Akeidat Yitzchak 7

И вот, вся книга Берешит — как написали о ней наши мудрецы, благословенной памяти (Берешит Рабба, парша 40), и как указывает на это истина, — хотя она есть рассказ о случаях и делах, произошедших со всеми праотцами, — была знаком для сыновей на времена близкие и далёкие. А порабощение в Египте и избавление от него — всё это было намёком на истинное избавление Нефеш. И на этом основании построил Рамб"ан, благословенной памяти, многое из того, что написал в тех размышлениях. И уже писали, что шесть дней Творения вместе с Шаббатом — намёк на дни этого мира и мира грядущего. И воистину: не отвергается этим ничего из того, что случилось с праотцами, и порабощение и избавление, и также не отвергается сотворение небес и земли; но всё начертано письмом истины: «клипы» и «внутренности» не смешались в деле истинности вовсе, а лишь в раскрытии и сокрытии. Ибо «клипы» видимы всякому глазу, а «внутренности» — тому, кому даровал Бог знание и разум, исследовать и разыскивать то, что под «клипой», пока не найдёт сладкий плод, который внутри неё. И как сказано: «Открой глаза мои, и увижу…» (Теѓилим 119).

И это же самое разъяснил Моше‑рабейну, мир ему, в конце своих слов и их заключении, до того, что сказал: «И ныне, положите на сердце ваше все слова, которыми я свидетельствую вам сегодня, которые вы заповедайте…» (Дварим 32). Он хотел сказать: берегитесь, чтобы не обольстилось сердце ваших разумных, говоря, что эта Тора, по великости своей, ставит свою цель и намерение своего завершения — к внутренности слов и их тайнам, а не к их внешности, как было дело в некоторых сочинениях мудрецов народов, сделанных путём притчи и загадки, где намерение — лишь внутреннее, а внешнее — вещь, в которой нет существа. Ибо не так дело здесь; но подобает вам положить сердце на все слова, которыми я свидетельствую вам сегодня: и на рассказные темы — от сотворения мира и доныне, и на заповеди и законы, которым я научил вас, чтобы вы заповедали вашим сыновьям хранить и исполнять их по их простому смыслу и значению. «Ибо не пустое дело оно» — внешность их — «для вас», как те сочинения, которые мы упомянули. И не только это: «но в этом деле продлите дни…» (там же).

И это удивительное преимущество находится у Б-жественной Торы над всяким сочинением книг прочих мудростей и установлений. Ибо среди них есть такие, которые направлены к тому, что в них говорится, и не к чему‑то иному; а есть такие, которые направлены к их внутреннему, а внешнее — пустая вещь, в которой нет существа. А эта Тора — и внешнее, и внутреннее в ней — всё истина и намерено от Нее. И это — удивительное дело, которое вовсе не подобает никому, кроме одной лишь способности Б-жественной мудрости. Ведь Шломо уже составил книги, где внешнее — слова наставления и «дерех эрец», а внутреннее — дело мудрости и знания, как он сам сказал: «золотые яблоки в серебряных узорах…» (Мишлей 25:11), и как истолковал рав Морэ, благословенной памяти (в предисловии). Однако чтобы внешнее было — агады и истинные рассказы о том, что было и было сотворено в мире, или заповеди и законы, и «и будут жить ими» в их существовании; а внутреннее — удивительные вещи из тайн существования и успеха человека — это вещь, возможность которой дана только Ему, да будет благословен Он, одному.

И это то, в чём чрезвычайно усилил своё указание «Марей разин дана» (в Морэ Невухим). И вот, поскольку удивительные темы, приходящие в этой парше, без сомнения, из основ того, к чему справедливо это изречение, и тем более то, к чему ты начнёшь теперь, — к чему обязано склоняться рассмотрение к такому способу исследования, чтобы извлечь Б-жественные пользы, ожидаемые от рассказов подобных им по их природе, — поэтому я предварил, чтобы вначале упомянуть это удивительное изречение с тем, что из доказательств к нему присоединилось, чтобы память о нём была примером, знаком и прямым наставлением — для взирающих через окна и подсматривающих через щели — смотреть на чудеса из нашей Торы; и чтобы было убежищем и укрытием от толпы народа или от их мудрецов, слишком «иудеющих», которые отрицают эти скрытые смыслы.

И было бы уместно, чтобы о таких вопросах не рассказывали и не говорили, кроме того, что находится принято в народе из книг, или что принимает человек от своего учителя из уст в уста, каков был обычай первых мудрецов, которые не нуждались говорить вещь, которую не слышали из уст своего учителя (Сукка 28). Но из‑за наших грехов и грехов отцов наших — мы, в глубине нашего изгнания, померкли наши глаза, пропала наша мудрость; и уже давно запечатались источники нашей традиции. И если человек не будет говорить и составлять в этих вопросах почти ничего, кроме того, что слышал из уст своего учителя, — почти что умолкнет его душа, и не останется ничего, кроме написанного в простых смыслах Писания и грубых заготовок изречений. Поэтому, «время действовать ради Г-спода», увидели все мудрецы — из поздних составителей и толкователей, чьи слова дошли до нас, — что все они старались объяснять по мере того, что поднималось в их размышлениях, и сделали много книг из плода своих исследований.

И я, в своей простоте и кратости моего знания, сказал: поднимусь по пальмовым стволам истинных корней Торы, заложенных в ней; ухвачусь за ветви истинных верований, принятых из неё. И да будут, прошу, гроздья её вершины — как виноградные ягоды, а изречения её ветвей в её рассказах — как яблоки: чтобы извлечь из них сладкую пищу и целительное, укрепляющее питьё, которым укрепится человек, чтобы достичь пути правильного — это путь истины. И Г-сподь, Б-г истины, сделает со мною знак к добру и поведёт меня путём истины.

И также и это: ибо основа и корень всего, что я говорю в этих вопросах этого вида, — не обновлю я от себя. Ведь рав Морэ, благословенной памяти, в своём рассказе о Маасе Берешит (ч. 2, гл. 30) говорил об этой парше и пробил в ней окна — прозрачные, но закрытые. Также все мудрецы, идущие его путём до него и после него, — все согласились, что здесь намекнуты скрытые темы из тайны человеческого творения, и основы Хомер (Материя) и Цура (Форма), и части их сил, и польза их сопряжения и соединения, и их цель. Но они разошлись один с другим в местах их указания, и нет среди них никого, кто бы расположил намекнутые вещи по последовательности стихов так, чтобы слово было «словом на своих колёсах», будто они — выклёвыватели слов, а хлеб их — хлеб тайн.

А я пришёл устроить частные темы по частям Писания — общее и частное; ибо видел их как вещи правильные и по необходимости полезные для жизни, как и подобает всякому разъяснению и полному толкованию. И не буду заботиться, если отличусь от них в намерении частей Писания и их подробностей, когда разъясню их способом более подходящим по их содержанию и более согласующимся с их простым смыслом — после того как основное требование в целом и корень, к которому направлено всё это, в этом — суть «ось», к которой мы обращаемся.

И вот мудрецы‑философы, следующие за исследованием, утвердили и приняли на себя истинность этого дела как общеизвестную; их свидетельства весьма надёжны, хотя это вещь, не нуждающаяся в укреплении. Ибо известная форма мира, известная всем проходящим морскими путями, провозглашает, и реки подняли свой голос от края земли до края земли: что оттуда их исток. И уже распространился об этом Рамбан, благословенной памяти, в «Шаар hа‑Гмуль». И нет сомнения, что, попутно с верностью её свидетельства во всех этих вещах, она — из мудрости простецов: побуждает сердца людей и открывает их ухо словам, которые принесут им пользу, направляя их к их совершенству и достижению их цели. Говоря: «с востока» — то есть во время сотворения человека или прежде него — насадил Всевышний этот сад в устройстве мира в целом, чтобы человек, вникая в упомянутые существования, которые Он там создал, знал: «нет в общем ничего, чего нет в частном»; ибо это — достойное и подобающее ему, чтобы он обратил к этому сердце и не выдвигал доводов глупости или неведения, как сказал Шломо в своей мудрости: «Всё сделал Он прекрасным в своё время; также мир (ха‑олам) дал Он в их сердце, так что не найдёт человек дела, которое сделал Элоим, от начала и до конца» (Коэлет 3:11–12). То есть: во время творения Он намеревался сделать вещь прекрасной в своё время — открыть ухо людей, что дал Он мир в целом в их сердце во многих предметах из творения, в числе которых — этот сад, чтобы помочь им в их постижении, — так чтобы не осталось у них ещё довода сказать: «не найдёт человек дела, которое сделал Элоим, от начала и до конца». Ибо, несомненно, если он обратит сердце к этой частности, ему станет известен мир в целом и то, что замыслил им его Творец, благословен Он, — для его пользы и достижения цели.

И вот, поскольку весь мир называется «Эден» в устах всех притчеводов — из‑за того, что всякая мнимая жизнь услаждается в нём, как видно из слов древних мудрецов нашей Торы и прочих народов, — подобает, чтобы рассказ продолжал эту притчу и сказал: что насадил «с востока» этот частный сад внутри общего Эдена, в его середине, — сказать, что он центр, вокруг которого вращается весь круг, окружающий мир в целом. И поместил в этом саду человека, которого создал, чтобы он созерцал там необходимость своего создания и свою цель; и что весь мир создан лишь для его нужды — чтобы он взял из него достаточно своего обеспечения, привести себя к жизни своего совершенства и высшего избрания. И чтобы это было примером и полезным уроком для всякого человека и в любом месте.

«И произрастил А‑шем Элоим из земли…» — поскольку это человеческое творение включало два его первых компонента: первый — гиулани (первоматериальный) потенциал, связанный с Хомер (Материя), — это «вдуновение дыхания жизни», упомянутое (там); второй — Цура (Форма) разумная, укрепляющаяся в нём в «душу живую» (Нефеш) так, как мы предположили. И первый компонент делится на два вида действий: одно — действие, посылаемое волей, склоняющейся полностью к Хомер (Материя); другое — действующее, ограничиваемое склонностью следовать знанию, называемое «выбор» (бхира), как мы написали об этом в предыдущих вратах. И второй компонент также делится: на чисто созерцательное и на практический разум, обращённый к делам совершаемым и претерпеваемым. И вот необходимо, чтобы в действительности существовали вещи, подобающие ему со всех этих четырёх сторон.

И потому он указал, что «всякое действие А‑шем — ради его цели» с предельной точностью. Ибо для нужды материальной силы и её необходимости — как в отношении необходимого: пищи и удовлетворения прочих нужд для существования живого; так и в отношении того, что для него в более лучшей степени — насытить его всяким благом, как сказал стих: «Насыщаешь всякое живое желание» (Теилим 145:16). Сказал, что произрастил ему там «всякое дерево, приятное для взора и хорошее для пищи». Предварил то, что относится к более лучшему, из‑за его достоинства. Ибо известно, что вещь такого рода превосходит то, что находится лишь по необходимости, — как написал исследователь (философ) в первой главе части «Мидот» об любви: «и не только необходимая вещь, но и добрая вещь»; и далее сообщит о нём его «друг» — из рек, как придёт. И также вещи приятные для взора — из добавка к пище и её замен, от различия вкусов и видов их приятности; и так во всех прочих вещах — одежда, жилище и прочее — более подходящее людям, чтобы провести дни свои в добре и годы свои в приятностях.

А о необходимой нужде сказал: «и хорошее для пищи», ибо это включает пищу и прочие необходимые потребности, без которых невозможно существовать; ведь все они необходимы, как и она. И человек будет искать их по доброму своему выбору; и это язык наших мудрецов, благословенной памяти, когда сказали: «прокормить себя» (Ктубот 57а). И поскольку эти два вида потребностей — со стороны материального компонента — он включил их в упоминание одного дерева и сказал: «всякое дерево, приятное для взора и хорошее для пищи», ибо они были едины. И упомянул при них: «и произрастил А‑шем Элоим из земли», сказать, что они для нужды земной силы, — чего не сказал о двух других, но сказал: «и дерево жизни внутри сада…». И так же сделал с реками, как придёт.

Однако для нужды чисто разумной части произрастил ему «дерево жизни», которое внутри сада, — то, что поддерживает разумную силу и даёт ей мощь стоять на истине умопостигаемых вещей, указывать и различать в них между истиной и ложью, и прилепляться всегда к вечной жизни, ибо это его доля. «И дерево жизни — удерживающимся за него, чтобы было ему хорошо»; и так воистину указал ему А‑шем «дерево жизни», которое есть пища разумной силы и её существование, без сомнения. И как сказала Тора о самой себе: «ибо нашедший меня — нашёл жизнь» (Мишлей 8:35). И сказал, что оно «внутри сада», ибо так сад окружает его весь — как весь мир окружает сад, как мы сказали. И это верно свидетельствует, что оно — внутренность всего, основа всего и цель всего.

А для нужды рассмотрения практического разума — который в разуме или не в разуме, относящийся к приятному и постыдному и прочим возможным вещам, во всём, что нужно человеку, чтобы жить немного с немного — жизнью достойной, человеческой; тем, посредством чего он устроит ремёсла и религии, обустройство стран и их управление; ибо это — то, в чём обязан совершенствоваться человеческий Сехель (Разум), чтобы прийти к чисто разумной жизни. И это — то дело, в котором Божественная Тора старалась в удивительной мере; и уже составлены у мудрецов народов, над которыми не взошло солнце Моше, многие книги без конца: природа привела их, чтобы завершить эту их нужду всей их силой. Увидел (это) Элоим — и произрастил рядом с «деревом жизни» упомянутым «дерево познания добра и зла». Указал, что особое свойство этого дерева: при пользовании им — через видение его, и обоняние, и осязание, а возможно и через одну лишь пробу вкуса, как придёт в этих вратах, — приобретается человеком дух познания добра и зла во всех этих областях. Ибо это знание не завершится иначе как знанием обоих: добра — чтобы прилепиться к нему, и зла — чтобы отвергнуть его; и в знании узнаются они оба, и не иначе.

И потому, когда человек будет в таком состоянии знания, говорится о нём, что в нём есть от знания его Творца и от знания Его святых ангелов, о которых сказано: «вот, человек стал как один из Нас…», и: «и будете как боги, знающие добро и зло». И Ткоит (женщина из Ткоа) сказала Давиду: «ибо как ангел Элоим — так господин мой, царь, слушать добро и зло» (Шмуэль II 14:17). И это её изречение не терпит толкований и искажений смыслов, как у прежних, которые объясняли это толкователи.

И вот, «дерево познания» было рядом с «деревом жизни» — чтобы направить его к тому, что подобает из него, дабы прийти к истинной жизни, которая есть добро; а не погрязнуть в нём и счесть его целью, ибо это зло и запретное ему, как будет объяснено. И это — по пути сказанного в Божественной Торе: «Смотри, дал Я тебе сегодня жизнь и добро…» (Дварим 30:15), — учит, что это две вещи близкие и соседние, не разлучающиеся иначе как для того, кто знает пользоваться ими как следует: он прилепится к жизни; а не знающий — прилепится к смерти. И большая часть Торы, или вся она, — лишь чтобы устроить это добро, приводящее человека к жизни. И так сказал и певец: «Кто человек, желающий жизни… храни язык свой… уклонись от зла и делай добро» (Теилим 34:15).

И вот, вместе с этим он уже изобразил и вырезал в деле этого сада форму мира в целом, и попутно форму малого мира, который есть человек, и все виды его жизни, к которым различаются его группы и его стремления: из них — те, кто счёл целью жизнь еды и питья и нахождение необходимого; и из них — поиск излишеств и наслаждений; и из них — вещи, известные в гражданской жизни; и из них — жизнь размышляющая, разумная. И каждый показывает лицо видения по своему мнению, как придёт в разделе «Ноах», врата 12, с Б‑жьей помощью; до того, что можно поистине сказать, что этот сад также — форма человека и его образ, и что он «малый мир» (Авот де‑Рабби Натан, 31), насаждённый внутри Эдена, который есть этот мир в целом, как мы сказали.

Однако более верно по нашему делу сказать: «Эден» — о высшем всеобъемлющем разуме, а «сад» — этот частный разум, изливающийся и исходящий (неэцаль) из того Эдена, изливающегося на него постоянно; потому и говорится, что он «насаждён» в нём и пускает свои корни наверх, кверху, подобно дереву, посаженному в месте чистоты и Кдуша, на нём. И это смысл всех насаждений, садов и пардесов, о которых говорили Писания, и в особенности в «Шир hа‑Ширим»: «сад запертый, сестра моя, невеста…», «побеги твои — пардес гранатов…», «я пришёл в сад мой, сестра моя, невеста» (Шир hа‑Ширим 4–5). Ибо всё это — намёк на виды излияний, по их числу и ступени, изливаемые от всеобщего Эдена к саду, который произрастил в нём «из земли», из которой берутся все эти силы, о которых говорится так — будь то о народе в целом, будь то об избранных единицах его. И улаживание стихов в этом близко к тем, кто находит знание. И так же сказано: «Ты приведёшь их и насадишь…» (Шмот 15:17), и: «виноградник, который насадила Твоя десница…» (Теилим 80:16). Не напрасна была жалоба пророка: «Ты насадил их — и они укоренились…» (Ирмияу 12:2); «ещё не посажены, ещё не посеяны, ещё не пустили корня в землю их ствол…» (Йешаяу 40:24). И то, что упомянул Давид в проклятии Доэгу: «и корень твой — из земли жизни…» (Теилим 52:7). Ибо совершенный человек — это сад, насаждённый и укоренённый в Эдене, без сомнения.

Но согласно различию этих двух видов уподоблений, сказанных об Эдене, будет сказано: сад — основа Эдена или второстепенен относительно него. Ибо если скажем, что Эден — обозначение низшего мира, то сад, который есть образ человека, будет выше него по ступени и как причина, хотя Эден предшествует ему по природе и существованию. А если скажем, что он — обозначение умопостигаемого мира, то тогда поистине сад будет второстепенным по отношению к нему и тянущимся за ним.

Однако רבי יוסי полагает, что уподобление — в мире разумном; и смысл стиха: насадил этот сад внутри высшего, всеобъемлющего Эдена, из которого он постоянно изливается. И поскольку это толкование — более верное по природе вещи, а стихи, указывающие, что сад велик, теснили его, — сказал, что осветил Всевышний глаза רבי יוסי и показал с необходимостью из стиха то, чем будет решена истина в этом толковании; и это — дело весьма важное.

И вот после того, как упомянул дело этого удивительного сада и направил четыре его грядки, что есть тайна человека и его частей, как объяснилось, — перешёл намекнуть на четыре его реки, известные своим существованием, и сказать, как он пользуется их смыслом. Однако объяснение будет по этому уподоблению, которым осветил Всевышний глаза רבי יוסי, чтобы показать его истинность: что сад — форма человека и его образ; а Эден, из которого река выходит поить его; и сказал: «И река выходит из Эдена, чтобы поить сад…».

О этой реке и о четырёх её началах много мнений у первых. И вот בעל הפרדס («Бааль hа‑Пардес») написал от имени ראב"ע, благословенной памяти, и как разъясняющий его: что Эден — это высший разум, а четыре реки — это «действенный разум» (сехель hа‑поэль) вместе с тремя разумами, которые они положили в человеке: первый — сила без действия; второй — выходящий к действию, называемый «часть»; третий — называемый «целое, прилепляющееся ко всему»; и все четверо излились от высшего Эдена. И назвал действенный разум «Пишон» — «окружающий», потому что окружающее является причиной окружённого, а также потому что от него умножается и распространяется излияние на три вида разума, находящиеся в виде человека, соответствующие трём оставшимся рекам. До сих пор.

И вот всё это согласуется с тем, что мы написали в предыдущих вратах о сущности Нефеш человека и её нисхождении (ацилут) от ступени к ступени. Однако в этом намёке неверно сказано: «и было в четыре начала», — потому что, по его словам, началом является лишь один; трое изливаются от него по цепи, и ни один из них не является началом сам по себе. И также он не объяснил смысл остальных имён в том, на что они намекают.

А Радак, благословенной памяти, в своём конторесе истолковал Эден и реки о человеческом разуме и о полостях мозга, в которых воображение, мысль и память, как разъяснено там; и сказано ещё многое — не буду удлинять их перечислением.

Но то, что видится мне более уместным само по себе и более согласующимся с порядком стихов и красиво связанным с тем, что мы написали о сущности сада, — это: Эден есть высший разум, как установлено в последнем толковании там. А четыре реки — это четыре силы, которые включает в себе человек, называемый «садом»: две — со стороны гиулани, и две — со стороны разума, как объяснилось у деревьев сада. И сказал, что излияние простирается ко всем четырём этим силам от высшего Эдена, ибо оттуда выходит всеобщее Божественное излияние на частный разум, чтобы поить все его части, дабы каждый взял подобающее ему по нужде сада. «И оттуда разделится…» — увидь, что после того, как (излияние) излилось на этот разум в целом, поскольку он несом в Хомер (Материя), — необходимо, чтобы оно отделилось оттуда и разделилось на четыре отдельные начала, каждое само по себе.

И сказал: «она окружает всю землю Хавила, где золото», потому что та светлость известна тем, что там находится золото на берегу той реки. И сказал: это соответствует тому, что бывает: преследующим эту часть необходимо преследовать богатства, ибо ими достигаются все их желания.

«И золото той земли — хорошее…». Сказал: золото, которое они ищут, лишь оно одно достойно называться «хорошим» в том смысле, в котором оно помогает совершенным людям подготовить свои нужды — обрести учителя и приобрести товарища, и приготовить книгу и בית המדרש (бейт hа‑мидраш), и прочие необходимые вещи — пока они не приобретут драгоценную мудрость, которой не сравнится золото и стекло, и драгоценный шохам, и сапфир.

И вместе с тем видно, что прояснился смысл этих рек, которые в саду, хорошо: ибо они — указание на четыре главные силы, которыми пользуется человек в каждом из четырёх видов жизни, достигающих его со стороны различий его состава, на которые намекнули деревья, что в нём. И они, несомненно, — согласующиеся содержания, и вместе были совершенны. И после того как он завершил указание частей сада и работ, особых каждой его части, из чего следует, что требуется рассмотрение и хранение в управлении ими, он сказал: «И взял Г‑сподь Б‑г человека и поместил его в саду Эден…». Видно, что взял этого человека, включающего все эти силы, и возложил на него стражу этого сада — чтобы он всегда был близок к Эдену и не отделялся от него; и это — когда он будет управлять ими наиболее подобающим образом, чтобы притянуть к себе Б‑жественное излияние.

И я видел того, кто намерился, что слова «обрабатывать её и охранять её» в женском роде относятся к «нешамат хаим» и «нефеш хая», упомянутым в начале темы; и хорошо он направил, ибо «д’теруэйху итнеху» (д’теруэйху итнеху — «оба они присутствуют/существуют»): ведь хранение и работа Нефеш — это только работа и охрана сада путём, о котором сказано. Поэтому наставил и побудил к этому, и предостерёг его во всём, что ему требуется, краткими словами. И сказал: «И заповедал Г‑сподь Б‑г человеку, сказав: от всякого дерева сада…». Вот: разрешил ему пользоваться всеми четырьмя силами, которые упомянул, в том, что нужно для его существования и поддержания. Поэтому заповедал ему и дозволил ему, чтобы ел от всякого дерева сада, включающего «всякое дерево, приятное на вид» — это оживление в делах, нужных ему для поиска приятного, — и «хорошее в пищу» — это о необходимом для поддержания живого. И тем более — что нужно пользоваться «деревом жизни, что в середине сада», то есть безусловно разумным (сехельным) содержанием.

Однако о «дереве познания добра и зла» сказал: «не ешь от него, ибо в день, когда ты съешь…». Вот: само имя дерева свидетельствует о нём, что оно — добро, и что тот, кто ест от него, откроет глаза, чтобы знать добро:

И вот упомянутый раввин, когда нашёл себя стеснённым между этими теснинами, написал, что поедание этого плода порождает выбор и желание причинять зло или делать добро — либо себе, либо другим; и что это качество Б‑жественное с одной стороны, но зло для человека, поскольку у него в нём (возникает) йецер и вожделение к вещам, тогда как прежде он делал должное по своей прямой природе, как делают небеса и всё воинство их, которые — деятели истины. И он назвал это содержание тем, что сказано в Писании: «Элоким сделал человека ישר (йашар — прямым), а они искали многие расчёты…» (Коэлет 7:29). И «йошер» — это держаться одного прямого пути. А «расчёты» — это то, что он искал изменчивые предметы посредством выбора, — всё как в его толкованиях.

И его слова весьма удивительны в моих глазах: ведь всё намерение Его, да будет Он благословен, — сделать человека обладателем выбора; и это — самая сущность его человечности, как мы написали в рассуждении «Сделаем человека» в третьих вратах. И выборное (бехирий) содержание — это добро в нём, как сказано: «и вот хорошо» — это йецер тов; «очень» — это йецер ара (Брешит Рабба, гл. 9). То есть: вся его цельность зависит от существования выбора, который невозможен для него иначе как при наличии у него этих двух содержаний, то есть добра и зла, — как придёт подтверждение этому в следующих вратах после этого, у «не хорошо быть человеку одному», с Б‑жьей помощью. Если так, как может разум принять, что намеревался Святой, благословен Он, чтобы человек был лишён желания и выбора и делал свои дела путём природных существ, и удержал от него поедание плода, который порождает в нём эту выборную силу, о которой сказано, что она — качество Б‑жественное?

И ещё: в чём его преступление и в чём его грех тем, что ел от него? Ведь он укрепился в своей человечности; и благословен Он, что ел от Своего. И если допустить, что он восстал и преступил этим — теперь скажу: справедливо высказывание говорящего, что «за то, что восстал, помещена звезда на небесах» (Море Невухим, ч. 1, гл. 2) — после того как эта выборная и Б‑жественная сила есть цель его совершенства со стороны того, что он человек; и не подобало, чтобы это благо пришло к нему как наказание за мятеж — независимо от того, сообщил ли ему Он содержание того (наказания) или не сообщил, как написал он, да будет память его благословенна.

Кроме того, Писания не терпят того толкования; и также: сказанное им выражение, в котором пришёл запрет — «и от дерева, которое в середине сада, не ешь от него» — включает также и дерево жизни, от которого, без сомнения, было желание, чтобы он ел и жил вечно.

Однако то, что я упомянул в толковании «и произрастил Г-сподь Б-г», — это истина и верное, как это здесь завершает его намерение. Ибо в вопросе познания добра и зла есть три ступени, как это бывает во всех добродетелях: тот, кто совершенно не понимает этого; и тот, кто знает это как следует; и тот, кто знает это искажённо. И известно, что тот, кто вовсе этого не знает, уподобляется животным, которые не различают между правой и левой. И он будет «дикий, не человек», как сказано: «и дети ваши, которые сегодня не знают добра и зла» (Дварим 1). И пророк сказал: «прежде чем отрок научится отвергать зло и избирать добро» (Йешаяху 7:15). И Барзилай сказал о собственной слабости: «разве я знаю между добром и злом?» (Шмуэль II 19:36).

А тот, кто знает это должным образом и пользуется этим как следует, — это человек, рождённый в образе Б-га, как засвидетельствовал Святой, благословен Он, о Себе: «вот, человек стал как один из Нас…» и т. п., в Писаниях, которые мы упомянули выше.

Но тот, кто знает это искажённо, — это тот, кто погружается в это и укрепляется в своей самости, и пользуется этим не по его пути, и делает это своей целью, как сделали строители башни, как будет разъяснено в Воротах 14, с Б-жьей помощью; ибо была у них ошибка, и она осталась у тех, кто последовал за ними, — а их большинство строения мира. А истина в том, что это лишь близкие ворота, чтобы прийти через них к Дому жизни, близкому к нему; потому и поставил их Писание соседями, смежными внутри сада, как связало и сопоставило их Писание, говоря: «смотри, Я дал тебе сегодня жизнь и добро, и смерть…» (Дварим 30:15) и в прочих подобных местах, которые мы упомянули.

И потому в пользовании этим деревом было три вида, соответственно им. Первый: тот, кто вовсе не почувствует его, — будет «дикий осёл городов», оставаясь в своей абсолютной простоте, как полевое животное, у которого нет дела с человеком. Но тот, кто почувствовал его, привык к нему, наслаждается его воздухом и взглядом на него и пользуется его осязанием и его запахом — каков обычай большинства благовонных деревьев — очень поможет улучшить сообразительность, и знать и постигать распознавание добра и зла в равновесии, чтобы быть «как Б-г, знающий добро и зло». И думаю, что даже одно лишь «вкушение» от него, хотя бы и не помогало, — не повредит, ибо «вкушение — не дело», как сказали наши мудрецы, благословенной памяти, относительно поста (Брахот 14а). И исследователь в 14-й главе третьей книги «о качествах» согласился с этим, ибо он приписал позор чувственных наслаждений только чувству осязания, как бывает при полном поедании и при совокуплении; ибо он сказал, что вкус — лишь излияние вкусов, и это весьма верное мнение для нашего намерения.

И вот рав Море (Рамбам) в этом — тем, что сказал, что неповиновение было «погружением» в него — указывает, что пользование без погружения — добро. И это, поистине, было причиной его существования и нуждой их пребывания там, в Ган Эден, рядом с Деревом жизни, чтобы к пользующимся им как следует пришла та необходимая польза, о которой мы сказали, без которой невозможно.

А то, что перевёл Онкелос: «да-ахлин пирой хахмин…» (де-ахлин перой — «которые едят его плод, становятся мудрыми» и т. п.), — он не намеревался отрицать это, אלא (эла — «а только») исправил для простецов, чтобы они не думали, будто то дерево обладало Нефеш, знающей добро и зло, как исправил Рамбам, благословенной памяти, в своём выражении «не ешь от него», что это подобно «в печали будешь есть её», и «и будет есть каждый свою лозу…» (Йешаяху 36:16).

Но «поедание» полностью и насыщение пищей от него, עד (ад — «до тех пор что») питающийся превращается в него, — именно это одно запрещено ему из-за величины его вреда, хуже которого нет; и это и есть смысл «погружения», о котором говорили. И это то, что сказано: «а от Дерева познания добра и зла — не ешь от него», ибо «поедание» — дополнительное понятие сверх прочих упомянутых пользований; как будто тем же самым языком он разрешает их или повелевает их, как врач, который даёт в руку больного яблоко-лекарство, сделанное искусным аптекарем, чтобы прояснить его (ум) силой его духовности или чтобы вызвать чихание, и предупреждает его не есть его, чтобы не повредило ему — «запрет не относится к еде». И это было местом, где споткнулась нога Хавы: она сказала это в своём споре перед змеем, как придёт в Воротах 9, с Б-жьей помощью.

И Он сообщил ему, что в день, когда он насытится тем делом в этой мере, называемой «обжорством», до того что подумает, будто кроме известной жизни — всё суета, — в тот день он будет обязан лишиться от него сущностной, разумной части, которая есть Дерево жизни, и нет истинной смерти, кроме этой, приходящей в её день. Также прервётся у него нить милости, тянущая на него постоянные жизни против его природы путём Провидения, как награда за стояние на заповеди; и станет для него обязательной естественная смерть, идущая по следам его бытия, от которой нет спасения для отделяющегося от Б-жественной воли. Ибо таков закон всякой вещи, зависящей от заслуги: с устранением причины устраняется Б-жественное Провидение, и остаётся дело на природе и ниже её, как смысл «и будет, когда ты ослабеешь, и сбросишь…» (Берешит 27).

И вот устранение царства от Шауля из-за того, что он не послушал слово Г-спода, как придёт в главе Амалек, Ворота 42; и нисхождение Израиля в Египет по причине (истории) «полосатой рубашки»; также приговор «умершим пустыни» в деле разведчиков — все это подобные и соответствующие друг другу вещи, как придёт каждое из них на своём месте, с Б-жьей помощью. И кроме того, это «поедание» будет причиной разрушения общества и порчи жизни устроенного поселения, как было в деле Каина и Эвеля, как придёт в Воротах 11.

И вот тогда смысл «смертью умрёшь» будет: «смерть» — посредством земного суда, «умрёшь» — посредством суда небесного; и в Мидраше: «смерть человеку, смерть Хаве, смерть ему, смерть его поколениям» (Берешит Рабба, конец главы 16).

Не таково дело с Деревом познания, ибо многие из считающихся мудрыми ошиблись в нём и ввели в ошибку других, как сказано, — присоединяясь к огромной трудности, находящейся в представлении людей, (постичь) существование того высшего духовного добра, которое «глаз не видел, кроме Б-га». И этим он завершил — открыть ухо людей во всём, что им подобает делать во все дни своей жизни: пользуясь всеми своими силами, находящимися в нём по его природе и составу, прийти к своей цели; и это — завершение работы Б-жественного сада, и произрастание его деревьев, и течение его рек, и его повелений и предостережений, как следует понимать из этих удивительных вещей, называемых «тела Торы», и сокрытых под её истинным одеянием, как осветил нам глаза в этом божественный Рашби в изречении, которое мы упомянули вначале. Хотя Нефеш и Нешама остались ему и его товарищам — и они малочисленны; и как мы учим из одной из 32 мер, которыми истолковывается Тора [перенесены после введения в Талмуд в Гмаре Брахот], что все эти рассказы и следующие за ними — лишь детализация и объяснение изречения «и сотворил Элоим человека», которое он сперва сказал обобщённо, как придёт объяснение этого красиво в следующем Вороте, с Б-жьей помощью; ибо это великое подкрепление всему, что мы написали.

И вот был в этом наш путь по дороге, которую проложили многие и достойные в своих намёках, как мы сказали вначале, то есть в том, что сказал о зле, находящемся в склонении человека за «известным всем» и погружении в него.

Правда, когда я обратил моё сердце к первой причине, из которой проистекает это погружение, распространившееся в мире, я сказал: этот великий раздел, говорящий о сущности человека и обо всех частях его действий таким образом, и повелевающий о полезном из них, и предостерегающий от вредного в такой мере — невозможно, чтобы он не пробудил к этой сильной причине, являющейся причиной всех вредов. И потому показался мне в нём путь верный и прямой, включающий в целом всё, что мы написали, без сомнения: приписать всю мудрость «пердесу» (пардес — «сад, роща») почтенному в ней, по обычаю мудрецов, говорящих: «четверо вошли в Пардес…» (Хагига 14а). А части мудростей — частям деревьев, которые произрастил в нём Г-сподь, так что «всякое дерево, приятное для вида» будет названием учебных мудростей, цель которых — видеть в вожделенной видимости картин звёзд; и их изучающие называются «созерцателями звёзд», и Писание говорит: «и преимущество — для видящих солнце» (Коэлет 7:11); «поднимите ввысь глаза ваши и посмотрите, кто сотворил это…» (Йешаяху 40:26). А «хорошее для пищи» — к естественной части, изучающей работу земли, чтобы извлечь зерно и хлеб и пищу.

А Дерево жизни, которое внутри сада, — это Б-жественное, пророческое излияние, являющееся целью всего и выше человеческого Сехеля (Разума), чудо чудес; и это Б-жественное направление Торы, ибо «дерево жизни она», и в её заслуге возможно, что будут протянуты постоянные жизни путём милости к держащимся за неё.

А Дерево познания добра и зла — это философский Сехель (Разум) созерцательный, который, несомненно, включает два противоположных (начала): то есть он добр тем, что достаточно, чтобы вывести своего обладателя из ложных мнений, отрицающих существование Первой причины, или телесно представляющих её, или приписывающих ей какое-либо множествование, и тому подобных вещей, — в чём он согласуется с пророческими мнениями. Но он зол и горек тем, что отрицает её, как это в вопросе Провидения, пребывания пророчества и Шхины, и дарования Торы, и всех вещей, следующих из этого; а также награды и наказания и прочего.

И потому предостережение было очень суровым: ибо в день, когда он «съест» от него и подумает, что нет ничего кроме него, — «смертью умрёт», как по пути истины «поедание» и насыщение от него стало причиной смерти человеку и всем его поколениям.

И четыре реки — это силы, особые для человека, каждая из них. Ибо Пишон, обходящий всю землю Хавила, — это будет учебный Сехель (Разум), изучающий тела, окружающие землю, рассказывающие и возвещающие славу Б-га постоянно; там солнце, и луна, и звёзды, уподобленные хорошему золоту, и бдолаху, и всякому камню, который дорог и сапфир.

А вторая река — Гихон — это сила, относящаяся к естественной мудрости, старающейся в работе земли, которую назвали «низшей мудростью», как сказано: «она обходит всю землю Куш».

А третья река — Хидекель, текущая к востоку Ашура, — ибо она остра и лёгка среди всех разумных сил; и уже найдено, что эта река особая для пророчества, как мы писали.

А четвёртая река — Прат — это философское знание, занимающееся Б-жественностью, в котором добро и зло, как упомянуто, и названа Прат, потому что многие пили из неё больше, чем пили из вод Хидекеля, и опьянели от её вина, и испортили (свои дела), и сделали мерзким замысел. И это то, что мы постигали в первые дни и что обмануло нас доныне: ибо от вина этого исследовательского созерцания пили также наши мудрецы, и даже его осадок пили наши люди, עד (ад — «до того что») обольстилось сердце народа в целом — изгнать Б-жественную веру из их сердец и ослабить в ней их силу больше всех народов, которые на лице земли, — которые к свету Торы увидели свет сначала; и теперь наши глаза видят и истощаются. И ради этой ревности я составил краткое сочинение, назвал его «Хазут каше» (Хазут каше — «тяжкое видение»), в котором я устроил эту жалобу на её основании в двенадцати воротах, и в десятых из них я выделил разбор этого раздела и его завершение таким образом. И хотя здесь есть намёк, будет искаться оттуда, ибо в моих глазах это — основа всего, что будет сказано в нём.

И как много намекали наши мудрецы, благословенной памяти, на это в своём объяснении этой заповеди, как истолковали, говоря: «и повелел Г-сподь Б-г», сказал раби Леви (Берешит Рабба, глава 16), что повелел ему о шести заповедях: «и повелел» — о служении идолам, как ты говоришь: «ибо он начал ходить вслед за повелением» (Ошеа 5:11). «Г-сподь» — это благословение Имени, как сказано: «и произносящий Имя Г-спода…» (Ваикра 24). «Элоим» — это судьи, как сказано: «Элоим не поноси» (Шмот 22:27). «на человека» — это пролитие крови, как сказано: «проливающий кровь человека…» (Берешит 9:6). «сказав» — это раскрытие наготы, как сказано: «сказав: вот, отпустит человек жену свою…» (Ирмияху 3:1). «от всякого дерева сада» — повелел ему о грабеже.

Вот, что они скажут ясно: что смысл этой заповеди — лишь предостеречь его от ереси в ложных мнениях о Его, благословен Он, сущности, — и это смысл добра, находящегося в том изучении, — и отдалить его от зла, находящегося в нём, со стороны отрицания Его Провидения, благословен Он. И потому предостерегает его от всех позорных действий, от которых человек удерживается из страха наказания. И это ясно, и это раскрытие поможет понять весь раздел таким путём.

И всё же я не удержусь от намёка на завершение этого верного пути во всём, что придёт. И достаточно этого для того, что мы намеревались в этих Воротах; и придёт после этого то, что укажет на сущностную причину, из-за которой Адам не устоял на Его заповедях и не остерёгся Его предостережений, и было то, что было от него и от его потомства после него, ибо это и следует сообщить и быть сообщённым.