мы исполним то, что ты сказал: «не прибавляй видеть лица моего». И о таком приговоре, который постановил Моше, сказано далее (Шмот 14:13): «ибо то, что вы видели Египет сегодня, вы не прибавите видеть их более вовеки». И с этим он вышел от него в пылу гнева и не заботился умилостивить его, потому что увидел: зло ему решено, и Б-г спешит сделать это.

«И сказал Г-сподь Моше: не послушает вас Паро, чтобы умножились чудеса Мои в земле Египта; и Моше и Аарон… (ה) И укрепил Г-сподь сердце Паро…» Поскольку уже видится из оглашения способов этого посольства, отказа Паро и его издёвок, что «как издеваются над человеком — так будут издеваться над ним», и что он уже желал этого и его лжи много раз, не дай Б-г, — потому Он потрудился и написал в конце всего то, что сообщил Благословенный Моше вначале: что Он, да будет Он благословен, устроит так, что Паро не уступит им ради умножения Его чудес; то есть сами эти чудеса были причиной его отказа, как мы уже объяснили. И так продолжалось дело: Моше и Аарон сделали все эти чудеса перед Паро так, что у него всегда оставалось, в чём усомниться и из-за чего отказаться отпустить народ — под предлогом истинности того, в чём он сомневается; и таким образом было то, что укрепил Благословенный его сердце, чтобы не отпустить их доныне.

И вот затем пришла отдельная глава, чтобы показать действие этих вещей, предназначенных в этой десятой казни, как сказано после главы «этот месяц» — которую мы видели и разделили для отдельного толкования — глава «и было: в полночь… и поразил Г-сподь всякого первенца…»; и в ней пришло полное признание, говоря: «встаньте, выйдите из среды народа моего — и вы, и сыны Израиля; и идите, служите Г-споду, как вы говорили; и также мелкий и крупный скот ваш возьмите, как вы говорили» — как мы уже объяснили; и сказал: «и благословите также меня». Ибо после того как скот был удерживаем в его руке и в его мнении, то жертвуемое из него Г-споду он видел как то, что берётся для благословения от него.

(15) «И понёс народ тесто своё, прежде чем оно заквасилось…» — вот, они, несомненно, сделали свои замесы мацой по заповеди. Однако, поскольку кажется, что задержались у них до заквашивания и более того, — засвидетельствовало Писание, что понёс народ тесто своё прежде чем оно заквасилось, и что несли они их узлами в одеждах своих на плечах; и пока они занимались ими — оно не заквасилось. И это то, о чём засвидетельствовало Писание затем: «и испекли тесто, которое вынесли из Египта, лепёшки мацот, ибо не заквасилось». Но если скажет кто-то: кто ввёл их в этот тесный нажим — оставить те замесы в Египте и сделать другие как следует? — сказал: «ибо были изгнаны из Египта и не могли задержаться»; то есть: были вынуждены печь тесто, которое вынесли из Египта, которое не заквасилось, и не возвращались за другим тестом, потому что были изгнаны из Египта и не могли задержаться, чтобы сделать иной припас. И вот в стихе — две причины для двух следствий, и толкование верно.

И вот, поскольку в этом деле есть сторона чуда, что эта заповедь исполнилась в самом начале, Раббан Гамлиэль (Псахим 116а) намеревался присоединить это к её объяснению, говоря: «эта маца, которую мы едим, — ради чего? Ради того, что не успело…» — как будто они там исполнили изречение этой заповеди в её начале, а оттуда и далее «подтвердили и приняли» иудеи то, что начали делать… и его намерение также верно.

Или же его высказывание — путём драш (толкования), сказать, что удостоились есть мацу свободы потому, что не успел закваситься квас в их тесте, пока Он не открылся… — как сказали, да будет благословенна их память (Ваикра раба, гл. 32), что не изменили своего имени и не открыли своих тайн и т. д.; и как ещё сказано (в Агаде): «и если бы не вывел Святой, благословен Он, отцов наших из Египта — всё ещё мы и сыновья наши…» — и опёр это на этот стих.

Как бы ни было, продолжил дело и сказал: что при всей той поспешности они не потеряли ничего, ибо было у них время сделать, как сказал Моше: «и попросили…» и «и дал Г-сподь благоволение народу…» — и мы уже написали причину «и опустошили Египет».

(15) И присоединил к этому: «и пребывание сынов Израиля, которое они пребывали…» — сказать, что хотя были изгнаны из Египта таким образом поспешно, и хотя были там только 210 лет, — однако из-за этого не отступит слово Г-спода назад, которое Он сказал (Берешит 15:13): «пришельцем будет семя твоё в земле не своей»; ибо у Него, да будет Он благословен, есть суд и счёт — или многие расчёты, — которыми Он может направить срок, как пожелает, вплоть до того, что считает от времени благой вести или иного, так что справедливо сказано: что были в Египте все четыреста лет и ещё тридцать — и это пути Г-спода и милости Его к любящим Его и соблюдающим завет Его. Поэтому сказали, да будет благословенна их память (Шмот раба, гл. 2): «пути Свои сообщает Моше, сынам Израиля — деяния Свои» (Теилим 103:7); и это то, что сказали, да будет благословенна их память (в Агаде): «что Святой, благословен Он, высчитывает конец, чтобы сделать то, что сказал Аврааму, отцу нашему…»

И вот этим завершилось то, что мы сочли нужным объяснить в этих тяжких вопросах, в которых стала известна мощь и величие силы Б-га нашего — вместе с прямотой Его путей и Его страшной праведностью, и множеством добра и милости ко всему дому Израиля, которые Он явил им в милосердии Своём: спустить их в Египет, чтобы принять ярмо порабощения и унижения на столь огромную меру — под руку Паро, царя сильного и жестокого, — чтобы они поняли и узнали, как хорошо и как приятно служить Г-споду, как сказал пророк Шемая (Диврей hа-Ямим II 12): «и узнают служение Моё и служение царств земель». И мы уже написали об этом в начале толкования «И вот имена…», ворота 34, и ещё придёт в воротах 44, с Б-жьей помощью.

И это то, что сказал Р. Йеhуда, автор упомянутых знаков: «достоин был Яаков сойти в Египет в цепях железных» (Шо"хт, Теилим 105) — ибо Имя Его, да будет Он благословен, по любви Своей к ним не удержал их спуска туда каким-либо из способов Провидения, но утолстил канаты и удвоил их, пока не сделал их верёвками и крепкими причинами для спуска туда — чтобы притянуть их также «узами человека» и «канатами любви» к служению Б-гу, да будет Он благословен, к благу истинного успеха, сокрытого для Его рабов и сынов завета Его. И уже разъяснено это высказывание в воротах 31; и хвала Б-гу, Который помог нам. Аминь.