Akeidat Yitzchak 48

И потому Израилю заповедано совершать своё служение в Шатре Откровения и делать прочие дела, заповеданные Им, благословен Он, и угодные Его глазам, чтобы посредством этого они приблизились к Всевышний и чтобы отношение их к Нему было как отношение жены к мужу, обязанность которого — всеми силами заботиться о ней и обеспечить ей три главные нужды: пищу, одежду и жилище, как сказано в Писании: «Её пищу, её одежду и её супружескую близость не умалит». И этого не умалит Г‑сподь — не только у отдельных избранных, у оставшихся, которых Он призывает, и у совершенных, прилепляющихся к Нему, как сказано: «И даст мне хлеб есть и одежду носить, и вернусь с миром в дом отца моего», — но и у всего нашего израильского народа, если пойдут Его путями; и не только естественным путём, но и чудесным, ибо и в пустыне Он проливал им «пищу», и «хлеб сильных — каждому», и одежда их не истлела на них, и в суккот поселил их, чтобы дать им укрытие от потока и дождя.

На всё это намекает мидраш, который приводит הרב ז"ל: что даже если соберутся все народы мира (и их мудрецы, которые своими философскими исследованиями будут отрицать знание Всевышний и Его частное провидение, и потому захотят) отменить любовь, которая между Израилем и их Отцом на небесах, — не смогут и т. д.; «и реки не затопят её» — это царства (то есть хотя уже прошли над нами многие тяжкие беды, когда мы были в земле врага под рукой Бавеля и царя Ашура, вера в частное провидение всё же всегда оставалась укоренённой в нашем сердце); «если даст…» — то есть хотя не в обычае людей, чтобы человек отдал всё богатство дома своего за любовь к другому, и если сделает это — будут презирать его и поносить; но Всевышний уступил, как бы, ради любви Своей к нам все Свои возвышенные атрибуты и вписал о Себе в Тору: «И сделайте Мне святилище, и Я буду обитать среди них», и принял там все виды их служения, хотя всё это кажется противоречащим величию Его славы и превосходству Его сущности, благословен Он, — ибо Он желал тем укоренить нашу веру в нас и направить нас идти по доброму и прямому пути, угодному Его глазам.

Трудность и странность, падающие на слова, исходящие из уст совершенных разумом, — великий знак величия их ценности и огромной пользы. И тем более теперь, когда от Г‑спода Цваот вышло это: «удивил совет» — что тяжело, как скала, и что крепко, как кремень, для человеческого разума, — говорить о Боге миров, да будет благословенно Его Имя, как о царе из царей земли или о богатейшем из богачей, который вписывает Себе условия почётного гостя, нуждающегося переселиться со своего места и жить у жителей страны, и просит у них «надстройку стены» малую или большую, с ложем, столом, стулом, менорой и прочими сосудами, которые будут служить Ему для всего Его служения и «дел Его стола», и для стояния Его служителей и их одежд, как сказано: «И возьмут Мне приношение от каждого человека… и сделают Мне святилище, и Я буду обитать среди них… и сделают ковчег…» — всю эту главу и всё подобное ей, ибо этого много; ведь, не дай Б‑г, чтобы Он, благословен Он, «утвердился» в Храме или в каком-либо месте из мест, прославленных Его Шхиной, ибо утверждающийся — имеет меру и ограниченный образ и окружён местом. Да возвысится Его Имя и Его великолепие над всем этим великим возвышением.

И вот Моше, чтобы удалить мудрый народ от этой глупости, сказал, отдаляя её в крайней мере: «И берегите очень души ваши, ибо вы не видели никакого образа в день, когда говорил с вами Г‑сподь в Хореве из огня, чтобы вы не развратились и не сделали себе изваяния, образ всякого подобия», — и он усилился, напоминая им все виды форм и образов, которые оставили им «изучающие небеса» в звёздах и созвездиях и их глупцы, как увидишь оттуда, согласно немного ранее сказанному тебе о знании их слов, и как сказал в конце: «И чтобы не поднял ты глаз твоих к небу и не увидел солнца… которые разделил Г‑сподь, Бог твой, всем народам… а вас взял Г‑сподь…» То есть: Г‑сподь отделил их от всех народов, чтобы удалить их от этих заблуждений, вошедших в сердце глупцов, которые не представляют себе никакого бытия, кроме тела, имеющего меру и образ.

И вот, чтобы удалить это заблуждение из понимания нашего простого народа, наши мудрецы начали называть Его, благословен Он, «Местом», как сказано (владельцем Аггады): «Благословенно Место, давшее Тору Израилю». (Шаббат 12) «Место да помилует тебя» и прочее. И намерение — сообщить, что Он не утверждается в месте, как кажется из стихов, «поселяющих» Его в шатре и в Мишкане; напротив, Он — место мира.

Однако мы ещё должны хорошо вдуматься в их намерение: ведь после того как одно из условий места — быть равным тому, что «утверждается» в нём, какая разница — окружает ли оно или окружено; в любом случае оба обязаны иметь меру и образ. Но, как я думаю, их намерение, благословенна их память, — по сторонам тех девяти «лиц» (аспектов), которые упомянул исследователь в книге «haShema», где говорят, что «вещь в вещи»: что часть — во всём; или что вещь — в движущем, как говорят, что «прямота» в господине, ибо они увидели, что господин, выпрямляющий путь и устраивающий справедливость, на которой стоит народ, — как бы надёжное место, в котором они стоят и на которое опираются. И как сказали (Авот 1:2): «На трёх вещах стоит мир», ибо эти вещи — в истине «место мира», и он стоит на них. И возможно, мудрый Шломо согласился со словами исследователя, сказав: «Место суда — там нечестивец, и место правды — там нечестивец», ибо он говорит не о месте рынка или ворот города, а о том, что князь или судья — «место» прямоты и справедливости, или их противоположность; и это ещё разъяснится в разделе о «עגלה ערופ'», врата 95, с Б‑жьей помощью.

И вот, согласно этому, намерение наших мудрецов, говоря: «Место, благословен Он», — сказать, что общий закон прямоты, в котором нуждаются все сущие, — у Господина всего, да возвысится Он, и в Нём они существуют. И по причине этих общностей восхваляют Его на высоте такими словами и говорят: «Благословенна слава Г‑спода из Его места» (Йехезкель 3) — то есть из Его мудрости и Его выпрямления, на которых зависят и стоят все существующие вверху и внизу, и в Нём, да возвысится Он, они существуют, а не в ином; хотя Он не утверждается ни в каком месте и вовсе не «утверждается» в их системах, чтобы сделать из этого притчу или подобие.

И в мидраше (Берешит Рабба, гл. 65): «И услышал я за собой голос великого шума: благословенна слава Г‑спода из Его места». Что значит «за собой»? Сказал Йехезкель: после того как я восхвалил Его, я услышал, что ангелы-служители восхваляют Его: «Благословенна слава Г‑спода из Его места». Они объяснили, что это восхваление прежде и вначале говорит уста пророка, поскольку он человек и у него возможно это подобие; а после него, во второй раз, говорят уста ангелов, хотя у них вовсе это невозможно, — и это то, что мы сказали.

И вот, это намерение подходит для всякого места, где придёт это прозвище в Писании, — будет ли сказано, что Он, да возвысится, — «Место», или что Он «утверждается»: поскольку эти понятия, а также то, что написал рав Море (Море Невухим) о «ступени», — суть умственные места, которые ум находит в умопостигаемых сущностях, как чувство находит чувственно воспринимаемое место в чувственно воспринимаемых сущностях. Во всяком случае будет ясно намерение, без «утверждения» Его внутри оград, окружающих Его, как сказано: «Ибо небеса и небеса небес не могут вместить Его». И также «переход», обязательный для путешествующего и приходящего из места в место, как сказано: «Во всяком месте, где Я упомяну Моё Имя, приду к тебе и благословлю тебя», «И сойду и буду говорить с тобой…» — это явная ложь, ведь уже выяснено, что всякий движущийся — тело, делимое; и да будет далеко приписывать Ему, да возвысится, какую-либо телесность, какое-либо разделение или соединение. Писание кричит и говорит: «Слушай, Израиль: Г‑сподь, Бог наш, Г‑сподь — Один». И ложь также, что перемещающийся из места в место непременно делает это, чтобы восполнить нечто, чего ему не хватает в первом месте, ради чего он путешествует и приходит к другому. И да возвысится Бог над всем этим возвышением без предела; сказал поэт: «Г‑споду земля и полнота её…»; «Если ты праведен — что ты дашь Ему?» И Тора провозглашает во всех своих заповедях и служениях, что ничего из этого не для Его нужды, а для нашей нужды, как сказано везде: «Чтобы было тебе хорошо», «К добру нам во все дни…»

И вот, когда мы рассмотрим эти три вещи, мы найдём, что это — те же самые три различия, о которых написал Море во второй части, глава 72, говоря, что они обнаруживаются при уподоблении мира в целом «малому миру», который есть один из людей. Первое — что в общем мире не обращается польза и какое-либо благо к влияющему от тех, на кого он влияет, как это бывает в малом мире — от органов, получающих влияние, к влияющим, так что сердце, хотя оно начало для всех, живёт благодаря им; и тем более — к Нему, да возвысится, Который дарует и благотворит всем. Второе — что сердце окружено органами, чтобы быть сохранённым внутри них, а в общем мире более почитаемое окружает всё, что ниже него по ступени; и тем более — Бог, да возвысится, Который не внутри мира и не вне его, при том что Он находится во всём и в его частях: Он — место всего, а всё — не Его место, как мы сказали. Третье — что Он, да возвысится, — не сила в теле мира и не в какой-либо его части, как человеческий гиулийский разум — сила в теле и не отделён от него. И вот все эти вещи — истинные философские вещи, невозможно отрицать их и ни одну из них никаким образом.

И вот, Божественная Тора, как кажется, отрицает их в этих рассказах и отменяет их все вместе, как очевидно само по себе, и это очень странно в начале мысли. Однако при хорошем размышлении — все эти вещи были огромной мудростью и чудесным указанием, чтобы спастись от сети и падения, в которые спотыкаются эти люди в своих исследованиях, и все опирающиеся на них и следующие за ними, — и привести сынов Торы в её мнения и верования к Божественному успеху, без которого невозможно. Ибо эти философы, говоря об этих вещах, не говорили о знании Бога, да возвысится, этих возможных вещей и не о Его рассмотрении дел наших сил и Его надзоре за нашими делами и трудами; напротив — они удалили от Него все эти вещи силой своих рассуждений, как мы писали во вратах 21 и 39. И потому все их слова стали для простолюдина поводом и препятствием, чтобы сказать: раз у Него нет чувств, как у нас, и сил, как у нас, — Он не постигает и не знает ничего, потому что у них не представлялось чувство иначе; и ещё скажут: тот, кто не сидит и не живёт среди народа, которым он управляет, не может надзирать и хорошо направлять дела их управления и их частностей; и ещё: царь и вельможа, которому не нужен его народ и от которого он не получает никакой работы и выгоды, — невозможно, чтобы он заботился о них и обращал к сердцу их управление и их пользу, как поступают земные цари.

И вот, поскольку по пути истины от Него, благословен Он, не укроется никакое знание, постижение и рассмотрение во всех этих вещах трёх видов, которые мы упомянули, хотя у Него не будет случайностей и недостатков, какие бывают у людей, как думает простой народ, — как мы писали во вратах 39 упомянутых, — поэтому, по Его милости и истине к Своему народу и хранителям Его завета, Он поступил с ними как мудрый врач, который заботится о достижении здоровья больному, не делая его разумным относительно сущности лекарств, их природы и их свойств, но иногда скрывает это от него, когда знает, что его разум не выдержит этого. И потому Бог, благословен Он, удалился у них от всех этих страшных истинных вещей и уступил их постижение им, чтобы они не приняли от них зло — сбросить с себя ярмо Царства Небес и ослабить свою силу в служении и страхе, а добро они не примут, ибо это тонкие вещи, не вообразимые у них по их истинности, и они не дойдут до их строя. И потому Он отменил истину этих вещей и бросил её на землю, и вписал о Себе вещи, указывающие, что Он, благословен Он, у них — как мудрый, благочестивый, милосердный царь, сидящий внутри своего народа в шатре и в Мишкане, радующийся с ними, любящий их и благотворящий им, когда они слушают Его голос, и укоряющий и наказывающий их, когда они нарушают Его волю. Как сказал пророк: «Что Г‑сподь требует от тебя? Только делать суд, любить милость и скромно ходить с Богом твоим». То есть: Он не просит, чтобы человек утруждал свой разум теми тонкими исследованиями, а лишь чтобы направил свой путь, делая суд и любя милость, — и это, «скромно ходя» со своим Богом, то есть без дерзости в исследовании о Нём, чтобы говорить: знает ли Он, и как знает, и что знает, — как путь этих философов; ибо это — кол, на котором держится вся прямота их дел.

И потому Божественная Тора во всех своих словах и рассказах говорила против этих трёх различий, которые мы сказали. И вот, против третьего из них она всегда пользовалась человеческими описаниями и телесными силами и не удержала Себя от них: «И сказал Г‑сподь в сердце Своём», «И огорчился в сердце Своём», «Десница Твоя, Г‑сподь…», «И дыханием Твоих ноздрей…» и подобное этому без числа. И против второго сказала: «И сделайте Мне святилище, и Я буду обитать среди них», «И буду обитать среди сынов Израиля», «И буду ходить среди вас», «Обитающий среди них в их нечистотах» — изобразила в сердце, вкоренённом внутри тела, и царя внутри народа и в их средине, и они венчают его с этой и с той стороны, а он обращает к сердцу и надзирает за ними со всех сторон.

И против первого — того, что выясняется умственным взглядом: что никакое благо и польза не обращаются к Нему от Его творений и не от тех, на кого Он влияет, — пришла в Торе установка стола, меноры и жертвенника воскурений, также жертвенника воскурений, ибо всё это выглядит как вещи, от которых Ему, благословен Он, обращается какое-то благо и наслаждение, как видно из простого смысла её стихов. И это, хотя оно самое странное и самое далёкое из всех, — самое истинное из трёх. И объяснение этого: что жизнь, о которой говорится о Нём, благословен Он, подобна жизни сердца тела — чтобы ощущались от Него, благословен Он, упорядоченные действия, выходящие в мир в мудрости, разумении и знании: будь то природные, которыми Он управляет миром по его обычаю, или противоприродные — во всех великих и страшных делах, которые всегда совершались через пророков. И во всех этих вещах познаётся жизнь Живого миров. Как сказано: «Но жив Я, и наполнится слава Г‑спода…», «И сказал: жив Я навеки — если заострю молнию Моего меча…» — это указывает, что Божественная жизнь есть указание на эти почётные действия в мире.

И нет сомнения, что большинство природных действий достигаются лишь через дела людей: если не будет пахать пахарь и сеять сеятель — не соберёт урожай; как написал мудрец в «Божественных [вещах]» притчу: «всякий сеятель…», и рассуди так обо всём. Как сказали (Шохер Тов, Тегилим 23): «Можно ли даже сидя без дела? — Писание говорит: “во всяком деле рук твоих”». Это очень ясно. Но более того ясно это относительно жизни, проявляющейся через чудесные действия: и они не совершаются и не даны совершаться иначе как через содействие совершенных людей, которые принимают их. Как сказал Даниэль (6): כל קבל די קדמוהי זכו השתכחת לי (коль кабель ди кадмои заку иштахах ли — «потому что перед Ним найдена во мне заслуга»). И так о его товарищах (там, 3): עבדוהי דהתרחיצו עלוהי (авдойхи деhитрахицу ʿалойхи — «Его рабы, которые доверились Ему»). И потому сказали наши мудрецы (Шаббат 89): «Во всяком случае тебе следовало бы помочь Мне». И ещё сказали явно (Эйха Раббати, 1): «Всякий раз, когда Израиль исполняет волю Места — прибавляют силу в мощи наверху, как сказано: “И ныне да возвеличится сила Г‑спода”; а когда не исполняют волю Места — ослабляют силу…, как сказано: “Скалу, родившую тебя, ты ослабил”». И ещё сказали: «הדרך עלן והדרן עלך», как разъяснится этот вопрос в полноте в начале Мишне Тора, врата 87, с Б‑жьей помощью.

И вот, ясно, что для распространения Божественной жизни через Его особые действия человеческие дела обоих видов весьма полезны. И потому в Торе потребовались эти вещи, совершаемые в Мишкане и в Доме миров — меноры, столы, жертвенники и все служения, которые относятся к трем видам, о которых мы говорили. Ибо Бог пришёл не чтобы чрезмерно возвеличить и отдалить Свои дела и Его страшные [величия], но чтобы приблизить их, как мы писали во «вратах Десяти речений», до того, что представляется, будто Его намерение с ними — как у превосходного человека: сидеть в доме с женой и детьми, желать их служения и их услуг. Как сказали наши мудрецы (Шмот Рабба, гл. 36): «В четырёх вещах желал Святой, благословен Он, дела рук Своих», — это весьма удивительное высказывание, как придёт его объяснение в конце следующих врат, с Б‑жьей помощью. И это — то, что укрепило воображение во всех словах Торы и пророков сильнейшим образом: сказано: «И обручусь с тобою навеки… и обручусь с тобою милостью и судом…» И сказали наши мудрецы во всех их благословениях: «Который освятил нас Своими заповедями» — это подлинные кидушин, как разъяснится, с Б‑жьей помощью, в разделе «כי תוליד בנים», врата 88. И даже в час гнева: «Где разводная книга вашей матери, которой Я отпустил её?» И это было их началом со дней праотцов, как сказано о них: «Быть тебе Богом, и Я буду им Богом» — подлинная «הויה», как сказано: «И если были бы — будет к мужу». Но это было ясно Яакову в видении чудесной лестницы, когда сказано: «И вот, Г‑сподь стоит над ним… земля… и будет семя твоё… и вот, Я с тобой…» — ибо там Он перечислил ему все дела союза и условия: «земля, на которой ты лежишь, тебе дам её и семени твоему» — вот, Он написал ей ктубу и выделил землю на пропитание и содержание и как обеспечение ктубы; и насколько это ясно — в разделе «ибо Г‑сподь Бог твой приводит тебя в землю хорошую…», как разъяснится там, с Б‑жьей помощью. И «будет семя твоё как прах земли» — обещал общее единение: прийти к ней, чтобы плодиться и размножаться от неё неисчислимым семенем; как сказал затем: «Сыновья вы Г‑споду, Богу вашему», «Сыновья, неверные Ему». И Ошеа сказал: «Судитесь с вашей матерью, судитесь». И «вот, Я с тобой и буду хранить тебя, куда бы ты ни пошёл» — принял на Себя защиту и охрану во всех делах, нужных для крова и укрытия.

И вот, эти три вещи — то, что принято, чтобы каждый мужчина делал для своей жены по прямоте Торы, сказавшей: «Её пищу, её одежду и её близость не умалит». Также принял на Себя условие, принятое в браках, — не разводить и не освобождать её гетом; потому сказал: «Ибо не оставлю тебя, пока не сделаю то, о чём говорил тебе». А что сказал Йирмия о «отступившей Израиль»: «Я отпустил её и дал ей её разводную книгу» — это лишь преувеличенный язык, не настоящий отпуск, ибо он предварил отпуск гету — вопреки тому, что сказано: «И напишет ей разводную книгу и даст в руку её, и отпустит её». И это то, что сказал Йешая: «Где разводная книга вашей матери, которой Я отпустил её?» — то есть: когда Я отпустил её, не было там гета; а когда Я дал ей гет — Я не отпустил её; и это точное различение, чтобы спастись, как сказали наши мудрецы (Йевамот 102) о «חלץ מהם». И уже сказали об этом (Эйха Раббати 1): «Притча о том, кто дал гет жене и выхватил его у неё: пришла она выйти замуж за другого — он говорит: где твой гет? Потребовала пропитания — говорит ей, что она разведена». И как бы то ни было, об этом — уже обещано нам через Йирмия, что никакой гет, и даже прелюбодеяние после того, не будет достаточно, чтобы Он, благословен Он, оставил её навсегда, как сказано: «Вот, отпустит человек жену свою… и она будет другому мужу; вернётся ли он к ней ещё? — ведь осквернится та земля; а ты блудодействовала со многими любимцами — и вернись ко Мне, — слово Г‑спода». И всё это было великой заслугой, как разъяснено там на месте.

И чтобы исполнить весь обет Богу Яакова, в общем именем частного: «Если будет Бог со мной…» — и завершил: «и даст мне хлеб есть и одежду носить, и вернусь с миром в дом отца моего…» — вот, он включил все три вещи: «хлеб есть» включает все нужды пищи и содержания, которыми живёт человек; «одежду носить» — великолепие одежды, защищающей летом от солнца, зимой от дождей, и в целом все виды охраны, упомянутые в словах «и буду хранить тебя, куда бы ты ни пошёл» — вот здесь «пища» и «одежда». А «близость», то есть единение — подобно единению человека с женой в час хупы — сказал: «и вернусь с миром в дом отца моего, и будет Г‑сподь мне Богом», ибо то единение возможно лишь в назначенное время и в особом месте — в Святой Земле. Как сказали (Ктубот 110): «Всякий, кто живёт вне земли [Израиля], подобен тому, у кого нет Бога»; потому назначил ему время брака — когда вернётся с миром в дом матери и в комнату зачатия, ибо там Он будет ему Богом, как сказано: «и также была бы этой ночью к мужу», «много дней будешь сидеть у Меня». И вот, видишь: к назначенному времени сразу завершилось единение, как сказано: «И явился Бог Яакову… и благословил его… Я — Эль Шаддай, плодись и размножайся…» — указывает, что там Он соединился с ним и благословил его благословением брака, и вознёс его имя вверх и славой, как подобает женщине в час брака — ради чести мужа. И сказал: «плодись и размножайся», ибо это то, что следует от близости и относится к ней; а смысл плодородия и размножения там — чтобы плодилась и множилась слава успеха, благословен Он, его и его семени после него, в честь и в великолепие; ибо относительно детей уже было у него одиннадцать, а Рахель была беременна Биньямином. И это тайна: «И вознёсся над ним Бог на месте, где говорил с ним», написанного там; как сказали отсюда (Берешит Рабба, гл. 82): «Праотцы — они и есть Колесница», и это удивительно.

И также видишь, что в трёх вещах Он исполнил Свой завет с детьми, когда они вышли из Египта: сразу сказано: «Вот, Я пролью вам хлеб с неба», и сказано: «вечером будете есть мясо, а утром насытитесь хлебом», и вывел им потоки из скалы — это вещи, включаемые в «пищу», как сказано: «И пролил на них как прах — пищу». И в войне с Амалеком и до этого у моря — защитил их и покрыл от потока и потопа бедствий. А дело Торы — само есть дело совершенного союза, ибо там они соединились, чтобы быть Ему народом, как сказано: «И будете Мне сокровищем… и вы будете Мне царством священников». Поэтому там была кдуша, чистота и подготовка, принятые для невест по закону Моше и Израиля.

И это найдёшь где пожелаешь в Торе и у пророков, до того что из всего этого станет ясным Божественное намерение во всех этих вещах: чтобы возвысить этот народ, который Он взял Себе в удел, — Он, да возвысится, не стал чрезмерно приводить им эти истинные философские вещи, чтобы отдалить заблуждения и отрицания, следуемые по их пятам и выходящие рядом с ними, как мы сказали; но уступил их и отменил у них, чтобы все в целом могли участвовать в том успехе без препятствия, как на это намекнули наши мудрецы, сказав (Берешит Рабба, гл. 8): «взял истину и бросил её на землю», как в вратах 43; см. там.

И это то, что наши мудрецы намеревались в том высказывании, которое мы сначала упомянули: «это то, что написано: “воды многие…”». И сказали: «воды многие» — это народы мира, ибо народы мира, которые не стояли у горы Синай, чтобы прекратить с них нечистоту отрицания, и их мудрецы и философы — те, кто старался изо всех сил и, как шум морей, множеством своих доводов ревели, чтобы нарушить братство и отменить любовь между Ним, да возвысится, и каким-либо из низших существ, и чтобы вовсе не рассматривать их дела и их состояние; а лишь обязать, что из устройства систем и из природного обычая, обязательного от Него без Его особой воли. И сказали, что даже если они доведут это философствование до предела, они не смогут отменить того, что стало известно в мире: этой любви и особой привязанности, известной этому народу более, чем всем другим народам, — в крайней мере надзора и провидения во всех их делах и частностях, на глазах всего мира.

До того что израильский народ был, по отношению к прочим философствующим народам, как две матроны: у одной — муж с ней в доме; из его хлеба она ест, из его чаши пьёт, в его объятиях лежит и его славой величается. А другая — никогда не знала мужа; но сказали ей её мудрецы и любящие её и советники: укрепи сердце и да не ослабнут руки, ибо ты знай верно: и у тебя есть муж — почётный и превосходный, нет ему равного в величии и нет подобного в красоте; и если твоими глазами и ушами и прочими плотскими чувствами ты не ощущаешь его — всё же ты должна знать и признавать его глазами твоего разума и в оценке твоей мысли, которая есть познание научное, гораздо более высокое. И сказали ей: разве не знаешь ты, дочь моя, *что муж и жена…* — «изречение сопряжённого», то есть: нельзя представить в мысли понятие господина без раба или понятие замужней женщины без мужа; то есть здесь: даже самые верующие из философов, хотя думают, что, как не может быть женщины без мужа, так нельзя представить весь мир без управляющего и руководителя, и потому признают существование Всевышний, — всё же они думают лишь, что всё идёт по законам природы; и если человек, направляя свою душу, достигает мудрости и совершенства, — это лишь природный поток, который излил на него Всевышний по законам природы в цепи причин и следствий; но нет в Его власти изменить что-либо из законов природы и сделать что-то большое или малое к добру Его избранников и любимых чудесным образом. И лишь мы, сыны Израиля, воспитанные на истинной вере, верим, что этот наш Бог всемогущ — управлять Своим миром к добру Его избранников и любимых также и чудесным управлением (см. моё объяснение выше, лист 109а-б).

«Ибо муж и жена — изречение сопряжённого, и невозможно, чтобы одно существовало без другого; и раз выяснилось тебе, что ты — женщина, то у тебя есть муж по необходимости; и если он не ощущаем — он умопостигаем, и силой его, который стоит над тобой, ты управляешь всем порядком твоего дома и делами его пропитания; и он мудр, ибо по действиям познаются силы, и ты видишь, что все дела твоего дома, и пища твоего стола, и место твоих рабов и служителей — всё установлено верно; и если что-либо — по твоему разумению, он даёт тебе совет и поддержку это сделать». И вот они поддерживают её такими и иными доводами, которые может человек найти, чтобы утвердить в её понимании, что она — жена мужа. Но во время нужды, когда она скажет: «муж, ответь мне», — нет голоса и нет ответа; и так оно в истине: все мудрецы народов, философы, и наиболее верующие из них, утверждают существование Имени, да возвысится, из необходимости сопряжённости: что всякому движущемуся есть движитель, или всякому следствию есть причина, пока не завершится дело первым движителем или первой причиной, которая есть Бог, да возвысится. Также Его мудрость, знание и способность узнаваемы и познаваемы по величию Его действий, обязательных от Него в мире. И также они сделали Его у мира подобным приобретённому разуму у говорящего тела, ибо сказали, что невозможно этому телу без отделённой души, которая его движет. И сказали, что всякое исправление человека к мудрости и совершенству — Он, да возвысится, излил на него то желание посредством природных причин, нисходящих от Его бытия; и таким образом они приписывают Ему все действия и говорят, что у них есть Бог. Но из всех их рассуждений не выходит, что есть сила в этом Божестве сделать что-либо малое или великое — по любви и по добровольному дару — изменить что-либо из обязательного природного порядка вообще; «мир идёт по своему обычаю», только этот обычай обязателен от Него. Если так, то какая польза в их божестве?

Но этот наш Бог, чьё Божествo стало известно нам во всех делах, и что Он — «обитающий с нами» и как бы живущий среди нас, — Он управляет нами во всех наших нуждах, при выходе нашем и при входе нашем, по пути воли и совершенной любви, как сказано: «Я люблю любящих Меня…» Это то, что сказал Моше, господин наш, мир ему: «Ибо кто — народ великий, которому Бог близок, как Г‑сподь, Бог наш, во всяком нашем призывании?» И хорошо сказали: «воды многие» и «шум морей» — все их доводы — не смогут угасить любовь и связь между Израилем и их Отцом на небесах.

Ещё сказали: «и реки не затопят её» — это царства; ибо долго тянулись над нами дни порабощения царствами, и уже много времени как Всевышний скрыл от нас Своё лицо, что является великой причиной отчаяться в Его спасении и в действии Его любви. Но в истине: этого прежнего известия о любви на упомянутый образ достаточно, чтобы они никогда не затопили её; ибо знают, что таков путь супружества: пока жена делает работы, подобающие ей в доме мужа, она будет питаться и содержаться в его доме, сидеть с ним в его уделе и наслаждаться им и лучшим из его имущества. Но когда она восстанет против него и не будет служить ему, и во всех делах своих рук будет его гневить, — по закону он может сказать ей: «возьми дела рук твоих вместо твоего пропитания», — и будет устранён его надзор и охрана от неё, и на него нет претензии. Как сказал пророк, оправдываясь перед ними: «И Меня день за днём ищут и знать пути Мои желают, как народ, который делал правду…» То есть: они требуют Меня каждый день в суде, чтобы взыскать с Меня пропитание и содержание, и если Я удержусь давать им — скажут, что они не знают Моих путей, то есть что Мои пути не верны. Удивительно: «как народ, который делал правду и суда Бога своего не оставил», — они требуют «суды правды» и желают приблизить Меня к Богу, чтобы обязать Меня судом. Намерение всего этого: всё зависит от неё; ибо, когда она вернётся к Его служению и согласится вернуться к Нему, — тотчас вернётся Его любовь на своё место. Как сказано в конце: «Разве это пост, который Я избираю — день, когда человек мучит душу свою, склонить как тростник голову свою и постлать мешковину и пепел? Разве это назовёшь постом и днём благоволения Г‑споду? … Тогда воззовёшь — и Г‑сподь ответит; возопиешь — и скажет: вот Я». И написано: «И будет в тот день — слово Г‑спода — назовёшь Меня “муж мой”, и не назовёшь Меня больше “господин мой”». То есть: она вернётся к Его любви и тогда будет прилеплена и соединена с Ним в Его доме, так что назовёт: «муж мой». И хотя это имя общее и для владельцев почёта, как говорят (Йома 18): «муж мой, первосвященник» и подобное, — из её уст оно будет понято лишь о муже, живущем с ней в доме. «И не назовёшь Меня больше “господин мой”» — это имя особое для господина, как нужно помнить это имя женщине, сидящей в доме мужа: если она скажет «муж мой», это может быть понято о другом из почётных людей, среди которых она живёт. Это то, что сказали наши мудрецы (Псахим 82): «назовёшь Меня “муж мой” и не назовёшь Меня больше “господин мой” — как невеста в доме свёкра, а не как невеста в доме отца». Ибо дом свёкра — дом мужа: она скажет «муж мой» и не будет нуждаться уточнять, ведь все знают, что она говорит о своём муже. Но в доме отца она должна уточнять «мой господин/мой муж», чтобы не поняли о другом из сидящих рядом.

И в конце: прежняя известная любовь будет достаточна, чтобы она не была смыта множеством дней и лет, — лишь бы вернулась к прежнему и к своей силе. И вот, после того как он сказал эти две вещи, он дал причину и объяснил упомянутые милость и уступчивость, которые он сделал с ними, из чего это произошло таким образом, и сказал: «Если даст человек всё богатство дома своего за любовь — презрением презрят его, но Мои дети сделают…» То есть: если человек отдаст всё богатство дома своего за любовь к другому — несомненно, будут презирать его и поносить; но Он, да возвысится, не заботился об этой насмешке и отдал всё богатство дома Своего за любовь к Израилю. Ибо «всё богатство дома Своего» и сокровища Его особой собственности, которыми Он отделён от всех существ, — это три отличия, о которых составил рав Море, что отделилось воображаемое уподобление Его мира в целом путям прочих людей в сложении их тел; и это Его особые свойства, как мы их перечислили одно за другим. И насколько уступил Он их, сказав им сделать святилище из полотнищ и «Я сойду и буду обитать среди них», — ибо, сократив Свою Шхину внутри их полотнищ, и обитая внутри их стана, и приняв там от них все виды их служения, — уступлены у них все три вещи в их глазах и все прочие вещи, вытекающие из них и примыкающие к ним; ибо Бог, да возвысится, желает их праведности больше их изощрённости и остроты.

И посмотри на чудесность их слов: «это то, что написано: “и не мог Моше войти в Шатёр Откровения…”» — ибо в том стихе упомянуты те же три вещи сами по себе. Ибо в словах «и не мог Моше войти в Шатёр Откровения» Он уступил им удаление телесности, поскольку это указывает, будто там было нечто вещественное, препятствующее ему войти туда; ведь простой народ не видит никакой реальности иначе. И в словах «ибо пребывал на нём облако» Он уступил им идею «перемещения» из места в место, чтобы принимать от них служение и работу, ибо этим укрепится их сердце в Его надзоре над ними. И в словах «и слава Г‑спода наполнила Мишкан» он не удержался от «утверждения в месте» и представления Его как царя, устанавливающего своё пребывание в середине царства.

Вот так видишь намерение этого почтенного высказывания: оно показывает цель этих чудесных известных вещей, в совокупности которых обнаружились три необходимые пользы. Первая — наставление и направление всего народа, чтобы приблизить их к Богу, а не отдалить. Вторая — то, что из этого следует явное порицание и упрёк философствующим в народе, которые отдаляют Его знание и Его надзор посредством подобных утверждений. Третья — побуждение и чудесное пробуждение в сердце разумных — знать и признать из этих Божественных деяний, что есть Бог — Судьи на земле, знающий среди нас, что добро; а всё, что указывает на телесность, или движение, или какой-либо недостаток в Нём, да возвысится, чего природа божества не выдерживает, — они удалят весьма далеко и сделают это лишь притчей. Как сказали наши мудрецы (Брахот 31) в связи с этим же намерением: «Тора говорила языком людей» — то есть: Тора поставила Его, да возвысится, постижения как бы зависимыми и относимыми к телесным орудиям и способам, как они у людей, чтобы смягчить их слух, хотя Его постижения существуют в Нём, да возвысится, в несравнимо более превосходном бытии и вовсе не в тех орудиях, не дай Б‑г. Однако если они обратят сердце, то найдут, что эти удаления и остережение — не согрешить в этом — направлены прекрасно в работе Мишкана, во всех его сосудах и служениях, как придёт.

И вот — огромные цели, необходимые для жизни человека, чтобы вывести его из его растерянности и приблизить к его успеху. Ещё это будет великим указанием и чудесным учением — понять и признать из дела Мишкана, его образца и устройства, устройство мира в целом, его нисхождение и связь его частей, и как Он, благословен Он, — причина всех причин и первый движитель всех его движений; по тому подобию, как сказали мудрецы, что мир — как один человек, а это мнение — старание всех мудростей и конец их цели. Но это исследование — Божественное и истинное, весьма указывающее, что этот мир обновлён от Него, благословен Он, Его абсолютной волей, и что Он управляет им частным провидением великой силы — по Божественной Торе и порядку её дел, ибо это — управление второй Колесницы, о которой мы писали в предыдущих вратах и в других. Ибо это — особое различие между нами и мудрецами народов, философами, о которых упомянули наши мудрецы в высказывании, которое мы объяснили: что все эти Божественные действия, по моему мнению, были сделаны лишь для того, чтобы опровергнуть их и отменить их мнения и удалить их вред именно в этом особом вопросе, который есть кол, от которого всё зависит, — и показать всем, что пути Его, благословен Он, выше их путей, и Его мысли — и Его знание всех частных вещей — выше того, что они обязывают Его своими исследованиями. И насколько это подтвердилось тем, что день его установления был «в первый день первого месяца» — что есть новый год для второго управления, относящегося к той второй Колеснице, как мы писали в разделе «החדש», врата 38, и как придёт на месте с помощью Бога.

И в мидраше (Танхума, гл. Пекудей): сказал רבי יעקב ברבי יוסי: что значит написанное: «Г‑сподь, я возлюбил обитель дома Твоего и место пребывания славы Твоей» — что это равно сотворению мира. В Мишкане: «и сделай полотнища»; в сотворении мира написано: «простирающий небеса как полотнище…» — как придёт на месте в разделе Пекудей, с Б‑жьей помощью. И в мидраше Хазит (конец Шир 3): сказал Святой, благословен Он, Моше: «и смотри и делай». Сказал перед Ним: «Владыка мира, разве я бог, чтобы сделать подобное этому?» Сказал ему: «по их образцу». רבי ברכיה בשם רבי אומר: притча о царе, который явился приближённому своему в прекрасной одежде из маргалитона и сказал ему: «сделай Мне такую же». Сказал ему: «господин мой царь, разве могу я сделать такую же?» Так сказал Святой, благословен Он, Моше: «сделай Мишкан». Сказал ему: «разве могу я сделать такой?» Сказал ему: «и смотри и делай: как ты видишь наверху — так сделай его внизу».

И вот ясно, что Божественная одежда, в которой Он, да возвысится, является Своим пророкам, — это образ мира во всех его ступенях, и Он стоит над ними, восседая и управляя. Как явилось Яакову, отцу нашему, в видении лестницы, и пророку Йешая: «И увидел я Г‑спода, сидящего на престоле высоком и вознесённом, и подолы Его наполняли Хейхаль; серафимы стояли над Ним…» И об этой одежде сказано: «и подолы Его наполняли Хейхаль», ибо если нет мантии — откуда подолы? И это очень верно. Так же в Колеснице Йехезкеля и прочем, как сказано там: «и над подобием престола — подобие, как вид человека на нём сверху». И об этой славной одежде сказал поэт: «Г‑сподь царствует, величием облачился; облачился Г‑сподь, силой препоясался; также утвердился мир, не поколеблется; готов престол Твой издревле…» И говорит: «Величием и великолепием облачился; облекается светом как одеждой; простирает небеса как полотнище; покрывает водами Свои верхние чертоги; полагает облака Своей колесницей; ходит на крыльях ветра».

И это — то же, что он намеревался здесь: когда попросил явить Свою одежду среди этого народа, — чтобы был виден им образ мира в целом и способ Его управления им, — и это дело Мишкана, которое всякий совершенный человек, чьё сердце побуждает его, может сделать в своём разуме и в мыслях своего сердца, хотя не может вывести в действии в материи. И о двух этих видах дел сказали наши мудрецы (Шмот Рабба, гл. 33): когда сказал Святой, благословен Он, Моше относительно Мишкана, сказал ему: «Владыка мира, разве могут Израиль сделать его?» Сказал ему: «Разве один из них не может сделать его? — как сказано: “от каждого человека, которого побудит его сердце, возьмите Моё приношение”». И слова Всевышний, да возвысится, удивительны, — но лишь если строить их таким образом. И ещё будем говорить об этом в общем в следующих вратах, с Б‑жьей помощью.

И об этом наставлении сказал пророк Йешая: «Небеса — престол Мой, а земля — подножие ног Моих; какой дом вы построите Мне и какое место Моего покоя? Ведь всё это рука Моя сделала, и было всё это, — слово Г‑спода; и вот на кого Я взгляну: на бедного и сокрушённого духом и трепещущего над Моим словом». И этот человек, описанный здесь, несомненно — «человек, которого побудит его сердце», как мы писали в разделе Ва-йеце, врата 25.

И смотри, как далеко пошла их чудесная притча: «явился приближённому в прекрасной одежде из маргалитона и сказал ему: сделай Мне такую же», — это прекрасная тема, как мы писали. А теперь, хотя уже предшествовала речь у первых — дать этот порядок и подобие работы Мишкана работе мира в целом, — я ещё раз упомяну это вместе с тем, что мне попалось из дополнений точности в его вопросах, и дам хороший вкус некоторым его деталям и указанию этого чудесного вопроса, которым это учение отличается от философского учения, как мы сказали. Ибо это возможно и весьма полезно согласно нашему намерению. И всё, что будет сказано во всём этом, будет по порядку главы и согласно её пути. И я не буду приводить число сомнений по обычаю, ибо всё войдёт в один вопрос: для чего нужно это дело, и весь его образец, и мера его длины и ширины, и высота его полотнищ и брусьев, и всех его сосудов. И если будут в нём некоторые частные вопросы — их упоминание придёт по нашему пути, с помощью Бога.

И как Святая святых намекает со всем, что в ней, на духовный мир, так Хейхаль со всеми его сосудами намекает на мир сфер; ибо стол, который был без вместилища, лишь плоская доска, и на нём положен хлеб лиц, намекает на дневную сферу, которая — лишь плоское тело, и она ходит и вращается каждый день и вращает с собой все сферы, что под нею; и через неё Всевышний доставляет пропитание каждому и каждому путём природного порядка. А многие сосуды, приготовленные к столу — его блюда и чаши и т. д. — указывают, что когда человек желает прокормиться, недостаточно ему сидеть праздно и опираться лишь на благословение небес сверху; но нужно стараться и делать всё, что в человеческой силе, чтобы добыть пищу дому своему трудом рук своих, и лишь тогда будет благословение Всевышний во всех делах рук его. А жертвенник воскурения намекает на сферу неподвижных звёзд и созвездий; и поскольку древние народы заблуждались вслед за ними, считая их божеством, и воскуряли им и возливали им возлияния, этот жертвенник был сделан после выполнения всех работ и жертвенника всесожжения для благоволения пред Всевышний; и чтобы удалить нас от пустот чужбины, в которых заблуждались, служа этим созвездиям, сказано о жертвеннике воскурения: «не возносите на нём чуждое воскурение и возлияния не возливайте на нём». А менора с её семью светильниками намекает на семь планет.

И поскольку в четырёх вещах отличаются отделённые разумы, на которые намекает Двир, от сфер, на которые намекает Хейхаль: первое — что сферы телесны, а разумы лишь духовны; второе — что сферы, будучи телесными, различаются по числу индивидуумов, как индивидуумы и тела одного вида; но разумы, которые лишь духовные формы, различаются только друг от друга, как различие видов и родов, отделённых друг от друга лишь своей общей духовной формой; третье — что сферы имеют шарообразный образ, а отделённые не имеют образа вовсе; четвёртое — что сферы имеют движение и перемещение с места на место в воздухе небосвода, в отличие от разумов. Поэтому, чтобы указать на это, завеса, отделяющая между Святым и Святая святых, была повешена на четырёх столбах из шиттим. А поскольку мир сфер отделён от низшего мира в пяти отношениях — ибо они «хайоланим», то есть их материя отлична и ниже материи сфер, которые, по мнению древних, — небесное тело; и они составлены из четырёх יסודות, и всегда изменяются, и их индивидуумы возникают и гибнут один за другим через расплавление, и всего этого нет в сферах, ибо они сущности и не составные и не подпадают под предел изменения, возникновения и уничтожения, — поэтому занавес у входа шатра, отделяющий Хейхаль, намекающий на мир сфер, от двора, намекающего на нижний мир, был натянут на пяти столбах из дерева шиттим. А во дворе, намекающем на низший мир, стоял жертвенник всесожжения, и были сделаны при нём его котлы для удаления золы и т. д., чтобы указать на уничтожение нижних творений, чья основа — прах, и в прах возвратятся. А умывальник и его подставка для омовения рук и ног коэнов указывают на нечистоту, прилипшую к телам этого нижнего мира. А длина двора — сто локтей — указывает на жизнь человека, которая, даже если умножится, будет лишь сто лет; а ширина — пятьдесят локтей — указывает на основу жизни человека, ибо с пятидесятого года и далее жизнь человека всегда нисходит вниз, вниз, и силы его тела ослабевают понемногу. И то, что основания двора — медь, а их связки — серебро (от корня «хешек», означающего привязанность между двумя любящими), указывает: хотя земная жизнь человека по происхождению низка и малой ценности, всё же его влечение и стремление должны всегда быть к достижению нравственного совершенства, которое — вещь почётная и драгоценная, и отношение её к телесным удовольствиям — как отношение серебра к меди, и прилепляться к ней.

«И возьмут Мне трума»: уже раскрыли חז"ל нашему слуху (Танхума, п. Пекудей), что Мишкан был сделан по образу общего мира, поскольку он разделён на три жилища, как мир разделён на нижние, средние и верхние. А то, что свидетельствует об этом в общем, — сказанное в начале: «и сделают Мне Микдаш, и Я пребуду среди них; как всё, что Я показываю тебе — образ Мишкана и образ всех его сосудов»; и чтобы всё было сделано так, как Он показывает ему на горе, по образу мира в целом — образ Мишкана и всех его сосудов; и так сделайте — все дела по этому подобию, как мы сказали. И «вав» в слове «и так» — именно так. А сказал Он, чтобы Мишкан с его сосудами был сделан из того, что вознесут от себя в дар, каждый, кого побудит сердце его, по закону желания и воли, без какого-либо принуждения, — как мир был сотворён от Него, благословен Он, таким образом — из желания и в порядке добровольного дара, а не по обязанности, как сказали философы.

И следует из этого, что он обновился после того, как не был, как было это в работе Мишкана; и он сделал из этого великий принцип во время деяния, как придёт, с Б‑жьей помощью. И вот, он упомянул тринадцать вещей, приходящих в той добровольной даче, которыми работа была завершена полностью, как сказано: «много народ приносит сверх нужды для работы…». Как это находится в бытии мира: в добровольном даре — четыре יסודות и девять сфер, из которых и в которых основан мир и сделаны все составные, которые Божественная мудрость увидела нужным сотворить. И чтобы они не простирались далее, как сказали наши мудрецы (Хагига 12а): «они простирались и шли, пока не прикрикнул на них הקב"ה», как сказано: «и изумились от Его окрика», — подобно сказанному здесь: «и провозгласили голосом в стане: мужчина и женщина да не делают более работы…», ибо достаточно этих — сделать, и более чем достаточно.

И вот, после того как это было упомянуто в общем, начал он показывать порядок работы по порядку бытия и его устроений; и начал с великого и сказал: «и сделают ковчег из дерева шиттим». Сказал он, чтобы сделали ковчег по мере скрижалей, ибо их мера — локоть на локоть; и когда обе будут в ковчеге, найдётся четверть локтя вокруг них свободной, чтобы им было просторно. И сказал в конце: «и положишь в ковчег свидетельство, которое Я дам тебе», ибо это цель этого превосходного сосуда; и это будет началом деяния, подобно тому, что сказала мудрость о תורה: «Всевышний приобрёл Меня началом пути Своего…» — и она была началом мысли; и как сказали ז"ל (Берешит Рабба 8): «и была Я אצל Него אמון» — сказала תורה: «Во Мне всмотрелся הקב"ה и сотворил мир», как мы написали в первых вратах.

«И сделай каппорет из чистого золота; и сделай двух керувим из золота…; и сделай одного керува…; и будут керувим распростёршими крылья…». Вот, этим он даёт истинное указание на мир разума, где стан ангелов и ариэлим простирается от сияния Его мудрости; и это — духовные существа, близкие к Нему, через которых Он изливает свет пророчества на совершенных людей, приближающихся к Всевышний, ибо невозможно зажечь «светильник заповеди и תורה» без них, как написал рабби Морэ, гл. 45, ч. 3. Но я нашёл это разъяснённым в Писании в словах: «и насмехались над ангелами Бога, и презирали слова Его, и издевались над пророками Его, пока не поднялся гнев Всевышний…» — это указывает, что путь отрицать תורה, положенную в ковчеге, и бытие пророчества, достигающего нас, — это отрицать бытие ангелов, через которых и посредством которых оно достигает. И «ангелы Бога» — ангелы в прямом смысле. И это — керувим, что были на каппорет, чтобы намекнуть и утвердить бытие этих сущностей, сидящих первыми в царстве, будучи посредниками для достижения совершенства תורה к нижним.

Однако эти формы указывали на ангелов так, как распространилось среди простонародья, что высшие ангелы имеют этот человеческий образ, самый почётный из образов, как сказано: «Сделаем человека по Нашему образу». И добавлено к ним совершенство крыльев, что весьма желанно людям ради многих польз, которые в них, как сказал певец: «кто даст мне крылья как у голубя — улечу и поселюсь». Это и разъяснил Йешаягу, сказав: «серафим стоят над Ним; у каждого — шесть крыльев…». И смысл этого разъяснится в разделе Коаним, врата 66, с Б‑жьей помощью. Не потому, что по истине ангелы существуют в этом образе, а не в ином из образов, — и потому их изготовление не будет против: «не делай себе изваяния и всякого изображения, что на небесах вверху», как мы написали там.

И были они из чеканного золота, чтобы указать на отсутствие индивидуального множества в них, ибо они совершенно отвлечены от материи и её привходящих, из которых отделяется индивидуальное множество. Однако их было двое, поскольку необходимо, чтобы они были многими по виду, как разъяснено в конце четвёртого рассуждения в «Эльдийот», — чтобы не подумали, будто эти сущности по природе простого единства со всех сторон; ибо истинность этого мыслима лишь о Необходимо-Сущем, благословен Он. И потому об этом удивительном сказали חז"ל — принимающие истины, что они были в образах мужского и женского, в Йома (54а): сказал Рав Катина: «когда ישראל поднимались на праздник, открывали им завесу и показывали им керувим, которые были сцеплены друг с другом, и говорили им: смотрите — любовь ваша пред הקב"ה как любовь мужа и жены». Ещё там сказал Реш Лакиш: «когда вошли идолопоклонники в Хейхаль, нашли керувим сцеплёнными друг с другом; вынесли их на рынок и сказали…». И в «Мидраш неэлам», раздел Ахарей Мот: сказал רבי יצחק: «отсюда учим, что всякое место, где не находится мужское и женское, не достойно увидеть лицо Шхина, как сказано: “сядут праведные пред лицом Твоим”». И учили: написано: «Праведен Он» — мужское и женское; также и здесь — керувим мужское и женское, и о них написано: «утвердил прямоты», и потому «и лица их — один к другому». Ещё там: начал רבי פנחס: «вот как хорошо и как приятно — сидение братьев вместе», как сказано: «и лица их — один к другому», ибо один в одном наблюдают, лицо к лицу; и когда мужское обращает лицо от женского — горе миру; подобно этому написано: «и есть погибающий без суда», ибо «правда и суд — основание престола Твоего».

И хотя эти вещи — тела Каббала и её тайны, однако они дали великое указание на смысл их множественности: что они — причины и обусловленные, и что ступень каждого из них почётнее постижения другого и отлична от него, подобно различию мужского и женского. И хотя это из того, что не допускает различия по форме, как разъяснено в девятом рассуждении из того, что после природы, — поскольку различие и родовое соотнесение, давшие им такое имя, невозможно положить в сущностях, отвлечённых от материи, — всё же необходимо, чтобы здесь был намёк на сторону различия со стороны формы и на то, что они причины и обусловленные, как мы сказали. И по тому, что они таковы, найдёшь нисхождение изобилия и добра в этот нижний мир, ибо они воздействуют один на другого и принимают один от другого, пока не низведут это к нашему низкому состоянию. Поэтому, когда они в согласии и обращают лица друг к другу, умножается изобилие в мире; а при их разъединении — разъединяется и прекращается. И при малом размышлении достигнешь великой пользы из их слов. Однако главная цель наша здесь — то, что мы желали относительно множественности по виду, выводимой из того, что они различны по формам, как упомянуто.*

Однако прежде чем я буду говорить о намерении в этом, скажу, что следует весьма удивляться: почему не расположил здесь работу жертвенника воскурения, раз это его место; но только после завершения всей работы Скинии и работы двора, а также работы одежд, и также после раздела о постоянных жертвах, сказано (Шмот 30:1): «И сделай жертвенник, чтобы воскурять воскурение… и поставь его перед завесой, что над ковчегом свидетельства… и будет воскурять на нём Аарон воскурение благовоний утром утром, при приведении в порядок светильников будет воскурять его», и заканчивает.

И раз его место — рядом с менорой, а его служение — рядом с её зажиганием, почему не упомянул его работу вместе с нею и со столом? И ещё: почему предостерёг о том жертвеннике особо (там же): «не возносите на него чуждого воскурения…», и не сказал так о жертвеннике всесожжения, чтобы не приносили на него чуждую и осквернённую жертву; и также о столе и меноре подобает и обязательно, чтобы не возносили на них ничего, кроме того, что повелит Он, благословен, и кроме этого — это вещь чуждая и мерзкая.

Однако когда мы вникнем в дело, увидится в нём дивное из Его, благословен, Торы. Ибо, как мы сказали: как херувимы, которые во внутренней перегородке, были точным подобием духовного мира, так же и сосуды, которые повелел сделать во второй перегородке, были изображением и отпечатком мира сфер, каковы они.

И вот, стол — со стороны того, что не был сделан как вместилище и не имел никакого иного деления, но только одна доска, распластанная и стоящая, — подобен первой гладкой сфере всех сфер, в которой нет никакой «работы», кроме того, что она стоит и вращается в одной лишь своей плоскостности; о ней сказал пророк (Йехезкель 1:22): «И подобие над головами живых существ — как вид страшного льда», как мы писали у «как дело кирпича из сапфира» в предыдущих вратах. Однако повелел, чтобы ставили на него хлебы лица перед Ним постоянно, видимые с двух его сторон, — чтобы указать, что через него Имя Божественное даёт пропитание миру в целом по естественному порядку, и через созвездия, что в сфере стоящих звёзд, которая под ним.

Но воистину, чтобы узнать то, что я покажу в этом из дивного намерения, нужно, чтобы ты постиг то, что имеется об этом у мудрецов астрономии, знание чего здесь необходимо. Ибо у пояса форм, что в сфере созвездий, есть два аспекта. Первый — со стороны того, что тот пояс вырезан на той гладкой сфере, которую мы упомянули, — и их назвали «постоянными созвездиями», на которые нацеливаются их мудрецы во всех своих временных вычислениях, которые упоминают в соответствиях и соединениях, и во всех мерах точных движений, и в мерах месяцев и лет, и в периодах дней; ибо это то, что они назвали истинными постоянными созвездиями.

А второй аспект — в наблюдении пояса, который в самой сфере созвездий, которая ниже гладкой сферы; и эти созвездия растекаются туда и сюда по движению тяжёлого: то вперёд, то назад; поэтому не направляют по ним свои вычисления, кроме как обладатели астрологических суждений и люди форм и чуждых служений, которым нужно нацелиться на точность самого созвездия в том месте, где оно находится, как всё это известно из того искусства. И мудрец, автор книги «Йесод Олам», упомянул часть их сути.

И вот, с этим увидишь великое и явное: ибо Он, благословен, поставил здесь сначала чистый стол — намёк на эту гладкую сферу с постоянными созвездиями в ней, которые — нужда мира и его пропитания по изменениям времен и сменам периодов, при их существовании и следовании одно за другим завершается порядок возникновений так, как подобает по естественному порядку; и как сказал (Берешит 8:22): «Ещё все дни земли: сеяние и жатва, и холод и жара, и лето и зима, и день и ночь — не прекратятся». Вот — связал дела временных изменений с этим движением этой ежедневной гладкой сферы, которая делает день и ночь, а не с иными движениями; и это прекрасно намекается тем, что хлебы лица, поставленные на него, (Ваикра 24:6) — «две укладки, шесть в укладке», ибо таков обычай созвездий всегда — делиться на два раздела: шесть из них над землёй и шесть под землёй, и они служат постоянно: шесть — ночи и шесть — дню; и этим образом мир постоянно будет пропитываться.

Однако сказал: «и сделай блюда его и чаши его…» — чтобы побудить к тому, что нужно присоединить человеческое старание ко всем этим работам; и как сказал мудрец (Мишлей 6:6): «пойди к муравью, ленивец…», и наши мудрецы сказали (שוח"ט תהלים כ"ג): «во всяком ремесле твоём, которое ты будешь делать» (Дварим 14:29) — мог бы [подумать], даже если сидит и бездействует и т. д. И сказал: «в день субботний он будет раскладывать его», чтобы намекнуть, что это — действие, о котором сказано (Берешит 1), что в нём Он прекратил от всей Своей работы, которую сотворил Элоким делать; ибо после того как завершил дело абсолютного обновления и прекратил его, он установил это действие для пользы мира и завершения его деяний, как мы написали в разделе «Ваехулу» врата 4.

Однако поскольку второй аспект созвездий, который в их собственной сфере, — особый, не исследуемый и не желаемый, кроме как для дела талисманов и для дел чуждых и иноземных служений — воскурений, и возлияний, и жертв, как будто они — божества, от которых просят своих нужд, о которых сказали гневящие (Ирмеягу 44:18): «и с тех пор, как мы перестали воскурять царице небес и возливать ей возлияния, мы во всём нуждаемся», — поэтому не упомянул здесь ничего, что намекало бы на этот аспект вообще. Но включил всё дело созвездий в действие стола, как мы сказали.

Однако после всех работ, и после порядка жертв, совершаемых постоянно на жертвеннике всесожжения для благоволения перед ה', как сказал (Шмот 20:21): «жертвенник из земли сделай Мне, и сделай на нём…», — сказано: «и сделай жертвенник для воскурения воскурения… и поставь его перед завесой, что над ковчегом свидетельства… и будет воскурять на нём… не возносите на нём…» — скажет: сделают этот сосуд, чтобы намекнуть на дела, связанные с созвездиями, и поставят его в его особой перегородке вместе с прочими небесными делами, что там.

Однако чтобы намерение в нём было предупреждением — чтобы не направляли его работу иначе как к Небесам; и потому, напротив того, что сказали гневящие: «воскурять царице небес и возливать ей возлияния», — сказал (Шмот 30:9–10): «не возносите на него чуждого воскурения, и возлияния не возливайте на него. И искупит Аарон на его рогах раз в год; из крови грехоочистительной жертвы Йом Киппура раз в год искупит на нём во все поколения ваши: Святая Святых он для ה'».

То есть: не совершай на нём работы жертвенника так, как было дело (Йегошуа 22:26) с жертвенником сынов Гада и сынов Реувена, который был не для всесожжения и не для жертвы; но только раз в год, когда Аарон окропит на него кровью грехоочистительной жертвы Йом Киппура, — и этим будет знак, что он — Святая Святых для ה'. И так же после этого — в час действия — после меноры, чтобы воскурение было лишь для нужды приведения в порядок светильников, как пришла заповедь: «при приведении в порядок светильников будет воскурять её», то есть чтобы намерение не было таково, что у них есть какая-то сторона, из-за которой они были бы достойны служения, как обычай идолопоклонников, воскуряющих и приносящих жертвы созвездиям и их «כסיליהם» (кесилейхем), — но только в том, что они — служебные сосуды в руке своего Творца, чтобы Он питал Свой мир через них, как мы сказали относительно прочих планет. И это представляется мне делом весьма важным.

И вот, после того как были намекнуты две первые сферы таким образом, он намекнул семь сфер семи планет в устройстве меноры и сказал: «и сделай менору из чистого золота…», и разъяснил их смысл, сказав: «и шесть ветвей выходят из её сторон: три ветви меноры с одной её стороны и три ветви меноры с другой её стороны», — и это их порядок по порядку שצ"מ חנכ"ל (шц״м хнכ״л). Ибо солнце — «поставил шатёр в них» — в их середине; и Шабтай, Цедек, Маадим — с одной её стороны; и Нога, Кохав, Левана — с другой её стороны.

А то, что вся она — чеканная, как одно тело, и её ветви держатся за среднюю ветвь с этой стороны и с той, — потому что управление миром в целом относится к солнцу, как сказал мудрец: «человека рождает человек, и солнце», и также Шломо в своей мудрости в книге Коэлет (1) привык говорить «под солнцем», как будто сказал «под небесами», ибо оно — основа управления; только даны ему шесть служителей справа и слева, чтобы завершать через них его дело в особых частных делах, относящихся к каждому из них, как известно по их природе, согласно тому, что написали о них мудрецы. И вот, этим завершилось число сфер, которые в мире небесных тел.

Однако то, что ветви меноры были в том образе, и наличие в них трёх чашечек миндалевидных в одной ветви, «кнопка и цветок», и «кнопка под двумя ветвями от неё», и «в меноре — четыре чашечки…», и прочие изображения, — невозможно, чтобы там не было иного намерения, присоединённого к первому, на которое указывали бы эти вещи. Но то, что я покажу в этом, я разъясню в отдельной главе после этой, ибо несомненно, что вся эта Божественная работа — «כולהו איתנהו בה» (кулеху итнеху ба; всё это содержится в ней).

Однако поскольку употребление этих сосудов уже указывает на материальные существования, так как там есть вещи, постигаемые телами, — как пища, свет и запах, — поэтому пришёл знак и чудо в их делании, как подобает каждому из них по его смыслу, чтобы изъять из сердца людей [мысль], будто наверху есть какое-либо тело или какое-либо из его чувственных постижений.

Но поскольку запах жертвенника воскурения, хотя и ощутим телесным чувством, однако его смысл может быть наслаждением душевным и почти духовным, — потому-то пользуются им много в пути почёта, как это принято у вельмож и в домах молитвы и собраниях; поэтому не опасался сделать в нём что-либо как чудо и знак, что не получают от него удовольствия, как и Тора не была строга относительно приписывания Ему запаха во всех делах жертвоприношений, о которых сказано (Бемидбар 28:6): «благоухание Моё соблюдайте…», и везде (Шмот 29:18): «в благоухание успокоения, огненная жертва для ה'», ибо это дело величия и почёта, и кто — Царь славы, кроме Него?

Однако свет меноры, хотя им также пользуются на пути почёта, как сказано (Йешаягу 24:15): «в огнях прославляйте ה'», — всё же его основная нужда необходима, чтобы освещать всякую тьму, скрытую перед телами, производными и сокрытыми от света солнца и прочих светящих вещей. Поэтому Он строго потребовал и повелел, чтобы её светильники светили к стороне её лица, как сказали ז"ל (Шаббат 27:): «чтобы учить, что не для света Он нуждается», как придёт в ближайших вратах, с Божьей помощью.

И вот, хлеб, который на столе, чья нужда — только насыщать возникающие и разлагающиеся тела, — в нём явится дивное видение в том, что не убывает от него ничего, что показывает: он не был положен туда, чтобы питать от него какое-либо питающееся тело, ибо тогда обязано было бы уменьшиться от него поедаемое. Но он был положен туда, чтобы показать, что оттуда выходит пища миру постоянно, не прекращаясь, как мы сказали.

И это дело весьма известным образом проявляется там — в разделении всем чередам, из субботы в субботу, хлебов лица, снимаемых с лица ה' (Сука 56). И это было причиной, что во времена праведников он благословлялся перед ними (Йома 39), ибо по заслугам поколения так распространяется оттуда изобилие.

И вот, в этом отношении хлеб был не только сам для себя, но и для двух первых, относительно которых можно представить, что получают от них пользу без того, чтобы это ощущалось в их уменьшении:

И вот, верхних небосводов было девять. Однако общий элемент, который ниже сферы Луны, о котором сказал рав Море (ч. 3, гл. 4): «И под ногами Его — как бы изделие из сапфировой плиты и как бы сущность неба» (Шмот 24:10), считается там отдельным ракиа, и потому было десять полотнищ. И сказал: длина одного полотнища — двадцать восемь локтей, ибо так измеряется ход земли во всех сферах мерой двадцати восьми стоянок Луны, потому что она оценивает все созвездия и прочие сферы этими известными дарованиями в каждый месяц, как это ясно тому, кто немного знает её пути. И сказал: «а ширина — четыре локтя» — против четырёх четвертей Луны. А правильнее сказать, что мера ширины — это смысл, указывающий на четыре сезона года, в которых изменяется положение солнца в его стояниях по ширине сферы внутри градусов известного наклона к созвездиям на север и на юг.

И сказал: «соединённые одна с другою» — намёк на известное в небесных телах, что между ними нет никакой пустоты, как именно таким образом упомянуто то же выражение о живых существах, которых видел Йехезкель, как разъяснил рав Море (гл. 2, часть третья). Однако он разделил их на две группы и сказал: «пять полотнищ да будут соединены одно с другим, и пять полотнищ…» — чтобы указать на их известные различия, ибо пять первых сфер, что выше солнца, отличаются от него и от того, что ниже него, в том, что первая из них одна является мерой для всех движений. И вот, четыре — это те, что названы «поздними» в своих движениях; а солнце и ниже него — это те, у которых движения быстрые. Однако солнце было срединной границей, потому что движение его сферы завершается за полный один год, а верхние — больше этого, а нижние — меньше этого.

И сказал затем: «и соедини полотнища одно с другим крючками, и будет Мишкан единым» — чтобы указать, что во всяком случае там нет никакой пустоты. И это уже опровергает мнение тех, кто ставит солнце и луну близко к земле, а также то, что он сказал, будто пять «блуждающих» звёзд будут считаться одним шаром, как был вынужден рав сказать, чтобы истолковать в нём дело четырёх живых существ, которых видел Йехезкель, хотя в «Сефер ха‑Мада» (Йесодей ха‑Тора 3) и во всех местах рав не отступал от этого порядка, который мы написали и который привычен на устах всех.

Однако о том, что эти тела крепки и вовсе не принимают ломания и разрыва, сказал: «и сделай полотнища из козьей шерсти для шатра над Мишканом», ибо они — то, что будет защищать полотнища шатра, чтобы не портили их зной и солнце, и скрывать их от потока и от дождя; также они будут скрывать их от глаз людей, чтобы не видели и чтобы не находились на виду у видящих, как это в небесных сферах: густые покровы — укрытие им, так что глаза людей не питаются ими, пока их сущность не прояснилась им без сомнения.

Но поскольку основа ещё недостаёт в работе — то есть вложение в них силы и крепости, чтобы быть в своём облике и стоянии по шарообразному образу и не отступать от него, как из одних полотнищ не сделать шатра, — поэтому сказал: «и сделай брусья для Мишкана из дерев шиттим, стоящие», по образцу (Йешаяху 6:2): «срафим стоящие над Ним», ибо деревья шиттим поддерживают для них полотнища, чтобы сделать из них крепкий шатёр, и ставят их, как отделённые в своей духовности влияют на эти сферы и поддерживают их. И это он разъяснил в конце, говоря: «и поставь Мишкан по его уставу, как было показано тебе на горе», ибо на горе Всевышнего и в месте Его святости будет увидено, что Он, да будет Он возвышен, делает Своих посланников ветрами, и в них живут эти небесные тела, и поставит их навеки, навсегда.

И потому сказал: «десять локтей длина бруса…», ибо это в точности то, что сказали (Сукка 5а): «никогда не нисходила Шхина ниже десяти», а десять — это число мира разумных, между которыми у пророков есть пути, как мы разъяснили в воротах 44. И потому сказали (Шаббат 92а), что рост Моше — десять локтей, и что он поставил этот Мишкан, ибо он — тот, кто стоял пред лицом Всевышнего, как сказано (Дварим 34:10): «которого знал Всевышний лицом к лицу».

Однако нижняя локоть брусьев была вдвинута в два серебряных основания, потому что десятый, последний разум — это человеческий разум, который вышел из ряда первых ступеней, чьё совершенство было в действительности, и вошёл в вид совершенства, который в потенции, и он завершается и выходит в действительность посредством человеческой тоски и стремления к своему совершенству; потому и не было завершение его деяния отнесено к Б‑гу, благословен Он, в «Маасе берешит», но лишь к нему самому, как мы разъяснили в высказывании: «и стал человек душою живою» (Берешит 2:7), ворота 6.

«И сделай брусья для Мишкана: двадцать брусьев для южной стороны…» — уже известно, что обитаемая часть земли — на 180 градусов, что есть длина с востока на запад. Однако ширина обитаемой части — лишь в половине северного полушария, и не во всём, а в 66 градусах из него. И вот потому мера длины этих брусьев — тридцать локтей, ибо когда умножишь их на число всех сторон, которых шесть, выходит 180 градусов — как длина обитаемой части. И так же ширина, которая десять локтей, при упомянутом умножении выходит на шестьдесят — что есть основа ширины обитаемой части, ибо оставшиеся шесть не удержалось в них обитание полностью — либо по причине близости к южному жару, либо к северному холоду. Однако полотнища, которые как бы небеса, как мы сказали, — вот они ещё избыточны по сторонам Мишкана, ибо небеса простираются и идут ещё сюда и туда.

«И два основания под один брус…» — уже сказали мы, что смысл вдвигания брусьев в серебряные основания — указать на человеческое совершенство, выходящее в действительность через тоску и стремление; и потому не следил он, чтобы эти основания пришли в виде добровольного дара, как вся прочая работа; напротив, они пришли в обязательных шекелях, приходящих в виде равного обязательства (Шмот 30:15): «богатый не прибавит, и бедный не убавит», ибо обязанность возложена на них одинаково, потому что все люди равны в отношении человечности без сомнения, как это прекрасно разъяснится в воротах 52 с помощью Б‑га.

И насколько подтвердилось это, тем, что мы находим в разделе «Эле пкудей ха‑Мишкан», что не дал он в расчёт ничего из того, что пришло сюда в работу, кроме серебра этих оснований, которое пришло в шекелях, — чтобы указать, что всякое дело человека даётся в расчёт, и за всё он обязан дать отчёт. И как сказал мудрец (Коэлет 11:9): «и знай, что за всё это приведёт тебя Бог на суд», и там будем говорить об этом с помощью Б‑га, ворота 66.

Однако эта последняя локоть делилась на два серебряных основания, потому что так и человеческая тоска делится на два вида: тоска умозрительная и тоска практическая.

И вот этим завершилась работа, относящаяся к средней перегородке — и в Мишкане, и в мире в целом. Однако после того как там завершилось различие между двумя мирами, которые он упомянул, — то есть миром отделённых и миром сфер, — и поскольку различия между ними ясны, что их четыре: первое — что ангелы не обладают телом, а сферы обладают телом; второе — что с этой стороны сферы входят под личное число, что под видом, чего отделённые не входят под личное число, как упомянул о керувим; третье — что сферы имеют шарообразный образ, а отделённые не имеют никакого образа вовсе; четвёртое — что сферы имеют местное движение в своих частях, чего ангелы вовсе не имеют ни перенесения, ни движения, — поэтому сказал: «и сделай парохет из техелет… и повесь её на четырёх столбах из дерев шиттим… и отделит парохет вам между Святилищем и Святая Святых». И смысл очевиден: сказать, что парохет на четырёх столбах этих различий — он и отделяет между этими двумя святостями, без сомнения.

И таким же образом заповедал сделать «масах» у входа шатра на пяти столбах из дерев шиттим, потому что тот «масах» — между средним миром и низшим, который он упомянет затем, — которые различаются между собой в пяти отношениях. А именно: что низшие существования — хиуланийим (материальные), обладающие изменением и составлением, и возникновением и распадом, и это ясно.

И вот оттуда начнёт с сосудами, которые вне перегородки, и это часть, называемая «азара», соответствующая низшему миру. И сказал: «и сделай жертвенник из дерев шиттим, пять локтей длина… и сделай его котлы для удаления золы…» — чтобы указать на постоянный распад и исчезновение, как животные, приносимые там, уничтожались и пропадали, и становились прахом. И поскольку лучшие в мире составления запечатлены в грязи материи и в порче дел, там был киор и его основание, из которых омывали свои руки и ноги, когда приходили туда.

Однако двор был окружён занавесями в пять локтей шириной и пять локтей от столба до столба — по числу столбов перегородки. Однако длина была сто локтей по пути (там же 6): «если родит человек сто», ибо это большинство того, что будут годы его жизни; а ширина — пятьдесят, ибо это основа жизни человека. Однако сказал: «их основания — медь, а они опоясаны серебром», потому что при том, что их природа низка, их стремление — высоко, как мы сказали о основаниях брусьев.

И вот этим завершились три перегородки, которые мы хотели разъяснить по этому чудесному смыслу, что это Мишкан Всевышнего всеобъемлющий, о котором названо Имя Всевышнего — צור העולמים (цур ха‑оламим; «Твердыня миров»), — однако он хотел научить и сообщить, что он сотворён и обновлён по Его, да будет Он возвышен, воле. И так же он ведётся по стороне воли во всём, что тянется от него, согласно делам Торы, как сам Мишкан двигался и становился всегда по слову Всевышнего в руке Моше, как придёт в конце «Пкудей» и на своём месте, ворота 72, с помощью Всевышнего.

И потому было место особое, где говорилось между крыльями керувим, что над ковчегом свидетельства, как мы разъяснили; также стол и менора были устроены там перед ковчегом, как будто они служат пред ним и освещают к стороне его лица. И нет сомнения, что в частностях этих дел и в их деталях есть много тонкостей, которые человек может рассудить сам, дополняя темы, и не было дано написать их из‑за длинноты. И этого мы хотели в этой части разъяснения. Однако то, что ещё увидится в этих делах, придёт в следующих воротах после этого.