Akeidat Yitzchak 39

Живые существа, несущие престол, не узнают образа; и когда приходит их время произнести песнь, они говорят: «В каком это месте? Мы не знаем — здесь или в другом месте; но где бы он ни был: благословенна слава Г-спода из Его места» (Йехезкель 3:12). А сходящие в море — каждый и каждый указывает на Него пальцем и говорит: «Это мой Б-г, и я украшу Его». Но в будущем вы скажете это дважды, как сказано: «И скажут в тот день: вот Б-г наш — это; на Него мы надеялись, и Он спасёт нас; это Г-сподь, на Него мы надеялись; возрадуемся и возвеселимся в Его спасении» (Йешаягу 25:9).

И вот из этого всякий разумный поймёт, что вся нижняя тварь — как лестница, ступени которой поднимаются одна выше другой, и одна выше другой по своей степени и превосходству. И ещё нашли мудрецы естествознания, что чаще всего между высшей ступенью и нижней от неё есть вещи, являющиеся посредниками между ними, поскольку у них есть некоторые свойства обеих. Пример этому — морская губка, у всех её видов есть некоторая способность движения и во всяком случае сила сжатия; поэтому она — среднее между растительным и живым, ибо по способности движения она в чём-то подобна живому, а по росту и рождению подобна растительному. И также коралл — это вид животного, у которого нет кишок, а лишь один мешок вроде желудка, и у него шесть, восемь, или двенадцать и более щупалец, которыми он ловит мелких морских тварей себе в пищу; и он прикреплён задней частью тела ко дну моря, как растение, а от его тела постоянно отделяется известковое вещество, которое со временем, и при множестве этих семейств, образует из этого отделяемого извести груды, пока благодаря им море не станет мелководьем во многих местах; а спустя долгое время это затвердеет в камень и из него образуются морские острова, как известно мореходам в южном море или в Индийском море, где этого много (поэтому эти острова называются на их языке именем...), и вот этот коралл также — среднее между ступенью растительного и ступенью живого, поскольку у него есть некоторые свойства обеих. И так же есть много животных, которые являются средними между животными, живущими только в море или в иных водоёмах, и между живущими только на суше, — это те животные, которые живут и в море и на суше и называются... И также есть некоторые птицы, как гусь и подобные ему, которые являются как бы средними между наземными животными, ходящими только на ногах, и между птицами, которые лишь летают и вовсе не ходят по земле, ибо они и ходят и летают. И также сказали мудрецы естествознания, что обезьяна — как бы среднее между животным и человеком: по некоторым своим способностям она подобна человеку, но по облику и природе она поистине вид скота.

И после этого введения ты поймёшь слова рава, да будет память его благословенна, здесь; ибо таково содержание моей мысли: как в частном рассмотрении разделяют все творения нижнего мира на четыре вида — неживое, растительное, живое, говорящий, — так и всех творений в общем рассмотрении разделяют на два разряда. Один, высший из всех, включает ангелов, которые — лишь отделённые разумы и духовные души, и их жизнь — только жизнь разумения и Б-жественного созерцания. А нижний разряд включает низших животных, которые обладают лишь телом и плотью, и нет в них никакого разумного духа. И как есть посредники между четырьмя видами нижних творений, как мы объяснили выше, так и ступень человека — посредник между этими двумя разрядами: ибо он обладает телом и земной материей, как прочие животные, и у него есть разумная духовная душа и отделённый Сехель (Разум), как у одного из воинств высоты. И обязанность человека из-за этого — всегда оставаться в этой своей ступени: чтобы он не смешивался, уподобляя себя ангелам высоты, и также чтобы он не разрушал себя, стремясь подняться и искать Б-жественную ступень; и также должен остерегаться в противоположность — не унижать свою честь и духовную драгоценность, и не опускаться вниз, становясь как животное, преследующее и ищущее лишь телесные удовольствия и нужды тела. И на это намекает также стих: «Не делай себе изваяния и всякого образа того, что на небесах вверху и что на земле внизу» — то есть: себе, своей сущности и своему качеству, не бери себе изваяния и подобия ни из одного из этих, ибо ты не уподобишься навечно ни одному из этих двух разрядов, но ты — посредник между ними. И раз так, должно быть всегда старание человека на земле — делать силами своего тела и Хомера (Материи) добрые дела и поступки, и вникать и понимать силами своего духовного Сехеля (Разума) высокие и возвышенные Б-жественные исследования; ибо только этим он исполнит своё предназначение на земле, будучи обладателем земного тела и духовной души.

И отсюда следует, что отличается также истинное благо и счастье человека и от счастья отделённых разумов, которое только духовное, и от счастья скота и зверей земли, ибо их счастье и благо — лишь телесное и материальное: например бык радуется своей мешанине, а осёл — яслям своего хозяина; а счастье ангелов и отделённых разумов — лишь их умозрение и Б-жественное постижение. Тогда как счастье человека отличается от обоих, ибо приобретается только посредством добрых дел, угодных Всевышнему, которые делает человек, чтобы приобрести посредством них совершенства своей души, вместе с его старанием постичь Б-жественные предметы по мере своей способности (и так же написал исследователь в своей книге «Мидот», что его цель — лишь разъяснить в ней добрые качества, которые человек приобретёт для своей души, чтобы посредством них достичь человеческого достоинства, среднего между абсолютным Б-жественным достоинством, выше которого нет, и между телесным достоинством, то есть достоинством животных, которое — благо ощущения и способность движения и прочие телесные действия, в которых человек соучаствует с прочими животными). И на это указывает стих: «Что Г-сподь спрашивает от тебя...» — «соблюдать заповеди Г-спода...» — «к добру тебе», и стих: «И заповедал нам Г-сподь делать...» — «к добру нам», то есть: во всём этом цель заповедей Торы — лишь вызвать посредством них благо и счастье, свойственные только человеку, а не иному.

Затем скажет рав, да будет память его благословенна, что действия в общем разделяются на два разряда. Один включает те действия, которые деятель совершает лишь в себе самом, так что они не выходят наружу к действиям на иных, — это действия умозрения и разумения в духовных предметах, или постижение понятий вещей вне его: например если человек постигнет своим Сехелем (Разумом) Цуру (Форму) своего товарища, стоящего перед ним, — его свойства и качества, — то Цура (Форма) и свойства этого человека не изменятся из-за этого, но останутся в его первоначальном состоянии, которое было у него и до того, как его постигли. И также когда он постигнет возвышенные атрибуты Всевышнего и будет размышлять и созерцать о них — эти действия останутся лишь в силе его разума, не выходя наружу к другим вещам. А второй разряд включает действия, выходящие от деятеля к веществам и вещам вне его: например работа и всякие ремёсла плотника и мастера, ибо заготовки дерева, камня и металлов, над которыми мастер размышляет, действуя в них, чтобы сделать из них инструменты для своего ремесла, — изменятся из-за его мысли и телесного действия от своей первоначальной формы и свойства.

И превосходство, по первому взгляду, следует действиям первого вида: поскольку они прилеплены только к разуму, который духовен и вечен, они тоже духовны и вечны; тогда как действия второго вида, прилепленные к Хомеру (Материи) и телесным вещам, тоже лишь телесны и тленны и исчезают с гибелью тел, на которые они подействовали. Однако при всём этом человек приобретает своё совершенство больше посредством этих действий второго вида, чем приобретает его посредством действий первого: ибо занятие и старание только в духовных умозрениях порождают у человека, который по природе своей ограничен в постижении, иногда ошибку и заблуждение — как случилось с Аристотелем и идущими за ним, которые своим философствованием в знании Всевышнего отрицали возможные вещи и то, что Он, да будет Он благословен, желает прямых дел человека и отвергает его испорченные пути; также отрицали Его способность менять природу и делать добро избранным или зло идущим кривыми путями даже способом, выходящим за пределы природного порядка, и прочие такие ложные мнения. Какова же выгода человеку, если он поднимется в ступени своего умозрения и мудрствования, пока не сравняется с Аристотелем и его товарищами, если он, как они, попадёт в сеть ошибок, думая, что Всевышний не требует и не ищет от людей никакого трепета и служения, или иные неистинные мнения? И уже сказал мудрец, предостерегая нас от этого: «Не умудряйся чрезмерно — к чему тебе опустошение»; ибо человек, оставляющий своё предназначение на земле, которое — лишь делать добро и прямое в глазах Г-спода, и созерцать только Б-жественные умозрения по мере своей человеческой способности, и дерзающий подняться на ступень отделённых разумов, чьё предназначение — лишь углубляться в эти возвышенные и высокие умозрения, — собьётся с прямого пути, пока его душа в конце не останется опустошённой и стонущей без закона и истинной веры, делающей счастливым своего обладателя все дни его жизни на земле и приобретающей ему также вечное совершенство.

Но посредством действий второго вида, то есть делая добро и прямое, угодное Всевышнему, только этим он приобретёт истинное совершенство, и только это — его предназначение на земле, потому что он соединён из тела и души; и его временное и вечное преуспеяние, приходящее к нему как награда и воздаяние от Всевышнего, приходит к нему не по величине и заслуге его умозрительных исследований, а только по достоинству и драгоценности его дел на земле — ибо только ими он приобретает своё истинное счастье. И лишь если вместе с этими добрыми делами он будет заниматься также Б-жественными исследованиями, чтобы иногда ходить пред Г-сподом в душевном хождении, — он не собьётся с прямого пути и достигнет также истинного знания о Всевышнем по мере своей человеческой способности; ибо это знание не может быть знанием сущности и самости Всевышнего, называемым на святом языке «видением лица», потому что это постижение — лишь в способности отделённых разумов. Но нам, людям, обитающим в домах Хомера (Материи) и облечённым в одежду тела, невозможно постичь Всевышнего иначе как по Его действиям; и это постижение называется «видением задней стороны» (и даже Моше, избраннику пророков, сказано в этом: «И увидишь Мою заднюю сторону, а Моё лицо не увидят»). И на всё это намекает стих: «Но только этим пусть хвалится хвалящийся — разуметь и знать Меня, что Я — Г-сподь, творящий милость, суд и правду на земле, ибо в этом Я желаю, — слово Г-спода» — то есть: только истинным знанием и постижением Всевышнего по Его действиям может человек хвалиться и достойно хвалиться (не знанием сущности, которое невозможно для человека, созданного из материи); однако только тогда он может хвалиться этим, если соединит с ним также истинное знание, что Я — Г-сподь — желаю прямых и верных дел людей (не как мнение философов, которые скажут это как замысел, полагая, что Он возвышен и превознесён над знанием и желанием дел людей ничтожной ценности — «и что человек и все его дела, чтобы обратить на них глаз?»). Ибо после того, как он узнает о Его желании праведности Его созданий, он будет желать и стараться делать также правду и суд на земле.

И на это намекает также высказывание Мидраша, с которого он начал: ибо Моше, учитель наш, при всём своём старании не мог постичь истинности сущности Всевышнего, а лишь постижение отрицаний (то есть знать, что необходимо отрицать и удалять от представления и понятия Творца, да будет Он благословен, например все телесные атрибуты, время и место и прочие низости, свойственные и прилепленные лишь к иным сущим), называемое также «видением задней стороны», — это было ему уделом. И это то, что сказали: «сколько он бился...»; и также «живые существа», то есть отделённые разумы, наиболее близкие к Всевышнему и знающие Его сущность больше всех людей, — даже в положительном аспекте, — всё же истинную сущность Его они не могут постичь верно; поэтому говорят лишь: «Благословенна слава Г-спода из Его места», то есть: да будет восхвалён и возвышен Он согласно похвале, достойной Его по Его истинной ступени, которую мы не постигаем. А сходящие в море — хотя их ступень ниже них, — всё же по их уровню выросла ступень их постижения Его по Его действиям, до того что указывали на Него, да будет Он благословен, как бы пальцем и говорили: «Это мой Б-г» и т. д. А в будущем, когда умножится знание на земле, их постижение будет двойным: постижение сущности в некотором аспекте и постижение по Его действиям, так что укажут на Него пальцем как бы дважды, говоря: «Вот Б-г наш — это; на Него мы надеялись...» — о постижении сущности в некотором аспекте; «и это Г-сподь — на Него мы надеялись...» — о постижении по Его действиям.

Если человеческое совершенство — среднее между ступенью верхних в абсолюте и нижних в абсолюте, то оно, стало быть, достойно и обязано, что для достижения его среди этих Б-жественных умозрений будут побуждать его радостные возгласы спасения. Первое — вещь, ясная сама собой: человек поднимет глаза к небесам и к небесам небес, то есть к сферам звёзд и их движителям, ибо они выше его и сильнее его; и посмотрит на землю — и вот там земля, вода и растения земли и всякое ползающее в ней: всё положено под его ноги. И выходит, что он сам — средняя ступень между ними. И так описала это Писание, говоря (Шмот 20:4): «Не делай себе кумира и всякого образа того, что на небесах вверху и что на земле внизу», ибо слова «вверху» и «внизу» относятся к слову «себе», которое упомянуто; и поскольку условие среднего — чтобы в нём в равной мере находились свойства обеих крайностей, — дал ему достойную разумную силу от верхних и тело и все орудия его труда — от нижних, как разъяснено в своём месте. Об этих двух вещах сказано в конце (Коэлет 12): «И возвратится прах в землю, как был, а дух возвратится к Б-гу, Который дал его». И это обязывает, чтобы его природа и сущность были не наверху и не внизу в абсолюте, но в смысле среднего положения в ступени, как всякая вещь, которая является средним между двумя ступенями творения, как минерал и растение, растение и животное и прочие: нельзя окончательно назвать ни одну из них одним из имён крайностей, но это — третье, немного ниже того, что над ним, и важнее того, что под ним, как это в виде коралла или морской губки и т. п. Так и человеческий вид — при наличии в нём этих двух природ — не определяется как «Б-г» в буквальном смысле, как не определяется и как «животное», но в своей сущности он — отдельное существование; определили его: живое-говорящее. И как перевёл Онкелос (Берешит 2): «и стал человек духом говорящим» — «веhаве адам ле-руах мемалела (и стал человек духом говорящим)» — и хотели этим сказать, что он больше животных и немного недостаёт до Б-га. Это то же, что сказал певец (Теилим 8:6–7): «И умалил Ты его немного от Б-га, и славой и величием увенчал его; Ты поставил его владыкой над делами рук Твоих; всё положил под ноги его». Он хотел сказать, что природа смертного и сына человеческого, о которых он упомянул, — быть в этом смысле средним: что он немного недостаёт до Б-га, Который над ним; ибо слава и величие, которыми увенчали его, и то, что он князь и владыка над всем, что под ним — это закон этой срединности. И вот ему следует рассматривать требования его совершенства: не рушить себя, ища Б-жественное достоинство, как не следует ему расслабляться и оставаться в образе скота.

И это упомянул мудрец в 11-й главе первой статьи книги «Мидот»: «Ясно, что следует исследовать человеческую добродетель, ибо мы исследовали человеческое благо и человеческое счастье». И сказал: «человеческая добродетель» — не телесная, но душевная. То есть: намерение исследования той книги — не поднимать ступень за ступенью, исследуя абсолютную Б-жественную добродетель, которая не измеряется и не принимает прибавления и убавления; но намерение — исследовать человеческое благо и человеческое счастье. И сказал, что говоря «человеческая добродетель», он не намеревается исследовать телесные действия, общие животным, но душевную, разумную добродетель, которая — средняя; это и есть человеческое счастье в особенности. И благо её совершенства относится к её носителю, чтобы принимать оценку исправления и порчи; ибо что не так — не человеческое счастье, а Б-жественное, и нам нет в нём дела. И уже в 2-й главе 10-й статьи он упрекнул того, кто подумал иначе, говоря: «Ясно, что если не будет нечто одно добро само по себе, которое вместе с другим добром само по себе будет избираемым, то не будет такого, в чём мы участвуем». И этим он хочет сказать: если мы предположим, что человеческое благо не принимает меньшего и большего, так что соединение двух таких благ не прибавит блага к одному — кто бы дал мне знать, что это за благо такое, в котором мы участвуем? И вот исследование — о том, что общее людям, а не об ином.

И вот господин пророков подтвердил эту истину во всяком месте, где говорил о требованиях нашего совершенства посредством дел Торы Б-га: (Дварим 6:18) «дабы было хорошо тебе», (там же 5) «дабы было хорошо им и их сыновьям после них», и подобное. Вот он обещал нам благо, относящееся к нам, а не абсолютное благо. И он очень усилил, сказав (там же 10): «И ныне, Исраэль, чего Г-сподь, Б-г твой, требует от тебя? Только бояться Г-спода, Б-га твоего, ходить всеми Его путями... соблюдать заповеди Г-спода и Его постановления, которые я заповедую тебе...» И смысл: что это, что Всевышний требует от тебя служений и дел, подобных тем, что в Торе, чтобы усовершенствовать самого себя, — чего не требуют так от сущих, высших тебя, и не от иных, у которых совершенство не находится в этих делах и подобном им? И ответил (там же): «к добру тебе» — то есть: ибо требуемое благо — человеческое благо, которое «к добру тебе», а не абсолютное благо, которое у ангелов и у Б-га, да будет Он благословен; и нечего говорить о скотской низости, которая вовсе не благо. И потому необходимо, чтобы твои дела были направлены к тому благу и соотносились с ним.

И также написал мудрец во 2-й главе 8-й статьи той книги: «любят ли они благо или то, что благо для них? — это сомнительно, что это»; и это же сомнение будет у наслаждающегося. И хотел сказать: каждый будет любить то, что благо для него; и как благо в абсолюте достойно любви, так и то, что для каждого. Вот он разрешил это сомнение и сказал, что то, что благо для каждого, — именно то, к чему следует стремиться, а не благо в абсолюте. И поэтому то, к чему направила Тора Б-га во всех своих прямотах, как сказала «к добру тебе», и также сказала (там же 6): «И заповедал нам Г-сподь делать все эти постановления... к добру нам во все дни...» — ибо в двух успехах он направил к благу, соотносимому с нами, а не к иному. И достаточно этого, чтобы подтвердить первое.

А последующее выяснится из того, что установили исследователи: действия делятся на два вида. Один — те, чьё совершенство в них самих и не выходит наружу, как умственные действия умозрения, смысл которых — лишь постижение того умопостигаемого и его пребывание в разуме; и это — внутреннее действие, о котором сказали, что разум выходит из потенции в актуальность. А второй — вид действий, чьё действие находится вне разума, в Хомере (Материи) из материй, как дом и стул и умывальник и всякий сосуд, который делается всякой умелой работой. И превосходство первого вида известно очень по двум сторонам: первое — что его существование духовное, чистое, и находится лишь в разуме, который — существование гораздо более возвышенное, чем чувственное; поэтому возвысились науки одна над другой, то есть поскольку носители некоторых из них проще по материи носителей других. И уже видно, что Ийов (28) разъяснил это, сказав: «И мудрость — откуда найдётся, и где место понимания?» Он сказал, что истинная мудрость, достойная называться так в абсолюте с определённым артиклем, — это та, чьи предметы и умопостигаемые — духовны и просты от всех постижений Хомера (Материи) и его случайностей; те, которые в глазах простолюдинов считаются «ничто», поскольку это не тело и не сила в нём; но по истине это «ничто» — и есть абсолютное «есть» у обладателей разума. И Б-жественные, да будет благословенна их память, назвали этим именем высший «Кетер», из которого истекает высшая мудрость; и отсюда сказано (Коэлет 3): «И превосходство человека над животным — нет», ибо поистине это превосходство — «есть», истекающее от того высшего разума, ибо всё прочее — суета. И сказал: «и где место понимания», ибо то, о чём сказано, что оно действительно действие понимания, — не ограничено и не занимает места. Поэтому сказал (Ийов там же): «Бездна сказала: не во мне он», то есть: уже были естественные мудрости, изучающие эти чувственные сущие, — но не подобает окончательно назвать их мудростью такой, чьи умопостигаемые и предметы — из того намёка «ничто».

И второе — что ясно: действия, находящиеся в разуме, сохраняются и остаются всегда, пока сохраняется разум и его существование; не так действия, находящиеся в материи, которые обязаны разрушению и порче с разрушением носителя или той первоматерии, которая примет тот образ или ту Цуру (Форму), необходимую для него, — без всякого спасения; и это ясно.

И вот эти два вида действий находятся в сущности и первоначально у Б-га, благословен Он: если — великая и простая мудрость, которая есть постижение Им Самого Себя, — постижение, стоящее само по себе и не выходящее из Него, да будет Он возвышен; и если — сильная рука и простёртая мышца, которыми Он изводит сущие и творит творения из ничто, включая общее построение, в которое включаются три мира. И те действия — даже если часть их, а это мир разума, близкий к Нему из трёх, — почтенный, духовный и простой от материи, — всё же две трети творения изгнаны и находятся в Хомере (Материи); и хотя они не одного вида, но различаются друг от друга, как высоки небеса над землёй. И нет сомнения, что между этими двумя видами действий есть различие и отличие по двум сторонам, о которых мы сказали: первая ясна в превосходстве по величию и похвале; а вторая — со стороны вечности: не нужно говорить о сущих, которые под знаменитым становлением и разрушением; ибо даже о тех, о которых постановили мудрецы Торы, что хотя они возникли, они не разрушаются, — всё же Тора написала о них во многих местах и приписала их разрушению и порче. Сказано: «Поднимите к небесам глаза ваши и взгляните на землю внизу, ибо небеса, как дым, исчезнут, и земля, как одежда, обветшает, и живущие на ней так же умрут; а спасение Моё будет вовеки, и праведность Моя не будет отменена» (Йешаягу 51). То есть: когда поднимете вверх ваши видящие глаза и увидите, что они — ощутимые сущие, как вы, и взглянете на землю, которая в крайней материальности, — постановили о них, что по себе они обязаны порче и уничтожению, и живущие на ней так же умрут, ибо тоже высечены из материи. Однако их вечное существование будет со стороны того, что они умопостигаемы у Него в их общности; и это то, что сказано: «а спасение Моё будет вовеки» — то есть спасение, достигающее их от Него с этой стороны, — оставляющее их навсегда; и «это праведность Моя», из-за которой не постигнет их от Него смерть и порча. И это — смысл вечности видов по мнению философов; а по нашему мнению, с Его Торой в нашем сердце, — смысл личной вечности Его рабам, идущим Его путями, как сказано: (Шмот 33:12) «Я знаю тебя по имени»; (Теилим 37:18) «Г-сподь знает дни непорочных»; (там же 1) «ибо Г-сподь знает путь праведников». И это — смысл записи и стирания праведников и злодеев в книге памяти, как мы напишем в своём месте, врата 67, с Б-жьей помощью.

И ты увидишь истинность того, к чему мы стремились в начале наших слов: что хотя уже разъяснилось превосходство первого вида Б-жественных действий над вторым видом, который есть вид действий, в резкой мере, — всё же ясно совершенно ясно, что наше преуспеяние, свойственное нам по природе человечности, зависит от того, чтобы наши занятия и исследования были направлены к достижимому нам постижению во втором виде — то есть в этих действиях, созданных Его словом, — общих и частных, — более, чем достигнет нас из первого вида действий. Ибо разум в крайней истине постановляет то, что подтверждает Тора: что счастье человека достигается лишь путём воздаяния и награды за добрые действия и прямоты мнений и верований и порабощения служению Б-га всем сердцем, всей душой и всем достоянием. И это невозможно прийти человеку через то, что он будет мудрствовать, зная всё, что знал Аристотель и его товарищи и ученики: что у всех причин сущего есть одна первая причина, от которой следуют все причины и следствия, и называли эту первую причину именем «Б-г». Ибо что добавит и что даст знание этого его счастью, если для них стало истинным, что этот Б-г, Б-г мира, не требует и не ищет от человека — ни от одного, ни от всех — никакого трепета и служения, лёгкого или тяжёлого, и нет действия из действий, которое Он желал бы или отвергал, и также нет в Его силе изменить что-либо природное от его обычая, и тем более — о чём они постановили — что Он не постигает и не знает эти возможные изменяющиеся вещи и не вникает в их дела, и приводят много доводов, чтобы сказать, что это — Его возвышение и вершина Его достоинства, «как скажут о Тебе с замыслом» (Теилим 139:20), как мы написали у рассказа о «Акеда», врата 21, и ещё упомянем далее, и в следующих вратах, и во вратах 54, с Б-жьей помощью.

И вот поистине не знал мудрец смысла никакого счастья в том, чтобы стараться исследовать, каков Он, да будет Он возвышен, и какова Его мудрость и знание — о Самом Себе или о другом; и как знает Он эти изменяющиеся и противоположные сущие и будущие вещи, зависящие от отсутствия, и истинное из двух концов возможного в будущем, и подобные этим умозрения, о которых разум постановляет их истинность сама собой без исследования. И об этом пришло наставление мудрецов, благословенна их память (Хагига 13а): «о том, что выше тебя — не исследуй» и т. п.; «и мудрость разве не взывает?» — и «не умудряйся чрезмерно — к чему тебе опустошение» (Коэлет 7). И опустошение и разрушение, которое из этого выходит, — падение в яму неверия в Его знании чего-либо вне Его, и тем более — в знании этих вещей, находящихся в материи и их изменениях и случайностях; ибо поистине не достигнет им от всего этого ничего, кроме той спутанной умудрённости, пока они живы в этой жизни. А после их смерти — они исчезают и уходят, ибо царь не пожелает оказать им почёт больше этого. И всё, что они скажут о своём существовании после смерти, — ложь и пустота, как мы писали во вратах 6, которые — врата о Нефеше.

Однако из действий второго вида, хотя они в ступени ниже первых умозрений, — они более подходят нам по нашей природе и нашему совершенству, свойственному нам, как мы сказали: что они достигнут нас и со стороны общего творения, и со стороны частей, и более со стороны частных действий, обновляющихся через знамения и чудеса, совершаемые против природного обычая, о которых мы говорили в трёх предыдущих вратах, — и они приносят нам сильные пользы, ведущие нас к нашему счастью: обязывают нас к трепету перед Ним, направляют нас к любви к Нему и приближают нас к служению Ему, потому что в них для нас стало истинным, что величина Его и мощь Его возвышения не препятствуют Ему, да будет Он возвышен, смотреть и видеть среди групп людей, желать одних и отвергать других; и также в отношении человеческих действий и поступков: что преуспевший человек — тот, кто ходит Его путями и исправляется на Его стезях в целостности и прямоте сердца; не тот, кто старался своим знанием и дерзнул лицом в исследовании Его сущности и Его знания и запутался в своём постижении, пока не постановил о Нём, что Он не видит ничего вне Себя. И это то, что сказал пророк: «Да не хвалится...» — «но только этим пусть хвалится хвалящийся — разуметь и знать Меня, что Я — Г-сподь, творящий милость, суд и правду на земле, ибо в этом Я желаю...» (Ирмеягу 9). То есть: да не хвалится хвалящийся никакой мудростью и достоинством, ибо не преуспеет в ней, кроме как если уразумеет и узнает, что Я — Г-сподь — наблюдаю и вникаю, творя милость, суд и правду на земле, ибо в этом включает все виды управления, которыми надлежит управлять между группами людей в крайней внимательности. И сказал: «ибо в этом Я желаю, — слово Г-спода» — а не в «говорящих о Тебе с замыслом», чтобы сказать: «что человек, что Ты помнишь его», — ибо Моё желание и Моя честь — чтобы Я был у вас и вникал в ваши дела, как один из вас. И это то, что подходит вам, как подобает отделённым разумам знать Меня и постигать Меня со стороны того, что Я — их причина и их создающий.

И вот глава певцов говорил об этом же исследовании — то есть о действиях и произведённых вещах — по отношению к самому себе, и благодарил Его, да будет Он благословен, за великую пользу, достигающую его от этих произведённых Им вещей больше, чем достигала бы его от умозрения в виде действий; и это в псалме:

И о первом деле сказал: что Он, благословен Он, знает его и узнаёт его личным совершенным знанием, как будто исследовал его до предела исследования; и во всех четырёх *во всех четырёх четвертях и т. д., то есть: есть четыре вида действий (а рав, да будет память его благословенна, назвал их «четвертями», поскольку они делятся на четыре вида, как четверть, у которой есть четыре стороны). Первый вид включает те действия, которые человек совершает без взгляда на какую-либо цель, а лишь по своей свободной воле: например его сидение и вставание каждый раз, когда захочет сидеть или встать; и они называются действиями волевыми. Второй вид включает действия, которые он совершает по своему выбору лишь потому, что смотрит на желаемую цель, которая из них последует: например если пойдёт в известное место, чтобы там вести торговлю и приобретение, или когда будет говорить сердцу своего товарища, чтобы сделать ему известное добро, и т. п.; и эти действия называются выборными, потому что делает их по выбору и согласию своего Сехеля (Разума), чтобы посредством них вызвать известную цель, о которой он думает. Третий вид включает действия природные, действующие внутри него даже без его знания и лишь по природному закону, который внедрил в него Г-сподь: например сила, притягивающая пищу, сила, переваривающая её, и сила, выталкивающая испорченное наружу. И четвёртый вид включает действия необходимые — те, которые он вынужден совершать, если хочет сохранять и поддерживать своё тело живым на земле: например принятие пищи в еду и воды в питьё, чтобы не умереть в погибели.

И на это намекает певец здесь, чтобы показать, что Всевышний, наблюдающий за частностями каждого человека, знает каждое из этих четырёх видов его действий, и ни одно из них не скрыто от Его глаз. Его «четверти» — то есть виды его действий. И о волевых сказал: «Ты знаешь моё сидение и моё вставание». И о выборных, совершаемых советом, сказал: «Ты понимаешь мою мысль издали», ибо это мысленные дела — советы издалека. И о природных сказал: «Мой путь и мой покой Ты рассеял, и все мои пути Ты усмотрел», ибо Он, благословен Он, ограничил и исправил «в пяди» меру его роста и все его части, и Он устроил действия всех его сил в мере совершенства и исправления, — что нет слова на языке, чтобы упомянуть части этого чудесного природного строения; и всё это «Г-сподь знал целиком» — в предельном знании и наблюдении. И как на это сказал мудрец: «Да будет прославлен Создатель — избраннейший из создателей». А о действиях необходимых сказал: «Сзади и спереди Ты охватил меня» и т. д. То есть: то, к чему Ты хочешь принудить меня, Ты построил вокруг меня осаду и охватил меня спереди и сзади, и не уходит Твоя ладонь от меня, пока я не сделаю.

И вот из этих вещей и из всего, что из этого вида, я вовсе не удивлюсь, ибо это подобает благу мира и его пользе. Однако в умозрениях, которые со стороны Тебя Самого, и исследовании познания Твоей сущности, которая есть постижение со стороны вида действий, — поистине «дивно знание для меня», то есть из-за краткости моего постижения, а также из-за его возвышенности: «высоко, не могу я». И дал этому превосходную притчу, говоря: если бы случилось дело, что мне нужно было бы бежать и скрыться от Твоего гнева — куда пойду от Твоего духа? Если поднимусь на небеса в моих помыслах сердца, чтобы созерцать их и их устройство, — нашёл, увидел, что там Ты, и там сокрытие Твоей силы и Твоё место, которое мудрецы выделили Тебе как высоту мира и избранность всех систем сущего. И если постелю шеол внизу, чтобы исследовать низшие сущие и их природу, — увидел, что хотя это не Твоё особое место, как первое, Ты всё же там: то есть то место не лишено Тебя, ибо от излияния Твоего бытия они стоят на своём месте, и Ты оживляешь всех. И также если захочу удалиться от Тебя, как далеко восток от запада, — «если возьму крылья зари», как восход солнца над землёй, — оно понесёт меня на своём крыле и поведёт меня за малое время «к краю моря», месту его захода; я узнал, что хотя Ты покоишься и вовсе не движешься, нет места, пустого от Тебя, ибо всякий движущийся движется лишь Твоей силой, и движение небес — с Твоей помощью; и когда приду под крылья зари, «там рука Твоя поведёт меня», и в любое время и место, которое Ты захочешь, «Твоя десница удержит меня», и нет избавляющего от Твоей руки. И скажу: «Но тьма покроет меня», чтобы скрыться там, как принято у творящих зло, — до прихода ночи, чтобы был свет для меня, чтобы убежать в нём и скрыться. Но и «тьма не потемнеет для Тебя», чтобы я мог скрыться в ней, и «ночь как день светла», чтобы я мог убежать в ней. И причина: эти две вещи — тьма и свет — равны для Тебя, потому что Тебе не нужен внешний свет, чтобы видеть видимое, как нам.

И всё это — путь притчи: то есть тьма ничтожности моего бытия не скроет меня от Тебя, как думал философ, которого мы упомянули выше. И великое доказательство этого: «ибо Ты приобрёл мои почки» и далее; и как сказали наши мудрецы, благословенна их память (Брахот 6а): «формирует форму внутри формы и формирует в ней внутренности» и т. п. И на это же сказали устроители молитв, благословенна их память: «Ты знаешь тайны мира и сокрытости тайн всего живого; Ты исследуешь все комнаты чрева и испытываешь почки и сердце», ибо второй предмет — великое доказательство первого.

И вот с этим он возвеличил, возвышая Его, тремя сторонами: со стороны того, что Он в местах противоположных — вверху и внизу; и со стороны того, что Он покоится и не движется, и Он находится во всех частях расстояний; и со стороны того, что Он знает все вещи — и всё это путями и сторонами скрытыми и сокрытыми, которые не вместит никакой разум и помысел, хотя нельзя их отрицать. И со стороны умозрений человеческий разум изумится и устрашится, ибо бессилие и ничтожество, нет удерживающего и оставленного.

Однако о постижении и знании, которые достигают его со стороны этих чудесных произведений, он сказал: «Буду благодарить Тебя, что я дивно сделан; дивны дела Твои, и душа моя знает это очень». *То есть больше и т. д.: то есть мы, у которых телесные глаза, не можем постичь разумные действия Творца, да будет Он благословен, — те действия (первого вида, который мы объяснили выше), которые удерживаются и прилеплены только к Его бесконечному разуму, без цели; ибо это было бы знанием Его сущности, сокрытым от глаза всякого иного из-за глубины понятия и краткости всякого постигающего — тем более от нас, людей близоруких. И на это сказал певец: «дивно знание для меня» и т. д. (см. мои объяснения к «Маво шеарим»). И только из второго вида действий, то есть из действий Всевышнего, выходящих к иному, — это Его дивные дела на земле и во всех Его творениях, которые Он сотворил на небесах вверху, — может человек узнать своего Творца, ибо их он понимает, и только в них может созерцать и разуметь. И вот слово «аль» иногда указывает в святом языке значение «кроме», как «аль олат hа-тамид» (Бемидбар 28:24), то есть «кроме всесожжения постоянного». И это то, что сказал стих: «Буду благодарить Тебя, что я дивно сделан», то есть: буду благодарить Тебя, что кроме того, что я дивно изумлялся в знании Твоей сущности, которую я не в силах познать в её истинности, — «дивны дела Твои» на небесах и на земле внизу, «и душа моя знает очень», то есть: посредством них моя душа знает и узнаёт Тебя и все возвышенные атрибуты, подобающие Тебе по Твоим действиям.

Он хочет сказать: больше, чем я дивно изумлялся в умозрении со стороны действий, о котором я сказал: «дивно знание для меня, высоко, не могу я», — то, что я благодарил: «буду благодарить Тебя», — это из Твоих дивных дел, которые я увидел своими глазами, из обновлений дивных «произведённых» чудес в этой действительности против её природы, ощутимых чувству; ибо они подходят нам по нашей природе — знать истинность Твоего существования и Твоего Провидения, поскольку они ощутимы для нас, и «душа моя знает это очень» — и не может отрицать их и не может сомневаться и запутываться в них вовсе; и это знания и постижения, которые приводят нас к нашему отличительному счастью, как мы сказали.

И таким же путём сказал пророк (Йешаягу 12:5): «Пойте Г-споду, ибо Он совершил величие; известно это по всей земле». И сказал, что для этого вида постижения — нет недостатка силы постичь его со всех нужных сторон: ни со стороны подготовки его разума и его проницательности, ни со стороны его Хомера (Материи) по его природе, ни со стороны совершенства обучения и наставления.

И о совершенстве его разума сказал: «Не сокрыта была сущность моя от Тебя» — сказал, что его разум, который — его Цура (Форма) и его сущность, от Него вдохновлён и не сокрыт от Него, хотя был сделан в тайне и «выткан в глубинах земли». И о подготовке его Хомера (Материи) сказал: «Зародыш мой видели глаза Твои» — что Ты уже созерцал устройство этого зародыша и обратил на него Твои глаза, чтобы он был насколько возможно наиболее подходящим.

И о достижении совершенного обучения из этих произведённых вещей сказал: «И в книге Твоей все они будут записаны» — ибо все эти дивные дела записаны в Торе Б-га совершенным образом — в упоминании дней, когда они были созданы и существовали, и не один из них, ибо много их в этой книге; как ты говоришь (Шмот 12:2): «месяц этот вам...» — «в десятый день этого месяца возьмут себе...»; и так в Йеhошуа и в других местах; и в дивном стоянии (Шмот 19): «в третьем месяце...» и т. д.

Однако по чтению: «и в книге Твоей все эти дивные вещи будут записаны», и оно — то есть в ту книгу: один из её основных принципов и целей — в них: сообщить их и запомнить дни, когда они были созданы, чтобы благодарить за их истинность, чтобы не забылась их память.

И вот поскольку он приписал Ему, да будет Он благословен, все эти вещи сильнейшим образом, так что уже можно понять, будто Он совершает те дела без посредника, как у близких действователей, — поэтому сказал: «И для меня как драгоценны мысли Твои, Б-г» и т. д. *То есть и т. д.: то есть насколько драгоценны в моих глазах множество причин, которых Ты избрал Твоими «друзьями» и орудиями Твоего дела, чтобы вести меня и все мои дела посредством них — несмотря на великое расстояние между мной, низким, и Тобой, возвышенным и превознесённым над всем, — до того что «пробудился я» (от слова «конец»), «и всё ещё я с Тобой», то есть Ты наблюдаешь за мной постоянно, хотя я стою в низшей ступени — как будто я был с Тобой и близок к Твоей возвышенной ступени. И всё это противоречит мнению философов, говорящих, что Всевышний возвышен и превознесён, чтобы смотреть на людей и их дела, низкие и лёгкие по ценности.

Он хочет сказать: не скрыто от меня, насколько драгоценны Твои «друзья», Б-г, — то есть ценные посредники из верхних, средних и нижних движителей, посредством которых Ты сделал со мной все эти дела, которые я упомянул сперва; и как сильна числом их глава — из-за множества расстояния между мной и Тобой. Но не потому я приписываю их им, как делают отрицающие; но я знаю, что хотя я пробудился от Тебя на крайнем конце отдаления, — всё же я с Тобой: ибо Ты направляешь и упорядочиваешь всех посредников, пока не завершишь со мной все те дела.

И кто даст, Б-г, чтобы Ты убил злодея, отрицающего это своими ложными доводами, и люди крови, идущие за ним, удалились от меня, — те, «которые говорят о Тебе с замыслом» и возносят Тебя ложью своими устами, удаляя от Тебя Провидение и знание в этих частных личных делах, показывая вид, будто они направлены к возвышению и возвеличению Б-жественного закона: что если бы Он знал эти произведённые дела или мы приписали бы их Ему, то отсюда следовало бы, что Он «совершится» ими, как знающий совершенствуется знаемым; и это великое позорное; и также что следовало бы, если Он их узнаёт и постигает, чтобы у Него были материальные орудия, как они — чувственные, материальные; и ещё что Его знание попадёт под время, как они тянутся во времени и подпадают под него. И пятое, превосходящее всё, — то, что они утверждали из-за зла этого порядка, который находится в этих личных делах очень часто; и они сочли, что лучше устранить Его знание от них, нежели приписать их Ему. Как мы упомянули эти пять вещей и разъяснили их в словах Ийова, когда он просил перевернуть чашу вверх дном, у рассказа о «Акеда», врата 21, и там мы отменили их мнение, показав путь их обмана в их доводах. И все они — лишь предлоги найти место для их распущенности и вывести себя из всякого подчинения и Б-жественной службы. И это то, что он сказал здесь: «которые говорят о Тебе с замыслом, вознося ложь Твоих городов», ибо поистине это — лишь обращение их сердца к пустоте и ничтожности. Поэтому сказал: «Разве не возненавижу я ненавидящих Тебя, Г-сподь» и т. д.; «совершенной ненавистью возненавидел я их» и т. д. То есть: он ненавидит их не как человек, ненавидящий того, кто ненавидит его друга или господина, — ненависть не совершенная, поскольку она приходит через другого; но врагов Имени — совершенной ненавистью ненавидел, ибо они стали мне настоящими врагами, а не из-за другого.

И Ты, Б-г, исследуй моё сердце и испытай мои помыслы, и посмотри, нет ли во мне пути скорби и пути, чтобы огорчать и поносить другого, и не по суду; и веди меня путём вечным — если к упрёку, если к наказанию. Вот ясно, что весь этот псалом устроен лишь для того, чтобы указать всякому, ищущему своего отличительного счастья, чтобы его умозрения были в этом виде произведённых вещей; и что это — путь, особый для него, к его наслаждению и его благу по его природе и его постижению; чего не будет в виде действий, о котором сказали мудрецы (Хагига 13а): «нет тебе дела в сокрытом».

*То есть мнение исследователя Аристотеля таково: цель, выходящая к действию, всегда оказывается более достойной, чем мысль, которая вывела её к действию. Например достоинство стула и стола, находящихся в действительности, — более почтенно, чем мысль мастера, пока он только думал о них и ещё не вывел их на свет. И следует из этого, что не только приобретает действующий Сехель (Разум) в этом мастере новое совершенство посредством своего ремесла, которым он выводит свою мысль в действие, но и само ремесло, то есть цель, становится драгоценнее его, который лишь мыслит и действует. Поэтому философы, пошедшие за ним, сказали: если приписать Всевышнему действия и делание этих низкоценных вещей, — умалится и уменьшится этим ценность Его совершенства, да будет Он благословен, и достоинство Его возвышенной мысли-постижения — по сравнению с достоинством вещей, которые Он вывел в действие.

И чтобы оттолкнуть их слова, рав, да будет память его благословенна, сказал: если бы цель существования этих вещей была направлена лишь на них самих, то есть намерение Всевышнего в них было бы лишь в том, чтобы они были в мире, без взгляда на иную, более драгоценную цель, — тогда их слова были бы верны, ибо этим умалилось бы достоинство Всевышнего. Однако цель их существования — лишь чтобы человек узнал посредством них истинность Его сущности; и тогда Он Сам, да будет Он благословен, то есть постижение истинности Его, — цель всех них; и тогда Он — почтенный и возвышенный над всеми — хотя и сделал их.

И разъяснил это притчей о киноре и невеле: если сделает их мастер лишь ради их самих, чтобы они существовали, — тогда можно судить, что они дороже его, поскольку он трудился, чтобы произвести их. Но если намерение их изготовления — лишь чтобы музыкант мог играть на них, — тогда сам музыкант будет целью и самым почтенным из всех. Так и в творении Всевышнего: оно лишь ради того, чтобы человек разумный узнал и постиг посредством него своего Творца; стало быть, Он один, да будет Он благословен, — цель, почтенный и возвышенный над всем.

Он сказал: «кажется, есть различие между целями: из них одни — действия, а другие, кроме них, — произведённые вещи. А из вещей, у которых цели не являются действиями, лучше произведённые вещи, чем действия». Посмотри: он назвал умопостижения, находящиеся в разуме и не выходящие из него, «действиями», а вещи, выходящие вне его к существованию в материях, назвал «произведёнными вещами», и постановил, что когда эти «произведённые вещи» будут целью для прежних умственных действий, создающих их, — как изготовление стула или кинoра будет целью для мысли мастера о нём и его образе, — то тогда эти произведённые вещи, хотя они материальны, — добры и превосходнее предшествующих им умственных действий, поскольку произведённые вещи — цели, а действия устроены ради них.

И выходит, что следует не только, что совершенствуется разум действующего через действие, но и что оно будет лучше и драгоценнее его. И это же само следует для них относительно этих произведённых вещей, когда мы приписываем их направленными к Нему, да будет Он возвышен, и вникающим в их выведение наружу, — так что из-за всех этих доводов ты увидишь, что это — великая опасность или постыдный грех приписывать их Ему и описывать Его ими каким бы то ни было образом.

Поэтому и выделилось это дивное исследование — само по себе — в отмене этих доводов, упомянутых в псалме «Песнь на день субботний», песнь, приписываемая Адаму Ришону (Адр"Н, гл. 1), которому подобает благодарить за эти произведённые вещи сами по себе. И это песнь хвалы седьмого дня (Тамид 7), ибо он — знак навеки: «ибо шесть дней сделал Г-сподь небо и землю». И верный свидетель истинности этого — что начало его слов:

И вот, упомянув эти два вида хвалы — то есть благодарение и песнопение, — увидишь, что он последовал намерению того, что написали мудрец в 10‑й главе 1‑го трактата книги «Мидот»: «Кажется, что всякая вещь, которую хвалят, хвалят ради вещи, которая есть у неё по отношению к другой вещи; ибо справедливость и людей доблестных, и вообще добро и добродетель — мы хвалим ради действий и поступков; и храбрый, и многий, и каждый из прочих — в своей природе имеет нечто по отношению к другой вещи доброе и превосходное, известное. Это — в отношении похвал, которые относятся к божественности: ибо это были бы слова смеха, если бы вы применяли их к нам…» — до слов: «ибо мы восхваляем божество и называем их блаженными, и также восхваляем божественных людей». Он сказал, что смысл «похвалы» на их языке — то, чем описывают вещь, когда она хороша ради чего‑то превосходящего её, как мы хвалим добродетели ради упорядоченных от них действий и т. п.; и потому было бы насмешкой хвалить божества, если только не в смысле «Тора говорит языком людей», но «восхвалять» их — ибо «хилуль/хилуль» на их языке есть хвала, направленная к Его чести и Его превосходству со стороны Его самого בלבד.

И уже увидишь в местах, каково свойство этого слова в таком виде, как сказал Писание: «Всякая душа да восхвалит Йа» (Теилим 150:6). И тем, что он поставил во главе псалмов и в конце их слово «халелу‑Йа», о котором сказали наши мудрецы, благословенной памяти (Псахим 117), что это — язык наиболее превосходный в песнях; и сказали, что он включает имя и хвалу вместе: смысл — что это хвала, относящаяся и подобающая Имени, и они совпадают вместе. И это — то, что имеет в виду мудрец, говоря (Мишлей 31:28): «её муж… и восхвалит её», как свидетельствует следующий стих: «много дочерей…». И как бы то ни было, в этом видно, что певец хорошо имел в виду различие языков: «хорошо благодарить Г-спода» — это дело, подобающее Ему без присоединения к другой вещи; а «и воспевать Имени Твоему, Всевышний» — ибо это хвала, которая говорится с присоединением к делу, более превосходящему, чем оно. И сказал это, потому что «имя» — то, что указывает на деяния, на которые мы оперлись; и известно, что со стороны Его дел, относимых к Его великому Имени, мы приходим к знанию Его, да будет Он возвышен. Поэтому это — знание похвальное, поскольку его смысл — достигать через него более превосходящего блага.

И известно, что выражение «зимра» — перевод слова «шевах», а «шевах» — перевод слова «зимра»: «возвещать утром милость Твою…». Ибо хорошо возвещать дело милостей Его, которые со стороны этих деяний, через которые может рассказчик сообщить ясное, известное повествование, как свет утра, чтобы достиглась у нас вера верная — к знанию со стороны деяний, которое у нас в степени ночей: либо из‑за нашей краткости в них, либо из‑за того, что это — вещи, которые обязаны быть покрыты, как ночью.

И вот, после того как он постановил этот верный суд и кратко объяснил его пользу, он сделал весьма сильное сравнение тому, что сказали о пользе этих деяний, посредством которого умножишь мудрость, чтобы разрешить большинство сомнений, которые приводили по этому предмету, из‑за которых они говорили, что нехорошо благодарить Г-спода, как мы сказали. И это его слова: «на десятиструнном и на нэ́веле, на гигайон с кинором». Ведь ясно: музыкальные инструменты — чем больше у них рядов струн и чем более поло их нутро, тем более их звук кажется подобным человеческому пению и тем ближе он к тому, чтобы донести до уха намерение того, что воспевают на нём; тем более, когда звучание — сначала «на гигайон», то есть чтобы музыкант сначала воспел устами, как обычай у берущих кинор, обходящих город по ночам, — тогда кажется, будто кинор действительно произносит слова мелодией своих струн. И сказал, что восхваляющий и воспевающий через этот вид деяний достигает некоторого постижения в более превосходящем виде деяний — как постигается намерение певца, играющего на десятиструнном и на нэ́веле, что есть лучшие инструменты, также когда «гигайон» предшествует мастерству кинора. И это он хорошо объяснил, говоря: «Ибо Ты возрадовал меня, Г-сподь, деяниями Твоими; о делах рук Твоих я возликую». Ибо радость, приходящая от деяний, — посредством того, что он поёт и восхваляет дела рук Его, а это — деяния. И вот, этим он разрешил величайшее сомнение в этом вопросе: если бы эти деяния были целью сами для себя, как нэ́вель или кинор со стороны того, что они — изделия и цель у мастера со стороны того, что он мастер, тогда было бы верно их изречение, что совершенный восполняется меньшим, как мастер совершенствуется выводом инструмента в изделие, ибо у него изделие было бы лучше, чем действующий. Но дело не так: они — как музыкальные инструменты у музыканта, которому заповедано делать их; он не требует их ради них самих, а ради музыки, которая есть действие, остающееся в самом себе, или ради пробуждения Нефеш к действию выше него. Тогда это изделие у него не почтеннее, чем действия; напротив, действия почтеннее его, ибо он упорядочен к ним.

И так на самом деле во всех этих частных деяниях, о которых мы говорили: они не направлены к себе самим, а чтобы прийти через них к истинности Его бытия, да будет Он возвышен, Его способности и Его великой мудрости, как сказано о всеобщих сущих: «Творящий небеса и простирающий их…» (Йешаягу 42:5); «делающий землю силою Своей…» (Йирмиягу 10:11); «элаhайа ди шмайа вэ‑арка ла авадý, йеавадý мэ‑ар’а…» (транслит.: «элаhайа ди шмайа вэ‑арка ла авадý, йеавадý мэ‑ар’а…» — «боги, которые не сделали небес и земли, исчезнут с земли…»). И в этих частных делах, во всём, что о них будет рассказано, он очень остерегался в этом вопросе и не отступал от придания причины целевой всем им: знать Его, благословен Он, — что нет вещи драгоценнее по сравнению с этим ни в каком отношении.

Как сказал (Шмот 6:6): «поэтому скажи сынам Израиля: Я Г-сподь, и выведу вас… и спасу вас… и искуплю вас…», — и смысл всего и его цель: «и узнаете, что Я Г-сподь». Также сказал (там 10): «чтобы положить эти знамения Мои среди него; и чтобы ты рассказал…» — и в конце: «и узнаете, что Я Г-сподь». И так во всех: сообщил, что цель всех этих деяний — не они сами, но главная их направленность и цель — знание Г-спода, которое есть превосходящее действие, остающееся в самом себе, не выходящее от Него, да будет Он возвышен, — а именно знание Его, как мы сказали.

И уже встал исследователь на то же сомнение — то есть на то, что изделия лучше действий, — и разрешил его тем же образом, когда сказал: «многие цели — у многих действий…» до слов: «вот если есть там цель для производимых…». И это — верное объяснение и прямой путь в частях его изречений там, как мы объяснили в его месте, слава Б-гу.

И отсюда следует и разрешение второго и третьего доводов, и о них сказал: «как велики дела Твои, Г-сподь; весьма глубоки мысли Твои». То есть: после того как выяснилось, что не следует смотреть на эти деяния — хотя они велики и страшны сами по себе, — иначе как с точки зрения их высшей цели, то следует весьма усилить их похвалу и сказать: как велики дела Твои, Г-сподь, больше, чем думают о них сначала; ибо в той перспективе это уже не чувственно воспринимаемые деяния, а требуемые умопостигаемые вещи, находящиеся в Сехель (Разум) и пребывающие в нём устойчивым пребыванием, как сказал певец явно (Теилим 111:2): «велики дела Г-спода, исследуемы всеми, кто желает их», и в конце: «разум добрый у всех, кто исполняет их; хвала Его стоит навеки». И поэтому, если предположить, что знающий, да будет Он возвышен, «усиливается» тем, что знает о них по поводу их цели, то «усиливается» он только Им самим, да будет Он возвышен, поскольку они упорядочены, чтобы сообщать и распространять Его возвышенность в мире.

И по той же причине выяснится, что «весьма глубоки мысли Твои», а не то, что они «хомерные» (материальные) мысли, как утверждают вводящие в заблуждение. Ибо эти деяния со стороны их Цуры (Формы) и цели невозможно, чтобы скрылись от глаз Его рассмотрения ни с какой стороны. Ведь эта письменность, к примеру: со стороны того, что она на книге чернилами, — она, несомненно, материальна и подпадает под все те доводы, о которых они говорили. Но со стороны её формы и цели — если смысл в ней есть умопостигаемое или направление к божественному знанию и утверждение слова Его, приводящего к успеху, каково дело божественной Торы, — эти стороны никогда от неё не отделятся. И в этом отношении Тора не увидела препятствия, чтобы приписывать Ему ощущение этих частных вещей каким бы то ни было образом.

Сказал Давид (Шмуэль I 17:46): «сегодня Г-сподь заключит тебя в руку мою, и я сниму голову твою с тебя», и завершил: «и узнает вся земля, что есть Бог у Израиля»; и также: «и узнает весь этот собор, что не мечом и копьём спасает Г-сподь…». Ибо вот, эти частные деяния, совершаемые посредством человека из Его рабов во всём упомянутом множестве, — все они известны Ему, и Он постигает их со стороны того, что они упорядочены к сообщению истинности Его.

