Akeidat Yitzchak 64

Святое дело — привести человека к его предполагаемому совершенству, чтобы его взгляд в способах его жизни был направлен на добро в корнях его существования, а не на зло в нём. И этот совет — явной пользы, ибо хорошие начала и корни обязывают людей совершать хорошие действия; а дурные обязывают их к низости, и по меньшей мере они оправдываются ими, говоря: «ибо какова сила человека». На этот смысл указал Шмуэль, упрекая Шауля, когда тот согрешил в своей миссии, и сказал ему: «Разве если ты мал в своих глазах — ты глава колен Израиля, и помазал тебя ה' царём над Израилем, и послал тебя ה' в путь» (I Шмуэль 15:17–18). Сказал, что ему следовало смотреть, откуда он пришёл — быть главой колен Израиля, и что он стал им царём, и на миссию, к которой он идёт; ибо согласно дороговизне его начал и корней, так должен он дать отчёт. И этот מוסר укреплял исследователь и записал его в главе 11 десятого трактата «Миддот» — таковы его слова: «Не как писали увещеватели, что человеку следует знать “дела человека и дела мёртвых”, ибо он сын смерти; но пусть он во всех делах делает как будто он не сын смерти, и пусть все дела делает, чтобы жить согласно наиболее избранному, что в нём. Вот если он мал в мере и в силе — в ценности он весьма возвышается». Смотри, как приятны слова мудреца, которыми он учил знанию и страху ה', — чтобы человек всегда смотрел на свои дорогие корни и закрывал глаза от «дел мёртвых» и от окончательного решения о себе, что он сын смерти по своей природе, — ибо это вещи, что наваливают на него путы сна расслабления, дремоту лености и вялости; но пусть он всегда кладёт на сердце дороговизну своей души и её достоинство, что если он мал в своих глазах, по истине он весьма велик. И это — тот же совет поэтов בני קרח в их точной метафоре в обличении души и מוסר: «Слушай, дочь, и смотри, и приклони ухо твоё, и забудь народ твой и дом отца твоего» (Теhилим 45). Имеет в виду: забудь свой народ и дом отца твоего — материальные, и помни, что ты взята из святого места, как написано: «И вдунул в ноздри его дыхание жизни» (Берешит 2:7). И это само — то, что имел в виду святой Б-жественный изречение: «Святы будьте, ибо свят Я, ה'» (Ваикра 19:2): то есть не расслабляйтесь в обычаях чистоты и опрятности под предлогами низости вашей материи, ибо свят Я, ה', дающий вам дух и вдувающий ваши души, как упомянуто. И сказано: «Ибо дух от Меня облечёт, а души — Я сотворил» (Йешаягу 57:16).

И вот, по этому — удивительное затруднение в изречении Акavia бен Меhалалэль: «Смотри на три вещи, и ты не придёшь к греху: откуда ты пришёл и куда ты идёшь וכו': откуда ты пришёл — из зловонной капли; и куда ты идёшь — в место праха, червей и личинок; и перед кем ты в будущем дашь דין и חשבון — перед Царём царей царей, הקב"ה» (Авот 3). Ибо ясно из сказанного нами, что это не совет; напротив, вспоминая свои низкие начала, он позволит себе низкие и дурные вещи и не возложит вину на душу свою за них. И ведь Ийов не освобождал душу свою от суда иначе как этими же доводами. Сказал: «Человек, рождённый женщиной, краток днями и пресыщен тревогой; как цветок выходит и увядает, и убегает как тень и не стоит; и на это Ты открыл глаза Твои, и меня приводишь на суд с Тобой» (Ийов 14). Ибо, говоря «человек, рождённый женщиной» וכו' — это то же, что «откуда ты пришёл — из зловонной капли» וכו'; а говоря «как цветок выходит и увядает» וכו' — это то, что «куда ты идёшь»: то есть за малое время он уходит с этого места и убегает в место червей и личинок, куда ушли отцы его. И сказал: знаю, что от Тебя не сокрыты эти два обстоятельства, и как же Ты приводишь меня на суд с Тобой, как будто я был изначально почтенным или имел истинно устойчивое существование; в справедливости я был бы свободен от Твоего суда. И если так, как оправдается его слова, что когда он будет смотреть, что пришёл из зловонной капли или что идёт в место праха, червей и личинок, — он удержится от совершения постыдных действий; напротив, это разбудит его обратить сердце к праздности и развлечению, пока он жив, по пути сказанного в «Эйрувин» (4): сказал ему Шмуэль רב יהודה: «Shinana, חטוף אכול, חטוף ושתי, דעלמא דאזלינן מניה לבי הלולא דמי» (Шинана, хватай — ешь, хватай — пей, ибо мир, из которого мы уходим, подобен дому пира). Хотя это изречение — притча о человеческом благе, которую следует понимать при жизни, всё же в устах толпы это притча — в противоположность тому, что Акavia положит перед ними. Также, по тому, как объяснили первые, в этом изречении есть сомнения; упомяну их после того, как упомяну их объяснение: они объяснили так: поскольку человек склонен грешить в одном из трёх типов грехов, под которыми стоят все виды преступлений и их лица, и это то, что мудрецы упомянули (Авот 4): «вожделение, похоть и честь выводят человека из мира», ибо человек согрешит лишь в этих трёх: либо чтобы приобрести деньги или какую-либо выгоду, либо гонясь за удовольствиями и плотскими похотями, либо гонясь за гордыней и честью. И вот, вспоминая «откуда он пришёл», он, конечно, отдалится от гордыни, как сказал мудрец (Ховот hа-Левавот, Шаар hа-Книа 5): «Удивляюсь тому, кто дважды прошёл через проход мочи, как он возгордится». И вспоминая, куда он идёт, он презрит мнимые приобретения, ибо зачем гнаться за ними, когда завтра под ним будет постель из червей. И вспоминая «перед кем ты в будущем дашь דין וחשבון», он отдалится от путей похоти и её желаний, ибо знает, что в конце будет зло и горько при взыскании с него отчёта, как сказал мудрец: «Радуйся, юноша, в юности твоей» וכו' — «но знай, что за всё это приведёт тебя Б-г на суд» (Коhелет 11:9). И, таким образом, он окажется ограниченным во всём, чем человек может согрешить в этих вещах, и это — их общий смысл. И хотя это слова верные сами по себе, — видно, что можно усомниться, была ли это мысль мудреца, по пяти причинам. Первая: то, что он пришёл из зловонной капли, не достаточно, чтобы отдалить человека от гордыни, поскольку все люди равны в этом; почему же человеку не возгордиться, признавая за собой превосходство в мудрости, силе, богатстве и всяком достоинстве над сверстниками, которых один отец родил и одна утроба сформировала. Вторая: зачем ему вспоминать три вещи; пусть вспомнит, куда он идёт, и это поможет отдалить гордыню: как может он искать вознесения, если завтра червь будет ему сестрой; и если это воспоминание достаточно, чтобы отдалить его и увести его от стремления к временным вещам, которые ему нужны — к некоторым из них, то тем более отдалит его от мерзостей и гнусностей, возникающих из гордыни и высокомерия. Третья: зачем ему вспоминать, что он идёт в место праха, червей и личинок; достаточно ему помнить, что завтра он идёт в дом своего мира и оставит другим своё имущество, даже если червь не овладеет его плотью. Четвёртая: в общем третьей — все они, ибо вспоминающий отчёт испугается и содрогнётся сердцем к дню суда и убережётся от всего, что может прийти к отчёту — какого бы вида ни было, — и боящийся Б-га выйдет из всех; и так учил нас רבי в начале второй главы: «Смотри на три вещи, и ты не придёшь к греху: посмотри, что над тобой: глаз видит и ухо слышит, и все твои дела записываются в книге»; и эти три — все относятся к отчёту, как ясно; если так, один отчёт достаточно, чтобы отдалить человека от греха; зачем же Акavia расширяет словами. Пятая: его слова кажутся противоречащими друг другу; ибо если он идёт в место праха, червей и личинок, как представить, что ему предстоит дать דין перед Царём царей царей — ведь известно, что там нет места суда, как обещает дурное начало своему владельцу, говоря: «Всё, что найдёт твоя рука сделать в силе твоей — делай, ибо нет дела и отчёта, и знания, и мудрости в Шеоле, куда ты идёшь» (Коhелет 9); то есть: как там нет суда и отчёта, но лишь гибель тела и его уничтожение, так нет ему давать דין нигде и ни в каком отношении; и продолжение — это отрицание и ложное подстрекательство.

Однако смысл у Акavia бен Меhалалэль может быть тот самый почтенный смысл, который мы сказали: ценить и восхвалять превосходную часть в нас и считать её, и очень строго следить, чтобы не осквернить её честь, делая постыдное, что не подобает по её достоинству. Поэтому он сказал, что каждый человек должен положить на сердце эти три вещи, и не придёт к греху; и это — *начала бытия וכו': его намерение в том, что, по мнению исследователя, всякая существующая вещь нуждается в трёх вещах для своего бытия: 1) материя, несущая бытие; 2) отсутствие, предшествующее ему, то есть удаление первой формы, которую прежде имела эта материя, ибо лишь тогда может быть новая вещь, если удалится быть тем, чем она была вначале; например, части травы и сена, которые ест скот для питания, должны сначала снять посредством переваривания в его желудке форму травы и сена, прежде чем смогут измениться и принять форму крови или плоти животного и стать частью его; 3) новая форма, которую она теперь принимает. И на эти три намекает тана: в выражении «откуда ты пришёл» וכו' он указывает на материю человека, из которой он возникает, и на форму, которая предшествовала его возникновению и отсутствовала как его бытие; а в выражении «куда ты идёшь» וכו' он указывает на отсутствие, предшествующее бытию, ибо для бытия червя и личинки тебе нужно сначала снять с твоей материи форму человеческой плоти, чтобы потом ты мог принять форму червя и личинки; а выражение «и перед кем» וכו' указывает на форму, ибо лишь потому, что твоя форма — в «образе Б-га», она не уничтожается и ей предстоит дать דין וחשבון перед своим Создателем, ибо от Него она послана сюда, на землю, и к Нему возвратится.

Начала бытия, которые упомянул исследователь: материя, несущая бытие; отсутствие, предшествующее ему; и форма, которая является. Ибо в словах «откуда ты пришёл — из зловонной капли» он упомянул то, что, несомненно, есть hайули для бытия. Отсутствие же он упомянул и отметил тем, что сказал: «куда ты идёшь — в место праха, червей и личинок», поскольку это отсутствие привязано по пятам всякого становящегося и оно обязывает снять существующие формы и заменить их другими, которые прежде отсутствовали, как снимает плотская материя форму человеческой плоти и облекается в форму праха, червей и личинок. А форма ясна в словах: «и перед кем ты в будущем дашь דין וחשבון — перед Царём царей царей, Святой, благословен Он», ибо в истине форма — Б-жественный предмет, посланный от Него, да будет Он возвышен, оживлять мёртвые трупы, и она обязана вернуть посланное её, как верный посланец. И в Мидраш, раздел «Зива» (Ваикра Рабба, гл. 19): «Учили: Акavia бен Меhалалэль אומר: смотри וכו'. רבי אבא בר כהנא от имени רבי פפי и רבי יהושע דסכנין от имени רבי לוי: все трое истолковал רבי עקביא из одного слова: “И помни твоих Создателей” (Коhелет 12:1): “твою яму, твоего Создателя”. “Твоя яма” — это зловонная слизь; “твой Создатель” — это черви и личинки; “сотворивший тебя” — это Царь царей царей, הקב"ה, перед Которым предстоит дать דין וחשבון в дни твоего выбора, в дни твоей юности, прежде чем придёт…”». И это — намерение רבי עקביא в воспоминании этих начал из слов Шломо-мудреца.

Однако их общий смысл: что созерцание этих вещей очень помогает выбрать превосходную часть в себе и извлечь драгоценное из дешёвого и ценить его. Ибо, когда он созерцает, откуда он пришёл и куда он идёт, как мы сказали, он узнает и постигнет из вывода, что отсутствие, которое в его начале, держится и привязано к пятам материи, и оно одно обязано к уничтожению. Но форма, которая есть основа бытия, — разумная, существующая и остающаяся, чтобы предстать перед своим Создателем; и с её стороны ему предстоит дать דין перед Ним, и он не будет думать, что он сын смерти с её стороны — что она уничтожается с уничтожением материи, приходящей в место праха, червей и личинок, где нет суда, как мы сказали. И это же то, что сказано в конце 4-й главы «Авот»: «И знай, что всё приходит по счёту; и пусть не обещает тебе твоё дурное начало, что в Шеоле есть дом убежища: против воли ты рождаешься, и против воли ты живёшь, и против воли ты умираешь, и против воли ты в будущем дашь דין перед Царём царей царей, הקב"ה». Он подстёгивает, чтобы дурное начало не обещало душе спасение от этого счёта, говоря, что в день выхода его духа и возвращения к земле его тотчас пропадут его помыслы, и вот он найдёт в своей недостаточности и низости убежище и щит перед своим наказанием; ибо дело не так. И ты должен принести доказательство на это из того, что видишь своими глазами в частях твоего бытия, чего ты не можешь отрицать никак. И это: против воли ты видишь, что из первого начала — материи — следует то, что подобает его природе, а именно формирование в чреве матери и выход в этот мир через рождение. И из второго начала — отсутствия — против воли ты признаёшь, что из него следует то, что обязано его природе, а именно: что жизненная форма, которая прежде отсутствовала, снимается ради другой формы после этого — через смерть. И если так, против воли ты признаёшь, что из разумной части в тебе — то есть из формы, особенной тебе — следует то, что обязано ей: давать דין וחשבון за все её дела перед Царём царей, благословен Он. И это — сильное доказательство и совершенный совет, с которым все согласились, на котором основана правильная мера, которую мудрецы назвали «страх греха», ибо он — не что иное, как смирение перед совершением постыдного по своей природе. И как сказано о самом Акavia бен Меhалалэль в трактате «Эдуйот» (5:6): «Не запирался двор для человека из Израиля в мудрости и в страхе греха, как для Акavia бен Меhалалэль». Хвалили его за то, что у него была основой самая важная часть в нём, и он очень боялся повредить ей и привести на неё какой-либо изъян. Сказали о нём (там), что пришли к нему все мудрецы Израиля и сказали ему: вернись в четырёх этих вещах, и мы сделаем тебя אב ב"ד для всего Израиля; и он ответил: лучше, чтобы меня называли глупцом все дни мои, и чтобы я не был час один злодеем перед Местом, чтобы не сказали, что ради власти он вернулся. Вот, его страх греха очень известен в том, что он опасался, что люди будут на него клеветать, говоря: из‑за власти он вернулся; и нет духа Места, довольного тем, кто вводит себя в место подозрения людей, где есть осквернение Имени в деле; поэтому сказал, что да не будет ему быть злодеем час один перед Местом. И вот, бегство от власти из‑за этого — очищение страха греха, несомненно; и основание ему — лишь ценность его души в его глазах и неотчуждение от неё.

И это, по‑видимому, намерение изречения, которое мы упомянули вначале, вышедшего из уст известного из חסידים, אנשי השם, רבי חנינא בן דוסא, сказавшего: «Всякий, у кого страх греха предшествует мудрости — его мудрость сохраняется». Ибо всякий, кто узнаёт свою душу и она дорога в его глазах, и он очень боится и трепещет за её сохранение от согрешения, — действительно будет искать мудрость, чтобы знать, как остерегаться в сохранении своей души от греха; и потому необходимо, чтобы его мудрость сохранялась у него, пока причина существует, то есть пока душа в нём, ибо невозможно одно без другого. И второе: отстранение от мудрости и отвлечение от неё — большой грех сам по себе; и поскольку страх греха предшествует ему, он не отступит от неё ни в каком отношении, как сделал Акavia бен Меhалалэль, который не отступил от мудрости, которую учил от своих учителей, из‑за страха греха, чтобы не сказали וכו'. Хотя в час своей смерти он велел сыну своему отказаться от них (там 5:7), и сказал ему: «а ты почему не отказался?» Он сказал ему: «я принял от многих, и они приняли от многих; они стояли на своём предании, и я стоял на своём предании; а ты принял от одного» וכו', как там. И если у этого חסיד мудрость сохранилась в его руке, поскольку ему виделся какой‑то оттенок греха оставить своё принятие таким образом, то тем более у того, кто сядет и удалит мудрость из сердца своего — что есть большой грех; и боящийся греха, конечно, спасётся от него; и потому, по крайней мере, его мудрость сохраняется. Но тот, у кого не предшествовало ему познание своей души и страх греха таким образом, а мудрость представилась ему как одно из ремёсел, — невозможно, чтобы она сохранилась в его руке, поскольку она не требуется ему ради её собственной нужды и её особого смысла, который есть употребление его души и её украшение, но ради внешнего случайного — богатства и чести и подобного; и при исчезновении той нужды, или если она не удастся ему, — исчезнет занятие ею. И это же то, что сказал поэт: «Начало мудрости — страх ה', разум добрый» וכו' (Теhилим 111): то есть, когда началом мысли мудрости и её целью будет страх ה', это указывает на добрый разум у делающего оба, ибо, несомненно, найдутся оба вместе; и не только, но сохранятся у него так, что «хвала Его стоит вовек». И это — их намерение в словах: «Всякий, у кого дела многочисленнее мудрости — его мудрость сохраняется» (Авот 3); ибо у того, у кого предшествовал страх, нет сомнения, что дела будут многочисленнее мудрости: если знает — делает сам, если не знает — делает по другим. Поэтому сказали (там), что такой человек подобен дереву, корни которого многочисленны וכו', что даже если все ветры мира дуют в него — не сдвинут его с места; и это — «его мудрость сохраняется», поскольку дела держатся в корнях страха и познания своей дорогой души и строгости в её сохранении. Но о том, кто недостаёт этому, сказали наши мудрецы (Шаббат 31:): «Жаль того, у кого нет дома, а дверь для дома делает»: ибо тот, у кого есть мудрость без страха греха, подобен тому, кто старается сделать дверь, а дома ещё нет; так и этот — не чувствует в себе существование своей дорогой души, и не боится за неё, и ищет мудрость, которая есть כלי её употребления и хранительница её стражи, и в конце она не сохранится у него, как не сохранится та дверь, поскольку нет места, чтобы закрепить её. И эту притчу имел в виду пророк, говоря: «Мудрость и знание — страх ה' есть сокровище его» (Йешаягу 33:6); поэтому, неизбежно, дела его будут малочисленны, и в конце мудрость его отменится. И также можно сказать: «его мудрость сохраняется» и «не сохраняется» — в отношении слушающих: ибо слова, выходящие из уст тех, кто мало говорит и много делает, принимаются и сохраняются в руке слушателей; но делающие наоборот — не слушаются, и их мудрость не сохраняется у слушающих.

*Ибо слова וכו', см. выше, ч. 1, лист 35б, Шаар 4, и увидишь, что слова исследователя должны быть так: «ибо слова рядом с действиями и поступками меньше подтверждаются, чем действия; и если они не будут согласны с ощущаемыми вещами — их презрут и отвергнут истину», עד כאן. То есть: дела и поступки мудреца, наставляющего или обличающего народ, должны быть по крайней мере согласны с его словами, если даже не будут лучше их, так чтобы слова подтверждались действиями; но если они не согласуются, слушающие презрят его слова и отвергнут, и скажут ему, как сказали Бен Аззаю в Йевамот 63б: «красиво ты толкуешь, но красиво не исполняешь» (и см. «Сефер Берешит» лист 216б в объяснениях иного толкования этих слов исследователя). И на это, по мнению הרב, указывают также слова тана: «Всякий, у кого дела (то есть добрые) многочисленнее мудрости — его мудрость сохраняется», то есть слова его мудрости, которыми он наставляет другого, оставляют след в сердцах слушателей и сохраняются у них; в отличие от обратного: «всякий, у кого мудрость многочисленнее», то есть чьи дела не будут согласны со словами его мудрости и обличения, — они не оставляют след в сердце слушающего и не сохраняются. Ибо слова рядом с действиями и поступками меньше подтверждаются, чем действия, но презирают и отвергают, как написал этот исследователь в первой главе десятого трактата «Миддот», и мы упомянули это в разделе «Вайхулу», Шаар 4; и это — очень верное изречение для каждого из толкований.

И вот, поскольку страх в таком виде — основа всех Б-жественных заповедей, можно понять, что сказал о нём Моше, мир ему: «И ныне, Израиль, чего ה', Б-г твой, требует от тебя, как не бояться ה', Б-га твоего, ходить всеми путями Его и любить Его» וכו' (Дварим 10:12): смысл — тебе не нужно завершить все заповеди ה' — ходить всеми путями Его, и любить Его, и служить Ему всем сердцем и всей душой, и хранить все Его уставы и заповеди, которыми тебе будет хорошо, — только одного страха достаточно; ибо если страх предшествует, всё потянется. И согласуется изречение наших мудрецов (Брахот 33:): «и разве страх — вещь малая? — да, для Моше малая», ибо действительно для него это малая вещь — устроить части самого себя и ценить превосходную часть и бояться за неё, чтобы не испортилась в его руке. Однако это толкование не выдержат причины, и основание его вместе с теми изречениями наших мудрецов, сопряжёнными с ним, объяснится в своём месте, с помощью Всевышний. Вот, из всего этого выяснилась истинность того, что мы заложили вначале — обязанность человека взирать на превосходную часть в себе, а не на низшую, лишь чтобы очень остерегаться её низости, как упомянуто.

*И хотя וכו', чтобы понять эти слова הרב ז"ל, см. мои объяснения в начале содержания Шаар 33 («Сефер Берешит» лист 261а–б), ибо там всё объяснено правильно. И хотя ראש חכמי המחקר говорил об этом מוסר и предостерегал о нём в мере, которую мы упомянули, — в истине они не дошли до конца его пользы и не пришли к его устроению: ибо они разделили этот разум, что в нас, на две главы. Первая — созерцающая и знающая необходимые умозрительные вещи, из которых, по их мнению, вовсе не упорядочивается действие и поступок. Вторая — практический разум, который рассматривает возможные вещи, из которых упорядочиваются все человеческие дела, как написал этот исследователь в начале своих слов к «Сефер hа-миддот», говоря: «Всякое ремесло и всякое учение, и всякое действие, и всякий выбор». Ибо ремесло и учение — это практическое и умозрительное в двух частях разума, а действие и выбор — это поступки, находящиеся в материальной части; и они разделили их на две: одно — что делается согласно тому, что случится, лишь по желанию, и назвали это «действие»; а «выбор» — это поступок, сделанный по совету практического разума в человеческих делах, как упомянуто. И вот, они не видели, чтобы в разумной части была какая‑либо заслуга или обязанность перед небесами вообще; ибо умозрительная часть, по их мнению, не упорядочивает никакого действия в телесной части, а то, что упорядочивается от практической, — его прямота или грех — относится к государственной религии или её людям, но вовсе не к Б-гу, да будет Он благословен. И нет сомнения, что если бы на него воссиял свет Торы и заповеди, он бы ощутил, что из умозрительного разума упорядочиваются все Б-жественные заповеди: ибо разум, который в своём умозрении утверждает существование Б-га, да будет Он благословен, и Его знание обо всех этих существующих и Его надзор над ними и управление ими по Его абсолютной воле, — он же утверждает существование пророчества и заповедей Торы, и истинность награды и наказания; и из него обязаны все эти Б-жественные дела, возложенные на человека как обязанность. И он нашёл бы внешние практические дела трёх видов: часть, упорядоченная от умозрительного — это заповеди Торы; и часть, упорядоченная от практического — это человеческие дела; и оба — под выбором; и часть, не упорядоченная ни от одного, а лишь от желания, которую он назвал «действие», — а это в истине не особенное человеческое действие, ибо оно общее всем животным, движущимся по желанию.

Однако, по его разделению, основные дела, которыми человек достигает успеха, лишены счёта: ибо главная удача человека и спасение его души находится лишь в том, чем он отделён от всех низших существ — в их действиях и целях, превосходящих все эти ощущаемые вещи; и это не найдётся ни в каком отношении иначе как в поведении Б-жественными делами, доходящими до нас через разумную часть, постановляющую слушать слова пророка и верить его заповедям, которые он говорит именем ה', и бояться Его — как о таком деле сказал мудрец в своей мудрости: «Конец дела, всё услышано: Б-га бойся и заповеди Его храни, ибо это — весь человек» (Коhелет 12:13–14). Ибо он уже провёл исследование всех тех действий, которые перечислил там мудрец по порядку, и не нашёл, чтобы у человека было в них или в каком-либо из них преимущество, обязывающее, чтобы оно не нашлось у остальных существ, — о чём он многократно спрашивал: «какая выгода человеку во всём труде его» וכו' (там 1), — но нашёл его преимущество со стороны этой разумной части, умозрение которой обязывает к «страху Б-га» душевному; и действия, упорядоченные от этого умозрения — «храни Его заповеди». И сказал: «ибо это — весь человек, и не иначе». И мы уже начали говорить немного об этом в начале Шаар 33 и упомянули, к чему склонялся הרב המורה вслед за философским мнением и как был стеснён в этом; см. там, ибо это дело весьма важное. И вот, если так, ясно, что польза этого מוסר, который мы упомянули, и благо его направления — нам и нашим детям, чтобы делать по всем словам этой Торы, которую Он положил перед нами, ибо грех, падающий в них и в каждом из них, возвращается к этой почтенной части в нас.

*И на это найдёшь וכו': поскольку, согласно сказанному до сих пор, лишь умозрительный разум, верующий в ה' и в Его Тору, обязывает нас делать все дела, к которым мы заповеданы, и лишь благодаря ему будет Его страх на лице нашем, — поэтому Писание относит все грехи человека именно к душе (которая есть умозрительный разум), говоря: «И душа, которая согрешит», «и виновна та душа», «душа, согрешающая» וכו'. И только Онкелос, который перевёл Тору на арамейский язык, чтобы обучить и объяснить её простому народу, который не знает и не понимает этого — что один лишь умозрительный разум есть основа всех его нравственных действий и поступков, а они относят всё к телу, которое кажется совершающим их на деле (хотя оно на самом деле — низшая часть человека и достоинство его ниже достоинства души), — перевёл стих «И душа, которая согрешит» как «ואינש ארי יחוב» (ве-инш ари йехов — и человек, который согрешит). И потому ты найдёшь повсюду, что Тора вешает грехи и вины и наказания на ту часть, как сказано: «И виновна та душа» (Бемидбар 5:6), «душа, поедающая кровь — да будет отсечена та душа, вина её в ней» (Бемидбар 15:31), и так всегда. Ибо грехи зависят от источника действий и их корня — а это душа, и она понесёт их вину, как сказано: «душа согрешающая — она умрёт» (Йехезкель 18:4–5), ибо всё — по силе её веры или по её слабости, и Писание назвало именно так, без сомнения. Но Онкелос, который повсюду обратил слово «душа» к «человеку», — говорил к простому народу как подобает, ибо они больше чувствуют тела, хотя они — низшая часть в них, как мы объяснили в начале предыдущих врат. Поэтому, в истине, кажется, что к народу ה' именно направил мудрец то, что сказал в изречении, которое мы упомянули: «Всякий, у кого страх греха предшествует мудрости — его мудрость сохраняется», ибо нет страха греха у прочих народов, и у идолопоклонников и их мудрецов нет доли в вере вообще. Это — то, чем они отличились в Б-жественном стоянии, о котором сказано в начале его: «Вот Я прихожу к тебе в облаке, чтобы народ слышал, когда Я говорю с тобой, и также в тебя будут верить навеки» (Шмот 19:9), и в конце: «Ибо чтобы испытать вас, пришёл Б-г, и чтобы страх Его был на лицах ваших, чтобы вы не согрешили» (там 20), — чтобы указать, что если нет веры — нет страха, и если нет страха — нет веры, ибо первое следует из другого при наличии и прекращается при отсутствии, несомненно.

И вот, поскольку совершенство человека, как упомянуто, зависит от совершенства этой разумной части, а именно — чтобы его душа преуспевала и постигала благом своих умозрений правильные истинные мнения; ибо тогда она поймёт страх ה' и содрогнётся перед Ним; так и в исправлении материальной силы, на которую возложено выводить в действие дела, упорядоченные из этого познания и страха, — чтобы она была готова и исправна служить своим службам, не уклоняясь к животной природе, общей или близкой ей. Поэтому увидишь в этом разделе Торы, что перед нами, что он упорядочивает эти два дела одно за другим: сначала направит, чтобы душа отступила от низких мнений и порочных фантазий, удаляющих её от всякого знания и понимания; а затем направит, чтобы удалить материальную силу от того, чтобы она была увлечена за животностью в своих порочных вожделениях, и вернуть её слушающей и покорной слову разума и его службам. И в конце разъяснит намерение и цель этого направления; и это объяснится согласно тому, что будет сказано после того, как мы пробудим некоторые сомнения, которые следует пробудить в этом разделе:

Ибо вот и т. п. его намерение: есть четыре вида действий. Первый — действия помысла и разума: мыслить истинные мнения и правильные мысли, которые рав ז״ל назвал «душевные приобретения». Второй — действия, упорядоченные из них, то есть совершение торных дел, потому что разум верит в существование и волю Всевышнего, повелевающего их делать. Третий — действия души: стремиться лишь к истинному и полезному добру и удаляться от всякого нравственного зла; это добрые свойства, которые рав назвал «превосходные приобретения из добродетелей». Четвёртый — действия добра и прямоты в глазах Бога и людей, порождаемые этими добрыми душевными свойствами. И каждая из этих четырёх категорий действий причинит своему обладателю добрую и истинную жизнь — и здесь, на земле, и там, в землях вечной жизни. Поэтому после того, как Писание предостерегло их от дел земли Египта, включающих искажения их мнений, идолопоклонство и прочие дурные действия, порождаемые ими, и от дел земли Кнаан, включающих их дурные меры и мерзости, исходящие из них, — оно сказало о заповедях Торы, включающих наоборот все эти четыре вида добрых действий: «которые исполнит человек — и будет жить ими», ибо действия, которые исполнит человек и будет жить ими по истине, включают все четыре вида действий, которые мы упомянули сначала: и душевные приобретения, и действия, упорядоченные из них, как увидишь: о каждой детали из них мудрец написал успех жизни, который следует понимать согласно переводу Онкелоса (на «и будет жить ими») сообразно тому, что сказала Тора (Берешит 2:17): «ибо в день, когда съешь от него, смертью умрёшь», и как сказал счастливый народ (Дварим 5:21): «в этот день мы видели, что Бог говорит с человеком — и он жив». Он имеет в виду — от смерти, которая была назначена ему за грех. И это ещё разъяснится в разделе «Им бехукотай», Шаар 70, с помощью Бога. И вот, мудрец о торных приобретениях, которые в душе, сказал (Мишлей 3:11-12): «наставление Господа, сын мой, не отвергай и не тяготись Его обличением; ибо кого любит Господь, того обличает, как отец — сына, к которому благоволит». «Счастлив человек, нашедший мудрость, и человек, извлекающий разумение; ибо лучше её торговля, чем торговля серебром, и чем золото — её прибыль; дороже она жемчуга, и все твои желания не сравнятся с ней; долгота дней — в правой руке её, в левой — богатство и почёт». В правой руке он упомянул существование жизни в мире, который весь — долгота; а успех этого мира — в левой. А о действиях, упорядоченных из этой мудрости и знания, сказал далее: «пути её — пути приятности, и все стези её — мир; дерево жизни она для держащихся за неё, и поддерживающие её — блаженны», — и это ясно. И также о превосходных приобретениях из добродетелей сказал (там, 4): «сын мой, к словам моим внимай, к речам моим наклони ухо; пусть не отойдут они от глаз твоих, храни их в сердце твоём; ибо жизнь они для нашедших их и исцеление для всей плоти его». А о действиях, упорядоченных из них, сказал: «держись наставления, не отпускай; храни его, ибо оно — жизнь твоя». Вот, в каждом из этих действий — внутренних и внешних — он сказал, что жизнь человека зависит от них, и от каждого из них. Это и имел в виду, говоря: «которые исполнит человек — и будет жить ими», ибо законы Божественной Торы и её уставы поддерживают всё это. Поэтому он предостерегает и удаляет нас от того, чтобы быть как эти испорченные народы, которые поступают по не добрым уставам и законам, которыми человек не будет жить. И сказал: «Я — Господь», ибо кроме того, что Я — Бог ваш, и кроме того, что вы остерегаетесь дел идолопоклонства, вы обязаны остерегаться этого, чтобы не выйти из пределов человечности и не прийти к состоянию скотов. И сразу присоединил разъяснение «дел земли Кнаан», о которых упомянул, и сказал: «человек, человек — к всякой плоти родства своего не приближайтесь, чтобы открыть наготу; Я — Господь. Наготы отца твоего и наготы матери твоей не открывай; она — мать твоя, не открывай наготы её. Наготы жены отца твоего не открывай; это — нагота отца твоего. Наготы сестры твоей, дочери отца твоего или дочери матери твоей, рождённой в доме или рождённой вне, не открывай наготы их. Наготы дочери сына твоего или дочери дочери твоей не открывай наготы их, ибо это — нагота твоя…» — запретные связи, отвратительные в природе человека. А затем сказал: «и к женщине в нечистоте её ниды не приближайся, чтобы открыть наготу её; и жене ближнего твоего не давай ложа твоего для семени; и из семени твоего не давай, чтобы проводить [через огонь] Молеху, и не оскверняй Имя Бога твоего; Я — Господь. И с мужчиной не ложись ложами женщины — мерзость это. И с любым скотом не давай ложа твоего, чтобы оскверниться им; и женщина да не станет перед скотом для совокупления». И сказал: «не оскверняйтесь всем этим, ибо всем этим осквернились народы, которых Я изгоняю перед вами; и осквернилась земля, и взыщу её вину на ней, и извергнет земля жителей своих. И храните вы Мои уставы и Мои законы, и не делайте всех этих мерзостей». Вот, явно, что весь этот раздел — объяснение «как дела земли Кнаан», куда вы приходите: что основа их порчи была в этих постыдных делах, от которых землю стошнило, и не жили ими. А затем сказал, чтобы не случилось с ними, как случилось с народом той земли: «ибо все эти мерзости делали люди земли, которые были до вас, и осквернилась земля». Однако «не извергнет ли земля вас, когда вы оскверните её, как извергла народ, который был до вас? ибо всякий из вас, кто сделает какую-либо из этих мерзостей, — и отсечены будут души, делающие, из среды народа своего», — то есть тотчас и немедленно, и не будет им продления до изгнания земли, как было им. Поэтому: «и храните стражу Мою, чтобы не делать из мерзостных уставов, которые делались до вас, и не оскверняйтесь ими; Я — Господь, Бог ваш» — то есть пусть не соблюдают их лишь из страха перед упомянутым наказанием, но как хранящие стражу Господа в правых законах и Торе истины, которые прямота разума обяжет их, и пусть возненавидят дела тех народов крайним отвращением и омерзением, из-за их выхода в них из человеческой меры.

И вот, Рамб״ан ז״ל написал, что причина запрета запретных связей в «родственной плоти» не разъяснена, и сказал: «и чем повредит, если возьмёт дочь свою одну, как позволено сынам Ноаха, и возьмёт две сестры, как Яаков, отец наш? И нет для человека более достойных браков, чем выдать дочь свою за сына своего, старшего её, и наделить их своим уделом, и пусть плодятся и размножаются в его доме; ибо землю не для пустоты создал, для заселения сотворил; и нет у нас принятого предания…» — как в его комментариях. А я весьма удивляюсь его словам: ведь запретные связи родственной плоти, как мать, дочь и сестра, — более чем запретила их Тора, — здравая человеческая природа отдаляет их и гнушается ими крайним отвращением и омерзением, так что не найдёшь ни одного народа и языка, которые были бы распущены в них; и позор Аммона и Моава и их поношение, что они — из этого рода (Берешит 19), доказывает это. И не говори, что запрет Торы вызвал это отдаление и омерзение, — ведь запрет жены замужней, или жены брата, или двух сестёр и подобного не оставил такого омерзения и отдаления в человеческой природе, но находятся многие, желающие их и грешащие ими; чего не находится в упомянутых, разве что как редкость у того, чья природа испорчена и уподоблена скоту, как бывает у мужеложства и скотоложства, или как у поедающих уголь или сырое мясо, или поедающих мясо своих сыновей и дочерей, и т. п. Поэтому Тора упомянула эти запретные связи «родственной плоти» рядом с мужеложством и скотоложством, чтобы показать порчу и развращение природы людей той земли, которых земля извергла от себя: ибо тот, кто распускает себя в этом, — отпущен крайним отпущением во всех страстях без узды своему духу, более чем полевые звери и земные животные, и земля не может вынести. Благословен Бог наш, создавший нас для Своей славы и умудривший человеческую природу этим, чтобы поддерживать этим мир; ибо если бы соитие с матерью, дочерью и сестрой было желанно человеческой природе как с прочими женщинами, то, поистине, нельзя было бы помыслить существование заселения всего мира: разврат был бы весьма обычен, и «Хесед» (Chesed/חסד) — избыточен: человек с отцом своим, с сыном своим и с братом своим; и уединение с ними было бы неизбежным и опасным; возросла бы между ними ревность и умножилась бы ненависть; и самое малое в этом постыдном деле — что братья, будучи вместе с малолетства возле своих сестёр, как петухи, а дочери — вольны перед своими братьями, малый как великий; и человек и отец его пойдут к девушке, и поток разврата умножится, и их семя смешается и запутается, и не узнает человек брата своего и сыновей своих не признает, и не будет у них известного отцовского родства. И эта порча была бы велика и явна, что весьма очевидно.

И нам надлежит восхвалять Творца всего, умудрившего нашу природу быть отделённой в своём начале от всех этих смешений, ибо она сама согласна с Божественной волей; и кто даст, чтобы было сердце наше таким для нас во всех прочих запретах. И это у меня — верная причина того, что сказано в следующем разделе (Ваикра 20:17): «и человек, который возьмёт сестру свою… и увидит её наготу, и она увидит его наготу — Хесед (Chesed/חסד) это, и будут отсечены…». И вот, толкователи запутались в этом, а именно: что выражение «Хесед (Chesed/חסד) это» возвращается к общему удалению и запрету, сказать: это удаление и его запрет — будь то со стороны природы, будь то со стороны Торы — есть Божественный Хесед (Chesed/חסד), как сказано; и потому, если случится, что человек выйдет из его общего правила и увидит в сердце своём наготу сестры своей и возжелает её, и она также увидит в сердце своём его наготу и возжелает его, — отсечены будут дни их на глазах сынов народа их, ибо увидят и узнают, что они нарушили закон этого Хеседа (Chesed/חסד) и союз природы мира, помимо того, что настигнет рука душевной вины; и человек, открывший наготу сестры своей, — понесёт вину свою сверх того, несомненно. И даже те, кто толкует это как «позор», постановили, что людям по природе будет стыд и срам за этот постыдный грех, как написал Рамб״ан ז״ל. И хотя он истолковал это буквально, всё же толкование тяжело для него. А то, что найдено, что мудрецы говорили (Кидушин 81а): «остерегайтесь меня в доме моём, остерегайтесь меня с сестрой моей [в ШАС версия: невесткой]», — уже сказали, что для подстёгивания учеников так говорят; не дай Бог, чтобы сердце их было к этому вообще.

Но Тора упомянула их, как мы сказали, чтобы указать порчу природы жителей той земли и отдалить от неё наши преступления — и в них, и в иных запретных связях, которых природа не гнушается в той мере, из-за того, что остаётся в них некоторое вредительство или что они приводят к ним. Однако о делах служения Молеху и его практике, а также о вопросе קדושה (Kedusha/קדושה) земли, отличной от прочих земель, при всех этих заповедях, и о различии «карет» (отсечений), приходящих в Торе за разные нарушения, — много распространился рав ז״ל (Рамб״ан, конец парши «Кдошим»), — как из его уст услышано, и на верность слов господина я полагаюсь. И это — мера того, что мы хотели разъяснить в этой части: