Akeidat Yitzchak 70

И раввин ז"ל, решивший по праву разъяснить это сомнение по мнению каждой из трёх разных сект, сперва скажет против первой секты: до откровения ה' на горе Синай народ был разделён надвое. Некоторые верили в вечность мира и думали, что всё тянется лишь от надлежащей причины, предшествовавшей ему, и отрицали способность Всевышнего изменить что-либо — великое или малое — во всей реальности; например, удлинить крыло муравья или укоротить ногу кузнечика; тем более — чтобы Он изменил ради этого порядок мира к добру или к злу из‑за добрых или злых дел людей, чтобы воздать им. Они также постановили, что перед Ним нет любви и ненависти, то есть нельзя сказать, что Он любит одного человека за его прямые дела и ненавидит другого за его кривизну, или что Ему угодны правильные действия этого и отвратительны искривлённые пути другого. И всё же лучшие из них признали, что у человека есть преимущество перед всеми прочими сущими тем, что у него есть разумная душа, способная созерцать всю реальность и распознавать из неё её первую причину; и это его достоинство ободрит его душу выпрямлять свои свойства и очищать качества, насколько человеческая способность, — не для того, чтобы этим добиться благоволения Всевышнего, ибо, по их мнению, Он возвышен и превознесён над тем, чтобы смотреть и созерцать человека, стоящего на низшей ступени по сравнению с Его величием и великолепием, благословен Он; а лишь для того, чтобы уподобиться «действующему разуму» (который на языке мудрецов народов и у мудрецов Йаван является ангелом из десятой ступени, называемой «Ишим», действующих на людей; смотри Рамбам, гл. 2 из «Галахот יסודי התורה»). И благодаря этому душа этого совершенного, отделившись от тела, прилепится к действующему разуму, которого она старалась постичь и узнать, ещё ходя по земле, и соединится с ним единением «познающего в познаваемом». Поэтому мыслящие так не заботились ни о какой религии и порядке (смотри об этом в начале книги «Кузари» и выше в שער נ"ג). А остальной народ, по своей глупости увлёкшийся за ними, был ещё облачён в одежду невежественности и отсутствия всякого истинного знания и был погружён лишь в желания телесных наслаждений и временных благ, видимых и ощущаемых, и вовсе не имел понятия о духовном наслаждении и душевной усладе. Поэтому, когда Бог пришёл вывести эти испорченные мнения из сердца всего Израиля, Он указал им в Своей Тора путь, по которому пойдут, и дело, которое сделают, показывая им этим, что с небес Он взирает на деяния каждого человека и что Он очень желает и хочет его добрых дел, ненавидит и гнушается злых, ибо мерзость они Ему. И когда Он захотел сообщить им также награду и наказание, следующие за их добрыми и злыми делами, чтобы укрепить и ободрить их сердце делать добро и прекращать зло, Он назначил им только телесные и временные блага и беды, приготовленные им, если услышат Его голос, и если отступят — ибо это поймёт и простой народ, желающий только плотских наслаждений, и их он всегда ставит целью своих действий. И из этого также мудрые в своих глазах возьмут урок, что Всевышний владычествует силою над миром и что в Его руке изменить законы и обычаи природы и вести её по Его надзору так, чтобы воздалось на земле в лоно делателей — и добро, и зло, вопреки их испорченному мнению, отрицавшему это. Но если бы Он назначал делающим добро только вечное наслаждение, то, кроме того что нет на это чувственного доказательства и простой народ не поймёт его блага и не возжелает его, мудрые в своих глазах сказали бы по своей ошибке, что и без исполнения заповеданных действий Тора сохранение души будет уделом всем совершенным в умозрении и знании.

И потому: из назначения телесной награды и наказания делающим добро или зло, упомянутых в Тора, стала известна истинная и драгоценная вера всем жителям мира, что законы природы и её ход — в руке Всевышнего, как глина в руке гончара, и Он своими замыслами изменяет и переворачивает их, как восходит на дух Его мудрости, во всякое время и час, чтобы ими вернуть воздаяние добра и зла в лоно владельцев. (И достоинство Тора, сообщающей нам это, из‑за этого весьма и весьма велико над прочими мудростями, как сказал исследователь: «Достоинство каждого ремесла над другим — по силе знания, достигаемого в нём».) Но если бы ה' назначил в Своей Тора только душевную награду и наказание в вечном мире, не была бы известна ещё Его способность изменять законы природы: по мнению философов, из самой природы духовности души следует, что она сохранится и после исчезновения тела.

И кроме двух этих причин — что простой народ больше жаждет телесной награды, и что философ распознаёт через неё способность Всевышнего, — раввин ז"ל даёт ещё третью причину упоминания телесной награды в нашей Тора: ибо из назначения этой телесной награды делающим доброе и прямое в глазах ה' по Его надзору и чудесному руководству всякий разумный рассудит и поймёт, что и истинное счастье, и духовное благо сокрыты для них в вечном мире. Кто может подумать, что пророк или хасид, ещё живущий в доме материи и ходящий по земле, облечённый в плащ тела, взывал к Божеству — и Он отвечал ему, изменяя ради него законы природы и творя чудеса, как рассечение ים סוף через Моше и остановка солнца и луны через Йеошуа и многие подобные; и несомненно не ради телесной силы и крепости тела было это, а только ради заслуги его души и её чистоты — чтобы он погиб в уничтожении, не дай Бог, в день посещения его, как один из пустых, и как дух скота — чтобы его дух сошёл вниз, и надежда его пропала навеки? Это — лишь мысль ветра; напротив: душа всех этих совершенных, и душа всех делающих добро на земле, останутся навеки, и по ступени их совершенства и прямоте их деяний на земле получат свою долю в этом духовном наслаждении и вечном счастье. Но если бы Тора назначила только эту духовную награду одну, не было бы доказательства и примера телесной награды, которую даст ה' идущим в цельности сердца по Его чудесному руководству, иногда изменяющему ради их пользы и законы природы, и системы небес и их созвездия.

Затем раввин ז"ל обращается ко второй группе, которые верят в божественную религию и в телесные и духовные награду и наказание, которые будут уделом делающим добро или зло, и всё же говорят: то, что наша святая Тора обещала только временные успехи соблюдающим её заповеди и умолчала о духовном счастье, также сокрытом для них, и не поставила его перед ними как цель‑стрелу, к которой направлятся все действия, — это знак и доказательство, что исполнением заповедей Тора, которые Моше сделал там по слову ה' перед сынами ישראל, человек приобретает только временные успехи, ибо она ещё была несовершенна, а лишь подготовкой и предуготовлением для принимающих её к тому, что будет сообщено им через тысячи лет посредством их известного законодателя; и только через действия, заповеданные в их новой Тора, данной тогда им, человек, по их вере, достигнет духовного и вечного счастья. Им он обращает своё слово и говорит: известно, что когда стрелки хотят издалека стрелять в известную мишень, которая из‑за своей тонкости не видна и не различима издали как следует, они вынуждены поставить там также другую мишень, хорошо различимую и видимую издалека; так и наша святая Тора поступила мудро: когда она захотела, чтобы соблюдающие её заповеди направлялись к духовному счастью, приходящему к человеку после смерти, которое большинство народа не понимает правильно, она назначила им явно и ясно только телесную награду, сущность которой известна и ощущается каждым, чтобы ради неё делали доброе и прямое в глазах ה', и благодаря этому достигали также духовного и вечного счастья, как сказали наши мудрецы: «Всегда пусть человек занимается Тора, даже не ради неё, ибо из “не ради неё” приходит к “ради неё”». А о духовной награде она намекнула только несколькими словами в некоторых местах; и хотя простой народ не поймёт этих намёков, всё же разумные, жаждущие только этой истинной награды, поймут их: как видно, что вместо того, чтобы сказать человеку «в день, когда ты вкусишь от него, смертью умрёшь», то есть что он навлечёт на себя и своё потомство не только телесную смерть, но и смерть души, то есть её наказание в вечном мире, сказано в Писании: «которые совершит человек и будет жив ими», то есть исправит тем, что исказил первый אדם, и будет жить истинной жизнью в вечном мире, как переводит Таргум: «ויחי בהון לחיי עלמא» (ве‑йехей бехон ле‑хайей алма — «и будет жить ими жизнью мира»). И то, что Писание многократно относит наказание к душе, как «и отсечётся та душа» и т. п., «отсечётся, отсечётся душа», «и истреблю душу», — указывает, что истинное наказание, которое в вечном мире, предназначено только душе, остающейся после смерти тела. И также из того, что Он обещал нам, что ה' поселит Свою славу среди нас: тогда как философы говорили, что лишь некоторые души совершенных в духовных умозрениях прилепятся после отделения от тела к действующему разуму, — здесь из всего Израиля, идущих в Тора ה' и слушающих Его голос, ещё при жизни: «А вы, прилепляющиеся к ה' Богу вашему, живы все сегодня», — можно судить также, что если, ещё будучи составленными и соединёнными в толще земли, нам обещан этот духовный и душевный успех при хождении по прямому и верному пути, угодному в глазах Всевышнего, то тем более — после отделения нашей души от дома материи. Поэтому и сказано: «Сыны вы ה' Богу вашему, не делайте надрезов… ибо народ святой ты ה' Богу твоему», то есть: раз ваши души святы для ה', а смерть для Его хасидим — лишь как день возвращения сыновей в дом их отца с миром из чужой земли, где они жили несколько лет, — зачем печалиться и оплакивать чрезмерно смерть тел ваших братьев и близких? И то, что в Тора смерть называется «лечь с отцами своими» (Берешит 12) или «собрание к народу своему» (там 25), указывает, что вера в сохранение души была наследием בני ישראל от их отцов с древних времён (смотри об этом также объяснение к נתח״ש там 15). Из всего этого видно, что хотя вечная награда не упомянута в Тора явно, она достаточно намекнута в нескольких местах.

И кроме всего этого, раввин отвечает ещё двумя ответами тем обладателям этой религии, которые хвастаются перед нами, говоря, что их Тора совершеннее нашей, потому что она обещала духовную награду соблюдающим её заповеди. Первое: всякий разумный признает, что если ה' даёт духовную и истинную награду в вечном мире, то достойно, чтобы она давалась только боящимся Его, освящающимся и очищающимся истинными мнениями, качествами и добрыми и правильными действиями, а не другим. И поскольку наша святая Тора учит нас интеллектуальным истинам, весьма драгоценным — о существовании Всевышнего, Его единстве и предвечности, Его знании и надзоре, Его благости, Его могуществе и Его קדושה, о существовании ангелов и излиянии пророчества свыше на оставшихся, которых Он призывает, о том, что Он — Творец и производитель всего, и ведёт Своей Хесед весь мир, и прочим таким драгоценным и почтенным учениям, которых человеческий разум сам по себе не достиг; и направляет также наши пути приобрести всякое доброе и драгоценное качество и удалиться от всякого злого и низкого качества; любить ближнего и делать ему добро, насколько позволит рука наша; и тем более — удалиться от всякого гнёта и насилия, жалеть и миловать раба и рабыню, гер, сироту и вдову и всякого несчастного, и тем более — не обманывать и не притеснять их; и быть святыми и отделёнными не только от телесных наслаждений, которые не по закону, но и освящаться и очищаться в дозволенном, пользоваться им лишь мерой и дозой; и мягким голосом, как учитель, любящий учеников, постоянно провозглашает нам именем ה' говоря: «И вы будете Мне царством коэнов и народом святым», «Святы будьте, ибо свят Я, ה'», «И освятитесь и будете святы» — и многие другие драгоценные и приятные изречения; — то мы весьма удивимся и трудно нам понять, почему удержал ה' благо от владельцев его: почему обещал соблюдающим все эти драгоценные заповеди истинную награду в вечном мире, а по их мнению обещал её только соблюдающим их новую Тора, содержащую лишь некоторые нравственные учения — одну из тысячи от написанного в нашей святой Тора, в чтениях святости и в словах ז"ל (смотри об этом также в книге «Иккарим», печать Люблин, часть 3, гл. 25). Второе: если будет, как они говорят, что наша Тора — лишь подготовка и предуготовление для принимающих её и ещё не совершенна как следует, то спросим: почему Всевышний не дал её нам тогда более совершенной, а сделал это лишь через тысячи лет после того, ведь никогда не было недостатка в Его способности, благословен Он; и удержание и отсутствие Его Хесед и благости не могли удержать Его от этого, ибо Он добр и делает добро всем? И если потому, что ещё не было надлежащего посредника для этого, который, по их мнению, есть только их известный законодатель, то они признают своим утверждением, что этот их законодатель — человек, созданный как прочие люди, и его ещё не было и он ещё не был создан во время дарования нашей Тора, и тем самым противоречат основам своей веры. А если скажут, что принимающие её ישראל тогда ещё не были достойны этого и потому должны были сначала стать готовыми и достойными через принятие Тора, данной им через Моше, то ответим и спросим снова: ведь большинство следующих за их новой Тора были из прочих народов, на которых сначала не сиял свет Тора Моше (и только немногие евреи присоединились к ним, как известно) — так чем же подготовлены и пригодны эти, чтобы принять «совершенную Тора»? Итого: «Тора ה' совершенна, нет в ней изъяна и порока», и лишь из‑за длительности изгнания и тяжести порабощения, которые подавили дух наших мудрецов, их уста закрылись, чтобы достойно защищать её от всех злословящих и говорящих о ней дерзость.

Теперь раввин ז"ל обращается к третьей секте — людям Тора, совершенным с нею и верующим в неё и в её совершенство, и всё же желавшим укрепить своё сердце и упование в сохранении своей души, если бы святая Тора разъясняла этот душевный успех, чтобы они прибавили мужества ходить перед ה' и делать все Его заповеди. И к ним направит раввин ז"ל своё слово, и будет говорить к их сердцу и утешать их, говоря: эта вера основана также в разуме каждого человека, и нет нужды принимать её только от религии, ибо известно: каждому сущему надлежит иметь цель, соразмерную и соответствующую его достоинству и форме. И поскольку душа, человеческая форма, драгоценнее и почтеннее всех «форм» телесных, то необходимо, чтобы и её цель была почтеннее и драгоценнее всех целей, которых достигают одни материальные тела. Как можно допустить, что Творец, благословен Он, мудрейший из всех, сотворит драгоценную и почтенную духовную сущность — человеческую душу — лишь ради низкой и презренной цели: пожить здесь на земле в обществе тела некоторое время, а потом подняться в пустоту и исчезнуть? (Поэтому и мудрецы народов с древних времён признали эту веру; [и рассказывают о Кореше, царе Персии, что он призвал сыновей перед смертью и сказал им: «Сыны мои, не думайте, что меня уже не будет после моей смерти; ведь и теперь, пока я жив, вы не видите образа моего духа, и только по действиям, которые я совершаю посредством него, вы знаете, что он во мне; почему же вы не поверите, что и после моей смерти этот мой дух будет жить и действовать, даже если вы тогда его не увидите?» И греческий мудрец Сократес, которого старейшины его города Атеен приговорили к смерти, потому что он не служил идолам и учил учеников, что их дела — пустые обманы, — был спокоен и безмятежен в день, когда пил чашу яда; и когда ученики спросили его об этом, он сказал им: потому что сердце его близко и уверено, что и после смерти он будет под властью всеобщего блага и, возможно, соединится там с душами праведных, уже умерших, общество которых приятнее всякой дружеской любви на земле; поэтому горечь смерти отступила от него. И римский мудрец Зенека написал одному из любящих его: «Друг мой! Не бойся и не трепещи дня своей смерти: если он последний для твоей тщетной жизни на земле, то он первый для жизни твоего духа в вечном мире, и день смерти твоего тела — день рождения твоей души».]) На это намекает и мудрец в Коэлет: после того как он искал изо всех сил найти превосходство человека, обладающего разумной душой, над прочими животными, и увидел, что вся его трудность тщетна, ибо в случаях тела и времени нет превосходства человеку над скотом, он справедливо заключил, что его превосходство — лишь со стороны сохранения его души навеки, тогда как дух скота нисходит вниз, в землю, и исчезает с смертью тела. Поэтому он завершил свою книгу словами: «Конец дела… Бога бойся… ибо всякое дело Бог приведёт на суд…». И кроме этого интеллектуального решения, всякий разумный увидит и поймёт, что хотя эта драгоценная вера не упомянута в нашей святой Тора явно, она намекнута в ней в нескольких местах, как мы уже показали выше; а в прочих священных писаниях пророки и люди духа расширили её разъяснение, особенно поэт Давид ע"ה, который сказал: «Если бы я не верил увидеть благо ה' в стране живых», и также: «Буду ходить перед ה' в землях живых», и ещё несколько подобных стихов (смотри внутри книги). И Йешая сказал: «Глаз не видел, Боже, кроме Тебя: Он сделает ожидающему Его». И Авигайиль сказала: «И будет душа господина моего связана в узле жизни» и т. д. И Элигу сказал: «Вот всё это делает Бог… с человеком, чтобы вернуть душу его от ямы к свету — к “свету жизни”», — всё это намекает на истинную жизнь в вечном мире и на это наслаждение, которое не прекратится вовек, и которое не увидит человеческий глаз, кроме одного ה' — поэтому пророчество назвало это «спасением вечностей», как сказано: «Израиль спасён в ה' спасением вечностей». И также Билам, пророк иного народа, молился и сказал: «Да умрёт душа моя смертью праведных, и да будет мой конец как его». И как много говорили об этом мудрецы Мишна, Талмуда и Мидраша, по тому, что стало известно и передано им по преданию до Моше רבנו, отца всех пророков. И сколько тысяч и десятков тысяч в Израиле отвергли все сокровища мира и приобретения времени, чтобы достичь лишь этого вечного счастья; и многие из них отдавали не только спину бьющим и щёки вырывающим, но и подвергали душу смерти, и с радостью и добрым сердцем входили в огонь и воду; «и за ה' их убивают каждый день, и считаются как овцы на заклание» — только потому, что вера в сохранение души была укоренена и вбитa в их сердце, как гвоздь в верном месте. И по великой мудрости они знали, что временные блага, упомянутые в Тора в награду идущему путём цельным, показаны нам лишь как телесный знак, видимый и различимый всем; но у него и рядом с ним, близко к нему, стоит также тонкий духовный знак, которого не увидит тот, у кого лишь плотские глаза, — это истинное благо и высшее счастье, сокрытое для боящихся ה', к которому один только истинно совершенный направляет себя. И оба эти вида благ — то есть временный успех и душевный — часто соединяются, как сказано: «Если по Моим законам пойдёте… то дам дожди ваши во время их…» — слова, включающие только временные блага, и конец: «И дам жилище Моё среди вас, и не возгнушается душа Моя вами…» — это обещание истинного и духовного счастья. Напротив, когда человек или весь народ обременён бедами и временными злами, им следует опасаться, что из‑за дурных деяний постигли их все эти беды; и если не возвратятся скоро исправить путь свой, то и вечное счастье не будет им в удел, ибо отсутствие нравственного счастья и отсутствие временного блага часто соединены вместе в лоне человека, ожесточающего выю, чтобы не слушать голос ה', как сказано после всех упрёков, включающих лишь временные беды: «И возгнушается душа Моя вами… и не обоняю благоухания ваших». Поэтому справедливо сказали наши мудрецы: «Если видит человек, что приходят на него страдания, пусть исследует свои дела» и т. д., ибо они — как пробный камень в его руке, чтобы знать, что дела его не прямы в глазах Всевышнего или что его мнения испорчены и он не старается как следует в учении Тора и её понимании; и это сказано: «Исследовал и не нашёл — пусть отнесёт к упущению Тора». И лишь когда знает он, что не согрешил ни в одном из них, пусть знает верно, что он из тех немногих, весьма любимых и приятных ה', которых лишь ради испытания иногда наказывает, как Ийов и подобные ему, о которых сказано: «Ибо кого любит ה', того Он упрекает», и это сказано: «Отнёс и не нашёл — известно, что это страдания любви» и т. д.

И так раввин ז"ל продолжает расширять свои приятные слова и разъясняет слова поэта в Теилим 4. И на это также намекает Мидраш, которым начал раввин ז"ל: против секты, отрицающей навсегда основу божественной награды и наказания по путям и деяниям людей, и потому вовсе не заботящейся о своих делах и путях, — сказал Раби Х (ר"ה) от имени Раби Х (ר"ח): «Я помыслил о воздаянии заповедей и о потере от прегрешений — и возвращу ноги мои к свидетельствам Твоим». А против второй силы, говорящей, что Тора назначила только временную награду, а не духовное счастье, которое есть истинная награда, — сказал Раби Менахем: «Я помыслил о том, что написано в Тора “Если по Моим законам…”» — то есть: я внимательно рассмотрел эти слова Писания и увидел, что обещание телесной награды — лишь видимый знак, поставленный перед массой, но истинный мудрец увидит и поймёт, что и невидимый и неразличимый для всех знак — духовное счастье — соединён с ним; поэтому я очистился от греха моего: «и возвращу ноги мои к свидетельствам Твоим». А ר"ח от имени ר"י сказал: «Я помыслил благословения от алеф до тав» (то есть: они начинаются с алеф — «אם בחוקותי» — и заканчиваются тав — «ואולך אתכם קוממיות»), «и помыслил проклятия от вав до הей» (то есть: они начинаются с вав — «ואם לא תשמעו» — и заканчиваются הей — «ותרץ את שבתותיה בהשמה» [ибо слово מהם лишь объясняет слово בהשמה и не добавляет к нему проклятия; а выражение «והם ירצו…» далее — лишь причина к предыдущему]), «и не только, но они перевёрнуты» (то есть: в конце проклятия превратились в благословения в стихе «ואף גם זאת… וזכרתי להם…»). И всё это показывает, что как много букв от алеф до тав, так много благословений и благ, приходящих часто человеку, находящему милость в глазах ה', в великом изобилии и соединяющихся вместе, как упомянуто также в нашей главе, соединёнными без перерыва между ними; тогда как проклятия и беды, приходящие человеку, малочисленны, как нет иной буквы между הей и вав. То есть: хотя видов бед очень много, всё же по милосердию ה' к людям они не приходят сцепленными и связанными вместе, а понемногу: один наказывается так, другой — иначе; один — бедностью и нищетой, другой — болезнью и недугом. И если даже человек наказывается двумя или более видами бед, они приходят на него только одно за другим, а не разом, как милосердный отец, наказывающий сына только ради исправления его пути, бьёт его удар за ударом. На это указывает и язык главы: «И если при этом не послушаете Меня…» «И если этим не будете исправлены…». И по Хесед Всевышнего в конце и беды человека нередко обращаются к его частной пользе или по меньшей мере — и во всяком случае — к пользе общего, как мы уже расширили об этом в нескольких местах нашего объяснения.

Святое и обязательное для совершенного учителя — направлять своих обучаемых к наиболее совершенной из успешностей; однако совершенство учителя видно при наличии в нём двух вещей. Первое — наличие у него мудрости и прямоты рассуждения, чтобы знать путь, где обитает свет, в деле руководства. Второе — чтобы была у него верность любви к обучаемому, ибо не принесёт человеку пользы мудрость ненавидящего, и кто даст — чтобы не повредила, ибо он станет мудрствовать, чтобы причинить ему зло; как не принесёт пользы любовь простака к не знающему, когда оба слепы в этом деле. Пример первого — Ахитофель с Давидом; второго — אדם и его жена по наущению змея. О двух этих вещах сказал мудрец: «Слушайте, сыновья, наставление отца и внимайте, чтобы познать разумение» (Мишлей 4). Ибо отец, когда есть у него дух мудрости и разумения, найдутся в нём два условия: в любви к сыну он пожелает ему добра и приятного, а в своей мудрости приблизит их к нему. Поэтому блаженны те, кому достались отцы старые в мудрости и любящие, обладающие разумом и понимающие знание. И поскольку прояснилось, что эти две вещи, благословен Он, есть у Него по отношению к нам — ибо Он даёт мудрость, и не скрыта от Него замысленность, и Он — любящий верно, хранящий союз и Хесед семени Авраама, любящего Его, и прочих святых праотцев, как сказано (Дварим 7): «Из любви ה' к вам…»; и пророк сказал (Йешая 63): «Во всех их теснотах Ему тесно, и Ангел лица Его спас их; в любви Своей и в милосердии Своём Он искупил их». И ещё сказано: «Ибо נער ישראל, и Я возлюбил его» (Ошеа 11); «Любовью вечной Я возлюбил тебя, потому Я привлёк тебя Хесед» (Йирмия 31); и многие иные. Поэтому сказано (Мишлей 3): «Наставлением ה' сын мой не пренебрегай и не тяготись Его упрёком, ибо кого любит ה', того Он упрекает, и как отец — сына, к которому благоволит». О совершенстве Его мудрости сказано: пусть не пренебрегает Его наставлениями как пренебрегают дурными и ущербными словами, сказанными без мудрости и знания; а о совершенстве любви сказано: и не тяготись Его упрёком — как тяготится человек вещью, которая не добра ему или к его вреду. О первом сказано: «ибо кого любит ה', того Он упрекает» — то есть: то, что любит ה' и что прямо в Его глазах, то Он упрекает и обучает своим обучаемым; а раз так — это само по себе добро без сомнения, и это по пути: «и люби ближнего твоего как самого себя» (Ваикра 19) — то есть он направляет другого к тому, что любимо у него самого. А о втором сказано: «и как отец — сына, к которому благоволит», то есть: Он не пожелает тебе ничего, кроме того, чего отец желает любимому сыну. И для совершенства этого учения сказал поэт этот стих, на котором наши мудрецы ז"ל устроили изречения, упомянутые нами вначале: «Я помыслил…» — по первому из толкований, упомянутых там: когда я обдумывал все стороны путей моих и бродил по всем углам мыслей моих — куда мне идти, чтобы познать мудрость и наставление, или кто сообщит мне путь, где обитает свет, прийти к свету истинного успеха, — и я не нашёл его ни в каком человеческом наставлении; я отвёл от них мысль мою и вернул ноги мои к свидетельствам Твоим, ибо понял, что нет полезного кроме них.