И поскольку эти вещи понимает только человек сердечный, чистый в знании, лишённый искажённых мнений и ложных верований, поэтому сказал: «человек грубый не знает, и глупец не поймёт этого». То есть: простак не знает этих тонких вещей, и не поймут их все глупцы, думающие, что знают понимание, — а оно далеко от них.

И возможно, что этот стих связан с тем, что после него, или с его последней половиной: скажет — человек грубый не знает того, что мы сказали, и глупец не поймёт этого, а это — пятый довод, который они говорили из‑за дурного устроения. И сказал о нём: «когда расцветают нечестивые, как трава…». То есть: после того как ясно каждому человеку религии, что устройство мира и его обычай — по двум известным управлениям: природному и провиденциальному, — следует, что иногда будут в нём происходить вещи, упорядоченные по природному обычаю, к добру или к злу, не согласующиеся с действиями того человека, когда его дела недостаточны, чтобы оттолкнуть это от него со стороны одной из сторон провидения, как мы писали в вратах 22 и 26. Однако такие вещи, которые бывают таким образом, не могут сохраняться, ибо они не обновляются и не делаются ради того человека. Поэтому рост нечестивых и их расцвет будет только как полевая трава: ночью была и ночью пропала; и как сказал мудрец (Коэлет 8:13): «и не будет блага нечестивому, и не продлит дней, как тень…», как выяснено в третьих вратах. И не только это: но даже немного того успеха будет, чтобы уничтожить их навеки. И вот, это — весьма верный ответ, в котором сомневается только человек грубый и глупец, как он сказал.

И вот, о четвёртом доводе сказал: «а Ты — возвышен вовеки, Г-сподь». То есть: то, что они утверждали, что если ты созерцаешь эти изменяющиеся сущие, то уподобишься им тем, что движение достигнет тебя и время ограничит тебя, — это явно само по себе пустое. Уже стало известным, что Ты возвышен и превосходен над тем, чтобы собраться с этими сущими под временем; известно, что время — обновлено и ограничено Тобой, а Ты — возвышен от века и до века, без начала и конца. От Тебя следует существование и вечность всему, что найдено с Тобой; однако никакая порча и исчезновение не следуют от Тебя. «Ибо вот, враги Твои, Г-сподь, — уничтожаемые и гибнущие пред Тобой: вот, враги Твои сами погибнут в будущем мире; и сами собой рассеются все делающие зло в этом мире, и разрушится их соединение и быстро исчезнут», как сказал (Ийов 15:34): «ибо община лицемера — одинока». И «из уст Всевышнего не выйдет зло». Но блага по истине относятся к Тебе без всякого из этих доводов.

Это то, что сказал: «и вознесёшь, как у дикого быка, рог мой…». Равно тому, что сказано (Шмуэль I 2:30): «и ныне — слово Г-спода: далёко от Меня; ибо почитающих Меня Я почту, а презирающие Меня будут унижены». И сказал, что достигнут ему и каждому праведнику два вида успеха — противоположно тому, что он упомянул о нечестивых: первый — что поднимут их «рог» в степени и возвышении в будущем мире выше прочих; а о успехе этого мира сказал: «я омыт свежим маслом», ибо «ещё будут давать плод в старости: тучны и свежи будут» — о приятности и наслаждении жизнью.

И возможно также, что он хотел этими двумя стихами: вот, враги Твои, Г-сподь, говорящие на Тебя отступление этими доводами и подобными им — вот, они погибнут и не смогут погубить других своей легкомысленностью и ложью; ибо даже все делающие зло отделятся от них и не послушают голоса их слов. А мне, Твоему рабу, опровергающему их доводы и отменяющему их, Ты дал добрую награду: «и вознесёшь, как у дикого быка, рог мой…». Сказал, что достиг от истинности этого знания такой меры истинности, что даже его враги, враждующие с ним и восстающие на него, слышат его уши, что они говорят о нём: «праведник, как финиковая пальма, расцветёт…» — противоположно «когда расцветают нечестивые, как трава». И имеет в виду три великих различия: первое — крепость и красота: это — как пальма и как кедр в Ливане, а те — лишь как трава, что засыхает. Второе — что нечестивые разобщены и не согласованы даже сами с собой, как трава, где каждый стебелёк сам по себе; а праведники согласованы в своих делах, и если их много — сердце их обращено к одной цели, как пальма и кедр: при множестве ветвей всё соединено в одном стволе. Третье — что трава растёт в любом простом месте, а эти «посажены в доме Г-спода, во дворах Бога нашего расцветут»; и это намёк на вечное стояние пред Ним: поскольку при жизни они были посажены во дворах Г-спода, чтобы служить Его служению, следует и обязано, что и после того не будет вырван их корень оттуда, но «расцветут во дворах Бога», чтобы вкушать плод своих деяний.

Поэтому не следует всем любящим истину слушать эти доводы и подобные им и удерживать себя от рассказа хвал Г-споду; ибо «ещё будут давать плод в старости», по множеству дней, и при всём этом «тучны и свежи будут», «чтобы возвестить, что прям Г-сподь» во всех этих Его делах, и нет ничего из них скрытого от Него; «ибо Он — скала моя и спасение моё», — не отнесём к Нему никакой вещи, которая была бы несправедливостью приписать Ему, да будет Он возвышен, вообще.

Вот, выяснилось то, чего мы хотели сначала: что совершенство, приходящее к нам от рассматривания божественных вещей, — более со стороны этих деяний; и что «хилуль» в них не только дозволен, но обязателен. Поэтому сердце пророков и говорящих в святом духе наполнялось многими благодарениями, песнями и восхвалениями о них, как известно из всех рассказов об этих делах, завершающихся удивительной песнью, которая особенно выделяется в этом вопросе, как будет объяснено; и песнопения Давида‑царя, от упоминания которых он не умолчит во многих псалмах, — нет нужды их перечислять.

И мудрецы всегда заповедовали нам это, говоря (в Агаде): «и даже если все мы мудрецы, все мы разумные, все мы знающие Тору — заповедь на нас рассказывать об исходе из Египта», ибо эти удивительные дела — те, которые постигли отцы наши зрением глаза и оставили их в наших руках, как будто мы видели их своими глазами; и они приучили нас извлекать из них то, что обязано для нас: чтобы утвердилось у нас истинность Его бытия, способности и провидения, да будет Он возвышен, — ибо никакой успех невозможен кроме этого, поскольку невозможно достигнуть этого лишь посредством умозрения о действиях.

И уже бывает это постижение, поскольку оно достигает посредством этих деяний, в виде теоретического учения, приходящего посредством доказательств силлогистических, отличаемых своим смыслом от первого умопостигаемого, как это выяснено во вратах 28. Но всё же это — учение подобающее и полезное для кратких в постижении, путём которого они могут постигнуть то, что скрыто от них иначе.

И всё это — то, что имели в виду наши мудрецы, благословенной памяти, в высказывании, которое мы упомянули сначала (Шир а‑Ширим Рабба, гл. 23): «приди и увидь, как велики сходящие в море: Моше сколько бился и умолял пред Святым, благословен Он, чтобы увидеть образ, как сказано (Шмот 33:18): “покажи мне, прошу, славу Твою”; сказал ему Святой, благословен Он (там): “не можешь увидеть лица Моего”.» Ибо Моше, наш учитель, — поскольку его намерением было, по силе его стремления, просить и постигнуть без посредства, как сказано: «покажи мне, прошу, славу Твою», а это — просьба о сущности, как сказал Рав в «Морэ», — поэтому вещи были для него недостижимы; и было сказано ему: «не можешь увидеть лица Моего». И в конце то, что он постиг, Он показал ему знаком; и это — постижение отрицаний, которое есть «видение спины», как будет объяснено там, с Б-жьей помощью.

И сказал, что и живые существа, которые несут престол, не узнают образ, потому что их постижение не из рода его постижения; поэтому они говорят (Йехезкель 3:12): «благословенна слава Г-спода с места Его», то есть: да будет восхвалён и возвышен согласно хвале, достойной Ему.

Но сходящие в море — поскольку их постижения были посредством этих деяний, ощутимых их глазами, о которых можно сказать: «вот это», — вместе с тем было легко прийти к признанию Его бытия, способности и провидения, да будет Он возвышен, — что и есть вещь, подобающая им и обязательная для их совершенства. Но в будущем это скажет дважды. Ибо когда у них умножится признание и постижение этого рода, и взглядом своих глаз они будут смотреть, они увидят в нём вдвойне и вчетверне; как вышедшие из Египта — достигнут этой самой ступени совершенства.

И вот, когда изольётся на них излияние Сехель (Разум) и мудрости в те дни, как было обещано (Йирмиягу 31:34): «и не будут больше учить каждый ближнего своего, говоря: “познайте Г-спода”, ибо все будут знать Меня от малого их до великого их»; и сказано (Йешаягу 11:9–10): «ибо наполнится земля знанием Г-спода, как воды покрывают море»; и сказано (Йоэль 3:1): «и будет после этого — изолью дух Мой…» — вот, без сомнения, постигнут со стороны Его сущности то, что не было постигнуто до того времени всем им. И это то, что сказал (Йешаягу 25:9): «вот Бог наш — этот…» — дважды; ибо его слова «вот Бог наш — этот: мы надеялись на Него, и Он спасёт нас» — это одно; «этот — Г-сподь: мы надеялись на Него; возрадуемся и возвеселимся спасением Его» — это второе.

И вот, после того как завершилось то, чего мы хотели — установить это как ворота, чтобы прийти к объяснению этих удивительных рассказов, — я упомяну сомнения, падающие в них, прежде чем придём к их объяснению:

2) То, что сказано: «и Г-сподь идёт перед ними… идти днём и ночью». Ибо зачем нужно было Ему, да будет Он возвышен, и им, чтобы шли ночами? Хорошо им идти днём спокойно и неторопливо.

3) То, что сказано: «говори сынам Израиля, и пусть возвратятся и станут станом…». Ибо зачем нужно было так хитрить с ними, чтобы укрепить его сердце преследовать их? Ведь Он не освободил их совсем, а только для служения трёх дней; и после прохождения их срока они сами станут преследовать их. Тем более, если они уже решили в сердце отпустить их свободными: известно, что они пойдут за их имуществом, ибо в такое время требовались просьба о жертве и одолжение сосудов, как известно. А если скажешь, что в их сердце вовсе не было преследовать их — это труднее прежнего: почему будет так от Него — укрепить их сердце после того, как они уже признали и приняли царство Его совершенно? И так же скажешь о сказанном: «и обратилось сердце фараона и рабов его…». Ведь если в их сердце изначально не было отпустить их полностью — тогда сердце не «обратилось» от того, что уже было. И как сказал: «что это мы сделали, что отпустили Израиля» — и когда же отпустили их? Только на время жертвы. А если отпустили их совсем и Он повернул их сердце обратно — возвращается трудность на своё место.

4) То, что сказано: «и убоялись очень, и возопили…». Ибо после того как они услышали слово Г-спода и стояли в тайне Его намерения и сделали это возвращение по Его слову — им не следовало огорчаться вовсе. Также не согласуется «и возопили сыны Израиля к Г-споду» со словами: «разве нет могил в Египте… ведь это — то, что мы говорили тебе в Египте…». И ещё: то, что сказали, что говорили ему в Египте, было о другом — что боялись голода и жажды и т. п.; но это, что случилось — что вышли за ними, — не говорили, что пришло им на ум. И как сказали: «это — то, что мы говорили…». А смысл выражения «разве нет могил» — как «разве нет бога» (Млахим II 1:3).

5) То, что сказано: «станьте и увидьте спасение Г-спода». Почему Моше не сообщил им ясно спасение Г-спода, которое Он сделает для них, чтобы поверили и возрадовались ему, а говорил им неопределённо, как будто он не знает? И труднее этого то, что сказано: «ибо то, что вы видели Египет сегодня, не продолжите…». Ибо это слова не подходящие им в их тесноте: ведь его слова будут верны, даже если египтяне убьют их или они утонут в море. Также, это постановление не исполнилось: ведь видели их, когда пришли цари Египта в их страну (Млахим I 11:18) и когда Израиль возвратился туда (Йирмиягу 43) во дни Йирмиягу. И ещё: «Г-сподь будет воевать за вас, а вы умолкните». Почему им молчать? Ведь лучше им благодарить и восхвалять, как они сделали. А если он намеревался к покою — следовало сказать: «а вы будете сидеть в безопасности» или «а вы отдохнёте».

6) То, что сказано: «что ты вопиёшь ко Мне?» — ведь где был вопль? А если он вопил — к кому следует взывать в час нужды, кроме Него? Также выражение: «а ты подними посох твой и простри руку твою на море» — кажется, следовало сказать наоборот: «подними руку твою и простри посох твой…».

7) То, что сказано: «простри руку твою на море и рассеки его», а затем сказано: «и погнал Г-сподь море сильным восточным ветром… и сделал море сушей, и рассеклись воды». По этому следовало бы сказать: «простри руку твою на ветер — и придёт сильный восточный ветер…».

8) О смысле: «и двинулся ангел Элоhим, идущий перед станом Израиля, и пошёл позади них…». Ибо следовало сказать: «и пришёл ангел Элоhим…». И смысл: «и был облак и тьма, и осветил ночь».

9) То, что сказано: «и сказал Египет: побежим от Израиля», а затем говорит: «Египет бежит навстречу ему»; ведь им следовало бежать только к своей земле. И если они обезумели и вошли в море — не следовало писать «бегут».

10) В сказанном: «и вернулось море к утру к своей силе», и сказали мудрецы (Шмот Рабба, гл. 21): «Я — тот, кто условился с ним сначала, что Я разорву его, как сказано: “и вернулось море к утру к своей силе” — к первому условию»; ведь оно тогда вернулось не к условию, а к своей природе, как явно написано: «и возвратились воды и покрыли колесницы…».

Вот сомнения, которые следует пробудить в этой части рассказа, включающей удивительные дела, которые были сделаны после отпущения народа, которыми завершилось спасение, и они пришли к полной вере; и о них они сказали песнь. И вот, сама песнь будет отдельной частью, ибо так ей подобает по тем смыслам, которые в ней направлены. И придём к объяснению:

И известно, что род этих великанов и дом отцов их также были из земли Плештим, как известно из раскрытого (Шмуэль I 17:50–51) и из детей Рафы, павших в руку Давида и его рабов (Шмуэль II 21:15). И написано (Йеошуа 11:22): «не осталось великанов в земле, только в Газе, в Гате и в Ашдоде остались». А она также дана Израилю в удел, как написано (Шмот 23:31): «и положу границу твою от Ям‑Суф и до Плештим…»; и она — та, которую завоевал Давид и присоединил к земле по её законам и Галахот, как упомянуто (Гитин 8а).

И было очень ясно, что победа в этих войнах была очень тяжела и совершенно невозможна для них. Поэтому было из божественной милости завершить за них то, что Он начал делать, и продолжить ещё то дело ухищрения, которое мы писали в вопросе казней, — и перехитрить фараона и всех его рабов, дав им место ошибиться в их сердце, не верном с ним, так, чтобы они вышли к месту их суда: там возвеличится и освятится Имя Его над всеми царями тех земель, и они задрожат и затрепещут пред Ним; и там будет покорена земля пред ними, не найдут больше ни у каких воинов сил в руках, как он объяснил в конце песни: «вёл Ты милостью Твоей… услышали народы — задрожали… пока пройдёт народ Твой, Г-сподь…» — как придёт, и как выяснилось из самих рассказов.

И всё это было нужно для того исхода оттуда, как мы сказали, ибо «всё следует за заключением» (разрешение сомнения 1). Поэтому сказал: «и было, когда отпустил фараон народ, — не повёл их Элоhим дорогой, по которой они держались, когда отправились из Раамсеса в Суккот, — это дорога земли Плештим, которая ближе всего им по их пути; ибо сказал Элоhим: “чтобы не передумал народ, увидев тяжесть войны, которую выстроят против того горького и поспешного народа; и если падут они сначала — не будут надеяться на спасение Г-спода, которое Он сделает для них, и вернутся в Египет” — тем более от прочих царей эморейца, которые высотою кедров были высоки». И Он дал чудесный совет повернуть их путём пустыни — Ям‑Суф — по причине, которая предшествовала: и она стояла им, хотя они задержались в пустыне сорок лет, — как вложило Провидение слово в уста Рахав‑блудницы (Йеошуа 2:9): «я знаю, что дал Г-сподь вам землю, и что пала ваша гроза на нас, и что растаяли все жители земли пред вами; ибо мы слышали, как иссушил Г-сподь воду Ям‑Суф перед вами, когда вы выходили из Египта… И услышали — и растаяло сердце наше, и не встала более духом ни одна личность пред вами…». Ибо в тот раз Он начал и закончил — опускать их сердце, чтобы не укрепляться выстраивать против них сильные войны, а только немного укрепления и сопротивления, которое дал Г-сподь в их сердце, чтобы отдать их в их руки, как сказал (там 11): «не было города, который заключил мир с сынами Израиля, кроме хивийца, жителей Гив’она; всех взяли войною. Ибо от Г-спода было — укрепить их сердце навстречу войне с Израилем, чтобы предать их заклятию…».

И из этого рода была война Сихона, как сказано (Дварим 2:30): «ибо ожесточил Г-сподь, Бог твой, дух его и укрепил сердце его, чтобы отдать его в руку твою…». А война Ога не стоит опасения, ибо он один остался из остатка Рефаим. И тем более Амалек, тем более что Святой, благословен Он, натравил его на них за их прежний грех.

И это то, что сказал: «и повернул Элоhим народ…» до «сыны Израиля…». И это — что вышли они оттуда вооружёнными, со всем оружием боя, из‑за страха Г-спода и величия Его славы: не осталось более духа ни в одном человеке устоять против них и т. п. (И этим разрешено сомнение 1.)

И вот, если так, то будет: «ибо сказал Элоhим» — второй смысл, при отсутствии вав, и будут истолковывать его также по пути «всякую болезнь, которую Я положил в Египте…» (Шмот 15:26), как придёт. И намерение: что, стоя у горы Синай и обучаясь Торе и заповедям, будет обеспечено, что народ не передумает из‑за удаления от ложных мнений Египта и больше не будет опасения, что, увидев войну Йецер а‑Ра и народов, вернутся в Египет.

«И взял Моше…» — упомянул это здесь: либо чтобы указать на строгость клятв, что даже в час тесноты, когда египтяне давили на них, чтобы поспешить отпустить их, не следует лениться; и также это добавляло веру в его избавление, поскольку это была особая заповедь в Божьем повелении им.

«И двинулись из Суккот… и Г-сподь идёт…» — оттуда началась причина пути пустыни — Ям‑Суф, как мы сказали, и Он дал им путь, чтобы шли днём и ночью. (2) И было это, чтобы сначала подумали о них, что они в спешке бегут; а также, после того как «возвратятся и станут станом» у Пи‑а‑Хирот, решит о них несомненно, что они в смятении. И так и так — совет Г-спода устоит.

«И говорил Г-сподь Моше: говори сынам Израиля, и пусть возвратятся и станут станом…» (3) Причина: поскольку фараон подозревал, что их намерение — бежать, как сказал им (там 10): «смотрите, ибо зло перед лицом вашим», а в конце сказал (там 12): «встаньте, выйдите из среды народа моего, и вы, и сыны Израиля, и идите, служите Г-споду, как вы говорили», — кажется, он уже отчаялся в них совсем. Но в их имуществе они не отчаялись: думали, что во всяком случае вернут его или пошлют им. И если бы они шли своим путём без всякой путаницы и смятения — не наполнило бы их сердце (то есть египтян) преследовать их конём и колесницей, чтобы воевать с ними и вернуть их; но вышли бы к ним немногими — требовать своё имущество: если дадут им — хорошо, а если нет — возьмут себе взамен их имущество, которое они оставили в домах, как оно есть, как мы писали там и в начале дела.

Но теперь, когда увидели их в смятении на земле и запертыми в пустыне, отвратилось сердце его и его рабов от одного лишь имущества и обратилось также к народу, говоря: «что это мы сделали, что отпустили Израиля от рабства?» — ибо подумали, что и без ведома их Бога они бегут, и что пустыня заперла на них; и это — смысл «укрепления», о котором сказал: «и Я укреплю сердце фараона»; как то, что Он погнал море сильным восточным ветром, было вторым укреплением. И уже писал я это во вратах 36 в рассказе о казнях.

И возможно также, что этой их растерянности в пустыне было достаточно, чтобы он решился выйти и также поторопить себя конём и колесницей; но всё ещё сердце его стучало из‑за руки, которая была простёрта на него, пока Он не добавил ещё крепость в его сердце — и он вышел. И это то, что сказано: «и пусть возвратятся и станут станом…»; и сказано: «и сказал фараон…», а затем: «и Я укреплю…». И так же в действии: «и было рассказано царю Египта… и обратилось сердце фараона… и запряг… и взял… и укрепил Г-сподь сердце фараона…».

«И запряг колесницу свою, и народ свой взял с собою» — то есть тем, что он сам запряг свою колесницу, он взял сердце своего народа с собой: ведь кто увидит, что он запрягает свою колесницу, и не выйдет за ним?

«И прославлюсь на фараоне…» — мудрость Его не сочла нужным объяснить им: что это за «слава», и какова её благость, и как будет то великое дело. А они думали, что с самого их выхода за ними Элоhим разразится на них громами, градом и камнями из льда и т. п. так, что не получат от них ни вреда, ни какого‑либо страдания. И Ему, да будет Он возвышен, уготованы замыслы, чтобы отпечаталось в их сердце то удивительное дело — крайним отпечатком, как придёт. Поэтому то, что сказано: «и приблизил фараон… и убоялись очень, и возопили сыны Израиля к Г-споду…» (И этим разрешено сомнение 4.)

Однако они отсюда нашли место для ошибки и подумали: быть может, намерение Всевышнего было — посетить их и посадить там, выкупленных, в лучшей земле, в земле Раамсес, которая как сад Г-спода, а Моше по своему разумению выводил их оттуда, чтобы идти к тому, чего они не знали, — чтобы властвовать над ними в пустыне. И это — вещь, которую они привыкли говорить изо дня в день: «зачем это ты вывел нас из Египта», «разве мало того, что ты вывел нас...» (Бемидбар ט״ז:י״ג), «и зачем ты вывел нас...» (там же כ׳). И поэтому, с одной стороны, они кричали к Г-споду, ибо уповали на Него: Он умилостивится к ним, и даже их враги заключат с ними мир, и они вернутся с ними в мире; и они не предполагали иного образа спасения, поскольку сначала Он не сообщил им, а теперь не дал им услышать такого. А с другой стороны — негодовали на Моше и, как возлагающие на него вину и насмехающиеся над ним, сказали ему: «разве нет могил...».

(ד) Сказали: может быть, ты счёл нас из глупцов, трепещущих от страха погребения после смерти, словно похоронят их живыми? И поскольку ты знал, что если мы умрём или будем убиты в Египте, то мы не будем там «без могил», потому что, во всяком случае, похоронят нас, чтобы очистить землю, — потому ты взял нас умирать в пустыне, чтобы мы все пали там трупами мёртвыми и некому было хоронить. Что это ты сделал нам — вывести нас по своему разумению из земли Египта?

И подобно этому сказано (Млахим ב׳ א׳:ו׳): «разве нет Б-га в Израиле, что ты посылаешь спрашивать...» — то есть: если дух глупости взойдёт на тебя — спрашивать о своей болезни «разве нет Б-га» — что тебе до Бааль-Звува, бога Экрона? Встань, воззови к Б-гу, которого ты себе сделал, ибо число твоих городов было твоими богами, а они — не боги. И как сказал (Диврей hа-Ямим ב׳ י"ג): «всякий, кто приходит наполнить руку свою...» и был священником «не-богам».

(ד) «Разве не это слово, которого мы ожидаем сейчас, чтобы спас нас в нём Всевышний, — возвращение с ними, чтобы сидеть там в их службе? Это то, что мы говорили тебе в Египте, говоря: лучше нам служить Египту, чем умереть в пустыне; ибо малое зло по сравнению с большим — хорошо; и лучше было бы нам сделать вначале то, что мы вынуждены будем сделать в конце». А если ты спросишь: когда сказали [так], от чьих уст мы живём? — «И сказал Моше народу: не бойтесь».

(ה) Сказал: я уверен, что Он совершит для вас полное спасение от них; однако стойте и увидьте спасение Г-спода, которое Он сделает вам сегодня, — иным образом, чем вы думали; ибо то, что приходит вам в голову — что вы вернётесь в Египет и заключите с ними мир, — не будет, не будет.

(ה) Ибо я знаю, что этих египтян, которых вы видели сегодня, вы больше не увидите вовек.

И после того как он укорил их согласно их дурным словам, сказал: «Г-сподь будет воевать за вас, а вы умолкните» (ה), то есть: не размышляйте об образе спасения — как и чем оно будет, ибо Г-сподь будет воевать за вас без сомнения; и тогда вы умолкнете от всех слов ваших жалоб, которыми вы теснили меня, и не будет у вас больше повода открывать рот.

А поскольку в целом этих его слов, которые он сказал, был крик к Б-гу о крепко связанной беде, в которой они были, — ибо он не знал, каким путём это будет сделано, но чтобы было в его словах как выводящий на Него долговую расписку, которую Он обязан оплатить, — поэтому было слово Г-спода к нему точным образом:

(ו) «Что ты вопиешь ко Мне...» — то есть: услышал Я твои слова, вопиющие ко Мне, говоря: «стойте и увидьте спасение Г-спода...»; «Г-сподь будет воевать за вас...»; — сказал Я: «Вот Я, вот Я: скажи сынам Израиля, и пусть двинутся».

И теперь смотри, как [это] направлено к тому, что мы написали: ведь Он, благословен Он, услышал то, что Моше имел в виду в своём крике, даже если не вывел [это] своими устами, — и это очень верно. И слышится в выражении «что ты вопиешь ко Мне?» то есть: уже поставил Я тебя «богом» для Паро во всём, что будет с ним, чтобы вывести сынов Израиля из его руки; так зачем ты вопиешь ко Мне какой-либо молитвой и криком? «Скажи сынам Израиля, и пусть двинутся» (ו).

А ты сам подними свой посох и протяни свою руку над морем и рассеки его, ибо оно не воспротивится твоим словам: ведь ты — из князей, властвующих жезлом над природными вещами, чтобы они изменялись по твоим словам и по твоему приговору, не от силы молящихся, как сказано (Теhилим צ״ט:ו׳): «Моше и Аhарон — среди Его священников, и Шмуэль — среди призывающих Его имя...» и т. д.; как это будет хорошо разъяснено в главе о Биламе, врата פ"ב, с Б-жьей помощью.

«А ты подними свой посох...» — там Он открыл ему тайну способа их спасения, что будет на стороне наиболее чудесной, насколько возможно: либо в том, что море рассечётся и они войдут в него по суше, чего он не представлял себе сначала; либо в том, что будет ослеплён замысел египтян — войти вслед за ними — и они будут потоплены.

(И этим снято затруднение ו׳).

И смысл этого изречения — придать вкус, [то есть] пояснить, силу этого чуда и ему подобных. Ибо уже изумится ему совершенный среди людей — из-за крепости и устойчивости, которые Творец установил в природе существующих вещей, по нужде мира и его общей пользе, — что это есть первое условие, которое Он обусловил во всех речениях творения; однако был ответ:

(י) что Он, да будет благословен, — Тот, кто вывел их из их природы речением «да соберутся воды» и с тех пор сделал ему второе, новое условие: как я собрался и стянулся Его речением, перестав быть разлитым по всему миру, так вернусь — разъединиться и рассеяться — во всякое время, когда понадобится, по порядку Промысла; ибо это — вторая природа, мудрая, служащая нуждам дела Торы, как написано в שער ל"ח и в упомянутом, с Б-жьей помощью.

И это то, что разъяснено в Его словах: «И возвратилось море к утру к своему состоянию (ле-эйтано) — к своему первому условию (ле-тнао hа-ришон)»; ибо первое условие — чтобы оно было разлитым в своей природе, а второе — чтобы оно было рассечённым и стоящим [так].

Видится, что дали причину, почему Моше затруднился в этом деле: поскольку было это чудо отличным от всех чудес тем, что оно включало весь свой род, как будто отменяя водную природу вообще; и вместе с тем сказал ему: «а ты подними свой посох...» и «а Я — вот Я укрепляю...» — то есть: от меня и от тебя завершится дело: «И двинулся ангел Элоhим» (ח). Поскольку сказано: «напротив (них) станьте лагерем у моря», и «догнали их, стоящих лагерем у моря»; и всё время, что они стояли там лагерем, стоял лагерем также ангел Г-спода, идущий перед ними, и не двигался.

Теперь, когда сказано: «Скажи сынам Израиля, и пусть двинутся», — сказал, что двинулся с ними ангел Элоhим, привыкший идти перед ними в столпе огня, чтобы светить ночью, ибо в начале ночи был их путь. Но он не шёл, как раз за разом, перед ними: ведь если египтяне увидят свет — «и свет Яакова станет огнём, и Святой его — пламенем», — идущий и светящий впереди них, то без сомнения узнают, что это тот Владыка, ради Которого они идут, и Он спасёт их, и страх Его ужаснёт их, чтобы не гнаться за ними. И тем более — если он поставит столп облака позади них, чтобы затемнить их, — [египтяне] будут удержаны от погони за ними из-за тьмы (ח).

И потому был Б-жественный совет: чтобы ангел шёл в столпе огня позади них, чтобы вести их, как пастырь своё стадо — ведёт перед собой; и чтобы двинулся столп облака от их лица, ибо там он стоял при их расположении, и встал позади Израиля и позади столпа огня — чтобы дошло до египтян от смешения их обоих немного света, чтобы светить ночью, в который они увидят их и погонятся, думая, что свет равен для них, — и не смогут настигнуть их из-за столпов, которые между ними.

Это то, что сказано: «и пришёл между станом Египта...» — то есть, нужда столпа облака, о котором упомянул, что он пошёл позади них, — чтобы он пришёл между станом Египта и между станом Израиля; ибо там — облако и тьма, и не было у них света, кроме света ночи; и также — «и не приблизился один к другому всю ночь».

«И простёр Моше...» — то есть, и в этом была уловка Б-жественной мудрости: он не простёр свой посох над морем, а только свою руку; и как Он сказал ему: «а ты подними свой посох и простри свою руку», то есть: отбрось свой посох в сторону и простри одну лишь руку. Ибо если египтяне увидят его поднимающим свой посох над морем, узнают, что это «перст Элоhим», и перестанут идти за ними.

(И этим снято затруднение וי"ו).

«И повёл Г-сподь море сильным восточным ветром». И это также вышло от Г-спода Цваот — чтобы они подумали, что этот тяжёлый восточный ветер разрушает море, как бывает в мире, и что дело будет равно для них; и поэтому укрепилось их сердце гнаться за ними, как ещё разъяснится в толковании песни.

«И было в утреннюю стражу...» После того как они гнались за ними две стражи и вошли на большую меру внутрь моря, вывел Имя жар столпа огня из его футляра и воспламенил его и привёл в смятение, ибо они не знали, что это, из-за облака, стоящего перед ними. И дошло их страдание до такой меры, что, хотя удалились колёса их колесниц и они двигались с великой тяжестью, сказал: «побежим от Израиля, ибо теперь мы признаём полным признанием, что Он был тем, кто воевал за них с Египтом». И пока они бежали от них к краю моря, простёр Моше свою руку — и вот все воды моря, через которые они прошли внутри них две трети ночи, преследующие их, возвратились к своему состоянию; и оказалось, что воды и египтяне идут навстречу друг другу.

(ט) И это: «и Египет бежал навстречу ему, и стряхнул их» силой возвращающихся вод в потоке; даже были стряхнуты до сердца моря, и покрыли колесницы и т. д. И также в то время были Израиль на суше внутри моря, и воды — им стеною и т. д.

«И спас Г-сподь в тот день Израиль...» — потому что тогда было завершение дела, как будто они вновь были преданы в их руку; сказал, что тот день был основой спасения.

«И увидел Израиль Египет мёртвым на берегу моря. И увидел Израиль великую руку...» и «и убоялся народ Г-спода, и поверили...» — ибо не была и не видели они такой великой руки: две группы стояли в одном положении и в одном деле внутри глубин моря, и видели своих ненавистников мёртвыми на поверхности вод, а они выходят живыми и спасёнными. И включил в это многие великие и мощные чудеса — из частных Б-жественных вещей, что ради их видения и их оглашения и размышления о них разумением установлена эта превосходная песнь, которая перед нами, для объяснения которой уже настал час. Однако я увидел нужным открыть для неё ворота сами по себе, ибо так подобает ей по природе её достоинства; и это то, к чему мы стремились в этой части.