Akeidat Yitzchak 46

И не только в разных мудростях есть ступени одна выше другой, по изменению драгоценности и ценности их предметов, но и в одной мудрости изменяются ступень и достоинство занимающихся ею по изменению цели, к которой они направлены. Например, мудрость врачевания: если цель изучающих её — дать законы и известные правила, как должен вести себя разумный человек в силах своего тела и разума, чтобы всегда быть здоровым и крепким в обоих и мог достигать своего душевного и нравственного совершенства, которое нелегко достижимо человеком, исполненным страданий и известной болезни (см. Рамбам, гл. 4 из «Гилхот Деот»), — тогда она весьма почтенна, и её достоинство как достоинство политической мудрости, поскольку и её предмет — лишь человек, поскольку он жив, говорящий и мыслящий. Но если её цель — лишь хранить или лечить тело человека от всякой болезни и недуга — она ниже по достоинству, чем политическая мудрость, однако выше прочих частей природной мудрости, поскольку её предмет, по крайней мере, человеческое тело, более почтенное, чем тела прочих живых существ, а тем более растений и неодушевлённых. Но если её цель — лишь исследовать материю человека как природного тела, составленного из влаг и различных частей, как прочие природные тела, тогда она на низшей ступени, как прочие части природной мудрости. И следует из всего этого, что, чтобы знать величину или малость ценности известного ремесла или мудрости, нам нужно лишь смотреть на величину или малость материи или предмета, которым занимается то ремесло и та мудрость.

И также известно, что наша святая Тора учит нас знанию атрибутов Всевышнего, существованию ангелов и сущности Нефеш более совершенным образом, чем этому учит Божественная мудрость; и учит исправлению мнений и качеств и удалению дурных душевных склонностей, и способу управления человеком самим собой, своим домом и своим обществом более совершенным образом, чем этому учит моральная мудрость и политическая мудрость; также говорит о чудесах творения в «Маасе Берешит» и сообщает нам новое — например, что Всевышний создал мир из ничего и из отсутствия, чего природная мудрость не могла узнать посредством доказательств; и потому мудрец в книге «Мишлей» подробно говорил в похвалу совершенной Торы с этой стороны, как рав, да будет память его благословенна, разъясняет и продолжает. Также включает Тора темы судопроизводства, занимающиеся лишь мнимыми человеческими приобретениями — от быка до ягнёнка и прочих приобретений, малых по ценности в глазах истинно мыслящего; и потому, согласно введению, которое рав, да будет память его благословенна, положил выше, достоинство этой части умаляется по сравнению с прочими частями Торы, говорящими о созерцаниях и вещах более драгоценных. И теперь трудно нам: почему оказана вся эта честь этой части Торы, говорящей о судебных законах, — поставить её прежде других частей и учить ей сынов Израиля сразу после дарования Десяти речений на горе Синай? И кроме того, занятие прочими мудростями было разрешено всем народам, и Всевышний дал им долю в понимании исследовать их по их способности; а о части «законов» сказано: «Не сделал так… и законов не знают их»; и также наши мудрецы, благословенной памяти, в Мидраше сказали: «Поскольку Израиль любим Всевышним более всех народов, а суд любим Ему более всего, что Он сотворил, сказал Святой, благословен Он: да будет дано то, что Я люблю, народу, которого Я люблю». Из всего этого видно величие ценности законов, чего, по первому взгляду, не кажется, если рассматривать дело лишь по тому, что мы предварили выше.

И чтобы объяснить всё это, рав, да будет память его благословенна, скажет сначала путём предисловия, что польза, выходящая человеку из его добрых действий, бывает двоякой: первая — природным путём, то есть польза, происходящая от его действия по необходимости, как всякое следствие из своей подобающей причины, — как, например, тепло воздуха при приближении и вокруг горящего огня, или как тепло тела человека, сильно движущегося; ибо всё это — природные и необходимые следствия. И как меняется количество того тепла, которое есть следствие, по изменению количества огня — велик он или мал — который есть причина, так изменится и природная польза по количеству действия, вызывающего её. А вторая польза — путём воздаяния и уплаты награды, не ограниченной и не всегда соразмерной величине или малости ценности действия, вызывающего её: например, когда раб почитает своего господина и слушает его голос, служа ему как подобает и во всём, что он прикажет, — господин склонит к нему милость и заплатит ему доброе воздаяние иногда больше, чем ему полагается по суду справедливости.

И отсюда рав, да будет память его благословенна, скажет: от исполнения судебных законов вообще, даже если это лишь человеческие законы, то есть установленные царями и судьями земли для народа, находящегося под ними, — последуют две природные пользы. Первая: посредством них будет исправлено обжитое устройство мира и пребывание людей вместе без ссоры и распри, поскольку никто не будет касаться того, что принадлежит ближнему, и не будут вредить и разрушать друг другу в теле и в имуществе. Вторая польза: посредством них исправятся также мнения, качества и душевные свойства в человеке, и удалятся от него дурные качества — как вожделение, зависть, гордыня, гнев и скупость. И если так в человеческих законах, хотя их законодатели — люди с коротким зрением, которые не могут направить и оценить каждый закон и суд должным образом по истине и подлинной справедливости, то тем более в законах Торы, чьим Законодателем является Всевышний, Который в Своей возвышенной мудрости знает направить всё должным образом к линии суда и справедливости, — без сомнения, достигнутся от них эти две природные пользы: обустройство мира и пребывание людей вместе в тишине и спокойствии, как сказано в Писании: «И рассудит между народами» и т. д., и вследствие этого «перекуют мечи свои на лемехи… и не поднимет народ на народ меч» и т. д. Также, будучи уверены в своём теле и имуществе, что не придёт им ущерб и вред от других, они смогут усерднее, без заботы, заниматься вратами созерцания Торы в верном духе и чистым Сехель (Разум) (см. об этом мои толкования к воротам 43), как указывает на это и сказанное мудрецами: «И люби ближнего твоего как самого себя», что по мнению Гилеля (Шаббат 31) означает: «То, что ненавистно тебе, ближнему не делай; это — великое правило в Торе», то есть если все люди будут соблюдать эту заповедь, они будут более готовы к изучению Торы. Также исправятся и улучшатся душевные свойства и качества людей при соблюдении этих законов, как сказали мудрецы: «האי מאן דבעי למיהוא חסידא ליקיים מילי, דנזיקין» (hа́й ман дэ-баэй ле-миhэва хасида — да-быть хасидом, ле-кайем мили дэ-незикин — пусть соблюдает слова [трактата] “Незикин”, то есть законы ущербов).

Однако не только эти природные пользы, относящиеся к первому виду, следуют по необходимости из соблюдения этих законов, но и вторая польза, которая путём воздаяния и награды, приходит более совершенным образом к соблюдающим эти суды Всевышнего, как сказано в Писании, чтобы указать на всё это: «Суды Господа — истина… желаннее золота… в соблюдении их — великая награда», то есть помимо приятности и сладости, возникающих из их соблюдения в этом мире, будет уплачена также вечная награда и воздаяние соблюдающим их. На это указывает и сказанное: «И будет у нас צדקה (цдака)… ибо будем соблюдать, чтобы делать всю эту заповедь» — то есть помимо природных польз у нас будет также заслуга и душевная и духовная награда в мире грядущем, поскольку будем соблюдать все законы, данные от Него, чтобы исполнять их как заповеди Всевышнего, а не лишь ради цели достижения одного только видового и временного блага и счастья, как соблюдают прочие народы земель законы и обычаи своих царей и князей.

И следует из этого, что хотя по отношению к предметам, которыми занимаются законы, их ценность ниже прочих частей Торы, всё же по отношению к множеству временных и нравственных польз, выходящих из них, они весьма высоки по своей степени; и тем разрешаются все сомнения, которые возбудил рав, да будет память его благословенна. И на это указывает также сказанное мудрецами, с чего начал рав, да будет память его благословенна: «Сказал им Моше Израилю: вот, дал вам…» — как рав, да будет память его благословенна, сам разъясняет (см. его слова).

Если достоинства ремёсел, занятий и исследований по ступени предмета, в котором будет занятие или созерцание, различаются, то воистину эти законы, упомянутые в этой части, кажутся весьма презренными и низкими. Это уже объяснил мудрец в начале книги «О душе», и наши глаза видят, что дороговизна ремёсел и их низость — лишь по материи, в которой будет их занятие: те, чьё занятие — серебро и золото и всякий драгоценный камень, — считаются действительно драгоценными ремёслами, а всякое ремесло презренное и униженное — в прахе, в дереве и в камнях. И как сказали наши мудрецы, благословенной памяти (Кидушин 82): «Счастлив тот, чьё ремесло — благовония, и горе тому, чьё ремесло — дубильщик». И перенеси это на мудрости и созерцания: потому исследователи поставили Божественную философию первой по степени из всех мудростей, поскольку предмет, о котором она исследует, — сущее вообще; её особое созерцание — во Всевышнем и Его ангелах и всём Его воинстве, поскольку они — почтенные формы, полностью отвлечённые от материи. После неё — практические [науки], со стороны астрономической части, ибо предмет, о котором она исследует, — самые превосходные тела, какие возможны, то есть ясные небесные тела в высотах и светила и множество звёзд, которые — драгоценные сущности, существующие в своих индивидах. Также прочие её математические части не нуждаются для достижения своих исследований в особой материи: уже достигают мыслью вопросов чисел, мер, фигур и прочего без того, чтобы это было из дерева или меди или иной созерцаемой материи. И вот, в этом она достойна примыкать к первой, по сходству: та далека от материи, и эта не нуждается в ней. А природная — после них по степени, ибо она рассматривает существующее, поскольку оно — созерцаемая материя, обладающая изменением и движением. И уже упорядочил их мудрец в первом введении к «Божественным» и сказал: «А теоретическое знание состоит из трёх частей: одна называется Божественной философией и первой философией»; а под «первой» он хотел сказать: первой по достоинству, как назвал её во втором введении «мудростью владычества». Вторая называется практической и математической, и средним знанием. Третья называется природной мудростью и низшей мудростью; и завершил дело, приводя причины, как мы сказали. И исследователь поставил политическую [мудрость] главной над прочими мудростями, поскольку она одна рассматривает цель, особую для человека, со стороны его отделённой формы от всех животных, и направляет его к человеческому благу и достижению его высших успехов.

Ибо достоинство мудрости будет без сомнения по достоинству рассмотрения её исследования, так что иногда падает сомнение в распознавании достоинства мудрости, когда рассказывают о предмете, о котором она исследует. Например: если мы положим, что ремесло врачевания старается породить здоровье человеческих тел, чтобы поставить их на необходимую ясность для достижения их особого совершенства, — уже будет её ступень на ступени политической или близка к ней, ибо её предмет — человек, поскольку он жив и говорящий. Но когда скажем, что сущность её созерцания и её корень — не с этой стороны, а лишь со стороны того, что он — человеческое тело, — пусть она не будет как первая ступень; всё же скажем, что она будет среди частей природной мудрости на ступени человеческих тел по отношению к прочим природным существам. А если скажем, что она тоже не рассматривает его со стороны того, что он — человеческое тело, а со стороны того, что он — природное тело, составленное из влаг, и её особое занятие — в распознавании их и их сопоставлении по темпераменту того тела, — тогда воистину её ступень будет ниже упомянутых ступеней. И вот, если так, то старание, приводящее к распознаванию достоинства ремесла или мудрости, — это распознать предмет, в котором будет занятие или исследование.

И это то, что побудило нашего господина Моше в начале его дела, когда сказал (Шмот 3:3–4): «Отступлю же и увижу это великое видение: почему не сгорает терновник» — ибо он сомневался, является ли предмет, который он созерцает сейчас, природным огнём, и тогда чудо в том, что терновник не пожирается, или же видение — вещь больше этого, и тогда удивителен ещё и сам факт его существования; и различие в достоинствах созерцания очень известно.

А Божественная Тора не лишена ничем: во всём, что она сообщает, она утверждает истинность существования Всевышнего, Его единство, Его способность, Его провидение и Его великие и грозные атрибуты, и существование Его ангелов-служителей, исполняющих Его волю, чтобы посредством них вливать излияние пророчества на пророков и помогать Его близким праведникам и домочадцам их и купленным за серебро их — как это прославилось у праотцов, их жён, сыновей, рабов; и совершила, и преуспела чудесно, чудо над чудом, больше Божественной философии у греков. И тем, что она включает исправление человека к практическому совершенству — в удалении низких склонностей и их действий и приучении к добрым и подобающим действиям, устроенным ими во всех трёх видах жизни, то есть в управлении человеком самим собой, своим домом и общим управлением, — превосходит она совет политической философии, как будет. И кроме неё — все заповеди Божественные, которые человек будет делать и жить ими жизнью вечной, которой нет доли и удела там. Также в том, что она говорила о чудесах природы в «Маасе Берешит» и об их устройстве, рассказывая о возникновении их день за днём, — умножила она мудрость более природной мудрости, которая не достигла узнать, обновлено ли существование той природы или не обновлено.

И перенеси это на все мудрости, о которых достигает её рука говорить, даже если они не цель сами по себе. И если ещё во многих из них она добилась успеха — тем возвышается она, превосходя все, или тем, что её созерцания в предельной истине и совершенстве более, чем у них, или тем, что её учение — в предельной нравственности, смирении и цельности, и в удалении злонамеренности, дерзости и наглости; и прежде всего — в достижении высших духовных целей, о которых не говорили никакие мудрости и религии и не приходило им на сердце.

Выходите и смотрите, дочери Циона, на царя Шломо, как он устроил всё это совершенство в книге «Мишлей»: ибо он начал предостерегать людей от падения в мнения, принадлежащие к теоретическому исследованию в Божественном, и уподобил её в её приговорах чужой женщине и блуднице — это первая Лилит, связанная с природой всякого сотворённого, которая — первый «союз» с человеком (Берешит Рабба, гл. 24), как она также уподоблялась известной блуднице, которая — во втором его союзе, как мы доказали о этих союзах в воротах 6 и в воротах 22, ибо все три достойны быть притчей одна другой по их сути. Также потому, что все они вместе угнетают и стесняют скромную женщину, исполненную милости, обучающую знанию и страху Всевышнего и отдаляющую людей от падения под ноги всех трёх. И она открыла источник их кровей обольщений и их обманов, снимая узду страха и служения, как об этом сказано (Мишлей 5:3): «Мёд капает с уст чужой… и конец её горек…», как придёт их объяснение в недельной главе «Реэ», ворота 93, с Божьей помощью. И разъяснил своё намерение тем, что продолжил слова и сказал (там же): «И теперь, сыновья, слушайте меня; удалите от неё пути ваши…». И в конце: «Пей воды из своего источника и струи из своего колодца». И в Сифре к недельной главе «Экев»: «Пей воды у Того, Кто создал тебя, и не пей мутных вод, и не влекись за словами сектантов», и там много подобных слов, согласующихся с намерением.

