Akeidat Yitzchak 57

Вот перед нами, что есть два вида жертв: первый — те, что приходят за грех, и второй — жертвы благодарения, шламим и всесожжения; и оба эти будут угодны Всевышнему лишь при наличии надлежащего и чистого намерения, соединённого с ними, а без него — они пигуль и не будут угодны, как сказано: «и не будете разжигать Мой жертвенник напрасно» (т. е. если не присоедините надлежащее и желанное намерение к действиям жертв, которые вознесёте на него), «нет у Меня желания в вас» וכו', «и минху» (т. е. такую, принесённую без присоединения надлежащего намерения) «не приму из рук ваших». И вот всякий разумный сам рассудит: даже если надлежащее намерение соединено с действиями жертв, всё же более желанен перед Ним второй вид, который не приходит за грех, чем первый вид, приходящий лишь искупить грешника, который согрешил и виновен перед своим Б-гом. Известно также, что жертва Ноаха при выходе его из ковчега была из вида первого, ибо он принёс её, чтобы умилостивить Высшего за его ошибку и ошибку его сыновей, ибо и они не очистились достаточно от грязи дурных качеств; и лишь относительно того злого поколения они были добры и правильны, как сказали наши мудрецы: «в поколениях своих был праведником, но не в поколениях Авраама и Ицхака», и сказали: «даже Ноах, который был среди них, не был достоин» (спастись таким чудесным спасением от вод потопа; но лишь ради существования мира и оживления души всякого живого с ним Всевышний благоволил к нему и сжалился над ним, пока он и его сыновья спаслись). Однако тамидим, которые Израилю было заповедано приносить каждый день, даже когда они шли путём добрым и прямым, были из вида второго, более желанного перед Ним, — как жертва Эвеля, который был чист сердцем и невинен руками, и Всевышний призрел на его приношение, и как жертва Шломо, который принёс тысячу добровольных всесожжений, когда он ещё был на ступени своего совершенства, так что Всевышний явился ему тогда в Гив'оне. И на эти два вида жертв намекает Мидраш, с которого начал раввин: «на что это похоже? на царя וכו'», ибо о жертве Ноаха сказано: «и обонял Всевышний благоухание успокоения», что указывает: приятна была Ему его жертва, которая была из вида первого, как приятны были Ему и тамидим, которые было заповедано Израилю приносить, — которые из вида второго; и ещё мы не знали, какая из них приятнее Ему. Но в сказанном: «вот Тора всесожжения, она — всесожжение» וכו', относящемся к жертве тамид, видно, что она избраннее и более любима Ему, потому что она из второго вида. На это указывает также их высказывание ז"ל: «как в дни мира — дни Моше» (в которые было заповедано приносить жертвы за грехи) «и как в годы древние — как годы Шломо», который принёс тысячу добровольных всесожжений; или: «как в дни мира — это дни Ноаха, и как годы древние — это дни Эвеля» וכו'.

Огромная трудность и великая растерянность, находящиеся в вопросе жертв, — не удивительны и не далеки. Ибо ясно, что в них уместно задать сильный вопрос такого вида. Ведь не исключено, что эти жертвы, приносимые Вышнему, являются платой и взяткой Ему, да будет Он благословен, — вместо гнева, до которого довели Его дела грешника, Он будет ими удовлетворён и умиротворён, как путь царей, умиротворяющихся служением дара. Или же они будут в форме штрафа и наказания для грешника и уплатой долга за его грех, который он согрешил, и хотя Ему, да будет Он возвышен, вовсе не достигает никакой пользы, — подобно телесным наказаниям, которые повелевают религии. Или же — для пользы приносящих, служителей жертвенника, которые будут есть тук своих жертв. Или — для уничтожения приносимых и их гибели. И вот первое — явно ничтожно: ибо невозможно вообразить это иначе как так, что у Него, да будет Он возвышен, есть недостаток, и Он умиротворяется и удовлетворяется, когда восполняют Ему. И да не будет этого у Него, как сказал поэт (Теилим 50): «не возьму из дома твоего быка וכו', ибо Мне — вся лесная живность» וכו'. И ещё придёт разъяснение этого. Однако Йешаягу, пророк, сказал об этом прямо: «и не Меня ты призывал, Яаков וכו'. Не принёс ты Мне овцы וכו'. Не купил ты Мне за серебро аир החן (kaneh) וכו'. Но ты обременил Меня» וכו', и в конце: «Я, Я — тот, Кто стирает твои преступления ради Меня» וכו' (Йешая 43). Смысл: во всём, что они делали из этих жертв, не было Ему никакой пользы, ибо Он, да будет Он возвышен, не получал от них никакого удовольствия, чтобы сказать, что к ним пришло прощение их грехов взамен того, что Он принял от них из службы и из даров жертв. Но что дошло до Него, да будет Он благословен, от них — это тягость и изнурение их грехами и их беззакониями без всякой пользы и наслаждения. И если скажешь: так чем же они искупаются? — сказал: «Я, Я — тот, Кто стирает твои преступления ради Меня». И как почтён смысл удвоения Имени: «Я, Я», — сказать: Я, Я это сделал, не ради чего-либо другого, что присоединилось бы ко Мне. Ибо если бы прощение было «ценообразным», оно было бы причинено обоими нами; но когда там не было никакой замены, это делается лишь ради Моей праведности. «И твоих грехов, которые Я упоминал, не вспомню» — не перечисляю их сейчас, чтобы не побелить твоё лицо; но если хочешь — ты напомни Мне, и будем судиться вместе: перечисли ты, что хочешь из них, чтобы ты оправдался (там же). Вот выяснилось, что пророк старался удалить такое пустое слово из сердца простаков. И потому в Торе, относительно жертв, приносимых на жертвенник, не найдено из этого рода выражения «служение» כלל. Только Моше сказал (Шмот 10): «а мы не знаем, чем будем служить Всевышнему», — ибо говорил с ним по его пути, ведь путь идолопоклонников — приносить жертвы как служение, как сказано (Дварим 13): «пойдём и будем служить иным богам». Потому Писание предупредило (там же 12): «берегись, чтобы не попасться вслед за ними после их уничтожения пред тобою, и чтобы не взыскивать об их богах, говоря: как служили эти народы своим богам, так сделаю и я. Не делай так Всевышнему, Б-гу твоему, ибо всякую мерзость Всевышнего, которую Он ненавидит, сделали они своим богам» וכו'. Сказал: жертвы, заповеданные в Б-жественной Торе, — не путь «служения», как делают идолопоклонники своим богам. И доказательство: они сжигают своих сыновей и своих дочерей пред ними, полагая, что этим они «служат», и что те получают от этого удовольствие. Но Б-жественное служение — лишь чтобы вы соблюдали и делали то, что Он повелит вам, не добавлять и не убавлять, — ибо в этом Тора не боится возложить название «служение»: (Дварим 10) «Всевышнего, Б-га твоего, бойся, Ему служи» וכו'; (Шмот 23) «и будете служить Всевышнему, Б-гу вашему». Ибо когда служение — в сердце и исправлении поступков, очевидно, что польза — служащему, а не тому, кому служат, как сказано (Дварим שם): «ходить всеми Его путями и любить Его, и служить Всевышнему, Б-гу твоему, всем сердцем твоим и всей душой твоей, соблюдать заповеди Всевышнего и Его уставы, которые Я заповедую тебе сегодня, — тебе на благо». И об этом же отнесли наши мудрецы (Мехильта, конец парши Бо) изречение «что это за служение для вас» — к злому сыну из сыновей, ибо он один так думает, что та жертва приходит в форме служения, через которое приносящий получает то, что он имел в виду, в форме цены. И это мнение явно ничтожно.

Однако второе, хотя и далеко как первое, человеческий разум отвергнет достаточным доводом. И это: невозможно наложить выкуп на грешника, если не оценишь по достоинству того, перед кем он согрешил. А поскольку Б-г, да будет Он возвышен, несоизмерим ни с чем из вещей, — невозможно оценить грех, которым он согрешил Всевышнему. Это то, что сказал Эли, коэн, своим сыновьям, когда сказал: «нехороша весть, которую я слышу: вы заставляете народ преступать с Всевышним. Если согрешит человек против человека — рассудят его элохим; а если против Всевышнего согрешит человек — кто будет молиться за него?» (Шмуэль I 2:24–25). Смысл: сыновья, весть, которую вы распространяете среди народа Всевышнего, — нехороша; и я не знаю, на кого вы надеетесь в том, что вы согрешили Всевышнему, Б-гу вашему: ибо если согрешит человек против человека — до элохим придёт дело обоих, и они наложат на него наказание по мере позорящего и опозоренного, и дадут «в הפלילים», и будет прощено; но когда согрешит человек против Всевышнего — кто это и какой это, кто сможет судиться с Ним и уже уплатил то, что должен был уплатить за то, что согрешил пред Ним? Подобным образом сказал пророк (Миха 6): «разве будет благоволить Всевышний тысячами баранов» וכו'? «разве дам первенца моего за преступление моё» וכו'. Вот — нет в этом достойного смысла для жертв.

А третье — было бы весьма постыдно, чтобы коэны ели хатат народа и радовались: разве хорошо это в глазах Всевышнего? И ещё: сколько и сколько хатат и всесожжений, в которых у них вовсе нет доли, ибо они сжигались целиком на жертвеннике или вне стана. И не нужно говорить о четвёртом: нет в нём никакого смысла, и да не будет у Б-га поглощать и уничтожать.