И ясно: благо учения совершается в двух вещах. Первая — в направлении к высшей из успешностей. Вторая — в выправлении пути, ведущего к ней, как сказал пророк: «Я — ה' Бог твой, обучающий тебя к пользе, направляющий тебя по пути, по которому пойдёшь» (Йешая 48). И так сказал поэт: «Научи меня, ה', пути Твоему и веди меня по стезе прямой» (Теилим 27). Ибо указание Его пути и намёк на него — высшее учение среди учений, о котором сказал Моше, господин наш (Шмот 33): «Сообщи мне, прошу, пути Твои, и я познаю Тебя»; он просил, чтобы Он указал ему и направил к Нему, и вёл его по стезе прямой, чтобы дойти до Него, не споткнувшись в пути и не подвергшись опасности. И отсюда пробуждается прежнее сомнение, о котором сомневались многие, восстающие на нас из обещаний этой главы и следующей за ней, подобных ей, повествующих об обещаниях временных благ. Ведь после того как наиболее совершенная из успешностей — это успех души и её сохранение в постоянном наслаждении в мире душ, было бы достойно и обязательно, чтобы это было конечным намерением всех заповедей Тора и наградой, предназначенной им, и целью, к которой обращаются в их исполнении; ибо только этим, а не иначе, узнаётся Его мудрость, возвышен Он, и Его любовь к нам — в даровании того высшего блага в числе высших духовных сущих и в подготовлении прямого пути, по которому пойдут любимые сыновья и удостоятся величайшего успеха. И ради этого следует служить в той мере קדושה и отрешённости, написанной в этой книге, а не ради временных благ, которые — тщета. И душа, которая будет мучиться и страдать, отдаляясь от своих вожделений и всех своих желаний, — она одна достойна получить свою награду без сомнения. И сомнение известно; и три группы стоят над ним. Люди мира делятся на тех, у кого вовсе нет божественной религии, и на тех, у кого есть божественная религия; а обладатели религии делятся на двоих: у кого есть мнимые божественные религии, и у кого есть божественная религия истинно. И вот первая группа не спросит у этой Тора, почему не упомянула успех души в награде за её заповеди: это те, кто последовал за мнениями, предшествовавшими времени дарования Тора, установленными философами, которые никогда не видят входа никакому нравственному и религиозному деянию в сохранение души в грядущем мире. Одни скажут, что разговор об этом — пустая ложь, как тщета молитв. Другие признают часть, но скажут, что это заложено в постижениях души и знаниях, имеющихся в ней, без всякой зависимости от дела и от воли Бога, заповедующего о нём. Вторая группа признаёт, что успех души в грядущем мире — через религиозные деяния, совершаемые по воле заповедующего, но говорит, что заповеди этой Тора не пригодны к этому, как говорят секты ишмаэлитов, и их доказательство — что душевные обещания не упомянуты в Тора Моше, как упомянуты в их религиях. Третья группа — мы, люди божественной Тора, которые верно знаем, что эти торные заповеди дал нам верный Бог, чтобы дать наследие любящим Его и наполнить их сокровищницы успехом двух миров; только некоторые сомневаются, почему божественная Тора не объявляет их обещаний, как мы сказали. И поскольку ясная истина, что эта божественная Тора в своих наставлениях направлена к этому высшему делу душевного успеха, и она также говорит о нём как подобает и как уместно — наилучшим способом, возможным, — следует выделить речь в ответе на это сомнение с каждой группой по её делу.

*И вот первая группа и т. д.: то есть, поскольку эта группа верит в вечность мира и что всё с давних времён следует лишь по необходимости из предшествующего, как следствие, выходящее из своей причины, — например, тепло и свет от солнца, холод от снега и инея, — они отрицали также всякую награду и наказание; ибо скажут: если временный успех известного человека или, наоборот, его телесное и материальное зло обязаны быть ему по законам природы, то будет это ему в удел без различия — праведник он или злодей, мудрец или глупец. Так же: если по природе души необходимо ей оставаться навеки, то и душа грешащая останется; а если её сохранение не следует из её природы, то и душа праведника исчезнет при смерти, ибо никакое действие человека, по их мнению, не может изменить то, что запечатлено в природе, — ведь, по их ошибке, даже божественная воля не может изменить ничего в законах и обычаях природы, идущих только по древнему пути и вечным тропам, не отступающим навеки. Поэтому эта группа не спросит, почему Тора не упомянула духовную награду, ведь и упоминание телесной награды не будет ей прямым; и наоборот: если бы Тора упомянула и духовную награду, она спорила бы и возражала и в этом. И первая группа — такова, что нам вовсе не трудно отвечать против неё и разрушить её: она не будет оспаривать Тора, почему не упомянула успех души по причинам, предшествовавшим, но будет оспаривать её, если бы она назначала это. И не нужно говорить, что она не верит в следование природы сущего за волей Бога, благословен Он: будучи верящими в вечность и в то, что вся реальность следует из полной необходимости без всякой возможности измениться из‑за божественного желания — великое или малое — из того, что требует её природа, даже удлинить крыло муравья или укоротить ногу кузнечика, тем более — чтобы порядок природы изменялся в вещах более великих ради исполняющих Его волю или нарушающих её. И не только: они постановили, что противоположное предположение — недостаток в Его законе, благословен Он, из доводов, которые привёл мудрец в «Божественном», и некоторые мы упоминали в «Акейда», שער כ"א. Поэтому они решили, что перед Ним нет ни любви, ни ненависти, ни желания, ни отвращения, ни какого‑либо направления к одному из дел — причинить зло или добро. А лучшие из них говорят, что достоинство человека над прочими низшими сущими — в наличии у него добавочной души, посредством которой избранные единицы могут удивить мудростью и умножить искусность, созерцать первую причину и все сущие — высшие и нижние — необходимые из неё путём истинных доказательств, пока душа не постигнет их истину без смешения и смятения; тогда душа мудреца засветится как сияние небосвода и прилепится к действующему разуму, изливающему на неё и источающему эти постижения, и останется навеки в нём при единении познающего с познаваемым. И это достоинство обязывает его к возвышенным качествам и побуждает быть смиренным, скромным, стыдливым и превосходным во всех качествах — не ради извлечения благоволения от Имени и не ради отвращения от себя Его гнева, ибо Он, как сказано, не созерцает этих дел, — но ради уподобления действующему разуму, которому не причинит никакого зла, — освящая первую причину, создавшую его посредством такого нисхождения. Так думали все выдающиеся философы, как известно из их книг и слов; поэтому они не заботились ни о какой религии, ни о порядке, ни о Тора, кроме этого. И некоторые из них установили себе краткие формулы хвалы по пути благодарения и восхваления Тому, кто причина их существования и совершенства, пусть даже по необходимости. Собрание всех этих вещей найдёт ищущий в начале книги «Кузари» в споре между Хазаром и философом; и я тоже упомянул часть этого верно в разделе о тельце, שער נ"ג. Итог: мудрецы этой секты считают, что все эти происходящие и гибнущие дела обязаны существовать по своей природе, не изменяющейся никакой божественной волей.

*«И если бы предположить…»: то есть мнение этого философа и его товарищей таково: если бы они признали, что успех человека и доля его жребия могут изменяться к худшему или к лучшему по воле Бога как воздаяние за его добрые или злые дела, то надлежало бы, чтобы божественная религия назначала и обещала только духовное и истинное счастье соблюдающим её заповеди, а не было бы ей чести и хвалы, если бы она заповедовала им направлять все свои действия лишь на достижение временных благ — денег и богатства, сытости и почёта, которые лишь мнимые блага, שיינגיטער, быстро проходящие и исчезающие; но на самом деле они вовсе не признают, что богатство человека будет ему уделом от Бога по его делам, как сказано прежде. И если бы предположить, что они следуют божественной воле, было бы им смешно, чтобы эти мнимые блага были целями какой‑либо божественной религии, ибо это блага слабые и несущественные; и надлежало бы религии, называемой божественной, полагать истинные блага, божественные, как написал мудрец. И если есть вещь, которая дар Божий человеку, добрая, приятная и принимаемая, то подходит, чтобы счастье было дано от Божественного, ибо это великое и избранное в человеческом виде. Он говорит: религия, которая хвалится тем, что даёт божественные дары, достойна дать это — как избранное благо взамен её служения, и не другое. Но у него не удостоверено, что такая вещь даётся от Божественного, как он сказал.

И наш ответ этой группе очень силён: когда Бог пришёл вывести эти спутанные мнения из сердца людей мира, открыв славу Своего царства на горе Синай, чтобы услышать и сообщить, что не так, как видят Его люди, но что Он, по желанию и воле, ими сотворил мир и обновил его из абсолютного небытия, как поднялось в Его широкой и глубокой мысли; и что есть слова и дела, которых желает душа Его, и которые гневят Его; и чтобы наставить, Он вложил в их сердце путь, по которому пойдут, и дело, которое сделают, — спросим и скажем: какими из обещаний следовало бы предостеречь и побудить их? Скажи: нет никакого смысла в душевных обещаниях в этом — ни со стороны массы, ни со стороны единиц. Масса не возжелает их и не подвинется к делам иначе как ради надежды на ощутимые им и вожделенные блага. А мудрецы среди них уже считают их обязанными для совершенных в умозрении без всякого из дел Тора, как сказано. А если сказать им, что без умозрения приобретут их прямотою дел, — это обещание без доказательства, и они не поверят в него. Но когда сказано: «Если, слушаясь, будешь слушать голос ה' Бога твоего и внимать заповедям Его… всякую болезнь, которую Я положил на Египет, не положу на тебя…» (Шмот 15); «И будете служить ה' Богу вашему, и Он благословит хлеб твой и воду твою, и Я отвращу болезнь от среды тебя; не будет выкидывающей и бесплодной…» (Шмот 23); «Если по Моим законам пойдёте — и дам дожди ваши во время их…» и всё подобное, — тогда действительно массовые писания услышат и задрожат, стараясь достичь их. А секты мудрецов, считавшие всё это невозможным по прежней причине, когда увидят своими глазами дело ה', ибо оно страшно, и не смогут отрицать, — быстро падут со своих советов и из своей лживой мысли, которой они утверждали вечность мира и всё следующее из неё; и поневоле признают начало слова ה' в Его святой Тора, где написано: «В начале сотворил Бог небо…», и всё, что пожелает, сделает с ними; нет того, кто скажет Ему: «Что Ты делаешь?» Поэтому Всевышний, благословен Он, устроил и привёл к совершению все знамения и чудеса, сделанные над Египтом в Египте и на море, пока не стала известна великая рука ה', вознесённая помочь и принести пользу Своим рабам и гневаться на Своих врагов. И посмотри своими глазами, как это было удивительно в глазах Наамана, военачальника царя Арама, когда он очистился от проказы по божественной воле в тот час через Его пророка, так что гордыня и высокомерие его унизились, и он сказал: «Теперь я знаю, что нет Бога на всей земле, кроме как в Израиле» (Млахим II 5). Несомненно, не удостоверилось бы у него это, если бы ему сказали от имени ה', что он будет после смерти сидеть на престоле высоком и превознесённом, и всё воинство небесное будет радоваться перед ним, как привыкли говорить устанавливающие религии, мнимо божественные. Поэтому божественная мудрость поставила обещания Тора в этих вещах, явных для всех глаз, чтобы удостоверилось, что управление миром для соблюдающих Тора и её заповеди — и к добру, и к злу — по доброму и злому действию людей.

*«И что у природы…»: чтобы хорошо понять эти слова и следующие за ними, смотри моё объяснение в Берешит כ' ע"ב и лист צ"ב и лист ק"ט. И что у природы нет никакого существования, кроме как ради человеческого выбора и свободы, как сказали наши мудрецы: «Десятью изречениями создан мир; и что учит “десятью”, ведь мог бы одним…? — чтобы взыскать с злодеев… и чтобы дать добрую награду праведникам…», как мы написали в начале третьих врат. Однако главный надзор Его — по этим торным заповедям, как будто ими «вычеканен» мир, как сказано: «Если по Моим законам пойдёте» — «законы, которыми Я начертал небо и землю…» (Ваикра רבה, гл. 35). И как сказали: «Семь видов бедствий приходят в мир за семь тел преступлений», как мы хорошо написали в главе «Нигун העולם», что в שער י"ב, и там также объяснена эта мишна по намерению вместе с примыкающими к ней. И теперь посмотри: примыкающие к ним таковы — «десять испытаний испытан был Авраам, отец наш; десять чудес были сделаны нашим отцам…; десять испытаний…; десять вещей созданы в ערב שבת…» — чтобы указать, что хотя мир создан десятью изречениями, и это столпы природы и её основания, всё же он отдан в руку своего Творца, чтобы изменять его и делать по Своей воле — по доброму и уместному для исполняющих Его волю, как сказали: «условие поставил Всевышний на море…» (Берешит רבה, гл. 5), как хорошо разъяснено в שער ט"ו. А различие между этим изречением и изречением «десять вещей созданы в ערב שבת…» мы написали при «Овне Ицхака», שער כ"א. И действительно, величие Тора, её возвышение и украшение над всеми мудростями в этих делах — велико и удивительно для этих вещей, и не скрыто ни от одного разумного по силе истины, достигаемой в её обещаниях: ведь уже разъяснил исследователь в начале книги «О душе», что достоинство каждого ремесла над другим — по силе знания, достигаемого в нём. И ещё: нет сомнения, что предположение о душевном успехе грядущего мира не было бы доказательством и свидетельством о Его способности, благословен Он, в этих природных вещах, как предположение об этих удивительных вещах — «обворовывание систем» через угодные Ему или отвратительные дела — есть великое свидетельство о душевном успехе: кто он и что он, кто увидит пророка или хасида, взывающего к Божеству — и Он ответит ему; и ещё при жизни материи своей, и в этом прахе основы своей — один рассечёт море, другой остановит солнце и луну (Йеошуа 10),

*«И этот оживит мёртвого…»: то есть Элийя оживил сына царафитянки (Млахим I 17), и Элиша — сына шунамитянки (Млахим II 4); он же снял проказу Наамана (там 5) и исцелил воды (там 2); и ради спасения Хананья, Мишаэль и Азарья Он охладил огонь, и он не обжёг их углём своим (Даниэль 3); и ради оживления Даниэля Он закрыл пасти львов (там 6). И этот оживит мёртвого (Млахим I 17), и этот снимет проказу (Млахим II 5) или исцелит воды (там 2), или охладит сильный огонь (Даниэль 3), или закроет пасти львов (Даниэль 6), и много таких дел, поражающих всех мудрецов природы и их чародеев, — и они будут вынуждены признать, что не достоинством тела того пророка или того хасида над прочими телами людей, и не силой его над их силами, он делает эти дела, а заслугой его души и её קדושה и чистоты по сравнению с другими, которая укрепилась стать отделённой и святой духовной сущностью, близкой к своему Богу; этим она может обновлять знамения и чудеса

*«в хиули мира»: то есть в материи мира; в хиули мира — как один из воинства высот и под доброй рукой Бога над ней. И если, будучи связанной с телом, она такова — тем более при отделении от него, как признали и верили мудрецы этой группы без всякого доказательства.

И вот божественная мудрость была весьма чудесна в том, что поставила обещания Тора в этих временных, ощутимых вещах, и этим довела до совершенства три великие вещи: первое — указание Его абсолютной способности над всеми сущими; второе — умиротворение и удовлетворение желания народных групп, жаждущих этого; третье — то, что это полное указание на истинность успеха душ. И достаточно этой речи к этой первой группе, ответ на которую вовсе не затруднителен для нас:

И если эта секта ответит и скажет: вот, слова твои хороши и верны в том, что было нужно назначить эти блага, видимые глазам, чтобы поставить их знаком ясным и узнаваемым для всех. Но следовало бы сообщить это таким образом, чтобы ощущалось, что под этим есть знак тонкий и скрытый, и чтобы люди направлялись к двум столам и были уверены в них; почему не раскрыла Тора этого нигде? — это неверно; ибо, несомненно, она намекнула на это во многих местах. Написано: «И соблюдайте Мои постановления и Мои законы, которые исполнит человек — и будет жив ими» (Ваикра 18). Вот, разъяснено хорошо, что это — особый тиккун к тому, что сказано о самом человеке (Берешит 2): «в день, когда вкусишь от него, смертью умрешь», — ибо этими постановлениями и законами, которые исполнит человек, «и будет жив ими», — от той смерти, что была назначена ему за вкушение от того дерева; ведь эти дела, без сомнения, противоположны тому вкушению. И как сказали наши мудрецы (Йевамот 103:): «Пришел змей к Хаве и вложил в нее нечистоту; Израиль, что стояли у горы Синай, прекратилась их нечистота» и т. д. И по этому переводу Онкелоса, который перевел (Ваикра 18) «и будет жив ими» — «для жизни мира» (לחיי עלמא — лехай альма; для жизни мира), — это простой смысл Писания без сомнения, помимо того, что это вынуждается тем, что мы нашли и увидели: соблюдающие эти заповеди не продлевают дней в этом мире больше, чем люди прочих народов, — и все это ясно без всякого сомнения.

И вот, поскольку уже поставила Тора их душу в вечной жизни, как сказано, без всякого сомнения, очевидно глазам, что Тора всегда приучила в наказаниях, приходящих за преступления, выделять их относящимися к душе в явном виде, как сказано везде: «и отсечется та душа» (Берешит 17), «отсечется, будет отсечена та душа» и т. д. (Бемидбар 15), «и уничтожу ту душу» и т. д. (Ваикра 23), и подобное этому, где Писание связало дело и наказание с душой, как написал об этом Рамбан, благословенна его память (в конце раздела Ахарей). И это одно — великое раскрытие в этих вопросах для того, кто не поражен шорами совершенной глупости.

Притча о царе, который послал одного из домашних своих на один из далеких островов наставлять, судить и направлять народ, который там, ибо он распущен, и приказал ему, говоря: «крепись и будь мужем доблестным во всем, что я тебе приказал; берегись, не бойся и не согреши в своем посланничестве, чтобы не погиб ты в своей вине, как один из негодяев». Не нужно было говорить ему, что если он сделает добро и прямое в своем посланничестве, он вернется в дом царя и примут его с радостью, ибо это следует само собой, ведь там его место пребывания. Так и эта душа, которую послал Бог оживлять дух униженных, которые все — мертвые трупы, и направлять их во всех их делах: не нужно обещать ей, что, завершив свое посланничество должным образом, она вернется к Богу, Который дал ее; но нужно предостеречь ее и побудить, что если она провинится в своем посланничестве — «отсечется, будет отсечена», и не вернется более в свое жилище. И насколько усилили мудрецы Мишны то, что найдено в трактате Макот (23): сказал р. Ханина б. Гамлиэль: «И если за совершающего один проступок душа его отнимается у него, то совершающий одну заповедь — тем более, что будет дана ему душа его». И смысл кал ва-хомер ясен в истинности всего, что мы написали о душе; поэтому Тора во всех местах не упоминает там человека, а только душу, ибо собственное наказание и награда — ей.

Однако Онкелос перевел согласно народному пониманию, как мы сказали сначала, потому что народ больше боится смерти тела, чем смерти души, сущность которой для них — лишь слабое представление; и он хорошо направил. И что нам ко всем этим тонкостям? Ведь достаточно и более чем достаточно для упоминания духовного блага в Торе и награды за эти Божественные заповеди — то, что упомянуто во всей Торе: пребывание Шхины среди нас и то, что Божественная близость всегда с нами, не отступая от нас, — посредством устройства Мишкана и его сосудов и всех его служений в жертвах, которые все были для искупления душ и их очищения, а не для другого; и то, что облако Господа было всегда над ним — по Его слову становились станом и по Его слову отправлялись. И в этом разделе — величайшее из дарования награды и их основа: «И дам Мой Мишкан внутри вас, и не возгнушается душа Моя вами; и буду ходить среди вас, и буду вам Богом». И как могут они закрывать глаза, не видя силы этой Божественной близости и духовного успеха, находящегося у людей нашего народа, пока мы в этом мире, возникающем и гибнущем, и души наши связаны в толще земли, — тем более, что это будет после отделения от материи, что, по их мнению, — вещь обязательная.

И это чудесное дело разъяснил Моше, господин наш, мир ему, сказав (Дварим 4): «А вы, прилепившиеся к Господу, Богу вашему, — живы все вы сегодня». Ведь мудрецы философов поставили некоторых совершенных — и то немного — прилепившимися к деятельному разуму, близкому им, после их смерти. Но вы все прилеплены к Господу, Богу вашему, и живы перед Ним сегодня, будучи в этом мире: вы ощущаете эту связь и прилепление между вами и вашим Богом, которая никогда не разорвется. А после смерти сказано (там 14): «Сыны вы Господу, Богу вашему; не режьте себя и не делайте лысины между глазами по умершему. Ибо народ святой ты Господу, Богу твоему» — сказано прямо, что не следует опасаться смерти тел, раз это народ святой, чьи души пригодны жить перед Ним вечно; и это простой смысл Писания, и наиболее согласующийся с этим.

И вот то, что мы разъяснили явно в его словах (там 6): «И повелел нам Господь исполнять эти хуким — к добру нам во все дни, чтобы оживлять нас, как в этот день». Ибо в словах «к добру нам во все дни» он имеет в виду мир, который весь — добр и долог; и привел доказательство истинности этого, сказав «чтобы оживлять нас, как в этот день», — то есть даже пока вы в этой жизни, как в этот день, вы ощущаете это в этом деле, как сказал прежде (там 4): «глаза ваши, видевшие…» до «А вы, прилепившиеся к Господу, Богу вашему, — живы все вы сегодня». Ибо это, несомненно, из разряда доказательств Торы, видимых чувством без всякого сомнения, как она привыкла говорить везде:

Знай: дело этого успеха не из вещей, которые принимаются лишь от религии; ибо и решающее суждение мнения и взвешивание разума обязывают к нему самым строгим образом по пути природы — в творении, в ходе совершенства форм и их ступени, как приняли на себя все исследователи во всех своих исследованиях. А именно: то, что обязано всякому существующему из сущих — чтобы оно исполнило особую цель, соотносящуюся с его формой; и соотношение этой цели с целью другого — соотносится с достоинством его формы по сравнению с их формой. И вот, поскольку человеческая форма одна лишь отделена сущностным и духовным отличием от всех прочих хиуланических форм, необходимо, чтобы нашлась для неё цель почтенная и превосходнейшая всех их целей — в той же мере, в какой она отделена от всех них; ибо если нет — напрасна будет отделённая форма таким образом; и да не будет этого у Всевышнего, дающего формы, — делать что-либо впустую. И эта сила привела мудреца Шломо к тому, чтобы просить и исследовать путём исследования и сказать: (Коэлет 1:3) «Какой יתרון человеку во всём его труде…». И когда он искал и исследовал все человеческие дела со всех четырёх их сторон и не нашёл той особой цели, он вернулся к своему вопросу и сказал во второй раз: (там же) «Какой יתרון делающему…». И постановил в своём разуме, по необходимости своих доказательств, что его יתרון — со стороны оста́вания его души, когда она выпрямляется в этих торных, Божественных делах, и приходит пред Него — получить свою награду в мире душ, как он завершил свою книгу: «Итог всему услышанному: Б-га бойся и заповеди Его храни, ибо это весь человек; ибо всякое дело Б-г приведёт на суд, о всяком сокрытом — добро ли, зло ли». И уже разъяснены эти вещи хорошо, согласно их делу, в его комментарии к той книге; и мы упомянули часть этого в воротах 33 и 64 — смотри там.

А теперь смотри: этот совершенный человек и все, идущие вслед за этим разумным решением, — обязывать истинность существования этого успеха, — они посмотрят и увидят в Божественной תורה, что хотя она и не хвалилась этими предназначениями путём расширенного изложения, как другие религии, по причине, предшествовавшей, — однако она и не скрыла их поистине; но открыла их открытием достаточным и подобающим, согласно их природе. Ибо по природе вещей таких, чьё существование не было видимо чувству, — не хвалиться расширением речи о них, а лишь так, что тот, кто сам их постигнет, найдёт их в Писаниях и ощутит их сильным умственным ощущением; как понятно у разумных — всюду, где в תורה пришли предназначения добра и жизни и долголетия, как мы доказали в речи с предыдущей группой. И из этого — то, что расширили говорить об этом деле пророки, у которых было слово ה' в Его רוח קדשו.

Разве не видишь Давида, господина царей и отца поэтов, приятного песнопений ישראל: весь день и всю ночь, всегда, не умолкает он от упоминания этого душевного успеха и от молитвы о нём. Он сказал: (Теилим 27:13) «Если бы не верил я увидеть добро ה' в стране жизни». (Там же 116) «Буду ходить пред ה' в землях жизни». (Там же 56) «Ходить пред Элоhим в свете жизни». (Там же 26) «Не забирай с грешниками душу мою…». (Там же 16) «Ибо не оставишь душу мою в Шеоле, не дашь חסиду Твоему увидеть тление». Также сказал поэт: (Там же 49) «Но Элоhим выкупит душу мою из руки Шеола». И известно во всех этих Писаниях и подобных им, что он не молился, чтобы его не предали погребению. И он сказал: (Теилим 31) «Как велико добро Твоё, которое Ты утаил для боящихся Тебя, совершил для уповающих на Тебя…». (Там же 25) «Душа его пребудет в добре, и потомство его унаследует землю». (Там же 142) «Выведи из заточения душу мою, чтобы благодарить Имя Твоё». (Там же 61) «Буду жить в Твоём шатре — עולמים». И ещё многие, как эти. И пророки сказали: (Йешаяhу 64:3) «Глаз не видел, Элоhим, кроме Тебя, — что Ты сделаешь ожидающему Тебя». (Там же 45) «ישראל спасён в ה' — спасением עולמים». И Авигайиль сказала: (Шмуэль I 25:29) «И будет душа господина моего связана в узле жизни у ה' Элоhей твоего; а душу врагов твоих Он выбросит в праще». И Элиhу сказал: (Ийов 33:29–30) «Вот всё это делает Э-ль дважды, трижды с мужем — вернуть душу его от ямы, к свету жизни». И многие, как эти, из совершенных людей, которые увидели свет, что он טוב, и не было скрыто от их глаз.

А вот Билам, пророк народов, молился о себе: (Бемидбар 23:10) «Да умрёт душа моя смертью ישרים, и да будет кончина моя, как его». Видел ли ты среди всех мудрецов Мишна и Гмара, чтобы усомнились у них в чём-либо из дел воздаяний души — в общем и в частностях? — вот, они утвердили и приняли их и удлинили в их рассказе согласно тому, как они были переданы Моше, нашему учителю, величайшему из пророков, вместе со всеми книгами их тайн; и сколько десятков тысяч из них отдали этот свой мир и все его мнимые блага в обмен на тот душевный успех — и вовсе не сомневались в этом. Ибо согласно их мудрости, и достоинству их души, и величию их постижения — такова была крепость их веры; и они знали без всякого сомнения, что временные блага эти упомянуты в תורה лишь затем, чтобы быть знаком явным и известным, по которому выпрямятся к высшему, сокрытому благу, как мы сказали в нашей речи с первой группой. Также были для них эти внешние блага ясным סימן и явным знаком — знать, как жили люди относительно того последнего знака. И это: когда народ ה' Элоhей его спокоен, тих и успешен в них, — известно, что они в мире и прямоте со своим Отцом на небесах, и вот они близки к тому высшему знаку и ходят вокруг него, и как бы прилеплены к нему; как было в деле учителей стрельбы, о которых мы говорили: когда он стреляет своей стрелой в большую, известную мишень, — известно, что он целился в тонкую мишень, что под нею, или близ неё. И это то, что сказано в разъяснении: «Если в Моих уставах пойдёте и Мои заповеди будете хранить и исполнять их — и дам дожди ваши во время их, и даст земля…». И итог всего: «И дам Мишкан Мой в среде вашей, и не возгнушается душа Моя вами; и буду ходить в среде вашей, и буду вам Элоhим». Видно, что две вещи прилеплены и находятся вместе. Однако при отдалении от первого знака и при том, что они нагружены многими и злыми бедами, — известно, что они более далеки от Него, благословен Он, как сказано в конце увещеваний: «И возгнушается душа Моя вами; и опустошу святыни ваши, и не обоняю благоухания ваших жертв» — и это хороший סימן и очень полезный знак для жизни, вокруг которой вся תורה вращается.

И в «Агадат Брахот» (5а) сказали: Рава сказал: Рав Схора сказал: Рав hуна — если видит человек, что приходят на него страдания, пусть поищет в своих делах, как сказано: (Эйха 3:40) «Исследуем пути наши и испытаем». Искал и нашёл — пусть сделает Тшува, как сказано: (там же) «и вернёмся до ה'». Искал и не нашёл — пусть отнесёт это к ביטול תורה, как сказано: (Теилим 94:12) «Счастлив человек, которого наставляешь Ты, Йа, и из Торы Твоей учишь его». Отнёс и не нашёл — известно, что это страдания любви, как сказано: «Ибо того, кого любит ה', Он обличает». Вот этот мудрец Рав hуна, который уже был опытен в этом деле, как рассказано о нём в трактате Брахот, лист 5б: когда скисло его вино, сказали ему его ученики: «Пусть господин посмотрит в своих делах…» и т. д. И он уже проверил и нашёл, и помогла ему его проверка. И он разъяснил явно, что временные страдания — это горящая свеча в руке человека, чтобы знать, каков он с его Творцом; и что их путь — приходить лишь при нарушении заповедей, отдаляющих душу человека от его Элоhим, и что через них он вернётся к Нему и исправится его дело. И сказал, что если не нашёл в деле — пусть проверит во мнениях и в расслаблении старания в תורה и её постижении. А когда случится, что он не согрешил ни в одном из этих — что будет на стороне чуда, — вот тогда поистине это дело избыточной любви, как дело Ийова и подобное, и как сказано: «Ибо того, кого любит ה', Он обличает». Притча о рабе царя и верном любви его, которого удержал от привычного, когда тот стоял на страже, — ибо это дело избыточной любви и опоры на его верность.

Вот эти — пути ה' прямые, с которыми согласятся мудрецы в упоминании этих благ с двух упомянутых ступеней: либо чтобы быть явным знаком и סימן, как мишень для стрел простого множества народа, которые, выпрямляясь к ней, выпрямятся также к истинной мишени, как сказали: «Из “не ради неё” приходит к “ради неё”»; либо чтобы показывать через них, в большинстве, того, кто целится в истинную внутреннюю мишень или промахивается по ней. И это — путь упоминания истинных благ в наиболее правильном виде, какой возможно проследить в сердцах совершенных людей: их истинность ведь написана на скрижали их души, высечена в их почках.

Однако люди глупые, чей разум не вынесет решения об истинности существования этого душевного успеха и не поверят голосу сущностного знака, указывающего на то, что это — יתרון роду человеческому над прочими сущими, — но постановят о своей душе окончательно и решительно, что она исчезает с исчезновением тела, ибо следует он в этом за видом своих глаз, видящих, что «как смерть этого, так смерть того», и не вообразит «יתרון человека над животным» в этом деле, — вот поистине для таких множество слов и доказательств и обещаний религий не помогут; ибо то, чьё существование они не вообразят или что они отвергли, — как поверят, что будет дано им в обмен на их дела, даже если бы Йеhошуа из уст своих сказал это? Выйди и учись от злодеев поколения пустыни вообще, и от Кораха и его общины в частности: ибо после того, как не утвердилось у них и не было записано на скрижали их сердца это дело душевного успеха, — они отвергли его и последовали за произволом своего сердца, блудящего вслед за почётом, и победой, и богатством, и прочими мнимыми вещами. И потому не помогло им всё, что видели своими глазами и что слышали своими ушами из всех слов ה', которые говорил Он через Моше, и все знамения и чудеса, привычные среди них, — пока одни из них умерли в моровой язве пред ה' (Бемидбар 14:37–38), иные были поглощены (там же 16), иные сожжены и стали знаменем на глазах всего ישראל (там же). Вот ясно, что люди, у которых на челе их взошла проказа ереси и язва отрицания, — множеством слов и расширением разъяснений этих предназначений и их оглашением не смогут исцелиться. И нет сомнения, что группы народа находятся в этих двух видах: одни следуют за истинным мнением, и им достаточно того, что было достаточно мудрецам из них, вместе с тем, в чём им поможет их мудрость и их слова; а другие — эпикурейцы по природе, чтобы следовать за видением своих глаз об исчезновении людей и отсутствием ощущения чего-либо остающегося от них, как упомянуто, — и словами не отступят от своей глупости и потянутся вслед за эпикурейцами, «людьми имени» испокон веков. И о первых сказал Писание: (Мишлей 11:3) «Целостность ישרים ведёт их», а о последних: «и кривизна изменников разрушит их» (там же). И напротив них сказал поэт: (Теилим 12:8) «Речения ה' — речения чистые… Ты, ה', сохранишь их… вокруг злодеи ходят…» — как хорошо разъяснено в воротах 33.

Это — то, что видится мне в этом почтенном рассуждении, согласно группам, находящимся у меня: как отрицающие существование этого успеха, так и признающие его и утверждающие его, но которым стало трудно — почему не упомянут он явно в תורה, согласно тому, как пришло о каждой группе и группе по её делу. И думаю, что этот самый вопрос — как разъяснил его поэт в псалме: «Когда зову — ответь мне, Элоhим правды моей; в тесноте Ты дал мне простор; помилуй меня и услышь молитву мою» (Теилим 4:2). Ибо, поскольку то, что Всевышний близок к зовущим Его, — великое доказательство, принуждающее к вере в их возвышение и их оста́вание после смерти, — он просил у Него, благословен Он, чтобы Он продолжил ему это дело, и во всякий раз, когда он воззовёт к Нему, Он ответит; ибо этим Он будет «Элоhим правды его» — тем, что оправдает его намерение в Нём. И сказал: как в прошлом — «в тесноте Ты дал мне простор», так и в будущем — «помилуй меня и услышь молитву мою» весь день.

И после того как устроил эту свою молитву, обратил речь свою против отрицающих душевный успех и сказал: «Сыны человека, до каких пор — честь моя к позору? полюбите пустое, ищете ложь, сэла». То есть: до каких пор вы перевернёте мою честь — а это совершенство моей души, как сказал: (Берешит 49:6) «…и в их собрании да не соединится честь моя», — и обменяете её на великий позор, говоря, что у неё нет преимущества над прочими частями тела. «Полюбите пустое» — в этом, «и ищете ложь, сэла». Не так: удалите это мнение, и знайте, что чудесным сделал ה' Своего חסида для Себя — быть в Его особой близости, в постоянном наслаждении; и доказательство тому — что ה' слышит, когда я зову к Нему. Поэтому: «Трепещите и не грешите; говорите в сердцах ваших на ложах ваших…» То есть: трепещите своим יצר и не грешите в душах ваших, ибо в будущем вы дадите דין пред вашим Элоhим; и правильный совет вам — чтобы вы говорили и размышляли в сердцах ваших на ложах ваших, как сказал мудрец: «Какой יתרון человеку во всём его труде, которым он трудится תחת השמש», как мы писали, — и «молчите, сэла» от вещей, к которым вы привыкли. И он назвал смерть «ложем», как: «и лягу я с отцами моими» (Берешит 47) и подобные этому. Как он сказал в конце: «лягу и усну». Поэтому: «Приносите жертвы праведности во всех ваших делах и уповайте на ה'», ибо Он верен заплатить награду за ваше действие в мире грядущем.

И вот после того, как дал правильный совет отрицающим, с которыми говорит, он упомянул другой вид сомнения, которое есть у верующих, и сказал: «Многие говорят: кто покажет нам טוב?» То есть: очень многие из людей — и это две группы, которые мы упомянули, — признают этот успех, но они говорят: кто даст, и покажет нам Всевышний в Своей תורה ясно и хорошо то добро, сокрытое для праведников, как сказано: «Как велико добро Твоё, которое Ты утаил для боящихся Тебя». Однако одна говорит так, чтобы усомниться в תורה, сказать, что их добро не в её руке; а вторая спрашивает со стороны лучшего — чтобы снять всякое сомнение: «Вознеси над нами свет Лица Твоего, ה'», — как мы упомянули дело в каждой из них обеих. Но я — моё мнение не соглашается с этими группами: ибо эти временные предназначения пришли так, как следует быть — либо потому что они знак наиболее явный, либо потому что они знак и סימן для истинных благ, сидящих תחתיהם.

И потому сказал: «Ты дал радость в сердце моём — с того времени, как умножились их зерно и вино». То есть: он рад тому, что дана в תורה награда этих предназначений — умножение их зерна и вина, как сказано: (Дварим 11:14) «И будет: если слушать будете… и дам дождь земле вашей… и соберёшь зерно твоё…», «если в Моих уставах пойдёте… и дам дожди ваши во время их, и даст земля урожай свой» — и вся глава: либо потому что они более известны, чтобы тянуть людей к исполнению заповедей, приобретающих истинное благо, даже если они не будут намереваться на него; либо потому что они — סימן и знак к их приобретению. И когда преуспею от Него в них, я также узнаю, что «в мире вместе лягу и усну», войдя в мир грядущий без страдания — ни телесного, ни душевного; ибо Ты, ה', ведущий меня моими делами в этом мире, — несомненно посадишь меня в мире грядущем. Уже случилось с ним, как с тем, кто стреляет своими стрелами, направленными к явной и известной мишени: невозможно, чтобы он не целился в тонкую мишень, что под нею, или близ неё.

И вот этот псалом почти включает всё, что мы сказали, с тремя группами:

И теперь скажет четвёртое дело, превосходнейшее из всех, — и это будет дело успеха души без сомнения, — и сказал: «И дам жилище Моё среди вас, и не возгнушается душа Моя вами». Великое слово сказал. Ибо вот великий царь, прекрасный видом и статный, который берёт в жёны кушитку: хотя и вынесет её по какой‑то причине, невозможно, чтобы не было там гнушения души и скорби со стороны из‑за далёкости их природы. Однако если та женщина будет превосходна в знании и исправлена во всех делах своих, — тогда красота её дел и добро её разума покроют недостаток её черноты; не возгнушается ею душа его, но полюбит её по праву прекрасных царских дочерей, с которыми он в радости. И вот истинно так — союз Царя царей царей с собранием Израиля, как сказано: «разве не как сыновья кушитов вы Мне, сыновья Израиля» (Амос 9:7). И невозможно, чтобы не было там стороны гнушения души и отдаления из‑за удивительной далёкости между ними, как скажет (Ваикра 16:16): «обитающий с ними среди их нечистот». Однако когда община возвысится в ступенях — красота её дел покроет её черноту, как сказала она через רוח הקודש: «чёрна я и прекрасна» и т. д.; «не смотрите на меня, что я черновата» (Шир hа‑ширим 1:15). И тогда возрастёт любовь её в душе Его, как сказал (там): «вот ты прекрасна, глаза твои — голуби», а потом (Шир hа‑ширим 2): «голубка моя в расселинах скалы, в тайне уступа, покажи мне облик твой, дай мне услышать голос твой, ибо голос твой сладок и облик твой прекрасен», — пока в конце, когда посмотрит на груди её и шею её, зубы её и волосы её — которые части совершенств, находящихся в её классах, по пути חז"ל (Хазит Шир hа‑ширим 4:7), — он замкнул и сказал (Шир 4): «вся ты прекрасна, подруга моя, и порока нет в тебе», — и вот нет там гнушения души вовсе. Это то, что сказано здесь: «Если по Моим установлениям пойдёте и Мои заповеди будете хранить и будете исполнять их» до «и дам жилище Моё среди вас, и не возгнушается душа Моя вами»; ибо когда вы будете на этой мере исправления дел и доброго обеспечения и порядка во всех нужных для вашей жизни делах самым совершенным образом — Я сказал: «Я сказал: вы — боги, и все вы — сыновья Всевышнего», и преуспеете к царствованию; и союз между Мной и вами будет красив и принят без всякого гнушения и отдаления вовсе, и достигнет ваше совершенство того, что «буду ходить среди вас» и гулять с вами, и буду вам Богом всегда, и не разорвётся связка. Однако если женщина не захочет идти за ним и не послушает его — тотчас вернётся к своей черноте, как сказал (Йирмияhу 13:23): «переменит ли кушит кожу свою и леопард пятна свои? — также и вы…». И тогда, несомненно, вернётся гнушение души на место своё, как сказал в конце: «и положу трупы ваши на трупы идолов ваших, и возгнушается душа Моя вами; и сделаю города ваши пустыней, и опустошу Я землю, и опустеют на ней враги ваши, живущие в ней; а вас рассею среди народов, и выну вслед за вами меч, и будет земля ваша пустыней» и т. д. Скажет: при порче её возгнушается душа Его ею и не обоняет запаха благоухания, и от этого будет разлука весьма готова: ибо изгонит их от лица Своего и развеет их по землям не их. И это была скорбь пророка, когда знал о предстоящем изгнании, когда сказал: «неужели отверг Ты Йеhуду? если Цийоном возгнушалась душа Твоя?» — как было уже в Израиле, что удалил их от лица Своего. Скажет в конце: «и даже это, когда они в земле врагов их, не отвергну их и не возгнушаюсь ими, чтобы уничтожить их» и т. д.; разъяснит, что хотя найдётся там гнушение и отвращение, не так, чтобы уничтожить и погубить и нарушить завет окончательно, как ещё придёт толкование его на месте его. И это — прямой путь в простом смысле стихов, и принятие рава ז"ל не сдвинется с места своего: «Я — ה' Бог ваш» и т. д. Скажет: да не будет худым в глазах ваших то, что я повелел вам делать эти заповеди, ибо Я — ה' Бог ваш, который вывел вас из земли Египта, из того, чтобы быть им рабами, и сломал перекладины ига вашего, которыми они порабощали вас глиной и кирпичами и всякой тяжкой работой; тем более не возложил на вас работу, чтобы вы не ходили с прямой осанкой, ибо при малом занятии, которым вы будете заниматься, будете ходить выпрямившись и в свободе от всех дел мира, как сказали ז"ל (Ш"ר, гл. 32): свобода от дурного начала, свобода от ангела смерти, свобода от царств. И с этим завершились четыре вещи, включённые в благословениях, которые были им даны, устроенные одно за другим, всем сердцем, добрым глазом, без множества условий, как благословляет человек сына своего любимого.

Однако в порицаниях не сделал так, но изменил метод в двух вещах. Первая — что умножил на них много условий, которые из‑за странности и трудности следует на них воздействовать. Вторая — что даже при нарушении ими в первый раз этих многих условий не поднял душу свою, чтобы принести на них большой удар из них в полноте их, как придёт. И вот множество условий явно из сказанного: «А если не послушаете Меня и не сделаете всех этих заповедей; и если Моими установлениями погнушаетесь; и если Мои законы возгнушается душа ваша, чтобы не делать всех Моих заповедей, нарушая Мой завет» — вот семь тел тяжёлых и злых преступлений, как истолковали ז"ל (תו"כ Бехукотай, гл. 3, парша 2): не учит и не делает; презирает других, делающих; ненавидит мудрецов; удерживает других; отрицает заповеди; отрицает основу. Вот наполнилась мера по все края; и ещё — вот испортились струны и колья, которыми стоит мир, как мы написали в парше «Нигун», что в Шаар 12, смотри там. И вот при всём этом не счёл нужным наказать их одним совершенным ударом из упомянутых троичных, но — показать ему немного из него или из каждого из них, чтобы испугался и задрожал и свернул со своего пути, и не нужно было принять большой удар и унизительный, как делает отец с сыном своим любимым: когда тот восстаёт против него, велит привести его в темницу и показывают ему все виды тяжких мучений и дают ему вкус каждого из них, чтобы устрашить его, угрожать ему и побудить его, чтобы не пришёл принять ни одного из них в полноте. Так и Всевышний, в любви Своей и милосердии Своём, в первый раз наложил на них понемногу от трёх видов мучений, чтобы узнали их и очень устрашились их и берегли души свои, чтобы не принять ещё даже ни одного из ударов в его полноте. Потому сказал сначала: «И также Я сделаю это вам: и назначу на вас ужас, чахотку» и т. д. И это из сути дела, без сомнения, но облегчил им, что навёл на них тяжкие болезни, доводящие их до врат смерти, и в конце выкупит душу их из неё. А о ударе голода сказал: «и будете сеять напрасно семя ваше» и т. д.; и это — не полный удар голода, но из‑за того, что придут на них войска и съедят урожай земли, будут сеять напрасно, ибо не заработают на нём, как думали; однако хотя не будет голода от засухи или уничтожения, уже попробуют вкус недостатка хлеба. А из‑за притеснителя сказал: «и обращу лицо Моё на вас, и будете поражены» и т. д.; сказал, что будут поражены перед врагами их, но не что выведут их из земли их и из домов их, а что когда выйдут к ним — опустят их и побегут от них, и никто не будет гнаться за ними. Вот что, несмотря на множество условий, которые предварил, не назначил наказать их в первый раз, кроме малость здесь, малость там, трёх видов мучений, которые — противоположность трём видам благословений, которые назначил им в совершенстве без множества условий, кроме того что не упомянул и тени слова о четвёртом, который самый тяжёлый из всех. Потому присоединил и сказал: «А если и после этого не послушаете Меня, то прибавлю наказать вас всемеро за грехи ваши». Намерение: до сих пор не дал коснуться вас этих ударов самих, то есть в их полноте; но если не послушаете Меня, пока придут на вас эти самые удары, знайте, что прибавлю наказать вас в каждом из них семикратно от того, что пришло на вас от него в первый раз. И при всём этом не сказал — принести их на них разом, как сделал в благословениях, но коснулся их как отец, которому больно от удара сына, и бьёт один раз и говорит: «вернись», а если не вернулся — бьёт второй раз, и так третий. И вот в этот раз посылает им удар полного голода и сказал: «И сломаю гордыню вашей силы, и дам небеса ваши… и иссякнет напрасно сила ваша, и не даст земля ваша урожая своего, и дерево земли не даст плода своего» — и вот это удар голода от засухи и уничтожения, чтобы не было им вовсе что есть — ни им, ни врагам, — и достигнет у них этим противоположность всему, что сказал выше в их благословении на это дело. И вот не ударил их вторым ударом, пока не вернулся и не сказал: «А если пойдёте со Мною קרי (кери — случайно/по упрямству) и не захотите слушать Меня, то прибавлю на вас удар всемеро за грехи ваши»; поскольку уже приняли полный удар и не приняли наставления, сказал, что прибавит им ещё второй удар, чтобы было в нём семеро от того, что вкусили в первый раз от него. И так сказано после этого: «И поражу вас также Я…» — вот указал пальцем, что эти три — удары сущностные. И также потому, что приняли полный удар и не вернулись, видно, что их намерение — идти с Ним кери и в упрямстве; потому сказал отсюда и далее этот язык «кери», чего не сказал до сих пор. И вот этот удар — удар мора, к которому сказал: «И пошлю на вас зверя поля, и лишит он вас детей, и истребит скот ваш, и уменьшит вас, и опустеют пути ваши». Ибо на самом деле лишение детей, уменьшение и запустение, приходящие через зверя поля, тяжелей того, что приходит через порчу воздуха или прочие злые болезни: те умирают с почётом, человек в доме своём, а эти — растерзанные и разломанные; и даже погребения не будет им, но в чреве птиц и зверей. И прежде чем ударит их третьим ударом, а это — меч врага, снова предостерёг их и сказал: «А если и этим не будете исправлены Мною и будете ходить со Мною кери, то буду и Я ходить с вами кери». Вот относительно «кери» и «гнева кери», сказанных здесь, первые (Раав"ע) сказали, что это сказано о случайности и совпадении, то есть если вы подумаете, что эти удары приходят со стороны случая, а не со стороны наказания, — и Я оставлю вас в руке случая и не положу глаза Мои на вас к добру. И если ещё прибавите злодейство — умножу вам случайность, и случатся вам с его стороны многие беды и тесноты. Однако мне представляется в этом то, что случается по большей части с грешниками в душах их: когда получат какое‑то наказание за своё сокращение в служении, они прибавят сокращать, и добавка сокращения удвоит наказание, а удвоение наказания удвоит сокращение; и так идёт он, упрямец, по пути сердца своего, пока природа дела не обяжет его к полной гибели, даже если со стороны надзора нет намерения наказать его за его нерадение и сокращение. Но когда будет усмотрено со стороны надзора наказать его за его леность и сокращение, а он вознамерится также сокращать из‑за того, что наказали его, и это будет тянуться между ними много раз — уже увидят, что оба идут кери один против другого: этот наказывает, и этот сокращает; этот наказывает, и этот сокращает. А когда Всевышний взглянет на его глупость и дерзость против Него — тогда воспылает гнев Его и накажет его в ярости духа Своего за то, что ходил с Ним кери, сверх того, что достигнет его из наказания со стороны его лености. Потому сказал сначала: «А если пойдёте со Мною кери и не захотите слушать Меня, то прибавлю на вас удар всемеро за грехи ваши» — сказать: от их хождения со Мною кери само собой обязалась добавка удара по мере сокращения, как мы сказали. Но если прибавите ещё — прибавится наказание тем, что скажет: «и Я с вами кери», — тем, что вознамерюсь наказать вас за ваше сокращение, пока будет видно, что мы оба идём один навстречу другому по пути спора; потому сказал: «Я поразил вас». Но при добавлении вашем ходить со Мною кери — «и Я пойду с вами в гневе кери»: то есть гнев Мой ещё воспылает, рассматривая вашу глупость и злость вашего свойства ходить со Мною кери таким образом; «и накажу вас также Я всемеро за грехи ваши». И это — верное объяснение по смыслу и языку. Потому после двух полных ударов сказал так, ибо теперь, в этот раз, преувеличил грозить им до этой меры, потому что этот удар очень тяжёл, и «כולהו איתנהו בה» (кулhу итанhу ба — «всё содержится в нём») по необходимости; потому задержал им его до прихода, чтобы было это последним ремнём, после которого нет уже ничего, кроме окончательного уничтожения. А о сути удара сказал: «И наведу на вас меч, мстящий местью за завет, и соберётесь в города ваши». Скажет: если этими двумя полными ударами не будете исправлены Мною и пойдёте со Мною ещё кери — и Я пойду с вами тем путём и наведу на вас удар вроде того, что вкусили от него в первый раз, но он будет тяжёл семикратно ему, как обяжут грехи ваши; ибо наведу на вас меч врага, мстящий местью за этот Мой завет, который вы нарушили. И если, быть может, подумаете спастись, когда соберётесь в ваши крепкие и укреплённые города, на которые вы надеетесь, чтобы воевать оттуда с врагом, — вот Я буду им в помощь тем, что пошлю «דבר» (девер — мор/поражение) среди вас, и будете отданы в руку врага. И я говорю, что слово «девер» здесь — не настоящая эпидемия, а язык сокрушения, слабости и убийства, как «подчинит народы под нами» (Теилим 47:4) и «и уничтожил всё семя царства» (Диврей hа‑ямим II 22). И доказательство — сказанное: «когда сломаю вам посох хлеба». Скажет: поражение и покорность, которые упомянул, будет тем, что сломает им посох хлеба, и не будет у них силы стоять в осаде и тесноте. И это: хотя будет у них в крепостях их множество зерна, не сможете стоять при том, что сломаю вам всякую опору хлеба, о которой сказано в Тора, у пророков и в Писаниях: «דפתא סעדתא דלבא» (дафта саадата де‑либа — «хлеб — опора сердца») (язык Б"ר, гл. 48). Ибо даже если умножится у вас хлеб до того, что будут печь десять женщин хлеб ваш, каждый в своих печах, от множества зерна, и даже если будут хранить его великой охраной, пока вернётся хлеб ваш в дома ваши по тому же весу, что был, когда он был тестом в домах ваших, — при всём этом будете есть и не насытитесь, ибо пошлю в него проклятие, и не будет он питать вас, пока будете вынуждены отдаться врагу. Вот что суть этого удара — только то, что сказал сначала: «меч, мстящий местью за завет». И даже если истолкуют это буквально — мор настоящий и чтобы не было им хлеба и пищи, чтобы укрепиться, — во всяком случае всё это лишь чтобы принудить их к падению в руку врага, и всё идёт к одному месту. И вот этим уже завершились все эти удары в четырёх разах: первый — посланием им тени от каждого; и три — посланием каждого отдельно в его полноте. Потому включил их всех в одну главу, ибо все они — одно дело, поскольку касаются временных благ, и достойны были прийти разом, как благословения и блага, но тяжело было Ему принести их из милосердия Своего, кроме как путём, который мы сказали.

И этому объединению всех их сказал в отдельной главе: «А если и этим не послушаете Меня и будете ходить со Мною кери» — то есть если этой властью ударов, охватывающих один стан человеческих успехов, которые пришли на вас таким путём постепенности, не будете исправлены Мною и будете ходить со Мною ещё кери — «то буду и Я ходить с вами в гневе кери и накажу вас также Я всемеро за грехи ваши» — тем, что наведу на вас четыре злых суда все вместе. И думаю, что сказал здесь и в предыдущей «и также Я», «также Я», чтобы сказать, что Он поразит их Своей славой и Сам, не через надсмотрщика и посланника, как уточнили: «я — ולא מלאך (ло мал’ах — не ангел), я — ולא שרף (ло сараф — не сераф), я — ולא שליח (ло шалиах — не посланник)» и т. п. (Мехильта Бо, гл. 7). Это то, что сказал в Мишне Тора (Дварим 28): «И будет: как радовался ה' о вас, делая вам добро и умножая вас, так будет радоваться ה' о вас, уничтожая вас и истребляя вас». И вот о силе голода сказал: «И будете есть плоть сыновей ваших, и плоть дочерей ваших будете есть». И мор и меч упомянул вместе в сказанном: «И уничтожу высоты ваши, и истреблю солнечные столбы ваши, и положу трупы ваши на трупы идолов ваших, и возгнушается душа Моя вами». Однако самое тяжёлое из всех — «и возгнушается душа Моя вами», ибо это противоположность Божественной близости, о которой сказал сначала: «И дам жилище Моё среди вас, и не возгнушается душа Моя вами», как мы сказали. После этого сказал: как возгнушалась душа Моя ими, так отброшу их от лица Моего и отменю их мерзкие служения предо Мной, и сказал: «И сделаю города ваши пустыней, и опустошу святыни ваши, и не обоняю запаха благоухания вашего». И не только это: «и опустеет земля» тем, что «опустеют на ней враги ваши», и «а вас рассею среди народов, и выну вслед за вами меч», чтобы не могли вернуться, ибо намерение — чтобы земля была совершенно пустынной, потому что тогда «пожелает земля суббот своих» во все дни запустения, а вы — в земле врагов ваших; тогда будет отдыхать земля и удовлетворять субботы свои: «во все дни запустения будет отдыхать то, что не отдыхала в субботы ваши, когда вы жили на ней». Мера стихов: тогда пожелает земля своих суббот — существующих и проходящих — в Тора и в заповедях, ибо во все дни запустения, а вы — в земле врагов ваших, и не будете сеять и не будете взращивать; тогда будет отдыхать земля постоянно и удовлетворять субботы свои — то, чего не отдыхала, когда вы жили на ней; и не нужно говорить, что во все дни запустения будет отдыхать субботы, существующие в те дни, которых не отдыхала тогда, когда вы жили на ней. И уже написали мы в предыдущих вратах причину строгости шмитот и йовелей и что грешащий в них грешит не в одной заповеди только, но во всеобщности того, чем обязан быть человек по Тора и заповеди, и что это — дело, за которое обязано полное изгнание без сомнения; смотри там.

«И оставшихся из вас наведу робость в сердца их в землях врагов их, и погонит их звук гонимого листа, и побегут бегством от меча, и падут, и нет преследующего» — поскольку ожесточили сердце своё, ходя со Мною кери, и ещё их упрямство стоит на месте своём, наведу робость в сердца их в землях врагов их, так что погонит их звук гонимого листа, и побегут, как будто гнался за ними меч врага, и падут в великой панике, и в конце увидят, что нет преследующего. И следовало бы им заняться собой, чтобы не случалось с ними так в другой раз и чтобы не было так, но будут упорствовать в этой робости, пока постоянно будут спотыкаться, убегая, человек об человека, как от меча, и преследующего нет, и не будет у них восстания, пока не погибнут в народах, и поест их земля врагов их. И оставшиеся из вас всё ещё не вернутся, но будут истлевать, когда их грех в лоне их, и также — с грехами отцов их с ними — будут истлевать.

«И исповедуют грех свой и грех отцов своих, в измене их, которой изменили Мне, и также за то, что ходили со Мною кери» — намерение: исповедуют в своих злодеяниях, не удаляя злодейство своё и злодейство отцов своих из рук своих, но как тот, кто признаёт из‑за ремня, как мы писали (Шаар 36) о ожесточении сердца Пар‘о по объяснению первых, да будет память их благословенна. «И также Я пойду с ними кери и приведу их в землю врагов их; или тогда смирится необрезанное сердце их, и тогда удовлетворят они грех свой» — то есть как они ещё ходят со Мною кери и не погружаются, кроме как «а пресмыкающееся в руке их», так и Я пойду с ними кери и приведу их туда, в землю врагов их, чтобы двигать их от народа к народу и от царства к царству, пока не истощатся; или тогда смирится их необрезанное сердце, и тогда удовлетворят грех свой, ибо это — цель изгнания. «И вспомню завет Мой с Я‘аковом, и также завет Мой с Йицхаком, и также завет Мой с Авраhамом вспомню, и землю вспомню». То есть: пока не смирится их необрезанное сердце, Я пойду с ними кери, и не защитит их никакая заслуга; и хотя вспомню Мой завет, который с Я‘аковом, отцом их, и также Мой завет, который с Йицхаком, отцом его, который был принесён в связывание предо Мной, и также Мой завет, который с Авраhамом, отцом их, который был главой родословия и началом веры, — не поможет им, ибо всех их вспомню, а землю вспомню больше, ибо её обида всегда предо Мной из‑за того, что не отдыхала в субботах, когда вы жили на ней, и вы продали себя ей в рабы; и земля будет оставлена ими и удовлетворит субботы свои в запустении от них, а они удовлетворят грех свой из‑за того и потому что Мои законы презрели и Моими установлениями возгнушалась душа их. Разъяснил, что тайна шмитот и их заповеди — дело, возложенное на нас как в нашем пребывании в земле, так и вне её; и это его слово: «и удовлетворит субботы свои в запустении от них», из‑за того и потому что Мои законы презрели и Моими установлениями возгнушалась душа их. Ибо оставление шмитот само — презрение к законам Тора и гнушение её установлениями; ведь они могли бы отдыхать от них при запустении от них; и из‑за того, что не отдыхали, удлинится на них изгнание, как мы писали в предыдущих вратах. И видно, что эти последние порицания пробивают и доходят до конца этого горького изгнания, в тьме которого мы, ибо потому сказал сначала: «и опустошу святыни ваши», чтобы включить опустошение Второго Храма, за которым потянулись все беды, о которых упомянул, пока мы — изгнанники и скитальцы, потрясённые и гонимые в землях врагов наших; ибо это, несомненно, долгое время, чтобы удовлетворить земле субботы свои многократно. И вот в завете, что в Мишне Тора, найдено разъяснённым это дело очень, как пришли в нём также слова направленные — из благословений и порицаний — путём, который мы написали, как там разъяснится с помощью Всевышнего.

«И даже это: когда они в земле врагов их, не отвергну их и не возгнушаюсь ими, чтобы уничтожить их, нарушив Мой завет с ними, ибо Я — ה' Бог их». То есть: если и не поставит им заслуга отцов их, чтобы спасти их от изгнания, — всё же достаточно будет, чтобы Я не отверг и не возгнушался ими, чтобы нарушить Мой завет с ними, чтобы уничтожить их в земле врагов их, ибо Я — ה' Бог их, и положу глаз Мой на них, чтобы оставить их там благословением до конца их изгнания, в котором удовлетворят грех свой. Ибо если и замедлит немного, в конце вернутся они ко Мне, и Я вернусь к ним, как обещал нам Моше (Дварим 4:30): «в тесноте твоей… в конце дней… и вернёшься к ה' Богу твоему и послушаешь гласа Его, ибо милосерден ה' Бог твой: не ослабит тебя и не погубит тебя, и не забудет завет отцов твоих, которым клялся им». И ещё в другом месте (Дварим 30): «и возвратит ה' Бог твой твоё возвращение и помилует тебя, и снова соберёт тебя из всех народов, куда рассеял тебя ה' Бог твой». Это то, что упомянул Йирмияhу в конце книги Кинот: «почему навеки забудешь нас, оставишь нас на долгие дни? верни нас, ה', к Тебе — и вернёмся, обнови дни наши как прежде. Если же совершенно отверг Ты нас — разгневался на нас до крайности». То есть: почему навеки забудешь нас? — ведь нет забвения пред престолом славы Твоей, как сказал певец (Теилим 77:10): «забыл ли миловать? если удержал в гневе милости Свои?» и т. п. И если так — вспомни нас, прошу, и посети нас словом спасения, чтобы вернуть нас к Тебе — и вернёмся, как обещал нам в Твоей Тора. И если скажешь: нет здесь забвения, но есть здесь презрение, — невозможно: «если же совершенно отверг Ты нас», — вот поистине «разгневался на нас до крайности», то есть больше надлежащего, ведь Ты написал в Твоей Тора: «и даже это… не отвергну их и не возгнушаюсь ими, чтобы уничтожить их, нарушив Мой завет с ними», и не Твой путь — переполнять меру наказания.

*И в Мидраш hанеэлам: как драгоценна, да и приятна, его притча эта — что уподобил он отношение Всевышний милующего и надзирающего за народом Своим Израилем, преданным в руки чужих и рассеянным среди служащих идолам, царю, чья невестка (кала), весьма любимая им, жила на улице кожевников; что хотя, если бы не это, не ходил бы царь на эту улицу вовсе, поскольку она полна идолов и мерзости, — все же ради чести своей возлюбленной он навещает ее два-три раза в день, даже на этой улице, отвратительной ему прежде. И, намеком, по своему обыкновению, сказал: что слово «לכלתם» (лехалотам — «уничтожить их») в Писании неполно, как «לכלתם» (лехалатам — «невестки их»), намекая на эту притчу; и смысл его: ради Своей невестки, которая среди них, не возгнушаюсь и не отвергну их, чтобы ходить по их земле, дабы излить там Мой Хесед и истину Мою на народ Мой Израиль. И в Мидраш hанеэлам (Zohar Bechukotai): «не отверг Я их и не возгнушался ими» — ведь тот, кто ненавидим товарищем своим, отвратен ему или мерзок ему; но (это подобно) царю, у которого есть возлюбленная на улице кожевников, куда весь день не входил он из‑за ее грязи, и ради той возлюбленной входил туда несколько раз в день; так и здесь: «и даже также это — будучи они в земле врагов своих» — хотя эти ненавистники были отвратны и мерзки предо Мною из‑за грязи идолопоклонства, что в них, — «не отверг Я их и не возгнушался ими». Почему? «לכלותם» (лехалотам) — «לכלתם» (лехалатам) написано, ради той невестки Моей, что была среди них. И вот — это слова мира и истины, ясные и устрояющие о любви Его, да будет Он благословен, к нам — ради заслуги отцов наших: «И вспомню им завет первых, которых вывел Я из земли Египта на глазах народов, чтобы быть им Богом; Я — Г‑сподь».

(12) Скажет: однако в конце вспомню им завет, который вспомнил Я отцам их первым, которых вывел Я из земли Египта; и согрешили они предо Мною и обязались истреблению, и не устояло им ничто, кроме того, что осквернится Имя Мое при их уничтожении, как утверждал Моше в их защиту (Шмот 32:12): «зачем скажут египтяне, говоря: на зло вывел их», и у разведчиков (Бемидбар 14:16): «от отсутствия возможности у Г‑спода» — как придет там его разъяснение с помощью Бога. И этот самый завет — его вспомню им в конце. И как сказал через Йехезкель (15): «не ради вас Я делаю, дом Израиля, но ради Имени Моего святого, которое вы осквернили среди народов, куда пришли; и освящу Я Имя Мое великое, оскверненное среди народов, которое вы осквернили в среде их; и узнают народы, что Я — Г‑сподь». И это — что имели в виду мужи Кнесет hа‑Гдола в том, что установили в благословении «Маген»: «Коне hа‑коль» и «помнящий Хесед отцов и приводящий избавителя сынам сынов их ради Имени Своего с любовью» — то есть: хотя Он помнит Хесед отцов, чтобы не уничтожить их семя среди народов, как упомянуто, однако то, что приведет избавителя сынам сынов их, — ради Имени Своего Он делает; ибо как будет профанировано оно на глазах народов — и не ради иной заслуги. И так сказал в конце всех бед (там же, 38): «и возвеличусь, и освящусь, и стану известен на глазах многих народов, и узнают, что Я — Г‑сподь». Вот, что разъяснили мы раздел об этом суровом завете и доказали, как пришли все слова в нем в верном и прямом порядке — по их разделению и по тому, что обязано из силы любви и милосердия Бога к нам. И этим разъяснилось, что имели в виду R. Chiyya именем R. Yochanan в четвертом толковании, которое упомянули: сказал: «я размышлял о благословениях и размышлял о проклятиях; размышлял о благословениях — от алеф до тав, и размышлял о проклятиях — от вав до hей; и не только, но они перевернуты» וכו'. Ибо увидел он благословения приходящими в изобилии и при малом числе условий, и что это намекнуто в их начале буквой алеф — «אם בחוקותי» (им бе‑хукотай), и в их завершении буквой тав — «קוממיות» (коммийют), то есть что пришли там все благословения от начала до конца. А проклятия — при множестве условий, все — не ослабит их ремень, кроме как понемногу‑понемногу, по пути, что разъяснен, — и что это намекнуто тем, что они включены между вав и hей, расстояние между которыми предельно мало. И не только, но они перевернуты; и намерение — что намекнул этим на превращение проклятий в благословения: то есть что после hей придет вав еще раз, чтобы завершить хвалой, как уточнили наши мудрецы (Gittin 75:) в условии гета шхив мера: «אם לא מתי ואם מתי ואם לא מתי» (им ло мати, ве‑им мати, ве‑им ло мати — «если я не умру, и если умру, и если не умру»), то есть: «אם בחקותי תלכו ונתתי גשמיכם בעתם ונתנה הארץ יבולה ועץ השדה יתן פריו ואם לא תשמעו לי ולא תעשו את כל המצות האלה ואם באלה לא תוסרו לי והלכתם עמי קרי ואם בזאת לא תשמעו לי והלכתם עמי בקרי» — до конца; и если послушаете — падут на вас все благословения. Это и есть сказанное: «вот Я превращаю вам проклятия в благословения; как? когда будете хранить Мою Тору», то есть когда вернется условие хранения. И настолько, чтобы освободиться от речи языком благословения и жизни, по обычаю отца к сыну, которого душа его дорога ему; и потому сказал, что это из того, что обязывает всякого разумного — вернуть стопы свои к свидетельствам Божественной Торы со стороны того, что включает в себя мудрость в их направлении к абсолютному добру, и из любви — в приближении к нему благ с добрым глазом и цельной душой, и в отдалении зол — до предела возможного; ибо это — два условия, которые мы положили сначала в совершенном наставнике.

И вот, с этим завершилось разъяснение этого изречения, в котором пришли четыре толкования, к изречению «חשבתי דרכי ואשיבה רגלי אל עדותיך» (хашавти дерахай ва‑ашива раглай эль эдотеха — «обдумал я пути мои и вернул стопы мои к свидетельствам Твоим»): каждый устроился на своем особом месте. И согласие всех — сказать, что из этой особой главы берется великое доказательство всякому человеку, чьи стопы склонились к размышлению из размышлений, — вернуть стопы свои к Его свидетельствам, которые весьма верны; ибо через нее достигается предел человеческого успеха, и через нее будет человек свободен от всех чужих и инородных работ, которыми по своей глупости он порабощает себя в этом мире, как разъяснено в предыдущих вратах.

А теперь смотри: мудрецы‑«hоврей hа‑шамаим» (ховрей hа‑шамаим — «звездочеты/исследователи небес») очень трудились, чтобы знать, что родит день — дождь ли, или роса, или ветер, и прочие случаи, — и объявляли это, чтобы побудить народ и остеречься от них. А Отец наш милосердный избавляет нас от всех видов труда и ноши, что мы упомянули, и прочих, и сократил нам путь: «אם בחוקותי תלכו ואת מצותי תשמרו ועשיתם אותם ונתתי גשמיכם בעתם ונתנה הארץ את יבולה ועץ השדה יתן פריו» — и весь порядок благословений, что разъяснили, — сказать: что вам до всех этих тяжелых и чуждых работ? Слушайте голос Мой и храните завет Мой, и будете Мне уделом из всех народов, ибо Мне вся земля; и вы будете Мне царством коэнов и народом святым (Шмот 19:5–6), то есть едите и пьете без труда и усилия, как земледельцы. Как сказано (Берешит 47:22): «ибо закон (хок) коэнам от фараона, и ели свой удел», и тем более — что «коэны Г‑спода назоветесь, служителями Бога нашего» и т. д. (Йешаяху 61:6); и Я восполню ваш удел, и не будет у вас недостатка ни в чем, ибо Я делаю все это, и ключи всего у Меня; и все, что они делают — когда преуспевают в делах своих, — Я и есть делающий; и от чьей руки сможете спастись, если не от Моей руки.

И это же самое сказал пророк Ирмияху (14): «есть ли в суетах народов дающие дождь? и если небеса дадут ливни — не Ты ли Он, Г‑сподь, Бог мой? и будем надеяться на Тебя, ибо Ты сделал все это». Сказал: есть ли смысл в суетах народа — тех самых, и в делах их, что делают они, чтобы проливать дождь на землю, как упомянуто, — чтобы сказать, что они проливают дождь? конечно, нет. Но если есть какая‑то действительность в их делах — то (лишь) что приготовляют небеса по природе, которую вложил в них Создатель их, — изливать дождь на землю. И сказал еще: и если о небесах, которые — первая причина для них и для дел их, будет сказано, что сами по себе дадут ливни, так что и «hоврей шамаим» смогут хвалиться ими или уповать на них поистине, — нет; ибо Ты — Г‑сподь, Бог наш, возвышенный над всем, и будем надеяться на Тебя, ибо Ты сделал все это: в какой бы причине и обстоятельстве Ты ни сделал — Ты сделал. И если так, нет у нас (пути), кроме как слушать слова сына Амрама в этой главе и в прочих: ибо все эти установления вырезаны на природе сердца человека и на всех всеобщих существах, и они даны в наши руки из руки Его, да будет Он благословен, — приводить в движение все струны и соотносить их с благом мелодии, как мы сказали сначала.

Однако когда грех станет причиной и испортится порядок систем, и они соотнесутся со злом, и придет на нас одно из проклятий, написанных в книге Торы, חס ושלום (хас ве‑шалом — «да не будет»), — нет у нас, кроме как всмотреться в струны наших кинноров и невелим и исправить их в должном и верном порядке по Торе, что в наших руках. Потому установили наши мудрецы (Sifrei Beha’alotekha, parasha «וכי תבואו»): при всякой беде, чтобы не пришла на общину, — прийти в дом нашей молитвы и возопить и умолять и трубить перед Богом нашим, по заповеди Писания (Бемидбар 10:9): «и когда придете на войну в земле вашей… и затрубите трубами, и будете вспомянуты перед Г‑сподом, Богом вашим, и спасетесь от врагов ваших». И уже написали мы во вратах 58 — он дом молитвы — пользу молитвы и основы, примыкающие к ней, и что она — древо жизни для держащихся за нее: дерево, чьи корни крепки и ветви многочисленны и могучи, дает плод добрый в пищу, и вожделен для глаз, и приятен для разумения; обрати глаза свои на него — и тогда уразумеешь.

И это — мера того, что желали мы разъяснить в этом чудесном рассуждении, о котором сказаны многие вещи и причины — видов из разных видов. И что написали мы в словах, что во вратах, — то представляется верным по его основанию; а что истолковали мы в продолжении главы — то уместно в его построении. И вот, в порядке увидишь чудеса также в завете, что в книге Мишне Тора, в согласии Божественного намерения — показывая любовь Его и милосердие Его к народу Своему и сынам завета Его, которых в милосердии Своем ведет Он и в Хеседе Своем управляет ими, как отец (управляет) сыном; довольно этого по намерению нашему: «יראני» (йирэни — «покажет мне»).