Akeidat Yitzchak 44

Однако с другой стороны Разум (Сехель) (Разум) обязывает к противоположному: что мы можем намереваться при исполнении заповедей также ради достижения через них временного блага и телесной пользы. И это тоже — по двум причинам. Первая: видно, что хотя все виды растительного и животного, по их семействам, сотворены ради целей больших и более почтенных, чем они сами — например, растение, чтобы быть пищей для скота, а скот — для служения человеку, — тем не менее Всевышний вложил во всех них природное стремление совершать действия, необходимые, чтобы питаться, жить воздухом, водою и землёю, и получать свет и тепло солнца, ради того чтобы они могли расти и приносить плод по своим видам. И так же все животные будут стремиться и жаждать найти корм и траву для своего питания, чтобы они могли сохранить свою жизнь. И почему человек должен быть хуже, что он не сможет думать в своих действиях о какой-либо пользе для себя? И только к достижению душевной и духовной цели направит свой взгляд?

Вторая: ведь очевидно, что человек по своей природе, которую Всевышний вложил в него, будет лениться исполнять всякое действие, от которого он не может надеяться получить для себя телесную пользу; и поступок Онана — для нас вечное свидетельство. И, как видно, он был наказан лишь за то, что сделал против глаз славы Всевышнего; а если бы он только воздержался сделать добрый поступок — взять Тамар себе в жёны — из страха, что семя будет не его, он не был бы так наказан, поскольку у него было бы как бы оправдание в природной лености делать то, от чего он не ожидает для себя никакой пользы. А раз Всевышний вложил такое в глубину нашего сердца, то видно, что это не против Его воли, если мы будем стараться в наших делах всегда также искать своего блага и счастья. Как это также прямо находим не только у наших мудрецов, да будет память их благословенна, в их словах, например: «Говорящий: эту сэла — на цдаку, чтобы жил мой сын… — это праведник совершенный», но и во многих местах в Торе при исполнении заповедей встречается обещание «дабы было тебе хорошо» и т. п.

И вот, эти два суждения Разума (Сехель) (Разум) при первом взгляде кажутся противоречащими и противостоящими друг другу. И чтобы разъяснить их так, чтобы они согласовывались и соответствовали вместе, раввин, да будет память его благословенна, скажет: что только философы — Аристо (Аристотель) и следующие за ним — которые не верили в Божественное воздаяние и наказание, идущие по пятам приобретения хороших или дурных душевных качеств, — думают и говорят, что человек должен приобрести себе добрые качества не ради какой-либо пользы, поскольку, по их испорченному мнению, мы не можем ожидать от них ничего, кроме как ради самих себя; например, достижение и приобретение качества милосердия и щедрости и им подобных само по себе — нравственное счастье души человека, даже если он не может надеяться на награду за них.

Но мы, обязанные верить в Божественную награду и воздаяние, хотя на нас лежит обязанность исполнять заповеди ради того, чтобы этим исполнить волю Всевышнего — и это должно быть всегда истинной целью во всех наших делах — всё же должны мы соединить с этим и истинную веру, что придёт к нам через это также награда душевная и телесная. Но в этом отличается награда служащего Всевышнему от награды служащего царю из плоти и крови: ибо награда служащего человеческому царю — только за то, что он служил ему и этим причинил благо тому, кому служат; но награда за служение Всевышнему — лишь милость от Него, да будет Он благословен, хотя служение — только для совершенства и блага служащего, а не для блага Всевышнего, совершенного без предела, Который не нуждается в нас и наших делах.

Поэтому, когда Антигнос хотел предостеречь о двух этих вещах, он сказал: «Не будьте как рабы, служащие господину с намерением получить награду» (так, чтобы если вам придёт в голову отсутствие награды или если вы её не пожелаете, вы удержались бы от исполнения), а — «будьте…» и т. д. Ибо исполнение заповеди не должно быть пригодным только при условии, что за неё будет получена награда и воздаяние; но — только чтобы этим исполнить волю Всевышнего, заповедующего им, вместе с соединением веры, что при их соблюдении «награда велика», то есть и телесная награда, и нравственная. И это — первый нравственный урок, который он хотел укоренить этими словами в сердце своих учеников.

А второй — чтобы они не думали, будто награда, которую даст им Всевышний, есть «прас» — то есть плата, которую даёт человек своему рабу за то, что тот ищет его блага, соблюдая его приказ. Ибо в отношении человека к Всевышнему нет места такой плате: ведь если оправдается человек — что он сделает своему Творцу, если Он не нуждается в нём? — но как бы дар милости за то, что он услышал Его голос.

Однако Цадок и Байтос ошиблись в его словах и поняли из них, что его мнение склоняется к испорченному мнению философов, которое мы привели выше: что не придут награда и наказание за доброе и злое дело; и этим они, как известно, отвергли веру в награду и наказание.

В разъяснении, как придёт от заповедей Торы это Божественное соучастие, и какое намерение подобает исполняющим их, чтобы достичь их цели: и это — если нужно, чтобы намерение исполняющего их было только — слушать голос Его слова, и не позволено ему смотреть при этом ни на какие ожидаемые для него выгоды; или если позволено направлять намерение при их исполнении к собственной пользе и к успеху его души навеки. Ибо если вообразить, что не потянется к нему от них эта польза — они прекратятся.

И вот, первое положение обязывает Разум (Сехель) (Разум) двумя причинами. Первая — что на наиболее почтенное действие возложено, чтобы у него была более возвышенная цель, как разъяснено во введении книги; и когда мы верим, что заповеди Торы, устроенные устройством Всевышнего, будут наиболее возвышенными действиями, какие возможны, — отсюда обязано следовать, что их цель — наиболее возвышенная из целей, и это — Всевышний, да будет Он благословен, а не иное.

И вторая: если будет поставлена человеческая польза какого бы то ни было вида целью Божественного служения в Торы-заповедях, — то служение Ему, да будет Он благословен, окажется среди вещей, устроенных ради той цели и пользы, и она станет главной по отношению к нему — против того, что обязал Разум (Сехель) (Разум), а именно: что Он, да будет Он благословен, есть главная цель, к которой обращены все главные цели от начала и до конца, как сказано по слову пророка (Йешаяу 44:6): «Я — первый и Я — последний». Вот две причины, обязывающие, чтобы взгляд на исполнение заповедей Торы был только — к служению Заповедующему, Который есть причина причин и причина причин, благословен Он.

И из речений наших мудрецов, да будет память их благословенна, подтверждающих это мнение, — наставление Антигноса (Авот, гл. 1): «Не будьте как рабы, служащие господину с намерением получить награду, но будьте…» И есть тот, кто объяснил согласно этому намерению слова Бен Азая (там, гл. 4), который сказал, что «награда заповеди — заповедь», то есть: заповеди упоминаются и исполняются ради самих себя, а не ради чего-то другого, подобно тому как Всевышний существует, поскольку Он существует, а не по иной причине.

И на это указывает мощнейшим указанием сказанное ими в Сифри (гл. Эке́в): «Может, скажет человек: я учу Тору, чтобы разбогатеть, чтобы называли меня “рабби”, чтобы была у меня доля в будущем мире; Писание учит: “для любви” — не делай иначе как из любви к Имени Всевышнего». И так же сказано (Авода Зара 19а): «в Его заповедях, а не в награде за Его заповеди». И как крепко держался Рамбам, да будет память его благословенна, этих высказываний в конце «Сефер hа-Мада» и очень побуждал укрепиться в этом мнении и отдалиться от иного, как известно оттуда.

Однако второе положение, противоречащее этому, обязывает Разум (Сехель) (Разум) также двумя другими причинами. Первая — со стороны природного стремления и желания, находящихся во всяком существующем из низших: ведь хотя виды растительного и виды животного по их потомствам и семействам все сотворены ради целей более великих, чем они, и более высоких над ними, как (Теhилим 104:14): «произращает траву для скота и растения на службу человеку», то есть: цель растительной силы, находящейся в растениях, — животное, которому они пища; а цель желания животного к этой пище у Творца, да будет Он благословен, — служение человека, который пользуется им, «чтобы извлечь хлеб из земли» (там). Всё же найдётся у каждого из них большое стремление и природное желание к собственной пользе — если в отношении его личности, если в отношении его вида. И как может быть, чтобы человеческое стремление было лишено этого желанного?

И вторая — со стороны слабости и нерадения, которые неизбежно падают на действие, от которого человек не надеется получить никакой пользы для себя, — до того, что Разум (Сехель) (Разум) не принимает, чтобы его успех был погублен из-за того, что он удержался от дел, которые вовсе не полезны ему. Ибо такое действие очень тяжело для человека, и поступок Онана докажет: ведь он был наказан лишь за то, что сделал дело «погубляющее на землю», как сказано (Берешит 38:10): «И было дурно в глазах Всевышнего то, что он сделал»; но если бы он воздержался от действия — не было бы в этом греха. И уже упрекнули мудрецы (Авот де-Раби Натан, гл. 5) Антигноса за то, что он сказал упомянутое высказывание: либо разрешено служить с намерением получить награду, либо не следует публиковать противоположное. Вот эти два довода дают разрешение направлять в исполнении заповедей намерение к собственной пользе.

И то, что подтверждает это мнение полным подтверждением, — то, что сказали в трактате (Псахим 8а): «Учили: говорящий: дам эту сэла на цдаку, чтобы жили мои сыновья, чтобы была у меня доля в будущем мире — это праведник совершенный». Видится, что они полностью опровергли сказанное в Сифри и разрешили человеку намереваться к собственной пользе — временной или душевной. И как же нет — ведь сама Тора согласна с этим во многих высказываниях: постоянно не перестанет взывать в наши уши, в целом заповедей и в их частностях, это разрешение, говоря: «И соблюдай Его уставы и Его заповеди, которые Я заповедую тебе сегодня, дабы было хорошо тебе и твоим сыновьям после тебя, и дабы продлились дни» в книге (Дварим 4:40): «дабы было хорошо тебе и дабы продлились дни» (там 22): «дабы продлились дни и дабы было хорошо тебе» (там 5) — и во многих местах без счёта; некоторые из них будут упомянуты далее.

И не только это: но и Святой, благословен Он, Сам разъяснил это, сказав (там): «Кто даст — и будет это сердце у них, чтобы бояться Меня и соблюдать Мои заповеди все дни, дабы было хорошо им и их сынам после них». И так же сказал Моше (там 10): «И ныне, Исраэль, чего Всевышний, Бог твой, требует от тебя? только бояться…» — и завершил: «на благо тебе». А если Святой, благословен Он, желает, чтобы наше намерение в Его служении и в Его Торе было к нашей пользе и нашему наслаждению, — как можем мы стоять и сказать, что когда мы намереваемся к тому, к чему намеревался Дающий их и Устраивающий их, действие этим бракуется? Это невозможно ни в каком отношении; но разрешено нам. Однако мы обязаны верить, что взамен этих Торы-действий придёт к нам из заслуги и добра мера того, ради чего стоит их исполнять, без сомнения.

И это то, о чём согласились наши мудрецы, да будет память их благословенна, говоря (Макот 23а): «Захотел Святой, благословен Он, удостоить Исраэль — поэтому умножил им Тору и заповеди», как сказано (Йешаяhу 42): «Всевышний желает…»; и слова Давида (Теhилим 19:12): «Также раб Твой предостерегается ими; в соблюдении их — великая награда», как будет в воротах 49.

И вот, после того как эти два пути исследования оба вместе хороши, верны и согласуются с высказываниями Хазаль, и вот они противоречат друг другу и стоят друг против друга, — мы обязаны постараться согласовать их друг с другом и оба — с истиной; и этим будет хорошо разъяснено «сделаем и услышим» по пути «исполняющих Его слово, чтобы слушать голос Его слова», как ранее, и мы выйдем исполнителями нашей обязанности в этом чудесном исследовании.

И я вижу места установления в этом — две вещи. Первая: что они говорили о Божественных заповедях так, как говорили о нравственных добродетелях, о которых говорили мудрецы философов-политиков по согласию, выросшему из их размышлений, и последовали за словом Арсто в них, как он написал в 9-й главе 10-й книги «Мидот»: «…но будут вещи избранные ради самих себя, от которых мы не потребуем ничего, кроме действия; однако в этих…» — и подумали, что как он поставил это к славе и похвале в тех делах, так будет считаться и в Божественных заповедях. И далёк от нас такой помысл.

Ибо философы не видят никакой пользы в действиях добродетели, кроме того, что оно — добродетельно. Поэтому у них добродетель — цель сама себе, и не более. Но мы, верящие в предназначения заповедей Торы в награде душевной, духовной, — и счастье, предназначенное нашим душам, не есть счастье, достигаемое действием качеств, но нечто более чудесное, чем оно, что есть цель всех добродетелей; поэтому увидь: чтобы Божественная заповедь была направлена нам к достижению той цели, доброй для нас, как мы сказали.

А второе установление — что будет принято в этом исследовании: что Божественное служение в этих заповедях не подобно награде, приходящей к исполняющему их, как это в служении земным царям, — так что исследуется, будет ли служение направлено на само себя или на пользу служащего. И это — ни в каком отношении: но служение и награда — двое в выражении и одно по сути. Поэтому сказал пророк Рехав‘аму (Диврей hа-Ямим II 12): «и узнают Моё служение и служение царств земель» — то есть служение Ему, да будет Он благословен, — польза служащего, а их служение — польза того, кому служат.

И как сказано: «Если согрешил — что сделаешь Ему? … и если праведен — что дашь Ему?» (Ийов 35:6). То есть: хотя ты как бы прибавляешь и убавляешь силу в высоте, как сказали Хазаль (Эйха Раббати, гл. 1): «когда исполняют волю Места — прибавляют силу…» — однако по истине это не вещь, которая прибавляет или убавляет в Нём, да будет Он благословен, нечто со стороны Его самого; но изменение тянется от тебя к тебе: и добро, и зло ты сам примешь, как будет разъяснено в воротах 81, с Божьей помощью.

Однако были Божественные заповеди этому народу Всевышнего как Тора милости и милосердия для прямых в делах: через возвышенные дела они исполняют Его волю, чтобы удостоить их пользой двух видов жизни, о которых мы сказали; не как обмен и замена за то, что Он получил от них их служением — как в служении царям; но служение наиболее совершенное у Него — только то, что каждый улучшит себе самому. И это не называется служением, кроме как на пути милости и любви — как принимает человек «в виде служения» от своего сына, чтобы тот согласился слушать наставление, идти путём добрых, дабы было ему хорошо, и даст ему за это награду.

И это, по моему мнению, то, что уточнил мудрец Антигнос, сказав: «Не будьте как рабы, служащие господину с намерением получить прас, но будьте…» Ибо слово «прас», по моему, — это ожидаемое человеком взамен его службы и в обмен на то, что получил от него дающий, как сказано (Брахот 34а): «берёт прас от него»; и дошло до того, что так скажут о том, что дают народы, побеждённые в войне, царю, который их покорил, взамен сохранения им жизни и выкупа их души. Сказано (Шмуэль II 8:2): «И поразил Моав, и измерил их верёвкой, положив их на землю; и измерил две верёвки — чтобы умертвить, и полную верёвку — чтобы оставить в живых. И стал Моав Давиду рабами, несущими минху». И Таргум Йонатан бен Уззиэль перевёл: «нетлей прас» (нетлей прас — несущие плату/дань).

И также Онкелос перевёл «по оценке душ» (Ваикра 27:2): «бефорсанах» (бефорсанах — по твоей плате/оценке), что прямо как цена выкупа и откуп души. Посмотри, насколько далёк этот перевод от того, что написал Рамбам, да будет память его благословенна (в главе «Авот», гл. 1), сказав: «прас называется вознаграждение, которым вознаграждает человек того, кому он не обязан добром, но делает это по доброте и милости». И насколько подходит то, что мы написали, — что «прас» есть вещь, даваемая в обмен и замещение.

И вот поэтому сказал Антигнос: что когда Божественное служение будет таким образом — то есть с намерением получить прас — уже будет выглядеть, будто Всевышний получил от тебя этим служением нечто, за что ты получаешь тот прас по его цене, так что будешь с Ним как в купле-продаже или в обмене, где не признают достоинства друг друга и не держат один другого за добро, чтобы ради этого почитать его или бояться его и склоняться перед ним, поскольку оба нуждаются друг в друге. Но «будьте как рабы, служащие не с намерением получить прас» — то есть не таким образом; то есть — не награду за то, что Ему пришла польза от вашего служения, но чтобы вы ожидали от Него добрую награду за ваш труд по пути милости и благоволения, что Он хотел полной волей к вашему благу и вашей выгоде, без того чтобы пришла Ему от вас какая-либо польза.

И вот, вместе с этим «да будет страх Небес на вас», и вы остерегайтесь перед Ним, поскольку Он не делает вам добро ради Своей нужды вовсе; и всегда старайтесь быть готовыми перед Ним, чтобы извлечь от Него благоволение.

И известно, что слово «сахар» (награда), хотя уже было сказано для этого смысла, который мы сказали в слове «прас» — «сахар сахартииха» («я наняла тебя», Берешит 30:16), «сахар сахир» (наёмная плата, Дварим 15:18), «в тот же день дашь ему его плату» (там 24) и многие другие, — всё же включает также прибыль, приходящую без аспекта обмена или замещения; ибо «есть награда вашему делу» (Диврей hа-Ямим II 15). И в их языке: «грешник выигрывает» (Авода Зара 2а), «расторопен и выигрывает» (Хулин, гл. 2), «близко к выигрышу» (Бава Мециа 64а), «далеко от выигрыша» (там 70а) — намерение во всех: противоположность ущербу.

И это их особое слово повсюду для этого смысла: «награда заповеди — заповедь» (Авот, гл. 4), «награды заповеди в этом мире нет» (Хулин 142а), «сегодня — исполнять, и не сегодня — получать награду» (Авода Зара 3а), «дар награды праведников», «работники ленивы, а награда велика» (Авот). И они вовсе не употребили здесь слово «прас», как следовало бы по его толкованию, с тем, что добавил раввин, да будет память его благословенна, там, что слово «сахар» не говорится иначе как о том, что даётся по суду. Однако этот мудрец употребил его здесь из-за того, что он имел в виду в нём его особое значение, как мы сказали. И возможно, именно эта точность в выражении испортила Цадоку и Байтосу, его ученикам, ибо они не поняли его намерения и вывели из него отсутствие награды и вышли к дурной культуре.

И вот по истине: все, кто намереваются в заповеди к добру, приходящему от них для успеха душ, «коhаней Всевышнего назовутся» и «служителями нашего Бога скажут о них». Верно: в достижении этой успешной награды посредством этих заповедей есть немалое рассмотрение. Ибо если скажем, что эта добрая награда приходит от этих заповедей по природе или по свойству, как думали некоторые, — уже будет это оттенком ереси и подобно тому, что говорили философы о достижении всех вещей из обязательности их причин по необходимости, без взгляда на волю желающего и на заповеди Заповедующего вообще. Или — сторона из сторон чужого служения, делающих действия, выходящие из рассуждения, чтобы достичь от них пользы только для своей жизни и своего успеха — как рассказывается о ремесле ца́бе (цави’а) у Рава «Морэ», да будет память его благословенна. И это — из того, от чего отдаляла их Тора во всём, в чём она старалась всегда удержать нас от этих чуждых действий и направить нас намеревать все наши дела к благоволению перед Всевышним всегда.

И потому на этот почтенный смысл сказал в Сифри ту фразу, которую мы упомянули выше: «чтобы была у меня доля в будущем мире — Писание учит…». Но когда мы всмотримся в точность их чудесного высказывания, они не сказали: «Вот я надеваю тфилин, или делаю цдаку, или любую заповедь из заповедей» — как сказали в той (Псахим 8а): «Вот я даю пруту бедному с намерением…» — но сказали: «Вот я учу Тору…» Ибо они намеревались вывести из сердца людей мнение простецов, которые воображают, что успех души и её сохранение следует по обязательности из старания умственного исследования в постигаемом, без взгляда на то, будет ли исследующий человек кашер и желанный своему Богу, или жестокий и злодей в делах. Ибо это свойство прилеплено к количеству и качеству постигаемых тем, а не к желанию и воле Творца, да будет Он благословен, в награде за дела, желанные Ему, вообще.

И поскольку Тора в общих правилах и в подробностях отрицает это испорченное мнение, как мы сказали, и ещё будет разъяснено, — поэтому они сказали: не нужно говорить, что человеку нельзя учить Тору с намерением, чтобы от неё потянулось богатство или почёт, как тянется сила и здоровье от принятия пищи или лекарства, что есть польза, приходящая по природе или по свойству; но даже если его намерение в учении — чтобы от того исследования обязаны были потянуться ему жизни будущего мира по пути обязательности, как думали философы, — это запрещено.

Но чтобы намерение в учении было — любить Всевышнего и извлечь от Него благоволение, как придёт. И вот разъяснено противоречие того, что награда приходит от заповедей по природе или по свойству.

И если скажем, что та награда приходит от Его благоволения, а эти действия не основа в вопросе, — тогда вернёмся к тому, что говорят люди, не принадлежащие к вере: что намерение к Небесам одно достаточно, а все остальные действия — пусты и тщетны; и будет справедлив вопрос сына злодея, сказавшего: «что это за служение у вас?» (Мехильта, конец гл. Бо).

Однако из того, что предшествовало в двух частях, что в этих воротах, будет очень разъяснено: «де-тревайу инун» (дתרויהו אינהו — что оба они верны). Ибо эти Божественные заповеди были даны Исраэлю, чтобы приобщить их совокупность к Божественному благу в двух видах, которые мы сказали: либо к внешней пользе, которая в временной жизни, либо к душевной, которая — успех вечного мира. Как о двух этих вещах сказал певец (Теhилим 19:10–11): о первой — «желаннее золота и множества чистого золота, и слаще…»; а о второй — «также раб Твой предостерегается ими; в соблюдении их — великая награда», как мы сказали сначала.

И вот, как первая польза приходит из привлекательности того действия в его внешности, так душевная польза приходит из доброй разумной мысли, приходящей там, в том, что действие то — Божественное, и что его намерение — исполнить Его волю, да будет Он возвышен, как сказано (Сифри, гл. Пинхас): «реах нихоах — что Я заповедал, и исполнена Моя воля»; ибо это пища, которую будет есть всякая душа, чтобы существовать перед Всевышним всегда, как мы написали в разделе о мане, ворота 41.

Ибо вот, таким образом исполняющие заповеди — они как ангелы служения, «исполняющие Его слово, чтобы слушать голос Его слова». Только ангелы — они избрали путь своего совершенства, который есть благо для них, — исполнять в нём волю их Творца, Который сотворил их, чтобы служить перед Ним таким образом, и это главная цель для них. Но мы извлекаем желаемую волю, посредством нашего совершенствования таким образом, из направленности к благу для нас и к установлению нас в Его воле, да будет Он благословен, как они, — вечными и существующими перед Ним; и это — последняя цель для нас, как мы написали.

Если так, то ясно, что подобающее человеку, чтобы достичь намерения заповедей, исполняемых им, — это намереваться в их исполнении исполнить Его заповедь, да будет Он благословен, и извлечь Его волю, в извлечении которой придут ему от Его желания и Его воления ожидаемые пользы в двух мирах; так что если его спросят другие: «что это за служение для тебя?» — его ответ будет: так установил Царь мира, да будет возвышено Его имя, и мы не имеем права уклоняться от Его заповеди.

А когда спросят второй раз: «и какая выгода — что вы служите Его служению?» — и он ответит словами: чтобы знать знанием совершенным и верить верой мастера, что боящийся слова Всевышнего и трепещущий над Его словом — добр и желанен перед Ним: чтобы Он сделал ему добро в этом мире и оставил его благословением для жизни будущего мира. И не убудет, не дай Бог, Его чести от того, что человеческий успех будет последней целью в этом; но возвысится великим возвышением тем, что все успехи, требуемые религией, зависят от Его воли и Его служения — и это то, что подобает принять в этом.

И это — то, что разъяснено до конца разъяснения из всех слов Торы, приходящих в этом вопросе, или из большинства их. И когда мы всмотримся в них — не упало ни одно слово. Ведь посмотри: сказано (Дварим 10:12): «И ныне, Исраэль, чего Всевышний, Бог твой, требует от тебя? только бояться Всевышнего, Бога твоего, ходить Его путями… соблюдать заповеди Всевышнего и Его уставы, которые Я заповедую тебе — на благо тебе». Вот, разъяснил хорошо, что то, чего требует Всевышний от человека в намерении служения, — чтобы он намеревался в нём, прежде всего, к Его служению и к Его страху и к исполнению Его воли, и чтобы намерение в исполнении Его воли было — чтобы потянулось от неё благо ему. И так это дело упоминается постоянно.

И так же в ответе сына мудрого (Мехильта, конец гл. Бо): «И заповедал нам Всевышний исполнять все эти уставы — чтобы бояться Всевышнего, Бога нашего, на благо нам все дни…» (Дварим 6:24). Вот, страх Божественный поставлен посредине между действием и его последними целями.

И в Десяти речениях (там 5): «Почитай отца твоего и мать твою, как заповедал тебе Всевышний, Бог твой, — дабы продлились дни твои и дабы было хорошо тебе». И в том, что Святой, благословен Он, Сам разъяснил, сказано (там): «Кто даст — и будет это сердце у них, чтобы бояться Меня и соблюдать Мои заповеди все дни, дабы было хорошо им и их сынам…» Вот, в целом упомянул две цели: первая цель — исполнение заповеди и страх, и последняя — достижение их успехов.

А что завершает истину в этом, — то, что сказал Моше, учитель наш, мир ему, после упоминания Десяти речений в «Мишне Тора»: сказал (там 6): «И вот заповедь, и уставы, и законы, которые заповедал Всевышний, Бог ваш, учить вас делать в земле, в которую вы переходите, чтобы овладеть ею: дабы боялся ты Всевышнего, Бога твоего, соблюдать все Его уставы и Его заповеди, которые Я заповедую тебе, — ты и сын твой, и сын сына твоего — все дни жизни твоей; и дабы продлились дни твои». Вот, поставил первую причину действия заповедей — «дабы боялся ты Всевышнего, Бога твоего…», а причину всего — «дабы продлились дни твои». И это очень ясно.

И кроме этого намерения невозможно завершить: ведь страх не есть награда за действие, но его причина. И теперь установлено у нас то, к чему мы хотели: что нам позволено делать все Торы-действия не с намерением получить прас, но с намерением, чтобы была у нас за них награда успехов душевных; и это — то, что сказали, да будет память их благословенна (Сифри, гл. Эке́в): «любить Всевышнего, Бога твоего — не делай их иначе как из любви», то есть: чтобы не делать с намерением, что придёт по природе или по обязательности, а только в любви к заповеди и к Его совершенной воле.

А то, что сказано (Авода Зара 19а): «в Его заповедях, а не в награде за Его заповеди», — они имели в виду только этот мир, как разъяснили (Хулин 142а): «награды заповеди в этом мире нет». И ещё сказали (Авода Зара 3а): «сегодня — исполнять, и не сегодня — получать награду». И возможно, на это намекал Антигнос: чтобы намерение в служении не было к получению награды, так что если не получат награду сразу — оставят его; но «молчи перед Всевышним и уповай на Него…» (Теhилим 37:7). И это то, что сказали (в первой главе Авода Зара 19а): сказал рабби Эльазар: «в Его заповедях, а не в награде за Его заповеди» — это то, что мы учили: «не будьте как рабы, служащие господину с намерением получить прас…» И это тоже правильное намерение.

Как бы то ни было, с тем, что мы сказали, разъяснится сила их высказывания (Кидушин 31а): «велик тот, кто заповедан и делает, чем тот, кто делает и не заповедан», ибо делающий в аспекте того, что он заповедан, — это тот, в чьей руке достигнуть цели, и не более.

И это может вынести, что таково намерение «награда заповеди — заповедь» (Авот, гл. 1), то есть: награда заповеди — со стороны того, что она заповедь, а не со стороны иного; хотя у меня есть другое почтенное толкование, которое придёт в разделе «Ки теце ла-милахама», ворота 97, с Божьей помощью.

И вот, этим хорошо согласованы все стихи и высказывания, которые пришли и придут во всех подобных вопросах, и прямой Разум (Сехель) (Разум) согласен со всех сторон: ибо когда служение будет понято таким образом, уже будет цель этих заповедей Торы — наиболее возвышенная из человеческих целей, как упомянуто; и теперь не скажут, что служение будет ради этого успеха и вторично по отношению к нему, после того как разъяснено, что служение не есть ничего иного, кроме как достижение этого успеха для служащего ни в каком отношении.

И вместе с этим мы уже дошли до того, чего хотели, — в вопросе о том почтенном и страшном положении, в котором Божественная заповедь — соединение между высшими и нижними; и в причине распространения того соединения во всём избранном народе и укрепления его в нём — в зависимости их успеха от действия в заповедях Торы. И также разъяснилось подобающее намерение в них, чтобы исполняющие их были «исполняющими Его слово, чтобы слушать голос Его слова», как они сказали: «сделаем и услышим», — о чём пришли эти вопросы в этих трёх частях.

2) В словах сначала: «так скажи дому Яакова и возвести сынам Исраэля», однако в конце сказал: «эти слова, которые скажешь сынам Исраэля» — а «дом Яакова» не упомянул.

3) Что сказал: «и воззвал к старейшинам народа и положил перед ними…», а после сказано: «и отвечал весь народ» — и эти старейшины не упомянуты. Также во всём разделе не упомянуто иное имя, кроме «народ», кроме двух первых раз.

4) В том, что сказано: «ради того, чтобы услышал народ, когда Я буду говорить с тобой, и также в тебя будут верить навек» — ведь следовало бы сказать: «и в тебя будут верить навек», потому что речь таким образом — потребность веры.

5) В словах: «и пересказал Моше слова народа Всевышнему» — после того как уже сказано: «и вернулся Моше…». И каков смысл различия выражений — от «возврата» к «сообщению»?

6) В словах: «и установи границу народу…» — ибо, поскольку Раши, да будет память его благословенна, истолковал: «установил им пределы…», более правильно было бы сказать: «и установь границу горе». И уже ошиблись некоторые, поменяв это.

7) В их словах: «когда протянется йовель — они поднимутся на гору», ибо «протяжение» — противоположно «прекращению». И также: согласно тому, что сказал Раши там, что это знак прекращения, — если так, он уже разрешил подъём прежде, чем прекратится, и нет смысла в этом разрешении.

8) В словах: «будьте готовы три дня…» — ибо это высказывание не согласуется с тем, что сказал ему Всевышний: «и освяти их сегодня и завтра»; и уже сказали, что он добавил один день от себя.

9) В словах: «и было: голоса и молнии, и тяжёлое облако…» — ведь путь славы — в тайне и тишине, ибо «не в шуме Всевышний и не в огне Всевышний» (Млахим I 19:12). И тем более, что намерение было «ради того, чтобы услышал народ»; а вот при голосах и молниях они затрепещут и очень испугаются, и не смогут устоять на том, ради чего собрались; а «слова мудрецов в тишине будут услышаны».

10) В словах сначала: «и было: голоса и молнии…» до «и затрепетал весь народ, который в стане», а потом: «а гора Синай вся дымилась…» до «и затрепетала вся гора очень» — каков смысл этих двух трепетов, и почему разделил их на два раздела?

11) В словах: «и был голос шофара, идущий и усиливающийся очень; Моше говорит…» — каков смысл голоса шофара при речи Моше? И ещё: «а Бог отвечал ему голосом» — каков смысл этого голоса? И слова Раши, да будет память его благословенна, известны.

12) В высказывании Всевышнего Моше: «сойди, предостереги народ», и его ответе: «не сможет народ…» — и его повторном слове: «иди, сойди, и поднимешься ты и Аарон…»; разве Моше был советником, а Всевышний — человек, чтобы раскаиваться?

13) После того как сказал: «иди, сойди, и поднимешься ты и Аарон…» — почему не подождал их подъёма, но сказано: «и сошёл Моше и говорил народу», и «и говорил Бог все эти слова, говоря».

И после упоминания сомнений придём к разъяснению:

«Вы видели, что Я сделал и т. д.» Ибо человеку неприятно слушать то, что он получил из доброго от другого, потому что для него это — дело унижения и подчинения. И мудрец отнёс это качество к простонародью, из‑за чего делающие добро любят принимающих их добро больше, чем принимающие любят делающих, — в восьмой части девятой книги «О качествах». Потому он кратко рассказал о добрых делах, которые сделал им, и упомянул их в общем, говоря: «Вы видели, что Я сделал в Египте, и понёс вас и т. д.», — сказать, что взял их с края зла и привёл к краю добра самым подобающим образом, какой возможен, — «на крыльях орлов». И думаю, что он намекнул им этим на лёгкость, которая придётся им при этом стоянии, — достигнуть совершенства без предварения начал, которые следует предварять в длительном времени, но внезапно, как орёл взмывает. А «крылья орлов» — это известные «небесные орлы» у знатоков форм, что дневное движение приводит их вместе со всем множеством звёзд в полное движение каждый день. И возможно, о них сказал Йирмеяу в образном плаче (Эйха, гл. 4): «быстрее были наши преследователи, чем орлы небесные». И скажет: «в пустыне устроили нам засаду», ибо со времени пустыни, когда сказано: «и понёс вас на крыльях орлов и привёл вас ко Мне», — чтобы им «крови их» устроили засаду, ибо знали их приход и уход.

«И теперь, если слушая будете слушать Мой голос и т. д.» То есть: хотя за то, что Я сделал с вами, вы обязаны исполнять Мои заповеди без всякой иной награды, но всё же Я не желаю этого, а лишь: «если слушая будете слушать Мой голос и сохраните Мой союз — и будете Мне сокровищем и т. д.» И вот он сократил им упоминание заповедей и закрыл их общим. Но расширил в даровании награды — ибо сейчас пришёл к ним словами милости и умиротворения, в противоположность тому, что сделал в Маре, как сказано (Шмот 15): «там Он положил ему закон и суд, и там испытал его», и сказал: «если слушая будешь слушать голос Г‑спода, Б‑га твоего, и прямое в Его глазах будешь делать, и внимать Его заповедям, и хранить все Его уставы…» — там много в упоминании действий и мало в воздаянии, как там хорошо объяснено. (א)

Однако смысл этого «сокровища» — очень поучителен: показать, что если сейчас примут на себя ярмо Его царства, тем завершится их испытание — привести их в сокровищницу Его избранности из всех народов, без того, чтобы было там возражение и спор со стороны князей, которым Г‑сподь разделил управление мира, — сказать, что они уже переданы под их власть от начала их отцов, издавна, от Тераха и его родины, и кто выведет их из‑под руки их владычества? Потому сказал, что это подобно царю, который дал своим рабам город или место или владение наследия, и спустя время нашёлся в одном из них рудник серебра или золота: ибо известно из законов царства, что он — царю, ведь не дал им ничего кроме обычных плодов земли, видимых глазу, а всякое скрытое богатство — царю. Так и сначала идолопоклонниками были наши отцы и были отданы под «богов чужой земли», как мы сказали. Однако когда пробудилась с востока солнца праведность Авраама, отца нашего, это было как нахождение клада драгоценнее золота и множества чистого, — и тогда «положил ему закон и суд, и там испытал его», чтобы испытать и очистить, цел ли он с Ним; и вышел как золото, очищенное из горна железа, как сказано (Нехемия 9): «и вывел Ты его из Ура Касдим, и установил имя его Авраам, и нашёл Ты сердце его верным пред Тобою». И после того добавил испытать его десять раз (Авот, гл. 5).

Однако было много негодного и шлака в нём: Ишмаэль и многочисленные сыновья Ктуры, а Ицхак — единственный; по этой причине сказано (Берешит 22): «сына твоего, единственного твоего». И вот в Ицхаке уже уменьшились шлаки часть за частью. Но Яаков — постель его была цельна, однако ещё природа их не вышла, пока не спустились в Египет и стали там народом; и оттуда вывел их Г‑сподь и привёл их к этому почтенному и грозному месту, чтобы испытать их в этот день, узнать, что они ответят на это слово: ибо этим завершится испытание — взять их из‑под власти всех высших князей, избрать их Себе в долю и дать их со Своим сокровищем. Потому сказал: «если слушая будете слушать Мой голос и т. д., и будете Мне сокровищем из всех народов» — и у Меня есть сила сделать это, ибо Мне — власть всей земли, и сокровища, находящиеся там, — несомненно царские сокровища. И верно сказать: «и что такое сокровище? ибо Мне вся земля в общем, а вы одни будете Мне царством коэнов и народом святым — и этим станет известна ваша сокровищность». А в словах «царство коэнов и народ святой» он включил все дела отделения и Кдуша, свойственные остаткам в народе и стремящимся к ним, тогда как словом «сокровище» включил общее дело всего их множества. И возможно, из‑за крайней точности направленности этих слов и исправления их выражения он разделил высказывания по двум их краям. (ב)

Ибо выражением сначала: «так скажи дому Яакова и возвести сынам Исраэля» — он имел в виду упорядочить два рода речей. Один — для всего народа, называемого «дом Яакова», и это то, что сказал сначала: «вы видели, что Я сделал Египту, и понёс вас на крыльях орлов», ибо то, что очень умиротворяет простонародную часть, — это то, что вывел их из телесного рабства к полной свободе; и относительно них он присоединил: «и теперь, если слушая… и будете Мне сокровищем из всех народов», — сказать: хотя вы народ, но будете Мне сокровищем из всех народов — дав им хорошие законы и подходящее руководство, благодаря которым будут жить в временной жизни самым подобающим, достаточным и успешным образом более всех прочих народов, что на лице земли. (א)

Но остаткам же, которых назовут именем «Исраэль», сказал: «а вы будете Мне царством коэнов и т. д.» — это жизнь отделения и совершенства Нефеш, то есть: «и сами вы будете Мне и т. д.» (ב)

И к этому особенному высказыванию присоединил в конце: «вот слова, которые скажешь сынам Исраэля», то есть: это последнее дело — то, что предназначил сначала «возвестить» и лишь тем, кто называется именем «Исраэль», ибо им это подобает; как сказано затем (Ваикра 19): «говори всей общине сынов Исраэля и скажи им: святы будьте…» (ג)

И на это почтенное дело найдёшь, что не пользовались во всём этом рассказе словом «Исраэль», а только словом «народ», до после Десяти речений, как сказано: «так скажи сынам Исраэля: вы видели…», и рядом с ним: «вот законы…»; и сказали они, благословенной памяти (Гитин 88а): «перед ними — а не перед простыми», и причина — ибо в этом деле почтенного стояния было у него много занятия с простонародьем, как придёт в нашем объяснении; и в порядке «Кдушим тгию» врата 65 также это объяснится, с Б‑жьей помощью.

И вот это объяснение уместно и по смыслу, и по связке стихов, подобно тому, что сказано ему в начале дела (Шмот 3): «так скажи сынам Исраэля: Эhье послал меня к вам… иди и собери старейшин Исраэля…» как там разъяснено. А в Мидраше (Шмот Раба, гл. 28): «дому Яакова — это женщины; и почему женщинам сначала? ибо они проворны к заповеди…» Сказал рабби Тхалифа: сказал Святой, благословен Он: «когда Я создал мир, Я не заповедал сначала никому, кроме Адама, а затем Хаве — и она встала и испортила мир; теперь, если Я не заповедаю женщинам сначала, они отменят Тору; потому: так скажи дому Яакова». Ясно, что это странный путь сказать, что говорил с женщинами прежде, тем более что не упомянуто, что так было сделано. Но кажется, что их намерение — о различии ступеней народа, как мы сказали: ибо Адаму не сказал, кроме (Берешит 2): «а от дерева познания добра и зла не ешь…» — и это отделение, свойственное лишь Сехель (Разум) части; потому он не устоял в нём, ибо требуется сначала материальное исправление — и это верно. Также смысл первенства может быть в предварении ради них всех вещей, которые должны там находиться, — подготовить Хомер (Материя), которая — «женщина», и её готовность к принятию, чтобы Сехель (Разум) сила пришла к совершенству без всякого обвинения; и всё — одно дело. Во всяком случае включил в словах то, что указывает на возможность желаемого и приближение к его осуществлению, а также на величие его пользы для общего и для частного — каждый по своему стремлению.

«И пришёл Моше к старейшинам народа и положил перед ними эти слова». Видно, что «положил перед ними» — как накрытый стол, то есть сами слова, как были положены в его уста, без прибавления и убавления. И хотя он направился говорить к старейшинам, вот весь народ вместе, чтобы соединиться в той речи, которая включала и шесть предшествующих вещей; и не нашли иного ответа, кроме как признать и сказать: «всё, что говорил Г‑сподь, сделаем».

А в Агаде (Шаббат 88а) сказал рабби Авдими бар Хама: «что значит написанное: “и встали у подножия горы”? — учит, что Он накрыл над ними гору, как сосуд, и сказал: если примете Тору — хорошо; а если нет — там будет ваше погребение». Наши мудрецы имели в виду силу необходимости и интеллектуального принуждения, что было там, из укреплённости тех вещей, которые Он предварил им, подходящих привести их к признанию, — и из силы слов, которые он устроил перед ними, говоря: «Вы видели, что с небес говорил Я с вами… и теперь, если слушая… и будете Мне сокровищем из всех народов… и вы будете Мне царством коэнов и народом святым». Ибо уведомил их, что в этом деле будет их отделение от всех народов — сокровищность и различие, как мы хорошо объяснили в первой части этих врат. Потому и привели образ речи: что принудил их в порядке дел и сладости уст, как будто накрыл над ними ту гору, как сосуд, — сказать: если примете Тору — хорошо, удостоившись быть сокровищными и отделёнными от всех народов, жить приятной жизнью в этом мире и оставить после себя благословение миру вечному; а если нет — «поистине, как человек умрёте» и там будете погребены, и после вашего погребения не будет вам ещё конца и надежды. Потому и рассудили и приняли с полной охотой.

Однако поскольку это испытание — особое для сынов восхождения, направленных к совершенству Нефеш, ожидаемому после смерти, более чем к временным успехам, сказали там: сказал рав Аха бар Яаков: «отсюда — великое уведомление для Торы». И намерение — относительно простонародья: ибо в том, чего не знали, признали; и в том, чего не понимали, согласились — и нет принуждения и обмана больше этого. И был ответ (там), что уже подтвердили и приняли на себя в дни Мордехая, как сказано (Эстер 9): «подтвердили и приняли на себя» — подтвердили то, что приняли сначала. И намерение — что не только относительно успеха Нефеш были вынуждены делать, но и относительно самого существования временной жизни, которое невозможно оценить, кроме как будучи живущими по Торе, с которой они — в союзе с Б‑гом, и Он хранит их от всякого зла и беды. И там — как память и пример: то, что спас их в дни Мордехая и Эстер, когда было постановлено «истребить, убить, погубить всех иудеев от юноши до старца, детей и женщин, в один день» и т. д. (Эстер 3). «Если бы не Г‑сподь, который был с нами…» И вот в этом рассмотрении обязаны принять все то, что начали делать.

И вот необходимость была и со стороны общего временного блага, и со стороны особого блага, желанного остаткам и направленного ими; потому был ответ всего народа: «всё, что говорил Г‑сподь, сделаем». Однако на что следует обратить внимание — что предварили лишь высказывание «сделаем» высказыванию (Шмот 24) «сделаем и услышим», сказанному затем их устами в третий раз; ибо это указывает на их цельность и доброту их рассмотрения в верных высказываниях и на то, что их ответы там были по Галахе и по их закону. Ибо, раз увидели и уразумели, что совершенство всякого человека — действовать, а не сидеть без дела, как исследователь разъяснил посредством знаков и доказательств в книге «О качествах» (упомяну их при связке стихов, врата 55, с Б‑жьей помощью), — потому признали на том стоянии начало действия и сказали: «всё, что говорил Г‑сподь, сделаем». И это — совершенное высказывание: ибо не приняли на себя какое‑то действие, но действие, свойственное человеку совершённому, — действие Нефеш по ступени. Потому и имели в виду, говоря: «всё, что говорил Г‑сподь»: то особое действие, которое сказал или скажет Г‑сподь, совершаемое по совету Нефеш разумной и её согласию, — то сделаем; и это само — то, что Он имел в виду при творении, говоря (Берешит 2): «и поместил его в саду Эден, чтобы возделывать его и хранить его» — то есть: возделывать и хранить стражу Нефеш, упомянутую сначала в рассказе: «и вдохнул в ноздри его дыхание жизни», — что есть верное объяснение, как мы там писали.

*Однако, то есть: после того как признали, что через принятие Б‑жественной Торы достигнут теоретической ступени и практической ступени: теоретической — ибо через неё исправятся их мнения в познании Благословенного и Его возвышенных атрибутов; практической — ибо через неё исправятся их действия во всех положениях и отношениях их жизни на земле, — увидели также, что теоретическая ступень будет уделом лишь совершенных и Б‑жественных людей, отделяющих себя насколько возможно от дел материи, а приобретение практической ступени будет достигнуто всем народом; и это смысл стиха: «и отвечал весь народ и сказали: всё, что говорил Г‑сподь, сделаем».

Однако, поскольку признали и уразумели ещё, что действие Нефеш бывает по практической ступени и бывает по интеллектуальной ступени, и это, со стороны интеллектуальной ступени, будет выделено для отделённых интеллектов и Б‑жественных людей, отделяющих себя очень далеко, — а их существование будет весьма малочисленно, — и намерение того стояния было к благу и совершенству их всех в этом Б‑жественном соучастии, как мы разъяснили во второй части этих врат, — пришли из своей мудрости ответить «согласно сердцу» говорящего: «всё, что говорил Г‑сподь, сделаем», то есть: приняли на себя действие Нефеш по практической ступени, на которой все могут устоять; потому и сказано: «и отвечал весь народ вместе», ибо все могут сравняться в этом. И это — то же, что упомянет после Десяти речений (Шмот 24): «и пришёл Моше и рассказал народу все слова Г‑спода и все законы; и ответил весь народ одним голосом и сказали: все слова, что говорил Г‑сподь, сделаем».

А в третий раз упомянуто то, что выделено из совершенства лишь для единиц их сокровищности — посредством внимательного слушания и исследования Б‑жественной Торы в её причинах и тайнах, что, несомненно, есть действие Нефеш по интеллектуальной ступени; потому сказано там: «и взял книгу союза и прочёл в уши народа, и сказали: всё, что говорил Г‑сподь, сделаем и услышим». И уже включили действие по практическому — словом «сделаем», и по интеллектуальному — словом «услышим», ибо первое, без сомнения, подготовка ко второму и путь к нему; и этим завершено то, что сказали наши мудрецы (Шаббат там): «язык, которым пользуются ангелы-служители: делают сначала, а затем слушают», как мы писали сначала.

И это то, что сказали: «говорил с женщинами сначала», ибо они ответили сначала «сделаем» — против материальной части, из‑за которой сказано: «вы видели, что Я сделал Египту», как упомянуто. А затем сказали «услышим» — против интеллектуальной части, из‑за которой сказано: «и теперь, если слушая будете слушать Мой голос…», как мы написали выше, или близко к этому. А во вратах 47 ещё разъяснится важная причина перемены высказываний: то «сделаем», то «сделаем и услышим», то «и услышали, и сделали» (Дварим 5), сверх того, что мы написали; вот, с Б‑жьей помощью.

«И возвратил Моше слова народа к Г‑споду». (ה) Поскольку Моше ещё не дошёл до цели их намерения в словах «всё, что говорил Г‑сподь, сделаем», ибо сначала оценил от них лишь принятие на себя всего, что скажет им; потому не сказано «и возвестил Моше», ибо слово «возвестил» включает суть слов и их намерение, но сказано «и возвратил Моше», что подразумевает, будто возвратил сами слова без размышления об их намерении.

Однако когда сказал ему Г‑сподь, да будет вознесён: «вот Я приду к тебе в облаке тьмы, чтобы услышал народ, когда Я говорю с тобой, и также в тебя поверили навеки», — понял, что не напрасно сказал ему так, но потому что открыто и известно перед Ним, что они желают слышать из Его уст слово; тогда пробудился дойти до конца их намерения и оценил, что в словах «всё, что говорил Г‑сподь, сделаем» они имеют в виду: «всё, что выяснится нам, что говорил Г‑сподь, — то сделаем», как сказал: «если слушая будете слушать Мой голос». Потому снова сказал: «и возвестил Моше слова народа к Г‑споду», то есть: теперь я знаю конец их намерения в их словах, что и было желаемо ими в словах «всё, что говорил Г‑сподь, сделаем». И до сих пор он «возвращал слово прежде чем услышал», а теперь «возвещает слово истинное». И это же сказали, благословенной памяти (Мехильта, гл. «Дарование Торы», п. 2): «ответ на это слово я услышал от них: “наше желание — видеть нашего Царя”», то есть: несомненно, на это слово, что ты сказал, был их ответ: «наше желание…».

И поистине их намерение было весьма цельно, как пришло в предании (Мидраш Хазит, Шир 1) об этом высказывании (Шир 1): «пусть поцелует он меня поцелуями уст своих, ибо лучше твоя любовь, чем вино». И вслед за этим возглашением сказано ему: «иди к народу и освяти их сегодня и завтра, и выстирают одежды свои», ибо не смогут слушать, как желали, иным образом. И это объяснение — очень верное из всего, что я в нём видел.

И вот Ральбаг, благословенной памяти, чтобы согласовать эти два стиха, изобрёл «реальность» в деле пророчества, которое мне по сердцу, и сказал: что не изливается пророчество на пророка от Г‑спода, да будет Он вознесён, о каком‑то деле иначе как по тому образу, как будет блуждать его мысль в этом деле. И поскольку в высказывании «всё, что говорил Г‑сподь, сделаем» были два смысла: один — что будет им подтверждено, что говорил Г‑сподь, посредством какого‑то знака и знамения; второй — что будет им подтверждено, что то, что он будет говорить им именем Г‑спода, — это само то, что говорил ему Г‑сподь без сомнения. И потому, что Моше понял из их слов сначала первый смысл (к которому направлен стих: «и возвратил Моше…»), потому пришёл к нему ответ, относящийся к тому, что он понял: «вот Я приду к тебе в облаке тьмы, чтобы услышал народ, когда Я говорю с тобой», как они просят. А затем, когда он добавил размышление в их словах и попал на второй смысл, о котором сказано: «и возвестил Моше слова народа…», — пришёл второй ответ согласно ему и сказал: «иди к народу и освяти их», ибо раз они желают слышать «голос слов» от Него, да будет Он благословен, — следует им освятиться. Это — суть его слов.

Но он много удлинил и счёл это удивительной пользой в тайнах пророчества; и наши глаза видят, что он привёл этим существование пророческих дел к тому, что показалось ему нужным, чтобы согласовать стих, после истинности их существования. И кто слышал подобное? Если Моше ошибся в своём воображении и не понял их слов, кто омрачил дух Г‑спода, чтобы Он отвечал ему согласно его глупости? Да не будет этого, и далёк путь слова Г‑спода быть таким образом — как насмешка и издевательство по отношению к одному из малых пророков, тем более у главы всех. Но то, что я написал, — весьма верно: пришло слово Г‑спода к нему, чтобы сообщить ему то, что не взошло ему на сердце; и он мудр и понял его смысл.

И снова нашёл я в Мидраш Хазит (Шир 1): «притча о царе, который желал взять себе жену — дочь знатных и дочь скрытых родов. Послал к ней посланника и сказал ей. Она сказала: “я не достойна быть его служанкой, но желание моё — слышать из его уст”. Когда вернулся тот посланник к царю, уста его смеялись, а речи его не были слышны. Царь был мудр: “лицо этого смеётся — похоже, что она приняла на себя; а речи его не слышны — похоже, что сказала ему: ‘желание моё — слышать из его уст’”. Так Исраэль — дочь знатных; посланник — это Моше; царь — это Святой, благословен Он. В тот час сказано: “и возвратил Моше слова народа к Г‑споду”. А что значит: “и возвестил Моше…”? — но из‑за сказанного: “вот Я приду к тебе в облаке тьмы, чтобы услышал народ”, — сказал: “так они потребовали”». Видишь своими глазами, как они усилили разъяснить это дело, как я написал: ибо он, мир ему, в первом ответе — лицо его смеялось, как у того, кто понимает, что они принимают на себя без всякого условия; но «речи его не слышны» ему — то есть он ещё не понял конца их намерения. Но мудрость царя поняла от них, что их желание — слышать из его уст; и из‑за того, что сказал: «вот Я приду к тебе в облаке тьмы…», понял посланник также и сказал: «так они потребовали». И не упало ни одно слово из наших слов.

И содержание объяснения привело нас спуститься к их намерению, благословенной памяти, в этом почтенном высказывании, которое не будет понято иначе. И после того как это устроилось, вернёмся к намерению основного стиха, говорящего: «вот Я приду к тебе…».

И смысл этого: поскольку пророчество — основа и корень Б‑жественной Торы, и если будет отвергнуто пророчество — падёт Тора в общих и частных её частях; а то, что достигает истинности для человека от него самого, — крепче подтверждения, чем то, что приходит к нему от другого. Потому из милости и Б‑жественного желания удостоились все люди, соучастники принятия ярма Б‑жественной Торы, в том почтенном и грозном стоянии — ступени пророчества, так что сравнялись все в истинности, без оценки какого бы то ни было сомнения. (ט)

Однако, поскольку это странно и удивительно, чтобы многочисленный и сильный народ был всегда готов к пророчеству, тем более — чтобы все они вместе были пророками; но что было возможно по природе — чтобы это находилось в одном из личностей или у немногих в поколении, как сказано (Дварим 18): «пророка из среды твоей поставит тебе Г‑сподь, Б‑г твой; его слушайте». И намерение было — чтобы они признали и знали: причина, что дело так мало, — в их недостатке и отсутствии подготовки, а не в «краткости руки» и «узости глаза» Высшего — делать добро достойным этого вообще. И это — посредством трепета и великого страха, который должен быть у них там, в том стоянии, от голосов и молний и прочего: быть им несовершенными со своей стороны для того постижения, как видно это у пророков во времена тревог и малого здоровья — от страдания и трепета, как объяснено у Йехезкеля и у Даниэля, чьи постижения были в изгнании, каждый по своей ступени. Тем более это обязывает весь тот великий сбор — снять с себя материальные дела и отделиться от чувственных вещей, чтобы отпечаталось в их Нефеш то удивительное постижение, и этим было бы то стояние для них весьма грозным, и не будет оценена возможность удержаться в нём.

И эти намерения разъяснил стих в этом высказывании. И о великой угрозе и страхе сказал: «вот Я приду к тебе в облаке тьмы», ибо «облако тьмы» — это тьма и мгла, из которых были голоса и молнии, как сказано: «и было — голоса и молнии, и тяжёлое облако на горе», и сказано (Дварим 5): «из огня, облака, мглы».

И сказал, что это явление им таким образом — чтобы вытянуть оттуда два дела. Первое — чтобы услышал народ голос Его речи, как сказал: «всё, что говорил Г‑сподь», как мы объяснили; и это — «чтобы услышал народ, когда Я говорю с тобой», то есть: чтобы услышал и уразумел народ смысл слов «когда Я говорю с тобой», что будет лишь при достижении ими ступени самого говорения и слышания произносимых там слов. (ד)

А второе — чтобы самим отдалиться от пророчества впредь, через указание их недостатка и отсутствия подготовки быть «весь народ Г‑спода пророками», и необходимость опираться на одного пророка в поколении; потому сказал: «и также в тебя поверили навеки», чтобы больше не разрушали к Г‑споду: «наше желание — видеть нашего Царя», но опирались на тебя или на пророка из среды братьев, как ты.

И вот стих свидетельствует, что не вернулось слово Г‑спода пустым, но сделал всё, что пожелал в том деле: ибо сказано в конце: «и весь народ видел голоса и факелы и звук шофара… и увидел народ, и дрогнули, и стали издали». Вот было у них стояние весьма грозным, из‑за чего сказали: «говори ты с нами, и мы будем слушать». Вот первое дело, о котором сказал: «чтобы услышал народ, когда Я говорю с тобой, и также в тебя поверили навеки».

И ещё сказали: «и пусть не говорит с нами Б‑г, чтобы не умереть», — признали веру в пророка, подготовленного более них; ибо теперь увидели и узнали, что невозможно им удерживаться в тех речениях, «чтобы не умереть» от них. И это же упомянуто в Мишне Тора (Дварим 5): «и сказали: вот показал нам Г‑сподь славу Свою… сегодня видели мы, что говорит Б‑г с человеком, и он жив», — уже поверили в существование пророчества, как мы сказали: «чтобы услышал народ, когда Я говорю с тобой»; и сказали: «и теперь, зачем нам умереть? ибо пожрёт нас этот великий огонь, если продолжим мы слушать… ибо кто всякая плоть…? приблизься ты и слушай…» (там). Признали, что нет в них и невозможно, чтобы в общем «всякая плоть» имела силу устоять при таком стоянии; потому пусть приблизится он один и следующие за ним из пророков, и из его уст услышат и сделают.

И на эти намерения ответило слово Г‑спода (там): «слышал Я голос народа, что говорили тебе, говоря: хорошо всё, что говорили». И сказал Г‑сподь Моше: «иди к народу и освяти их» — предупреди их о подготовке в отделении тел и стирке одежд и очищении качеств, которые следует предварить, чтобы прийти к духу святости; хотя они достигли этого по воле Благословенного в короткое время, как намекнул им, говоря: «и понёс вас на крыльях орлов и привёл вас ко Мне», как мы сказали. И это то, что сказал: «и будут готовы к третьему дню, ибо в третий день сойдёт Г‑сподь на глазах всего народа», как они попросили от тебя.

«И огради народ». Все комментаторы затруднились в объяснении этого стиха, до того, что есть, кто сказал, будто «народ» сказано вместо горы. Однако если обратить внимание на то, что написал мудрец в 11‑й главе 9‑й книги «О качествах», будет известно, что всё, что он включил в ту книгу, — лишь «ограничить» людей и направить их в ограниченной жизни, к которой стремятся люди превосходные. И это же — намерение Торы и её заповедей, которыми она ограничит их и поставит на подобающую границу, чтобы не переходили её, как написал Рамбам, Морэ, ч. 3, гл. 33.

*И это смысл слова «и огради», то есть: намерение стиха — что посредством Торы и заповедей будут ограничены принимающие их, чтобы не разрушали в своей страсти проломить ограду нравственности, но дать удила и узду всем телесным влечениям.

И это смысл: «и огради народ» — без сомнения; ибо предупреждение «берегитесь восходить на гору и касаться её края; всякий, кто коснётся…» — будь то на происходящее, будь то намёк на всю Тору, данную на той горе, — это лишь ограничение народа.

«Не прикоснётся к нему рука… при протяжном звуке йовеля…» По тому, что сказали наши мудрецы (Бейца 5б): «всякая вещь, запрещённая счётом, нуждается в ином счёте, чтобы разрешить её», — кажется, что следовало бы сказать: «до (протяжного звука) йовеля»; потому сказали, что протяжение голоса — знак прекращения; а если так — стих пришёл разрешить во время того протяжения, и это странный путь, как мы написали в сомнениях. (ז)

Потому кажется, что простой смысл — заповедать Бейт‑Дину: если поднимется на гору мужчина или женщина, или коснётся её края, — чтобы не прикасалась к нему рука, схватить его и привести в Бейт‑Дин, — чтобы не разрушили также они, восходя на неё или касаясь её; ибо тот поднявшийся или коснувшийся будет побит камнями или поражён стрелой вне горы. И также намерение, что таким образом внезапно придёт его беда; это и есть: «будь то скот, будь то человек — не будет жить». И если они убегут внутрь горы так, что не смогут побить его камнями на месте его стояния или поразить стрелами, — «при протяжном звуке йовеля они поднимутся на гору, чтобы побить его камнями». И это — подобно тому, что сказано (Шмот 21): «и если злонамеренно поступит человек… от Моего жертвенника возьмёшь его, чтобы умертвить». Это, видимо, намерение Онкелоса: «бэ‑мигад шофра инун моршан лэ‑мисак лэ‑тора» (при протяжном звуке шофара им разрешено подняться на гору). И всё это — чтобы усилить угрозу и запрет, дабы не пришли туда; ибо когда узнают, что дано разрешение прийти затем, чтобы умертвить его, — кто наполнит своё сердце приблизиться?

«И сошёл Моше… и сказал народу: будьте готовы три дня…» (ח) По простому смыслу это то же, что сказал ему Г‑сподь: «и освяти их сегодня и завтра», если понимать, что «сегодня и завтра» — два дня, как сказали наши мудрецы (Шаббат 87а): «как завтра с его ночью, так и сегодня с его ночью». И мера стиха: «и освяти их» — полный первый день, и завтра, ибо в третий день, от первого дня, сойдёт Г‑сподь… не в день повеления. И это то же, что сказал здесь: «будьте готовы три дня», ибо он считал им и сам день повеления.

«И было в третий день, когда было утро… и были голоса и молнии… и содрогнулся весь народ…» и затем сказано: «и вывел Моше…» до: «и содрогнулась вся гора очень». (ט) Поскольку трудность и препятствие в подобных постижениях ясно: оно будет стоять с двух сторон — либо со стороны краткости постигающих, либо со стороны величия постигаемого. Потому намекнуты здесь оба эти дела. И о том, что постигнет их из страдания и трудности со своей стороны, сказал: «и было в третий день, когда было утро, и были голоса и молнии, и тяжёлое облако на горе, и звук шофара весьма силён, и содрогнулся весь народ, что в стане» — то есть: уже пало на них в началах, из‑за их краткости и малого приготовления, всё это страдание и трепет, что упомянул, — и это: «и содрогнулся весь народ, что в стане». А затем сказал: «и вывел Моше народ навстречу Б‑гу из стана» — то есть: уже сдвинулись с края своего низкого состояния и пришли навстречу Б‑гу.

(י) Однако «и встали у подножия горы Г‑спода», и там постигла их трудность и препятствия со стороны величия постигаемого и его возвышенности; об этом сказал: «и гора Синай дымилась вся, ибо сошёл на неё Г‑сподь в огне, и поднялся дым её, как дым печи, и содрогнулась вся гора очень». Вот что был там трепет со стороны народа сначала, а затем трепет со стороны той горы — горы Г‑спода также. И смотри: большинство препятствий и задержек со стороны их самих он отнёс к ощутимому у слуха — к тяжёлым и сильным дождям; а со стороны горы — к ощутимому у зрения, более тонкому и простому. И это — дело весьма удивительное: ибо те — со стороны чувственных вещей, а эти — со стороны умопостигаемых.

«И был звук шофара, шёл и усиливался очень». (יא) Вот звук шофара был среди ощутимых вещей, упомянутых при трепете народа, как сказано там: «и звук шофара весьма силён», — то есть: хотя были там голоса и молнии и тяжёлое облако, указывающие на их краткость, поскольку это голоса, не указывающие на понятное дело, — однако уже укрепился для них звук шофара, звук которого указывает на некоторый смысл; и это — намёк на начало их постижения, как упомянуто. Потому сказал затем: «и был звук шофара, шёл и усиливался очень» — таким образом понятного, пока дошли от их постижения к уразумению и слышанию: «Моше говорит, а Б‑г отвечает ему голосом». И смысл: что слышали весь Исраэль голос, когда Он говорил с ним, по пути вопроса и ответа. И было это, чтобы подтвердилось им, что голос, которым услышат затем речения, о которых сказано (Дварим 5): «лицом к лицу говорил Г‑сподь с вами», как придёт на своём месте, — это сам голос Г‑спода, говорящего с Моше при них, как сказал им: «и будет, если слушая будете слушать Мой голос», и они уточнили: «всё, что говорил Г‑сподь, сделаем», как мы сказали. И это то же, что назначил: «чтобы услышал народ, когда Я говорю с тобой».

И вот одно из дел, о которых Он говорил при них, — то, что «вызвал его Г‑сподь на вершину горы, и поднялся Моше». «И сказал Г‑сподь Моше: сойди, предостереги народ, чтобы не разрушили к Г‑споду смотреть, и падёт из них многие». Поскольку поднялись в тот день к ступени пророчества, невозможно, чтобы «пало из них» иначе как «многие», ибо «нет усталого и нет изнемогающего в них».

«И сказал Моше: не сможет народ…» Уже писал Ибн Эзра, благословенной памяти, от имени гаона, что многие дни мучился из‑за этого стиха, пока не увидел в обычаях Персии, что нет права посланнику сказать царю: «я исполнил твоё посланничество», пока не прикажет ему иное; и он очень ухватился за это: «иди, сойди, и поднимешься ты и Аарон». И вот он согласовал своё мнение с тем, что написал Раши, благословенной памяти, что тот думал, что не нуждаются более в предупреждении после того, как уже поторопил их Святой, благословен Он, — сказал, чтобы предупредил их ещё во время самого дела.

(יב) И кажется, что поскольку поднялся Моше на вершину горы близко к мгле, где Б‑г, и было по желанию Б‑га, да будет Он вознесён, чтобы во время речений был он ближе к разделу старейшин и народа, чтобы не думали, что он — говорящий, и также чтобы видели его и могли говорить с ним во время их страдания, как сказали ему в конце (Дварим там): «говори ты с нами, и мы будем слушать…» (יג)

Потому сказал ему Г‑сподь путём нравственного замысла, чтобы пошёл ещё свидетельствовать в народе. И когда устрашился Моше, что если выйдет оттуда тотчас начнётся говорение, он отталкивал повеление, говоря: «не сможет народ подняться…» — может быть, будет угодно Б‑гу и примет его ответ, чтобы исполнить его желание и оставить его там. И вот, когда возразил ему истинным возражением, снова сказал ему: «иди, сойди, и поднимешься ты и Аарон…». И вот он радовался ступени Аарона и вышел; и не успел вернуться к своему первому стоянию, пока не началось говорение — это то, что сказано: «и сошёл Моше к народу, и говорил Б‑г…»

(א) И я искал в Мидраше и нашёл слова — как они есть (Шмот Раба, гл. 28): сказал рабби Леви: *притча о царе и т. д.; «апимтита» — по моему мнению, производное от глагола, в страдательном залоге; намерение: хотел сделать то, что посоветовал, без его ведома и т. д.; «ифрхос» на греческом — князь войска или области. Притча о царе, который пожелал сделать «апи‑мтита» без ведома «афрхоса». Сказал ему: сделай то‑то. Сказал ему: уже сделано. Снова сказал ему: сделай то‑то. В то время, как он пошёл, царь сделал то, что хотел. Так пожелал Святой, благословен Он, дать речения, и Моше стоял возле него; и сказал ему: «сойди, предостереги народ». Сказал ему: «не сможет народ». И снова сказал ему: «иди, сойди, и поднимешься ты и Аарон». Пока Моше пошёл, открылся Святой, благословен Он, как сказано: «и сошёл Моше…»; тотчас: «и говорил Б‑г…»

Как приятны слова этого Мидраша, чтобы уладить простой смысл стихов, показывая крайнюю жажду совершенного человека возвысить свою ступень и благочестие учителя, в том, что мудростью своей он хитроумно задержал его истинным словом и ответом правды, как подобает оттолкнуть, и как сказали (Авот 4): «пусть честь ученика твоего будет любима тебе, как твоя». И очень подтвердится это его высказывание (Шмот 24): «а Моше сказал: поднимись к Г‑споду…», приходящее в конце этих дел, как разъяснится там, с Б‑жьей помощью. И это — мера того, что мы хотели разъяснить в этой части рассказа.