Akeidat Yitzchak 42

Так же и в нравственном отношении. Например, о злых действиях исследователь Аристотель написал, что прелюбодействующий лишь ради денежной прибыли (по обычаю посвящённых женщин в земле Греции в те дни) не называется прелюбодеем, а «негодяем», то есть человеком, старающимся собирать богатство дурным путём и способом. И так же скажет раввин, благословенной памяти: не называется вором тот, кто крадёт, чтобы наполнить душу свою, ибо он голоден, а называется «обжорой», как в стихе: «не презирают вора, если он крадёт…». И «сын непокорный и бунтующий», хотя по принятой традиции мудрецов должен красть и есть мясо чрезмерно, если будет наказан указанным наказанием, всё же не называется «вором», а называется «обжора и пьяница», ибо намерение его дурного дела — не кража сама по себе, а обжорство.

И так же в добрых действиях: только поступки, делаемые «ради Небес» (как заповедь мудрецов: «и все дела твои да будут ради Небес»), что есть достойная цель дел человека и самая драгоценная и почтенная, — называются истинными делами, угодными в глазах Г‑спода и сделанными также ради достижения истинной цели — извлечь Его волю, да будет Он благословен. В отличие от поступков, делаемых не ради Небес, а лишь ради побочной цели, — они называются делами только по переносу, а не по истине.

Также в отношении совершенства действия отличается действие, совершаемое ради его сущности, от действия, совершаемого лишь ради побочной цели. Ибо в последнем деятелю достаточно будет достигнуть побочного желаемого, не заботясь о совершении действия с должным совершенством. Тогда как делающий ради сущностной цели сделает с совершенством, чтобы достичь цели в совершенстве. Пример: делающий заповедь Бога по природному стремлению к ней и любви к божественной службе как таковой сделает в крайнем совершенстве — как всякое дело, которое человек делает с любовью и радостью сердца. Например, кто даёт цдаку ради желания в заповеди цдаки, которую заповедал Всевышний открыть руку брату‑нищему и одарить его от своего добра, — даст с любовью, радостью и приветливым лицом. Но делающий заповедь лишь чтобы спастись через неё от наказания или от зла, которого боится, если не сделает, — не сделает её с любовью и радостью, ибо приятнее было бы ему, если бы он достиг этой побочной цели — устранения наказания и зла — и без совершения заповеди. Например, кто даёт цдаку лишь для того, чтобы не обеднеть и не сойти со своего имущества, чтобы самому не стать бедным и нищим, — даст с горькой душой и в манере не доброй и не совершенной, как следует.

И вот, первый, называемый у мудрецов «служащий из любви», — наслаждается своим служением, тогда как второй, который служит лишь из страха, — не наслаждается, ибо делает только из страха божественного наказания. И это то, что сказали мудрецы: «велик тот, кто наслаждается трудом своих рук», то есть служением Г‑споду, которое служит из любви, из страха перед Небесами и т. п.: ибо счастлив он в этом мире, что спасётся через это от всякого зла, и хорошо ему в будущем мире — получить награду в вечном мире в совершенстве и без ущерба. И о телесной награде и временном добре, которые будут ему, Писание добавило и сказало: «жена твоя — как плодоносная виноградная лоза… сыновья твои — как ростки маслины…» и т. п. А о духовной награде и истинном богатстве затем: «Благословит тебя Г‑сподь с Цийона…», — смысл в благословениях небесных свыше, относящихся к духовному.

Также в третьем отношении они различаются: делающий действие ради сущностной цели будет продолжать делать его всегда, ибо сущностная цель остаётся всегда; поэтому не отступит от делания. Тогда как делающий лишь ради побочной цели — как только достигнет её и не захочет достигать снова — прекратит также делать это действие. (И по этим словам я объяснил несколько лет назад стихи о заповеди цдаки (Дварим 15:10): «и да не будет зло сердце твоё, когда даёшь ему, ибо из‑за этого дела благословит тебя Г‑сподь…», то есть: не давай цдаку лишь ради этой побочной цели, чтобы Г‑сподь благословил тебя из‑за этого дела, ибо тогда «да не будет зло сердце твоё, когда даёшь ему» — будет зло лишь из‑за этого, и не дашь с любовью и желанием, ибо приятнее было бы тебе, если бы ты достиг благословения Г‑спода и без даяния цдаки. Также, давая только ради этого, не будешь продолжать давать цдаку всегда: как только перестанет быть твоё желание ещё обогащаться — перестанешь также давать цдаку. И что тогда сделает бедный и нищий, который в твоих воротах? Потому сказало Писание: «ибо не прекратится нищий в среде земли», то есть во все времена и места будут бедные и нищие; «потому Я заповедую тебе, говоря: открой, открой…», то есть открытой и широкой рукой и с желающей душой, без всякого расчёта и намерения на побочную цель, дай из своего имущества брату‑нищему; ибо только тогда будет твоя дача цдаки совершенна, как следует, и постоянна во всякое время.)

И так же видно у людей, грешащих душами своими, которые возвращаются к Г‑споду лишь когда приходит к ним беда и теснота: как только минует зло, возвращаются снова к глупости, как пёс возвращается к своей блевотине, ибо их тшува не была истинной — достичь желаемой цели, то есть близости к Богу, — а только достичь побочной цели: чтобы прошёл гнев и отвратился яростный гнев Г‑спода от них. Как выразился ритор в изяществе речи, что душа такого грешника подобна девице‑прелюбодейке: когда она первородящая и придут к ней родовые схватки, так что перевернутся на неё её боли, тогда она проклинает прелюбодея, ибо его связь с ней причинила ей всю эту беду; но на следующий день, как только пройдут её боли, утешается за труд и тяготу, которые нашла, и снова целует и обнимает своих любовников.

Так же и в злых действиях человека. Например, когда нападает враг на народ, уверенный в себе, чтобы воевать с ним, чтобы подчинить его под свою руку или грабить его добычу, — это лишь побочная цель; тогда, как только достигнет этого и покорит сильных и могучих в народе, которые могут встать против него, — пощадит слабых, как женщины, дети и старцы, от которых нечего ему бояться. Но Амалек, который возненавидел Израиль совершенной ненавистью, и не ради достижения славы и хвалы в войне с ними, и не ради грабежа их добычи, — но его стремление было уничтожить в сердце своём всякое семя Израиля; потому он сделал своё действие самым крайним образом: задумал хитрости напасть на них в пути внезапно, чтобы мог истребить всех; и не удовлетворился затем убийством и пленением сильных, но и «слабых, хвост» — что всё указывает, что цель его войны была война как таковая, то есть искоренить всякое семя Израиля, чтобы не быть им более народом на земле.

И вначале действительно одолела его рука над ними, ибо в силе своего гнева воевал с ними; а у них недоставало ещё причины победы над врагом естественным путём: ибо не были обучены войне, но усталые и изнурённые в пустыне. Также не были ещё достойны чудесной победы по Провидению Всевышнего, поскольку ещё не были богобоязненны и творящи добро; если бы не молитва Моше, учителя нашего, и милосердие Всевышнего, сжалившегося над ними, — почти были бы отданы на разграбление, не дай Бог.

Потому заповедано Израилю ненавидеть также этот народ, ищущий их душу погубить, вечной ненавистью, и воевать с ним всегда — не ради грабежа добычи, а ради искоренения семени такого врага и мстителя. И всё же слова Писания «Помни, что сделал тебе Амалек» намекают также на это: то есть сделал войну лишь из сущностной ненависти к тебе, не ради желания приобрести славу или грабить твоё имущество: «как (потому) случился с тобою в пути и отсёк у тебя всех слабых позади тебя, и ты был устал и изнурён и не боялся Бога»; потому: «и будет, когда успокоит Г‑сподь, Б‑г твой… сотри память Амалека».

И вот, из всего этого видно, что спасение, совершаемое посредством людей, было иногда не совершенным, поскольку совершалось делателями ради побочной цели, как мы видели у Шауля в его войне с Амалеком. И на это указал Мидраш, с которого начал раввин, сказав «в прошлом…», то есть когда вы были ещё лишены совершенства, «вы спасались через человека», то есть Всевышний выбирал людей как посредников вашего спасения, которое по этой причине было также не совершенным, как следует. «Но в будущем», когда вы будете более совершенны, будете также спасены Мною без посредника, так что избавление будет совершенным и истинным, и вы узнаете через него Мою славу и Моую истину, и не вернётесь более к глупости, чтобы вызвать себе тем самым ещё одно изгнание, а насыщение радостями будет вам, ибо насытитесь от правой руки Моей наслаждениями вечными.

…которое сделает человек, желая его ради него самого. Вот, оно отличается от того, что сделает ради другого, тремя вещами: в основе его сущности; в совершенстве; и во времени его продолжения. И это: вещь, желаемая ради себя, — это вещь, которую делает делающий её по истине. Но когда делает ради другого — то по истине, хотя и занимается ею, деятель не называется по её имени, ибо сущность действия определяется лишь по его цели.

Сказали мудрецы (Мегила 31а): «строительство юношей — разрушение; разрушение старцев — строительство», ибо ясно: если строительство имеет целью разрушить — то то «строительство» называется разрушением, а не строительством; и наоборот, когда разрушение имеет целью строить — то то «разрушение» называется строительством.