И сказал: «Да будут они тебе одному…» против того, что сказал сначала: «Чтобы не отдал другим славу твою…» — ибо не отдаст он иным учителям свою славу и великолепие, чтобы удовлетворяться детьми чужими и давать им почёт во всех их словах, как делают философствующие в нашем народе во всех своих словах. И сказал: «Да будет источник твой благословен, и радуйся жене юности твоей», — чтобы он благодарил и благословлял всегда Место, давшее Тору Израилю, которая — источник, собрание вод живых; ибо тогда он преуспеет и будет разуметь в своих учениях. И как сказали наши мудрецы (Недарим 81): «Не находится у мудрецов, чтобы их сыновья были мудрецами Торы, потому что не благословили Тору сначала» — и это важная тема, придёт её объяснение в воротах 54, с Божьей помощью. И сказал: «Лань любви и серна милости; груди её насытят тебя во всякое время…» — как сказали ему (Брахот 10), что «сделал ей груди вместо разумения», как разъяснено намерение в воротах 6. «В её любви заблуждайся всегда; и почему заблуждаешься ты, сын мой, в чужой…» — чтобы не соблазнился любовью к чужой женщине настолько, чтобы ради неё заблудиться от лани любви своей, как сделали многие из наших мудрецов; напротив — «в её любви заблуждайся всегда» по отношению ко всякой иной, как сделали мудрецы народов, и как мы написали во введении к книге. И завершил: «Ибо напротив глаз Всевышнего — пути человека…», — а это то, что чужая женщина отрицает во всех своих делах; и это — великий корень, от которого всё зависит, как он предварил в начале книги (Мишлей 1:7): «Страх Всевышнего — начало знания».

И вот, после всех этих слов он выделил большую главу, чтобы расширить порядок знания всех трёх вместе и расположил их одну за другой. И предварил, чтобы побудить и сказать (там, гл. 6): «Храни, сын мой, заповедь отца твоего… привяжи их к сердцу твоему… когда пойдёшь — она поведёт тебя… ибо свеча — заповедь, а Тора — свет…». И о первой сказал: «Чтобы хранить тебя от дурной женщины… не желай красоты её… ибо из‑за блудной женщины… пока не примет лица никакого выкупа…». А затем перешёл ко второй, которая первой ей уподобляется, и сказал (там, гл. 7): «Сын мой, храни слова мои… храни заповеди мои… привяжи их к перстам твоим… скажи мудрости: “ты — сестра моя”… чтобы хранить тебя от чужой женщины… ибо в окне дома моего… и увидел я среди простаков… проходит по улице у угла… в сумерках, вечером дня… и вот женщина навстречу ему… до “и не знал, что это — к душе его”». И затем начал о третьей и сказал: «Разве мудрость не воззовёт…» (там, гл. 8); но он поступил по своему обычаю — предварить побуждением, говоря: «И теперь, сыновья, слушайте меня», — то есть сейчас — в главном намерении этого исследования. И сказал (там, гл. 7): «Да не уклонится к путям её сердце твоё» — из‑за её широких доводов; «и вместе с этим не блуждай по стезям её узким и кривым». И намерение ясно: «ибо многих павших она повергла» — читай: «пустых и опустошённых хлебом Торы и её жиром», — «и все убитые ею» — это ослеплённые, закрывающие глаза от видения света заповеди и Торы, как сказали (Сифре, «Аазину», п. 1): «Мужчина‑убийца убивает… пути Шеола — дом её…», ибо её ремесло — готовить орудия смерти, низводить в Шеол людей её и вводить их комната за комнатой.

Затем он упомянул способы её обольщения в общем и в частностях и сказал: «Разве мудрость не воззовёт…» (Мишлей 8:1). То есть: разве она не зовётся в устах её людей и учеников просто «мудростью», так что если спросишь того, кто не слышал от них ничего, кроме книги «введения», и скажешь ему: «Чем ты занят — Писанием, или Мишной, или Талмудом?» — ответит тебе: «Не этим; я учу мудрость». И всё это — ради грубости духа и надменности сердца её людей. «И разумение вознесёт голос свой» — ибо это имя, приписываемое ими политической философии, включающей три книги, соответствующие трём видам управления, которые мы упомянули: «На вершине высот у дороги… у врат…» — всё это уловки и заострённые речи, подобно тому, что делают женщины‑блудницы, чтобы приготовить себя к близости ремесла; ибо так же люди этой мудрости выйдут, станут и приготовят слова обольщения для учеников несовершенных и детей, пустых: «Зачем вам учить проверку и шхиту у Абая и Равы? Идите учить великолепную мудрость у Аристо и его учеников и толкователей его книг». И вот, они выставляют перед ними некоторые рассуждения, приятные на вид, и обольщают их сердце к хлебу язычников и к вину их питья.

И теперь он начал разъяснять слова их обольщения из выгод той мудрости и её различий со стороны её предметов. И сказал: «К вам, мужи, взываю…» (там, 8): начало слов её уст — глупости, ибо из‑за злонамеренности и гордости сердца сказала, что зовёт лишь к «мужам» — людям известного имени, ибо прочих людей она не видит, кроме как голос. И вскоре сказала: «Поймите, простцы, хитрость, и глупцы, поймите сердце» — и это истина: её способность узнаваема лишь на этих простцах и глупцах, как сказал прежде: «ибо многих павших она повергла». И это обольщение — особое со стороны ремесла логики: ибо в этом ремесле даже простец и невежда во всякой мудрости, если выучит немного из уловки победы и пути обмана, — известное дело, что среди древних греков были многие такие люди, вся их мудрость была лишь побеждать и вводить в заблуждение других в судах и доводах ложными аргументами, которые они говорили в их уши сладостью языка и приятностью риторики; и назывались они «зофеистен».

Если выучит немного из уловки победы и пути обмана — будет считаться мудрецом в глазах видящих и наполнит сердце своё говорить с тем, кто больше него в мудрости, и не постыдится — и это его слова: «и глупцы, поймите сердце», как сказано (там, 18): «Не желает глупец разумения, кроме как раскрыть сердце своё». Затем он перешёл к подстрекательству со стороны науки числа и сказал: «Слушайте, ибо о князьях я говорю, и открытие уст моих — правоты», ибо всё её занятие — с князьями и царями, которые ищут множества расчётов для приобретений их сокровищ, их приходов и расходов, с военачальниками и людьми войны и подобным, как сказано о Йосефе (Берешит 41:49): «пока не перестал считать»; и из этого следует польза и почёт для знающих это; и тем более (Мишлей 22:29): «Видел ли ты человека проворного в деле своём? Перед царями станет…». Также «и открытие уст моих» — в её корнях и основаниях — «правоты», не принимающие ошибки вовсе.

И на хвастовство со стороны геометрии, следующей за ней, сказал (там, 8): «Ибо истину произнесёт нёбо моё, и мерзость устам моим — нечестие», то есть: известно, что все доказательства науки числа и измерения истинны, на них нет ответа, ибо они необходимы как необходимость следствия из подобающей причины: например, после того как сообщили нам, что дважды два — четыре, необходимо следует, что когда будет умножено каждое из умножаемых чисел и скажут «четырежды четыре», выйдет квадратное число шестнадцать; и так все доказательства этих наук построены лишь на необходимости следствия из причины. И потому рав, да будет память его благословенна, назвал их «доказательствами причины». Однако природная мудрость — её общие положения и законы известны нам лишь по наблюдению и опыту: например, после того как мудрецы природы испытали и увидели, что стрелка магнита всегда склоняется к северу, они постановили из этого, что это закон, основанный в природе, не будучи в силах узнать его причину точно; поэтому рав, да будет память его благословенна, назвал доказательства природы лишь «доказательствами зрения». То есть: пусть к истинности числа, содержащейся в точности мер, присоединится политическое исправление в отвращении и удалении нечестия и насилия тем, что стараются оправдать меры и веса, чтобы удалять обман во всех видах торговых дел между людьми.

И о пользе, следующей из этих двух, которая — главная цель из них в науке астрономии, сказал: «С правдой — все слова уст моих; нет в них кривизны и извращения», ибо сведущие в этой мудрости могут возвещать будущие [события] и сообщать новое из дел, которым суждено произойти в мире, и оправдывают свои слова тем, что события, которые они предсказали издалека, сбываются; и тем более в сообщении соединений и противостояний в движениях звёзд, и затмений светил, и их наклонов, и прочих астрономических вещей, в которых их слова весьма верны со стороны их значимости, и нет в них кривизны и извращения.

Однако о доказательствах природной мудрости, поскольку они доказательства зрения, а не доказательства причины, как в математических науках, сказано: «Все они ясны для понимающего и прямы для находящих знание» — то есть хотя они и не абсолютные доказательства, всё же они ясны для понимающего по материи предмета и прямы для находящих знание, которым возможны исследования от известного к неизвестному, будь известное раньше у природы или позже.

И о политической философии сказал: «Возьмите моё наставление, а не серебро, и знание — более избранное, чем золото», ибо слова наставления и знания, взятые в той мудрости, весьма почитают их владельцев больше тысяч золота и серебра. А высшую мудрость, которую назвали Божественной и постановили о ней, что она — просто «мудрость» и цель всех, сказала: «Лучше мудрость жемчугов, и всякие желания не сравняются с ней», то есть как жемчуг дороже всех тел сложных, в которых нет живого духа, так и исследования этой мудрости превосходнее всех исследований по достоинству предметов, о которых она исследует — сущее как сущее, и простые Божественные формы, которые мы упомянули. И сказала: «и всякие желания не сравняются с ней», — то есть в той мудрости будет разъяснено неравенство ступеней отделённых разумов, которые ступень над ступенью, вплоть до первой причины, которая — высший Сехель (Разум), да возвысится Имя Его. И слово «желания» укоренилось в устах первых мудрецов как обозначение разумов, как сказал Раавад, да будет память его благословенна: «из света разума выходит желание». И этим завершил мудрец доводы философской мудрости, которыми она хвалится, — и к Божественной Торе обратит речь:

И вот, чтобы уличить её в лицо и сломить её зубы, по пути её обольщения и дел её заострений, упомянутых, и также по её злонамеренности и гордости сердца, которыми она сказала: «К вам, мужи, взываю», — сказал: «Страх Всевышнего — ненависть ко злу; гордыню и высокомерие, и путь зла, и уста извращений я ненавижу». То есть: страх Всевышнего — ненависть к дурному и чужому пути, которыми ты ведёшься, чтобы обольщать людей и собирать в дом всякого пустого и горького душой, чтобы склонить их от страха Всевышнего. И так сказали они, благословенной памяти (Моэд Катан 16): «Как бедро в сокрытии, так и слова Торы — в сокрытии». Также «гордыню и высокомерие и путь зла» — звать гордых и надменных духом, а не целостных знанием, смиренных, как сказано (Мишлей 11:2–3): «…а со скромными — мудрость». И как сказали (Ктубот 77) о р. Йеошуа бен Леви: «он обвился с больными раатаном и занимался Торой». «И уста извращений я ненавижу» — звать мудрецов и заниматься с простцами, как мы сказали.

И после того как уличил относительно общего её учения и её намёков, он ответил ей на каждую вещь, которой она хвалилась из частей мудрости. И вот, о ремесле логики, которое она упомянула первым, сказал: «У меня — совет и разумность; я — понимание; у меня — сила». То есть: не мой путь — укреплять и поддерживать простоту хитростью победы, как ты сказала: «Поймите, простцы, хитрость», ибо «у меня — совет и разумность»: то есть внешнее — советы и знание, а внутреннее — глубокая разумность; также «я — понимание; у меня — истинная сила», а не ремесло победы, которое — уловка; и уже писал мудрец, что хитрящие — не сильные.

И против сказанного: «Слушайте, ибо о князьях я говорю», как было разъяснено, сказал: «Через меня цари царствуют…». И как сказали они, благословенной памяти (Гитин 62): «Кто цари? — раббанан (мудрецы Торы). И чем царствуют? — силой Торы Всевышнего, что в их сердце». И также они одолели и обрели силу с царями и советниками земли, как прославилось дело праотцов: «и Йосеф — правитель над землёю» (Берешит 42:6), «а также человек Моше — велик…» (Шмот 11:3); как сказано в Торе (Дварим 28:10): «И увидят все народы земли, что имя Всевышнего названо над тобой, и устрашатся тебя».

И против сказанного: «и открытие уст моих — правоты» сказал: «и вельможи постановляют צדקה (цедек)», то есть: есть у неё многие расчёты заповеди, как вычисления времён года и новолуний и гематрии, которыми вельможи Торы постановляют צדקה (цедек) и истину. И как сказали (Шаббат 75): «…а на дело Всевышнего не смотрят» — это те, кто умеет рассчитывать времена года и новолуния и не рассчитывает.

И на то, чем она хвалилась в мудрости геометрии, как было разъяснено, сказал (Мишлей 8:16): «Через меня правят князья, и вельможи — все судьи земли», то есть: у неё есть удивительное превосходство над ней: она не только измеряет, но и заповедует и устраивает назначение судей и надсмотрщиков, чтобы удалять всякое притеснение и обман, падающие между человеком и человеком в мере, в весе и в объёме, и во всём, где есть оценка, или законы раздела, и суды порядка ущербов и их возмещения и их удаления, написанные в главе, и законы дела — сколько прибыли и сколько убытка, и сколько запутанных вопросов с большим разбором и точностью в этом. Кроме того, сколько законов приходит в Торе в законах эрувов — в них пришло много трудных и строгих галахот, и во всех них судьи Торы изольют суды справедливости.

И вот, на то, чем она хвалилась в мудрости астрономии, сказала: «Любящих меня — люблю…»; и это — очень превосходный ответ. Ибо никогда не было известно никакой привязанности и любви к углубляющимся в ту мудрость, чтобы изменялись её порядки, и никакое движение из её движений не менялось ради какого‑либо человека из её мудрецов, и она не хвалилась этим. Но те, кто придут к ней в изучении Божественной Торы, — уже станет известна им особая любовь, вплоть до изменения ради них порядка тех систем, как прославилось от Йеошуа (Йеошуа 10:24), и Йешаяху у Ахаза (Йешаяху 6), и дело Накдимона бен Гурьона, как упомянуто (Таанит 19), и прочих. И она говорит: «и ищущие меня рано — найдут меня», ибо часто случается, что ищущие рано лицо звёзд, чтобы увидеть их положение и стояние при созвездиях и одних относительно других, чтобы вынести суждение о крайне нужном, — не находят их из‑за мрачности небес в облаках, или они уже зашли, или ещё не взошли, или уже взошла заря и они собрали свой свет, и возвращаются с сокрушённой душой.

Также и природной мудрости она глумилась и насмехалась с этой стороны: нет в силе у её мудрецов, знающих тайну возникновений и их природу, породить хоть одну из них, которой бы достаточно было их нуждам, как это по сути и постоянно — посредством знающего тайны существующего путём Божественной Торы. Потому сказала: «Богатство и честь у меня, богатство долговечное и צדקה (цдака)» (Мишлей 8:18). И подобно сказанному (там, 3): «Долгота дней в правой её руке; в левой — богатство и честь». Выйди и посмотри (Ваикра 26:4): «Если по уставам Моим пойдёте… то дам дожди ваши…» — и всю ту главу и прочее: было ли подобное великое дело у какого‑либо природоведа из всех народов? Даже если они хитрили узнать в природных вещах, как возвести низкие минералы на ступень высших, это будет по большей части путём подделок и обманов, и это не богатство и честь, ибо все видящие их презирают и считают их ворами, потому что сделали богатство не по суду и не по צדקה (цдака). Но исполняющие Тору и изучающие её стали богаты и усилили «богатство долговечное и צדקה (цдака)».

И на то, чем она хвалилась в мудрости качеств, о которой сказала: «Возьмите моё наставление, а не серебро, и знание — более избранное, чем золото», — ответила Тора и сказала: «Лучше плод мой, чем золото и чем чистое золото, и урожай мой — лучше избранного серебра; путём צדקה (цдака) я хожу, посреди стезей משפט (мишпат)» (там). Она сказала, что действия Торы превосходят все прочие в трёх вещах: первое — что ими возможно жить жизнью государства самым подобающим образом; второе — чтобы оставить Нефеш совершающих их для жизни вечной; третье — со стороны природной справедливости и прямоты, находящихся в них, по сравнению с прочими действиями, как скоро придёт объяснение всех этих вещей. И вот, о первом сказала: «лучше плод мой, чем золото и чем чистое золото» — и подобно сказанному (Пеа 1): «и человек ест их плоды в этом мире», ибо плод, который едят из них, лучше золота, о котором сказала её соперница: «…и знание — более избранное, чем золото». А второе, которое — главное, «капитал», хранимый, чтобы принести в сокровищницу, сказала: «и урожай мой — лучше избранного серебра», ибо он — желанный и избранный из всего. А о третьем сказала: «путём צדקה (цдака) я хожу…», ибо всё, что она устроит в своих управлениях, достойно называться צדקה (цдака) и прямотой в абсолюте.

И на то, чем хвалится её соперница из выгод её Божественной части, она ответила и сказала, что поднимется над ней несравненно великой ступенью тем, что в ней есть способность «наследовать любящим меня — есть» (там) — для жизни мира грядущего, который есть «есть» абсолютное, отличное от всех видов «есть», известных всем обладателям тел, в смене «есть» из «нет». И это — дело душевного успеха, с которым наполнятся сокровищницы без всякого недостатка. Этим она завершила свои сильные доводы, которыми победит в своей войне на глазах всякого обладателя Сехель (Разум).

Однако она продолжила дать сильную причину своим словам, показав способность, которая в её руке, тем, что присоединила главу: «Господь создал меня началом пути Своего, прежде дел Его, от века» (там), ибо в ней включается вся мелодия устроения мира, о которой мы писали в «Воротах потопа», — это важная тема, посмотри на неё, если захочешь.

И теперь, после того как выяснилось, что все виды мудростей и знаний находятся в Божественной Торе самым совершенным образом, какой найден во всех прочих мудростях, которыми они хвалились, и что достоинства этих созерцаний и их ступени одна над другой — по достоинству предмета, в котором придёт ученик, как было разъяснено; однако судебная часть из неё, в которой будет занятие и созерцание в главе, что перед нами, — известно, что её особый предмет: частные индивиды мнимых человеческих приобретений — от быка до осла, до ягнёнка, до одежды, или всякая вещь, называемая денежным имуществом или предметами, раб или рабыня. И в целом все эти вещи, попадающие под торговые отношения людей, о которых сказал Писание (Теилим 39:7): «лишь пустотою шумят: копит и не знает, кто соберёт». Из этого следует, что ступень этой части созерцания — самая низкая из всех ступеней созерцаний, даже ниже природной мудрости, называемой у них «низшей мудростью», ибо она не рассматривает те предметы со стороны того, что они тела изменяющиеся, а даже со стороны того, что они попадают под человеческие воображения при занятии ими.

И отсюда — великое удивление ко всей той ценности и чести, что оказаны этой части больше прочих частей Божественной Торы, поставив её во главу их: ибо сразу после дарования Торы она начала с неё и сказала: «И вот законы, которые положишь перед ними». И тем более по тому, что пришло в предании (Гитин 88): «перед ними — а не перед кутим; перед ними — а не перед невеждами», ведь изучение Торы в целом обязано к слушанию всему народу — мужчинам, женщинам и детям. А эту часть запретили невеждам — тем более. И хотя все мудрости разрешены идолопоклонникам, о этой части сказано (Теилим 147:19–20): «Он возвещает слова Свои Яакову, уставы Свои и законы Свои — Израилю; не сделал так никакому народу, и законов не знают они».

Однако разрешение этого сомнения легко для нас, если мы станем на пользу этих судебных законов Торы и на их отличие от законов, установленных ради человеческих порядков. А именно: ясно, что пользы следуют из действий двояко: либо природным путём, как тепло от горящего огня или от движения, либо путём воздаяния, как когда раб делает добро, и как наёмник надеется на свою плату. И вот, в первом случае, несомненно, польза будет ограниченной, ибо природа оценит её по мере старания. Но во втором случае возможно, что работнику будет дано вознаграждение гораздо больше того, что он сделал, — всё по тому, насколько желает дающий к принимающему. Разве не видишь у Авраама (Берешит 15:1): «награда твоя — очень велика», ибо хотя он много служил, воздаяние не было соразмерно служению — потому что это было дело воздаяния, как сказано (там, 18): «ибо Я познал его, чтобы он повелел…». И также сказал при Акейде (там, 22): «ибо благословляя благословлю тебя… за то, что ты послушал голоса Моего»; и также (там, 26): «за то, что Авраам послушал голоса Моего» — во всём этом сообщил, что великие вещи, предназначенные ему, не природные по мере старания, но по закону воздаяния. И таков был весь приходящий в Божественной Торе «вознаграждение заповедей»: это милость, не измеренная и не ограниченная, а лишь по доброй руке Всесильного, дающего щедро и широко.

И вот, ясно, что в этой судебной части Торы найдутся оба эти обстоятельства. Первое — со стороны того, что это законы, даже если бы они были человеческими: ибо צדקה (цедек) и משפט (мишпат) природно полезны для устроения народа — каждому на своём месте — в тишине и спокойствии, и для завершения успеха государства в согласии человеческих групп, необходимость существования которого среди групп людей больше, чем среди прочих видов, поскольку они более нуждаются в этом согласии из‑за наличия в их природе различий между их индивидами более, чем среди прочих существ, как написал рав Морэ, гл. 40, ч. 2, что сказал в конце своих слов: «…однако различие между индивидами каждого вида приближается [одно к другому], кроме человека: ты найдёшь двух людей из него как будто они из двух видов во всякой мере, — до того, что найдёшь жестокость человека доходит до того, что он зарежет младшего из своих сыновей от великого гнева; а другой пожалеет убить комара или червя и смягчит сердце своё в этом; и так в большинстве случаев» — до сих пор. И тем более будет это крайнее различие между ними в денежных делах, так что восстанут некоторые на некоторых, и не будет им природного существования иначе как живя по порядку законов, которые принудят их стоять в своём положении и не разрушать его никакой стороной.

Также оттуда последует вторая природная польза: ограничение людей, привыкших к этим законам, в их свойствах и соразмерение их качеств — чтобы удалять их от вожделения, зависти, гордыни, гнева и скупости, и после них — их пороки, завершающие дурной склад и порчу характера и удаляющие человека от всех видов его совершенств. И всё это следует из этих законов природным путём; ибо мы не скажем, что в награду за умерщвление убийц и воров и преследование злодеев «сядет каждый под виноградником своим и под смоковницей своей» и удалятся дурные и низкие свойства, — как не скажем, что в воздаяние за прогулку приходит тепло, — но это следует из этого по самой сути, без сомнения:

По мере близости нимуса к истине природы вещей или его удалённости: если нимус будет неверен и далёк от природной истины, то, хотя уже будут по нему как-то поступать, невозможно, чтобы между ними не возникали ссоры и распри, из-за того что не уляжется мнение управляемых и из-за того что не примут его с приветливым лицом; и распространится дело до больших войн, разрушающих обжитость. Однако, когда руководство будет по нимусу, близкому к природе истины, тогда польза ограничения характера людей будет полной; также исправление общего собрания достигается, ибо поскольку судебные решения, которыми их судят, будут близки к истине, люди примут их на себя и будут жить вместе в мире, как сказали в первой главе Санхедрин (7а): «д‑ми-дина шакуль глима — мизамар азиль бе‑орхъа» (по закону: возьми плащ — и, напевая, иди по дороге). И поэтому предназначил пророк: «И будет судить между народами, и обличит многие народы, и перекуют мечи свои на орала, и копья свои — на серпы; не поднимет народ на народ меч, и не будут больше учиться войне» (Йешаяху 2:4). Ясно указывает, что распри и войны до того времени между группами идолопоклонников были из‑за недостатков их нимусов, не согласующихся с природой истины; из‑за этого судимые по ним не успокаивали своего мнения и не принимали их. Однако при совершенстве суда через царя Машиаха и согласии его с природой истины будут сидеть спокойно, и исчезнут от них войны и ссоры.

И вот, быть этим божественным משפטים особенными в этом более всех прочих — ибо кто может постигнуть истинность судебных законов: и со стороны божественной природы приобретаемых владений, и со стороны природы приобретающих их, кроме как Он, да будет благословен, Создатель всего и Знающий всё? Как сказано (Теилим 33:15): «Создающий вместе их сердца, понимающий все их дела». И как сказал пророк (Йирмея 32:19): «Велик советом и мног делами, Чьи глаза открыты на все пути сынов человеческих, чтобы дать человеку по его путям и по плоду его деяний» — указывает, что невозможно устроить религию и нимус в этой жизни, чтобы дать человеку по его путям в точности, по природе дел и делающих, кроме Того, Кто велик советом и мног делами, Который такими силами сотворил мир и все его существа; такой может судить по природе истины, не только в деле установления. Разве не видишь: в законах еврейского раба и еврейской рабыни сказано: «шесть лет будет служить, а в седьмой выйдет на свободу даром»; и в деле шмиты (Шмот 23:10): «шесть лет засевай землю твою… а в седьмой оставь её». Нет сомнения, что у этих законов есть большая связь с существованием мира, созданного в шесть дней, и седьмой день — Шаббат и «и отдохнул». Поэтому постановлено изгнание за их отмену, ибо у них чудесное соотношение с устройством существования, которое не охватит никто, кроме Создателя, да будет превознесён, Который делал всё и творил всё, как мы сказали.

И из этого рода были все вещи, положенные в божественной Торе: все они — природная справедливость; нет в них различия между «до того как были положены» и «после того как были положены», кроме оглашения, как сказал Всевышний (Бемидбар 27:7): «כן — да, дочери Цлофхада говорят»; и сказали мудрецы (Сифрей там): «Так написано передо Мной на высотах» — учит, что их глаза увидели то, чего не видел глаз Моше. И это — достойная точность из слова «כן», что означает «истина», и не употребляется выражение «истина» иначе как о том, что их речь совпала с истиной, существующей в действительности вне Нефеш, — и это «написание», что перед Ним, да будет Он благословен, на высотах. И помни, что сказали мудрецы (Псахим 119б): когда дали Яакову благословить, сказал: «Мне не подобает благословлять, ведь я женился на двух сёстрах» — вот, посчитали ему грехом после того, как стал известен его запрет. И уже сказано (Берешит 26), что Авраам «соблюдал Мои заповеди, и Мои постановления, и Мои Торы». И всё указывает, что משפטы Г‑спода — истинная природная истина.

И хотя в некоторых из них видится сторона установления, как (Шмот 21) «тридцать» за раба; (Дварим 22) «пятьдесят» при насилии; (Шмот 22) и «соблазнитель»; (Дварим 22) и «сто» за «выводящего дурное имя», и подобное — вот, это истинная природная справедливость, известная Ему, да будет Он превознесён, и скрытая от нас. И также Разум (Сехель) подсказывает, что человек обязан за ущерб лишь в том, чем он повредил по сути; а то, что повредил случайно, — лишь причина, и «גרמא בנזקין פטור» (грама бе‑незикин — «косвенное причинение ущерба освобождает»). Поэтому тридцать за раба — сумма, равная обычному рабу; и пятьдесят — это надлежащий мохар для обычных девиц. И если случился случай, что раб сверлил жемчуг, или что девушка — из хорошего дома и богатая, то в этом «излишке» он лишь причина и свободен. И так сказали (Бава Кама 98б) о том, кто портит монету товарища или сжигает его расписки и подобное.

И вот, в выплатах двойного и четырёх‑ и пятикратного мудрецы (там 79б) чрезвычайно усилили, чтобы показать мощь Его оценки, да будет Он превознесён, в подобных делах: и в отличении от известного грабителя, и в различии выплат за мелкий скот. И мы также скажем в этом, когда придём к разъяснению, правильную причину, с Божьей помощью; и сравни по этому во всём, что из этого выходит в порядке «Незикин». И эта сила не дана никакому мудрецу‑чародею и колдуну.

И услышь признание Аристо в этом, с которого он начал главу 9 пятого трактата: политическая справедливость — частью природная, частью религиозная; природная — та, которая везде имеет одинаковую силу и не зависит от того, показывают её или нет; религиозная же — та, в которой вначале не было различия, быть ли так или иначе, но после того как установлена, в ней есть различие, как было: выкуп раба — известная мера, или приносить в жертву козу, а не двух овец, и т. п. И сказал ещё: «И кажется некоторым, что все они таковы, что они не природны; ибо то, что в природе, не отступает и везде имеет ту силу, как огонь, что он жжёт». И в особенности разъяснил, что религиозная справедливость, устроенная самым совершенным из людей, очень недостаточна и не называется справедливостью иначе как в переносном смысле; и что различают справедливое и не‑справедливое у них лишь посредством постановления; и также было видно некоторым, что нет устойчивой природы ни у какой справедливости вообще.

Вот он раскрыл позор той религиозной справедливости и её удалённость от природы истины; поэтому было невозможно, согласно нашему введению, чтобы вытекало из неё ни надлежащее ограничение характеров для личностей, ни совершенство правильного политического устройства, как мы сказали. Однако, без сомнения, это находится в руководстве божественной Торы, будучи руководством, очень близким к природе вещей, или самой природной. И о двух этих вещах сказано (Шмот 19:5): «Если слушая послушаете голос Мой и сохраните Мой союз, то будете Мне сокровищем из всех народов… а вы будете Мне царством коэнов и народом святой Кдуши». Ибо со стороны того, что она «приобретение», — будет лишь достоинство, что в нём будут «сокровищем» из всех народов в прямоте мнений и исправлении качеств, направляющих человека к цели счастья. Как сказали (в… глава 24): «это великое правило в Торе»; (Шаббат 31а): «что ненавистно тебе — товарищу не делай»; и это — великое правило в качествах. Не сказали, — и намерение указать, что надлежащая оценка в этих законах очень помогает направить человека к обращению его мыслей и времени к усердию в торийном исследовании и постижении. Как сказали (Бава Кама 30а): «האי מאן דבעי למהוי חסידא ליקיים מילי דנזקין» (ай ман де‑баи ле‑меhавей хасида — ле‑кайем מילей де‑незикин: «кто хочет быть благочестивым — пусть соблюдает дела ущербов»); и нет большей «сгула», чем эта, которую найдёшь у каждого из её личностей.

Однако со стороны того, что будет в присоединении к другому, — будет достаточной справедливостью, чтобы завершить их собрание, пока не назовутся «царством коэнов и народом святой Кдуши». И как написал этот же мудрец во второй главе пятого трактата: «Поэтому справедливость — совершенная добродетель, не случайно, а в отношении к другому; и потому часто справедливость кажется самой сияющей из добродетелей; поэтому говорят поэты: ‘звезда сияющая и Хелель, сын зари, не сравнился с ней’, и это удивительно». Вот он разъяснил то, что мы сказали о двух видах справедливости. И видно ещё, что он согласился с Писанием, сказавшим (Даниэль 12:3): «и оправдывающие многих — как звёзды, во веки веков», и это верно.

И вот, по этому пути можно уже сказать, что этот судебный раздел, который мы сначала посчитали самым лёгким из частей божественной Торы, красиво включает три столпа, на которых стоит мир: דין, אמת и שלום (Авот 1:18). Ибо со стороны его установления судить по нему как бы ни было — называется דין. Однако со стороны его согласия с природной истиной — (Теилим 19) «Мишптей Г‑спода — истина». Однако со стороны того, что обязано принятие его на группы управляемых с приветливым лицом и успокоением мнения — найдёшь в нём товарищество мира и крепкое согласие более всего прочего.

И помни, не забудь, что мы написали в воротах 43 в толковании «цадик вэ‑яшар hу», как старалась божественная Тора подготовить перед учащимися правильный путь, чтобы выпрямить её משפטים и приблизить их к центру истины во всяком случае, когда общий прямой путь не согласуется с частным, — пока не передала дело совершенному Бейт‑Дину, который будет в каждую пору и время, чтобы выпрямляли нимус для той поры; и всё, что выйдет из их уст в том обсуждении, — это его истинный משפט, достойный быть устроенным им; и что тогда, на тот образ, — это דין אמת לאמתו, не «истина» лишь со стороны общего, но и со стороны истинного частного и индивидуального — всё, как там хорошо выяснено со всех сторон. Ибо это — то, чем завершится наше намерение сейчас: знать и сообщить, что Г‑сподь Бог — истина, и Его Тора — истина, и Его печать — истина, и Мишптей Г‑спода — истина, и на них стоит мир, ибо в их сущности — דין, שלום и אמת.

И вот, с точки зрения чрезмерной истины, находящейся в них, по пути, как мы написали, сказали мудрецы: «перед ними — и не перед простецами», ибо простецы не знают пути исправить справедливость и выпрямить её с частной истиной, чтобы судить דין אמת לאמתו, как мы сказали. И также: даже если судят хорошо по общим предпосылкам — раз не знают их причины и не достигают конца намерения во всём, что нужно судить в каждом из новых случаев, возникающих изо дня в день. Как сказано о них (Теилим 82): «не знают и не понимают; во тьме ходят», как мы написали в упомянутых воротах; вот, по правде, они не судьи‑праведники, кроме как случайно.

И таково выражение мудреца в главе 12 упомянутого трактата о качествах: «Однако признание вещей справедливыми не будут думать, что оно требует мудреца, ибо вещи, говоримые в религиях, не трудны для понимающего; но они не справедливые вещи, кроме как случайно. Но как надлежит, чтобы они исполнялись, и как должны распределяться справедливые вещи, — это требует знания более, чем здоровье». *И хотя «и из мёда и вина и т. д.» — этот язык кажется очень испорченным; и его смысл в общем таков: как недостаточно, если врач узнает природу всех лекарств, например сущность и качество мёда и вина, чья польза в врачевании очень велика, и узнает также способ приготовления смеси, называемой на иностранном языке, и общие правила мудрости химии, посредством которых огнём и теплом расплавляют и разделяют всякое составное на его простые части, из которых оно составлено (и на эти три намекает раввин, говоря «и лборий, и сожжение, и плавление»); но обязательно, чтобы он знал также способ надлежащего употребления его лекарств и смесей для каждой частной болезни и недуга, которые он захочет лечить — так не достаточно судье знать лишь общие правила законов, если он не знает также судить по ним частные случаи, приходящие к нему. Ибо «и мёд, и вино, и лборий, и сожжение, и плавление» — это знать; но как надлежит распределять для здоровья, и кому и когда требуется — это великий труд, как быть врачом. До сих пор.

Смотри: его слова хороши и очень точны. Ибо как не назовётся человек врачом тем, что знает эти вещи как они случайно встретятся, но лишь тем, что действует ими здоровье, как подобает этому человеку и этой болезни, — так не назовётся «судящий» из‑за того, что знает законы, положенные в религиях, а только когда знает вести ими, как подобает в каждом частном случае; ибо таким образом он будет судить דין אמת לאמתו.

И на это сетование, и больше него, сетовали также мудрецы истины, как упомянуто в первой главе Санхедрин (7б): «д‑бей неси’а аукмуhа дайяна бе‑таркава де‑динарей де‑ла hавей гмир вэ‑ла мади» (в доме главы поставили судью за корзину динаров, который не был учёным и не умел). Сказал он Р. Йеhуда бар Нахмани, моему переводчику (метургеману) Рейш Лакиша: «встань на него как оратор». Встал, наклонился к нему, и не сказал ему ни… и ни… Открыл и сказал (Хавакук 2:19): «Горе говорящему дереву: проснись! пробудись камню немому: он научит? вот, он обложен золотом и серебром, и всякого духа нет в нём». И в будущем Святой, благословен Он, взыщет с него его рукой, как сказано (там): «А Г‑сподь в храме святом Своём; умолкни пред Ним, вся земля». Вот, все согласны, что простецы непригодны ставить и поддерживать эту политическую справедливость, ибо не могут направить её к судебной истине, и тем более это в «Мишптей Г‑спода — истина», как мы сказали.

Тем не менее уже выяснилось, и у нас получилось, что торийные משפטים принесут природные пользы: ограничить характеры людей и выпрямить их качества, каждого по отдельности, а также установить и поддерживать политическое собрание образом более крепким и в мере несравнимой со всем тем, что принесут все человеческие религии и нимусы; и всё это — со стороны истины, обязанной находиться в них по причине мудрости их Установителя, благословен Он.

Однако ещё найдётся в них второе дело, которое мы сказали: это огромная и добрая польза, несоизмеримая, по пути воздаяния и награды, как во всех прочих заповедях в Торе; ибо это не соразмеряется с действием. И это также делится на два. Первое: что достигает общего — из добра успеха — имени и славы над прочими народами, по пути воздаяния, будучи все они соучастниками в тех заповедях, как это дело в поставлении царя и установлении судей и надзирателей и в осторожности в них; всё это делается в собрании, и так подобает прийти Божьему воздаянию на их голову в успехе, общем для всех, как то, что ожидается к концу дней Машиаха и подобное. Второе: что достигает воздаяние в успехе душевном каждого и каждого, по мере того, как он будет стараться исполнять их, со стороны того, что они божественные заповеди, — не хуже, чем «сделать ограждение» и «отпустить птицу из гнезда» и подобное.

И как сказал царь Давид, мир ему (Теилим 19): «Мишптей Г‑спода — истина, оправданы вместе; желаннее золота и множества чистого золота, и слаще мёда и сот; также раб Твой остерегается ими: в соблюдении их — великая награда». Указывает, что кроме пользы и приятности, приходящей от них для исправления ими жизни временной, он надеется на их награду и воздаяние — «великая награда» — для мира грядущего.

И это — то, что ответила Тора мудрому сыну (Мехильта, конец главы «Бо»), когда спросил (Дварим 6): «что свидетельства, и постановления, и משפטים, которые повелел Г‑сподь, Бог наш, вам?» Когда завершила ответы по первым частям, вот по вопросу о משפטים сказала (там): «и это будет нам праведностью, если будем хранить, чтобы делать всю эту заповедь перед Г‑сподом, Богом нашим, как Он повелел нам». То есть: кроме природных польз, приходящих им от них, будет у них душевная заслуга перед Г‑сподом в мире душ, в качестве воздаяния, — делать их перед Ним как заповедь, как Он повелел. А остальные слова того вопроса и ответа мы уже написали в воротах 38.

И вот, в этом рассмотрении сказали мудрецы: «перед ними — и не перед кутим», что даже в тех משפטים, про которые мы знаем, что кутим будут судить их как наши суды, мы не вынесем הדין по их словам. И это потому, что если сравняемся с ними в суде, то перепутаем, будто они — בני ברית нашему Богу, и будто входят под Его заповеди и принимают на себя награду. А делающий по их словам — не только не получает награды, но и совершает преступление.

Ибо как «шхита кути» — это невела (Хулин 13а), хотя он перережет סימаним без всякой вещи из портящих шхиту, так и выносящий הדין по словам кути — хотя он и будет равен еврейскому דין — «невела» сделал в Израиле; ибо «не сделал так ни одному народу, и משפטים — не знали их».

И поскольку все эти пользы находятся в этих משפטים, сказал мудрец (Мишлей 21): «делать צדקה и משפט — избраннее для Г‑спода, чем жертвенник». И сказали мудрецы (Дварим Раба, глава «Шофтим»): «не “как жертва” сказано, а “жертвенник”; как жертвы и т. д.» — как мы написали в его объяснении в воротах 43. И это красиво включает все эти вещи.

И вот, вместе с этим, конечно, хорошо разрешилось сомнение, которое было задано вначале о достоинстве этих משפטים; и выяснилось, что даже если достоинство этой судебной части оценивается по Хомеру (Материи), несущей её, — она не будет на низкой ступени по сравнению с прочими частями; ибо поистине «носитель» этой части — не мнимые приобретения, как мы думали, но личности этого особого народа, «одиноко будет жить», и к прочим народам не причтётся. И в частности — их душевные силы, которыми они будут ограничены ограничением полным и истинным, чтобы быть совершенными сами по себе.

И как сказано: когда взглянуть на них в чудесных целях, находящихся в них — если первая: в исправлении и совершенстве руководства более всех прочих; и вторая, которая — основа и цель всего: успех Нефеш, связанный с их «следом», как сказал певец (Теилим 19:12): «в соблюдении их — великая награда». Да раздуется дух и Нефеш у говорящих дерзость на мудрецов Талмуда, благословенной памяти, и говорящих, что всё их занятие порядком «Незикин» — вещи будничные и нужды жизни часа. Если бы они поумнели и поняли это — положили бы руку на уста и признали бы Г‑споду Его милость.

И в Мидраше (Шмот Раба, глава 30): что означает написанное (Теилим 119:121): «я сделал משפט и צדקה; не оставляй меня моим угнетателям». Притча о торговце, который хотел идти по дороге: что сделал? взял всю свою торговлю и сделал её драгоценными камнями и жемчугом, и взял в пазуху, и вышел. Напали на него разбойники и схватили его. Сказали ему: что у тебя в руках? Сказал: нет у меня в руках ничего, кроме этих стеклянных сосудов. Сказали ему: почём эти? Сказал им: два за сэла и три за сэла. Сказали друг другу: ради этих убьём его? Оставили его и ушли.

Вошёл торговец в город, сел и начал продавать за дорогие цены. Вошли к нему разбойники. Сказали ему: это почём, и это почём? Сказал им: это — за сто манэ, а это — за десять тысяч. Сказали ему: ты же тот, кто сказал: два за сэла и три за сэла! Сказал им: в тот час, в месте смерти, был я; теперь, если вы не даёте их цену — вы не берёте их. Так и Израиль в этом мире: тот, кто делает заповедь, не знает её награды; но в будущем они удивляются её награде, ибо весь мир не может её принять. Поэтому сказано (Йешаяху 56:1): «храните משפט и делайте צדקה, ибо близка Моя помощь прийти и Моя צדקה раскрыться».

Как мудрецы чрезвычайно усилили в этом почтенном высказывании истину всего, что мы написали: ибо «драгоценные камни и жемчуг», которые они поставили как образ торийных משפטים, о которых сказано вначале «я сделал משפט и צדка» и в конце «храните משפט и т. д.», — это то, что посчитали злодеи‑разбойники и грабители «стеклянными сосудами», что два и три за сэла, потому что не дано им сердце знать и глаза видеть никакой цели, кроме пользы жизни этого мира — лёгкой и слабой — и лишь ради неё они их исполняют.

Однако мудрый торговец знал их продажу и узнаёт их, и удостаивается, и получает их награду навечно, без сомнения; хотя иногда, по вынужденности задержек и препятствий, он будет чуть‑чуть уничижать их, как этот торговец из‑за разбойников уничижил жемчуг словами своих уст. Однако Давид хвалился, что не уничижал их ни по какой причине, даже словом: говорил «Мишптей Г‑спода — истина… желаннее золота… также раб Твой остерегается ими: в соблюдении их — великая награда».

И это — что он хотел в этом стихе, на который истолковано то высказывание: «я сделал משפט и צדקה…» — то есть: я даже перед угнетателями не уменьшил их закона и не уничижил их ценности; поэтому на Тебе лежит, чтобы не оставил их, чтобы угнетали меня. И хотя они дороже золота и множества чистого золота — и намерение очень верно согласно этой притче.

И в Мидраше (Дварим Раба, глава «Экев»): сказал Р. Аха: клятвой поклялся Святой, благословен Он, не оставлять Израиль никогда, как сказано (Амос 4:12): «поэтому так сделаю тебе, Израиль». И нет «поэтому» иначе как клятва, как написано: «поэтому Я поклялся дому Эли…» (Шмуэль I 3:14). И до каких пор Я наказываю вас? — пока вы не будете хранить заповеди, зависящие от «следа», как написано (Амос там): «עקב כי זאת אעשה לך» («экев ки зот ээсэ лах» — «вследствие того, что это сделаю тебе»): «приготовься навстречу Богу твоему, Израиль». Это то, что написано (Дварим 7:12): «и будет: עקב תשמעון эти משפטים». И из сказанного прежде выяснилась причина их слов о משפטים, что «они зависят от следа», и всё поднялось как следует.

И вот, у этих דינים, как выяснилось, есть сила и крепкая рука в этом ограничении и оценке более всех прочих, и как сказали: «это великое правило в Торе», как выяснилось, со стороны сущности истины в них и их приближения и сцепления с тайнами существования; ибо это «пардес», о котором сказали, что любил больше всех своих владений, по пути (Хагига 14б): «четверо вошли в пардес». Поэтому дал их сыну, которого любил больше прочих сыновей, как написано: «возвещает слова Свои Яакову… не сделал так ни одному народу…». Ибо кто не имеет доли в משפטах, у того нет удела в Торе, ибо они — братья‑близнецы, как написано: «и сила царя — משפט любит», ибо сила царя, то есть Его божественная Тора, как сказано (Теилим 29:11): «Г‑сподь даст силу Своему народу» — вот, поистине «любить משפט»: как приятеля, как брата ему, и без него не найдётся.

И как сказали (Мехильта «Мишпатим», глава 1): «и אלה המשפטים — как первые с Синая, так и эти с Синая». Поэтому сказал: «если вы не принимаете דינים — Он отнимет её у вас».

И поскольку сказали (Бава Меция 30б), что не разрушился Йерушалаим и его בתי דינים иначе как из‑за того, что судили в нём «дин эмэт», и намерение: что не судили דין אמת לאמתו, как мы сказали, но судили по общим предпосылкам, согласуются ли они с частным или нет; и эти судьи — разрушители мира по истине; поэтому сказал: когда сделают эти דינים как следует и по их намерению, не только будет достаточно установить и поддерживать их собрания в мире и прямоте, но даже после их разрушения — если выпрямятся в этом — будет достаточно вернуть их к их обжитости самым совершенным образом, как возможно, так что получат награду за своё действие из двух видов воздаяния, которые мы сказали: и в успехе общего, что будут спасены и устроятся в своей обжитости и чести; и в успехе их Нефеш, что есть основа всего.

К двум этим вещам он имел в виду, говоря: «вот, Он возвращает ваши בתי דינים и ваш Бейт‑ha‑Микдаш», ибо возвращение בתי דינים — это успех общего и его устройство в этом мире; а возвращение Микдаша включает этот мир и мир грядущий. И для обоих сказано (Йешаяху 1:27): «Цийон через משפט будет выкуплен, и возвращённые его — через צדקה». Ибо Цийон — общность успеха общего; а успех каждого и каждого по его душевному постижению включён в словах «и возвращённые его — через צדקה».

Это — мера того, что я счёл нужным предварить речи о том, что божественные торийные משפטы, которые перед нами, — это сами тела Торы, чтобы сообщить их ступень среди прочих её частей и указать на мощь их польз в каждой из её целей; и что без них струны Торы ослабнут, и её колышки, и также её столпы и основания задрожат, и вместе с ними — её пути, «пути приятности», и все её тропы — близость к Богу возжелают.

И поскольку их толкование требует большого учения из‑за множества их משפטים, и поскольку не наш путь — приходить к корням דינים и талмудических тайн по нашему намерению, сократим, давая «вкус к похвале» в исправлении устройства частей главы и разъяснении её משפטים в согласии с тем, что найдено написанным в подобных вещах в политической философии; ибо нет в падении человеческого Разума (Сехель) на некоторые их причины и Галахот, и в признании «владельца спора» его мнениям и постановлениям, ничего кроме добра, которого все желают.

И прежде я отмечу сомнения, падающие на те вещи, по нашему обычаю:

(ב) Почему начнёт эта судебная часть с законов о еврейском рабе и еврейской рабыне, хотя это такие דינים, что кажется, были «на час» и встречались у них по нужде.

(ג) Каков смысл «если один пришёл — один выйдет»? Очевидно, что голым вошёл и голым выйдет. А о жене его уже сказали (Кидушин 22б): «кто ввёл её, чтобы она вышла?» Также его слова «и он выйдет один» кажутся лишними.

(ד) Каков смысл сказанного «народу чужому не будет властен продать её» — следовало сказать «человеку чужому»; и также в словах «и если этих трёх не сделает ей» — следовало сказать «если один из этих трёх», по объяснению комментаторов.

(ה) Его слова «а который не подстерегал, и Бог направил в руку его, и Я поставлю…» — ибо «который не подстерегал» и «не направил Бог в руку его» — не выяснено, каков его דין: будет ли он казнён Бейт‑Дином как полный умышленный, или будет судим иначе.

(ו) Почему вошёл «и кто украдёт человека и продаст его» между «кто ударит отца своего…» и «и кто проклянёт отца своего и мать свою…».

(ז) Если кнаанейский раб — его серебро, почему будет отомщён, даже если умер под его рукой? А если нет — почему не будет отомщён, если день или два простоит?

(ח) После того как Тора придиралась дважды и трижды сказать «глаз за глаз, зуб за зуб», пока не сказала «как даст увечье человеку, так будет дано ему» — как сказали (Бава Кама 83б) оценить эти увечья деньгами, и сказать (там 90а) «всё по мере позора и т. д.»?

(ט) Его слова «бык будет побит камнями, и также хозяин его умрёт; если выкуп будет возложен на него…» — и почему не повелел заплатить выкуп, не обязывая его к смерти. И это также в словах «и дашь душу за душу». И причина «тридцать шекелей серебра за раба».

(י) В словах «или известно, что бык — бодливый» — ибо по объяснению комментаторов, благословенной памяти, следовало сказать «и если известно…».

(יא) Каков смысл в выплатах четырёх и пяти — ибо это вещь очень странная, и сама по себе, и в различии быка и ягнёнка.

(יב) После того как Писание оставило стражей и «украдут из дома человека» и «умрёт, или сломается, или будет захвачен» — как сказал «и приблизится хозяин дома к судьям, что не протянул руки»; ведь известно, что не протянул, раз украдено и потеряно.

(יג) В причине слов «у заёмщика — если хозяин его не с ним — полностью заплатит», а после: «если хозяин его с ним — не заплатит», ведь из отрицания ты слышишь утверждение, без сомнения.

(יד) Каков смысл: «колдунья», «лежащий с всякой скотиной», «соблазнение девушки» и «приносящий жертву богам».

(טו) В словах «если деньги дашь взаймы Моему народу», и сказали (Мехильта «Мишпатим», глава 19): «всякое “если” и “если” в Торе — условные, кроме трёх, и это — одно из них»; и почему не скажет явно обязательным языком. Также надо рассмотреть, чтобы дать смысл остальному порядку заповедей, приходящих, и то, что он повторяет заповедь о гере несколько раз. И каков смысл: что заповедь «разгрузки» — у ненавидимого, а заповедь «нагрузки» — у любимого.

(טז) Его слова «и всё, что Я сказал вам, соблюдайте» — а где сказал? И какое отношение имеет это к «и имени иных богов…». И каков смысл примыкания «первое из первинок земли твоей» к «не вари козлёнка» — два раза. И каков смысл упоминания этого дела в Торе «три праздника» (Шмот 23; 34; Дварим 14).

Это — сомнения, которые мы решили возбудить в этой части; а теперь придём к разъяснению:

И как почтенно то, что сказали мудрецы: «перед ними — и не перед простецами», ибо уже упомянуто там «сынам Израиля», что является намёком на מומחים (мумхим), а не сказал «народу» вообще, как сделал во всём том стоянии, включив их всех, как мы написали в прошедших воротах. А в словах «перед ними — и не перед кутим» — будут иметь в виду «обёртку» буквы вав ко всему стоянию, ибо идолопоклонники не стояли ногами на Синае.

«Когда купишь еврейского раба…» — уже написал я в воротах 43, что мудрецы исследования разделили дело справедливости на три вида: для руководства человека самим собой; и руководства его с домом; и руководства его с людьми его города. И выяснилось, что в распределении этих внешних благ человек не возьмёт себе, и что справедливость в абсолюте относится между человеком и другим из людей его города.

Однако с людьми его дома, и его рабами, и его малолетними сыновьями, есть вид справедливости, средний между двумя первыми видами. И намерение: что нет у них полной справедливости с ними, как с прочими людьми; но есть между ними справедливость по подобию — и это то, что достойно хранить с ними из равенства и соразмерности то, что подобает человеку с вещами, которые его, по пути властвования или по пути порабощения, которые не подобает брать их ни в каком отношении.

И что с этой точки зрения постановили мудрецы: «если как сыновья — если как рабы…» и т. п., как мы написали там, вместе с прочими вещами, сопутствующими этому делу:

(г) И возвестило Писание: если он намеревался «выиграть», сняв с себя тяготы своего пропитания и пропитания людей своего дома, пусть знает, что от этого ему не останется ничего, кроме стыда и позора, о которых сказано (Йирмияу 17:5): «проклят человек, который надеется на человека…» — «и от Господа отступает его сердце». И это то, что сказано: «если купишь раба-еврея — шесть лет будет служить» — как проданный раб; а в конце «выйдет на свободу даром», то есть без всякого приобретения: «если один пришёл — один и выйдет», и ничего не понесёт от своего труда. И если он муж жены и думает возложить её пропитание на своего господина — в конце «и выйдет его жена с ним», и его теснота и нужда остаются на своём месте.

(г) А если он намеревался, чтобы господин дал ему жену, не приготовив ему мохар и дар по закону дочерей, — не ему будет потомство: «жена и дети её будут господину, а он выйдет один». И если захочет остаться с ними, приобретёт ради них меру дурной славы и низости, которую не вынесет ни один разумный сын, — и это прокалывание уха в бейт-дине, чтобы быть «рабом навеки», ибо из позора и низости не выйдет в йовеле. И близко перенести это самое содержание на «рабов времени», принимающих его господство, чтобы ставить над собой больше, чем над своим Б-гом, как придёт в главе 7, Шаар 67, что в «моадим», с Б-жьей помощью.

И также в законах о рабыне нашлось в точности подобное: ибо тем, что человек продаёт свою дочь в рабыню, он входит в справедливость «по подобию», потому что, пока она мала, она под его рукой — делать с ней по своей воле, и у неё нет с ним суда. Однако уже входит он с ней в справедливость «с ближним» во всём, что нужно соблюдать при её продаже: милости и истину, на которые смотрела Тора — не продавать её продажей раба и не продавать её родственникам, у которых нет в ней стороны назначения (йиуд), и чтобы не продавать её дважды; во всём этом нужно хранить совершенную справедливость, которую бейт-дин принудит на них и также на её господина в вопросах выходов, как мы сказали о рабе. Однако в законах назначения — если ему и его сыну — и прочих милостях, которыми господин может улучшить её положение, — это, конечно, из вида справедливости «с самим собой»: ибо если сделает так, то дух Места благоволит к нему, а если нет — здесь нет «удовлетворения духа». Однако сказано: «если она дурна в глазах господина, который не назначил её…» — сказать, что господину нельзя удерживать себя от её назначения иначе как если она будет дурна в его глазах, ведь «не живёт человек со змеёй в одной корзине»; и даже если не будет хороша в его глазах, «выкупит её», как сказано (Кидушин 16:): «пусть поможет в её выкупе».

(д) «И не будет властвовать продать её другому человеку», ибо всякий человек, которому он продаст её, будет считаться для неё «другим чужим народом», — ведь на условии назначения согласилась в нём она или её отец, а не в другом. «И если сыну назначит её — как по закону дочерей сделает ей». «Если же другую возьмёт себе — её пищу, её одежду и её супружескую близость не уменьшит», ибо чаще всего богатый человек не остаётся только с такой женой одной, и берёт жену — её честь уменьшается от этого; всё же «её пищу, её одежду и её супружескую близость не уменьшит», хотя бы у него было много жен.

(д) «И если этих трёх не сделает ей — выйдет даром, без денег»: та, кого взял путём назначения, выйдет на свободу даром и не будет выкуплена от него ни за что.

И вот, после того как он упомянул эти законы, которые включают три вида справедливости — прежде всего в указанном виде, — он перешёл разъяснять частные законы по тем частным частям, которые исследователь упорядочил в своём разделении в главе 4 из упомянутого пятого трактата. Он сказал: однако есть иной вид выправленности (йошер) в обществе людей, и в нём две части: обмены бывают добровольные и недобровольные. Добровольные — как покупка и продажа, обмен, поручительство, заём, вклад, хранение за плату — называются добровольными, ибо начало их связи — по желанию. Недобровольные: из них скрытые — как кража, прелюбодеяние, давание вредного яда, захват границы, совращение раба, убийство хитростью, лжесвидетельство; и из них — сделанные принуждением — как побои плетьми, заключение, смерть, грабёж, лишение детей, распространение клеветы, несение позора.

И теперь смотри, сколько этот мудрец включил из явно изложенных в этой главе законов и упорядоченных в ней. И начал с великого — самого постыдного из недобровольного, то есть убийства; однако и в этом есть немалое различие: между тем, кто делает втайне и без ведома страдающего, и тем, кто делает с ведома и явно; и в этом и в том — между тем, кто делает с подстереганием и хитростью, и тем, кто делает внезапно из-за гнева и ссоры. И, взирая на эти части, сказал: «и кто ударит человека, и тот умрёт — смертью да будет умерщвлён». То есть: и если он знал, что он убивает, и что убивший обязан смертью; и если он знал только, что убивает, — всё равно ударивший будет умерщвлён. Но в первом случае он будет казнён через бейт-дин, а во втором — через «гоэль хадам» (мститель крови), ибо, как будет выяснено из дела удара и из состояния ненависти между ними, если он знал в убийстве, его не примут «города убежища», как это у нас разъяснено в главе Масъэй; но оставляют его в руке мстителя крови: при встрече с ним тот убьёт его, если одолеет, как сказано: «мститель крови — он умертвит убийцу» и т. д. (Бемидбар 35:19).

Однако тот, кто «не подстерёг», чтобы ударить орудием, от которого он умрёт, и ещё — не ненавидит его и не ищет ему зла, но «Б-г навёл в его руку» — тогда: «и положу тебе место, куда он убежит», как сказано там: «если внезапно, без вражды, толкнул его, или бросил на него всякий предмет без подстерегания, или всяким камнем, от которого умрёт, не видя… и он ему не враг…» И эти два последних закона также преданы Небесам, как сказали (Ктубот 30): «хотя отменились четыре смерти бейт-дина, суд четырёх смертей не отменился». «И Б-г навёл в его руку» — о чём говорит стих? О двух людях: один убил нечаянно и один убил умышленно; у этого нет свидетелей и у этого нет свидетелей; Святой, благословен Он, приводит их в один постоялый двор и т. д. (Макот 10:).

(г) И нет сомнения, что так поступит Б-г с каждым умышленным, который не будет обязан в бейт-дине по какой бы то ни было причине; ибо не может быть, чтобы изгнание — ведь у изгнанного изгнание искупает его — а этому не дано прощение, пока не придёт его день, и Господь поразит его, как упомянуто. «И если умышленно дерзнёт человек на ближнего своего…» — почему сказано? Ведь сказано: «кто ударит человека» — я слышал бы даже про кути (язычника) и т. д., как написал Раши, благословенной памяти (Мехильта Мишпатим, гл. 5). И смысл: тот, кто умышленно дерзнёт на это — у него нет никакого спасения от бейт-дина; и даже если он коэн, приготовленный к службе, «от Моего жертвенника возьмёшь его, чтобы умертвить».

Однако по смыслу простых слов он скажет: даже убийца, преданный на смерть бейт-дину, если случилось с ним это дело внезапно и в разгоревшемся гневе он принял предупреждение, и вдруг ударил — если убежал к жертвеннику, жертвенник принимает его, ибо у него ещё есть некоторая претензия: не было в нём спокойного расчёта и обдуманного совета. Но если он «подстерёг» и поджидал с хитростью и кислым умыслом — тогда у него нет никакой претензии, и даже жертвенник не принимает его, ибо он замыслил пролить кровь невинную и он хуже вредных зверей. И по этому — великое дело, обновлённое точностью этого стиха, и очень поддерживается тем, что найдено в трактате Макот (12): «сказал рабби Йеуда: две ошибки ошибся Йоав в тот час… “и побежал Йоав в Охель Моэд и ухватился за рога жертвенника”. Ошибся: не принимает, кроме как его крыша, а он ухватился за рога. Ошибся: не принимает, кроме как жертвенник Дома вечного, а он ухватился за жертвенник Шило»; и Гирса, благословенной памяти: «жертвенник бамы». Абайе сказал: «и в этом тоже ошибся: не принимает, кроме как коэна, и служба в руке его; а он — зар (не коэн)». А то, что не принимает умышленного, а только нечаянного, — они не сказали, как это явно в стихе, говорящем: «и если умышленно дерзнёт человек на ближнего своего…». И как сказано там рядом: «сказал Рейш Лакиш: три ошибки в будущем ошибётся князь Персии… “кто это идёт из Эдома, в хамуц (хамуц — “окрашенный/заквашенный”, то есть “красный”; “хамуц бегадим” — “окрашенные одежды”) (в скобках: окрашенные одежды) из Боцры?” Ошибается: не принимает, кроме как Бецер, а он изгнан в Боцру. Ошибается: не принимает, кроме как нечаянного, а он — умышленный. Ошибается: не принимает, кроме как человека, а это — ангел». Но видно, что князь Персии называется умышленным, хитрым, поскольку он преследует брата своего и подстерегает его с засадой, встал и уничтожил милосердие своё.

Однако Йоав не считал себя умышленным в таком виде в смерти Амасы (Шмуэль Бет 20), ибо при встрече с ним он убил его без предшествующего совета и засады; и даже если предположить, что он был предупреждён и стоял (готов) — со стороны своей мудрости — если бы жертвенник принимал его по другим сторонам, то с этой стороны он не принимал бы его, и потому не сочли это ошибкой, как другие, и это казалось мне сильной необходимостью для этого закона. Но поскольку можно разрешить это, сказав: не сказали, что жертвенник принимает только коэна, иначе как по делу убийства; но по другим делам он принимал всякого человека, ибо видно, что у них был обычай спасаться в доме Б-га и у Его жертвенника, как есть обычай ныне у народов; потому-то и понадобилось Писанию сказать, что убийцу возьмут «от жертвенника», но если бы он был коэн и стоял у жертвенника, его не выводили бы, пока он не завершит служение.

И вот Йоав думал укрыться там не иначе как из-за того, что склонился за Адонияу, ибо он думал, что Шломо не убьёт его за смерть Амасы из-за чести своего отца, чтобы не сказали: «его мизинец толще чресл его», как видно, что этого опасался Давид, говоря: «и поступишь по своей мудрости…». Это то, что сказано: «и слух дошёл до Йоава: ибо Йоав склонился за Адонияу, а за Авшаломом не склонился; и побежал Йоав к шатру Господа и ухватился за рога жертвенника» — смысл: увидел себя в великой вине именно в своём склонении за Адонияу одного; ибо если бы склонился за Авшаломом, мог бы сказать: ради царства он так делал, как сказал Хушай Авшалому: «как я служил перед отцом твоим, так буду перед тобой»; а сейчас у него нет никакого оправдания. Потому он убежал в шатёр Господа и ухватился за рога жертвенника. И потому, когда Бенаяу сказал ему выйти оттуда, он сказал: «нет, ибо здесь умру», то есть: «не выйду отсюда ни при каких обстоятельствах; и если хочешь — убей меня здесь. Но если ты убьёшь меня, узнает весь народ, что я умираю по делу душ (кровопролития), и это не будет ему в честь». Это то, что Бенаяу сказал Шломо: «так говорил Йоав и так он отвечал мне» — то есть: смотри, так он сказал, что не выйдет, и так ответил мне, что причина — чтобы стало известно, за что он умирает. И сказал ему царь: «сделай, как он сказал» — то есть не выводи его, но убей там; и достаточно в этом мудрости в глазах всего Израиля скрыть причину его смерти: ведь если бы он умирал по делу убийства, мы бы исполняли над ним «от Моего жертвенника возьмёшь его, чтобы умертвить»; теперь же, когда ты убьёшь его там, скажут: он умер по делу войны. И так сказано: «и поднялся Бенаяу, сын Йеойады, и ударил его, и умертвил его». И вот он повис как на тончайшей нити, чтобы удалить от своего царства невинную кровь, как сказано: «и возвратятся их крови на голову Йоава и на голову семени его навеки; а Давиду и семени его, и дому его, и престолу его будет мир до века от Господа». И потому рабби Йеуда считал только две ошибки — которые были ошибками в его руке даже по его мысли, что он не разыскивается как убийца. Но Абайе считал третью ошибку: по истине он разыскивался как убийца, и он ошибся, что жертвенник не принимает по делу убийства иначе как коэна. И это — путь пригодный упорядочить стихи и спор амораев.

Однако по первому пути мы учим то, что кажется простым смыслом стиха: «и если умышленно дерзнёт человек на ближнего своего…». И снова я нашёл в Мидраш Рабба, глава «Эле Масъэй» (гл. 23): «и ухватился за рога жертвенника — “Тахкемони, глава третьего” (Шмуэль Бет 23:8): не знал, что написано в Торе “и если умышленно дерзнёт человек на ближнего своего, чтобы убить его хитростью — от Моего жертвенника возьмёшь его, чтобы умертвить”; но сказал: “убитые бейт-дина не хоронятся в могилах отцов своих, но отдельно; лучше мне умереть здесь и быть похороненным в могилах отцов моих”». «И вернулся Бенаяу к царю, говоря: так говорил Йоав и так отвечал мне. И сказал ему царь: сделай, как он сказал, и ударь его, и похорони его, и удалишь кровь даром…». Вот, что им было трудно то, что трудно нам, и они разрешили иными сторонами, которые нашли себе место из выражения «и похорони его». Однако дело закрыто и зависит (от толкования): кто скажет, что он не хотел «и похорони его» в могиле бейт-дина? И видящий изберёт лучшее для себя. И всё же нужно нам научиться отсюда каль ва-хомер для нас самих: ибо умышленный против одного из людей, пришедший спасаться в дом Б-га и ухватившийся за рога Его жертвенника, говоря: «спаси меня» — Всевышний не спасёт его, но выдаст его на суд с владельцем его тяжбы; тем более — согрешивший против Него, благословен Он, в одном из дел, за которые полагаются смерть или побои (малкот) или мордут, и пришедший укрыться и помочься у одного из великих наших судей и старейшин, — не должен тот принимать его, но выдать перед Ним, благословен Он, чтобы совершить над ним «написанный суд», каков обычай считающихся у нас старейшин «людьми доблести».

И после того как говорил о величайшем из насилий — убийстве человека с намерением, — он присоединил близкое к нему: «и кто ударит отца своего и мать свою», хотя действие не равно: первые — в убийстве, а это — в ударе, который выводит лишь кровь; однако они равны в наказании, ибо удар отца и матери считается как убийство другого.

(в) И после этого он упорядочил: «и кто украдёт человека и продаст его», ибо хотя он равен первым в наказании из-за величия насилия, которое делает, всё же он не равен убийце: возможно, что этот вор после продажи будет иметь выкуп. А после него: «и кто проклянёт отца своего», ибо хотя равен в наказании первым из-за великой дерзости, не равен им в ущербе, ибо в большинстве слов и проклятий не прольёт кровь.

И после того как завершил говорить об этом виде несправедливости, общий признак которой — что грабитель в ней обязан смертью, — он перешёл к виду недобровольного ниже него: в котором есть сомнение в смертном наказании и несомненность платежей ущерба. Он сказал: «и если будут ссориться люди…» — и сказал, что тот, кто ударит ближнего своего камнем или кулаком, — закон таков: заключают его, пока не станет известно, будет ли беда, и он будет умерщвлён в бейт-дине по закону «кто ударит человека и тот умрёт» (Санхедрин 78). Но если он встанет и будет ходить снаружи на посохе своём, то бьющий чист от дома заключения, лишь «плату за прекращение (работы) даст» и «лечением пусть лечит». Однако кажется, что и чтобы заключить его за это, нужно, чтобы было предупреждение при ударе: ведь если нет — даже если умрёт, бейт-дин не умертвит его; так почему же заключать его?

И затем он упорядочил закон, равный ему, в сомнении обязанности смерти, и сказал: «и если ударит человек своего раба или свою рабыню палкой, и умрёт под его рукой — будет отомщено». (з) Ибо хотя это его деньги, всё же подобает искоренить из мира человека дерзкого и надменного, у которого нет удержу духу, и который в гневе бьёт жестоким ударом так, что бьёмый умрёт под его рукой. Ведь даже если этот раб не считается иначе как одним из его орудий, — сказали: «ломающий свои сосуды в гневе обязан отлучению (нидуй)», и приравняли его к служащему идолам (Шаббат 105). И тем же путём сказал Давид: «жив Господь: сын смерти человек, делающий это; и овцу пусть заплатит вчетверо» — почему «сын смерти»? — но как объяснили его слова: «за то, что сделал это, и за то, что не пожалел»: то есть за то, что взял овцу и зарезал — заплатит вчетверо; и за то, что не пожалел бедного человека — умрёт, как сказал Шломо, его сын: «не грабь бедного… ибо Господь будет вести их тяжбу и отнимет у отнимающих их Нефеш». Но если «день или два простоит», то уже вышло из удара жестокости в удар воспитания, и не будет отомщено, «ибо он — его деньги»: ведь нельзя наказывать человека за то, что он сломал свои орудия, думая, что исправляет их; подобно отцу с сыном, и учителю с учеником, и врачу, который умертвил, — хотя они умышленные, не коварничают (Макот 8). И также о его страдании и ущербе нет ему суда с ним, ибо он — покупка его денег, как мы написали сначала.

И насколько согласился с этим исследователь в главе 11 книги «мидот»: «однако любовь не к тому, кто не является обладающим жизнью, и не справедливость; и не к лошади и быку, и не к рабу, поскольку он — раб, ибо нет ничего общего между ними: ведь раб — живое орудие, а орудие — неживой раб; и потому, поскольку он — раб, нет у господина любви к нему; но поскольку он — человек, ибо видит слово Б-га справедливым в каждом человеке, и он соучаствует с каждым властвующим в религии и понимании (Сехель (Разум)).

И вот после этого он упорядочил: «и если подерутся люди и ударят беременную женщину…», ибо это также из телесных ущербов, только что в нём — лишь денежные платежи, как сказано: «наказан будет наказан, как наложит на него…». А его слова: «если же будет беда — и дашь Нефеш за Нефеш» — это денежные платежи: ведь тот, кто намеревался убить этого и убил другого, освобождён от смерти (Санхедрин 79) и платит выкуп своей Нефеш наследникам, как будто он продаётся на рынке.

(т) Однако сказал: «и дашь Нефеш за Нефеш», чтобы сказать: всякий убивающий Нефеш обязан смертью, только что дано разрешение: намеревался к этому, а убил того — выкупить себя выкупом своей Нефеш. И таков же закон в словах: «и его хозяин тоже будет умерщвлён» — и вывел их из того, что сказано о полном убийце: «и не берите выкуп за Нефеш убийцы…»

*«Глаз за глаз». Содержание его слов вкратце таково: истинная справедливость, которая по прямому разуму, обязывает также закон нашей святой Торы: как сделает человек ближнему своему, так сделают ему — без различия и лицеприятия между вредящим и потерпевшим, даже если вредящий — наиболее почтенный, а потерпевший — самый низкий в народе. Но при всём этом этому не противоречит справедливость распределения, меняющаяся по различиям и ступеням людей, как сказали наши мудрецы: «всё по тому, кто позорит, и по тому, кто позорится», ибо если, к примеру, ударят почтенного человека, то его стыд оценивается, например, в сто серебряных; тогда как когда ударят тем же ударом самого низкого, его стыд оценивается лишь, например, в десять динаров. И потому нельзя сказать, что судья искажает суд, обязывая бьющего почтенного платить сто, а бьющего низкого — лишь десять, хотя удар был равен у обоих, ведь в истине одному причинён ущерб в сто, а другому — в десять, хоть причина ущерба была у обоих одна. И из этого наши мудрецы вывели в Бава Кама 52, что простой смысл «глаз за глаз» — деньги, ибо только деньгами мы можем уравнять суд во всех частных видах: ведь выбивший глаз у одноглазого обязан платить больше, чем выбивший глаз у того, у кого остался ещё один здоровый глаз; но если бы намерение было по простому смыслу, то справедливость распределения противоречила бы истинной справедливости, ибо наказать выбившего глаз у того, кто слеп на один глаз, выбиванием его глаза — как выбившего глаз у того, у кого остался ещё один здоровый глаз — не справедливо по прямому разуму. И также, если бьющий — слабый, так что умрёт под нашими руками от выбивания глаза, то будет ли дана его Нефеш и его глаз «за глаз» ближнего, которого он испортил? Или если ударит человек коэна, и даже коэна гадоль, глаз ближнего — Исраэля, и причинил ему лишь телесный ущерб, — то если сделать ему, то не только телесный ущерб как он сделал ближнему, но и моральный ущерб: будучи теперь בעל מום (бааль мум — обладатель увечья), он будет негоден к коэнству и сойдёт со своей величины. Но если наказание — лишь стоимость глаза, тогда судья сможет всё оценить должным образом, так что справедливость распределения согласится с истинной справедливостью.

«Глаз за глаз и т. д.» Хотя слова наших мудрецов очень верны в том, что сказали (Бава Кама 83): «во всех этих ущербах — денежные платежи», — я запишу здесь приятные слова, найденные в этом вопросе, у знаменитого из мудрецов исследования, которые согласуются с истинностью верной традиции, до того, что он постановил: невозможно оправдать эти меры иначе. В главе 5 из трактата 5 книги «мидот» он сказал: «нет различия, лишит ли праведник злодея или злодей праведника, и не (важно), прелюбодей ли он праведник или злодей; но закон (דת) смотрит лишь на различие ущерба и судит как равных: ибо этот сделал зло, а тот принял зло; этот повредил — тот будет повреждён. Поэтому, будучи это без справедливости неравным, судья пытается сделать это равным». До сих пор. Вот он разъяснил, что справедливость во всех этих делах — уравнять между вредящим и потерпевшим по отношению к ущербу, а не по взгляду на ценность вредящего и потерпевшего: ибо даже если один велик, а другой мал, закон судит как равных; и это он назвал «истинной» справедливостью.

И следует вглядеться: ведь он сам написал там в главе 6 то, что кажется обратным этому: «кажется некоторым людям, что абсолютная справедливость — что как сделал, так сделают ему, как сказала школа пифагорейцев, разъяснившая, что абсолютная справедливость — в том, чтобы получил, как сделал. Но это не верно ни в справедливости распределения, ни в йошер, ибо во многих местах это невозможно: как если правитель ударил одного человека — не подобает, чтобы ударили правителя. Но если другой ударил правителя — не достаточно лишь ударить, но надо наказать ещё». До сих пор. Получается, что в первом высказывании он согласуется с простым смыслом стихов, уравнивающих закон между всяким наносящим вред и пострадавшим — получить тот же ущерб, что сделал. А во втором — он согласуется с традицией наших мудрецов, говорящих: «всё по тому, кто позорит, и по тому, кто позорится», из чего следует оценивать увечья деньгами. И может показаться, что отсюда следует изменение абсолютной справедливости: этот лишается органа, а тот — немного денег. Однако, когда будет понято согласование высказываний исследователя, увидится йошер путей Господа — праведных без сомнения.

Ибо мудрец там различил между справедливостью, распределяющей блага в государстве, и истинной справедливостью между человеком и человеком: ведь в распределяющей справедливости человек не судится по своим делам одинаково. Но бывает, что он получает из пользы больше или меньше того, что старался, ибо всё зависит от того, какая польза приходит от государства, которое распределяют между ними — каждый по своей ценности: первенец по своему первородству, младший по своей младшести. Однако истинная справедливость не смотрит на ценность других людей, но воздаёт человеку точно по его делу: если повредил на десять динаров — повелит, чтобы он был повреждён на десять динаров; и если получил ущерб на десять динаров — подобает, чтобы получил прибыль напротив них. Потому истинной справедливости подобает и обязательно оценивать ущерб в количестве и качестве: как закон смотрит на различие ущерба в количестве, так подобает смотреть на его качество, ибо качество присоединяется к количеству. Так, удар, достигающий от правителя к простолюдину, не равен в стыде и ущербе удару, который достигнет от простолюдина к правителю. И когда правитель будет ударен наказанием, которым ударил простолюдина, он уже получил из стыда и ущерба меру более сильную, чем сделал, и это — явная несправедливость; и также, когда простолюдин будет только ударен, когда ударил правителя, — он не понёс наказание равное тому, что сделал. Но подобает, чтобы всё было «по тому, кто позорит, и по тому, кто позорится», и этим закон судит как равных: ибо когда облегчают правителю таким образом, не прощают ему из-за его возвышения ничего из наказания, которое ему подобает, — просто от него не достиг до простолюдина ущерб более большой, чем то наказание, которым его наказали. И также, когда простолюдин наказывается больше, чем ударом, — не из-за его низости он наказан, а из-за того, что ущерб, который правитель получил от него, больше, чем если бы его только ударили. И вот, в этом деле уравниваются все люди в этой справедливости: малый как великий, праведник как злодей — ибо как сделали, так сделают им, равное равным.

И вот согласилось мнение исследования с традицией.

(х) И выяснилось, что невозможно устоять простым смыслам стихов, говорящих: «глаз за глаз, зуб за зуб, рука за руку, нога за ногу» или «как даст увечье человеку, так будет дано ему» — в одном виде: либо потому, что не будет (возможным) «глаз и Нефеш за глаз», и наказание окажется больше ущерба; либо потому, что бывает, что наносящий вред получит несправедливость, если отнимут у него тот орган, которым он повредил, — например, если наносящий вред — коэн гадоль и ударил человека из сынов Исраэля по уху и проколол его, или какое-либо другое, называемое «увечьем»: ведь если будет дано в нём такое увечье, он станет негоден к коэнству, и это — ущерб чрезвычайный, а потерпевший не потеряет ничего; и так же — во всяком органе, или наоборот. И исправление всего этого будет, когда установят в деньгах, ибо деньги — мера и измерение всего, как разъяснено из свойств природы в том трактате. И это то, что мы хотели в этом почтённом вопросе.

И после того как он написал все ущербы, которые называются между сынами союза и между тем, кто не сын союза, за которые обязан смертью или платежами, он сказал: «и если ударит человек глаз своего раба…» — ибо это частичный удар по рабу, за который не наказывают иначе как утратой работы побитого раба. И и в этом Тора ужесточила, чтобы отдалить меру жестокости, чтобы человек не привык порабощать своего раба или рабыню таким образом: ибо если у них нет суда как у равных, всё же есть между ними справедливость «по подобию», и он обязан хранить её, как мы сказали.

(т) И это потому, что это — его надлежащая цена по средним рабам; а когда он стоит больше — это «גורם» (горем — «причиняющий/поводящий») и «גורם בנזיקין פטור» (горем бе-незикин патур — «причиняющий в ущербах освобождён») (в скобках: тот, кто лишь вызывает ущерб, освобождён). И вот этим он завершил все ущербы человеку, в которых есть сторона смерти или платежей.

И теперь он начал о четырёх «авот незикин» (основных категориях ущерба), приходящих от человека или от его имущества к имуществу товарища; и начал с «бор» (ям) и сказал: «и если откроет человек яму… и упадёт туда бык или осёл». И сказали мудрецы (Бава Кама 53): «бык — но не человек; осёл — но не предметы», ибо человек должен беречь себя сам, а предметы не имеют обычая (ходить) так; и обязали устроившего препятствие в общественном владении заплатить весь ущерб, который будет повреждён там тот, кто обычно повреждается — как бык или осёл.

А после этого он упорядочил законы быка и сказал (там 34), что «там» (не предупреждённый) платит половину ущерба, и будет убыль ущерба равной между вредящим и потерпевшим, как будто оба одинаково проявили небрежность в охране своего имущества. Но когда он признан бодливым — платит полный ущерб.

(й) И вот, по сравнению с тем, что он сказал выше о быке, который умертвил человека: в «там» — «побить камнями будет побит бык, и не будет есть его мясо»; а в «муад» — «бык будет побит камнями, и его хозяева тоже будут умерщвлены», — он говорит теперь: «или известно, что бык бодался» — то есть: будь бык «там» или будь он «муад», — их закон равен тому, что здесь есть лишь платежи ущерба: этому — его половину, а этому — весь; и нет побиения быка камнями, и тем более — смерти хозяев.

И после того как упорядочил эти два, в каждом из которых есть смерть потерпевшего, как упомянуто, — он упомянул законы «мавэ» по мнению того, кто говорит (там 3): «мавэ — это человек», как сказано (Йешаяу 21:12): «если будете искать — ищите»; и сказал: «если украдёт человек быка или овцу…». Ибо суть этого закона не связана со смертью потерпевшего, а только с самой кражей: «если найдена найдётся в руке его кража живой — вдвое заплатит». И этим отличится вор от вредителя: ведь вредитель своим быком или своей ямой не намеревался вредить и уменьшать имущество товарища, и потому достаточно, что заплатит половину ущерба или полный ущерб. Но вор уже завершил в сердце своём уменьшить имущество товарища; и как он замыслил — подобает сделать ему: чтобы у него уменьшили по его мере; а это невозможно иначе как двойной платёж.

(йа) Однако, когда кража не найдена в его руке, но он уже отчаялся вернуть её владельцам, и зарезал её или продал, — подобает судить его по множеству действия. Ибо в каждом действии он отчаивается от возвращения, и каждый раз завершает кражу и удваивает её, до того что уже считается на человеке, что, проходя один запрет, он — как бы вина многих запретов. И это хорошо разъясняется из сказанного в деле Ахана: «согрешил Исраэль, и также преступили Мой союз, который Я заповедал им, и также взяли из херема, и также украли, и также солгали, и также положили в свои сосуды» (Йеошуа 7:11). Ведь одна кража была, и один человек — вор; и почему всё это? — но сказал так по множеству действий, которые он сделал в ней. И чтобы прояснить это всем, Йеошуа сказал ему: «сын мой, дай же честь Господу, Б-гу Исраэля, и дай Ему признание, и скажи мне, что ты сделал; не скрывай от меня» — ибо хотел, чтобы было известно: слова Всевышнего, пришедшие в такой мере преувеличения, не пришли напрасно. И он сам признал своими устами, сказав: «воистину, я согрешил перед Господом, Б-гом Исраэля, и так и так сделал», то есть: «всё это есть»; и разъяснил дело, сказав: «и увидел я среди добычи одну хорошую шин’арскую одежду, и двести шекелей серебра, и один золотой язык, и возжелал их, и взял их, и вот, они спрятаны в земле внутри шатра, а серебро под ней». Разъяснил, что кражи были многими, и каждая из них — кража много раз: одна — тем, что увидел; вторая — тем, что возжелал; третья — тем, что взял; четвёртая — тем, что спрятал; пятая — тем, что намеревался спрятать серебро в яме, которую выкопал под тем, что спрятал одежду. И всё это — усиление греха и его умножение. И чтобы прояснить истинность этого всем, сказано: «и послал Йеошуа посланцев, и они побежали к шатру, и вот, она спрятана в его шатре, и серебро под ней» — то есть не отпало ничего из всего, что говорил Господь.

И теперь так же: после того как украл быка из дома его владельцев и обязался двойным платежом, как мы сказали, — ещё было в его руке вернуть его владельцам. Но когда он связал и повалил, чтобы зарезать, — уже украл его второй раз; и когда положил (повалил) — третий раз; и когда зарезал — четвёртый раз, ибо каждое из этих действий — значимое действие. И так же при продаже: его поиск покупателя — одно действие; торг о цене — второе; передача покупателю — третье. И вот три раза над двойным — это пять. Но при овце — платёж четыре, потому что ему легко найти покупателей, и будут считать торг и передачу как (лишь) две. И так же при зарезании: поднятие и поваливание считаются как одно, а резание — как второе. И это — очень превосходная причина в моих глазах, согласующаяся с природой действия и его подготовкой к нему; и всё это — из истин справедливости Б-жественной, как мы написали сначала.

И вот рабби «Море», благословенной памяти, написал в главе 45, часть 3, что этот штраф и его различение между быком и овцой были по множеству нахождения этих обстоятельств. Но то, что я написал, кажется мне по его смыслу — по делу Ахана. И вот то, что он отнёс то действие ко всему Исраэлю, я разъяснил в главе «Шиттим», Шаар 83, с Б-жьей помощью.

«Если в подкопе будет найден вор…» — и также в этом деле он наказывает по тому, как он подготовил себя к действию, а не по тому, что сделал, — по примеру лжесвидетелей. И потому разрешена его кровь у хозяина дома, нашедшего его там, когда видно из его дела, что пришёл также по делу душ. Но если «взошло солнце» над его делом — что пришёл лишь по делу имущества, как отец к сыну и подобное, — тогда нет ему иного наказания, кроме: «полностью заплатит», если завершил дело; а если нет у него — «и будет продан за свою кражу». И в традиции (Кидушин 18): «за свою кражу он продаётся, но не продаётся за платежи двойные и за платежи четырёх и пяти», ибо его продажа — его мучение.

А затем он объяснил ущербы имущества, в которых нет духа жизни, посредством имущества, в котором есть дух жизни, и сказал: «если вытравит человек поле или виноградник и пошлёт свою скотину…». И это также «мавэ» по мнению того, кто сказал (Бава Кама 3): «мавэ — это зуб», как написано (Овадья): «раскрыты (нיבעו) его тайники». Это тот человек, который не пощадил лучшего поля товарища, послав туда своих животных идти куда попадётся; «лучшим полем своим и лучшим виноградником своим заплатит».

А затем он упорядочил ущерб, приходящий от имущества к имуществу, когда ни в одном нет духа жизни, и сказал: «если выйдет огонь…» — и это «гавъэр» (сожжение). И этим завершились «авот незикин», которые все — их начало и конец — недобровольные.

И теперь он упорядочит вид, в котором начало — добровольное, и этим включит все законы всех четырёх «шомерим» (сторожей), и начал: «если даст человек ближнему своему деньги или предметы…» и т. п., из вещей, которые человек обычно хранит бесплатно, и будет украдено что-то из дома того человека — если найдётся вор, заплатит вдвое владельцам, как будто украл это у него.

(йб) А если вор не найдётся, тогда на хранителе лежит поклясться вкладчику в бейт-дине, что «не простёр руки» к тем предметам — не пользовался ими; ибо если простёр руку к вкладу использовать без разрешения владельцев, то уже приобрёл его для своих несчастий, и оттуда и далее, если украдено — украдено для них самих. Но если не было украдено, как он положил, а хранитель солгал своему товарищу и согрешил, отрицая вклад, — тогда закон: о всякой «вещи преступления» — будь то о быке, осле, овце и т. п. — что признает хранитель или выяснится свидетелями, что это та вещь, которая была у него на хранении, как сказал вкладчик, — и он уже поклялся, что украдено у него, — того, кого осудят элоhим (судьи), в их суде, заплатит вдвое своему товарищу; ибо тот, кто заявил «утверждение о воре» и поклялся на это, а оказалось, что он лжец, — он как вор (Бава Кама 108). Но если украдено из его дома или потеряно без его небрежности — он свободен, поскольку не взял плату за хранение.

«Если даст человек ближнему своему осла или быка или овцу и всякий скот», которого не принято хранить иначе как за плату, — тогда он не свободен при краже и потере, как первый; но он обязан за онесим (непредвиденные обстоятельства) в них, как сказано: «если украдено будет у него — заплатит владельцам», ибо за охрану от подобных краж и потерь он взял плату. Но если «умрёт, или сломается, или будет захвачен» — это большие онесим, против которых хранитель не может устоять; и нет свидетеля, который бы знал, что это было по небрежности хранителя; хранитель верен в своей клятве, что не простёр руки к работе имущества ближнего таким образом, что это вызвало смерть, или поломку, или плен. И его владелец возьмёт с него эту клятву в уплату своего вклада, и хранитель не заплатит. Но если «растерзано будет» дикой зверью — это явный онес; и если принесёт доказательства растерзания, не нужна эта клятва, и не заплатит.

«Если попросит человек у ближнего своего, и сломается или умрёт» — не из-за той работы, ради которой было одолжено — «его хозяин не с ним» (йг), то есть: поскольку одалживающий не участвует с берущим в пользе займа, как было у платного сторожа, — «полностью заплатит» даже за онесим; и это то, что сказали (Бава Меция 94): «вся выгода — его». Но если «его хозяин с ним» в его работе в час займа — не заплатит, ибо по умолчанию хозяин отказался в его пользу от онесов займа, как он отказывается в его пользу от своей службы — в надежде на некое воздаяние будущего или прошлого; и вот оба получают выгоду. И даже если он был его наёмным работником, — это как будто всё пришло в его оплату; и его закон как у снимающего у него (в аренду) одолженное; а снимающий свободен в подобном, и это — четвёртый хранитель.

И поскольку все эти виды ущербов — их начало по желанию, а конец — в онесе, как мы сказали, — он присоединил к ним: «и если соблазнит человек девицу…», по их подобию: ведь хотя девица соблазнится и согласится сначала, в конце её достигнет большой ущерб и явное бесчестие — больше, чем у изнасилованной, и со стороны соблазнителя, и со стороны её самой. Со стороны его: ибо насильник принуждает только тело, а соблазнитель — также желание и знание (даат), и потому это — ущерб больше в моих глазах, чем ущерб насилия, ибо он испортил лучшую её часть. А со стороны её: ибо она приняла по соблазнению великий порок (дофи) больше, чем при насилии. И это видно из простого смысла стиха: Тора ужесточила к нему, сказав: «и если отец совершенно откажется дать её ему…», чего не написала при насилии, а только: «и будет ему женой — не сможет отпустить её все дни его» (Дварим 22:19). Но по закону сказали, что и это зависит от желания отца, чтобы не оказался грешник в выигрыше (Ктубот 39).

(йд) Потому присоединил: «всякий, кто ложится со скотиной — смертью да будет умерщвлён», а после него: «приносящий жертву элоhим (богам) — будет предан херему, кроме Господа одного». И смысл: приносящий жертву элоhим, которым служат в осквернённых действиях — такой будет предан херему и отлучён от общества людей, как сами эти действия мерзки и отдалены по своей природе, и также хорошо — нет их; потому не служить (не работать) иначе как Господу одному, ибо Он — чист, и служители Его чисты, и чистой службы Он желает, и добрых дел, и мер милости и сострадания — делать добро всем и творить суд гера, сироты и вдовы. И Он предостерегает об их притеснении, ибо они — Его доля, и касающийся их — как касающийся зрачка Его глаза, как ты знаешь: «ибо герами были вы в земле Египта»; и когда тесно вам и вы кричали ко Мне, Я вывел вас из их среды, совершая над ними суды мщений. Так и сделаю всякому, кто мучит вдову и сироту, когда он возопиёт ко Мне, пока не уподоблю вопиющего — к взывающему. И не только воздержанием от делания несправедливости и насилия над несчастными вы захотите быть как Я; но и делая добро один другому, как Я делаю, — из этого вы обязаны помогать из своего имущества нуждающимся и давать им взаймы без «нешех» и «тарбит» (роста/процента), и возвращать залог бедному, который — его единственная одежда, его платье на кожу его; а кто этого не сделает, будет считаться как будто ограбил бедного в его доме, как сказал пророк (Миха 3:3): «и кожу их с них содрали». Это — «и будет: если возопиёт ко Мне, и Я услышу, ибо Я милостив».

(йт) И выражение «если деньги дашь в долг Моему народу…» — именно так по простому смыслу: ибо заповедь наилучшая в этом деле — дать нуждающемуся в виде подарка, как сказано (Ваикра 25:35): «и если ослабнет рука брата твоего при тебе — поддержи его…»; (Дварим 15:10): «давая дай ему, и не будет дурно сердце твоё, когда даёшь ему»; и сказано (там): «берегись, чтобы не было в сердце твоём слова Белияаль… и не дашь ему; открывая открой руку твою ему, и одалживая одолжи ему, по мере нужды его, чего ему не достаёт» — ибо разъяснил смысл «открытия руки» и сказал: если не захочет принять в дар — дай ему как заём, а после этого завершишь ему дар, как упомянуто у мудрецов (Ктубот 16). И ещё сказали (там): «даже коня, чтобы ездить на нём, и раба, чтобы бежать перед ним». И потому сказал здесь: если сердце твоё не щедро, чтобы дать бедному даром, но хочешь помочь ему путём займа — «не будь ему как кредитор», ибо тогда зло — меньшим будет; и тем более — не накладывайте на него «нешех» (процент): если даже основное — ему не хватает, как он выплатит основное и проценты?

И по тому, как предостерегли наши мудрецы об этом (Бава Меция 75): что нужно кредитору не позорить заёмщика и не давить на него никакой стороной, — вот в истине близко это возвращается к дару, и это — очень верное объяснение. И я не знаю, почему сказали (Мехильта, конец главы Итро): «всякое “им” и “им” в Торе — разрешение, кроме трёх, и это — одно из них», ибо правильно, чтобы было разрешение во всех, и более того — сторона обязанности не делать (иначе), и так же «если в залог возьмёшь… при заходе солнца…»; «элоhим не проклинай». По сравнению с тем, что сказано: «приносящий жертву элоhим будет предан херему», он сказал: но уже есть «элоhим» — судьи на земле, которых вы обязаны почитать; и (есть) люди Б-жественные, обучающие Торе и суду весь Исраэль, и «наси», который во главе их, ибо они — под «элоhим», чтобы вести и направлять их прямым путём. И Он, благословен Он, уделил из Своей чести боящимся Его; и также было разрешено служить их служению — принесением бикурим и трумот, отделением первенцев и прочих даров кеhуны и левии.

И конец слова: во всех этих делах «людьми Кдуша будьте Мне» — выделенными прекрасными делами и отдалёнными от постыдных и мерзких, так что даже в вашей пище отдаляйтесь от них: «мясо в поле, растерзанное, не ешьте», как они едят, ибо они ловят зверя или птицу при помощи собак; но вы — «собаке бросите его» на их глазах, и достаточно позора и стыда ему, что уподобятся им.

И после того как предостерёг о почитании судей и наси, говорил с каждым из них по его ремеслу и сказал (Швуот 31): «не поднимай слуха ложного» в деле суда — то есть не слушай слова одной стороны суда не в присутствии товарища, ибо этим «положишь руку твою» с тем, кто злодей, быть «свидетелем насилия» и уподобишься ему: ведь как выйдет кривой суд из-за того злодея, который будет свидетель насилия, так же обязано искажение суда из-за принятия слова одного больше слова другого. Ещё предостерёг: «не будь за многими на зло» — когда знаешь, что они намерены на зло, не полагайся на них, ибо ты в будущем дашь суд за всех; и «не отвечай в тяжбе, чтобы уклониться» от прямого пути ложными доводами, даже если они тонкие и острые. А в том, что сомнительно у тебя, — «за многими уклоняться».

«И бедного», хотя я предостерёг тебя о нём, «не возвеличивай его в тяжбе» — ибо оба края злы. И хотя я запретил тебе возвеличивать бедного в суде, — если встретишь быка врага твоего или его осла блуждающего, «возвратишь возвратишь ему»; и не скажешь: «я судья, я большой человек — как я понесу лицо человека?» И не только это: может, увидишь осла ненавистника твоего, лежащего под своей ношей, и удержишься помочь ему — упаси Б-г: «помоги, поможешь с ним» разгрузить ношу с него из-за «цаар баалей хаим» (страдания животных), и не удерживай себя во всём, что ты сделаешь это в твоём, из-за твоей чести. И если судьи так — тем более другие.

(йт) И причина, почему упомянул эти заповеди об «враге» и «ненавистнике», — не чтобы учить каль ва-хомер для любимого, а чтобы сказать, что эти — предшествуют: так, что любимый в разгрузке, а ненавистник в нагрузке — ненавистник предшествует, хотя разгрузка предшествует у любимых, — из-за «цаар баалей хаим» (там 32). И всё это — чтобы смирить йецер и сломать силу ненависти, ибо «пути её — пути приятности, и все стези её — мир». И потому упомянута разгрузка у ненавистника, а нагрузка у любимого, как сказано в Мишне Тора (Дварим 22:4): «не увидишь осла брата твоего или его быка, падающих на дороге, и уклонишься от них; поднимая поднимешь с ним», ибо если во время разгрузки были ненавистники, то когда придут к нагрузке, уже примирятся друг с другом и будут братьями и друзьями.

И после того как предостерёг об этих делах, вытекающих одно из другого, вернулся говорить о суде и сказал: «не уклоняй суд бедняка твоего в его тяжбе» — и это противоположно «и бедного не возвеличивай в его тяжбе», ибо оба края злы. И сказал: «от слова лжи отдались» — о небрежении в расследованиях и проверках, которое будет причиной убийства невинного и праведного; и не скажешь: «сделаю, что придёт мне в руку; и если он праведен в своём суде, Небеса помогут ему», ибо «не оправдаю злодея»: возможно, он обязан из другого места, и он злодей — в своём грехе умрёт, а его кровь Я взыщу из твоей руки.

«И взятки не бери» — даже чтобы судить справедливо, ибо если судить несправедливо — там и речи нет об ослеплении.

«И гера не притесняй» в деле суда — даже теми давлениями, которые делают Исраэлю; но ведите себя с ним мягко и спокойно, ибо Нефеш гера теснится на него, будучи в чужой земле, и он думает, что всякое давление и притеснение, что делают ему, — из-за его герства. И как же не так? «А вы знаете Нефеш гера, ибо герами были вы в Египте»: и хоть вы спустились туда семьюдесятью Нефеш, и (имели) богатство, и имущество, и честь — они сделали вам зло из-за вашего герства, как сказано: «и жил там малым числом, и стал там народом великим, сильным и многочисленным; и сделали нам зло египтяне, и мучили нас». И чтобы продолжить милосердие к герам и улучшение несчастных, сказал: «шесть лет засевай землю твою… а в седьмой отпусти её и оставь, и будут есть бедняки народа твоего, и остаток…» — «ибо милосердие Его на всех делах Его» (Теhилим 145:9). И об этом деле упомянул: «шесть дней делай дела твои» — «чтобы отдыхали бык твой и осёл твой, и отдохнул сын рабыни твоей и гер».

И вот после того, как завершил все заповеди, вытекшие одна за другой от его слов «приносящий жертву элоhим будет предан херему» — со стороны того, что они идолы немые, которые не улучшат своим служителям и не присмотрят за ними вовсе, тем более за бедными несчастными, — он теперь вернулся к сути того стиха в двух его частях.

(йв) И о первой части сказал: «и во всём, что Я сказал вам, берегитесь» — «приносящий жертву элоhим будет предан херему»: ибо в том высказывании включено предотвращение всех видов служения; и не только: «имя элоhим не упоминайте, и не будет слышно на устах ваших» — никакого божества и господства вовсе. А о второй части — «кроме Господа одного» — сказал: «три раза в году…», то есть: Мне подобает служить за множество благ, которые вы получили и получаете от Меня — и особых, и общих.

И о виде особых сказал: «праздник мацот храни… ибо в нём вышел ты из Египта; и не явятся пред лицом Моим пустыми». И о виде общих сказал: «и праздник жатвы — первенцев дел твоих, которые посеешь, и праздник сбора — при сборе дел твоих с поля». Ибо за эти три (вида благ) подобает «являться каждому мужчине твоему» «пред лицо Господина — Господа» с мирными жертвами благодарения и праздничными жертвами: ведь это путь людей в те времена — в те времена, когда приходят общие блага, как написал мудрец в главе 9, трактата 8 книги «мидот»: «приносящие жертвы в этих собраниях воздают честь своим богам и ищут себе покоя и наслаждения; ибо древние жертвы и собрания, кажется, совершались после сбора плодов — чтобы дать десятины; и ещё — что в эти дни они будут свободны». До сих пор. Вот — они воздают честь тому, кому воображают, что он поможет им в их благополучии; тем более вы обязаны благодарить и восхвалять Того, Кто сделал все великие и грозные дела с вами и со всем миром вообще.

И поскольку долг, возложенный за особые блага, больше, чем обязано за общие, он вернулся: «не режь на хамец кровь Моей жертвы…» — ибо это жертва особая, песах, совершённая ради них. И по этой причине: «первое первенцев земли твоей принеси в дом Господа, Б-га твоего» — благодарить перед Ним, что всё изливается от Него, как будет разъяснено в главе о бикурим. И вместе с этим: не будьте как отказывающиеся от благодарности.

(йз) И он поставил этому очень подходящую притчу в том, что присоединил к этому: «не вари козлёнка в молоке его матери», то есть: козлёнок, который брыкается против матери, кормящей его, — подобает сварить его в её молоке; и так всякий, кто не держит добра за надзор Всевышнего и не кладёт своего глаза на него к добру, — подобает, чтобы Он посмотрел на него к злу. И это, в моих глазах, — подходящее объяснение здесь и в главе «Ки тиса», где эти слова повторены после прощения греха тельца. И близко к этому сказали наши мудрецы (Йалкут, глава Реэ, ремез 892): «сказал Святой, благословен Он: не заставляйте Меня варить козлятину хлебов (зерна), пока они ещё в утробе их матерей…».

А по пути простого смысла эти два — притча этому упомянутому образу; а тот, что в главе «Реэ אנכי», сказанный в запретах пищи, где сказано «не ешьте никакой падали… ибо народ святой ты Господу, Б-гу твоему; не вари козлёнка в молоке его матери» — сказан о самом запрете. И наши мудрецы сказали (Хулин 115): один — для запрета еды, один — для запрета извлечения пользы, и один — для запрета варки. И основная причина, как видно, — из меры жестокости, как «его и сына его» или «отпускание гнезда», только что запрет распространился на всякий случай, когда есть мясо с молоком. И это то, чего мы хотели в этой части.