Однако, когда спросили у ступени, которая над ней, — то есть у пророческой ступени, которая постигает в сущности душевной и истинности их самих, и знает, что у каждой из них есть преграда сама по себе, и не соединится душа сына с душой отца, ни с иным из близких по родству плоти, так чтобы было обязано пострадать хоть немного; и как сказал мудрец Шломо в святом своём духе об этой совершенной части человека (Kohelet 4:8): «Есть один и нет второго, и также сына и брата у него нет», как он там хорошо истолковал; потому она отвечает: «Душа, согрешающая, — она умрёт: сын не понесёт вины отца, и отец не понесёт вины сына; праведность праведника будет на нём, и злодейство злодея будет на нём» (Yechezkel там). И намерение: не так, как постановит человеческая мудрость — «грешников будет преследовать беда» от отцов к сыновьям, ибо каждая из душ отделена от своей общности, и не постигнет одна наказания другой, как он полностью разъяснил, сказав прежде этого (там): «Вот, все души — Мои; как душа отца, так и душа сына — Мои; душа, согрешающая, — она умрёт». И сказал: зачем приписывать души отцам и сыновьям, ведь поскольку они — души, у них нет отца и сына, ибо все они — Мои в одном отношении, как сказано (Devarim 14): «Сыны вы Г‑споду, Богу вашему; не делайте надрезов и т. д.». То есть сын не должен надрезаться из‑за отца, ибо вы — сыны Г‑споду, Богу вашему, и ещё: Отец ваш жив, и не отец — из‑за сына, ибо сыновья — Его, да будет Он возвышен; и всё это — со стороны душ. И если так, то грешник один понесёт свою вину, как придёт, врата 99, с помощью Всевышнего. И это — ответ пророчества со стороны того, что оно есть совершенство, изливаемое в одном лишь пророке.

Однако со стороны того, что это — пророчество Торы, общее, устанавливающее закон для всего общества, — её ответ был: «пусть принесёт жертву, и будет искуплено». И это весьма возможно по общей пользе — чтобы был установлен закон, что грешник каким‑либо образом в одной из всех заповедей Г‑спода, которых не следует делать, принесёт жертву и будет искуплено; как согласились в этом все первые, благословенна их память, что это — удивительная польза, ибо через неё грешные люди придут к знанию и осознанию меры своего греха, когда увидит, что жертву, приносимую за его грех, зарежут и снимут кожу, и разделают, и сожгут на огне, что на жертвеннике; ибо тогда он положит на сердце, что таков его приговор за его грех, и так надлежало бы сделать с ним, если бы не Г‑сподь, смиловавшийся над ним, чтобы поставить вину на душу его или иное из жертв; и из этого будет страх небес на нём совершенным образом. И это была удивительная уловка, потому что по большей части грешник не распознаёт величия своего греха иначе как при достижении до него меры его наказания.

Разве не увидишь Каина: когда он услышал из уст Его, да будет Он возвышен, что сказал ему (Bereshit 4): «Голос крови брата твоего… и теперь проклят ты от земли… когда будешь возделывать землю, не будет она более давать тебе силы своей; скитальцем и изгнанником будешь на земле…» — вот тогда он распознал величие своей вины и сказал: «Вина моя больше, чем можно понести; вот, Ты изгнал меня…». И сказал, что из тяжести наказаний распознаёт величие греха — то, чего не распознавал прежде. Так случилось с ним и с товарищами в этом — как случай с пьяным, который входит в лавку и пьёт и напивается и не распознаёт множества своего питья, пока не потребуют с него много денег. И как сказал мудрец: «даст в кошель глаз свой — будет ходить прямыми путями» (Мишлей 23); «в кошель» — написано, и есть «мать чтению и традиции». И смысл традиции: когда даст в кошель глаз свой и будет пить по своим деньгам, а не по своему желанию, тогда будет ходить прямыми путями. И смысл чтения: что совершенная прямота — когда даст в чашу глаз свой, и с точки зрения вреда, приходящего к нему от неё, отделится от лишнего — не из заботы о расходе и не из иного. Во всяком случае, наказание наставляет грешников на пути — меру их греха.

И таков язык рабби Морэ (гл. 46, часть 3): «И да не будет этот смысл слабым в твоих глазах, ибо цель этих действий — утвердить в душе каждого грешника и каждого человека мятежа; ибо нужно помнить свой грех всегда, как сказано (Tehillim 51): “и грех мой передо мной всегда”». И в Midrash (Zohar, парша Vayikra): «хад атира קריב קמי כהנא תרין יונין (хад атира карив камей кахана трейн йонин — один богач принёс к коэну двух голубей). אמר ליה כהנא קורבנא דא לאו דידך הוא אתי לביתיה והוה עציב (амар лей кахана: корбана да лав дидх ху; ати л’бейтей, в’хава ацив — сказал ему коэн: эта жертва не твоя; пришёл к себе домой и был печален). אמר ליה אחוי אמאי את עציב (амар лей ахой: ами ай ат ацив — сказал ему брат его: почему ты печален?). אמר ליה דלא קריב כהנא קורבנא (амар лей: д’ла карив кахана корбана — сказал ему: что коэн не принял жертву). אמר ליה ומאי איהו (амар лей: у’май иху — сказал ему: что это?). אמר ליה תרין יונין (амар лей: трейн йонин — сказал ему: два голубя). אמר ליה לאו דידך הוא דהא כתיב (Vayikra 14:21) ואם דל הוא ואין ידו משגת והביא שתי תורים וגו' (амар лей: лав дидх ху, д’ха ктив… — сказал ему: это не твоё, ведь написано… “А если он беден и рука его не достаёт, то принесёт двух горлиц…” и т. д.). אלא קריב קרבנך (эла: карив корбанах — но принеси свою жертву). אמר ליה ומה איהו (амар лей: у’ма иху — сказал ему: а что она?). אמר ליה חד תורא (амар лей: хад тора — сказал ему: одного быка). אמר ליה ומה כל כך חמירא חד מחשבה נדירנא דלא סליקנא על לבא עוד מחשבה דחטאה מכאן ולהלן (амар лей: у’ма коль ках хамера хад махшава; надирна д’ла сликанна аль либба од махшава д’хатаа микаан ул’халан — сказал ему: и что столь тяжело — одна мысль? клянусь, что больше не подниму на сердце мысль греха отсюда и далее). מה עבד כל יומא אשתדל בסחורתא ובליליא נאים כד איתער קרי ליה אחוי למילף לה מילי דאורייתא והוא לעי עד דסליק יממא אשתכח דאוליף אוריתא והוו קראן ליה יהודא אחרא (ма аваד: коль йома иштадаль б’сахорта, у’б’лейлия наим; кад ит’ар, карей лей ахой л’мейлаф лей милей д’Орайта, в’ху ла’эй ад д’слик йемама; иштках д’аулиф Орайта, в’хаву кар’ан лей Йехуда ахара — что сделал: каждый день трудился в торговле, а ночью спал; когда просыпался, брат звал его учить слова Торы, и он трудился, пока не поднимался день; оказалось, что он выучил Тору, и называли его “другой Йехуда”)». И намерение ясно со всех сторон.

Однако эта жертва искупала — будь она из животного, не говорящего, или из вещей, что ниже него, — за шгогот, которые делаются без ведома. Но когда человек грешит со знанием, как выяснилось во второй и в третьей из семи книг качеств, и придёт его дело в разделе «Сота и Назир», врата 73, с помощью Всевышнего, — тогда не дано для искупления жертвы по двум причинам. Первая — чтобы не прославилось среди многих, что есть человек разумный и совершенный в своём знании, и знает своего Владыку, и не сдерживает себя от делания зла в своих глазах, ибо он распущен и разнуздан — наставлять грешников на пути их преступления. Вторая — потому что тот, кто согрешил душой говорящей, не подобает, чтобы искупился душой не говорящей или ниже неё; но сама душа согрешающая — она изберёт и приблизит себя на жертвенник совершенной Teshuva постами и истязаниями и добрыми делами, как сказал пророк (Yeshayahu 58:5): «Разве таков будет пост, который Я изберу — день, когда человек истязает душу свою?» И сказал (там): «Не это ли пост, который Я изберу — развязать узы злодейства…» и т. д., как разъяснится в разделе Йом‑Киппур, врата 67, с помощью Б‑га.

И как драгоценны слова пророка: «Разве дам первенца моего за преступление моё, плод чрева моего — за грех души моей? Возвещено тебе, человек, что добро, и чего Г‑сподь требует от тебя…» (Michah 6). То есть: преступление — это то, в чём человек грешит со знанием и намерением восстать; или грех, о котором душа его знала и сделала умышленно — как искупится он жертвой и даром, даже если даст первенца своего и плод чрева своего в жертву вместо него? Однако доброе исправление, особое для него, — совершенство самой души: творить суд, и любить Хесед, и скромно ходить со своим Богом (Michah там). И как сказали, благословенна их память, о доме Эли: «жертвой и даром он не искупается, но искупается Торой и добрыми делами» (Rosh Hashana 18:). И это — слово мудреца (Мишлей 21:3): «Творить праведность и суд — избраннее для Г‑спода, чем жертва». И это — слово Самого Его, да будет Он возвышен: «пусть сделает Teshuva и исповедуется, и будет искуплено». И ясно, что это говорится лишь об умышленном, поскольку ему нужно сделать Teshuva, как сказано (Hoshea 14:3): «Возьмите с собой слова и возвратитесь к Г‑споду»; это то, что написано: «Благ и прям Г‑сподь, потому наставляет грешников на пути». То есть: Он благ и желает существования творений, и Он прям, и со стороны Своей прямоты желает суда; и как согласуются эти два дела, если не тем, что наставляет грешников на пути Teshuva, ибо тогда благость и прямота вместе соглашаются помиловать грешника, даже умышленного. А у Teshuva, во вратах 100, это разъяснится более, с помощью Б‑га.

И итог: этому виду жертв не трудно существование их намерения, и также по его пути весьма оправдаются стихи, указывающие на их нужность, вместе с теми, что указывают, что нет у Г‑спода, благословен Он, в них желания; ибо лучше человеку, чтобы не грешил, чем согрешил и принёс жертву, как сказал мудрец: «и ближе к слушанию, чем приношение глупцами жертвы, ибо они не знают делать зло» (Kohelet 5). Сказано это о жертвах, заповеданных в Торе за шгогот, сделанные без ведома. И сказал, что лучше и ближе к разуму — слушать слова Торы и заповеди, пока узнает и распознает между добром и злом по Торе, чем оставить на простодушие и прийти через это к шгогот, обязывающим принести за них жертву, потому что не знали, делая зло. И этим путём разъяснятся все стихи, отдаляющие их; и хотя их много, я не стану распространяться в их разъяснении, только то, что придёт по нашему пути. И в продолжении нашего пути — сверх того, что говорили о них первые в своих комментариях.

Однако второй вид жертв, которые «без вины бегут и утверждают» — как устроение жертв шламим, обет или добровольное, ола ре’ия, освящение жертвенника и освящение дома и подобное, — это то, чей смысл весьма труден для человеческого разума, ибо он не может найти, что это за служба и какой в ней смысл; так что эта странность и трудность принудили великого Морэ, благословенна его память, написать то, что он написал в главе 32 третьей части: что все они направлены от Божественной Торы к второму намерению — искоренить мерзости идолопоклонства, привычного прежде, и нет ни одного из них, направленного к самому себе; и он связал своё мнение с речением Йирмеягу (7): «Ибо не говорил Я с отцами вашими и не заповедал им в день… о словах всесожжения и жертвы; но это слово заповедал Я им, говоря: слушайте голоса Моего…». И прочие стихи, из которых будет понятно, что нет желания у Него, да будет Он возвышен, в жертвах, как мы сказали. И уже последние (Ramban, Vayikra) достигли его сильными доводами и били по темени его мнения ударами великими и верными, не отклонившимися и не перевязанными, из‑за множества жертв и тяжести точности их содержания и деталей, и множества их Торы и законов, и всех их Галахот, что невозможно, чтобы всё было без дела. Не скрылись эти вещи от глаз рабби, но он охладил их холодной водой — разум в них не остынет.

Ибо он написал это своим языком: «И я знаю, что душа твоя по необходимости убежит от этого дела в начале мысли, и будет тяжело тебе, и спросишь ты меня в сердце своём и скажешь мне: как пришли заповеди и предостережения и действия огромные, весьма выясненные, и установлены им времена, и все они не направлены к самим себе, но из‑за иного, словно они — уловка, которую сделал Всевышний для нас, чтобы достичь Своего первого намерения; и какое препятствие было у Него заповедать нам Своё первое намерение и дать нам способность принять его, и не было бы нужды в этих делах, которые ты подумал, что они на второе намерение? Слушай ответ, который снимет с твоего сердца эту болезнь и откроет тебе истинность того, что ты возбудил, — что уже пришло в Торе подобное этому и равно этому: “И не повёл их Бог путём земли филистимлян, ибо близок он, ибо сказал Бог: как бы не раскаялся народ, увидев войну, и не возвратился в Египет”» (Shemot 13:17). Смотри, как рабби повернул лицо сомнения к способу, чтобы он мог принять ответ, — сказав «словно это уловка» и т. п., и «какое препятствие» и т. п.; ибо корень трудности не только в этом, что даже вести в этом деле способ уловки и путь природного обычая в описании упомянутых дел было бы великой глупостью — верить, что видел Всевышний, да будет Он возвышен, умножать их в такой мере, и уточнять в их действиях все эти уточнения, и ужесточать на них все те строгости, и осквернять ради них все праздники и субботы на свете, после того как намерение было лишь перевести их от них. И ещё: несомненно, обсуждаемое нами — противоположность притче, которую он привёл; ибо там уловка тянулась лишь малое время, а польза цели осталась навек, а здесь обман уловки остаётся навечно ради цели, в которой нужда была лишь в малое время — только в начале. И также: он признал, что не хватило ему всех *«книг цааба» — это книги древних народов, поклонявшихся звёздам и созвездиям; и эта служба называется по‑арабски цааба, от слова «цва» (воинство), потому что служат «воинству небес», и на языках народов — цааб’исмус; в их книгах написаны все виды их служений и приношений жертв их идолам. Ему не хватило книг цааба, чтобы найти причину каждому действию жертв, как это — в вине возлияний и в иссопе и в алой нити и в двух птицах — не при прокажённом и не при красной корове, как он написал в главах 46 и 47 третьей части; и также в главе 48 написал, что не нашёл там смысла запрета мяса с молоком, «и раз уж мар не знает — есть и другие вещи» и т. д.

И ещё труднее: зачем Шломо haMelekh нужно было вознести тысячу всесожжений один раз (I Melakhim 3:4), и прочим царям, которые так сделали, хотя не были заповеданы о них, — и достаточно им было запрета и того, что разрешила Тора. И что сделать с жертвами праотцев, которые устранили мерзости идолопоклонства с земли, — также с первыми жертвами: Адам, Каин и Эвель, и Ноах, которым никогда не предшествовало идолопоклонство, и тем более не были заповеданы о них на второе намерение. И вот — это сильные трудности, от которых не может быть исцеления.

Однако Нарбони, который сделал себя старцем дома рабби, благословенна его память, и его попечителем, когда дошёл в своём комментарии до упомянутой главы, — весьма ожесточается против тех, кто задаёт эти огромные сомнения от Ноаха и Билама и Шмуэля и прочих, и также против принимающих их и старающихся разрешить их; и сказал, что те и эти не поняли намерение рабби в той главе и не дошли до конца его мнения. И ухитрился разъяснить: вот, рабби не думал дать смысл пользе жертв и их нужности, ибо их польза известна и распознаваема, что это — наиболее известная служба, совершаемая ради божества, как дело молитв и криков и постов и подобного, которые укрепляют веру и пробуждают намерение и единение к Богу. Но весь его труд был дать смысл тому, почему мы заповеданы о них в Торе; и сказал, что это — чтобы отдалить нас от иных богов и обратить наше сердце к Нему; и что уже была дозволена у нас эта служба, раз она делается не в отношении самой себя, но на второе намерение — пробуждение к крепости веры и единению, — однако чтобы не было это чуждо в глазах их массы, как если сказать в наше время, чтобы они не молились Г‑споду и не постились перед Ним, а достаточно было бы одного намерения сердца; хотя и это не было бы плохо, лишь в сердце массы, ибо важные уже сказали: «и молчи — села». Итог: жертвы у рабби, благословенна его память, как слова о постах и их криках — равно, эти и те не ищутся в отношении самих себя, кроме как на второе намерение; и в этом он распространялся и удваивал слова.

И я весьма удивляюсь этому человеку: ибо его обычай во всём, что он разъяснял в той книге или в большей её части, — осквернять чистоты и делать негодными святыни, и по меньшей мере — открывать скрытые пороки. А теперь он старается очистить и исправить сомнительное товарами обмана и пустыми словами. Ибо если, как он говорит, то какая боль была у рабби в смысле жертв, что ему понадобилось предварять загадками и притчами, удивляющими природу, и уловками вождя? Ему следовало сказать: «дело жертв, молитв, постов и подобного — всё одного рода, и это — укреплять веру в Его существование, да будет Он возвышен, и в Его надзор, и вызвать просьбу и надежду от Него, да будет Он возвышен, а не от другого». И раз в их сущности есть правильный смысл — почему тот смысл не был причиной их заповеди в Торе, и почему сказал, что отменял их? — лишь потому, что ему не хватило уловки для этого.

И вот, сам рабби там поставил удивительное различие между жертвами и молитвами, как сказал: поскольку молитвы ближе к первому намерению, потому их заповедь — каждому человеку и во всякое время и во всяком месте; а жертвы, будучи далеки от первого намерения, он весьма уменьшил их существование. И ещё: если, как он говорит, то зачем рабби, благословенна его память, возбуждать на себя это огромное сомнение: «и я знаю, что душа твоя убежит…»? Ибо почему должна убежать душа наша — ведь нет сомнения, что все виды служения, чем больше их и чем дольше их дело, и даже если они будут постоянны без прекращения, — тем полезнее, ибо тем укрепится вера, и умножится любовь, и найдётся прилепление, как сказано (Berakhot 21:): «И дай бы человеку молиться весь день», — и зачем ему искать уловки пути пустыни и Красного моря.

И итог: нет реальности в этой апологии вывести его из огромных сомнений; и мне кажется, что мнение этого защитника не удовлетворяется делом неисправленным, если не найдёт он его сам: кто даст же, чтобы он молчал и не кидал пороки там, где их нет; и о подобном сказали (Bamidbar Rabbah, гл. 20): «ни из мёда твоего и ни из жала твоего».

И теперь скажу: то, что видится истиной и прямотой в этом деле, — что все жертвы приходят по сути и вначале к двум первым сторонам, что мы упомянули сперва, то есть к умилостивлению и благоволению перед Богом, да будет Он возвышен, и к нравоучению для приносящего; лишь различаются два вида в этих делах — меньше и больше. А третья — польза служащих — тянется из них случаем и некоторым намерением; а четвёртая — уничтожение приносимого — тянется необходимо и без всякого намерения к ней вовсе. Однако как возможно, чтобы это было без того, чтобы не достигли нас упомянутые сомнения? — это по тому, что скажу далее после того, как упомяну мнение мудреца Хавера, благословенна его память, который ответил царю Кузар на этот самый вопрос, потому что увидел я его как ворота, чтобы войти через них в эти тяжёлые дела, хотя ответ не завершился через него.

Ибо он, благословенна его память, сказал (Kuzari 2:26), что уже можно найти прилепление Божественной Шхины с израильским народом посредством жертв, приносимых в доме Его святилища, как можно найти разумную душу с телом через пищу, которой оно питается; и как не известен смысл питания этой высшей души этими телесными пищами, которые не по её природе, однако мы нашли и увидели их пользу, — так и мы не знаем смысла нужды Шхины в этих жертвах, но нашли прилепление Шхины с нами посредством них. И вот ясно, что, кроме того, что он объяснил скрытое скрытым, подобным ему, — притча не подобна обсуждаемому, и разница между ними явна: ибо пища — нужда известная и явная для здоровья тела, которое необходимо для пребывания души и её существования при нём; несомненно, она будет оттеснена заботами тела, как упомянуто там; а не так жертвы — ни нужда Шхины, ни нужда народа, чтобы Шхина и Божественное прилепление существовали с ними. И в этом месте не научимся сокрытому из явного, раз не сравнились они по смыслу. Однако я говорю: дело в них равно и ясно, не лишено разума: как здоровье тела совершенствуется посредством пищи, и в его здоровье будет у него мир с его душой, и она прилепится к нему, — так будет дело и в этих жертвах, ибо при хорошем взгляде они дают здоровье и совершенство общности народа и его единицам и его избранным, чтобы нашлось у них Божественное прилепление без сомнения.

Ибо известно, что благородная душа, выделенная и усилившаяся в совершенном человеке по множеству его усердия и старания, о которой сказано (Bereshit 2:7): «и стал человек душою живою», как разъяснено там, врата 6, — душа драгоценная и возвышенная, сверх того, что она животная или материальная. И как они различны в своей сущности, так различна и их пища, которой они питаются и сохраняются при теле: животная душа, которая есть первое совершенство тела, питается и сохраняется при нём телесной пищей и питьём; а эта выделенная духовная душа не питается иначе как мысленными и разумными вещами, ибо хлеб её — как питалась душа господина нашего, мир ему, сорок дней — это три праздника. И уже писали мы там, что это не было слишком далёким для её природы. И также во всём, что он ест и пьёт, есть для неё добрая доля, особая для неё: если это будет трапеза заповеди, или он направит намерение к заповедям, зависящим от той трапезы — к кашруту пищи и удалению запретов по путям Торы, или направит намерение к благословениям, или чтобы насытить тело и оздоровить его, чтобы стоять служить перед своим Богом в опоре Торы и служения и выходить и входить во всяком деле Кдуша; ибо поистине эти почтенные и духовные намерения поставят и сохранят эту почтенную душу, ибо она — святыня, и от святынь она ест. И это смысл: «не хлебом одним живёт человек, но всем, что исходит из уст Г‑спода, живёт человек» (Devarim 8:3), как разъяснено это всё в совершенстве в разделе манна, особом для этой удивительной темы, врата 41. И это то, что сказали, благословенна их память (Berakhot 64): «всякий, кто ест из трапезы, от которой получает удовольствие мудрец Торы, — словно наслаждался сиянием Шхины»; ибо выделенный разум — это, несомненно, явный талмид‑хахам, возлежащий во главе, и о нём сказал мудрец (Мишлей 23): «когда сядешь есть хлеб с правителем — разумей, что перед тобою; и положи нож в горло своё, если ты בעל נפש (бааль нефеш — обладатель души)». Ибо если он — обладатель драгоценной души, то вот, он ставит её перед собой, и обязан приготовить перед ней яства, которые она любит, как мы написали это в совершенстве в разделе «Вайехи», на то, что сказали: «Рав Нахман и רבי יצחק были в их трапезе…» врата 32.

И это дело весьма важное и истинное; завершится его смысл в местах, которые мы упомянули, и подтвердится, как сохраняется совершенная душа в теле посредством пищи, подходящей ей. И по этому же самому делу сохранится Шхина и прилепится в общности избранного народа через дело жертв — не со стороны того, что они пища Шхине и не народу, но что при улучшении их намерения в них и принесении их должным и уместным образом, они принесут пользу — завершить их душу и приготовить их дела перед Г‑сподом, да будет Он возвышен, так что благость их намерения и сила их совершенства будут причиной, обязывающей нахождение у них Божественной Шхины, и не отделится от них ни с какой стороны; как сказано о жертвах вообще: «рэх нихоах Г‑споду — удовлетворение духа: Я повелел — и исполнено желание Моё» (Sifrei, парша Pinchas). А с удалением этого совершенного намерения от жертв выкорчёвывается Божественный стол перед Ним, и связка распадается.

Поистине, найти эту благость намерения и пригодность в их деле было трудно со стороны жертв, находящихся в Торе, ибо не известен их смысл; и кто это, кто осмелится на сердце своё оценить в них какую‑либо человеческую оценку? Только это: нашли мы многие и почтенные жертвы, которые принесли двенадцать князей Израиля при освящении жертвенника, которых он не заповедал им, и видно, что есть разрешение всякому בעל דעת (бааль даат — обладателю знания) или что обязан он исследовать и искать в них и в их намерении, раз согласились на них в благости своего разума и прямоте своего мнения; потому и усилил он их похвалу, сказав (Bamidbar 7:2): «и принесли князья Израиля, главы домов отцов их; они князья колен; они стоящие над исчисленными». И уже сказал רבי פ:חס בן יאיר (Bamidbar Rabbah, гл. 13): «נתנאל בן צוער посоветовал им этот совет, ибо написано о нём: “принёс свою жертву…” — сказать, что из совета мудрости, находившейся у его колена больше, чем у прочих, было это».

А я вот видел — и возрадовалось сердце моё, поскольку по причине, предшествовавшей этому, я ранее пробудился искать верный смысл этих приношений, и мнение моё согласилось на одно общее и совместное дело согласно особому намерению; и, по моему мнению, не будет лишним возвести это на книгу в целом, а видящий пусть исследует и рассудит. Ибо когда завершилась работа Мишкана, соотносимая с миром в целом, как мы разъяснили в его вопросе, и то место выделилось как дом собрания и место пребывания Творца мира — чтобы указать на истинность Его существования и что Он сотворил всё добровольностью Своей воли после того, как не было, — и как сказано (Шмот 25:8): «И сделают Мне святилище, и Я буду обитать среди них», как мы сказали там, — увидели эти совершенные князья, которых Писание так охарактеризовало к имени и к славе, как упомянуто, принести почётное приношение, в котором будет намёком обозначен этот мир в целом и цель намерения Творца, да будет Он возвышен, в нём и в его существовании, и что всё сотворено лишь для Его славы и для служения Его служению. Это то, что обязан всякий обладатель разума вознести на сердце своё и думать о нём дополнительными мыслями изо дня в день, не отступающими от него: чтобы он знал и возвратил в сердце своё, что весь мир, весь его шум и гул, не стоит его сущности; и что человек в своей гордыне и дерзости подобен суете — лишь в том, что направит свои дела в своём мире к небесам, чтобы совершенствовать себя, приготовляя все свои дела и служения исполнять Его волю, посещать Его чертог и поклоняться перед Его жертвенником. И из образа самого себя и своей плоти глаза его увидят содержание его формирования, веки его испытают смысл его сотворения, которое чудесно сотворил ה' с ним; и поднимет он себя приношением (תרומה) для ה' всем сердцем и всей душой и всем своим достоянием, и все кости его, главы членов, чувства и все силы его, внутренности его и ноги его — все восхвалят Йа, и не найдут себе цели кроме Него, так что от большого мира начнёт он своё познание и хвалу, а в малом завершит и исполнит свой долг. И потому было Божественное намерение — пребывать Шхина в нашей среде, как сказано (Ваикра 26:11–12): «И буду ходить среди вас, и буду вам Богом». И это одно — действие рабов ה' и их удел.

И потому их приношение было тем, что свидетельствует и указывает на это близкими намёками и верными указаниями — гораздо более, чем намёки, которые мы упомянули у первых. Однако все они первоначально соучаствовали, принося шесть повозок цав и двенадцать быков (Бемидбар 7:3) по их числу, чтобы перевозить посредством них Мишкан ה' из стоянки в стоянку, чтобы постоянно пребывало Его Шхина среди них, как мир в целом существует благодаря существованию двенадцати созвездий в поясе, которые тоже шесть напротив шести, постоянно движутся вокруг мира; и вот они среди того святого народа как созвездия внутри мира. И кому приличествует указывать то, что возложено на каждого из людей делать согласно взгляду, который мы сказали, кроме них?

И начал Нахшон, который у них в степени созвездия Телеца… (מזל טלה — Мазаль Тле), которое глава созвездий по предположению мудрецов астрономии по причине его употребления в месяце весны, что подобно началу жизни, — хотя у того созвездия со стороны его положения в круге его сферы нет признака первенства более, чем у другого, ибо все — главы как оно, и все восходят один за другим, нет «раньше» и «позже». И удивительно то, что написано о приношении Нахшона: «и его приношение — серебряная чаша», чего не написано ни у одного из них, — и это, чтобы указать на охват этих созвездий и что то созвездие не глава по истине, а лишь по предположению, как упомянуто.

И в Мидраш (там) сказали: сказал רבי ברכיה הכהן בר רבי: почему написано «и его приношение» у Нахшона? — чтобы если он придёт возгордиться над своими братьями и сказать: «я почтеннее вас, ибо я принёс первым», — они отвечают ему и говорят: «ты принёс последним, ведь написано: ‘и его приношение’». До сих пор. Смотри чудеса их слов, указывающих на их смысл именно относительно созвездий. А по простому смыслу присоединение вав (ו) придёт на то, что принесли первоначально в соучастии все князья.

Однако его приношение — одна серебряная чаша: они избрали этот сосуд, поскольку в своей округлости и чашеобразности он подобен шару мира, как найдено в первых намёках, — намекнуть на совокупность нижнего мира, который внутри чашеобразности сферы луны. И сделали её из серебра, чтобы указать на сапфировость сферы и на вид луны, закреплённой в ней, ибо так приписали натурфилософы серебро ей, а прочие металлы — прочим звёздам. И оценили, чтобы было сто тридцать её весом, знак которого «קל», — намекнуть на лёгкость дел этого мира: ибо он и все его пользы каковы они ни есть — «лёгок он на поверхности воды», и легко вскоре погибнет.

Одна серебряная кропильница: нет сомнения, что кропильница была меньше чаши, как доказывается их весами, и по-видимому, это — одно внутри другого — принесены, как принято, — намекнуть на человека, который малый мир, помещённый внутри большого мира. И назвал её «мזרק» — потому что было «вброшено» в него, языком наши мудрецы (Санhедрин 38:): «когда была вброшена в него душа». И сказал, что она серебряная, — намекнуть на «стремление/желание» (כוסף), которое должно находиться в нём для достижения его совершенства, ибо через это придёт его удача, как мы писали относительно серебряных оснований, что в Мишкане, — и также потому, что человек — желанный итог для всех низших существований, сотворённых ради него.

Семьдесят шекелей по шекелю святилища: как сказано (Теилим 90:10): «дни лет наших — в них семьдесят лет», ибо это приблизительно дни его века. И ещё знак этого числа — буква ע (айн). А «глаз» — орудие желания и вожделения, за которыми тянется человек в дни своей суеты. И также потому, что весь их вес очень лёгок в глазах, при мощи постоянной страсти, которая всегда остаётся в силе, даже если из них очень убывает, как сказано (Коэлет 1:8): «не насытится глаз смотреть», и сказано (Мишлей 27:20): «шеол и погибель не насытятся, и глаза человека не насытятся». И та «галгала де-эйна де-Александер» (גלגלא דעינא דאלכסנדר — галгала дэ-эйна дэ-Александер, «колесо/круг глаза Александра») о которой мы писали у благословения Яакова, врата 24, до верного свидетеля.

Оба наполнены тонкой мукой и т. д.: ибо эти два мира не сотворены иначе как быть наполненными тонкой мукой существования и его благом. Это то, что сказано о большом (Бемидбар 14:21–22): «и наполнит слава ה' всю землю», (Йешая 6:3): «полна вся земля Его славы»; а о малом — (Шмот 31:3): «и наполню его духом Бога» и т. д.; (там 35): «наполнил их мудростью сердца» и т. д.; (Дварим 34:9): «и Йеошуа бин Нун наполнен духом мудрости». И из этого же (Шмот 40:34): «и слава ה' наполнила Мишкан», ибо Мишкан ה' — как образ этих двух миров, как мы писали на своём месте, врата 48.

Один ковш, десять (шекелей) золота и т. д.: намекает на «полноту ковша» благоволения свыше, которая эманиирована на этот малый мир — а она его чистая душа, эманиированная из излияния и эманации десяти отделённых верхних, превосходящих по ступени все прочие существования, как золото — самое почтенное более всех руд. И вот эти три сосуда — один внутри другого, как и душа внутри человека, и оба — внутри большого мира. И была наполнена воскурением, ибо по своей природе быть окуряемой миррой и ладаном из всякой пыли нравственных и умственных достоинств; и тем более в Песни Любви (Шир hа-Ширим 1:12): «пока царь на пиру своём, нард мой издавал запах».

Один бык и т. д.: тот, кто намекнул на общность миров в общем, перешёл к разъяснению частей этого малого мира и его сил, из которых он построен и включён, ибо это то, что приведёт человека к знанию цели его существования и приведёт его к ней. И начал: один бык, сын крупного скота — намекнуть на разумную силу, ибо она одна, особенная в теле, и самая почтенная из всех сил тела, как бык — самый почтенный из всех животных, приносимых в жертву. И сказал «сын крупного скота», то есть сын знания (דעת), ибо его дело и совершенство — исследовать (לבקר) между добром и злом и между истиной и ложью, как будет сказано. И сказал: один баран — о пробуждающейся силе в действиях вообще. Один ягнёнок — о жизненной силе в целом. И поскольку в начале человека не видно в нём иной страсти, кроме той, что тянется к питающей душе в еде и питье בלבד; однако затем он пробуждается к другим делам из желаний жизненной души — потому уподобил одно ягнёнку однолетнему, а второе — барану, который больше и сильнее его.

И один козёл в жертву за грех: это сатан, это йецер hа-ра, и он — сила, преодолевающая в человеке к всякой вине и к всякому греху; и хотя он в общем жизненной души — кость от костей её и плоть от плоти её, однако из-за частого проявления в его действиях и преобладания в них — подобает считать его отдельно.

И после того как упомянул эти части в общем, перешёл ещё разделить их на иные части по их употреблению в действиях и сказал: «и в жертву шламим — быков два». Сказал, что для совершенства их действий нужно, чтобы проявились все эти отличные дела: ибо разум, хотя он один в существовании, как сказал «один бык, сын крупного скота», — уже разделятся его действия на «быков два», а это теоретический и практический, ибо обоими он исследует и знает различать между истиной и ложью и между добром и злом, как мы сказали.

Однако когда завершится через это исследование, когда они у него исправлены и готовы служить служение Его: «баранов пять» — и это известные душевные силы, называемые общим именем: воображающая (המדמ'), хранящая (השומר), помнящая (הזוכר), мыслящая/рассчитывающая (המחשב). Ибо через все пять из них разум постигает свои постижения, как разъяснено в естествознании. И назвал их «баранами», ибо это силы, соединённые и сопутствующие общей пробуждающей силе, которую выше назвал «один баран».

И сказал: «козлов пять» — о необходимости в них пяти известных чувств, а это: зрение, слух, обоняние, вкус и осязание; ибо они — или большинство их — блуждают без дозволения, и куда бы ни повернули — причиняют зло, как эти козлы, скачущие впереди, и они делают работу «козла», который упомянул, только названы «козлы».

«Однолетних ягнят пять» — это пять главных сил питающей души, служащих первоначально, как упомянуто, и это: притягивающая (המושך), удерживающая (והמחזיק), переваривающая (המעכל), извергающая (והדוחה) и производящая подобное (והמוליד בדומה). Ибо это совершенные действия: они не причинят зла и не испортят и не изменят своего действия, если только не будут вынуждены внешней причиной; потому уподоблены ягнятам.

И согласие всех этих сил — будь то к здоровью тела, будь то к служению души и совершенству всех её действий — без сомнения необходимо; и в их согласии и соединении вместе к совершенству завершится цель соединения и его успех. И потому после того, как завершил всё, что желал в намерении этой всесожжённой жертвы, сказал: «это приношение Нахшона, сына Аминадава», — сказать, что основа этой жертвы — принесение самого себя и своей плоти к Богу, ибо Он сотворил его по образу мира в целом, и знание Его и служение Ему — его доля от всего его труда, как мы — Ему как рабы и домочадцы, бегущие перед Ним к работе Его руки, — и потому подобает человеку объединиться со своим Творцом и служить Ему «одним плечом», даже если берут его душу и расчленяют его члены, и тем более — всем его имуществом. И таково было намерение каждого из этих князей, и на этом они согласились добрым советом, близким разуму; и необходимо, чтобы это было таким образом — будь то намёком, будь то упоминанием, будь то полным разъяснением.

И вот, как при различии намерений, как мы сказали из Мидрашей наши мудрецы, не падает повторение при их соотнесении, так и при одном намерении, как обязан каждый из людей выделиться в нём, подобает повторить, чтобы известить об их похвале, что они не изменили, кроме того, что этим будет сохранена подобающая честь в день их посвящения, как на это указывает вав «и его приношение», как мы сказали. И этим разрешено то, что затруднило некоторых относительно этих разделов, которые упомянул Нарбони в 3-й главе 3-й части комментария к «Море», как мы писали в разделе об Элиэзере, врата 22.

И ты увидишь, что эти удивительные намерения в этих приношениях и подобном во всех действиях — это само тело питания совершенной души и её приправы, которыми она живёт; и это — Божественная трапеза, на которой Он, да будет Он возвышен, возлежит во главе, а праотцы и все праведники сидят у Его ног, как мы писали в разделе о мане; и Он, да будет Он возвышен, принимает от неё удовлетворение, как написано повсюду: (Ваикра 1:3) «к благоволению его перед ה'», (Йешая 56:7) «их всесожжения и их жертвы — к благоволению на Мой жертвенник». И через неё укрепится и умножится излияние верхней эманации на участников первой трапезы, и через неё прилепится Шхина к нижним, как было в посвящении Мишкана и жертвенника через этих князей. Сказало Писание (Бемидбар 7:84): «это — посвящение жертвенника в день помазания его от князей Израиля: серебряные чаши и т. д.», и завершило (там): «это — посвящение жертвенника после помазания его», и сразу за этим (там): «и когда вошёл Моше в шатёр собрания говорить с Ним, услышал голос, говорящий с ним, над крышкой, что на ковчеге свидетельства, между двумя керувим, и говорил с ним». То есть: мысль их посвящения весьма помогла этому, ибо не как видит человек — видит ה': человек видит глазами — живые существа, закалываемые и приносимые, и жертвенник, поднимающий их дым; а ה' видит в сердце — благость их намерения, прямоту их мысли и совершенство их служения, и будет ה' с добрым, и того, кого изберёт, приблизит к Себе.

И ещё труднее этого то, что Писание засвидетельствовало (Судьи 13:16), что не знал Маноах, что ангел Адонай он; и всё же он намеревался служить ему в виде жертвы, ибо он был простолюдином и впал в ошибку Невухаднеццара, о котором сказано (Даниэль 2): «И пал на лицо своё, и Даниэлю поклонился, и приношение и благовония сказал возлить ему». И вот тем, что упрекнули его за его слова, направили его на путь правильный, так что сказал (Судьи там): «И взял Маноах козлёнка и приношение, и вознёс на скалу Адонай, и Он совершает чудесное; и Маноах и жена его видят». И это то, что сказано рядом (там): «И было, когда поднималось пламя над жертвенником к небесам, и Маноах и жена его видят, и пали они лицами на землю». Сказал: когда поднималось пламя — его намерение [было] «над жертвенником», лишённым прочих намерений, делающих его негодным; [тогда] они узнали и постигли ангела Адонай, восходящего — чего не знали так прежде.

И также дело проясняется из поступка Гид‘она, о котором сказано (там, гл. 6): «И простёр ангел Адонай конец посоха, который в руке его, и коснулся мяса и опресноков; и поднялся огонь из скалы и съел мясо и опресноки; и ангел Адонай исчез из глаз его. И увидел Гид‘он, что ангел Адонай он». А сначала думал, что это пророк из коэнов Адонай, ибо потому сказал ему (там): «И сделай мне знак, что ты говоришь со мною; не уходи отсюда, пока я не приду к тебе и не вынесу моего приношения и не положу перед тобою». И сказал: «Я посижу до твоего возвращения». Он попросил у него, чтобы посредством этого своего приношения, которое он положит перед ним, и он принесёт его за него Адонай — ибо он человек Элоhим святой — явления Божественные будут ему знаком и доказательством того, что говорит с ним во имя Адонай. И в конце увидел и постиг, что это ангел; и это видение весьма удивительное, как сказал (там): «Ах, Адонай Элоhим, ибо потому я видел ангела Адонай лицом к лицу». И сказал Адонай ему: «Мир тебе, не бойся» и т. д. И то дело — это знак, который явился ему о истинности дела, и не иначе. И вот, дело как разъяснено и весьма согласно разуму.

И вот, вместе с этим, эта заповедь о жертвах не чудесна для разума и не далека от пользы, которая в двух их видах, — каждый по своему делу; ибо в обоих избрал Адонай, и есть в них благоухание перед Ним — для умилостивления и для благоволения к приносящему, будь он грешник или нет. И оба — не намерение на них самих по сути и первоначально, но на Божественные вещи, проистекающие из них, из служения Богу, да будет Он возвышен, и возвеличивания Его славы. Однако один вид — менее угоден, поскольку приходит из‑за грехов; и хорошо, чтобы не грешил, нежели согрешит и принесёт жертву, как мы сказали. Также и вторая польза была бы лучше, если бы нашлась без них; ибо об этом сказал Ирмияху (7): «Ибо не говорил Я с отцами вашими и не заповедовал им в день, когда вывел Я их из земли Египетской, о словах всесожжения и жертвы; но вот это слово заповедал Я им, говоря: слушайте голос Мой — и буду Я вам Элоhим, а вы будете Мне народом; и ходите по всему пути, который заповедую вам, чтобы было вам хорошо». И это было в час, когда приняли Тору, когда сказал им (Шмот 19:5): «И ныне, если слушая будете слушать голос Мой и хранить Мой завет, то будете Мне сокровищем из всех народов, ибо Мне вся земля; а вы будете Мне царством коэнов» и т. д. Скажет: не было у Него тогда намерения в них, чтобы служили Ему всесожжениями и жертвами, ибо в слушании и хранении, что заповедал им, будут считаться Ему святыми коэнами, постоянно приносящими жертвы перед Ним, без того чтобы приносили их. И это — намерение всех стихов, указывающих на это; ибо истинно: «делать צדקה и משפט — избранно для Адонай больше жертвенника» (Мишлей 21:3), как мы сказали; и кто не знает.

Однако эти и те, когда не следует внутреннее намерение за внешними действиями, — мерзки перед Ним, да будет Он благословен, как приходит во всяком месте у пророков; и печать пророков сказал об этом (Малахи 1:10): «Кто же и среди вас затворил бы двери, чтобы не зажигали вы жертвенника Моего даром? Нет у Меня благоволения к вам, — сказал Адонай Цваот, — и приношения не приму из рук ваших». Вот разъяснил, что когда не следовали из их жертв те пользы, которые намерены от них, то «освещение жертвенника» будет для них даром, ведь нет желания в них со стороны их самих. И если скажете, что уже будет их оглашение к славе и почёту — «зачем это Мне от рук ваших? Ибо от восхода солнца до захода его велико Имя Моё среди народов, и на всяком месте воскуряемо и приносимо Имени Моему» и заканчивает (там). То есть: поскольку Я узнаваем и прославлен мощью Моих известных деяний от восхода солнца до захода его, зачем Мне множество ваших жертв, чтобы показать и прославить Мою славу? Ведь на всяком месте воскуряемо и приносимо Имени Моему тем, что велико Имя Моё среди народов, и нет большего принесения жертвы и воскурения, чем это. И не только: но то величие — приношение чистое, не как вы приносите хлеб осквернённый.

Однако когда направите вы намерение к доброму и прямому в них — тогда будут они к желанию и благоволению, как сказано (Йешаяhу 56:6–7): «И приведу их на гору קדשי, и обрадую их в доме молитвы Моей; всесожжения их и жертвы их — к благоволению на жертвеннике Моём» и т. д.

И всё это почтенное дело упомянул поэт в псалме (Теhилим 50): «Эль, Элоhим, Адонай говорил и призвал землю» и т. д., после того как описал Его, да будет Он возвышен, качествами, которыми сотворил мир и имеет высшее владычество над его управлением. И после того как упомянул, что явился из Цийона, из совершенства красоты, по поводу этих служений, — там говорит народу Адонай, тем, которым открылся в великом и страшном стоянии, когда сошёл на него Адонай в огне, при котором воззвал к небесам сверху и к земле снизу и поставил их вместе; и как сказали (Ш"ר, пар. 12), что в том стоянии сошли верхние вниз и поднялись нижние вверх; и всё это — дать им законы прямые и Торы истины, среди которых — заповеди жертв, о которых сказал (Теhилим там): «Соберите Мне חסידים Моих, заключивших Мой завет на жертве». Хотел указать прямоту разума и устроил намерение в них; и сказал (там): «И возвестят небеса צדקו Его, ибо Элоhим — Судья, сэла». Сказал: небеса и земля возвестят צדקו Его во всех Его судах, и что Он достоин, чтобы благодарить Его, да будет Он благословен, правом первородства в делах управления и общего устроения, без того чтобы случилось в нём какое‑либо различие и изменение в мире.

И об этом особом деле сказал (там): «Слушай, народ Мой, и буду говорить; ישראל, и засвидетельствую в тебе: Элоhим, Элоhейха Я. Не о жертвах твоих упрекну тебя» и т. д. То есть: поскольку Я Элоhим со стороны Себя и Элоhейха со стороны того, что приобрёл тебя Своей великой силой и из дома рабов выкупил тебя, как сказано в первом речении (Шмот 20:2): «Я Адонай Элоhейха, который вывел тебя» и т. д., — не поэтому о жертвах твоих упрекну тебя из‑за Моей нужды в них и не со стороны того, что всесожжения твои передо Мною, чтобы восполнить Моё отсутствие ими, но из‑за великих польз, приходящих к тебе.

И при малом размышлении можешь достигнуть истины этого, если постигнешь это по обычаю людей. И это: ведь уже человек удержится принять дар от ближнего, если та вещь, которую тот даст ему, находится в бесхозном; и тем более — не возьмёт у него без его ведома. И как сказали (Гитин 37:): «Хазака: не оставляет человек дозволенное и ест запретное». И тем более если то, что в бесхозном, лучше того, что в руке того другого; и нечего говорить, если тот другой — в степени ниже его, что это унижение ему принимать дар от него, как сказал глава щедрых (Берешит 14:23): «И чтобы ты не сказал: я обогатил Аврама». Тем более — и внук его внука: если та вещь, которую примет, не подобает ему и вовсе не нужна ему, как солома для пищи человека.

И вот, по всем этим соображениям сказал (Теhилим там): «Не возьму из дома твоего быка, из загонов твоих — козлов; ибо Мне всякий зверь лесной» и т. д.; «знаю Я всякую птицу гор» и т. д.; «если бы Я был голоден» и т. д.; «разве ем Я мясо быков сильных» и т. д. То есть: зачем Мне взять быка, который в доме твоём, и козлов, которые в загонах твоих? Ведь после того, как они в твоей власти, они приобретены тобою, после того как «Мне всякий зверь лесной, скот на горах тысяч»; и если захочу — удостоюсь из бесхозного, и будет тебе то, что у тебя в доме и в поле. И не только: но то, что в бесхозном, прекраснее твоего, ибо «знаю Я всякую птицу гор» и т. д., и превосходство мяса птиц над мясом быков и козлов известно. «И зиз садай», — сказал רבי Симон (Ваикра Рабба, конец пар. 22), — это большая птица; и почему названо имя её «зиз»? Потому что есть в ней от всех видов вкусов — от этого и от этого. И если не удерживают Меня эти сильные причины, то для почёта Мне не будет взять что‑то из рук человека, как ты; ибо «если бы Я был голоден — не сказал бы тебе, ибо Мне вселенная и полнота её». То есть: допустим, нужда вынудила бы Меня — не сказал бы тебе и подобным тебе, ибо Мне вселенная и полнота её, и возьму из того, что Моё; тем более, что такая нужда невозможна у Меня, ибо «разве ем Я мясо быков сильных и кровь козлов пью» — как хищные звери.

Однако намерение в этих служениях — чтобы дошла до тебя польза удивительная в достижении твоего совершенства с двух сторон, которые мы упомянули выше. И вот о них обоих сказал: «Принеси жертву Элоhим — תודה, и исполни Всевышнему обеты твои». О виде жертв, приходящих за всякое дело преступления, сказал: «Принеси жертву Элоhим — תודה», ибо намерение в нём — чтобы жертва привела его к раскаянию и исповеди, как обязан исповедоваться на голове своей жертвы. А о втором виде сказал: «И исполни Всевышнему обеты твои», ибо это — то, что он добровольно пожертвовал и дал обет сам от себя; и он уже клятвенно стоит на этом со дня своего бытия; и известно, что этот вид весь или большей частью приходит по обету или по добровольному дару, а не по причине обязательства Торы.

И присоединил пользы, приходящие от этих двух видов, и сказал: «И призови Меня в день беды — Я избавлю тебя, и ты Меня прославишь». Сказал: польза первого вида — что найдёт его к себе, когда призовёт в день беды, по обычаю грешников, которые возвращаются из своих бед и своих теснин, — Он выведет их. А польза, приходящая от второго вида, — что «Я избавлю тебя» так, что не коснётся тебя никакое зло. И как сказал (Ийов 5:19): «В шести бедах спасёт тебя, и в семи не коснётся тебя зло; и ты Меня прославишь» во всех твоих делах тем, что говорят, что ты и все друзья твои с тобою — насаждение Адонай, чтобы прославиться, как сказано (Йешаяhу 43:7): «Всякий названный именем Моим — и к славе Моей Я сотворил его, Я создал его, также и сделал его».

И верно, что всё сказанное в этом стихе направлено к первому виду — сказать, что уже приходит эта удивительная польза грешнику, возвращающемуся в полной Тшува и исповедующемуся о своём грехе как следует. Однако о приносящем жертву как злодей и как глупец, как окунающийся, держа в руке нечистую тварь, сказал (Теhилим там): «А злодею сказал Элоhим: что тебе рассказывать законы Мои, и ты носишь завет Мой на устах твоих?» — и это то, что сказано о нём: «и ты носишь завет Мой» и т. д.; «а ты возненавидел наставление» и т. д. Ибо цель жертвы этого вида — сокрушить каменное сердце, как написано: «Жертвы Элоhим — дух сокрушённый» и т. д., — чтобы признать, слушать, хранить и исполнять все слова Торы, как сказано (I Шмуэль 15:22–23): «Вот, слушание — лучше жертвы, внимать — лучше тука овнов», — то есть слушание и внимание — это добро, угодное и намеренное от жертвы и от тука овнов, приносимых, как мы написали в воротах 42.

А вот ты возненавидел наставление и бросил слова Мои за себя. Если видел вора — бежал с ним от великого желания к преступлению, хотя и не видел кражи; и так же с прелюбодеями — доля твоя от великой страсти к запретному. И также уста твои послал ты на зло вместо добра, и язык твой прилепляет ещё обман к тому, что ты слышал; и сидишь ты — о брате твоём, который есть ты сам и плоть твоя, — говоришь. А если он только сын твоей матери — уже развяжешь язык свой, чтобы положить на него порок со стороны его отцов, и не пожалеешь сестру твою, раз вы не общие по отцам. Это ты делал — а Я молчал и терпел; и потому ты вообразил, что Я буду как ты и как один из лицемеров, которые обличают злодеев в лицо, а затем уподобляются им в своих качествах. Это то, что сказано: «Обличу тебя и разложу перед глазами твоими; поймите же это, забывающие Элоhа, в своих делах и в целях своих жертв, — чтобы не растерзал Я, и нет избавляющего», — в противовес тому, что молчал Я доныне.

И знайте, что «приносящий תודה» путём, указанным, — он прославит Меня, как сказал я выше: «Принеси жертву Элоhим — תודה» и т. д., «и призови Меня в день беды — Я избавлю тебя, и ты Меня прославишь», ибо это почёт для Бога, да будет Он возвышен, когда грешник вернётся и помолится Ему, и Он избавит его от его беды; ибо всем известно, что его дела отдаляют его и его дела приближают его, и всё приходит по суду прямому и по совершенной Провидению от Него, да будет Он благословен. И это — одно дело жертв.

Однако о втором деле, более возвышенном, чем оно, сказал: «И полагающий путь — покажу ему спасение Элоhим». То есть: однако полагающий путь Божественного излияния, нисходящего по заслуге правильности намерения и чистоты мыслей в тех жертвах, — те, которые приносят самих себя и свою душу небесам без греха, который согрешил, как дело князей, которых мы упомянули, и всех их товарищей, — ему Я покажу спасение Элоhим, как сказал поэт (Теhилим 90): «Долготой дней насыщу его и покажу ему Моё спасение» — спасение Его Самого, да будет Он возвышен, действительно, как написано (Теhилим 98): «Сообщил Адонай Своё спасение» и т. д. Ибо «целые» такие добавляют силу в «Гвура Шель Ма‘ала» спасти для Него, да будет Он возвышен, Его правой и Его святой рукой, как мы написали в предыдущих воротах — см. там.

И вот жертва Ноаха — ясно, что она была принесена для умилостивления и для искупления за него и за дом его, ибо Г-сподь воздаёт обязанных добром, чтобы от них утвердить мир, даже если они не достойны со стороны своей заслуги, как сказал ему (Берешит 7:1): «Ибо тебя Я увидел праведным предо Мною в этом поколении». И сказали ז״ל (Берешит Рабба, гл. 29): «И Ноах нашёл милость в глазах Г-спода» (там же) — Ноах нашёл, а Святой, благословен Он, не нашёл. И ещё сказали (Берешит Рабба, гл. 31): «И не из них, и не в них» (Йехезкель 7:11) — даже Ноах, который был среди них, не был достоин. И при всём этом Он благоволил к нему и к его Тшува, и обонял Г-сподь благоухание приятное и сказал: «Не стану более проклинать…» (Берешит 8:21), «ибо склонность сердца человека зла с юности его», и «не стану более поражать всё живое, как сделал», ибо отныне они пригодны к искуплению, как мы написали там.

Однако Израиль были заповеданы о постоянных жертвах, как сказано (Бемидбар 28:2): «Соблюдайте, чтобы приносить Мне в назначенное время», и основное их намерение было о втором, более возвышенном деле — приносить самих себя и свою душу Небесам — в трёх видах, приносимых там. Я имею в виду ב״ח — то есть саму жертву, и её минху, и её возлияние, чтобы указать на части человека, по примеру намерения князей, как мы писали в разделе заповеди их, врата 52; и потому обязано было быть Ему приятнее. И заповедал делать подобное им, как сказано (Ваикра 6:2): «Вот Тора всесожжения», ибо это приятно Ему, поскольку оно — самое возвышенное из жертв этого вида; и как сказали (Ваикра Рабба, гл. 7): «Всесожжение — на сердце», и оно — первая жертва и важнейшая в порядке жертвоприношений, как будет.

Это и есть то, что сказали о стихе: «И будет приятна Г-споду минха Йеуды и Йерушалаима, как в дни древности», и сказали: что значит «как в дни древности»? — как в дни Шломо, ибо он принёс тысячу всесожжений этого вида, и они были Ему приятнее. Однако поскольку они увидели, что уместно упомянуть два вида жертв в этом стихе, сказали: другое объяснение — «как в дни древности» — это дни Ноаха, как сказано: «ибо воды Ноаха — это Мне»; «и как в годы давние» — как дни Эвеля и т. д., ибо оба включены в «и будет приятна Г-споду», однако жертва дней Эвеля — в большей степени, как они разъяснили причину: там не было греха и стороны идолопоклонства в мире, а лишь его намерение было — принести себя Небесам, как сказано прямо (Берешит 4:4–5): «И воззрел Г-сподь на Эвеля и на его минху, а на Каина и на его минху не воззрел». И вот это изречение хорошо прояснилось ими согласно нашему намерению.

И это — то, что следует сказать в этом рассуждении в общем: что было намерено в этих жертвах по сути и в первую очередь — то есть в отношении владельца жертвы к своему Б-гу в каждом из двух видов, как мы упомянули вначале. Однако то, что из этого следует, чтобы намерение было к нему случайным и вторичным, — это чтобы нашлась из этих жертв пища в его доме для людей святости, служителей жертвенника, которые обязаны находиться там, будучи посредниками между Г-сподом и народом, ибо иначе невозможно.

И вот уничтожение ב״ח там — это бытие и полноценное существование, поскольку намерение — принести эти удивительные блага; и благословен Он и благословенно Имя Его, Который всё сотворил для Своей славы.

И вот эти дела в таком виде расположены по порядку одно за другим в этих двух соседних разделах, говорящих об этих жертвах, если пройти их в общем, как я упомяну кратко. Начал и сказал: «Человек, когда принесёт из вас жертву Г-споду» — вот начал с вида наиболее превосходного и более приятного Ему: то, что человек приносит по своему разумению и желанию, как сказано: «принесёт его по своему желанию пред Г-сподом», ибо это не из жертв, которые обязательны ему за всякий грех и за всякую греховность. Однако основа этой жертвы — то, что приносит человек самого себя Г-споду; и именно сказано «из вас — жертву Г-споду», а не сказано: «человек из вас принесёт» и т. д. И сказал: даже если жертва будет из скота — из крупного или из мелкого — намерение пусть будет: «принесёте вашу жертву», упомянутую, то есть принесение самих себя. И возможно, что хочет сказать: основная жертва, предназначенная Г-споду, — чтобы была «из вас», как мы сказали, и без принесения какого-либо ב״ח; однако по причине вас самих и со стороны того, что вам нужны два вида учения, предшествовавшие, — «из скота, из крупного, и из мелкого скота принесёте вашу жертву».

И после того как упомянул это дело именем «жертва», которое является родом для всех жертв, разъяснил виды, которые под ним, и начал с наиболее возвышенного из превосходного вида и сказал: «Если всесожжение — его жертва» и т. д., ибо оно возвышается над всеми, как мы сказали; и дал его порядок и исполнение его служения в трёх разделах: первый — когда всесожжение будет из крупного скота; второй — когда будет из мелкого скота; третий — когда будет из птицы, по мере достатка приносящего. А затем упорядочил минху, приносимую вместе со всесожжением — будь то печёная в печи, или на сковороде, или в котле; и попутно упомянул также минху первинок. После этого упорядочил второе дело из этого же вида, из жертв более приятных, и сказал: «И если жертва шламим — его жертва», и дал порядок в ней — будет ли из крупного или из мелкого скота, то есть из овец или из коз, каждый по своему смыслу.

И после того как упомянул эти жертвы этого вида, упомянул жертвы вида, приходящего за грехи, за которые они обязаны жертвой, и сказал: «Душа, когда согрешит по ошибке против всех заповедей Г-спода, которые не должно делать, и сделает одно из них». И начал с великого и сказал: «Если коэн помазанный согрешит во вину народа, то принесёт за свой грех, которым согрешил, быка, сына крупного скота, без порока» и т. д., и упомянул порядок его служения. И присоединил к этому: «И если вся община сынов Израиля ошибётся» и т. д., ибо «как народ, так и коэн» — они равны в быке, сыне крупного скота, в хатаат, и в прочих служениях. Затем упомянул жертву наси — это козёл. Затем хатаат частного лица — коза или овца. Затем подробно некоторые грехи: «слушание голоса клятвы» или «прикосновение к чему-либо нечистому» или «душа, когда поклянётся, изрекая устами» — все они в жертве «олá ве-йоред». Затем — ашам меилот и ашам гезелот.

Однако общее во всех жертвах и что явно во всех первых — это סמיכה (Менахот 92б), и видно, что она приходит указать на вещи, обязательные для указания в тот час. Ибо мы находим סמיכה для трёх смыслов: один — наделить опирающегося и придать совершенство и величие тому, на кого он опирается; и «строение-отец» для всего этого вида: «И Йеошуа бин Нун наполнился духом мудрости, ибо Моше возложил свои руки на него; и послушались его» и т. д. (Дварим 34) — упомянул два смысла. Второй — напротив этого: перенести порок и недостаток, которые есть в опирающемся, и возложить его на того, на кого он опирается, как сказано (Ваикра 16:21): «И возложит Аарон обе свои руки на голову живого козла и исповедует над ним все грехи сынов Израиля и все их преступления во всех их грехах» и т. д.; и сказано (там же): «И понесёт козёл на себе все их грехи в землю отсечения» и т. д. И известно, что это не из числа жертв, но он отсылается Азазелю, будучи живым. Третий — средний смысл между этими двумя: для оправдания опирающегося, говоря, что у него нет греха, который он совершил в том деле, как в случае: «И возложат все слушавшие свои руки на его голову, и побьют его камнями» и т. д., сказанное о хулителе (там же, гл. 24); ибо поскольку он заставляет свидетелей пронзить его там, подобно ему, своим свидетельством пред судьями (Санhedрин 56б), им потребовалось возложить на него руки, говоря: «кровь наша — на твоей голове, а мы чисты», как придёт там, с помощью Всевышнего.

И вот видно, что все они есть в סמיכה жертв. Что касается первого смысла — указать на совершенство жертвы и её цельность, ибо она приходит туда по своему желанию и добровольному порыву сердца, что и выводит нас из упрёка пророка: «И когда приносите слепое в жертву — не зло; и когда приносите хромое и больное — не зло; принеси-ка это твоему наместнику: будет ли он благоволить к тебе или примет ли лицо твоё? — сказал Г-сподь Цваот» (Малахи 1:8). То есть: хотя они низки — нет зла принести их со стороны их самих, ибо принимающий дар не выбирает; но с точки зрения того, что ты не принесёшь такого наместнику, а презираешь своего Б-га, не считая Его в своих глазах равным наместнику, — это зло и поистине отвратительно. И как сказано (там же): «И проклят мошенник, у которого в стаде есть самец, и он обещает, а приносит в жертву испорченное Г-споду; ибо Я — великий Царь, — сказал Г-сподь Цваот». И вот, чтобы указать на совершенство этой жертвы с обеих этих сторон, приходит סמיכה, чтобы указать, что она — достойная опора и пригодна прийти на жертвенник Г-спода.

И она также указывает на третий смысл, ибо все жертвы приходят только за ошибку в деле или сокрытие; и если так, он возложит руку на голову животного, говоря, что он не согрешил сознательно, но лишь в своей животной душе; и потому «душа, согрешившая, — она умрёт», и простится ему. Однако поскольку незнание не устраняет грех полностью, как сказал Билам (Бемидбар 22:34): «Согрешил я, ибо не знал» и т. д.; и сказали (Авот 4): «ошибка в учении засчитывается как умысел», как придёт в своём месте, с помощью Б-га, — потому полезно здесь и второе намерение: сказать, что как бы то ни было, согрешил ли он душой по ошибке или умышленно — он переносит свой грех с себя и возлагает на голову своей жертвы, и она искупает за него. И по этой причине включили в исповедания: «согрешил я, извратил я, преступил я», как видно из исповеданий Коэна Гадоля в Йом-Киппур — даже над быком хатаат, который у него (Йома 35б). И все это — верные дела относительно намерения, и следует обратить на них внимание.

И вот наш обычай — возлагать руки на гробы наших умерших: «человек, когда принесёт жертву» — от него, или на их могилы. И видно, что всё это есть в нём, ибо обычай Израиля — это Тора, и ты толкуй и получай награду.

И во всяком случае уже были упомянуты два вида жертв, включающие все их частные случаи, и намерение во всех — приблизить приносящего к нашему Б-гу. И хотя первый вид приятнее второго, как явно в первом виде — во всесожжении, где завершает каждый раздел: «всесожжение — это огненная жертва, благоухание приятное Г-споду», и в минхе: «огненная жертва, благоухание приятное Г-споду». И также во всех видах жертв шламим: «хлеб огненной жертвы Г-споду», «хлеб огненной жертвы, благоухание приятное», «весь жир — Г-споду». Однако во втором виде не упомянуто «огненная жертва, благоухание приятное Г-споду» ни в одном из них, но говорится в конце каждого: «и искупит их коэн, и простится им», «и искупит за него коэн от его греха, и простится ему», «и искупит за него коэн, и простится ему», и так все — кроме помазанного коэна, о котором не сказано, ибо он сам — приносящий и искупаемый. Вот ясно, что первый вид — это то, о котором сказали, что он более приятен.

И вот, после того как он упорядочил это почтенное дело, включающее то, что было в нём по намерению в сути и в первую очередь — к совершенству приносящих и к их примирению со своим Б-гом, как мы упомянули, и это то, что охватывается порядком Ваикра, — начал тем, что должно из этого последовать случайно и вторично: обеспечением пищи коэнам Г-спода, служащим там, от каждой жертвы из них, по её смыслу, взамен их служения в них; и это то, что он намеревает в соседнем разделе: