Akeidat Yitzchak 4

Разъяснит, как прекращение дел в день Шабат является решающим доказательством веры в обновление (сотворение) из абсолютного ничто, по совершенной воле, и необходимость этого доказательства:

И завершились небеса:

Учили: רבי שמעון בן יוחאי сказал: сказала Шабат перед הקב"ה: «Всем Ты дал пару, а мне не дал пары». Сказал ей: «Кнесет Исраэль — твоя пара». И когда ישראל встали у горы Синай, сказал им: «Будьте памятливы о том, что Я сказал Шабат: Кнесет Исраэль — твоя пара». Это то, что написано: «Помни день Шабат, чтобы освятить его» (Шмот 20:8) (Берешит Раба, глава 11, и см. там).

*До «всякий, соблюдающий Шабат» и т. д. Содержание намерения рава вкратце и добавочное разъяснение таково: ибо обучение делать доброе и прямое в глазах Элоким и человека, которому один человек учит другого, может быть двумя способами: либо тем, что он дает ему доказательство своими делами и своими прямыми путями, либо словами своего увещевания и наставления, которые он говорит ему в уши. И один исследователь сказал, что когда слова учителя праведности согласуются с его добрыми делами, тогда его слова будут приняты и утверждены его поступками и произведут сильное впечатление в сердце другого; но если они не согласуются, слушающие будут презирать слова его наставления и в лицо ему ответят отрицанием, говоря: «Если ты сам не делаешь согласно своим словам — почему же сделаем так мы?» И вот у אאע"ה были соединены оба: практическое обучение и словесное обучение. И поскольку источник всех добрых дел — сердце, как сказано у ר"א во 2-й главе «Авот»: «доброе сердце» — это добрый путь, к которому должен прилепиться человек; и Писание (Мишлей 4:23) сказало: «Больше всякой стражи храни свое сердце, ибо из него — исходы жизни», то есть: какова устроенность сердца человека, таковы будут пути его жизни и его дела на земле. Поэтому тана сказал о אאע"ה: «астрология (אצטגנינות) была подвешена у него в сердце», — чтобы указать на практическое обучение, как сказал רשב"י: «драгоценный камень был подвешен у него на шее», — месте орудия выражения и речи, чтобы указать на словесное обучение. И все болезни тела и Нефеш исцелялись посредством его учений — познать ה' и уповать на Его спасение. А когда он скончался, людям осталось лишь созерцание — из рассмотрения творений — чтобы через них познать существование й"т и Его милосердие ко всем Его делам; и это то, что сказано: «взял הקב"ה и повесил его на круг солнца» (частное обозначение для всего творения вообще, как сказано: «И знай сегодня и возврати к своему сердцу…» — то есть когда ты вдумаешься в сам «день» и увидишь чудо Творца: как движется свет солнца мало-помалу с востока на запад по лицу всего земного шара, так что раньше освещает близких к востоку и позже — сидящих более к западу, пока в каждое мгновение будет день в одном месте и ночь — в другом; и на это намекает стих (Теилим 19:3) по толкованию рава в «Шаар» 1, где сказано: «День дню изрекает слово…», то есть: начало дня в этом месте изрекает о мощи и мудрости ה' началу дня в месте, ближайшем к нему на запад; и так же ночь — ночи; тогда ты узнаешь своего Творца и поймешь Его истину). Однако первые совершенные, и среди них אאע"ה, в начале своего размышления, когда они через это распознали своего Творца, думали лишь, что всё постоянно тянется из Божественного излияния, без начала и прекращения, как свет, изливающийся от солнца, и что мир предвечен, как предвечность й"т. Потому מלכי צדק и אאע"ה, сначала последовавший за ним, называли Его лишь именем «Коне (קונה) небес и земли», а не именем «Творец» и «Делающий», пока й"т не вывел אאע"ה из этого его размышления, как сказали Хазаль: «И сказал ему: выйди из своей астрологии», — ибо он теперь узнал через обещание потомства в старости, что это — вещь, выходящая из обычая природы, что й"т — Творец и обновляющий Свой мир; и потому в Его силе иногда изменять его природу к благу тех, за кем Он наблюдает частным Провидением. И «поверил в ה' и Он вменил это ему в צדקה», то есть: он счел, что дарование потомства сыну ста и дочери девяноста будет лишь צדקה от Него, выходящая за пределы природы. И вот знак, указывающий нам на веру в обновление, — это день Шабат, указывающий на покой и прекращение и остановку й"т — больше не творить, ибо нет покоя иначе как после завершения работы; а по мнению верящих в предвечность нет места понятию и представлению о «покое й"т» и Его «прекращении». И отсюда следует: если во все будничные дни многие вещи выходят из потенции в действительность, подобно порождениям детей от соединения их отцов — самца и самки, то от дня Шабат выходит драгоценное постижение — обновления мира и того, что способность в руке Обновляющего, благословен Он, изменять природу — для בני ישראל, верящих в ה' и в Его Тору. И это то, что сказал Мидраш: «подобно чему: сказала Шабат: всем Ты дал пару, а мне не дал; и сказал ей: Кнесет Исраэль будет твоей парой», то есть: если каждому дню Я дал силу Моего творения порождать разные порождения, то теперь ты породишь постижение истины через Исраэль, который — твоя пара. Поскольку рассмотрение существования этих многочисленных и великих сущих, и хорошего их порядка, и мощи их направленности — во всем, на что указывает порядок речений, упомянутых ранее, — очень полезно для всех проворных — мудрецов древности во все времена; и это заставило их подняться по ступеням лестницы, чтобы с необходимостью признать существование Первой причины, от которой излились все эти сущие в том правильном порядке. Этого начала хватило им, чтобы изгнать от себя грубые, невежественные народные мнения, распространившиеся среди их масс из-за «совета змея», разделяющиеся на разряды: из них — верящие в путаницу случайности и отрицающие существование какого-либо сущего и управляющего в мире; и из них — верящие в множественность божеств по числу сущих, и они — служители форм, звезд и созвездий; и так выросли среди них многие заблуждения разных видов. И уже стало известно это дело со времен Авраама, нашего отца, когда он был в доме своего отца: ибо этой философией размышления — и не иной — он начал спорить с теми дурными мнениями и старался отменить и разрушить их, как очень развернули наши мудрецы, да будет благословенна их память, чтобы показать это важное дело тем, что сказали в трактате Бава Батра, 1-я глава (16:): «Р' Элиэзер а-Модаи говорит: великая астрология была у Авраама в его сердце, так что все цари востока и запада вставали рано к его двери». «Р' שמעון בן יוחאי говорит: драгоценный камень был подвешен у Авраама, нашего отца; всякий больной, увидевший его, сразу исцелялся. И в час, когда скончался Авраам, наш отец, взял его הקב"ה и повесил на круг солнца». Сказал אביי: «Это то, что говорят люди: поднялся день — поднялась и боль». До здесь. Ибо, поскольку руководство, достигающее от совершенных к другим, бывает в двух мерах: первая — чему учат от них со стороны их обычаев, добрых и прямых дел, — и это то, что называют «служение мудрецам» (שימוש חכמים); ибо удостоившиеся быть с ними в их окружении всегда видят их, учатся от них и делают как их дела, как сказано: «и служитель его יהושע בן נון, юноша, не отлучался из шатра» (Шмот 33:11); также об Элише, «который лил воду на руки Элиягу» (Млахим Бет 3:11). А вторая — те, кто не удостоились их «служения», но удостоились слышать из их уст правильные слова, приятные наставления и слова увещеваний и убеждений, по пути проповедников, чье имя разошлось по миру. И ясно, что первый путь намного сильнее в руководстве и исправлении, чем второй, ибо больше, чем человек учится от речи, он учится и испытывает воздействие от видимого глазами — от дел, которые видит каждый день; и как сказано: «велико служение Торе более, чем ее изучение» (Брахот 7:). И тем более — если дела не согласуются с речениями, как сказали о בן עזאי, когда он порицал оставляющего «плодиться и размножаться»: «есть красиво проповедующий и красиво исполняющий» и т. д. (Йевамот 63:). И «исследователь» во 2-й главе 10-го изречения «Книги качеств (המדות)» сказал, и вот его слова: «ибо речи, которые [только] в словах, меньше подтверждаются, чем действия; и если они не будут согласованы с вещами, воспринимаемыми чувствами, то презрят их и отвергнут истину…» и т. д. До здесь.

И вот, против этих двух смыслов говорили эти мудрецы: ибо ר' אלעזר המודעי сказал, что у Авраама, нашего отца, была «астрология мира» в его Сехель (Разум) и в его знании; и потому, что он знал и созерцал этот чудесный порядок, он отдалился от распущенности остальных людей в своих делах и в своих обычаях, и он сам отступал из страха перед царством Первой причины — да возвысится, — и ходил скромно, в смирении и стыдливости; и он отделялся от путей мира и вел себя Божественными качествами, как это обязано из того астрологического созерцания — по пути, который мы сказали. Поэтому все «цари востока и запада» стремились к нему и вставали рано к его двери; и это люди свободные, владеющие своим дурным побуждением, как сказали наши мудрецы: «кто цари? — раввины» (Гитин 62а), у которых прикоснулось к сердцу начало чего-то из этой астрологии; потому и отнесли их к востоку и западу. И потому они приходят, чтобы участвовать с ним и стоять перед ним, учиться от его поведения и от прямоты его дел, ибо это было прямо в их глазах, и это — красивое обучение, относящееся к этим людям, ступающим путем совершенства. Однако ר' שמעון בן יוחאי сказал, что он был не только «красиво исполняющим» в своих делах, и польза его достигала этих людей, называемых «царями», но что он был также «красиво проповедующим», провозглашающим и распространяющим ту астрологию, что в его сердце, всем בני עולם и в уши людей народных — вместе, глупца и невежды, чтобы учить их и направлять их — своими сильными доводами — и сообщать בני אדם то, к чему поднялось его размышление, как сказал הרב המורה, глава 13, часть 2. И это опубликованное через его речь размышление — это и есть «жемчужина», которая была подвешена у него на шее, по пути сказанного мудрецом: «ибо венок красоты они для твоей головы…» (Мишлей 1:9). Несомненно, созерцание ее удалит всякую язву и всякий удар, которые будут в Нефеш больных из-за недостатка веры в Его существование, да будет Он благословен. А когда скончался Авраам и прекратилось то созерцание с его шеи, взял ее הקב"ה и повесил на круг солнца — то есть осталось это само размышление каждому обладателю Сехель (Разум), чтобы взять его из самого места, из которого он берет его: ибо «круг солнца» сказан здесь вместо небес вообще, как выражение мудреца (Коэлет): «под солнцем» во многих местах; и также потому, что оно — самое известное из воинств небес. И смысл: после того, как ею пользовались через учение Авраама, нашего отца, Он повесил ее в месте, где он ее нашел; и отсюда и дальше всякий укушенный укусом апикорсуса (אפיקורוסות — апикорсизм, безбожие/ересь) — увидит его и будет жить. И как сказали, да будет благословенна их память (Зоар, часть 1, 10а) о «И знай сегодня и возврати к своему сердцу, что ה' — Он Элоким» (Дварим 4:39): что знание «дня» и его причины — в движении сферы вместе с солнцем — очень полезно, чтобы узнать, что ответит на сомнения, которые родятся в его сердце о этом рассуждении. И это — изречение: «поднялся день — поднялась и боль». И в итоге: таков был путь первых совершенных, для которых эта астрология была чудесным доказательством истинности существования Эль, благословен Он, и что Он — причина причин и причина всех причин. Однако все еще утвердилось в их сердце, что излияние, изливающееся от Него, благословен Он, на эти сущие, было путем необходимости, как свет от солнца и как постигаемое — от Сехель (Разум), что то излияние не прекращалось ни в какое время в мире, ибо что препятствует этому излиянию? И из этого они были вынуждены сказать, что существование мира было равно Его существованию и предвечно, как Его предвечность; разницы между ними нет, кроме того, что Он, благословен Он, — причина, а мир — следствие. И уже נמצא у מלכי צדק, при том что он был из этих мудрецов, приходящих через эту астрологию к признанию Его существования, что он описал Его таким образом, сказав: «Благословен Аврам Эль Эльйон, Коне небес и земли» (Берешит 14). Не сказал «Творец» и не сказал «Создатель» и не сказал «Делающий», как язык Писаний, ибо эти выражения указывают на действие, совершаемое по выбору и по воле, как указал мудрец в вопросах 3 и 4 из «Опровержения философов»; но сказал «Коне», чтобы намекнуть на способ прихода излияния от Него, и сказал, что это путем «приобретения», ведь приобретение прилеплено к владельцу приобретения и не отделяется от него. И вот Авраам, наш отец, видится, что последовал за ним также в начале своего размышления, сказав: «Поднимаю руку мою к ה', Эль Эльйон, Коне небес и земли» (там). И это было для них мудростью и совершенством по сравнению с теми многими невеждами, которые не видели той астрологии и не созерцали жемчужину, и отрицали первоначальную причину и говорили: «не Он». И из их размышления вышло, что эта Первая причина — хотя она необходимо существующая и причина всего — тем не менее по своей природе не делает ничего против природного обычая, и невозможно, чтобы изменился порядок сущих — ни в общем, ни в частностях, как невозможно измениться Ему Самому. Потому он не просил у Него в молитве, как обычай праведников. Однако, несмотря на это, они были обязаны попирать себя и возвеличивать эту причину, и показывать Ему божественность, и готовить служения имени Его — чтобы распространить память о Нем — не ради награды, а только ради признания самой истины, не ради просьбы Его благоволения и не ради бегства от Его гнева, ибо не Его путь — вглядываться в эти человеческие дела. Пока не стало: «И было слово ה' к Авраму…» и там Он обещал ему о потомстве, которое по его астрологии было постановлено, что он — бездетный, человек по своей природе; и сказал ему: «взгляни же на небеса», и сказали наши мудрецы, да будет благословенна их память (Шабат 156а), что Он поднял его над куполом и сказал ему: «выйди из своей астрологии». И «поверил в ה' и Он вменил это ему в צדקה» (Берешит 15:8) — а не как природный обычай. И там он спросил: «чем узнаю, что унаследую ее?» — ибо уже пришел к знанию, что Творец сотворил мир по Своей воле после того, как его не было; и от этого была сила в Его руке: взять у этого и дать этому, как сказали, да будет благословенна их память (Берешит Раба, гл. 8): «И почему открыл с “В начале”? — потому что “силу дел Своих возвестил народу Своему, чтобы дать им наследие народов”» (Теилим 111). И с этого и далее он и его потомство, относимое за ним, держались с Ним в этой вере отдельно от всех народов, которые на פני земли, как это известно из дела Божественной Торы — ее заповедей и ее законов, и из всех книг пророчеств. Верность (אמנה) — что потом, при свете нашей Торы, увидели свет большинство мира, и мало-помалу почти все вышли из своей астрологии, чтобы прийти признать и верить в Творца мира — после того, как его не было — не по необходимости, а по абсолютной воле; ибо потому и дали им Тору и заповеди, чтобы приготовить их сердце к трепету и служению. Однако мудрецы-философы из нашего народа ухватились за эти испорченные мнения, и из корня древнего змея вышла у них гадюка — плодящийся глава-яд, — чтобы держаться веры в предвечность: из них — говорившие это открыто, и из них — шепчущие это тайно и скрытно. И если Тора Божественная давила на них в этом и в прочих вопросах — они дерзили против нее и открывали ее края перед ее лицом не по Галахе, и приходили к ней не ее путем. Ибо «с царем в доме его» они сидели там, чтобы покорить царицу, соблазнить ее и принудить ее, чтобы она щебетала мнения философов своим языком и не отступала от них даже на толщину волоса; до того, что среди их жилищ были те, кто «испортили свое кушанье», и наполнилось их сердце сказать, что обновление, упомянутое в Торе, — это аллегория: что мир существует в том, что его части и его вечное обновление — в его временном обновлении. И они также перевернули слова мудрецов и язык Писаний, говоря, что по этому пути постановили составители молитв: «обновляющий каждый день постоянно деяние Берешит», — ибо постоянство в сущих в некотором смысле называется обновлением, как потому Писание сказало: «Пошлешь дух Твой — будут сотворены, и Ты обновишь лицо земли» (там, 104). И стали для них словами הרב המורה, глава 25, часть 2, «скалой преткновения и камнем падения», где он сказал, что если Сехель (Разум) отрицал бы обновление, как он отрицает телесность, то потребовалось бы истолковать стихи, свидетельствующие о обновлении мира, как истолковывают указывающие на уподобление телу; однако, поскольку Сехель (Разум) не отрицает его, но он более соответствует ему, чем предвечности, — подобает, чтобы Писание осталось в своем простом смысле и в своем облике. А они взяли разрешение искоренить всё и перевернули его слова или истолковали из них то, что он не хотел истолковывать, как сделали в других вещах. Да будут стерты и отсечены эти их мнения и подобные им из мира.

И теперь смотри: чтобы вывести из сердца каждого «бааль дат» (приверженца веры) эту эпикоросут (апикорейство) вечности — как вообще, так и в предположении существования Хомера (Материи) или какого-либо предшествующего начала, — но чтобы они верили полной и истинной верой, что обновление мира было совершенно новым творением — «еш ме-айн» (существование из полного ничто). На это засвидетельствовало Писание, установив, что Всевышний определил для деяния покой для Себя, как сказано: «и перестал (вишбот) в день седьмой от всей Своей работы» и т. д. И сказано: «ибо в нём Он перестал от всей Своей работы» и т. д. И Он передал этот покой Своему святому народу и сделал этот покой для них памятью о деянии.

И для чего всё это? Чтобы учить и обучать свидетельству Божественной Торы: что работа творения и обновления была работой, от которой Он, благословен Он, «перестал» начиная с шести дней Берешит и далее, и больше не приучился к ней — разве что путём чуда и знамения. А непрерывное обновление, находящееся во всех творениях с тех пор и доныне, называется «швитá» (покой/прекращение) по сравнению с тем, что было в шесть дней деяния. Вот мы и научились, что это было абсолютное обновление из полного нуля и совершенного «тоху» (пустоты).

Смотри: это ново и удивительно — что уже эта «швита», даже если она есть нечто вроде бездействия и отсутствия всех действий, меняет свой смысл, становясь самым совершенным действием, каким только возможно засвидетельствовать и поведать наследникам Всевышнего, чистым сердцем, истину этого почтенного и чудесного дела. И из-за этой драгоценной особенности (сгула) тщательно следили אנשי כנסת הגדולה (Аншей Кнесет hа-Гдола) и все гаоны, какие только были, в названии «память шабата», говоря: «этот день покоя» [это сефардский нусах в мусафе шабата], а не говоря: «этот день шабата», как его смысл хорошо придёт в שער נ"ה (Шаар 55), с помощью Всевышнего, — ибо это дело чрезвычайно важное, без которого человеку невозможно достигнуть своего успеха.

И это то, что по простому смыслу увидится в изречении רשב"י (Рашби), которое мы упомянули сначала: «сказал Шабат перед Святым, благословен Он: всем Ты дал пару…» и т. д. Ибо поскольку всё, что создал Святой, благословен Он, в Своём мире, — самца и самку создал: то есть — либо как причина и следствие, либо как действующий и претерпевающий. Ведь действующая сила — на уровне Цуры (Формы), которая есть «самец», а претерпевающая сила — на уровне Хомера (Материи), которая есть «самка». Таково же и само дело причинности: быть причиной — на уровне «самца», а быть следствием — на уровне «самки». И это ясно во всех сущих — от великого до малого.

И на это намекали наши мудрецы, когда сказали: «не сказано “из-за неспособный” (мивли яхоль), а сказано “из-за неспособности” (мивли йехолет)». Сказал перед Ним: «Рибоно шель олам, ослабла Твоя сила, как у самки» (Брахот 32 и см. там). Но, как выяснится на своём месте, с помощью Всевышнего.

И вот, поскольку «швитат шабат» — это отсутствие действий и отмена всех дел, очевидно, что смысл её существования выглядит очень слабым: ибо в покое нет силы претерпевающей, тем более чтобы в нём нашлась сила действующая. И даже если у него найдётся какое-то иное существование, раз его смысл — лишь воздержание от делания чего-либо, то он совершенно лишён действующей силы; а совершенство — в действии, а не в бездействии, ибо бездействие приводит к скуке (Ктубот 59), а счастье — его определение: действие Нефеш согласно достоинству. Также у горы Синай это определение осуществилось, когда они сказали: «сделаем и услышим» (Шмот 24:7), как выяснится там, с помощью Всевышнего.

Потому жалоба Шабата была очень сильной, как бы возмущаясь слабостью своего существования и говоря: всем сущим Ты дал действующую силу сделать нечто совершенное, или если он претерпевающий — чтобы вывести эти воздействия в действие; и это и есть подлинное значение «пары». А мне — не только Ты не сделал меня действующей, но и не дал мне пары, которая вывела бы во мне что-либо в действие; и вот я сижу без дела.

Однако ответ был очень верным: «Кнесет Исраэль будет твоей парой» — то есть на Кнесет Исраэль будет возложено соблюдение шабата и его покоя, так что его смыслом не будет лишь отмена и покой, но также и совершенное действие. Как сказано прямо: «и будут хранить сыновья Израиля шабат — לעשות את השבת (лаасот эт hа-шабат, “делать шабат”)» (Шмот 31:16); он назвал покой шабата и его хранение — полным действием.

И это потому, что через этот покой приобретают то чудесное знание, о котором мы сказали: что мир сотворён и обновлён совершенной волей после того, как полностью отсутствовал, ибо Он был действующим, от чего затем «перестал», как мы сказали. Ведь эта вера необходима каждому, у кого есть דעת (знание/разум) и вера. Поэтому они сказали, что когда были у горы Синай, Он сказал им: «помните то, что Я сказал шабату: Кнесет Исраэль будет твоей парой», — то есть: если они не будут помнить это, нет никакого входа к принятию Торы, назначающей награду и наказание за заповеди в порядке дел мира и его управления — к добру или, не дай Бог, к худшему — согласно их делам. И как это возможно, если не через совершенную веру в то, чем она предварила в начале своих слов: «Берешит бара Элоким…», — без всякого «раскрытия лица» изъяна и пустого мнения.

Вот на это намёк: «Помни день шабата, чтобы освятить его» (там, 20) — при его входе [по Ш"ас Псахим 106], и в его продолжении — в молитве, в Торе и в наслаждении на Имя Всевышнего; ибо этим найдётся, что у шабата будет пара, которая будет действовать на него, как пара на свою пару. Как сказано: «Счастлив человек, который сделает это… всякий, хранящий шабат от осквернения его…» (Йешаяhу 56:2).

И теперь смотри: хотя то, что имел в виду רבי שמעון בן יוחאי (Раби Шимон бен Йохай) в этом почтенном изречении по основному своему намерению, — всё же я ещё напишу его на своём месте в конце שער (раздела); тем не менее, его простой материал очень хорошо согласуется с этим чудесным делом, о котором мы говорили: что «швита» (покой) — сильнейший знак, чтобы знать и распознавать истину творения и его сущность; и что она — собственное указание на абсолютное обновление «еш ме-айн» (существование из ничто), и что её указание не завершилось иначе как через неё. И это — новое дело: я не видел его ни у одного толкователя.

Только это нашёл я в объяснении הראב"ע (Раавад/Ибн Эзра), да будет память праведника благословенна, к Десяти речениям, которое он исправил отдельно, в третьей редакции, и таковы его слова: «Помни день шабата: вот это слово близко по достоинству к “несению Имени напрасно”; а причина: ибо мудрецы Йаван (Греции) говорят, что всегда Имя творит; и вот всякий, кто делает работу, отрицает творение Берешит». Конец цитаты. Вот что его слова могут вынести этот возвышенный смысл, и я сказал: быть может, он имел в виду его.

Во всяком случае, это и есть чудесная польза, о которой сказано везде: «ибо шесть дней сделал Всевышний… и покоился в день седьмой» (Шмот 20:11), и «и в день седьмой перестал и отдохнул (вайинафаш)» (там 31). И это то, что установили составители молитв (в «йоцер» шабата): «Богу, Который перестал от всех дел, и в день седьмой успокоился и возвысился, и воссел на престоле Своей славы». Ибо из того, на что указывает покой, Он возвышается в нём. И это их слова: «великолепие Он облачил в день покоя…» — до: «и день седьмой восхваляет и говорит: “Псалом, песнь ко дню шабата”» (Теилим 91).

Ибо шабат по сути и в первую очередь — свидетель об обновлении без всякого сомнения и без всякой трудности из тех, на которых стояли философы, как обобщил поэт в том псалме, как хорошо разъяснится в главе «Вайhи бешалах», שער ל"ט (Шаар 39), с помощью Всевышнего. И если большинство простого народа не поняли это дело во всей его точности, то мыслящие поняли. И все они равны в том, что поддерживают на себе веру в обновление, без сомнения, — ибо это первая основная глава из глав книги воспоминаний, которые сделал Всевышний, чтобы учить этим избранным народом — мужчинами, женщинами и детьми — по порядку времён и его назначений, его праздника, нового месяца и его шабата, как мы в будущем разъясним это в его разделах в главе «Эмор», с помощью Всевышнего.

Однако это — согласно чудесному смыслу, который мы упомянули. Вот этот малый по объёму, но великий по качеству отрывок, по-моему, хорошо разъяснит его и засвидетельствует о нём ясным свидетельством, если хорошо постигнуть его смысл и точно рассмотреть его намерение. И потому он завершил им рассказ об этой чудесной работе: чтобы заткнуть уста говорящим ложь, нарушающим его союз и умаляющим его закон, и показывающим себя из людей его дома, толкователями его слов, и лежащими в его лоне. Но сначала пробудимся к сомнениям, достойным рассмотрения в нём:

А) Его слова в первом стихе: «И завершились небо и земля…» — ибо каков смысл «и завершились», если там не упомянуты их деятели, и выглядит так, будто они сделались сами собой?

Б) Ибо это совершенно излишне, после того как ниже сказано: «и завершил Элоким…».

Г Сказали: «и завершил Элоhим в день седьмой» — разве не в шестой завершил? (смотри Берешит Рабба, парша 10) — ибо написано: «и был вечер, и было утро — день шестой», и рядом с этим: «и завершены».

Д Ведь два Писания противоречат друг другу: написано «и завершил Элоhим в день седьмой», и написано «и прекратил в день седьмой».

ה Его слова: «и благословил Элоhим день седьмой» и т. д. — ибо смысл благословения есть излияние (шэфа) воли и желания; а смысл освящения (кдуша) — отмена и прекращение от нахождения своих желаний, как сказано: «от нахождения твоего желания и от говорения речи» (Йешаяhу 58:13).

ו Его слова: «ибо в нём прекратил от всей Своей работы» — и после того, как сказал «и завершил Элоhим в день седьмой», почему не сказал «ибо в нём завершил», ведь это — основа действия, о которой следует помнить?

ז Его слова: «которое создал Элоhим, чтобы сделать» — достаточно было бы, если бы сказал: «которое создал Элоhим».

Почему о нём не сказано «вечер и утро», как о прочих днях:

*Намерение рава, да будет благословенна его память. Ибо действие Всевышнего, благословен Он, в Его творении разделилось на три части: первая — выведение материй из небытия в бытие. В вечер первого дня, когда ещё была тьма и отсутствие форм на лице вселенной; вторая — наделение формами этих материй, то есть выведение всех существовавших в возможности в действительность; и это было делом шести дней творения и завершилось в конце шестого дня, как сказано: «И завершились небеса и земля». Третья — прекращение творить ещё новые (вещи) и дарование силы всем творениям, чтобы отныне они шли и вели себя естественным порядком, посредством связи причин и следствий, и только она приводит к желаемой цели. И потому она лучшая из всех, как сказал исследователь: истинного деятеля не называют тем, кто всегда делает и движется, а только тем, кто покоится после своего движения ради достижения желаемой цели в прежнем действии; и наслаждение достижением этой цели постигается лишь в покое после движения. И это произошло только в день Шаббат, как сказано: «И завершил Элоким в день седьмой»; и об этом сказали наши мудрецы: «Миру не хватало лишь покоя; пришёл Шаббат — пришёл покой», ибо слово «покой» здесь указывает на управление миром отныне только согласно установленному природному обычаю. — А после упоминания сомнений, чтобы разъяснить это как следует, скажем.

[Ибо] ясно, что это творение не завершится по своему смыслу, пока не окажутся в нём три великих и могучих вида существования. Первый — первоначальное творение из абсолютного небытия, то есть выведение первых общих материй из полного отсутствия в бытие. И хотя то, что так было сотворено, не есть абсолютное, произвольно-цельное бытие, совершенное существование, как мы писали в предыдущих вратах, всё же это творение более удивительно со стороны того, что оно — из полного небытия. Второй — творение сущего из этой первоматерии (гиле), то есть выведение завершённого и совершенного бытия из не-абсолютного небытия. И хотя оно не столь удивительно, как первое, поскольку это становление «из чего-то», но оно превосходит его тем, что сотворённое или возникшее — вещь завершённая. Третий — возникновение сущего из сущего посредством превращения форм, как это имеет место в происходящих в мире становлениях: яйцо — из капли, птенец — из яйца, и подобное.

И вот это, хотя в нём нет того чудесного, как в первых, всё же оно выше обоих, потому что оно было главным в намерении прочих творений: ведь всё было сделано лишь для того, чтобы существовала эта постоянная природа становлений мира и его обитаемости, и всё сотворено только ради неё. Разве ты не видишь, что в деле Мишкана обнаружились эти три момента в их становлении? Сначала сказано: «всякий, чьё сердце побуждает его, принесёт приношение Господу…» (Шмот 35:5) — вот приготовление материй для работы. Затем сказано (там): «Смотрите: призвал Господь по имени Бецалеля… и всякий мудрый сердцем среди вас придёт…» (там) — ибо из этих материй они своей мудростью сделали и исправили части Мишкана и все сосуды, которыми будут служить. И после того как завершили свои дела, каждый — свою работу, сказано: «и закончилась вся работа Мишкана, шатра собрания» (там, гл. 39). Но всё же главного ещё не хватало — его установления, пользования им и порядка их служения, их пребывания и подъёма; ибо это было главным намерением и целью всей работы, и ради этого они устроили радость и честь посвящения, как будет разъяснено там, врата 26, с Божьей помощью.

И так же в самом деле в творении общего мира: сначала сказано «В начале сотворил Элоким…», и это — то, во что верят верующие в истину, говоря, что в начале творения по щедрости Своего сердца и величию Своей воли Он вывел первые материи для высших и для низших из абсолютного небытия. А затем — во всех десяти речениях, которыми был сотворён мир в шесть дней делания (Авот, гл. 5), — это то, что сделала мудрость Его мастерства, да будет Он благословен: все завершённые существа из тех первых материй, которые были сотворены вначале. Однако третий момент — возникновение сущего из сущего посредством превращения форм — соответствует установлению Мишкана и посвящению его служения. И потому он — основа творения и его цель, о которой сказали истинным образом: «обновляющий в Своей благости каждый день постоянно дело Берешит». Также сказано: «Пошлёшь Ты дух Твой — сотворятся, и обновишь Ты лицо земли» (Теилим 104:30) — не так, как сказали отрицающие; и это — то, на что намекнул רבי יהושע, сказав той матроне, что с того часа и далее Он, да превознесён будет, «сочетает сочетания» и т. д. (Берешит Рабба, пар. 68), но она поняла от него лишь внешнее, и даже этого у неё не вышло.

И начало этой основной и великой работы — то, что началось с начала седьмого дня и далее. И вот это — три удивительные работы, направленные одна за другой и соотнесённые каждая со своим особым временем: первая — к вечеру первого дня творения, как мы разъяснили на своём месте; вторая — от утра первого дня до конца шестого дня; третья — с ночи седьмого дня и далее (разрешение сомнения 1, б). И поскольку все существующие уже завершились и были сделаны в том, что подобает им самим, как части Мишкана и все его сосуды были закончены и доведены до их частного совершенства до установления, — сказано о них сразу в конце шестого дня: «И завершились небеса и земля и всё воинство их», как в точности так же сказано: «и закончилась вся работа…», — чтобы сказать, что они со своей стороны уже завершились и достигли конца своей работы, каждый по своему, но не со стороны общего соединения и пользования ими.

А в Мидраше (на) «И завершились небеса и земля…» — что были сделаны сосуды (Берешит Рабба, пар. 10). Однако цель всего и его основа — в том, что всё начало служить в полноте с начала седьмого дня и далее, как основная работа Мишкана началась с начала первого дня Нисана, когда он был установлен, и далее. (ג) И это — то, что он чрезвычайно разъяснил, сказав вслед за этим: «И завершил Элоким в день седьмой Свою работу, которую Он сделал…», ибо ведь именно в этот седьмой день послужила основная работа и цель, на которую она была направлена; и это — совершённое действие без работы-делания. И потому Писание тут же присоединило разъяснение, сказав: «И прекратил в день седьмой от всей Своей работы, которую Он сделал». (ד) Скажет: по истине этим завершилась работа, но это было не путём делания, а путём прекращения и покоя от двух видов работ, которые Он сделал, — от двух первых видов творения, которые мы упомянули. И чтобы включить их обе, сказано «от всей Своей работы», а не «от Своей работы» просто. И как написал исследователь в главе 15, трактат 6 «Мидот», что деятель не будет (познаваться) лишь в движении, а и в покое, ибо наслаждение больше в покое, чем в движении. И это — ясная истина: наслаждение нахождением цели бывает только в покое. И так он написал и добавил к этому в главе 10 десятого трактата, как придёт (у нас) во вратах 55, с Божьей помощью.

(ה) И вот поскольку в этом дне таким образом оказались два противоположных момента: с одной стороны — основная работа, с другой стороны — бездействие и прекращение, — то напротив первого момента сказано: «И благословил Элоким день седьмой», ибо нет большего благословения, чем достижение желаемого, вытекающее из работы, к которой стремились. А напротив прекращения и воздержания от делания сказано: «И освятил его», ибо Он освятил его и отделил, чтобы не делать в нём никакой работы-служения. (ו) И как он углубился, разъясняя причину этих двух моментов и их совместного существования с разных сторон, в словах: «ибо в нём прекратил от всей Своей работы, которую сотворил…» — то есть: по истине в нём Он прекратил от всякой работы-служения и не сделал ничего. (ז) Однако поскольку та работа не напрасно была сотворена, но Он сформировал её так, чтобы она оттуда и далее шла и делала сама собой, — потому согласились в нём два момента: делание и прекращение, а также благословение и освящение. Подобно тому, кто хочет убрать пробку из запечатанного источника, чтобы потекли его воды: он ударяет по ней до кануна Шаббат, с наступлением темноты, и последним ударом снял пробку — и вышли живые воды. И вот на самом деле с наступлением Шаббат началась основная работа: она идёт и делается, а он в ней не трудился. И вот это толкование хорошо само по себе и весьма приятно для постижения способов творения, подтверждая то, что мы написали: что её признаком и печатью является это прекращение — как мудрый мастер, который сделал великолепную работу и опасался, что скажут, будто он нашёл её уже сделанной или что она делается сама собой без замысла; и он не хотел завершить её, пока не запечатает её своей печатью, свидетельствующей о ней без повода для придирки. И этот знак печати — прекращение, которое он как бы предписал себе, и им завершил работу. Так что можно будет вынести, что выражения «И завершил Элоким…» и «И прекратил в день седьмой…» — одно является объяснением другого, и смысл их: «И завершил Элоким», то есть «и прекратил в день седьмой», как мы объяснили «по образу Нашему, по подобию Нашему»: завершение (приходящееся) на седьмой день — это прекращение, а не что-то другое.

(ח) И поэтому в (описании) Шаббат не упомянуто «и был вечер, и было утро», ибо после того как эти времена свидетельствуют о времени, как мы сказали на своём месте, а время свидетельствует о движении, и не бывает одного без другого, — как скажет о дне, который является сущностным указанием на покой, выражение, относящееся исключительно к движению?

А в Мидраше: спросили (שייליה — ша’йлей: «спросили его») у רבי ישמעאל ברבי יוסי; сказал ему: «Слышал ли ты от отца твоего, что означает “И завершил Элоким в день седьмой”? Удивительно (אתמה׳ — атме: «дивно/недоумение»). Разве возможно, что это было сделано в седьмой?» Сказал ему: «Подобно тому, кто бьёт молотом по наковальне: поднял его ещё засветло и опустил после наступления темноты». Сказал רבי שמעון בן יוחאי: «Плоть и кровь, который не знает ни своих времён, ни мгновений, ни часов, добавляет от будничного к святому; но Святой, благословен Он, который знает свои времена, мгновения и часы, входит (в Шаббат) даже на толщину волоска». גניבא и мудрецы. גניבא сказал: «Притча о царе, который сделал себе хупу — побелил её и украсил; чего не хватало этой хупе? Невесты, чтобы вошла в неё. Так и миру — чего не хватало? Шаббат». А мудрецы говорят: «Царь сделал себе перстень — чего не хватало? Его печати. Так миру — чего не хватало, кроме Шаббат». И это — одна из вещей, которые изменили для царя Птолемея: “И завершил Элоким в день шестой, и прекратил в день седьмой” (Берешит Рабба там).

Теперь посмотри, как эти совершенные (мудрецы) устояли перед этим тяжёлым вопросом, который был главным в том, над чем мы остановились в этом малом разделе; что они увидели в нём и к чему привели их ответы, подтверждая всё, что мы написали о нём. Ибо רבי ישמעאל ברבי יוסי, как кажется, — по согласию с мнением его отца — не упустил ничего из наших слов, как он выразил это в том резком примере «как тот, кто бьёт молотом…»: ведь известно, что поднятие молота — это само действие и основная тяжесть и работа, ибо он поднимает его против его природы силой своей руки; но опускание не требует труда и усилия, ибо оно делается само собой и естественно. Однако в нём есть намерение, и оно — главное со стороны того, что это и есть работа, и это была цель поднятия.

Так и было на самом деле: от начала творения до конца шестого дня Творец, благословен Он, действовал против установившейся природы Своей божественной силой и приводил к бытию находки двух видов, которые мы много раз упоминали; и это совершенно подобно поднятию молота, которое и есть то, что требует силы деятеля и его действия. Однако с начала седьмого дня Он прекратил те работы, но мир не прекратил: отныне Он повёл его идти своим порядком, и он идёт — ибо это и есть основная работа; так же и этот, кто бьёт молотом: когда он опускает его, он не утомляется, но всё же опускание — главная цель его ремесла. И это то, что мы сказали о существовании этой третьей работы и её особенности. И этот мудрец подготовил притчу глубоким замыслом, чтобы вывести на свет сокрытое.

Однако רשב"י и גניבא не приняли вопроса и отвергли его, исходя из путей мудрости: по их мнению, Писанию не препятствует приписать это завершение седьмому дню без рассмотрения того, что в нём найдётся какая-либо работа вообще. И רשב"י пришёл со стороны природы времени: ведь после того как тот момент — конец проходящего времени и он же — начало будущего, *как точка и т. п., то есть: геометрическая точка не имеет меры и величины, и настолько мала, что считается, будто не может быть ещё меньше, и всё же она не перестаёт быть точкой; потому она не постигается нашим глазом, а лишь нашим размышлением, когда мы мыслим её как начало или конец геометрической линии, которая также может быть без какой-либо меры ширины (см. об этом у הרב המגיד, «Шаббат», Галаха 12). И подобно этому — точка начала или конца времени: такая скрыта от нашего постижения, но не от постижения Всевышнего. И это сказал танна: в той точке времени, которая была концом шестого дня и началом седьмого, завершилась Его работа; поэтому одно место Писания говорит «день шестой» — «и завершились», а другое место говорит: «и завершил Элоким в день седьмой». Как точка не есть часть линии, но её начало и конец, так что мешает сказать: «и завершил Элоким в день седьмой…», то есть: завершил в тот миг, который был концом шестого и началом седьмого, — ведь Ему не нужно было добавлять от будничного к святому из-за сомнения.

А גניבа отверг это со стороны природы работы: всякая вещь — ремесленная или природная — пока тянется к движению, ещё не завершена. И что недостаёт для её завершения? Скажи: чтобы деятель отдохнул от своего движения. Так и тот, кто бьёт молотом: пока он бьёт — его работа не завершена; остановился бить — уже завершена. Поэтому, пока продолжалось движение в шесть дней делания, не было «совершенного деятеля», ибо пока он в постоянстве движения, он в состоянии недостатка, как написал הרב המורה, ч. 1, гл. 34. Поэтому он сказал: чего миру не хватало, чтобы называться совершенным? Лишь чтобы прекратилось это движение. Пришёл Шаббат — и прекратилось это движение; и это — завершение работы в покое. Так же было и с хупой и невестой: изготовление хупы и её приготовление — это движение и изменения, необходимые, чтобы привести невесту; пока невеста не пришла, не отдыхают от движений. А когда она пришла — пришёл покой вслед за ней.

Однако мудрецы приняли вопрос, как принял его רבי ישמעאל, и ответили на него со стороны того удивительного момента, который мы обновили здесь, — то есть того, что он является знаком творения и его печатью. И сказали: мир без Шаббат — как перстень без печати (см. Шаббат 59:), ибо хотя он уже сотворён и сделан, но не запечатан печатью мастера, чтобы сообщить, каково было творение, и убрать сомнение у запинающихся в его истолковании: было ли это «есть из нет» или (лишь) продолжение и постоянство — пока он не запечатал его печатью покоя, ибо это и есть печать и жезл, чтобы ударить по темени их, показывая, что в нём — верное свидетельство Господа: что творение было совершенным творением из абсолютного небытия, и от него Он уже прекратил с тех пор, и не привыкали к нему иначе как к природному обычаю, как мы сказали. И отныне не осталось места сомнению, чтобы извлекать дурную молву из его слов.

И удивительно то, что они сказали: это — одно из (тех) вещей, которые изменили для царя Птолемея и т. д., — то есть: Птолемей и прочие цари народов и их мудрецы верят в Тору и опираются на её свидетельство, а вот мудрецы-философы среди нас слышат наши слова и переворачивают их по произволу своего сердца. Однако при вдумчивом рассмотрении этого удивительного момента уйдёт всякая ядовитая горечь, ибо отныне нельзя уступать в словах Торы: пусть выбирают признание или отрицание и не придут к компромиссу.

И пусть не будет легко в твоих глазах размышление об этом тяжёлом вопросе, ибо это, поистине, кол, на котором висит весь успех человека. И потому сказали эти блаженные (Иерусалимский Талмуд, Нэдарим, конец гл. 3): «Шаббат равновесен всем заповедям», ибо если они верят в этот покой и в то, что он был знаком, — тогда, несомненно, есть Тора и заповедь, и дарование награды при ней; а если сомневаются в этом — всё ничтожно в сердце сомневающихся; а если скажут: «у них рот и сердце не равны». И этим ты узнаешь пользу этого исследования в этой главе.

И вместе с этим уже разъяснено то, к чему мы стремились в этой драгоценной главе — главе «И завершились небеса», и то, что подобает ей быть примыкающим (разделом) и печатью к десяти речениям творения, чтобы подготовить её и поддержать согласно её устройству, — и мы разрешили мои сомнения.

И из этого узнаем, почему это прекращение (Шаббат) для нас — заповедь удивительная и строгая. Ведь если бы не так, достаточно было бы, чтобы пришла заповедь делать все дни мира кругами из шести дней, чтобы помнить: «ибо шесть дней сделал Господь» и т. д., — ведь делание есть главное; а каков смысл прекращения? Но (оно) — чтобы среди нашего множества распространились эти удивительные вещи, достаточные, чтобы изгнать из нашего понимания проклятые мнения, обитающие среди нас, отменяющие у нас всякую боязнь и служение, — и чтобы осталась в наших руках совершенная вера с нашим Элокимом, который дал нам Тору и заповеди, чтобы наделить нас сокрытым миром, называемым у мудрецов «Шаббат הגדול» (см. ШЛА, трактат Псахим, гл. «Тора Ор»); и который поставил его меру по отношению к протяжению дней мира — мерой седьмого дня по отношению к шести дням делания, как сказано: «שיתא אלפי שני הוי עלמא וחד חרוב» (шита алфей шнин hавей алма ве-хад харув — «шесть тысяч лет существует мир, и один (тысячелетний период) — разрушение») (Санhedрин 97:). И смысл: в эти шесть тысяч будет тянуться усиление йецера в мире, так что основное старание людей будет в его построении; однако с начала седьмого и далее, когда Всевышний обрежет (смягчит) их сердце, вся их цель будет — строить самих себя и оставить мир разрушенным, согласно Его воле, чтобы не заботились о нём. И как благословение мудреца ученику: «Да будет воля (Небес), чтобы разрушился твой дом и обустроилась твоя гостиница» (Моэд Катан 9:). И по этому правилу будет сделано каждому человеку в отдельности, когда он соотнесёт дни своей жизни, которые — дни изменения и движения, с грядущим после них миром, который — его Шаббат и время его покоя.

Здесь он разъяснит Мидраш, которым начал, иным образом, ибо он намекает на «великую Шаббат», то есть на духовное наслаждение в Олам ха-Ба, приобретаемое праведниками только через их добрые дела и через удаление от дозволенных вожделений и телесных страстей, как сказали наши мудрецы, благословенной памяти, в намёк на это: «оскопил самца, убил самку и засолил на будущее время», и это духовное наслаждение, которое исследователь называет «цура һийуланит», то есть духовная и разумная (Сехель) форма, выходящая из потенции в действие только через деяние праведника, — сказал, к примеру: «у всех прочих духовных и телесных совершенств есть владельцы, которые с ними сочетаются и соединяются: скрытая умопостигаемость, не приобретённая, — у ангелов и отделённых разумов; постоянное движение — у сфер; сила роста — у растений; и так все они всегда со своими “владельцами” как одно существо. А кто сочетáется со мной, чтобы приобрести меня себе в удел?» И сказал ему Святой, благословен Он: «Исраэль будет твоим партнёром (בן זוגך), который приобретёт тебя себе в удел, чтобы быть с тобой как одно существо».

И поскольку эта «великая Шаббат» — цель всего и ожидаемое благо от всех деяний, сказали в Агаде: сказал ему Святой, благословен Он, Моше: «Добрый дар есть у Меня в Моей сокровищнице, и Шаббат — имя ему, и Я хочу дать его Исраэлю; иди и сообщи им» (Шаббат 10:). А смысл «сообщения» — что он немедленно передаст им эту известную Шаббат, чтобы она была у них знаком (סי׳) к другой Шаббат, сокрытой под нею. Притча о матроне, которой царь передал ключи от своих сокровищниц: это знак в её руке, что он поставит её владычицей над большим богатством, скрытым в них; и как сказал Писание: «Как велико благо Твоё…» (Теилим 31). И это то, что они сказали (там же 10:): «И хотя Шаббат — дело, которое раскрывается, однако награда за дар не раскрывается», ибо поистине эта великая Шаббат — награда за первую Шаббат и её конечная цель.

И вот, мудрецы, благословенной памяти, установители молитв, весьма расширили разъяснение этого в том, что сказано в первой молитве Шаббат: «Ты освятил седьмой день ради Имени Твоего, цель деяния небес и земли» — сделал меня настоящей целью. И как может Шаббат быть причиной и целью для деяния Берешит, если не таким образом? И кажется, что они истолковали слово «ויכל אלהים» в значении «цель», которое мы ему придаём; и это приятное толкование, о котором свидетельствует Таргум Йерушалми, сказавший: «וחמיד ה׳» — язык вожделения; «и истомилась» (Теилим 84), ибо это — цель и желанное.

И, по моему мнению, на эту великую и святую Шаббат указывал божественный Рашби (רשב"י) в самой той речи, которую мы упомянули сначала. И хотя мы уже истолковали её простой смысл о этой известной Шаббат и о силе её пользы, несомненно, «обе они присутствуют в ней», ибо соблюдающий это удостоится того. И смысл в том, что поскольку эта чистая и святая Шаббат, называемая Олам ха-Ба (А"З 3), не приобретается никаким человеком, кроме того, кто живёт возвышенной и чистой жизнью, свободной от всякого зла, очищенной от видов телесных вожделений и удалённой от дозволенных излишеств и временных страстей, — как сказали божественные: «если умрёт — оживёт, а если оживёт — умрёт» (Тамид 32). И сказали: «оскопи самца, убей самку и засоли праведникам на будущее время» (Бава Батра 74:) — они указали, что трапеза, приготовленная праведникам на будущее, делается из “оскопления” некоторых вожделений и “убиения” некоторых из них, как разъяснится в главе Шмини, врата 60, с Б-жьей помощью.

И вот, из-за этого эта «великая Шаббат» имела великую претензию перед Святым, благословен Он, говоря: «всем Ты дал партнёра…». Ибо всем совершенствам и видам мнимого счастья даны партнёры и известные “владельцы”, которые с ними соединяются и стараются обрести и утвердить их. Например: умопостижение — отделённым; достижение и постоянное движение — сферам; рост — растениям; жизнь — живым существам; речь — человеческому виду; также мудрость — мудрецам; сила — сильным; богатство — богатым. Нет никакого совершенства, чтобы не нашёлся у него его владелец, соединяющийся с ним и поддерживающий его.

Однако эта святая Шаббат стоит сама по себе и более одинока: нет человека на земле, который положил бы на сердце прийти к ней, ибо все устремились — каждый в дом свой, и каждый в землю свою, и каждый пойдёт по направлению лица своего — из стремления к суете мира и к его вожделениям; и нет никого, кто наложил бы на своё лицо узду ограничения и отрешения, как подобает, чтобы прилепиться к этой Шаббат. И если выразить это языком философа, скажем: поскольку уже разъяснено в мудрости, что все высшие отделённые формы находят своё совершенство в действии — вплоть до этой «цура һийуланит», которая находится обнажённой от актуальности и как бы прекращает свою “работу” сама по себе, пока не облечётся в отделённую сущность посредством старания человека, несущего её; и в этом отношении она называется «подготовкой», как разъяснено в третьей книге «Нефеш», и как придёт подробно во вратах 6, с Б-жьей помощью.

Потому и сказал: эта «цура һийуланит», которая так “шаббатствует” от своего совершенства, как мы сказали, сказала: «всем Ты дал партнёра…», то есть: всем разумам (Сехель) найдётся для них возможность и способность к совершенству, которое в ступени принятия, а также актуальность, которая в ступени получения дара от дающего; кроме меня, у которой не находится ничего, кроме потенций, лишённых актуальности. И ответ пришёл как подобает: «Кнесет Исраэль будет твоим партнёром», ибо им, несомненно, в особенности дано вывести эту силу в действие через прямоту божественной Торы; и при принятии Шаббат они оба сопряглись, как сказали мудрецы, благословенной памяти (Йерушалми, Недарим 3): «из Торы, из Пророков и из Писаний: Шаббат равна всем заповедям», как придёт во вратах 55, с Б-жьей помощью.

И эта актуальность, о которой мы сказали, — не что иное, как успех Нефеш и их пребывание для жизни Олам ха-Ба, которое все отвергают, как мы сказали. Ибо поистине, благодаря торáическому ограничению всякого деяния человека и направлению его к жизни отрешения и Кдуша, и к приобретению истинных мнений, удостоятся принимающие стать все праведниками, как сказано: «и народ твой — все праведники» (Йешаягу 60:21); ибо из этого обязали наши мудрецы, благословенной памяти, то, что они постановили и сказали: «у всего Исраэля есть доля в Олам ха-Ба» (Санhedрин 90), — но как разъяснится в упомянутых вратах, с Б-жьей помощью. И это — само осуществление этого “союза”, который он ей предназначил, без сомнения.

И это то, что он сказал: ибо во время дарования Торы сказал им (Шмот 20:8): «помни день Шаббат, чтобы освятить его», то есть: будьте помнящими о дне той великой Шаббат, скрытой и сокровенной, о которой Я сказал, что вы будете её партнёром; ибо это возможно лишь тем, что вы освятитесь тем, что включает в себя содержание этого стояния. Поэтому — помните его, чтобы освятить его, в Торе святых поистине; и вы унаследуете его как владелец, наследующий свою жену, — и это выражение, обычное в устах мудрецов из «наследующих Олам ха-Ба» (Псахим 113), по образцу того, как сказано в Писании: «это — наследие рабов Ашема и их праведность» (Йешаягу 54:17). И это — важный смысл и удивительная метафора для каждого из двух смыслов, сказанных в нём.

И я видел тех, кто объясняли это как жалобу «активного разума» (השכל הפועל) из-за того, что у него остановилась цепь нисхождения отделённых разумов и от него не излился отделённый, подобный ему, как у первых отделённых; и ответ был: души совершенных из Кнесет Исраэль будут его партнёром, чтобы изливаться от него и удостоиться и жить перед ним. Но поистине, помимо того, что это толкование очень далеко от хозяина этого изречения и от следующих за Торой и Пророками по причинам, которые упомянутся в других местах, — оно также не может быть уложено в его язык. Ибо по этому он должен был бы сетовать на «бат зуг» (בת זוג — женский партнёр), а не на «בן זוג» (мужской партнёр). Также ему следовало бы сказать: «Кнесет Исраэль будет твоей бат зуг», ведь воспринимающие излияние — в ступени женской, без сомнения. И ещё: при чём тут Кнесет Исраэль? Ведь, по их мнению, от него излились все формы этих низших существ. И ещё: изречение «помни день Шаббат, чтобы освятить его», вся прелесть найденного выражения, — в нём нет вообще никакого смысла, если только не в освящении женщины для мужчины. А то, что мы написали, — верно по говорящему и по сказанному, и по месту, из которого это сказано.

И это — мера того, к чему мы стремились в этих вратах по вопросу этой «швиты», упомянутой о Нём, да будет Он благословен, в этой главе, в которой мы были. Однако завершение того, что следует сказать о ней со стороны того, что она — заповедь для нас, и пользы, происходящей от неё, и основ, зависящих от неё, — вот они скрыты и намечены в разделе «אך את שבתותי תשמורו», приходящем в конце работы Мишкана, которая очень строга в этом вопросе; но когда я перенесу её к соседней главе, к месту, где Моше донёс до Исраэля в разделе Ва-якхэль, говоря: «вот вещи… шесть дней…», — там мы завершим это рассуждение во вратах 55, с Б-жьей помощью.