И это же дело написал мудрец в 3‑й главе, 8‑й статье, в «Мидот»: если один прелюбодействует ради прибыли, а другой — ради страсти, и этот даёт из своего серебра, — то кажется, что он более прелюбодей, чем негодяй; а другой — негодяй, не прелюбодей, ибо явно, что сделал ради прибыли. Он разъяснил ясно, что хотя материя действия — прелюбодеяние, если намерение в нём — жадность к деньгам, то он по сути негодяй, а не прелюбодей, а прелюбодей лишь случайно. И это же сказал пророк Йехезкель прямо: «И было в тебе наоборот от женщин в твоём разврате… и ты — не блудница, и в даянии платы — плата не дана тебе, и стало наоборот; потому, блудница, слушай слово Г‑спода» (Йехезкель 16:34‑35). Скажет: женщины, которые блудят, чтобы взять плату, — они по сути негодяйки, а блудницы случайно, и не следует окончательно закреплять за ними имя иначе как от негодяйства; потому назвал их «женщины», а не «блудницы» и т. д. Но когда не берёт ничего, и тем более если она возвращает плату блудникам, — она по истине блудница по сути, и следует закрепить за ней имя по блуду, который есть её цель; как сказал: «потому, блудница, слушай слово Г‑спода».

И отсюда увидишь, что Тора наша святая, хотя не наказала сына непокорного и бунтующего, пока он не украдёт и не съест «тартимар» мяса и т. п. (Санhедрин 70а), тем не менее не охарактеризовала его как «вора», а как «обжору и пьяницу» (Дварим 21), поскольку его намерение в краже — только ради обжорства. И как сказал Шломо в мудрости своей: «не презирают вора, если он крадёт, чтобы наполнить душу свою, ибо он голоден; и будучи найден, заплатит…» (Мишлей 6:30‑31). То есть: не презирают вора, чтобы поносить его, говоря, что он крадёт, когда эта кража — чтобы наполнить душу свою, ибо он голоден: это называется обжора, не вор; и доказательство: если найдут у него пищу, которую украл, — заплатит им в семикратном размере относительно цены, и даже отдаст всё имущество дома своего.

И так по истине во всех делах: вещь, сделанная случайно, — не действие. Но целевое, желаемое ради себя, — это то, что называется действием по истине, и по его имени называются прочие действия. Потому сказали совершенные (Авот 2): «и все дела твои да будут ради Небес», ибо потому называются все дела божественными. И это было намерение совершенного рабби Меира в его словах (Авот 6): «всякий, кто занимается Торой ради неё самой, удостаивается многих вещей», ибо все дела его будут называться по её имени, как придёт разъяснение во вратах 72, с Б‑жьей помощью. И также во введении к вратам мы писали пользу намерения ради Небес: ибо оно ведёт нас в этом действии до сих пор, и на него мы опираемся, чтобы оно привело нас к доброму концу.

Во всяком случае, это — первое дело со стороны основы сущности. Второе — со стороны совершенства: ясно также по природе дела. Ибо после того как это дело, которое он делает, не является желанным ему ради себя, он не будет строго стараться о вещах, необходимых для совершенства этого дела, а только о том, что достаточно для нужды той целевой вещи, ради которой оно сделано. Пример: если тебе нужен один брус, чтобы опереть на него крышу на время, ты направишься к его прочности и размеру и не будешь заботиться о красоте его вида — квадратный он или круглый.

И это ясно видно у служащих Имени из страха или ради другого по сравнению со служащими. Ибо они, поскольку в служении своём направлены лишь на спасение себя от наказаний, которые заповедь положила на них, — будут осторожны в служении лишь в том, чтобы не согрешить в одной из них, где назначено наказание, как это в запретительных заповедях Торы. Но к заповедям, которые для совершенства служения и извлечения воли Заповедавшего, — не будут чувствительны: и это все повелевающие заповеди Торы, как мы сказали выше. И как сказано (Сука 51а): «люди дела» — вот, что та работа не завершилась их рукой, и то служение было служением низким и недостаточным.

И это то, на что намекнули мудрецы в словах (Брахот 8а): «велик тот, кто наслаждается своим трудом, чем боящийся Небес», как сказано: «труд рук твоих…». Следует обратить внимание на их намерение: почему тот, кто наслаждается своим трудом без боязни Небес, будет велик больше боящегося Небес? А если наслаждающийся трудом также боящийся Небес — очевидно, что он похвальнее боящегося Небес, который не наслаждается своим трудом, ибо «по мере страдания — награда». Но кажется, что они имели в виду словом «наслаждается своим трудом» — служащего из любви, который направлен не только на спасение от наказаний, но делать дела, которые дают наслаждение и пищу миру душ, как мы разъяснили в предыдущих вратах: что это — пища, особая для совершенных, о которых сказано (Йешая 3:10): «ибо плод дел их будут есть». И он поистине велик и похвален более боящегося Небес, который направлен лишь на то, чтобы быть в добре в этом мире без наказаний и страданий, и ничто из его труда не понесёт с собой в тот вечный мир.

И хорошо учат это из стиха, говорящего «труд рук твоих…», если мы рассмотрим его по этому же смыслу: сказано (Теилим 128:1‑2): «Счастлив всякий боящийся Г‑спода, ходящий путями Его. Труд рук твоих, что ты будешь есть…». То есть: служащий из страха, хотя это не совершенная служба, чтобы получить за неё награду в будущем мире, — всё же счастлив он, что «ходит путями Г‑спода», то есть не стоял на пути грешников, чтобы быть поражённым ударами — смертью, вдовством, осиротением и т. п. Однако «труд рук твоих, что ты будешь есть» — тем, что трудишься в канун Шаббата, чтобы есть в тот великий и святой Шаббат от плода своих дел, как мы сказали. «Счастлив ты» — как боящийся Небес, ибо также ты спасён от наказаний и всякого бедствия, как он. «И хорошо тебе» — больше, чем ему: и это — пища, скрытая для удовлетворения души твоей и её существования в её мире.

И это то, что сказали явно: «счастлив ты в этом мире, и хорошо тебе в будущем мире», ибо счастье боящегося так, как мы сказали, — в этом мире; а особенное для любящего — скрыто в будущем мире. И вот, он разъяснил два вида награды явно, сказав (Теилим там): «жена твоя — как плодоносная виноградная лоза… сыновья твои — как ростки маслины вокруг стола твоего; вот так будет благословён муж, боящийся Г‑спода». Ибо боящийся направлен, чтобы не умерла его жена; потому он осторожен в обетах, как сказали (Шаббат 32б): «за грех обетов жена человека умирает», как сказано: «если нет у тебя, чем заплатить, зачем возьмёт постель твою из‑под тебя?» И также сказали (там, и требует рассмотрения): «за грех ложной клятвы дети умирают», как сказано: «напрасно поражал Я сыновей ваших». И вот он хранится от этих ударов, которыми благословляется муж, боящийся Г‑спода; и это — объяснение «счастлив ты».

А «и хорошо тебе» он объяснил тем, что сказано далее: «благословит тебя Г‑сподь с Цийона, и увидишь добро Йерушалаима во все дни жизни твоей», ибо это — несомненно благословения небесные свыше, относящиеся к душе, как духовная награда миру, который весь добр и весь долог.

Вот, это различие в совершенстве действий между двумя видами дела, которые мы упомянули, — весьма ясно.

Третье — со стороны постоянства — ясно также: поскольку деятель делает то, что не желанно ему по сути, — он вынужден к действию, несомненно, будь принуждение малым или большим; а всякий принуждённый делает с печалью, и природа человека — бежать от печали; потому, как только устраняется то принуждение или ослабевает его сила, он немедленно оставит это и отдохнёт, где ему лучше.

Такова мера людей, грешащих своими душами: когда они были вынуждены страданиями идти путём прямым некоторое время, — из‑за множества их боли и печали, которую находили на том пути, как только снялся с них жезл угнетателя, они возвращались к своей порче и не могли продолжать своё добро. Это то, что сказал пророк о некоторых: «связан грех Эфраима, спрятан грех его; родовые муки придут к нему» (hОшеа 13:12‑13). То есть: грех связан и привязан к нему и не отделяется от его любви; и если отделяется на немного времени, то лишь потому, что он спрятан у него, пока придут к нему родовые муки из‑за угнетателя. И подобно тому, что сказал ритор в изяществе речи, часть 6: «подобна первородящей: когда боли её мучают… проклинает… а назавтра утешается… целует своих любовников».

И он разъяснил дело и сказал (hОшеа там): «и он — сын неразумный, ибо не встанет вовремя у разлома сыновей», то есть когда снимаются от них родовые муки, о которых говорил, они тут же думают, что Я умиротворяюсь к ним, и сразу: «из руки Шеоля выкуплю их, от смерти избавлю их», и не постигнет их более смерть и лишение детей; но мысль сердца их — не будет так: «где язва твоя, смерть? где погибель твоя, Шеоль?» Ибо язвою твоей — тем словом, которым Я говорил им от Моего имени, а они не слушали, — Я буду им смертью; и погибелью твоей — Шеол. «Сожаление сокрыто от глаз Моих», то есть то, в чём они утешаются или находят успокоение, сокрыто от Моих глаз, ибо Я не вижу им никакого мира и безопасности.

И всё это — со стороны их низкой природы, что печалятся в прямоте и добре и не способны продолжать его, в отличие от добрых и прямых, которые хранят добро и дела добрые и не могут смотреть на труд. Во всяком случае разъяснилось сказанное нами: что вещь, не желанная деятелю по сути, — природа отталкивает её от него, чтобы не продолжать.

И этим разъяснились три различия, которые мы сказали, одно за другим. Однако все три вместе упомянул Сам Бог языком вопроса и просьбы, чтобы Израиль хотел и желал служения Ему «ради него самого», чтобы не упали в эти три недостатка — и ни в один из них, — когда сказал (Дварим 5): «Кто даст, и будет сердце их это у них — бояться Меня и хранить Мои заповеди все дни». Ибо поскольку достигли они в том удивительном стоянии этой меры совершенства, что захотели добра самого по себе, без всяких посредников, — потому сказали мудрецы (Мидраш Хазит, Шир 1): «в час, когда услышали Израиль “Я” на Синае, вонзился Талмуд Тора в их сердце…», и также когда услышали «не будет у тебя», вырван был злой побуждение из их сердца (там), как разъяснилось красиво в разделе «И поселился Яаков», врата 28 — см. там.

Потому сказал: «кто даст, и будет сердце их это у них бояться Меня», то есть чтобы направлялись к страху перед Ним, да будет Он благословен, по сути и прежде всего, а не к страху наказаний. И как сказал мудрец: «ибо и знаю я, что будет добро боящимся Бога, которые боятся пред Ним» (Коэлет 8:12), откуда видно, что есть «боящиеся Бога», которые не «боятся пред Ним»: и это боящиеся наказаний по сути, а Его — лишь случайно; и они достойны называться боящимися самих себя. И это то, что обвинял сатан на Ийова, сказав: «разве даром боится Ийов Бога? разве не Ты оградил его…» (Ийов 1:9‑10), то есть он не боится Бога по истине, как подобает Тебе, ибо у него много приобретений, которых он боится — как бы грех не повлёк наказание в одном из них, и потому хранится по сути и прежде всего. «Но простри руку и коснись всего, что у него, пока не останется ему ничего, чего бояться, что будет наказано, — и увидишь, не проклянёт ли Тебя в лицо». И потому было ему позволено: «вот, всё, что у него, в руке твоей…». И затем, когда был лишён всех приобретений, не «дал молитвы Богу», как сказано (Ийов 2): «и ещё он держится своей цельности, и Ты подстрекнул меня против него, чтобы поглотить его даром», то есть не обновилось в нём ничего дурного при его разрушении, и выяснилось, что он был богобоязнен по истине.

И это же причина слов ангела Аврааму, отцу нашему (Берешит 22:12): «теперь Я знаю, что ты боишься Бога, и не удержал…». Ибо чем поразит тебя — словом или мечом — что будет тяжелее, чем убийство единственного твоего сына, которого ты любишь? Но видно, что ты боишься Бога по сути и прежде всего, как сказано здесь: «бояться Меня» буквально — не другого.

О втором деле сказал: «и хранить Мои заповеди», ибо это заповеди, приходящие на обязанность Торы дел, которые делаются из любви к Заповедавшему, а не из страха наказания, как это в части предостережений, как мы сказали выше: ибо будут желать служения ради него самого и будут стараться о его совершенстве.

О третьем деле сказал: «все дни», ибо если будет сердце их это у них в отношении служения, они будут радоваться и веселиться в нём и не отступят от него никогда.

И теперь смотри: эти три дела упомянул Всевышний, да будет Он благословен, в деле Амалека, которое мы объясняли, когда положил его память перед сынами Израиля и сказал (Дварим 25:17): «помни, что сделал тебе Амалек…». Скажет: то дело было для них по сути и прежде всего, а не случайно и не как часть другого дела, как бывает иногда у царей, которые выставляют войну против других не из ненависти к ним, а чтобы приобрести себе имя славы или приобрести богатство и имущество; тогда война с тем другим — случайна, а слава или богатство — желаемы по сути. И потому не было в его деле недостатка из трёх упомянутых.

О намерении самого дела сказал: «что сделал тебе Амалек», ибо к тебе самому была тогда его цель и к тебе его стремление — не к славе и не к богатству; ибо ясно было, что не достигнет он ничего из этого, поскольку пришёл на них в пути, когда они выходили из Египта, из дома рабов, где не было тогда славы и возвышения в победе над ними, и не было пользы в их добыче по известному.

О совершенстве работы по его силе сказал: «что случился с тобою в пути», ибо это была верная хитрость, чтобы поглотить и разрушить — прийти на них в пути внезапно без предварительного знания, совета и силы; и это ясное свидетельство, что желает он их разрушения.

О постоянстве в действии, чтобы показать, что не было у него ничего, что его печалило бы, сказал: «и отсёк у тебя всех слабых позади тебя», ибо не поразил их, напав вначале, но окружал их и преследовал, пока не «отсёк хвостом» всех слабых из них; ибо радовались их падению и продолжали это действие, сколько могли.

А затем дал истинную причину, из‑за которой получили тот ущерб, и сказал: «а ты был устал и изнурён и не боялся Бога». Ибо победа тебе была подобающа — либо по твоей силе и мощи, либо по божественному Провидению. Но со стороны себя ты был тогда устал и изнурён и вовсе не обучен войне, и его приход на тебя был как приход на стан женщин и детей. И подобно тому, что сказано (Йешая 19:16): «и будет Египет как женщины», и (там 3): «и женщины владычествовали над ним». Это то, что сказал Шмуэль Аггу: «как лишала женщин меч твой, так лишится женщин мать твоя» (Шмуэль 1, 15), ибо напомнил ему грех отцов его, за который он умирает: что пришёл Амалек воевать с народом усталым и изнурённым и отсёк у него всех слабых; потому «лишится женщин мать твоя». И это то, что сказано: «и рассёк Шмуэль Агга», ибо умер от руки человека‑пророка, одетого в плащ, чьим путём — жалеть и миловать, а не лишать.

А о деле божественного Провидения сказал: «и не боялся Бога», продолжая слово «а ты»: ведь «Б‑г твой, идущий перед тобой», не был в твоей помощи, поскольку «ты не боялся Бога» из‑за спора сынов Израиля и из‑за испытания ими Г‑спода, говоря: «есть ли Г‑сподь среди нас или нет», как разъяснилось в конце предыдущей части. Поэтому: «когда успокоит Г‑сподь тебе от всех врагов твоих вокруг — сотри память Амалека из‑под небес, не забудь», ибо к такому сущностному ненавистнику и врагу нет исправления и компромисса, кроме как уничтожения его из мира.

И вот, это было также подходящим судом по тому, что Тора сказала об Аммоне и Моаве, наших близких (там 23): «не войдёт аммонитянин и моавитянин в общину Г‑спода… за то, что не встретили вас хлебом и водой», — тем более по отношению к Мальки‑Цедеку, который вынес хлеб и вино (Берешит 14:18). Потому этот враг, который был ближе их, и не только не встретил их хлебом и водой, но встретил их в пути мечом и войной и сильной рукой, — достоин, чтобы была стёрта память его из мира рукой тех, кто ненавидел его душу. Потому было слово Г‑спода к Шаулю при приходе времени этого похода войны: «Я вспомнил, что сделал Амалек Израилю, как поставил ему в пути, когда он поднимался из Египта» (Шмуэль 1, 15:2), где включил все эти вещи. И по ним сказал ему: «иди и порази Амалека, и истреби всё, что у него, и не пощади его, и умертви от мужа до женщины…», сказав «и порази Амалека» — чтобы направить войну на него из‑за его сущностной ненависти, а не делать что‑то, что покажет, будто главное в действии — истребление случайно, как при желании добычи и грабежа; ибо не к чести Ему, да будет Он благословен, — но чтобы знали все, что это война Г‑спода с Амалеком по сути и прежде всего.

Отсюда остерегались старейшины Израиля и его мудрецы во дни Мордехая и Эстер: хотя было дано разрешение уничтожить врагов и взять их добычу в грабёж, найдёшь там трижды (Эстер 9:10): «а на добычу не простёрли руки своей», ибо видели, что должны показать, что это — война Г‑спода с Амалеком и его семенем по сути и прежде всего, как Аман сделал дело отца своего тем, что замыслил.

О совершенстве той работы сказал: «и истреби всё, что у него», и не направляйся к иной цели, которая завершится без этого уничтожения.

О третьем деле сказал: «и не пощади его, и умертви от мужа до женщины, от младенца до сосунка, от быка до овцы, от верблюда до осла», то есть чтобы ничто не удержало его печалью от того действия к какой‑либо жалости, пока не завершит их, не оставив им души вовсе. И это — те же три дела, в которых Амалек согрешил по своей силе.

Однако Шауль согрешил во всех трёх. Ибо он не только не пробудился к той войне по сути и по этой заповеди, написанной в Торе, которая кричит перед ним: «помни, что сделал тебе Амалек…» до «сотри, сотри…». И сказали (Санhедрин 20а): три заповеди были заповеданы Израилю при входе в землю: построить Дом избрания, поставить над собой царя и уничтожить семя Амалека. И вот, это была первая и любимая заповедь для первого царя. Но хотя пророк сказал ему о такой строгости и подробности, он не пробудился делать её сердцем и душой в отношении самой той древней ненависти, но пришёл к ней как к прочим войнам разрешения, делаемым ради славы или добычи и т. п., так что война с Амалеком стала у него совершенно случайной, а стремление к славе или богатству — по сути и прежде всего. И это — первый недостаток в сущности действия.

Отсюда обязался ему и второй недостаток: даже то, что сделал, — сделал плохо и недостаточно, ибо делал лишь то, что завершает у него намеренное им дело, а не то действие само, которое он делает. Потому, хотя было заповедано истребить их полностью, он пощадил Агга и лучшее из овец и крупного скота, и второе, и ягнят, и всё добро, и не захотели истребить; а всякую работу презренную и расплавленную — истребили. И всё это соответствует его цели, хотя не соответствует самому действию, которое было ему заповедано; и это — второй недостаток.

И о двух этих недостатках обличил его в лицо, сказав: «разве не когда ты мал в глазах своих… и послал тебя Г‑сподь в путь и сказал тебе: “и истреби грешников — Амалека — и воюй с ним”» (Шмуэль 1, 15:18), то есть ради него самого и его ненависти. «до уничтожения их» — о совершенстве дела. «И зачем ты ошибся в обоих? Ведь ты не направился к войне ради неё самой, но к жадности денег, и кинулся к добыче, ибо к ней было твоё намерение по сути и прежде всего; чего Он не заповедал и что не приходило Ему на сердце. И в порче дела — “и сделал ты зло в глазах Г‑спода”».

И вот, он упрямился в грехе своём, почти отрицая слово пророка, как сказано: «я послушал голос Г‑спода и пошёл путём, которым послал меня Г‑сподь, и привёл Агга, царя Амалека, живым, а Амалека истребил. И взял народ из добычи овец и крупного скота — лучшее из истреблённого — чтобы принести жертву Г‑споду, Б‑гу твоему, в Гильгале», ибо по его мнению Бог не хочет больше этого, ибо это — цель победы, и тем более то, что народ взял для жертв, как принято.

И в истине он ошибся в этом, как написал раввин Море (Морэ) в 40‑й главе 2‑й части: «и среди них есть тот, у кого есть сила обязать сделать слова того пророка и следовать за ним и вывести в действие — это царь, берущий тот закон и хвалящийся пророчеством, берущий Тору пророка — всю или часть её. И будет его взятие части и оставление части либо потому, что это легче ему, либо потому, что думает, что эти вещи пришли к нему в пророчестве и он не следует за другим из ревности…» И хотя он, благословенной памяти, уже огласил там людей, павших в том грехе, кажется, что Шауль согрешил в обоих: и тем, что взял из слов Шмуэля ту часть, которая ему приятна, и тем, что искал причины оправдать сделанное, как будто он пророк, как он.

И в Мидраше (Йома 22б): «и спорил в долине — по делам долины. И если за одну душу сказала Тора принести эгла аруфа в долине — за все эти души тем более. И ещё: если человек согрешил — скот в чём согрешил? Если взрослые согрешили — малыши в чём согрешили?» Вышел бат‑коль и сказал: «не будь слишком праведным».

Вот, что он уступал словам пророка, опираясь на своё воображение, думая, что так правильно сделать по мировому нраву, или что также было слово Г‑спода в его сердце. И это большая ошибка в подобных вещах. Ибо царю, поскольку он царь, особенное — всегда опираться на слова Торы, как сказано (Дварим 17:19): «и напишет себе Мишне Тора… чтобы учился бояться Г‑спода, Б‑га своего, хранить все слова этой Торы и эти законы, чтобы делать их; чтобы не вознеслось сердце его над братьями его и чтобы не отступил от заповеди ни направо ни налево, чтобы продлил дни…». Вот, объяснил, что основа, от которой зависит продолжение его царства и его устойчивость, — хранение Торы без уклонения направо и налево.

И также в делах «указания часа» сказал (Бемидбар 27:21): «и пред Эльазаром, коэном, станет, и спросит ему по суду урим пред Г‑сподом; по его устам выйдут и по его устам войдут…». Однако Шауль не услышал голос Торы в этой заповеди и не последовал словам пророка, но ошибся в своих размышлениях или воображениях, что добро и прямота — сделать так, как сделал.

Потому ответил ему пророк (Шмуэль там): «разве желает Г‑сподь всесожжений и жертв, как слушания голоса Г‑спода? Вот, слушание лучше жертвы, внимать — лучше тука овнов». То есть: как пришло тебе в мысль отменить слушание голоса Г‑спода ради жертв? Разве желает Г‑сподь всесожжений и жертв, как слушания голоса Его? Ведь слушание само — добро, желаемое более жертвы; и внимать — желаемое более тука овнов; а не жертвы сами по себе.

И как сказали мудрецы (Сифри, паршат Пинхас): «приятный запах — удовлетворение духа предо Мной, что Я заповедал и была сделана Моя воля». И будет буква мем в словах «лучше жертвы» и «лучше тука» как мем в словах «из добычи» (Шмуэль там), и это верное объяснение.

И когда обличил его за два дела недостатков таким образом, как мы написали, — обличил его также и за третье: за то, что он не стоит постоянно на своей заповеди и отступает от неё назад, и сказал (там): «ибо грех волшебства — упорство, и беззаконие трафим — упрямство; за то что ты отверг слово Г‑спода…». Сказал: вот, на заповеди Всевышнего, которая повелела тебе сделать во всех её деталях, ты не устоял; и как только начал — отступила назад твоя правая рука. А в том, в чём ты — «грех волшебства» — ты стоишь в своём упорстве; и «беззаконие трафим» — ты стоишь в своём упрямстве, и не возвращаешься, но говоришь, что послушал голос Г‑спода и сделал Его желание в Амалеке. Но не было у тебя такого стояния в слове Г‑спода; напротив, отверг ты его и быстро оставлен от него — и Он также отверг тебя от царства.

И тогда сказал (там): «согрешил я, ибо преступил повеление Г‑спода и слова твои» — и этим раскрыл свой грех устами: видно ясно, что он считает слово Г‑спода и слова пророка различными, и что он уже слушал голос Г‑спода, но не слушал слова пророка; однако признаёт, что преступил оба — «для расширения». Потому ответил ему тяжко: «не вернусь с тобой, ибо ты отверг слово Г‑спода, и отверг тебя Г‑сподь от царства» — ибо он всё ещё стоит в своём мятеже и не вернулся с ним, пока не разорвал крыло его плаща, и сказал: «разорвал Г‑сподь царство Израиля от тебя сегодня и дал его ближнему твоему, лучшему тебя». И сказал «лучшему тебя» — в отношении наличия этих трёх вещей в совершенстве действий его.

Вот и т. д.: содержание мнения рава, да будет память его благословенна, в этом — что достоинство человека может быть оценено в двух отношениях: первое — по отношению к его собственной сущности и ведению его частных дел; второе — по отношению к его управлению народом, когда он царь или князь и правитель. И эти два иногда противоречат друг другу: то, что хорошо и подобает с точки зрения частного человека, иногда плохо с точки зрения общего управления народом. Например, в частном отношении человеку правильно и уместно быть исполненным жалости и милости; и всё же иногда общее благо требует, чтобы глаз царя не пощадил враждебного притеснителя, чтобы тот не продолжал вредить его народу. Поэтому ему не следует смотреть на чувства своей души и свои частные впечатления, хотя сами по себе они хороши, если они могут вызвать общее зло его народу; ибо нет милосердия и нет частной жалости, считающихся праведностью, если их причиной становится общее зло. Поэтому обязанность царя, желающего добра своему народу и своей стране, — чтобы и брата не признавал, и сыновей не знал. И в пример приведу тебе, приятный читатель, один рассказ, который я слышал о нашем короле Франце, императоре, да будет память его благословенна: когда он прибыл в город Париж в году 5574, и благо его страны и народа тогда вынудило его устранить вместе с царями и князьями, бывшими с ним, своего зятя Наполеона от того, чтобы он оставался властителем и королём Франкрейха; его дочь, жена Наполеона, бросилась перед ним и сказала ему: «Прошу, отец мой, не делай этого; пощади меня, ведь я твоя дочь». И ответил ей отец-император и сказал: «Разве ты не знала, дочь моя, что у царства нет дочери».

Если таково дело в управлении каждого царя своей страной, тем более когда «в Йешуруне царь», который обязался вести Израиль только по законам Б-га и Его учениям. И в этом Давид, мир ему, был выше Шауля, ибо Шауль в своей доброте пощадил Агага, и из этой его жалости родился враг, который стал для них сетью и ловушкой — также и в конце дней, во времена Амана; и отсюда вышло, что из его доброты, которая в частном отношении — хорошее качество для человека, проявлять жалость даже к своему врагу и ищущему его зла, когда тот попадает в его руки, — это стало общей дурной причиной для Израиля в последнем поколении. На это намекнул и Шмуэль, укоряя Шауля, говоря: «Вот, послушание лучше жертвы» и т. д.; то есть признание милости Всевышнего и принесение Ему жертвы благодарности за Его воздаяния было у Шауля лишь частной доброй чертой, тогда как послушание голосу Г-спода — уничтожить этого злого врага до конца, хотя это и противоречило его доброте, — всё же приводило к общему благу Израиля, ибо был бы стёрт семя их врага и он не продолжал бы больше ужасать и вредить им.

Но Давид, мир ему, уберёг свою ногу от того, чтобы попасть в такой грех; хотя и он не был по природе жесток, как сказано: «Разве ненавидящих Тебя, Г-сподь, не возненавижу» — то есть тех, кто вызывает общее зло твоему народу, ненавидит моя Нефеш; «врагами были мне» — то есть хотя они не причинили мне ничего в частном отношении и даже если делают мне добро, всё же считаются для меня врагами из-за общего зла, которое они причиняют моему народу, ибо «в их беде мне беда».

И мудрецы пробудились ещё к другому различию между Шаулем и Давидом в этом вопросе: у Давида видно, что он ждал сражаться с филистимлянами, пока не узнал в этом волю Всевышнего через своё вопрошание через Урим и Туммим, хотя его Нефеш очень желала воевать с ними; но Шауль воевал с филистимлянами и не хотел сначала спрашивать через Урим, а только приказал коэну: «и сказал ему: собери руки твои», из чего видно, что Шауль шёл лишь за желанием своей Нефеш — унизить врага, тогда как Давид подавил свой йецер и это желание только ради того, чтобы слушать голос Г-спода и искать общего блага своего народа лишь так, как повелит Г-сподь. Отсюда выходит, что хотя в отношении к добрым частным качествам своей Нефеш Шауль был подобен Давиду и, может быть, даже выше его — ибо не найдено в этом отношении у него никакого греха и пятна, так что сказано о нём: «как сын года (не согрешивший) был Шауль в царствовании своём», — всё же в отношении управления всем народом его ценность и достоинство стали ниже достоинства Давида, мир ему. И вот здесь, на земле, достоинство царя оценивается только по общему добру или злу, которое вызывается его политическим управлением; и в этом отношении справедливо назвал Шмуэль Давида, соотнося его с Шаулем: «твой ближний, лучший тебя». Но в духовном и вечном мире, месте, где Г-сподь судит все частные и общие деяния каждого человека, Шауль и Давид будут подняты вместе на весах: этот — за доброту сердца и драгоценность своих частных качеств, а тот — за хорошее общее управление; поэтому Шмуэль после его смерти назвал Давида только «твой ближний». И это то, что сказали мудрецы: «когда был я в мире лжи, я говорил: “и даст её твоему ближнему, лучшему тебя”; теперь, когда я в мире истины, я говорю: “твоему ближнему, Давиду”».

Увидишь в войне с филистимлянином, которая была началом его дел, как он далеко зашёл, показывая, что обращает лицо к той войне «ли-шма» (во имя неё самой), а не ради какой-либо выгоды — цены и почёта, которые объявляли за неё, — до того, что укорил их, говоря: «что сделают человеку, который побьёт этого филистимлянина» (там, гл. 17), — разве лишь то, что само действие будет его наградой, ибо он поносил полки Б-га живого, как мы хорошо объяснили это в воротах XV. И это дело — «поношение полков» — он постоянно упоминал, потому что это была у него последняя цель, а не другая. Он исполнил на себе то, что сказал потом (Теилим 139): «Разве ненавидящих Тебя, Г-сподь, не возненавижу… конечной ненавистью я возненавидел их», как мы объяснили в воротах XXXIX. И отсюда — вражда дала ему совершенство в его деле: ибо ему не хватило того, что он вонзил камень в его лоб и тот упал на лицо своё; но он укрепился против него пращой и камнем, пока не убил его, как сказано (Шмуэль I 17): «и убил его, и меча не было в руке Давида»; и он не отступил от дела, пока не встал над ним, и взял его меч, и вынул его из ножен, и умертвил его, и отсёк им голову его. Всё это указывает на совершенство действия и на стойкость и удержание в нём — не отступить назад — поскольку он положил в этом конец. И это польза тех рассказов в этих частностях без сомнения.

И вот, когда восстало в его руке царство Израиля и пришла к нему заповедь строительства Бейт hа-Микдаш, он сам пробудился и сказал (Шмуэль II 7:2) Натану пророку: «Ведь я живу в доме кедровом, а ковчег союза Б-га пребывает внутри полотнища». И хотя тот оттолкнул его (там) на время, он услышал и принял совет; и всё же не удержался от того, чтобы приготовить все нужды строительства (Шмуэль II 8): что к серебру — к серебру, и что к золоту — к золоту, медь и железо и кедровые деревья, которым нет числа от множества; и не отступил от этой своей страсти, пока в конце своих дней не заповедал (Диврей hа-Ямим I 28) своему сыну Шломо и всем князьям, и дал ему образец работы, и снова пожертвовал ещё одно пожертвование.

Конец дела: вот дом, который назван его именем, как будто он его сделал, как сказано (Млахим I 12:16): «смотри свой дом, Давид»; (Теилим 30:1): «псалом, песнь освящения дома Давиду». И также когда приходила к нему заповедь Г-спода на время — вот он слышал её и не уклонялся от неё ни вправо, ни влево, ибо это — дело, особенное для царя, как мы сказали. И на этом построили мудрецы всё это здание: сказали в Мидраш «Шохер Тов» на псалом 27: когда пошёл Шмуэль помазать Давида, ангелы-служители обвиняли перед Святым, благословен Он, и говорили: «Владыка мира! Почему Ты отнимаешь царство у Шауля и даёшь Давиду?» Сказал им: «Придите и посмотрите, что между Шаулем и Давидом. Шауль пошёл и спросил через Урим и Туммим; как только увидел филистимлян, сказал коэну: “собери руки твои”, и не успел завершить дело, как сказано (Шмуэль I 14:19): “и было, пока Шауль говорил с коэном…”». Но Давид — когда филистимляне пришли на него в долину Рефаим, в то время начал спрашивать через Урим и Туммим, как сказано (Шмуэль II 5): «и снова поднялись филистимляне… и спросил ещё Давид у Б-га; и сказал: не поднимайся; обойди сзади них; нет у тебя разрешения простереть на них руку, пока не увидишь, как вершины деревьев качаются», как сказано: «и будет, когда услышишь звук шагов на вершинах бахаим, тогда “техарац”». Что значит “техарац”? Язык отсечения, как сказано (Ийов 14:5): «если отсечены дни его». И почему дал ему знак на вершинах бахаим? Сказал рабби Брахия: потому что все они колючки, ибо всякий раз, когда Израиль в беде, как будто беда перед Ним, как сказано (Теилим 91:15): «с ним Я в беде». Когда пришли филистимляне и не были далеко от них — около шестидесяти амот — сказали Израиль Давиду: «Почему мы стоим?» Сказал им: «Уже заповедано мне не простереть на них руку, пока не увидим, как вершины бахаим качаются; и если мы прострём руку на них, они убьют нас; лучше умереть праведными, чем умереть виновными; но я и вы поднимем наши глаза к нашему Отцу на небесах». Когда они возложили уверенность на Всевышнего, благословен Он, деревья сразу закачались; тут же начали простирaть на них руку, как сказано: «и сделал Давид так, как заповедал ему Г-сподь, и побил филистимлян». Сказал Святой, благословен Он, ангелам-служителям: «Видите, что между Шаулем и Давидом: что стало причиной, что Давид спасся? Слово Святого, благословен Он, которое осветило ему», как сказано (Теилим 119:105): «светильник ноге моей — слово Твоё, и свет стезе моей».

Вот, поистине, это изречение весьма драгоценно, чтобы утихомирить жалобы людей о делах Шауля и Давида — как то, что говорим в трактате Йома (22б): «как не болит и не чувствует вор, которому его хозяин помогает! Шауль — за одно, и это ему засчиталось; Давид — за два, и это ему не засчиталось. Шауль — за одно: что это? Дело Агага, о котором написано: “сожалею, что воцарил Шауля”. Давид — за два: что это? Дело Урии и подстрекательство». И это то, что мы уже написали о деле Шхем, ворота XXVI: что эти люди, ищущие Б-га, ведут все свои размышления и действия вслед за своей высшей, божественной первоосновой; и не ведутся в своих размышлениях и тем более в действиях за своей природной первоосновой. И разъяснено, что многие действия, которые кажутся глазам хорошими по человеческим качествам, по пути Торы и пророчества — действия испорченные и губящие мир. И потому ясно, что этим испытывается человек, достойный царствования над этой нацией, руководимой божественным провидением: ибо человек, точно соблюдающий услышанное и постоянно стоящий над самим собой, чтобы слушать голос Г-спода и не уклоняться ни вправо, ни влево, — он и достоин царствовать над народом, на котором наречено Его Имя, потому что благодаря ему будет к ним прилеплено Провидение всегда; ибо это — дело, особенное ему, как сказано (Дварим 33): «и это — Йеhуде… услышь, Г-сподь, голос Йеhуды». Но человек толпы, переворачивающий слова Торы и пророчества вслед за своими воображениями и человеческими соображениями, — он, конечно, уклоняется от божественного намерения и ошибается с царского пути, о котором сказано (там 17): «чтобы не уклоняться от заповеди ни вправо, ни влево»; (Бемидбар 27): «по его слову выйдут и по его слову войдут он и все сыны Израиля и вся община» — и он вызывает удаление Провидения от своего народа.

И вот поистине это грех, который поглощает всё, и нет ему никакого исправления, потому что он внедрён в корне и в основании его веры; и это было преступление Шауля без сомнения. Ибо хотя он не увлёкся великими человеческими грехами, как идолопоклонство и разврат и подобное, и был приличен в своих человеческих качествах — поэтому сказали о нём (Йома там), что не нашли в нём никакого порока, как сказано (Йома там): «как сын года Шауль в царствовании своём — как сын года, который не вкусил вкуса греха». Возразил ему рав Нахман бар рав Ицхак: «а скажи: как сын года, который запачкан в глине и нечистотах». Увидел рав Нахман бар Ицхак в сне видение и сказал: «ответили вам кости Шауля». Снова увидел в сне видение и сказал: «ответили тебе кости Шауля, сына Киша, царя Израиля». И там сказали: почему не продолжилось царство Шауля? Потому что не было в нём никакого порока; ибо сказал рабби Йоханан от имени рабби Шимона бен Йеhоцдака: «не назначают руководителя над общиной, если только “коробка с ползающими” не висит у него сзади, чтобы если возгордится над ним его דעת, сказали ему: вернись назад». И думаю, что по этой причине сказали (Шохер Тов 9; Шмуэль I 28), что когда говорил Шмуэль с Шаулем после его смерти через вызывающую духа, он сказал ему там: «когда был я в мире лжи, я говорил: (Шмуэль I 15) “и даст её твоему ближнему, лучшему тебя”; теперь, когда я в мире истины, я говорю: (там 28) “твоему ближнему, Давиду”». Ибо тогда он не хотел окончательно закрепить суд о них, поскольку знал его как человека скромного и смиренного и исправленного в своих свойствах и человеческих качествах, возможно, больше, чем Давид; но без сомнения, не было в его сердце этой божественной силы — направлять свои пути и остерегаться в своих поступках по Торе и божественной заповеди, но он отменял их и переворачивал их в человеческие качества и обычаи, как сделал в том случае, приведённом в Мидраш (Пиркей де-рабби Элиэзер, глава 33). И также в войне с Амалеком он был соблазнён качеством жалости и уступчивости и путями отрешённости — в том, на что не имел права поступать так. Подобным образом был соблазнён и увлечён Ахав, царь Израиля, к тому, что сказано (Млахим I 20:31): «рабы Бен-hадада… цари милости», и принял его с приветливым лицом и отпустил, и пошёл тот с миром; ибо это было уместно со стороны достоинства отрешённости, но в делах царского управления, которые в его руке из божественной силы, не было ему разрешено поступать так. И тем более, что тот человек не был дан в его руку лишь ради его оправдания, но ради оправдания всего Израиля вообще; поэтому даже по человеческим законам и обычаям он не должен был делать так там, где он виновен перед другими.

Потому было от Него, благословенного, что пришёл к нему пророк поражённый и избитый словом Б-га (там) и сказал ему: «твой раб вышел среди войны, и вот человек свернул и привёл ко мне человека и сказал: “храни этого человека; если исчезнет исчезновением, будет твоя Нефеш вместо его Нефеш, или кикар серебра отвесишь”; и было, пока твой раб делал то и это — и его нет». И сказал ему царь Израиля: «таков твой приговор — ты решил». Вот он удивительно дал совет этим, чтобы указать ему, что даже по его суду и человеческому обычаю он ошибся, совершив злое в хранении вещи, порученной в его руку ради оправдания другого; потому сказал ему (там): «так сказал Г-сподь: за то, что ты отпустил человека Моего заклятия из руки — будет твоя Нефеш вместо его Нефеш» и т. д. И это «каль ва-хомер»: если я не намеревался отпустить его, а лишь провинился в его охране — обязал меня им, тем более ты, что отпустил его сознательно.

И так же тот человек, которому сказал пророк (там) «словом Г-спода: ударь меня, прошу», и он склонился за произволом своего мнения и за публичностью — в том, что позорно делать так, — вот этим он презрел слово Г-спода и был наказан, как сказано ему: «за то, что ты не послушал голоса Г-спода, вот ты уходишь от меня — и поразит тебя лев»; и пошёл от него, и нашёл его лев, и поразил его. Но тот, кто ударил — бивший и ранивший словом Всевышнего, — сделал и получил награду, как упомянули мудрецы в דרש (Санhедрин 89б).

Вот это — пути этих людей, далёких от божественного намерения в вопросе управления; в них остерегался Давид-царь от всех, что были до него и после него, как разъяснилось из того дела, которое упомянули мудрецы (Шохер Тов, Теилим 27): что он обязан был опасностью огромной, но не подняли ни руку, ни ногу, и ожидали смерти, чтобы не нарушить слова Г-спода. Не так, как сделал Шауль, когда сказано ему (Шмуэль I 10:8): «семь дней жди» — но когда увидел (там 13) час нужды по своему зрению, не стал больше ждать. И это — удивительное испытание, по которому испытывается человек, как сказал ему тогда Шмуэль (там): «искал себе Г-сподь человека по сердцу Своему… ибо ты не соблюл того, что повелел тебе Г-сподь». Поэтому сказали (Йома 22б): «видите, что между Шаулем и Давидом», и удовлетворили это тем, что сказали: «Шауль — за одно, и это ему засчиталось», ибо это одно, но оно — «бниян ав» для всех царских дел. А два дела Давида — были частные вещи: их страсть и желание не распространились на других; и также в них — сразу, как о них было сказано, он смирился перед Г-сподом и возвратился от них всей своей силой, без упорства и бунта, как сделал Шауль. И не только это: но при исчислении народа он сам раскаялся сам по себе, как сказано (Шмуэль II 14:8): «и ударило сердце Давида его после того, как он исчислил народ; и сказал Давид Г-споду: “я очень согрешил тем, что сделал; и ныне, Г-сподь, прости же грех раба Твоего, ибо я очень поступил безумно”»; и после того сказал: «пусть будет рука Твоя на мне и на доме отца моего; а эти овцы — что они сделали». Но Шауль возложил вину на свой скот, когда сказал (Шмуэль I 15): «и взял народ из добычи овец и крупный скот… ибо я боялся народа и послушал их голоса».

И вот, по всем этим отношениям, которые мы написали, что они особенные для царского дела, было слово Шмуэля к Шаулю (там): «разорвал Г-сподь царство Израиля над тобою сегодня и дал его твоему ближнему, лучшему тебя; и Вечность Израиля не солжёт и не раскается, ибо Он не человек, чтобы раскаиваться». Вот, подобает сделать так со стороны вашей — поскольку принимающий дар лучше того, у кого его берут; и также со стороны Дающего, благословенного, не будет в этом стороны изменения и недостатка, ибо Он, благословен Он, стоит в Своей вечности и существовании: не солжёт в тебе, ибо Он не взял от того, что твоё, ничего — Он дал и Он взял; и также не падёт здесь «раскаяние», ибо «раскаяние» бывает, когда не изменился принимающий; но когда изменился — не говорят о возвращающемся от слова добра, что он «раскаялся», как мы писали у «и раскаялся Г-сподь, что сделал человека» в воротах XI. И он говорит, что Б-г, благословен Он, «не человек, чтобы раскаиваться», — возвращается к Давиду; скажет, что то, что даст царство Давиду, будет даром, существующим навечно, ибо «Вечность Израиля» не солжёт ему и не раскается, чтобы вернуться от него, как сказал об этом поэт (Теилим 89): «и милости Моей не отниму от него и не солгу в верности Моей». А причина — что (Давид) «не человек, чтобы раскаиваться» в добре, которое будет дано ему, ибо он также стоит в своём союзе и верен в своём служении — и это правильное объяснение.

И уже было это последнее дело большим различием между Давидом и Шаулем, из которого вытекло оправдание Его суда, да будет Он возвышен, сверх того, что было у нас с самого начала из условия совершенства действий и их недостатка, к чему было главное намерение — прийти этим к злодейству Амалека в этой войне и к греху Шауля в отмщении ему, по которым предшествовала великая клятва Б-гу: «ибо рука на престоле Йа — война у Г-спода с Амалеком из рода в род». Ибо «Твердыня — совершенное Его деяние», и все Его дела совершенны без недостатка; и Его спасение будет навеки, и Его праведность не будет подорвана — как упомянет изречение, которое мы упомянули сначала. Но прежде чем придём к объяснению этого, разъясним рассказ о событии, вспоминая сомнения сначала:

Б) Почему нужно было подняться, чтобы встать на вершине холма, и «посох Б-га в руке его»? И если эта война требует молитвы — мы ведь читаем наоборот: «из глубин воззвал я к Тебе, Г-сподь» (Теилим 130:1). И каков смысл тяжести, что нужно было поддерживать то одним, то другим? И после всех этих страданий — «и было: когда он опускал руку свою, одолевал Амалек».

В) Каков смысл: «и руки Моше тяжёлые; и взяли камень и положили под него» — следовало бы сказать: «и взяли камни и положили под его руки».

Г) Каков смысл: «и были руки его — эмуна (верность/стойкость) до захода солнца», ведь уже сказал, что он поднимает и опускает.

Д) Каков смысл: «и ослабил Йеhошуа Амалека»; и каков смысл сказанного «по острию меча», ведь известно, что и так и так ест меч.

Е) Каков смысл: «и положи в уши Йеhошуа», ведь не найдено, чтобы Йеhошуа сделал в войне с Амалеком что-либо кроме этого.

Ж) Ибо в этом рассказе сказано, что Всевышний, да будет Он возвышен, отнёс эту войну к Себе и Своей чести, как сказано: «ибо стирая сотру память Амалека из-под небес… ибо рука на престоле Йа — война у Г-спода с Амалеком из рода в род». А в Мишне Тора возложил действие на Израиль и сказал (Дварим 25:19): «когда даст тебе покой Г-сподь… сотри память Амалека из-под небес, не забудь». И более того — он оступил Шауля на этом.

Однако на что следует обратить внимание: почему Всевышний, благословен Он, более строго настаивал на истреблении семени Амалека, чем на поставлении царя и строительстве Дома, ведь всем трём они заповеданы при входе в землю (Санhедрин 20б). Это разъяснится само по себе в воротах L, с Б-жьей помощью.

И вот после упоминания этих сомнений перейдём к объяснению:

Это то, что он присоединил главу об Амалеке к главе о Масса и Мерива, как они были смежны в событии; то есть ещё они говорили о бунте и измене: «есть ли Г-сподь среди нас или нет» — и пришёл Амалек и воевал с Израилем.

И возможно, что этот бунт стал известен Амалеку, и он подумал, что пришёл его день усилиться над ним из слов их отца (Берешит 27:40): «и будет, когда взбунтуешься — сбросишь ярмо его с твоей шеи», по его переводy. И это то, на что намекнуто в сказанном: «помни, что сделал тебе Амалек… и ты был уставший и измученный и не боялся Б-га», как мы объяснили: что он знал, что они в таком состоянии со своим Б-гом. И возможно, он направил на это то, что сказано (Шмуэль I 15): «который устроил ему на пути при восхождении его из Египта», что означает: устроил ему засады, чтобы узнать, каковы они.

И вот в сказанном: «и воевал с Израилем в Рефидим» — он включил, в хорошем рассмотрении, всё, что сказано в главе «Захор», как мы объяснили. «И сказал Моше Йеhошуа: выбери нам людей» (разрешение сомнения А): теперь, когда стал известен смысл того, почему он не вышел оттуда с их войсками — чтобы повелеть Моше сделать им войско, — ибо Он хотел в их страдании и наказании: вот выявилась праведность Моше, их учителя, рядом с ними, — ибо не только простил своё оскорбление, но напрягся всей силой стоять в проломе перед своим Б-гом, ревнующим о Нём, и отвёл Его ярость от разрушения, и приготовил себя к войне внизу и к молитве наверху, самым правильным способом, какой мог.

Поэтому сказал Йеhошуа: «выбери нам людей», (А) ибо нужно было выбрать их так, чтобы были людьми дела и обладателями заслуг, не из согрешивших; и чтобы были сильными, людьми доблести — всё это; возможно, по нужде часа. И как перевёл Онкелос (Бемидбар 31:5): «и были переданы из тысяч Израиля» — «и были выбраны», ибо и та война пришла из-за греха Шиттим. И теперь укрепись и будь человеком доблести, ибо завтра я стою на вершине холма, и посох Б-га в моей руке; и мои руки будут простёрты к небесам в молитве — умилостивить и расположить, чтобы не вышел гнев от Него, да будет Он возвышен, и не сбил их в войне, как следует по мере их бунта.

И сделал Йеhошуа, как сказал Моше, — сражаться всей силой с Амалеком; а Моше, Аhарон и Хур поднялись на вершину холма, ибо он был там молящимся на глазах всего Израиля, а они были там, чтобы сопровождать и помогать ему. «И было: когда он поднимал оттуда руку свою — одолевал Израиль; и когда опускал руку свою — одолевал Амалек».

(Б) Сказал, что там им очень выяснилась польза его молитвы — в той мере, которую упоминают врачи о свойстве «пиауния» для больного падучей: когда кладут её на него — проходит припадок, и когда убирают — возвращается. Ибо когда Моше поднимал руку свою в молитве, он отводил гнев Всевышнего от них, и они оставались на своей природе, и одолевал Израиль, ибо они были многими десятками тысяч более, чем Амалек. Но когда он опускал руку свою из тяжести ноши — одолевал Амалек, со стороны Провидения, которое удалялось от них и усиливало его силу.

«И руки Моше тяжёлые; и взяли камень и положили под него, и сел он на него; и Аhарон и Хур поддерживали его руки — один с одной стороны, и один с другой; и были руки его — эмуна (верность/стойкость) до захода солнца».

(В) Сказал, что уже случилось Моше здесь по причине недостатка их совершенства — как у прочих людей: что силы нет у них держать руки простёртыми к небесам долго, пока не понадобилось принести камень, чтобы он сел на него, чтобы могли Аhарон и Хур подпирать его руки — один с одной стороны, и один с другой — без того, чтобы им тоже пришлось поднимать свои руки вверх, ибо не смогли бы нести.

«И были руки его — эмуна до захода солнца». (Г) Скажет, что то, что его руки были так до захода солнца, было укреплением веры для Израиля в Г-спода: ибо, поднимая глаза весь день к вершине холма, они признавали, что если бы не молитва Моше, избранника Г-спода, они бы пали перед своими врагами в наказание за то, что прогневили перед своим Б-гом, и сделали Тшува.

И в агаде (Рош hа-Шана 29а): «разве руки Моше делают войну или ломают войну? Но когда Израиль смотрит вверх и направляет сердце к своему Отцу на небесах — они одолевают; а если нет — они падают. Подобно этому ты говоришь: “сделай себе змея”… разве змея умерщвляет и оживляет? Но когда Израиль смотрит вверх и направляет сердце к своему Отцу на небесах — они исцеляются; а если нет — они чахнут». И намерение: что победа и падение, жизнь и смерть — будучи вещами противоположными в крайней противоположности — невозможно, чтобы они вытекали из одной первопричины так, чтобы сами руки ломали войну и делали войну, и также чтобы змея умерщвляла и оживляла; но это неизбежно от смены их сердца в крайней противоположности — направлено ли оно к небесам или обращено к часам словами лжи. И признание ими этого дела — укрепление их веры без сомнения.

«И ослабил Йеhошуа Амалека». (Д) Сказал, что по причине, предшествовавшей, не хватило всех этих усилий, кроме как ослабить их; и также это ослабление не пришло к ним со стороны Провидения, прилепленного к ним, которым делались войны с Кнаанцами, о которых сказано (Теилим 44:4): «ибо не мечом своим они унаследовали землю, и рука их не спасла их», ибо теперь, в этот раз, они не стояли на своей Нефеш иначе как мечом и копьём, как всякий человек. И возможно, на это сказал Давид (Шмуэль II 1:18): «научить сынов Йеhуды луку; вот, написано в книге Яшар», как мы писали в воротах XXXII у «которое я взял из руки Эмори мечом моим и луком моим». И прибыль и спасение было им, ибо услышал Всевышний молитву Своего раба, чтобы не быть им во вред.

И поскольку это дело было по пути, который мы сказали, подобно сыну единственному царя, который взбунтовался против отца и поднял на него руку, и царь очень разгневался на него, и ярость его воспылала; и в час гнева встали против него сыны его рабыни убить его, а верный любимец старался всей силой расстроить гнев царя, чтобы не погубить и его, и вышел и воевал его войну. И вот, с одной стороны, царю следовало бы держать для него благодарность, ибо он спас Нефеш его единственного сына из руки тех, кто хотел погасить его искру; а с другой стороны — он не хотел, чтобы это стало известно сыну, ибо всё ещё в гневе на него.

(Е) Поэтому сказал: «напиши это на память в книге, и положи в уши Йеhошуа: ибо стирая сотру память Амалека…». То есть: «напиши это на память в книге» — что Я держу тебе благодарность за это действие; «и положи в уши Йеhошуа», твоему служителю, воюющему твою войну, — только ему следует сообщить, ибо сейчас не желаю, чтобы стало известно другим, что вы сделали в их спасении доброе в Моих глазах. И знай теперь, что «стирая сотру память Амалека из-под небес» — завершить и закончить то, что вы начали; сделайте это.

И за эту весть построил Моше жертвенник и назвал его «Г-сподь — Ниси (мой стяг)», ибо был Г-сподь для него знаком и доказательством, что Он желал его дел и принял завершить их руками то, что они начали делать.

И правильное: что поскольку знал, что если это действие будет возложено на Израиль одних, они не завершат его как следует — как так они сделали с семью народами, которых он подстегнул уничтожить и стереть их семя: предупредил их (Бемидбар 33): «и будет: которых оставите из них — будут колючками в ваших глазах и занозами в ваших боках…»; и сказал (там): «как Я задумал сделать им — сделаю вам»; и в конце оставили и оставили. Также и в этой самой войне, о которой заповедал в Торе в той мере, что упомянута, и ещё через Шмуэля пророка Шаулю — при всех его подстёгиваниях; и вот он провинился в ней — не завершить её во всех видах, как мы упомянули.

И поскольку истребление семени Амалека — дело, которое является большой нуждой для успеха Израиля, как разъяснится в воротах L, упомянутых, — потому, когда Всевышний, да будет Он возвышен, отнёс это действие к Себе самому, сказав: «ибо стирая сотру память Амалека из-под небес», — он обрадовался и построил этот жертвенник, чтобы благодарить и восхвалять за весть, и назвал его «Г-сподь — Ниси», то есть Г-сподь — муж войны, Он — владелец этой победы, ибо Он, а не другой, понесёт мой стяг в ней. И объяснил это, сказав: «и сказал: ибо рука на престоле Йа — война у Г-спода с Амалеком из рода в род», то есть: причина, что я сказал «Г-сподь — Ниси» — что Йа, Г-сподь, «Цур оламим» (Твердыня миров), поднял руку Свою на Свой престол, сказав: «война Мне, Г-споду, с Амалеком» и т. д. И отсюда: «Вечность Израиля не солжёт». (Е)

И хотя Он заповедует Израилю делать эту войну — Он завершит то, чего они недостают, как сказано: «начало народов — Амалек, а конец его — до погибели».

(Е) И можно ещё сказать, что поскольку Амалек согрешил в этом деле двумя великими проступками, один больше другого. Меньший — что он не вспомнил союза братьев и хранил свою ярость ко дню наказания; он сломал то, что было — что они выходили навстречу им хлебом и водой. А больший — что он не трепетал и не содрогался от страха Г-спода, Имя Которого наречено на них; и все цари народов были ошеломлены и дрожали и трепетали перед Ним. И как сказали мудрецы, да будет память их благословенна (Танхума, «Тецэ»): что он сунул руку в кипящую ванну. И поистине его война с Израилем в то время была как простёртая рука к престолу Г-спода — осквернить Его честь и дерзить против Него.

И было уместно, чтобы каждый из них отомстил долю своей мести. Поэтому сказал: хотя за его грех против Израиля Он заповедует им в конце, однако за его коренной грех — что поднял руку на престол Йа — будет его наказание: «война у Г-спода Самого с Амалеком из рода в род», ибо Его рукой завершится их приговор без какого-либо препятствия и задержки — из всех упомянутых выше — через Шауля в этой войне и через другого — в другой из войн, возложенных на них.

И это самое дело и всё, что мы говорили о нём, — это то, что имели в виду мудрецы в том изречении, которое мы упомянули вначале (Танхума, конец «Ахрей»): сказал им Святой, благословен Он, Израилю: «прежде вы спасались руками людей…».

Ибо поскольку весь управляемый народ несовершенен в своём деле и не прилеплён к своему Б-гу, из чего необходимо было, чтобы их пропитание и управление было через посредников, а это — более совершенные и более близкие к Г-споду среди них; и действия людей, основание которых — прах, хотя бы они были совершеннейшими в роде, как Моше и Аhарон, — и не говоря уже о всех, кто был в последних поколениях, — невозможно избежать недостатка или недостатков в каком-то рассмотрении или рассмотрениях, как было в деле Шауля, которое мы упомянули, в этой войне и подобном. И потому необходимо, что спасение народа не завершится их руками полностью и что их успех не будет существовать навеки; но они спасаются их руками некоторое время и снова порабощаются — по мере того, что обязано их недостатками.

Но в будущем — когда Г-сподь возвратит плен Своего народа, когда обрежет им сердца людей и превратят все в один ясный язык — взывать к Имени Г-спода и служить Ему, — тогда Он, благословен Он, в Своей чести и Сам Собой будет царствовать над ними, и будет питать их, и вести их, и избавит их; ибо они сами удостоятся спасения и величия; и снова не вернутся к порабощению, ибо устранится его причина — то, что до сих пор не устранялись причины порабощения через прочих руководителей.

Это то, что сказал пророк (Йирмияhу 23:7–8): «и не скажут больше: “жив Г-сподь, Который вывел сынов Израиля из земли Египта”, но: “жив Г-сподь, Который вывел и Который привёл семя дома Израиля из северной земли и из всех земель, куда Я изгнал их, и поселятся на своей земле”». То есть: в те дни и в то время признают Израиль достоинство того избавления, совершаемого Им Самим, что будет оно чудесным и отличным от избавления из Египта тремя великими основаниями: первое — что указывает на всеобщность Его владычества; второе — на силу Его истинности и верности; третье — на величие Его Провидения.

И о первом сказал: «Который вывел и Который привёл из северной земли и из всех земель» — из этого видно, что Его царство властвует над всем. Но в Египте не стала известна Его мощь иначе как над египтянами одними, и это — что вкусил Моше в час нужды (Бемидбар 14:15–16): «и услышат Египтяне… и скажут народы, которые слышали слух о Тебе: из-за недостатка силы… и ныне да возвеличится…».

О втором сказал: «семя дома Израиля» — ибо дело земли Египта было с сыновьями, близкими к отцам, близкими к Нему, которым Он поклялся; и кто знает, не забудет ли в последних поколениях Его союз и верность? И уже опасался этого Моше, говоря (Шмот 32:13): «помни Авраhама… которым Ты поклялся Собой…». И пророк сказал (Йирмияhу 14:21): «помни, не нарушь союза Твоего с нами»; (Эйха 5:20): «почему навеки забудешь нас…». Но великое и страшное дело, которое будет в конце дней, будет касаться всего семени, рассеянного по всему лицу земли, в тех многочисленных поколениях, прошедших до времени конца; и в том деле узнают среди народов, что Он верен Своему союзу и хранит милость любящим Его и соблюдающим Его заповеди — до тысячи поколений.

О третьем основании сказал: «которых Я изгнал их туда». Ибо уже разъяснено в воротах XXXVI, что Израиль сами спустились в Египет и что Всевышний, да будет Он возвышен, не спустил их как наказание за грех; поэтому не выявилась оттуда сила божественного Провидения в том изгнании и избавлении из него в той мере, как будет прославлено из этого изгнания и его избавления. Ибо изгнание стало известно как наказание за их дурные дела, как это прославилось через всех пророков. А после того, как исполнилась их служба и было умилостивлено их преступление, Он избавил их, как сказано (Йехезкель 39:28) об этом самом: «и узнают, что Я Г-сподь, их Б-г, когда изгнал Я их среди народов и собрал их на их землю: не оставлю больше никого из них там». И сказано (там): «и узнают народы, что из-за своего греха ушёл в изгнание дом Израиля, потому что изменили Мне, и Я скрыл лицо Моё от них…».

И вот, по совершенству того великого дела увидели, что уместно отнести его к Нему, да будет Он возвышен, ибо Он совершенен абсолютно и Его действия совершенны без какого-либо недостатка; не так — первое избавление из Египта, которое не было совершенным избавлением, ибо они снова порабощались после него. Но отнесли его к Моше и Аhарону; и так во всех прочих избавлениях, совершаемых доныне.

Это то, что сказано (Брахот 12б): Бен Зома сказал мудрецам, когда они истолковывали «дни твоей жизни» — этот мир, «все дни твоей жизни» — чтобы включить дни Машиаха: «разве упоминают исход из Египта в дни Машиаха? Ведь сказано: “вот, дни приходят, — слово Г-спода, — и не скажут больше…”». И ответ был: не что исход из Египта будет выкорчеван со своего места, но что «порабощение царств» будет главным. И намерение: не желание, чтобы ты не вспоминал больше исход из Египта и прочие частные спасения, ибо не уместно забывать их навеки, но чтобы это последнее спасение было главным — отнести его к Нему, да будет Он возвышен; а первые — второстепенными, поскольку были недостаточны сами по себе, что обязывает их быть не вечными.

Это то, что сказал: «вот, Израиль спасён в Г-споде — спасением миров». Ибо от Совершенного, да будет Он возвышен, ожидается спасение совершенное со всех сторон, как сказал поэт, да будет память его благословенна (Теилим 106:4–5): «вспомни меня, Г-сподь, в благоволении к Твоему народу; посети меня Твоим спасением — увидеть добро избранных Твоих, радоваться радостью народов Твоих, хвалиться с Твоим наследием». То есть: достаточно Его спасения, чтобы избранные Г-спода увидели добро сущностное, желанное им в особенности, — это добро душевное и прилепление к Г-споду; как сказано в другом месте (там 27): «если бы не верил увидеть добро Г-спода в земле жизни». А весь народ увидит их радость, ожидаемую им, — выйти на свободу из-под тягот изгнания и достичь временных дел, требуемых им, в тишине и уверенности, как сказано (Йешаяhу 35:10): «радость и веселье достигнут, и исчезнут скорбь и вздох». И также дойдёт до всех хвастовство, которое все желают, — из приятности победы и удаления позора народов, которые говорят: «где их Б-г», как сказано (Теилим 56:11): «в Б-ге восхвалю слово…». И сказано (там 16): «сытость радостей — у Твоего лица; приятности в Твоей правой руке навеки», ибо этим признают все и узнают, что Израиль спасён в Г-споде, и также что Его спасение — спасение миров, и не отступит до века вечного. И это — мера того, к чему мы стремились в этих воротах: