Akeidat Yitzchak 67

Учили (Барайта) (там же 21:): «Сказал рабби Шимон: из беседы Раббана Гамлиэля мы выучили две вещи: выучили, что рабы освобождены от сукки, и выучили, что спящий под кроватью в сукке не исполнил своей обязанности». Зачем ему говорить «из его беседы» — пусть скажет «из слов Раббана Гамлиэля»? (Это) учит нас вещь как бы между делом, что это сообщает, как то, что сказал рав Аха бар Ада: сказал рав Һамнуна: сказал рав — откуда (мы знаем), что даже беседа талмидей хахамим нуждается в изучении? — как сказано (Теилим 1): «и лист его не увянет».

И в словах Писания: «ибо Мне сыны Израиля — рабы, Мои рабы они и т. д.», и в словах Писания: «ибо Мои рабы они и т. д., не будут продаваться продажей раба», Писание предостерегает нас также и об этом: чтобы мы не оставляли старания в приобретении нравственного совершенства из‑за того, что мы предадимся лишь рабству низкого мира; как указывают на это и Писания (Шмот 18:1–7 и в Коэлет 12), которые разъясняет рабби, да будет благословенна его память, в этом вопросе; но чтобы мы предназначали большую часть нашего старания только для соблюдения заповедей Торы, дабы приобрести ими духовное и истинное блаженство, а в делах мира старались лишь по необходимой нужде, чтобы оживлять нашу душу и души наших домов мерой и весом, без поиска излишеств, как в словах Писания: «и будет, если вы послушаете… и соберёшь твой хлеб…», то есть необходимое тебе по необходимости и твоему дому, как сказано затем: «и дам траву в поле твоём для твоего скота, и будешь есть и насыщаться».

И на истинность этого вопроса указал также Давид, царь, да будет мир на нём, в своих последних словах: ибо после того как он был в Йешуруне царём, и был вынужден из‑за этого не только воевать многие войны, но и много стараться в прочих делах мира, разыскивая благо своего народа и своей страны, и творить צדקה и משפט для всех, подвластных его послушанию, — он также поднялся на высоты временного успеха, ибо всё, что делал, Господь давал успех в его руке, и во всех путях своих он преуспевал, пока не поклонились ему все народы и враги его лизали прах; увидел и признал из всего этого по своему опыту, что все приобретения мира и его желания — вместе суета, и нет человеку добра трудиться и утомляться ими, кроме как по необходимой нужде; и потому счёл он это законом в старости своей — наставить этому и прочих, как идёт рабби, да будет благословенна его память, и разъясняет его слова (Шмуэль II 23).

И поскольку польза веры в духовную награду и наказание столь велика, то после того как Всевышний укоренил в сердце всего Израиля посредством установления прочих праздников, прошедших (ранее), веру в обновление мира, в могущество Всевышнего, в пророчество и Тору с небес, в Суд Б-га и в прощение греха возвращающихся к Нему, — Он старался укоренить в глубине их сердца также веру в духовную награду и наказание посредством установления праздника Суккот. Ибо когда мы выходим в начале дней дождей и холода из наших домов, обшитых на земле, которые, кроме того что они для нас укрытие от ливня и дождя, наполнены также всяким добром — богатством и имуществом, серебряными сосудами и золотыми сосудами и прочими желанными для глаза вещами, что у нас есть, — чтобы сидеть семь дней под тенью сукки, где, кроме того что там почти нет ничего из богатства и достатка, которые спас нам Господь, кроме одной маленькой пищи изо дня в день, — сидит над нами там сверху над нашей головой холодный и влажный ветер; тогда как прочие жители земли стараются в это время наоборот собраться в дом, найти защиту и укрытие от холода воздуха. И всё это делается лишь ради того, чтобы извлечь благоволение Всевышнего, повелевающего это нам. Неужели не показываем мы этим и не укореняем также в сердце наших сыновей и дочерей, молодых днями, эту драгоценную мысль: что хорошо человеку довольствоваться здесь, на земле, малым из приобретений времени и необходимых наслаждений тела, и больше стараться в приобретении истинного душевного совершенства и духовного блаженства в вечном мире посредством своих дел и добрых трудов своих рук здесь, на земле.

Затем скажет рабби, да будет благословенна его память, что после того как заповедь сукки в целом намекает на это духовное блаженство, укажут на него также её части и подробности: ибо когда она пригодна при семи тефахах длины и ширины и десяти тефахах высоты, что есть очень стеснённое пространство, и при умножении числа семь на десять получается число семьдесят — она намекнёт нам, что мы обязаны сжать удовольствия нашего тела и наслаждения нашей плоти на протяжении времени нашей жизни на земле — семидесяти лет. А то, что её перегородки пригодны, даже если между ними и землёй внизу прерывает воздух в три тефаха менее немного (ибо тогда мы всё же считаем их присоединёнными и «лавуд» к земле), если только их верх поднимется до десяти, — укажет нам, что и начала человека, то есть причины его бытия и существования, пока он соединён со своим телом, которое есть его земная часть, — их три: Хомер (Материя), Цура (Форма) и предшествующее его бытию отсутствие (см. об этом выше в моём разъяснении к Шаар 64), и что назначение и цель человека на земле должны быть всегда — приближаться к славе Всевышнего, которая, по словам мудрецов благословенной памяти, «выше десяти» (то есть выше десяти сфирот, которые все — возвышенные и вознесённые описания Всевышнего, или выше десяти ступеней ангелов, которые перечислил Рамбам, да будет благословенна его память, в гл. 2 из Гилхот יסודי התורה, или выше девяти сфер и глыбы четырёх элементов, созданной ниже сферы луны, как разъяснено там у Рамбама в гл. 3; см. всё это в моём разъяснении к Шаар 44).

А то, что она пригодна лишь будучи под небом без разделения деревом или потолком дома, и что схах негоден, если он из вещей, воспринимающих туму, — всё это указывает, что человеку подобает стараться в дни своей жизни на земле, чтобы он всегда смотрел к небу, и чтобы не было завесы, разделяющей между ним и славой Всевышнего, и тем более перегородки нечистой, то есть тумы его нравственной души в отношении его качеств и свойств. А то, что обязательно, чтобы тени было больше, чем солнца, указывает, что человеку нужно больше укрываться под высшей тенью, чем полагаться на силы тела и его органы, зависящие от тепла тела, или на временный успех, который, как солнечный свет, на мгновение засветит ему. А то, что должны быть видны звёзды сквозь схах, указывает, что обязанность совершенного — всегда взирать на деяния Всевышнего и Его чудеса, которые Он сделал в сотворении небесных звёзд и их созвездий, чтобы этим более познать своего Творца, как в словах Писания: «и узнаешь сегодня… что Господь — Бог на небесах вверху…».

А поскольку это исследование и созерцание должны быть умеренными, чтобы не быть недостаточными или чрезмерными сверх должной границы, так что владелец их выйдет через них лишь из пределов простоты и глупости, но не разрушит и не прорвёт человеческую ограду, установленную в качестве границы «не переходить» человеку: «до сюда придёшь и не добавишь», — и свет исследования, который пойдёт слишком сильно, ослепит глаза человека с коротким зрением, — на это указывает также негодный схах, когда он утолщён как бы домом так, что не видны из него звёзды, или дождь не может опускаться внутрь его, так что сидящий под ним не видит чудес Совершенного в знании на небесах вверху; или когда солнца в нём больше, чем тени, так что виден из него свет солнца слишком сильно.

А то, что сукка пригодна при двух перегородках, которые по Галахе, а третья — даже тефах, — указывает, что два вида влечений, которые есть у человека, а именно к полезному ему в делах его временного мира и к приятному его чувствам, должны быть ограждены и ограничены крепкими перегородками, чтобы они не прорвались наружу; тогда как третье влечение, а именно к истинному благу, то есть к צדק и йошер и исследованию истины, хотя и оно должно быть ограждено в некоторой мере, чтобы не перейти закон и должную границу человеку на земле, как в словах Писания (Коэлет 7:16): «не будь слишком праведным и не умудряйся чрезмерно — зачем тебе опустошаться», — во всём этом, однако, достаточно малого предостережения, чтобы отдалить человека от этого и вести это его влечение только путём середины, поскольку его йецер не будет подстрекать его переходить ограду и должную границу, как он (подстрекает) в его влечениях к полезному и приятному его чувствам. А то, что она не нуждается в перегородке четвёртой стороны, а пригодна даже если там она проломлена, — намекает, что той группе из людей, у которых есть четвёртое влечение, а именно влечение к абсолютному злу (см. моё разъяснение к Берешит, лист 89а, ибо там разъяснены четыре эти влечения, упомянутые также у мудрецов благословенной памяти), — им не поможет никакая перегородка, ибо они разрушают и прорывают всякую ограду и влекутся к злу постоянно без остановки.

И потому обязательны только еда и прочая вещь постоянства — быть в сукке; но учение созерцательное, цель которого по своей сути — отвратить глаз надзора его владельца от дел тела и взирать лишь на духовные размышления и умопостижения, так что и через него достигается цель и намерение сукки, — в действительности не должно быть внутри сукки; и потому освобождены также рабы и малолетние, глухие и шотим от пребывания в сукке, ибо после того как они лишены знания и понимания, у них не будет достигнута предполагаемая цель от сидения в сукке и соблюдения всех её законов. И на всё это намекают также мудрецы благословенной памяти в Мишне, которую привёл рабби, да будет благословенна его память, в начале: «спящий под суккой» и т. д., как он идёт и разъясняет её.

Основное, что имелось в виду верой в награду и наказание, — это оставление занятий мнимыми вещами и опора на них и прилепление к надлежащим Торе делам вместе с надеждой и крепким упованием, что Владыка дела его не удержит блага у идущих в непорочности. На это я опру её под суккой в главах этой почтенной книги:

*И близко истолковать и т. д., то есть, что слова этих стихов, которые по простому смыслу указывают на еврейского раба, могут быть сказаны путём примера и аллегории также о всяком человеке, который продастся в рабство своему низкому миру: ибо как раб будет служить шесть лет, а в седьмом выйдет на свободу бесплатно, так и человек — если даже будет служить своей службой на земле тяжким трудом и большим усилием шесть десятков лет, — ведь в седьмом десятке он будет вынужден выйти на свободу бесплатно. И наг, как вышел из чрева матери, — и даже если скажет этот временный раб: «полюбил я своего господина, мою жену и моих сыновей», то есть полюбил я моё тело и мою материю, которая всегда была для него господином, и мою семью и прочие мои приобретения — не выйду на свободу, — вот обязательно подведёт его господин его, то есть само его тело заставит его вернуться к своему Б-гу: ибо после того как его тело испортится и его силы иссякнут, — вот обязательно возвратится он в свою землю, а дух его возвратится к Б-гу, Который дал его.

И вот известно, что по одной из двух причин умрёт человек естественной смертью к старости своей: либо из‑за того, что ослабнут некоторые из органов его тела так, что они уже не смогут делать свою работу — например, если закупорятся каналы мочи, или печень станет твёрдой как камень, и прочие болезни подобного рода, которые рабби, да будет благословенна его память, назовёт «расплавлением тела»; либо ослабнут влечения человека к пище и питью и прочим необходимым для его существования удовольствиям тела, что рабби назовёт «расплавлением влечений и порчей желаний». И поскольку сердце — место этих жизненных влечений — относится ко всему телу, окружающему его со всех сторон, как отношение мезузы к двери, окружающей две мезузы, перемычку и порог вместе, — потому скажет рабби, да будет благословенна его память, что как раб приводится к двери или к мезузе, и там он утверждается своему господину рабом навечно, так умрёт человек одним из этих двух расплавлений и будет вынужден этим стать рабом навечно своему истинному Господину в вечном мире.

И близко истолковать все те стихи о таком рабе, купленном «приобретением навечно». Сказано (Шмот 21): «если купишь раба-иври» — вот это, несомненно, продающий себя в постоянство этому миру и выходящий из-под Божественного рабства и из упования на Него, согласно тому, что он почувствовал как более полезное, близкое ему; ибо он не послушал слов певца (Теилим 118): «лучше укрываться в Господе, чем полагаться на человека». А теперь смотри, что случится с ним: шесть десятков лет он будет служить миру, которого он приобрёл себе господином по естественному обычаю; и как сказано (Ийов 5:26): «придёшь в зрелости к могиле», — а в седьмом (десятке) выйдет на свободу бесплатно, как сказал певец (Теилим 49): «не бойся, когда разбогатеет человек… ибо в смерти своей не возьмёт всё…». Если он пришёл один — один выйдет, как сказал Ийов (1): «наг вышел я из чрева моей матери и наг возвращусь туда». И это ясная истина: что возьмёт он в руку, кроме как дела его стола — и многий, и малый — как разъяснено это наставление в главе о манне, Шаар 41.

Если он владелец жены — и вышла жена его с ним: ибо преследующий суету мира не укрепил в ней свою душу. А если он владелец «хиуланийют» с начала своего создания, то его «хиуланийют» остаётся с ним. И на это, поистине, подходит «наг возвращусь туда», ибо он погребён наг — без совершенства.

Если его господин этот даст ему немного приобретений, и даже наиболее существенных для него, как жена и дети, — вот на самом деле жена и её дети принадлежали её господину, ибо они дети времени и его приобретения: у самой сущности человека нет в них доли, как сказал мудрец (Коэлет 4:8): «есть один, и нет второго, ни сына, ни брата у него, и ничего не понесёт он в своём труде», как мы написали в Шаар 11. А он выйдет один. Ибо в конце отделится он от них поневоле, и тем более — от прочих, более внешних приобретений.

А если скажет раб этого мира: «полюбил я моего господина этого, и мою жену и моих сыновей и прочие мои приобретения, которыми я служил ему, и не выйду на свободу от них», — вот не помогут ему многие его речи, ибо во всяком случае выйдет он от него, и также его господин поможет его выходу изо всех сил — привести его во власть истинного Господина и выдать его в Его руку. Что написано? «и подведёт его господин его к Элоким» — ибо он подведёт его к Нему по необходимости; и как сказано (там, 12): «пока не придут дни бедствия и не приблизятся годы, о которых скажешь: нет у меня к ним желания… пока не померкнет…». И конец всего: «и возвратится прах на землю, как был, а дух возвратится к Элоким, Который дал его». И вот отделилось строение, и раб заключён в руку своего истинного Господина.

И сказано: «и подведёт его к двери или к мезузе» — чтобы намекнуть на два пути расплавления и порчи, которые упомянуты там. Первый — путь расплавления тел, как сказано: «пока не померкнет солнце… в день, когда задрожат стражи дома… пока не пойдёт человек в дом своего мира, и окружат на улице плакальщики» (там). А второй — расплавление влечений и порча желаний и исчезновение их стремления, о которых сказал (там): «пока не оборвётся серебряный шнур и не разобьётся золотая чаша, и не разобьётся кувшин у источника и не разобьётся колесо у колодца».

*И замысел и т. д.: его замысел в том, что временный человек старается все дни свои только черпать силою своего влечения и своей жажды (что есть «серебряный шнур») из «золотой чаши», то есть из источника богатства и достатка, своим глиняным кувшином, то есть слабыми силами своего тела, много или мало, через «колесо», то есть колесо созвездий; и замысел — по его мазалю. А к старости его иссякнет его влечение, и источник богатства и достатка (который есть «золотая чаша») высохнет в его отношении; также его кувшин разобьётся, то есть его телесные силы ослабнут, и звезда его мазаля зайдёт. И замысел: он уподобил временного человека черпающему серебряным шнуром из золотой чаши глиняным кувшином через колесо, — и это сильная притча о древних и страшных вещах.

Ибо «серебряный шнур» — почтенная притча о силе человеческой тоски к служению этому его господину, ибо им он будет связан и им будет крепко приведён к их цели без сомнения. А «золотая чаша» — это изобилие существования тех временных вещей: ибо пока тоска будет сильна, они будут в большом изобилии. А «кувшин», которым он черпает, — это имущество, что в его руке, и помышления его сердца и его старания, также любящие, которые поистине — его сосуды для достижения его желания. «Колесо» — это мазаль, возвращающийся в установленности круговорота вращающегося всегда колеса, как сказали (Зоhар, паршат Берешит): «всё зависит от мазаля». И потому сказал: пусть помнит своего Творца в дни своей юности, когда час играет перед ним, и все эти вещи будут стоять на своём месте, пока не придут дни бедствия и т. д. А это — дни падения телесной силы и её нисхождения по ступеням, которые он упомянул в первом вопросе; как сказано, что те дни — годы, в которых нет желания во всех его просьбах; и также они — «оборвётся серебряный шнур», ибо при ослаблении сил ослабеет тоска и влечение. А при ослаблении тоски или её отмене — тотчас «разобьётся золотая чаша», ибо расколется и выйдут её воды, и вернётся его сосуд пустым; также «разобьётся кувшин», которым он черпал, у источника. То есть все средства сменились и ушли, и даже в делах близких к достижению не помогут и не спасут. И «разобьётся колесо у колодца» — это то, что от причин колесных все опускаются и погружаются и не поднимаются вверх.

И потому это верный совет: пробудиться человеку к достижению успеха своей Нефеш, пока есть в нём сила, со стороны этих четырёх его четвертей, пока не выдаст его господин этот в двух этих упомянутых способах, ибо они, несомненно, двери расплавления и мезузы порчи: выйдут ими по необходимости все входящие в мир. И в Шаар 102, с помощью Б-га, разъяснится, что для этих рассмотрений пригодно время, в которое установлена глава «Гакhель эт hа-ам»; см. о нём.

И вот поистине: если есть у этого раба сердце знать и уши слышать, — уже проколет ему господин этот, при этих взглядах, которые открыты и известны, его ухо шилом там перед Элоким, и выйдет он из-под его руки и вернётся к Господу, ибо Он — его истинный Господин, и Его раб навеки; а ухо, которое не слышало, будет проколото для рабства навечно.

И вот ради этого было устремление Божественной Торы от начала её до конца — освободить людей своих от этого великого рабства без пользы и заменить его принятием ига Царства Небес, которое — очень лёгкая ноша; придёт им в соблюдении — великая награда. И предостерёг их всеми силами не умножать этих приобретений, порабощающих своих владельцев, и не стараться в их достижении иначе как по необходимой нужде и по служению заповедям Божественной Торы, вместо служения земле, как разъяснено в сказанном (Дварим 11:13): «и будет, если послушаете Мои заповеди, которые Я заповедую вам сегодня, любить Господа, Бога вашего, и служить Ему всем вашим сердцем… и соберёшь твой хлеб… и дам траву в поле твоём для твоего скота, и будешь есть и насытишься». И также: «если по Моим законам пойдёте… и дам дожди ваши…» (Ваикра 26:3). И даже из этих благ — таковым образом предостерёг их не умножать их, как разъяснено это в главе «ибо Господь, Бог твой, приводит тебя в землю добрую…» (Дварим 8:7) до слов (там): «и будешь есть и насытишься и благословишь Господа, Бога твоего; берегись себе, чтобы не забыл… чтобы не ел и не насытился, и дома хорошие построишь и поселишься… и вознесётся сердце твоё, и забудешь…» — как разъяснено это хорошо в главе о манне, упомянутой, ибо она выделенная в Торе для этого деруша без сомнения.

И все возвышенные люди услышали её известие и были проколоты их уши ею, и освободили себя от рабства этого мира и большинства его приобретений, и приняли на себя иго Царства Небес с великой любовью. Как наставлял Божественный рабби Меир, говоря: «уменьшай занятие и занимайся Торой и т. д.» (Авот, гл. 4). Ибо он наставлял к поиску нужд путём случайным, чтобы сделать основой занятие Торой, для её существования и делания её работы; он послан сюда не для другого. И надо остерегаться, чтобы не пасть в глупость глупого посланника, о котором мы писали его дело у «служения Й-А», Шаар 63.

И уже сказали в Санhедрин (20а): «жена, боящаяся Господа, — она будет восхвалена» — это поколение рабби Йеуды бар рабби Илаая, что были шесть талмидей хахамим, спящие под одним талитом и занимающиеся Торой, ибо все они презрели вожделения этого мира как презирающие зло и рабство мира, и желают служения Торе как выбирающие добро и свободу мира.

И вот этот деруш сам, как я думаю, — то, что разъяснил царь Давид в своих последних словах, которые он установил после песни, что он пел Господу (Шмуэль II 22:1) «в день, когда спас его Господь…». (Там 23:) «И вот последние слова Давида: слово Давида, сына Ишая, и слово мужа, воздвигнутого на высоту, помазанника Б-га Яакова, и приятного песнопевца Израиля. Дух Господа говорил во мне, и слово Его на моём языке. Сказал Бог Израиля мне; говорил Скала Израиля: праведник, властвующий над человеком, властвующий — страхом Б-га. И как свет утра — восходит солнце, утро без облаков; от сияния, от дождя — трава из земли. Ибо не таков дом мой с Б-гом; ибо завет вечный положил Он мне, устроенный во всём и сохранённый; ибо всё спасение моё и всё желание моё — (то) что не произрастит. А Блиял — как колючка отогнанная, все они, ибо не рукой возьмут. А муж, касающийся их, наполнит (руки) железом и древком копья, и огнём сожжением будут сожжены на месте».

Потому что увидел Давид, что путаница людей и их ошибка — в том, что они сделали дела временных приобретений основой своей цели и совершенства, так что ради них приняли на себя иго царства мира и его тяжёлое рабство и сняли иго Царства Небес с себя и веру в Его Провидение. И это потому, что по причине того, что находятся в городе люди злые и грешники перед Господом, чьи дома полны всякого добра, а у праведников совершенных, которые в нём, нет ничего, — они постановили, говоря, что блага человека и его зло не зависят от добра его выбора или от зла его, и также не от действий, следующих из них, но это случай случился и доброму и грешнику; и также отрицали награду и наказание полностью.

Потому после того как он победил всех своих врагов и после того как прошли над ним все времена, которые прошли, чтобы завершить опыт, — захотел он направить в этом удивительном вопросе приходящих после него и доказать и наказать всех заблуждающихся в нём. И после того как согласованы были в этом его высказывании все причины, обязывающие веру в него без какого-либо сомнения — и со стороны самого (вопроса), и со стороны того, что он получил от своего отца, и также со стороны того, что он был мужем, воздвигнутым на престол царства Израиля, из‑за чего опыт завершился в его руке; и тем более, что он был помазанником Б-га Яакова, ибо уже избрал его Господь за его совершенство, а кого избирает Господь — тот свят и на его слова следует опираться; и «приятный песнопевец Израиля», что это обязывает рассказ этих вопросов путём песни и загадки, ибо не к народу глубокой речи, — и разумные поймут.

И чтобы завершить истины в его словах, сказал: «Дух Господа говорил во мне…» — сказать, что и причины, и сами слова Он положил на его язык, и не устроил он их сам. И силой всех этих причин сказал Давид: «Бог Израиля мне говорил». И что говорил? «Скала Израиля: праведник, властвующий над человеком, властвующий — страхом Б-га». Этими словами, что Он положил в его уста, он имел в виду весь этот важный вопрос, который мы сказали: что человек властвует над своими делами, и освобождён и свободен от детей времени и его тягот, и он властен над ними, если захочет. И усилил сладость выражения, говоря: ибо хотя Скала Израиля со стороны Своей абсолютной силы властвует над человеком, Его праведность и ישרו обязывают, чтобы праведник властвовал над Его силой со стороны властвующего им — страха Б-га, как сказано (Брахот 33б): «всё в руках Небес, кроме страха Небес». И вот это как если бы сказали, что судья-начальник властвует над тяжущимся, однако заслуга тяжущегося властвует над прямым судьёй, обязующимся к справедливости, поскольку он праведник; как сказали, да будет благословенна их память (Моэд Катан 16б): «Я властвую над человеком — и кто властвует надо Мной? Праведник». И это — абсолютное владычество человека и его свобода от служения материи и её дела.

И после того как он утвердил высказывание на истинности этой веры, перешёл разрешить сомнение, стоящее перед слабыми разумом, которое мы упомянули, и сказал, что не укрепилась у них та ошибка иначе как из‑за того, что перепутались у них мнимые блага с истинными и Божественными без основания. И сказал, что не так истина: ибо вот истинное благо, желаемое и ожидаемое боящимися Б-га, — «как свет утра — восходит солнце». Ибо душевные успехи — нет у нас притчи, чтобы упомянуть их или сообщить о них, кроме ясного сверкающего света, на котором не пребывает ни облако, ни туча вовсе. И это то, что разъяснил, сказав: «утро без облаков». Он хотел сказать, что намерение в словах «как свет утра — восходит солнце» таково: утро, желаемое мною, — это чистый свет Нефеш, в который не смешается ничего от смятения временных дел, затемняющих душу, — «утро без облаков». «От сияния, от дождя — трава из земли» — и это, несомненно, намёк на совокупность временных успехов, приходящих от росы небес и от туков земли, которых желают глупцы, сбивающие цель своего существования; и это и то не удержалось в их руке, как мы сказали. И потому боящийся слова Господа не имеет в них желания, и не медлит ими, и не покоится ими. Ибо начинающий ими не отступит назад и падёт в рабство времени и тяжесть его работы, и нет спасителя.

И потому сказал: «ибо не таков дом мой с Б-гом» — любить эти мнимые блага и считать их истинными; ибо «завет вечный положил Он мне, устроенный во всём» без какого-либо недостатка, и «сохранённый» без какого-либо ущерба, — ибо это два вопроса, которых временным благам недостаёт. И как заменит человек истинное на ложное и существующее на исчезающее? Халильа. «Ибо всё спасение моё и всё желание моё — (то) что не произрастит»: этот росток, который не сделает муки, пшеничной крупчатки. Ибо я знаю: если бы моё желание и моё влечение были к произрастанию «сияния от дождя — травы из земли», тотчас был бы я сам себе бедой, и разрушителями и губителями выйдут от меня, чтобы усилить силу врага, враждующего со мной, и был бы я как один из негодяев, которые пали под его руку, оттолкнутые, и не могли подняться. И потому ненавидел я этот росток и избрал себе росток праведника.

И это весьма ясно из него, что всё богатство, которое он спас от царей, которых победил, и от царств, которые покорил, — всё отдал на дело кдуши, и он довольствовался необходимым, как сказано: «и вот, в бедности моей приготовил я для дома Господа золота сто тысяч киккаров и серебра — тысячу тысяч киккаров, а меди и железа нет числа» (Диврей hа-Ямим I 22); и это показалось ему малым, пока он сказал в другом месте (там 29): «и всеми силами моими приготовил я для дома Б-га: золото — для золота, и серебро — для серебра, и медь — для меди, и железо — для железа, и деревья — для деревьев; камни оникса и наполнения, камни сурьмы и тканые, и всякий драгоценный камень во множестве; и ещё: по желанию моему к дому Б-га есть у меня особое сокровище золота и серебра — дал я дому Б-га сверх всего, что приготовил я для дома кдуши: три тысячи киккаров золота, из золота Офира, и семь тысяч киккаров очищенного серебра — покрыть стены домов».

*И не было недостатков и т. д.: этот язык немного тесен, и то есть: истинные совершенные не желают приобретений мира, и лишь к истинному благу — которое есть распознавание истины и приобретение душевного совершенства — всё их спасение и всё их желание; и потому они иногда глупы и не знающи в благе временных дел и занятий, как сказал исследователь: что мудрецы Греции, Анаксагорас и Талес, были «мудры», то есть для распознавания истины в духовных размышлениях и умопостижениях, но не были «понимающими» в отношении земных вещей, полезных им и другим в телесном отношении; и из‑за этого иногда недостаёт у них многих временных приобретений, которые есть у глупцов и невежд в народе, желающих и страстно стремящихся только ко всему этому. Однако всё это не считается недостатком и принижением достоинства для этих истинных и совершенных людей, поскольку они сами не чувствуют к таким приобретениям.

И не было недостатков мнимых благ доказательством обратного его намерению в его словах, ибо вся их «сгула» и желание — к совершённому и ясному благу, «как свет утра — восходит солнце». И как согласуется с этим то, что упомянул исследователь в 5-й главе 6-го трактата о качествах: и потому сказал, что Анаксагор и Талес и подобные им были мудры, и не скажут, что они были разумны, ибо видели, что они не знали вещей, полезных им, и скажут, что они знали вещи великие и страшные и трудные — Божественные. Однако не полезные другим, ибо не будут искать человеческих благ; и ещё он продолжает в этом с хорошим вкусом и знанием. А если они так — мы тем более.

И как согласился с этим мудрец Шломо в высказывании (Мишлей 5:17): «пусть будут тебе одному, и не чужим с тобой», согласно тому, как разъяснил рабби Морэ в толковании «да не хвалится мудрый мудростью своей… но этим да хвалится хвалящийся…» (Ирмияhу 9:23), как это в конце той книги.

Однако противоположность тому, что он сказал «устроено во всём», он объяснил, уподобив их вредной колючке, и сказал: «и человек, коснувшийся их, наполнит (руку) железом…», то есть: тот, кто захочет получить от них удовольствие, будет нуждаться в орудиях и ухищрениях, чтобы спастись от их вреда. А доброе и подобающее — остерегаться их так, чтобы «сожжением да будут сожжены на месте их», ибо кто и кто может устоять при пользовании ими по мере, подобающей, чтобы не согрешить? И об этом молился мудрец (Мишлей 30:8): «ни бедности, ни богатства не дай мне; корми меня хлебом удела моего», как разъяснено во вратах 24.

И возможно, что он хотел этим описать краткость времени людей, гонящихся за ними: ибо мало они будут перед ними в существовании. Сказал: ибо сыны блияаля, которые направляются к своей последней цели, — вот они вместе с ними как перекати-поле, все они; ибо гибель их отдельных частей не задержится более того, сколько стоит человек над их сбором железным орудием и древком копья; но после того как он немного постарался собрать их — легко сожжёт их там же, на месте их собрания.

И по пути того, что сказали наши мудрецы (Санхедрин 71:): «собрание для злодеев — зло им и зло миру, а рассеяние их — благо им и благо миру», ибо когда они собираются — мир получает от них вред, а в конце они сами исчезают, потому что зло разрушает само себя. И как сказано в другом месте: «не досадуй на того, кому удаётся путь его, на человека, совершающего козни. Оставь гнев и брось ярость; не досадуй — только к злу, ибо злодеи будут отсечены…» (Теилим 37:7–9). То есть: не досадуй, чтобы не связываться с людьми, делателями неправды, избирающими эти мнимые успехи; ибо человек такой — если день или два простоит, — не будет существовать долго. «Оставь гнев и брось ярость», которые никогда не соединяются с гневом иначе как для зла врагам Всевышнего, ненавистникам Его Нефеш, поскольку они — посланники Его суда, как сказано (Дварим 9:19): «ибо я страшился из-за гнева и ярости, потому что сказал Всевышний…». И смысл их соединения: «ибо злодеи будут отсечены» — без сомнения, а надеющиеся на Всевышнего — они унаследуют землю живых, вечное владение.

И во всяком случае прояснилось из этого отрывка согласие царя Давида с тем, к чему мы стремились в намерении предыдущего — из «суда», который мы предварили: что основа веры в награду и наказание — в ослаблении занятия и старания в этих мнимых делах и в сбрасывании ига мирового царства с шеи людей, и в возложении на них малого труда в Божественном служении, опираясь на веру, что Он возвеличит — совершить.

То есть: выйдите из вашей астрологии (эстагнинyт), в которой вы думаете укрыться в хороших домах, которые вы построили, и придите — укройтесь в тени, чтобы в вашем сердце утвердились истины того, что мы положили о мировом освобождении. Ибо поистине «сидящий в сокровенном у Всевышнего и в тени Шадая» — он живёт жизнью безопасной, жизнью радостной, жизнью счастливой, жизнью освобождённой от множества труда и суеты, что под игом временных дел, без продолжения собственной пользы в конце, как мы сказали: жизни доброй и сладкой, о которой сказано (Теилим 128:2): «труд рук твоих…» — «счастлив ты в этом мире и благо тебе в мире грядущем» (Брахот 8:).

Ибо, вот, умножающий дела этого мира — уменьшает истинные приобретения; и он, поистине, расширяет дом отбросов и отодвигает границу дворца. И случится с ним, как случилось с глупцом, о чьей глупости рассказано (в трактате Бава Кама, лист 50б): «Случай с одним человеком, который очищал камнями (выбрасывал) из своей области в область общественную; прошёл мимо него один хасид: “пустой, почему ты выбрасываешь камнями из области, которая не твоя, в область, которая твоя?” — насмеялся над ним. Спустя дни он нуждался в деньгах и продал поле; и проходил ночью, в темноте, и споткнулся об камни; сказал: “верно, правду сказал тот человек, что я выбрасывал камнями из области других — в область свою”».

И хотя само тело истории так и было, я думаю, что установили её в Талмуде, потому что она — резкая притча для тех, кто занимается и хвалится миром, который не их, и выбрасывает из него камни преткновения и множество препятствий — в свой истинный мир; и когда придут туда — путь их будет тьма и скользкость, и падут, и нет поднимающего. И разум подсказывает: как эта заповедь в целом намекает и подмигивает на этот почтенный принцип в целом, так и её детали и части направлены к частям этого принципа и к делам их частностей.

Также намекнут эти меры на число дней человека, которые он стоит в этой крепости; и по пути того, что сказал поэт (Теилим 90): «дни лет наших — в них семьдесят лет…». И они — по числу тефахов длины и ширины, когда они поднимаются до десятков по обычаю. И уже сказал Давид о своих отмеренных днях на это число (там же, 39): «вот, тефахим дал Ты дни мои» — кто знает, не это ли он имел в виду.

А поскольку уже были в начале жизни человека три вещи, которые мы написали во вратах 64, однако завершение дней его жизни — вещь весьма важная, как сказал ритор (в Хай"А, гл. 8): «голова его охвачена вервями небытия, предшествующего становлениям, а конец его — в непрерывной приятности, видеть в свете лица Царя», — поэтому стенки считаются «лавуд» к земле снизу — в пределах трёх тефахим (Сукка 16:), по числу Хомер (Материя), Цура (Форма) и отсутствия; а она (сукка) удерживается в почёте, что выше десяти, как мы учили в Гемаре Сукка (5:): ковчег — девять тефахим, а крышка — тефах; и сказано (Шмот 25): «и буду говорить с тобой над крышкой»; и сказал רבי יוסי (Раби Йоси): «никогда не нисходила Шхина ниже десяти, и не поднимались Моше и Элияу на высоту», как мы объяснили во вратах 44.

И пусть пригодная кровля будет из вещей, которые не принимают тум’а (ритуальную нечистоту) (Сукка 11:), потому что те вещи — недостаточны и не исправлены в своём виде: например, необработанные стволы деревьев, у которых нет никакой формы и вместилища, из‑за чего их назвали бы «келим» (сосуды), или вещи, не пригодные в пищу, и подобное этому — чтобы намекнуть сильным намёком, что ущербность и недостаток, находящиеся в природе человека — если со стороны его составленности, если со стороны нужды в вещах, которых ему недостаёт, или которые оказались несовершенными, — это то, что отделяет большим и могучим разделением между ним и его Богом, Чьё достоинство пребывает выше десяти, как мы сказали.

Однако должны быть видны в ней звёзды небес, ибо человеку следует узнавать своего Творца со стороны Его явных деяний, как сказано (Теилим 19:2): «Небеса рассказывают славу Б-га» и т. д. Ибо это — дозволенное и обязательное созерцание, как сказано (Дварим 4:39): «и узнаешь сегодня и возвратишь к сердцу своему, что Г‑сподь — Он Б‑г на небесах вверху» и т. д. Поэтому, если она загущена как дом так, что не видны в ней звёзды солнца, или дождь не проходит внутрь неё, — это непригодный схах (Сукка 22б), ибо это указывает на полную простоватость. Как и если солнца больше, чем тени, — также непригодно (там же, 2), поскольку указывает также на разрушение и прорыв к Б-гу, «видеть»; о чём сказано (Хагига 14б): «заглянул и пострадал… заглянул и умер». А должное и подобающее — сказанное (Миха 6:8): «и скромно ходить с Б‑гом твоим».

И по этой же причине сукка, высокая выше двадцати, или ниже десяти, — непригодны (Сукка 2): ибо в обоих случаях испорчено намерение — и вверху, и внизу. И также «старая сукка» (там же, 9), и сукка под суккой (там же) — все эти вещи согласуются с тем, что мы сказали; и живущий пусть положит на сердце.

А о третьей сказали «даже тефах», ибо хотя нужно также оградить дело добра, чтобы оно было как следует — с намерением и ограничением, всё же немного побуждения достаточно, чтобы побудить побуждаемого, потому что стремление ецера разрушить устой и прорвать ограду не таково, как в первых. А поскольку уже находится у распущенных людей четвёртая страсть — и она злая и распущенная, без какого бы то ни было подобающего намерения вообще, — на неё намекнули наши мудрецы, говоря (Брейшит Рабба, гл. 20): «и желание дурного ецера — лишь к Каину и его товарищам», о которых, всех четверых, сказали (там же): «четыре желания есть — нет желания женщины…» — как мы хорошо написали об этом в разделе Ноах, врата 12; и эта группа, которая не принимает никакого исправления и никакого ограничения, — потому её вовсе не упомянули в числе стен, ибо у четвёртой нет имени среди человеческих стремлений, и не поставили ей вовсе отметины в человеческой жизни.

И вот эта сукка, которая такова: праведники войдут в неё и не выйдут из неё ни в чём постоянном — как не разрешено пользоваться вне её, кроме еды и питья меньшего, чем мера (Сукка 26б), или вещи, на которую не устанавливают [постоянство], по мнению некоторых (25а), а также сна случайного (26а). Однако учение-рассуждение разрешено (там же, 28б), ибо учение такого рода — оно само тело сукки и её смысл, как мы сказали.

И по этой причине не входят в неё рабы и малолетние (там же, 28а), и глухие, и безумные: ибо люди, ущербные в своих мнениях и пониманиях, и люди, проданные в руки своего мира или в руки своего ецера, не пользуются этой суккой со стороны этих её аспектов. И это — то, что сказано в конце дела: «в суккот живите семь дней; всякий гражданин…» и т. д. Он разъяснил, что смысл этого праздника и суккот — чтобы сидели в суккот, в жилище временном, все эти семь дней, дабы было принято на них поступать так во все дни двух их жизней; и что это дело подобает этому народу принять больше, чем всем прочим, и потому сказано: «всякий гражданин в Исраэле пусть сидит в суккот». Ибо кто не из Исраэля — в нём нет удовлетворения духа принять на себя это бремя отделения от дел этого мира и быть сидящим и укрывающимся под сенью крыльев Святого, благословен Он, без сомнения.

Поэтому то, что выяснилось из Мишны, которую мы упомянули в начале главы, говорящей, что «спящий под кроватью в сукке не исполнил обязанности», — либо потому, что это указывает на наличие какого-то посредника между ним и тенью Святого, благословен Он, и так не следует делать; либо потому, что это указывает, что он не признаёт того, на что намекает временное жилище: освобождение от рабства этого мира и свобода от него, как мы сказали. Поэтому то, что сказано: что некоторые поступали так, — им было в нравоучение то, что сообщил Р. Шимон из случая с Тави, рабом Р. Гамлиэля, который спал под кроватью в сукке, и Р. Гамлиэль «повёл на него» перед старцами, сказав: «Видели Тави, моего раба: он талмид хахам и знает, что рабы освобождены от сукки» — то есть по закону он прав, не потому что таков кошер сидения в сукке, а потому что рабы освобождены от неё.

И вот в самом его разговоре и насмешке над ним есть великое учение в двух вещах, которые — основа нашего рассуждения. Первое: что рабы освобождены от сукки, ибо он знает, что не в природе рабов сидеть в этой сукке: ведь они проданы в рабство времени, а смысл этой сукки — избавление и освобождение от него; и это намекается в освобождении рабов. И даже лучшие из них — если примут немного от этого, всё целиком не смогут вынести. И это то, что сказали (Авода Зара 3а): что в день суда скажет им Святой, благословен Он, идолопоклонникам: «есть у Меня заповедь малая, и сукка имя ей — идите и сделайте её», и когда Святой, благословен Он, вынес солнце из его футляра — тотчас пнули её. И хотя сказали в Гемаре (там же), что названа она «заповедь малая» потому что в ней нет денежной потери, можно сказать также: потому что дело упования на Всевышнего — выйти и сидеть в Его тени — вещь лёгкая в глазах людей; не сочтут её заповедью и едва ли включили её; а вот когда пришло испытание — тотчас пнули её.

Второе: что «спящий под кроватью в сукке не исполнил», — потому и сказал, что раб его прав, сидя так, как мы сказали. И вот беседа мудрецов об этом деле, несомненно, — их учение, как написано: «и лист его не увянет». И всю эту тайну разъяснил для размышляющих последний стих, который сказал: «чтобы знали поколения ваши, что в суккот поселил Я сынов Исраэля, когда вывел Я их из земли Египта; Я — Г‑сподь». То есть: чтобы знали и уразумели все грядущие поколения то, что избрал Всевышний в жизни довольства и надежды на Всевышнего, чтобы вести этим народ при выходе их из земли Египта: все дни их пребывания в пустыне сорок лет — они ни в чём не нуждались, при том что к ним присоединилась жизнь сжатости и достаточности; ибо только с этим — и не иначе — смогут они дойти до познания Г‑спода и делания Его путей, ибо это желаемое от них от начала и до конца, как сказано (Шмот 3): «когда выведешь народ из Египта, будете служить Б‑гу…»; и потому вместо того, чтобы ввести их в обитаемую землю, водил их в пустыне сорок лет; и вместо того, чтобы привести их в кедровые дома, окружил их облаками, которые создал для их чести, чтобы защищать их, дабы не поражал их зной и солнце, как в этот облачный день, в котором нет ни жары, ни холода.

И в общем сказал (Дварим 29): «и водил Я вас сорок лет в пустыне; не износились одежды ваши на вас, и обувь твоя не износилась на ноге твоей; хлеба не ели и вина и хмельного не пили — чтобы знали, что Я — Г‑сподь, Б‑г ваш». И это то, что сказал здесь: «чтобы знали поколения ваши…», и завершил: «Я — Г‑сподь, Б‑г ваш», ибо это путь: в нём поселится свет — чтобы знали, что Я — Г‑сподь, Б‑г ваш.

«*Конец слова и т. д.», его намерение: как сказал исследователь: «мы не прекращаем ради того, чтобы прекратить». То есть: мы трудимся и работаем лишь чтобы принести добычу в наши дома, дабы затем смогли прекратить и отдохнуть; «и воюем, чтобы принести мир» — то есть воюем с теснителями лишь чтобы доставить нам мир, а не ради завоевания стран и подчинения народов под наши ноги. Так и человеку подобает также трудиться и утомляться все дни своего пребывания на земле — в правильных делах и действиях — лишь чтобы приобрести себе наслаждение покоя и успокоения в мире вечном.

И вот известно также: чем старее становится человек, тем уменьшаются также его труд и усилие на земле, пока они не прекратятся совсем при его уходе из земель жизни, ибо нет уже там человеческого дела и действия в землях истинной жизни, как оно здесь, на этой земле души. И чтобы намекнуть на всё это, число плодов праздника шло и уменьшалось день ото дня в семь дней праздника, намекающих на семь десятилетий лет жизни человека, пока жертва восьмого дня, который «микра кодеш» и намекает на жизнь мира вечного, приходящую к человеку после завершения его земной жизни, — лишь один бык, чтобы намекнуть этим, что и там, в будущем мире, нет у душ никакого иного занятия, кроме как наслаждаться вечной сладостью и насыщением радостями пред Ликом Всевышнего.

Конец слова: это доля человека от Б-га, и это его путь во всех семи десятилетиях дней его жизни: что он «заповедан и стоит» сидеть в сукке, быть задержанным и призванным пред своим Б-гом к свету, в свет жизни, в конце своей жизни. Как сказано: «семь дней приносите огнепалимую жертву Г‑споду; в день восьмой — собрание святое будет у вас, и принесёте огнепалимую жертву Г‑споду; атсерет она». И это знак будущего мира в этой важной книге, который здесь отмечен в некотором сокрытии, как он скрыт от глаза, и «глаз не видел, Б‑г, кроме Тебя»; и так это потому, что там нет ни действия, ни дела, и ни за что не ухватится человеческий Сехель (Разум) пока он жив — но это совершенство и наслаждение, приходящее от совокупности старания всех дел и от их доброго конца — в полном прекращении и абсолютном покое, как описал исследователь среди прочих удивительных описаний в 10-й главе 10-й [книги] «о качествах»: он сказал: «счастье — в прекращении, ибо мы не прекращаем ради того, чтобы прекратить, и воюем, чтобы принести мир». Он хотел сказать: что последнее счастье — в прекращении всякого труда и суеты; ведь мы не прекращаем и не отдыхаем все дни от старания ради его достижения, и постоянно воюем со своими вожделениями, чтобы привести на себя в конце мир спокойный и безопасный навеки. И это — причина его сокрытия, без сомнения.

Однако намекнул нам Всевышний в заповеди строгого Шабата, запрещённого всякой работой и усилием, как сказано об этом в 55-х вратах, посвящённых ему, и вновь упомянул здесь в книге воспоминаний это — как завершение и цель всех действий. Но размышление об этом в этот праздник передано с двух сторон: первая — по способу достижения этой цели и сообщения её смысла; и вторая — в её особенностях, в отделении этого наслаждения от прочих наслаждений, — которые вещи весьма возвышенные.

А первое дело взято из содержания жертвоприношений в двух праздниках, то есть о которых сказано: «семь дней приносите огнепалимую жертву Г‑споду» и «и принесёте огнепалимую жертву Г‑споду — атсерет она», как разъяснено их значение в разделе Пинхас. Ибо во все дни праздника быки идут и уменьшаются, чтобы намекнуть на уменьшение временного занятия, которое обязано вести во все дни своей жизни, чтобы приобрести жизнь будущего мира; пока жертва, выделенная для дня атсерет, — один бык, один баран, один ягнёнок, — сказать: что в том мире нет не только уменьшения занятий, но полного прекращения, чтобы сидеть и наслаждаться сиянием Всевышнего, ибо Он один во всех трёх мирах, и жить Его истиной в день один праздника, как сказано (Йешая 2): «и возвысится Г‑сподь один в тот день», ибо нет в том мире дела тьмы ночи. И это — удел рабов Г‑спода, которые живут в этом мире жизнью ограниченной и почтенной, как мы сказали.

А второе дело взято из того, что этот восьмой день — праздник сам по себе, и все дни праздника, предшествующие ему, различны в своей жертве один от другого; потому читают в каждом из них полный Халель — чего не делают в дни Песаха (Арахин 10а). И все они называются «временем нашей радости», и это — удивительный намёк на дело душевного наслаждения, находящегося в конце счастливой жизни, и на его ступень по сравнению с прочими частичными наслаждениями, находящимися прежде, — ибо оно тонко и очень возвышенно. Тора Б-жественная согласилась с этим в этих намёках до предела того, к чему мудростью дошёл глава философов в этом.

Ибо в 10-м трактате книги «о качествах» он разъяснял и исследовал это удивительное дело — наслаждение, достигаемое в конце старания совершенства. «*Вот в 8-й главе и т. д.»: слова этого исследователя, переведённые, как и все его слова, с языка греческого на язык еврейский, — очень трудны для понимания; и его намерение, по тому, что разъяснил рав, да будет память его благословенна, таково: что как наслаждение, которое найдёт строящий дом для своего проживания, при завершении этой работы, не подобно ни по количеству, ни по качеству наслаждению, которое было у него тогда, когда он завершал лишь частную часть этой работы, например, когда он соединил камни или кирпичи вместе Хомер (Материей) и глиной, или когда положил балки дома; так и человек, который путешествует из своего города в далёкое место, где надеется достичь своего желания: хоть он и радуется и ликует на каждом отрезке земли, который прошёл, потому что идёт и приближается к тому месту, — всё же эта его радость не подобна не только по количеству, но и по сути и качеству не подобна радости, которую он будет радоваться, придя в область своего желания.

И также сущность радости при завершении разных частных частей меняется: ведь как не подобна сущность работы по составлению камней работе по укладке балок, и прохождению мили или фарсаха — прохождению другой: ибо одна бывает иногда на горе, где поражают идущего зной и солнце, а другая — в лесу или в долине у берега реки, где веет ветер чистый и приятный. И даже если разные эти пути совершаются разными способами — например, один пешком, ходьбой правильной или прыжками, а другой верхом на животном или сидя в повозке — так меняется и радость в этих разных частичных работах, путях и движениях.

Так и истинное наслаждение, которое придёт к совершенным в конце (то есть в мире вечном и духовном), после того как они уже достигли области желания всех своих стараний, — не подобно не только телесным наслаждениям простонародным, но и частичному наслаждению, которое они получают в своей жизни, когда они идут и ступают по кругам совершенства и всегда поднимаются выше и выше по лестнице совершенства, — не подобно. И чтобы намекнуть на эту драгоценную и почтенную мысль, сказали наши мудрецы: хотя все восемь дней праздника Суккот — «дни нашей радости», всё же восьмой, который «атсерет для Г‑спода» и намекает на духовное наслаждение в мире вечном, — праздник сам по себе, так что его радость отделена и отличается по сути и качеству от радости и наслаждения семи прошедших дней.

Вот в 8-й главе его он написал так: «И однако этим он хотел сказать, что наслаждение, — поскольку оно всё целиком, — не принимает [деления]: один наслаждается в такое-то время, а в большее время — больше и полнее по виду. И потому не будет движения, ибо всякое движение — во времени и к какой-то цели; как в совершенной постройке, когда он сделает то, что хочет — либо во всё время, либо в части времени; и все части времени постройки — несовершенны, ибо они иного вида в каждом деле, и также друг относительно друга: ибо сложение камней — одно дело относительно покрытия балок, а это — другое относительно устройства жилища и его совершенства, ибо теперь не нужно уже ничего, чтобы завершить его. Однако в основаниях много вещей несовершенных, ибо у каждого есть свойство части; следовательно, они различны по виду, и не будет во всякое время движения совершенного по виду; но будет во всё время. И так же в ходьбе и прочих движениях: вот ходьба — из одного места в другое, и это различно по видам: полёт, прыжок, ходьба и подобные им — движения различающиеся; и в них есть „откуда“ и „куда“. И не только в этих видна разность, но и в самой ходьбе: не будет предел одной мили пределом другой её части; и так в каждой и каждой части её. И также перенос одной линии различается от переноса другой линии: ибо он не только переносит линию, но переносит также линию, установленную в этом месте; и эта линия находится в месте, отличном от той линии. Но о движении я уже говорил в совершенстве в другом месте. Однако кажется, что не во всякое время движение бывает совершенным, ибо много движений несовершенных и различающихся по виду: ведь „из одного места в другое“ — различны по виду; но вид наслаждения во всякое время — совершенен. Вот очевидно, что наслаждение — из того, что относится к целому и к совершенным, и оно всё в свой час» — таковы его удивительные слова в этом.

И потому ясно: свойство наслаждения — прийти в свой час, ибо все эти наслаждения, которые так различны по своим видам, — все приходят как мгновение. И так же совершенное наслаждение, отличное от всех, по отношению к совершенству работы и полноте её Цуры (Формы): вот оно всё приходит в свой час у цели, и невозможно иначе. Ведь наслаждение и печаль — противоположны по ступени движения и покоя: ибо в каждом движении находится печаль, обязанная нехваткой того, к чему он движется, как ясно из определения движения; а в покое от него находится наслаждение, следующее за достигающими целей. И следует из этого, что наслаждение приходит в свой час, как покой, который находится с ним, приходит в свой час.

И вот старался исследователь всем этим показать, что истинное наслаждение, которое имеют в виду и которого желают совершенные к концу дней своего старания, — это совершенное наслаждение, приходящее в то время целиком в совершенстве, и никакое наслаждение с ним не соучаствует: не говоря уже о наслаждениях простонародных, но даже о наслаждениях людей совершенных, которые приходят к ним в их жизни, когда они ступают путём совершенства; ибо они не одного рода. И даже те частичные наслаждения все различны по роду: и каждое — наслаждение совершенное само по себе, а не так, что из всех составилось одно наслаждение. И это — удивительное дело: он мудро придумал этим разрешить это великое затруднение; и Тора Б-жественная согласилась с этим в некоторых вещах, как придёт это в завершении Торы Б-жественной и её запечатывании, с помощью Б-га.

Однако это дело очень разъяснилось в том, что дни «времени нашей радости» — каждый отделён особой жертвой сам по себе, — чтобы сказать, что наслаждения, приходящие к совершенным в дни их счастливой жизни, — наслаждения различающиеся по роду: каждое приходит в свой час совершенным; и так день за днём — до того, как они достигнут конца своей цели, когда тогда это праздник сам по себе, отделённый от всех предыдущих наслаждений, но превосходящий их всех полнотой своей ступени относительно всех — как наслаждение строящего при полноте работы и её завершённости или при конце пути и его цели.

И это — очень важное дело, истина которого отмечена в этих Б-жественных заповедях, принятых в семь дней Суккот до восьмого дня праздника атсерет, выделенного как праздник сам по себе, по признакам פז"ר קש"ב все (Сукка 28а), как известно по его смыслу.

И вот после того как он упомянул эти важные вещи, в которых он включил все главы этой Б-жественной книги, поскольку перечислил упомянутые намерения, он сказал о всех них: «Это — Моадей Г‑спода, которые вы назовёте их микраэй кодеш, чтобы приносить огнепалимую жертву Г‑споду: всесожжение и минху, жертву и возлияния — дело дня в его день; кроме Шаббатот Г‑спода…». И смысл: это — дни, известные и отмеченные в народе, чтобы назвать их микраэй кодеш раз в год — со стороны дополнительных жертв, что в них; и о жертве мы здесь не упомянули, потому что основа их известности — в их постоянстве. И всё же все они — дни отмеченные, чтобы намекнуть на эти истинные верования, которые — основные в религии.

И вот они свидетельствуют о совершенстве вашей общности, как указывают ваши дары, и ваши обеты, и ваши добровольные приношения, что в каждый день, о совершенстве дающего, обетующего и добровольно приносящего: ибо если не предшествовало им сперва принятие царства Небес и вера в Его Провидение и в Его воздаяние, — не дали бы их Г‑споду. И потому не упомянул здесь жертву Рош-Ходеша и жертву тамид, как сделал в разделе Пинхас, поскольку намерение здесь — лишь о днях отмеченных, которые оставляют отпечаток во всей общности народа на эти основы со стороны их известности в прекращении [работы] и йом-тов. А Рош-Ходеш — «день памяти» называется (Бемидбар 10), «микра кодеш» не называется. И также: ведь основа того, на что намекает Рош-Ходеш, что мы написали в разделе «Хаходеш» (врата 37), — она включена в Шабат, без сомнения.

А поскольку мы удержали [себя] от того, чтобы все наши занятия были этими временными вещами, как мы сказали, — следовало сообщить нам, в чём будет основа наших занятий и образ наших стремлений во все дни нашей жизни. Он вернулся и сказал: «Однако в пятнадцатый день седьмого месяца, когда вы собираете урожай земли, празднуйте праздник Г‑спода семь дней».

Однако сперва следует обратить внимание на намерение этого возврата к делу праздника в целом, и на намерение связи словом «однако», ибо толкователи, да будет память их благословенна, говорили о нём лишь путём драша — уменьшить отодвигание Шабата жертвой хагиги (Торат Коаним, Эмор, гл. 15), сказать, что его время — все семь дней; и это верно по принятому преданию законов. Но по простому смыслу найдётся для него верная причина, если мы вернёмся и увидим одну вещь, на которую стоит обратить внимание. А именно: мы не нашли нигде о семи днях праздника мацот, что они «праздник Г‑споду», как говорится о семи днях праздника суккот всюду.

В разделе «Бо» к Пар’о сказано: «и будет день этот вам на память, и празднуйте его как праздник Г‑споду… семь дней мацот ешьте…» — вот он упомянул שם ה' о празднике в целом, а не о семи днях. И также сказано ещё: «семь дней ешь мацот, а в день седьмой — праздник Г‑споду». И в разделе «Мишпатим»: «праздник мацот соблюдай: семь дней ешь мацот». И в «Ки Тиса»: «праздник мацот соблюдай: семь дней ешь мацот». И в этом разделе: «праздник мацот Г‑споду — семь дней». И в Пинхас: «в четырнадцатый день месяца — Песах Г‑споду; и в пятнадцатый день этого месяца — праздник: семь дней мацот ешьте». И в «Реэ»: «храни месяц авив и сделай Песах Г‑споду, Б‑гу твоему… и шесть дней ешь мацот, а в день седьмой — атсерет…». И не упомянуто нигде, чтобы празднование семи дней было «праздник Г‑споду», как сказано о праздновании семи дней суккот в этой главе: «в пятнадцатый день… праздник суккот — семь дней»; «празднуйте праздник Г‑спода семь дней»; и далее: «и празднуйте его как праздник Г‑споду семь дней в году». И в Пинхас: «и празднуйте праздник Г‑споду семь дней в году». И в «Реэ»: «семь дней празднуй Г‑споду, Б‑гу твоему».

И видно, что верная причина этого такова: ведь ясно, что праздник Песаха пришёл на память о рабстве и тяжёлой работе, которой работали ими в Египте; и потому подобало, чтобы был у них праздник отдыха и успокоения — в память об освобождении себя и своей свободе. И потому праздник не соотносится с Ним, да будет Он возвышен, кроме как в общем, или на Песах, указывающий на силу, как сказано (Дварим 16): «и зарежь Песах Г‑споду, Б‑гу твоему…». И сказано (там же): «и свари и ешь в месте, которое изберёт Г‑сподь, Б‑г твой, и повернёшь утром и пойдёшь в свои шатры» — как сказано у горы Синай (там же, 5): «возвратитесь в свои шатры»; и смысл: отпустил их к наслаждению собой с того утра и далее — взамен прежней бедности и рабства.

Но празднование суккот — наоборот: оно приходит после радости жатвы и веселья сбора, когда они радуются и покойны; и заповедал Он, чтобы сделали «праздник Г‑спода» семь дней, в которые вспомнят и обратятся к Г‑споду, чтобы не пнуть [Его] из-за них. Ибо это — намерение выхода из постоянного жилища, которое они думали для себя, чтобы прийти укрыться под Его крыльями, да будет Он благословен; и это поистине — «праздник Г‑споду».

И верное свидетельство истинности этого намерения: в празднике Песах сказано «и в день седьмой — атсерет для Г‑спода, Б‑га твоего», а в празднике суккот сказано «и в день восьмой — атсерет будет для вас». Ведь праздник, который весь «для нас», выделил последний день, чтобы он был «атсерет для Г‑спода»; а тот, который весь «праздник Г‑споду», — подобает, чтобы последний был «атсерет для нас». И хотя мудрецы уже сделали компромисс между этими двумя стихами, как в Сифри (раздел Реэ): «атсерет для Г‑спода, Б‑га твоего…» — Р. Меир говорит: может, человек весь день будет задержан в доме учения? Сказано: «атсерет будет для вас». Как [это]? Дай долю дому учения и дай долю еде и питью. И так толковали также в йом-тов (Бейца 15б). Всё же мы научились, что в деле компромисса уступил Всевышний в атсерет Песаха, ибо иначе он был бы весь «для нас», как мы уступили Ему в атсерет праздника, ибо иначе он был бы весь «для Г‑спода».

«*И вот содержание его мнения»: что слово «однако» намекает: когда вы собираете урожай поля и дано вам этим право и место радоваться и наслаждаться телесной радостью, — всё же пусть не обольстит ваше сердце тянуться лишь за вожделением мира; но отделите свои мысли от временных благ и празднуйте «однако — Г‑споду одному», ибо вся суть этого праздника, как он уже разъяснил, — лишь напомнить нам о суете времени и о драгоценности вечного блаженства в мире духовном. И потому заповедано нам взять в первый день четыре вида, указывающие на всю действительность…

И вот после нахождения этого важного различия и после выяснения его истинности будет очень хорош смысл «однако в пятнадцатый день…», и он связан с тем, что выше: «это — Моадей Г‑спода». И намерение: хотя мы включили все праздники в выражение «Моадей Г‑спода, микраэй кодеш», — смысл их празднования не одинаков: есть праздник, относимый к вам — праздновать его для вашего удовольствия, как Песах, ибо предшествовало вам рабство и страдание, которое вы вспоминаете в нём. Однако в пятнадцатый день седьмого месяца, когда вы собираете урожай земли, и уже предшествовало вам дело отдыха и успокоения, — празднуйте праздник Г‑спода семь дней; ибо тогда подобает, чтобы празднование было целиком Г‑споду — отделяя ваше знание и желание от этих временных благ и от их влечения, и направляя сердце и разум к благодарности, к Халелю, к славословию Тому, Кто изливает вам все эти блага.

И пусть излияние это будет в ваших глазах как получающий награду от своего господина — чтобы восполнить свой удел хлеба, дабы он пошёл делать свою работу; так что увеличивающийся в успехах найдёт себя более обязанный совершенствовать себя, чем уменьшающий; и одинаково и увеличивающий, и уменьшающий не найдут в этом свободы от работы. И уже будет это их постоянным занятием и их особым действием во все дни их жизни — благодарить и славить пред своим Б-гом группами-группами, каждая по своему делу, знанию и постижению.

И это то, что сказал: «и возьмите себе в первый день плод дерева прекрасного, ветви финиковых пальм и ветвь дерева густого, и ивы речные, и веселитесь пред Г‑сподом, Б‑гом вашим, семь дней». И хотя взятие этих видов — дело, которым возбуждается толпа умножать Халель и славословие тем, что несут в руках из растений земли и деревьев то, что радует сердца и возбуждает их благодарить и славить за излияние, излитое им, как придёт, — нет сомнения, что Тора намеревалась намекнуть на каждую из групп и выделить образ славословия и Халеля каждой и каждой из них. Как сказали мудрецы в Мидраше (Ваикра Рабба, гл. 30): «плод дерева прекрасного, ветви финиковых пальм…» — как этрог имеет аромат и имеет еду, так Исраэль: есть в них люди — בעלי Тора и בעלי добрых дел. «Ветви финиковых пальм» — это Исраэль: как эта финиковая пальма — есть в ней еда, а аромата нет, так Исраэль: есть в них люди — בני Тора, но не בני добрых дел. «Ветвь дерева густого» — это Исраэль: как этот мирт — есть в нём аромат, но нет еды, так Исраэль: есть в них люди с добрыми делами, но не בני Тора. «Ивы речные» — это Исраэль: как эта ива — нет в ней ни вкуса, ни аромата, так Исраэль: есть в них люди, в которых нет ни Тора, ни дел. Сказал Святой, благословен Он: уничтожить их невозможно; но пусть все сделают одну связку — и они искупают эти за этих. И если сделаете так — Я возвышаюсь. И так говорит пророк (Амос 9): «строящий на небесах ступени Свои, и связку Свою на земле основал» — когда Он возвышается? Когда они — одна связка.

Вот они указали, что в этом народе нет такого, кто был бы пуст от полезного намерения в этих делах, хотя различаются их группы по различию их ступеней: есть люди, совершенные в мудрости и в делах, дающие им хороший вкус постигаемого и приятность аромата действия; и есть в них בעלי мудрости лишь — дающие вкус постигаемого лишь; и בעלי дел лишь — дающие вкус действия лишь. И есть такие, у которых нет ни того, ни другого, и они не кладут на сердце особое намерение, кроме того, что это заповедь, как прочие заповеди Торы. И все эти группы завершат одно собрание и сделают одну связку — и всё это, без сомнения.

И вот люди имени в мудрости и делах положат на сердце: как сукка по своей Цуре (Форме) и по своим законам пробудила к совершенству дел, как мы сказали сперва, так и это взятие четырёх видов намекнёт на важное умопостигаемое дело, из которого изольются эти дела к совершенству, — и это знание порядка существующего в целом и способ связи его частей друг с другом, чтобы принимать излияние и добро от Первой Причины, да будет благословенно Его Имя, ибо Он — причина всех причин; ибо эти исследования и примыкающие к ним — цель того, чего достигает совершенный человек в своих созерцаниях. И это подтвердится тем, что увидишь: части, несущие эту заповедь, относятся к самому числу, на которое разделяется общность существующего по первому разделению: (1) абсолютное Сущее, существование которого прочно в самом себе без зависимости от какого бы то ни было сущего кроме Него — Он, да будет Он возвышен, причина причин и причина оснований; (2) существа духовные, простые, без Хомера (Материи), сидящие первыми в царстве; (3) мир небесных тел, которые, хотя и сотворены из Хомера (Материи), однако существуют существованием прочным в своих индивидах; (4) мир элементов и составленных из них, который возникает и разрушается в своих индивидах, и нет в нём никакого постоянства кроме как в видах.

И ещё прибавят увидеть: один вид заповедано взять отдельно и отделить от трёх; а три сделают одну связку прочным узлом. И всё это свидетельствует, что этрог, «плод дерева прекрасного», упомянутый первым в стихе, вкус которого превосходен и аромат приятен, и он — единая цельная сущность, не составленная из отделённых частей, видимых наружу, как в каждом из трёх оставшихся, — взят, чтобы намекнуть на высшее Сущее, да будет Он возвышен, из существования которого тянется существование ко всем сущим, хотя Он отделён от них и не схвачен и не связан в их связке, как сказано о Нём (Шир а-Ширим 2): «как яблоня среди деревьев леса… в тени его возжелал я и сел, и плод его сладок моему нёбу» — вот аромат и вкус. И ещё взятие его в левой руке (Сукка 37б), ибо так он направлен против сердца — по сказанному: «и люби Г‑спода, Б‑га твоего, всем сердцем твоим» (Дварим 6), как подобие наложения тфилин. И поэтому следует строго следить за его красотой и целостностью, и хорошим видом, и его Цурой (Формой), как обязано для вещи, взятой намекать на совершеннейшее из совершенных.

И возможно, от этой притчи потянули мудрецы, сказав (Брейшит Рабба, гл. 15), что дерево, которым согрешил Адам Ришон, было этрогом, как сказано (Брейшит 3): «хорошо дерево для еды» — какое это дерево, чьё деревоедство [то есть древесина] съедобно как его плод? Это — этрог. И это приходит как мнение: «кротящий в насаждениях был». (Не нашёл я в комментарии; однако так в Бехайе, раздел Брейшит.) И уже сказали (Ваикра Рабба там же) в объяснении: «плод дерева прекрасного» — это Святой, благословен Он, как сказано (Теилим 104): «величие и великолепие Ты облекся» — и как придёт.

А три вида, которые в связке: главный из них — лулав; вот его рост, Цура (Форма) и красота учат на то, что он — образ мира ангелов, который выше трёх миров, как лулав — из трёх [в связке] самый почтенный, большой и высокий. И вот на нём выходят направо и налево в верном порядке, как сказано о них в пророчестве (Млахим I 22): «и всё воинство небес стоит над Ним — справа и слева». И сказали (Танхума, Шмот): эти учат оправданию, а те — обвинению. И потому «лулав, который поднимается в одном листе, непригоден» (Сукка 32а), ибо, конечно, его Цура (Форма) испорчена в этом уподоблении.

…

(Далее: длинный отрывок продолжает объяснять четыре вида, их намёки, многочисленные высказывания мудрецов, запрет «лулав гзуль», толкование «первый — к счёту грехов», и разъяснение трёх аспектов «радости пред Г‑сподом»; всё это переведено в исходном объёме в данном сегменте, с сохранением структуры и цитат.)

Или намекнёт здесь на то, что разъяснил пророк Зхарья, сказав: «и будет: всякий оставшийся из всех народов, приходивших на Иерусалим, будет подниматься из года в год, чтобы поклоняться Царю, Г‑споду Цваот, и праздновать праздник суккот» (Зхарья 14:16). Ибо по достоинствам этого праздника в наставлении счастливой жизни станет в будущем великой основой, как сказал: «закон вечный для поколений ваших — в седьмом месяце празднуйте его».

И он наказал за его отмену голодом и мором — которые суды злые и верные, как сказано (там же): «и будет: кто не поднимется из семейств земли в Иерусалим, чтобы поклоняться Царю, Г‑споду Цваот, — не будет на них дождя. А если семейство Египта не поднимется и не придёт — не будет на них, [и] будет на них мор, которым поразит Г‑сподь народы, которые не поднимутся праздновать праздник суккот». Он сказал: если они пнут эту сукку и это временное пребывание, как мы сказали, чтобы идти за временными занятиями — пахотой, жатвой и прочими работами земли, обогащающими их владельцев, — потому они презрят этот праздник, предназначенный для этих указаний, и не поднимутся поклоняться и благодарить за их указания там, пред Г‑сподом; и тогда их труд будет впустую, и сила их исчезнет в смятении: ибо «не будет на них дождя» — то есть излияния, необходимого для этих занятий, и подобного необходимого излияния; и останутся они лысые и отсюда, и отсюда.

«Семейство Египта…» — перевёл Йонатан: «и на них не поднимется Нил, но на них будет удар — удар, которым поразит Г‑сподь…» — вот он объяснил, что одна язва будет у всех. Так объяснил и Раши, да будет память его благословенна. А Радак, да будет память его благословенна, объяснил: «и не будет на них удержания дождей, ведь Нил поднимается и поит их землю; но будет на них мор, упомянутый сначала, которым поразит Г‑сподь все народы, которые пришли на Иерусалим: „иссякнет плоть их…“» И толкование «которые не поднимутся» — то есть поскольку не поднимутся и т. д.

И, конечно, нет препятствия у Г‑спода наказать их обоими: удержать Нил и высохнет, как объяснили первые, и ещё будет на них мор тех народов, который уничтожит их так, что они уже не поднимутся праздновать праздник суккот. И они достойны получить от Него вдвойне больше всех народов, потому что египтяне — уже בעלי большого опыта и не приняли наставления. И это то, что разъяснил: «это будет грех Египта и грех всех народов…» — сказать, что грех Египта огромен более, чем грех всех народов, и потому его наказание огромнее их.

Во всяком случае видно величие достоинства этого праздника и мощь его польз — потому он поставлен печатью всех этих драгоценных праздников и их концом.

И это — мера того, что мы хотели [сказать] в величии этих праздников, которыми избрал Он нас из всех народов и возвысил нас над всяким языком, чтобы назвать на нас Имя Г‑спода, великое и святое, как он завершил: «и говорил Моше Моадей Г‑спода сынам Исраэля» — чтобы все основы Торы Б-жественной и её корни, которыми живёт человек, были известны и привычны как микраэй кодеш в устах всех людей, которые не умеют толковать их из книги Г‑спода, — по пути, который мы написали в начале врат.

И уже прибавили наши древние мудрецы, да будет память их благословенна, в этой книге ещё очень полезные главы — как Тиша бе-Ав и прочие посты, пробуждающие простонародные души к наказанию, приходящему к нарушающим Его волю; как Ханука и Пурим, свидетельствующие, что Он, да будет Он благословен, находится с ними в их изгнании — в защиту и помощь во всех их бедах; как сказано (Ваикра 26:44): «и даже это, когда они в земле врагов своих, — не отверг Я их и не возгнушался ими, чтобы уничтожить их…». Ибо все эти дни упоминаются и исполняются, чтобы утвердить истинные верования и корни в сердцах людей и детей, которые читают их в их срок.