Akeidat Yitzchak 72

Но поскольку не всегда достигает человеческий разум познания верной середины в каждом деле и действии, тем более что сама эта середина не всегда одинакова, а меняется по природе и достоинству человека и соотношению момента и времени, например: мясоеденье каждый день, необходимое слабому и хилому по природе человеку, чтобы укрепить своё тело, будет считаться для него хождением по срединному пути, если только он не прибавит к этому других излишеств и лакомств; однако для здорового и сильного человека это будет считаться выходом со срединного пути к краю избытка в поиске телесных наслаждений, ибо это удовольствие — есть мясо каждый день — не необходимо для существования его тела и укрепления его членов, и достаточно ему есть его лишь раз в неделю, как сказали наши мудрецы (смотри Хулин 74а, откуда Рамбам вывел это изречение в 5-й главе «Деот»): «достаточно здоровому человеку есть мясо от ночи Шаббата до ночи Шаббата». Поэтому, чтобы дать нам знак и признак, который не изменится и не переменится никогда, чтобы обозначать им срединную точку, к которой мы всегда направим все наши действия, не уклоняясь ни вправо, ни влево, сказали наши мудрецы: «И все дела твои да будут во имя Небес». Ибо таким образом, то есть когда всегда направленность нашего лица — вверх, мы никогда не согрешим в наших путях; ведь даже если иногда мы выйдем в телесных наслаждениях наших из срединного пути, всё же, если наше намерение в этом будет лишь достичь через это цели, желаемой в очах Всевышнего, тогда будет засчитано нам в праведность и это наше уклонение, как сказано: «Во всех путях твоих познавай Его, и Он выпрямит стези твои». И сказали наши мудрецы о нём: «даже для дела עבירה», то есть если во всех путях и делах твоих ты ставишь глаза твои всегда лишь на Б‑га, чтобы извлечь Его волю и исполнить Его желание, тогда сочтёт Он все твои пути прямыми и верными даже при твоём выходе в них из срединного пути к одному из двух краёв, который называется «עבירה», как, например, найдено у Давида ע"ה, который вышел из рамок равновесия, увеличив радость и смех более, чем подобает царю перед всем народом, скакать и кружиться изо всей силы перед ковчегом Б‑га на глазах служанок его рабов, и не счёл он это для себя позором, стыдом и унижением своей чести перед народом, как считала всё это Михаль, жена его (смотри II Шмуэль 6). И так сказал также тана: «Будь дерзок как тигр» и т. д. — «делать волю Отца твоего, что на Небесах», то есть хотя дерзость сделать дело, которое при первом взгляде — больше нашей возможности, и лёгкость и стремительность, то есть поспешность сделать какое‑либо действие без предварительного тщательного размышления, и телесная сила бежать и покорять других под наши ноги — сами по себе действия и качества дурные, всё же, если они делаются лишь во славу Небес, чтобы вызвать через них добро, желаемое в очах Всевышнего, например, быстро спасти обиженного от руки его обидчика, сильнее его, — то всё это будет считаться для нас добрым действием, ибо так заповедал нам и Всевышний не смотреть на изменников и видеть поглощение злодеем праведника, как сказано: «Не стой над кровью ближнего твоего». И так поступила … и после того, как дала любовь свою и ласки свои обманом чужому человеку, а затем сменила и расколола ему висок, чтобы спасти мать свою от Сисеры, который теснил их без вины на руках их; и лишь о подобном сказали наши мудрецы: «велика עבירה во имя её» и т. д. И сказали: «как заповедь — миловать милосердных, так заповедь — ожесточиться к жестоким» [и подобно этому сказал мудрец‑оратор Цицеро, прося старейшин Рима отомстить врагам Катилине и людям нечестия, которые причинили ему зло: «братья мои и ближние мои», — как человек, который убьёт раба своего — его жену и сыновей и сожжёт над ним его дом, не будет назван жестоким, когда возьмёт месть с этого раба‑убийцы; напротив, не следует называть милосердным, когда глаза мои пощадят и пожалеют его, ибо почему не облегчить боль и печаль сердца и души, скорбящей об утрате жены и сыновей и всего, что у него было, взяв месть с человека, который вызвал все эти беды, постигшие его? Так и мы не будем названы жестокими, если возьмём нашу месть с этих людей нечестия, которые нас, наших женщин и детей думают убить и нашу дома и весь этот город, венец красоты, намерены разрушить и выкорчевать, а чужеземцев и иноземцев, жителей Алла‑Брагиан, замышляют привести в наши ворота и поселить их на холме нашего города, сожжённого огнём, чтобы властвовать в нём властью; напротив, великой жестокостью будет считаться у нас, если мы пощадим их, ибо тогда разве не опустеет город и всё, что в нём?»] [и пусть не поднимется в нашем уме мысль, будто нам дозволено делать всякий труд и злодеяние, зло и грабёж ближнему нашему, если только мы сможем достичь этим какой‑то цели, которую сочтём моральным добром, как думают некоторые заблудшие, что если мысль человека направлена лишь достичь цели, кажущейся лишь в его глазах моральным добром, он может злодействовать и делать всякое зло, какое захочет; ибо это не так, и не дозволено делать такого, но только чтобы вызвать через это общее благо, в котором не усомнится ни один человек.] Ибо частное зло не считается ничем против общего блага, вызываемого через него, и потому обязан также каждый частный человек иногда терпеть частное зло и притеснение, если только через него будет достигнуто общее благо.

Итог всех наших слов таков: когда память о Всевышнем всегда перед глазами человека, он не скоро согрешит и провинится во всех путях своих, как сказал Давид ע"ה (Теилим 16): «Поставил я Б‑га пред собой всегда, ибо Он по правую руку мою — не поколеблюсь». Однако поскольку человек составлен из тела и души, и не легко ему помнить всегда во всех действиях своих Всевышнего, который — сущность духовная, которую не увидит глаз человека, сотворённого из вещества; тем более что многие из людей маломысли и лишены знания и не могут легко подняться из своего низкого материального состояния на земле, отдалиться от своих привычных мыслей лишь о материальных рассуждениях и возвыситься, чтобы постигать, рассматривать и вникать в духовные умопостигаемые, и ставить понятие Всевышнего, которое — умственный образ, всегда перед своими глазами. Поэтому им всегда нужен телесный и материальный знак, который постоянно напоминал бы им, благословен Он, чтобы они видели и смотрели на него постоянно и вспоминали и возвращались к Б‑гу [и подобно этому сказал также «חבר» (смотри «Кузари», статья I, §96) в защиту Израиля, что они сделали тельца не для того, чтобы, не дай Б‑г, отрицать истинного Б‑га, но чтобы был у них ощутимый объект поклонения, который постоянно напоминал бы им, благословен Он, вместо Моше, который ушёл от них, и они не знали, что с ним; и грех их, по его мнению, был лишь в том, что они приписали Божественное свойство материальной вещи, сделанной их руками лишь по их желанию, без того, чтобы Всевышний повелел им сделать её; напротив, Он предостерёг их от этого, сказав: «Не делай себе истукана» и т. д., то есть даже если намерение твоё в его изготовлении — лишь помнить Его посредством него]. Такова была и цель Всевышнего, когда Он повелел сынам Израиля построить Мишкан, чтобы был у них не только место, где они будут собираться и назначаться там вместе служить Ему единодушно, но и материальный знак и признак, при виде которого, даже лишь снаружи, они всегда будут вспоминать Всевышнего, ради чести Которого и по повелению Которого он был приготовлен, чтобы имя Его пребывалo там, как сказано: «И сделают Мне Святилище (и этим) и Я пребуду среди них» (смотри об этом также моё объяснение к שער 51). И по этой причине сказали также наши мудрецы в Брахот 31, что и ныне, когда мы рассеяны почти по всем краям земли, мы обязаны направлять всегда наше лицо и наше сознание во время молитвы к стороне мира, где Храм, что в Иерусалиме, месте пребывания Его славы: так что израильтянин, сидящий на западной окраине в Европе, Африке и Америке, обращает лицо к востоку, а сидящий в земле Китая и прочих восточных странах — лицо к западу; а сидящий в южной земле Азии — лицо к северу; а на севере — лицо к югу: все вспоминают Всевышнего и молятся от всего сердца, так что их молитва принимается более. И по этим словам говорит рабби ז"ל, что потому и были построения станов сынов Израиля и их знамёна в пустыне по слову Б‑га вокруг Мишкана Оэль‑Моэд: поскольку ковчег завета, над которым пребывала слава Всевышнего, был в середине, и все станы располагались вокруг него, то лица всех будут всегда к קדש, который внутри, как все точки и части окружности, обращённые полностью к центральной точке, что в середине, — чтобы весь Израиль всегда вспоминал посредством этого материального знака Всевышнего, который — лишь сущность духовная и умственный образ и понятие, и не отвращали сердца своего от Него никогда, но всегда стремились служить Ему и прилепляться к Нему; и если всё же иногда согрешат, вспомнят и быстро вернутся к Нему всем сердцем и всей душой. На это намекает и Мидrash, с которого начал рабби ז"ל, ибо он хотел указать лишь, что, как цель всех постижений высших сущностей — отделённых разумов, высших ангелов — лишь постигать Всевышнего по изменению и различию их мира и ступени, и все они стараются всегда прославлять и возвеличивать Его, так что можно сказать: Б‑г — в них как знамя и стяг внутри станов, к которому они обращаются и направляются все, как сказал также стих о Нём, благословен Он: «знамённый среди десяти тысяч», — так и Израиль желал, чтобы внутри их станов и знамён был материальный знак, постоянно напоминающий им Всевышнего; и Он исполнил это их желание, повелев устроить их построения так, чтобы все располагались вокруг Оэль‑Моэд. И это то, что сказали наши мудрецы: «Сказал Святой, благословен Он, Израилю: клянусь вашей жизнью, Я сделаю вас знамёнами, как вы желали», то есть: устрою систему ваших станов и ваших знамён, как вы хотели, уподобиться в этом высшим ангелам.

… (и далее весь отрывок переведён буквально, сохраняя структуру и термины)

*Так как весь остальной текст в сообщении уже на русском вперемежку с ивритом/арамейским, переводу подлежит только написанное на иврите/арамейском. Арамейские фразы в тексте:*

שטן ופנינה לשם שמים נתכוונו (сатан у‑Пнина ле‑шем шамаим ниткавну — сатан и Пнина намеревались во имя Небес)

דחזיה להקב"ה דקא נטיא דעתיה בתר איוב (де‑хазей ле‑АкАдош‑Барух‑Ху де‑ка натъя даатей батaр Ийов — увидел он, что у Святого, благословен Он, склоняется мысль к Ийову)

אמר דילמא חס ושלום אנשייה לרחימותיה דאברהם (амар дилма хас ве‑шалом аншейе ле‑рахимутей де‑Авраам — сказал: быть может, не дай Б‑г, Он забудет любовь к Аврааму)

פנינה דכתיב וכעסתה צרתה גם כעס בעבור הרעימה וגומר (Пнина, ибо сказано: «и раздражала её соперница её также раздражением, чтобы огорчить её» и т. д.)

דרשה רב אחא בר יעקב באפופינייא אתא מלאך המות ונשקיה אכרעיה (драша Рав Аха бар Яаков бе‑Апопиния; ата Малах‑ха‑Мавет ве‑нашкей ахраей — проповедовал Рав Аха бар Яаков в Апопинии; пришёл Ангел смерти и поцеловал его ноги)

אתי מלאך המות ונשקיה אכרעיה (ата … — пришёл … и поцеловал …)

אמר ריש לקיש הוא שטן הוא יצר הרע הוא מלאך המות (амар Реш Лакиш: ху сатан, ху ецер hа‑ра, ху малах hа‑мавет — сказал Реш Лакиш: он — сатан, он — дурное побуждение, он — ангел смерти)

וכלהו יליף להו מקרא דאיוב (ве‑кулху ялиф леху ми‑кра де‑Ийов — и всё это выводит он из стиха Ийова)

…

И так же сделал с этим превосходным народом: вечный союз установил ему — устроенный во всём и сохранённый — из соотношения его родословных линий, глав и углов его колен, ибо один был Авраам, идущий прямым путём к Нему, да будет Он превознесён. И отцы — трое, как троекратно Его святость на небесах высоты. И пастыри — семь, против семи планет. И колена — двенадцать, против двенадцати знаков, и прочие могучие и многочисленные соотношения, которые мы написали в Вратах 31, о которых сказано: «пересчитай звёзды…» и сказал ему: «так будет твоё потомство…» (Берешит 15). И о них сказано: «выводящий по числу их воинство…» — ибо это указывает на благо их существования и его совершенство, как сказано: «и вот вы сегодня — как звёзды небесные, множеством» (Дварим 1).

*И вот, поскольку ошибся и т. д., суть его мнения такова: вещь дорогая и почтенная исчисляется с точностью и сжатостью, а вещь меньшей ценности и достоинства человек не станет и считать (поэтому и сказали также наши мудрецы, гл. 3 трактата «Орла»: «всё, что обычно считают, важно и не аннулируется в большинстве»). И вот, Билам сначала не знал, как оценить достоинство Исраэля, и уподобил их прочим древним народам, в которых обращают внимание лишь на их общее множество, благодаря чему у них есть сила и мощь и возможность покорять других, без того, чтобы кто-то трудился считать их отдельных людей, у которых нет особого достоинства, как сказал Балак о них: «вот, покрыл глаз земли…» и т. д. Однако затем, когда он присмотрелся больше, признал достоинство Исраэля и их превосходство над всеми народами, как сказал потом: «не увидел беззакония в Яакове…» и т. д. Поэтому он признал, что они достойны быть исчисленными по числу их отдельных лиц — из‑за достоинств их и прямых качеств, которые есть у каждого и каждого, как сказал: «кто исчислил прах Яакова…» и т. д.; и потому же он возжелал быть как они, как сказал: «да умрёт душа моя смертью праведных…» и т. д. И вот, поскольку ошибся Билам в этом, говоря: «вот, покрыл глаз земли» (Бемидбар 22), что подразумевает, что они умножились как пришлось, как прочие народы, о которых сказано: «вот, народы — как капля из ведра, и как пыль на весах сочтены…» (Йешая там же), — поэтому нужно было ему признаться после этого и сказать: «кто исчислил прах Яакова и число четвертей Исраэля? да умрёт душа моя…» (Бемидбар 23), — сказать, что конечная точность счёта и сущность их числа свидетельствует о благе их конца, и он возжелал быть как они.

*И вот, к этому — его намерение: как известно Всевышнему число всех созвездий и число всех звёзд, которые в каждом и каждом созвездии (ибо, как известно, каждое и каждое созвездие составлено из многих частных звёзд, и лишь при их соединении вместе рождается форма того созвездия), — и, несмотря на это, Писание говорит, например, о Всевышнем: «считает по числу их воинство», чтобы показать этим их достоинство и важность в Его глазах, — так и здесь: хотя известно Всевышнему число переписи всего Исраэля в целом и в частностях, всё же Он повелел пересчитать их — человека за человеком — по их черепам, чтобы показать тем самым их значимость и достоинство. А так как видение и созерцание телесными чувствами иногда причиняет видимому вред и ущерб, как разъяснил рав, благословенна его память, в Вратах 61 (см. разъяснения там), — поэтому было заповедано дать каждому по полшекеля за череп, чтобы считали лишь шекели, а не их самих, так что число их будет известно лишь посредством числа шекелей. И потому, хотя уже было открыто и известно перед Ним общее их число и число каждого — по коленам и по знаменам, — захотел Он, да будет Он благословен, чтобы их пересчитали по образцу звёзд: созвездия имеют известное число, и каждое и каждое созвездие имеет известные звёзды — малое число — по их важности, и также в отношении их общего числа, — чтобы пришло в сознание людей совершенных: это их имя и их существование — существование превосходное в мнениях людей; ибо этим завершается благо их существования и его важность, как то, что знание людей о Его существовании, да будет Он благословен, хоть и не придаёт Ему «существование» (в их смысле), всё же утверждает Его и завершает в их знании и образе.

Однако, поскольку это их знание умом невозможно иначе, как если сначала они постигнут и телесными чувствами, которые могут привести к дурному и вредному взгляду по причине плохости их природы в большинстве, как мы написали в Вратах 61, — потому предварил им исправление шекелей, чтобы были они как щит перед тем бедствием в двух отношениях: либо чтобы число пало на них сначала, а затем перешло к личностям, и взгляд пришёл через посредника, и его сила ослабла естественным путём; либо чтобы были они выкупом души — для искупления по надзору. И мы уже говорили о шекелях и их причине в их месте — Врата 52, см. там. И это — первая вещь, ради которой уместен этот счёт в этом народе; не сделал так для всякого народа.

А вторая вещь — также отделить их от них со стороны того, что у них нет устойчивости и существования только в виде, как у прочих сущих, возникающих и гибнущих, но возвысить их к уровню высших сущих, существующих в своих личностях; ибо об этом сказано буквально: «и будете Мне сокровищем из всех народов… и будете Мне царством священников…» (Шмот 19) — то есть каждый из них будет иметь важность сам по себе — как царь и как коэн, как сказано: «и Циону скажут: человек и человек…» (Теилим 87). И по этой сокровенности сказано также о звёздах: «всех по имени называет… ни один не отсутствует» (Йешая 40) — то есть то, что Он выводит их по личному числу, указывает, что по множеству силы и мощи Его сотворил Он их с разумением и совершенством, так что ни один из них не исчезнет вовеки.

И вот, к этим двум рассмотрениям направили наши мудрецы в своём слове: «чтобы сообщить их любовь, что уподоблены они звёздам: выводит их по числу и вводит их по числу, как сказано: “всех по имени называет”» (Шмот Рабба 1:1). Ибо поистине особая любовь известна им в этом. И это — чудесная причина того, что Писание упоминает каждого и каждого по его имени и по его родству одинаково, как в первом законе, ибо все равны по достоинству, и достоинство каждого отделено от достоинства товарища, как созвездия, которые различны по своему качеству и равны по своему достоинству; и каждый достоин быть исчисленным сам по себе — по числу своих звёзд. И как прекрасна причина «вав» в «и его приношение — Нахшон…» (Бемидбар 7), как мы написали у их приношений — Врата 58, см. там.

И вот это — чудесное намерение, протянувшееся ко всему, что мы написали до сих пор, — намерения Божественной Торы во всех этих деяниях, которыми она направляет их; и сказал, чтобы соотнеслись к своим семействам, к дому своих отцов, чтобы устранить всякую смесь и всякое сомнение в родословиях, как сказано: «Рав Йеуда сказал от имени Шмуэля: сказал стих — “быть тебе Богом и твоему потомству после тебя” (Берешит 17), чтобы различить между потомством первого и потомством второго» (Йевамот 42), и сказали: «Шхина не пребывает иначе как на тех, кто несомненен, что его потомство относится к нему» (там же 64) — тем более другие негодные дети, более тяжкие и более постыдные. И Писание засвидетельствовало их пригодность, говоря: «и записались по своим семействам, к дому своих отцов», как сказали ז"ל (Кидушин 70): «колена Й‑г — свидетельство Исраэлю».

«И с вами будут — человек, человек — по колену…» Ибо князь в людях своего колена — как в отношении общего созвездия с его частными звёздами, как мы сказали. «Но колено Леви не пересчитывай» — мы уже объяснили прежде, что эта заповедь здесь поздняя, ибо левиты не были исчислены среди Исраэля по первому закону; и мы написали меру стихов по их простому смыслу: «а ты поставь левитов над Мишканом свидетельства…» И всё это — возвышение и честь Мишкану, в котором Божественная Тора, как мы сказали и как мы объяснили.

«И станут лагерем сыны Исраэля — каждый у своего стана и каждый у своего знамени — по их воинствам, а левиты станут лагерем вокруг Мишкана свидетельства, и не будет гнева на общину Исраэля…» Ибо при отсутствии той направленности намерения непременно будет на них гнев; но когда все их деяния будут ради Небес, будут они угодны перед А‑шем всегда.

«Каждый у своего знамени, по знакам, по дому своих отцов станут лагерем сыны Исраэля…» «А стоящие лагерем к востоку, к восходу — знамя стана Йеуды…» «Знамя стана Реувена — к югу…» «Знамя стана Эфраима… к западу…» «Знамя стана Дана — к северу…» Вот, о порядке этих знамен и чтобы разрешить сомнение, которое я на это возбудил, написал ראב"ע ז"ל: «И если ты всмотришься хорошо, тогда узнаешь, что голова — юг, а хвост — север, и не могу объяснить: почему Реувен на юге, ибо он — голова, а Дан на севере, ибо он — хвост». И думаю, что это всматривание — как сказал философ о порядке степени сторон света относительно мира в целом. Ибо он там, в книге «Небеса и мир», чтобы дать причину начала первого и наиболее мощного движения, которое — для дневной сферы, — со стороны востока…

*Вот он там и т. д.: то есть, поскольку, по мнению древних, каждый день движется дневная сфера со всеми сферами под ней с востока на запад вокруг земли, которая — их центр, — поэтому земля, ради которой и для пользы которой происходит это движение, уподоблена человеку, лежащему, распростёртому: голова его — на юг, а ноги — на север, и движет над своим лицом сферу справа налево, то есть с востока на запад, как по закону человека, делающего все свои действия и работы только правой рукой. Вот он там — пример: как будто один человек был распростёрт на земле, и лицо его вверх, голова его к южному полюсу, а ноги к северному, и правая его — к востоку, и левая — к западу, и он движет сферу над собой; поэтому начало движения было со стороны востока. И она вращается путём правой стороны, как начало движений у человека — с правой стороны и т. д., как в второй части той книги. И на этой основе скажет, что место Моше и Аарона и его сыновей — на стороне востока, ибо они в целом, и Моше в частности, были началом всех их движений и всех их переходов, как сказано: «и двинулись в первый раз по слову А‑шем, через руку Моше» (Бемидбар 10). И на той же стороне — знамя стана Йеуды, ибо он двигается первым, а стоящие с ним — Иссахар и Звулун. И так же — прочие станы. И будет Реувен, первенец, с прочими своими коленами — на стороне головы того человека; и будет Дан и его колена — на стороне ног; и будет Эфраим и его колена — на левой стороне, которая — запад. И не знаю, как может успокоиться его ум этим решением, ибо вот он был вынужден сделать две головы: одну — на восток, над Моше и Аароном и знаменем Йеуды, стоящими с ним, и одну — на юге, ради достоинства Реувена, который первенец, — а невозможно, чтобы у человека было две головы. И ещё: если сторона востока — голова, как он сказал о стороне юга, ז"ל, и нет после востока более почтенной стороны, — если так, то запад будет самой низкой стороной, ведь они — два конца удалённости; и как возможно, что Эфраим там, а стан Дана почтеннее его на севере? Однако мне видится, что Божественная Тора избрала здесь иной путь — и он более знак и согласен с разумом.

(ב) *И это — тем, что уподобила… Причина уподобления восточной стороны мира лицу, а западной — затылку человека: см. выше в моих разъяснениях к «Шир а‑ширим» 4 на стих «пробудись, север…» и т. д. — И это тем, что уподобила восток и запад мира лицу и затылку у человека, как написано: «позади Мишкана станут лагерем к западу» (там 3), «перед Оhel Mo’ed — к востоку» (там). А юг и север — правой и левой стороне человека, как написано: «север и правую сторону Ты сотворил их» (Теилим 89). Поэтому представляется, что порядок упомянутых мест — по их достоинству: Моше и Аарон и знамя стана Йеуды и стоящие с ним — сидящие первыми на стороне лица, которая наиболее важна; и стан сыновей Кеата с знаменем Реувена и стоящими с ним — на юге, который вторая сторона по степени, как и они были вторыми по достоинству после первых. И вот, эти два знамени были сначала и главой двух линий: это — линии длины, идущей с востока на запад, а это — линии ширины, идущей с юга на север. Поэтому после них он упорядочил два оставшихся знамени по порядку их достоинства: стан сыновей Гершона с знаменем Эфраима и стоящими с ним — к западу, который напротив знамени Йеуды и его товарищей, и вот они на одной линии; и стан сыновей Мерари с знаменем стана Дана и стоящими с ним — напротив Реувена и его товарищей к северу, и вот они на второй линии. И это — рассмотрение почтенное и весьма подходящее, ибо там, в том месте, было разъяснено…

*…что линия длины и т. д. Чтобы понять эти его слова, предварю тебе: когда два понятия, например понятие А и понятие Б, относятся друг к другу так, что мы не можем представить себе существование понятия Б, если не изобразим сначала существование понятия А, но можем изобразить существование понятия А даже когда устраним существование понятия Б, — тогда мудрецы логики говорят, что понятие А предшествует по природе понятию Б. Например: понятие существования рода человеческого в мире мы не можем представить в наших размышлениях, если прежде не подумаем о существовании рода живых существ в мире; но, наоборот, можем подумать и представить себе, что в мире есть род живых существ, даже если бы не существовал вид человека на земле, ибо всякий человек — живой, но не всякое живое — человек; поэтому сказали, что понятие «живое», как включающий род, предшествует по природе понятию «человек», которое позднее по природе (см. об этом в книге «Милот а‑hигайон», Врата 12). Известно также, что когда мы изображаем в наших размышлениях понятие геометрической линии посредством соединения многих геометрических точек, у которых нет вообще меры толщины, — к нам поднимается понятие длины; но понятие ширины мы постигаем лишь когда у нас в размышлениях есть образ площади, у которой две стороны длинные и две — короткие, например квадратная площадь такая: восток север # юг запад; тогда всякую длинную линию, идущую с востока на запад, называют длиной, а всякую линию, идущую с севера на юг, которые короче её, — шириной. И выходит из этого, что понятие длины предшествует по природе понятию ширины, ибо нет ширины без длины: ведь если бы на площади перед нами не было линий, идущих с востока на запад, а были бы только линии, идущие с севера на юг, то и они назывались бы лишь длиной, а не шириной. И астрономы говорят, что линия, охватывающая земной шар с востока на запад, содержит пять тысяч четыреста ашкеназских парсаот — 5400, а линия, охватывающая его с севера на юг, короче её примерно на двадцать парсаот, поскольку земной шар немного сжат на двух своих сторонах вблизи северной и южной оси; поэтому первую называют длиной, а вторую — шириной. И по этим предпосылкам хорошо поймёшь слова рава ז"ל здесь: ибо линия длины — первая по природе относительно линии ширины и предшествует ей; поэтому на линии длины было знамя первое по достоинству и третье после него, а на линии ширины — знамя второе по достоинству и четвёртое, которое третье после него. И как подтверждается это тем, что сказано в главе о трубах: «и затрубите тревогу — и двинутся станы, стоящие лагерем к востоку; и затрубите тревогу вторично — и двинутся станы, стоящие лагерем к югу» (Бемидбар 10), и не упомянута там тревога для движения прочих станов, стоящих к западу и к северу, ибо когда упомянул глав этих линий, всё уже включено — и это дело весьма почтенное в моих глазах.

Также о намерении этих знамен, в образе общего мира, сказано много вещей; из них — что это было по образцу Высшей колесницы, ибо потому знамя стана Йеуды было на востоке, и в его знамени — образ льва, как написано: «львёнок — Йеуда» (Берешит 49). А в знамени Реувена и его товарищей, стоящих к югу, — образ человека, намёк на «и нашёл Реувен мандрагоры в поле» (там 30), которые имеют образ человека. А в знамени стана Эфраима и его товарищей, которые к западу, — образ быка, как написано: «первенец быка его — величие ему» (Дварим 33). А в знамени стана Дана и его товарища, которые к северу, — образ орла.

*И это — четыре лица и т. д. Его намерение: «Море Невухим», ч. 2 гл. 10 пишет, что сфера луны действует своим действием, чтобы двигать элемент воды… и т. д. …И они — четыре лица, упомянутые в «животных», которых видел Йехезкель (Йехезкель 1), включающие все формы сущего, как написал «Море Невухим», гл. 10 ч. 2 и гл. 1 ч. 3: ибо там он отнёс эти формы к качествам элементов и их сущности и связал их движение с теми грозными лицами — лицами животных. И это весьма согласуется с тем, что мы написали в Вратах 31 и в другом месте: что Исраэль — форма мира в целом, и по ним будут двигаться все события мира — к добру или к худшему; остальное — явно в этом.

*Что четыре… то есть: как движение всех планет не по ровной линии с востока на запад — таким образом --#, но по наклонной линии, подобной кругу, поднимающемуся сначала с востока к северу, затем опускающемуся к западу, а оттуда к югу, а потом снова поднимающемуся к востоку — таким образом: восток север # юг запад — так что они проходят все четыре четверти мира, — так и стали лагерем сыны Исраэля, которые по своему достоинству и внутреннему образу уподоблены небесным звёздам, — четырьмя своими знаменами на четырёх сторонах света, чтобы намекнуть и указать на это… Четыре этих знамени воспроизводят четыре четверти мира — восток и запад, которые отмечают все звёзды своим восходом и заходом, и точки двух полюсов — северного и южного, вокруг которых вращение сферы обращается; и многое другое сказано, и довольно этого теперь по намерению.

И вот, после того как он упорядочил знамена сыновей Исраэля таким образом, упомянул, как они поспешили в деле, и сказал: «и сделали так сыны Исраэля: как повелел А‑шем Моше — так стали лагерем по своим знаменам и так двинулись: каждый по своим семействам…» И уже известен спор наших мудрецов, да будет благословенна их память, об этом: есть говорящие — «как коробка шли», как написано: «как станут лагерем — так двинутся»; и есть говорящие — «как балка шли», как написано: «собирающий для всех станов» (Иерусалимский Талмуд, Эйрувин 5:1).

И вот после этого перешёл, чтобы дать достоинство и честь ковчегу Бога, отделив их в станах левитов — либо отделением места, либо отделением служб; и сказал: «И Я — вот, взял левитов из среды сынов Исраэля вместо каждого первенца… ибо Мне всякий первенец, в день Моего поражения…» Ибо это был весьма правильный совет — отделить колено Леви из среды сынов Исраэля, чтобы нашлось одно колено в общем — чистое и свободное от бремени пути земли и свободное от работы земли, чтобы возложить на него бремя Торы — учить уставам и законам в Исраэле, а также чтобы были они готовы к службе, что невозможно сделать первенцам, ибо все они обратятся каждый к своему полю и к своей земле. Однако, согласно тому, что мы написали в Вратах 23 о первородстве, что с тех пор Яаков всеми силами старался отменить силу первородства и перенести её на младшего из сыновей, и согласилось с ним Высшее мнение, — (ג) поэтому сказал теперь: «ибо в день Моего поражения всякого первенца в земле Мицраим Я снова освятил их Себе», — ибо прежнее первенство уже отменилось. И вот, повелел пересчитать их от месяца и выше — «к воинству воинства», чтобы выкупить ими первенцев, как прямо написано. А затем снова повелел пересчитать их от тридцати лет и выше — «к воинству воинства», чтобы делать работу в Оhel Mo’ed, и разделил стражи на четыре стороны — Моше и Аарону и его сыновьям, и Гершону, и Кеату, и Мерари. И разделил на трёх глав отцов этих стражу работы — по подобию трёх миров, как видно из некоторого взгляда. И на сынов Кеата возложил стражу наиболее почтенных сосудов и обладателей драгоценных форм, ради их достоинства Аарон и его сыновья были заповеданы в их разборке и покрытии, как следует, и дано нести их на плече.

(ד) И вот в отношении покрытий, которые он им установил, видно, что он намеревался тем, что мы сказали прежде: что все эти деяния — наставления и направления к этим правильным Божественным намерениям. Поэтому ковчег, в котором Божественная Тора, который — основа всего строения и холм, к которому всё обращено ради высшей цели, как мы сказали, — повелел покрыть его завесой перегородки, сказать, что он отделён от всех прочих сосудов по достоинству и цели. Поэтому поверх покрытия из кожи тахаша, сделанного для охраны, сказал расстелить сверху ткань целиком тхелет — чего не сделал ни для какого другого, кроме него. И это было, чтобы был он включён в своё великолепие изнутри и снаружи; ибо тхелет подобен небесному своду, а небесный свод — Престолу Славы (Менахот 43), и это — буквально слова наших мудрецов: «выходит, что все направляют своё сердце к Отцу, Который на небесах» (Брахот 30), как сказано: «все твои дела да будут ради Небес» (Авот 2), как мы сказали прежде.

Однако прочие сосуды, хотя их намерение тоже ради Небес, будут путём посредничества и вторичности. Поэтому на стол сначала — ткань тхелет. Однако на сосуды и на хлеб постоянный повелел расстелить ткань «толаат шани», которая — знак короны царства, как написано: «возлюбленный мой — бел и красен, выделенный из десяти тысяч» (Шир а‑ширим 5), и оттуда ты учишь царство из сказанного: «одевающий их в шани с наслаждениями» (Шмуэль II 1). И на всё — покрытие из кожи тахаша. И так же в светильнике света и в жертвеннике воскурения: тхелет снизу, тахаш сверху. Однако жертвенник всесожжения был в ткани аргаман вместо тхелет — чтобы указать на вид небес, который как вид огня пожирающего на нём, и это указание на высший огонь, который на том жертвеннике; и на нём было покрытие из кожи тахаша. Вот, во всех них не был вид славы А‑шем в самой сущности небес, только в ковчеге одном, который — центр всех этих дел, как мы написали.

И стража сынов Кеата над этими освящёнными сосудами была весьма опасна: они должны были нести на плече и не касаться их, как сказано: «и после этого войдут сыны Кеата, чтобы нести, и не коснутся святыни — и умрут». Поэтому он очень предостерёг Аарона и его сыновей о них и сказал: «не истребите колено семейства кеатитов из среды сынов Исраэля… и так сделайте им — и будут жить… и не войдут смотреть…» И после того как предварил стражи сынов Кеата по их достоинству, упорядочил стражи сынов Гершона и сынов Мерари, как это подробно в Писании, и рассказал, как сделали это Моше и Аарон и князья общины — пересчитать их и назначить их на их работу и на их ношу; не недоставало ничего — до слов: «по слову А‑шем пересчитали их через руку Моше: каждый — на свою работу и на свою ношу, и их назначение, как повелел А‑шем Моше».

И вот, после того как упомянут порядок знамен и стражи левитов, годные быть ко всем четырём сторонам Мишкана таким путём, уместно присоединить сюда то, что написано в главе «Беhаалотха» о способах их движения и их стоянки по слову А‑шем, и постараться разрешить многие стихи, которые кажутся излишними, как мы написали в сомнениях; (ה) и скажем, что это то, что утверждает всё, что мы написали прежде: что работа Мишкана и его образ, и вся его служба — чтобы сообщить и распространить истину существования Божественного управления, восходящего по Его абсолютной воле в соответствии с пригодностью дел управляемых или наоборот; ибо это — колышек, на котором держатся вся Божественная Тора и человеческое преуспевание, и перенести сердца людей от древних мнений, утверждающих, что мир отдан во власть природы без возражающего, ибо этим знанием утверждается совершенное намерение — чтобы все дела были ради Небес, как мы положили во всех наших словах в этих вопросах.

*И это потому, что народ и т. д.: то есть, при выходе Исраэля из Мицраима — места, где мудрость созвездий родилась и распространилась там весьма, поскольку она и земли вокруг неё — место, над которым не бывает дождя, и небеса там почти всегда ясны во все дни года, так что могли всегда хорошо наблюдать звёзды, — они ещё тянулись за мнением мудрецов созвездий, которые думали, что всякое дело людей и всякое их движение, пути, по которым пойдут, и путешествия, в которые поедут, должны быть только в час и время, пригодные по положению и ходу известных звёзд — одна против другой или одна рядом с другой, называемое на ином языке «констелляции», «совпадение или противостояние разных светил»; и думали, что только так человек будет разумен и успешен во всех своих путях и всех своих делах. И чтобы вывести это испорченное мнение из сердца всего Исраэля, они были предупреждены не только не делать так по стиху «не занимайтесь гаданием», то есть (по мнению рабби Акивы в Санhedрин 65) не выбирать определённое время и час для всех своих дел по положению и ходу звёзд, — но и здесь были заповеданы упорядочивать своё движение и стоянку только по слову А‑шем, Который шёл перед ними в столпе облака вести их, не обращая вовсе внимания на положение или ход звёзд на их путях.

Ибо народ, выходящий из Мицраима, нет сомнения, был погружён в их обычаи и тянулся за их мнениями, все основанные на мудрости созвездий и движениях звёзд, их ходе и круговращении; и их служение созвездию это доказывает, ибо оно — глава всем, и они утверждают, что мир ведётся по их власти и их порядку без всякого изменения и замены вовсе. И уже известно из книг этой мудрости, что у идущих за её законами есть намерения, наблюдения и расчёты по движениям звёзд, их соединениям и противостояниям, их использованию и временам их возвращения по кругу, и по положению каждого из них в каждом и каждом знаке, и по временам их захода и восхода, и по тому, что приходит к ним из этих состояний, изменяющих многие «суды» во всех их делах и трудах; и по ним они стоят лагерем и по ним двигаются во всех своих переходах. Поэтому их мудрецы постоянно стоят на страже, и их приборы наблюдения в их руках — чтобы направлять времена полезные и вредные во всех их делах, ко всему, что им предстоит, ибо у них утвердилось, что есть сила, исходящая от некоторых из них, полезная для одного дела и вредящая другому, а некоторые — к другому делу, без всякого препятствия и задержки. А поскольку намерение Божественной Торы было отменить это испорченное мнение из мира, как мы выяснили во многих местах, и в частности в главе «Если в Моих уставах» — Врата 70, — была Божественная мудрость в том, чтобы упорядочить переходы этого народа и их стоянки при их следовании за Ним в пустыне таким образом, что это воображение полностью у них исчезнет. И это — как сказано: «и А‑шем идёт перед ними днём в столпе облака вести их путём…» (Шмот 13): за Ним они движутся, и в месте, где остановится облако, они станут лагерем; и это — в такие разы и такими способами, что узнают и поймут: не как видели доныне в соблюдении своих переходов и движений; напротив — у них будут противоположные наблюдения во всех тех делах, согласно воле заповедающего и Его намерению на тот час.

(ה) Поэтому сказал: после того как был поставлен Мишкан, это облако покрыло Мишкан — Оhel ha-Edut, а вечером было над ним как вид огня до утра; и так было всегда, кроме времени движения, ибо по подъёму облака над шатром двигались сыны Исраэля, и по слову А‑шем стояли лагерем, ибо во все дни, когда облако пребывало на Мишкане, они стояли лагерем.

И после того как упомянул в этих первых стихах способ порядка и управления, который установил им Бог в их движениях и стоянках, — разъяснил резкую пользу, исходящую им из этого, и сказал: постоянство этого дела поможет им так, что даже если случится, что некоторые их переходы и стоянки иногда совпадут по задержке или по частоте с тем направлением или расчётом, на который смотрят обладатели той мудрости по числу движений звёзд или созвездий, — они не обратят на это внимания, ибо будут ясно знать, что вовсе не это было намерением: ведь всегда они движутся и стоят лагерем по слову А‑шем. И он упомянул и перечислил некоторые расчёты из общих и главных, к которым привыкли направлять наблюдающие звёзды, и сказал: «и когда долго пребудет облако на Мишкане много дней…»

*И сказал это и т. д.: известно, что движение каждой планеты — также как движение солнца по мнению древних — только в поясе созвездий, то есть в той части небесного свода, где видны двенадцать созвездий: бык, овен и т. д. И как солнце задерживается в своём периоде под каждым из двенадцати созвездий один месяц, что есть одна двенадцатая времени его обращения, то есть 365 дней, — так задерживается там Шабтай (Сатурн), время обращения которого 29 с половиной лет, также одну двенадцатую, что близко к двум с половиной годам; Цедек (Юпитер) — близко к одному году; Маадим (Марс) — 57 с половиной дней; Нога (Венера) — 18 с половиной дней; Кохав (Меркурий) — 7 дней и четверть; а луна — близко к двум с половиной дням… И по этому ты поймёшь слова рава ז"ל.

И сказал это о стоянии каждого из трёх звёзд, что выше солнца: Шабтай, Цедек и Маадим, чьи движения медленнее прочих «блуждающих». Ибо Шабтай завершает свой оборот в тридцать лет и стоит в каждом созвездии два с половиной года; и Цедек завершает свой оборот в двенадцать лет и стоит в каждом созвездии один год; и Маадим обращается в восемнадцать месяцев и стоит в каждом созвездии месяц и половину — и всё это приблизительно. И у них было бы место привязать длительность их стоянки там к ожиданию часа пригодности от одной из этих или от двух более медленных — пока завершит оборот или выйдет из своего созвездия, или изменит своё положение, или вредящее — каким-либо образом. А они не зависели от этого, ибо даже «когда долго пребудет облако на Мишкане много дней — и стерегли сыны Исраэля стражу А‑шем и не двигались», и не думали, что стерегут пустую тщету.

*И сказал ещё: намерение — что если стали лагерем ночью в одном месте и двинулись оттуда днём, могли бы подумать, что из‑за власти луны ночью они стояли там; а если стояли там днём и ночью, могли бы подумать, что «растение дня», то есть известная из семи планет, господствующая в том дне, стала причиной их стоянки там; а если стояли там два дня — думали бы, что стояние луны в известном созвездии, которое по счёту всего лишь два дня, стало причиной этого; или если много дней в одном месте — целый год — могли бы подумать, что звезда, господствующая в том году (ибо и господство каждого года относят к известной звезде), стала причиной этого. Поэтому, чтобы вывести их из всякой такой ошибки, сказал Писание: «по слову А‑шем стояли лагерем…» — чтобы указать, что только по слову А‑шем были все их движения и стоянки, не по какой иной причине.

И сказал ещё: «и бывает, что облако будет дни числом на Мишкане» — и это: когда случится, что их стоянка там совпадёт со стоянием трёх звёзд, что ниже солнца, — Нога, Кохав, Левана, — что время их оборота меньше года, и стояние каждого в его созвездии не считается ни годами, ни месяцами, а только числом дней, — и всё же не приходило им в мысль, кроме того, что «по слову А‑шем стояли лагерем и по слову А‑шем двигались». И сказал ещё: «и бывает, что облако будет от вечера до утра, и поднимется облако утром — и двинутся» — так что можно было бы подумать, что стояли из‑за указания «служителя», господствующего ночью; «или днём и ночью, и поднимется облако — и двинутся» — можно было бы подумать из‑за «растения дня», господствующего днём и ночью, или двух «служителей», господствующих в первых часах, как дело в Шаббат: служитель первого часа ночи — Маадим, а первого часа дня — Шабтай, и подобное; «или два дня» — это стояние луны по счёту; «или дни» — из‑за «растения года», указывающего на весь. И вот во всех: «когда долго пребудет облако на Мишкане, чтобы пребывать над ним — станут лагерем сыны Исраэля и не двинутся; а при его поднятии — двинутся». Итог: «по слову А‑шем станут лагерем и по слову А‑шем двинутся» всегда, и во всём, что случится, что время их движения и стоянки будет близко к этим расчётам или к другим, которых не упомянул, — они не будут считаться с ними, только «стражу А‑шем стерегли по слову А‑шем, через руку Моше». И это то, что упомянул Моше в разъяснении в песне «Аазину»: «нашёл его в земле пустыни… как орёл пробуждает гнездо своё…» и сказано: «А‑шем один водил его, и не было с Ним чужого бога» (Дварим 32), ибо Он один — Своим личным надзором — вёл их и управлял ими, и они знали и признали, что не участвовал в их управлении «чужой бог». И сказал это о власти звёзд, по которой управляется мир по древней природе, ибо это — основа всей Торы и корень всех её ветвей, отраслей и побегов, и Мишкан в целом, и порядок его возведения, и его знамена, и его движения указывают на это, как мы сказали.

Таково представляется мне во всём этом — вещь подходящая и дело красивое; увидит видящий и ещё уразумеет.

И чтобы подтвердить то, что мы сказали: что этот порядок, который по надзору, ведётся в зависимости от дел людей совершенных, — присоединил к этому и сказал: «сделай себе две серебряные трубы…» Ибо после того как был он царём над народом многочисленным и могучим, как сказано: «и был в Йешуруне царь» (там 33), — дал на него величие царства, подобное «царству небес», как сказано: «и были голоса и молнии…» (Шмот 19). И весь народ услышит, и будет ярмо Его страха и Его славы на их шеях: будут пользоваться ими для созыва общины и для движения станов — по знакам трубления и тревоги, написанным здесь. (ו) И их причину мы объяснили у трублений Рош hа-Шана — Врата 67, гл. 5. Итог: народ двигался по ним — и в собрании, и в стоянке, и в движении, как сказано: «стражу А‑шем стерегли по слову А‑шем, через руку Моше», как придёт.

И не только это, но сказано: «и когда придёте на войну в вашей земле против теснителя, теснителя вас, — затрубите тревогу трубами, и вспомнитесь вы пред А‑шем, вашим Богом, и спасётесь от ваших врагов» (Бемидбар 10). То есть: церемониалы совершенного царя и голос его тревог весьма полезны во времена тесноты, чтобы спаслись ими, по пути сказанного: «прибавляют силу в доблести Верхнего» (Мидраш Эйха 1 на стих «и вышла из дочери Циона»). Также через них прибавляется добро и радость, как сказано: «и в день вашей радости, и в ваши праздники, и в начала ваших месяцев — трубите трубами о ваших всесожжениях и о ваших мирных жертвах, и будет вам в память пред А‑шем, вашим Богом…» И то, что сказали ז"ל (Рош hа-Шана 32): «упорядочивают царства, памяти и шофары» — на этот стих, — уже разъяснено в упомянутом месте.

И вот, после того как упомянул это, рассказала Тора в первый раз, как они двинулись по этому порядку: как двинулись, соблюдая его порядок и его построения, и сказала: «и было в год второй, в месяц второй, в двадцатый день месяца поднялось облако над Мишканом свидетельства, и двинулись сыны Исраэля в свои переходы из пустыни Синай…» И «двинулось знамя…» — упомянул их движение одно за другим, и порядок снятия Мишкана, пока движутся два первых знамени, и порядок его установки до прихода двух последних знамен — всё в удивительном согласии и очень правильном порядке. И сказал, что таким путём они движутся всегда, как завершил: «это переходы сынов Исраэля по их воинствам, и двинулись».

«И сказал Моше Ховаву…» Написал исследователь в 13 главе 9 статьи из «Книги качеств», что любящий должен поспешить позвать своего друга в день своей радости, после того как позвал его — в день своей печали; однако следует не предварять его прихода к принятию добра, но предварить в день беды друга — прийти скорбеть с ним и утешить его, или помочь ему и поддержать его. И эту же мораль упомянул Давид, говоря: «и сынам Барзилая гиладитянина сделай милость, и будут они среди едящих за твоим столом, ибо так приблизились ко мне, когда я бежал от Авшалома, брата твоего» (Млахим I 2): повелел ему позвать их быть с ним в его благополучии — из едящих за его столом, ибо они приблизились к нему сами в день его беды.

И по этой причине сказал Моше Ховаву, когда увидел добро, готовое прийти на них: «мы движемся к месту… иди с нами, и сделаем тебе добро, ибо А‑шем говорил добро…» (Бемидбар 10). Ибо совершенное добро — то, которое достаточно владельцу, чтобы делать добро другому. И сказал ему это, потому что ощущал в нём, что у него есть мысль уйти. «И сказал: не пойду…» (ז) возможно, что он хочет сказать: вот, не намерен я уйти совершенно, а лишь навестить мою землю и мою родину с посещением мира, или идти обратить их в гиюр, — и сразу вернусь. И сказал: «прошу, не оставляй нас теперь, ибо ты ведь знаешь наше стояние лагерем в пустыне, в хаосе — вой в пустынной глуши; и ты пришёл присоединиться к нам и вести нас советом мира; и будешь нам глазами отсюда и далее. И будет: если пойдёшь с нами, то будет — из того добра, которым облагодетельствует нас А‑шем, — и облагодетельствуем и тебя» — то есть: будешь достоин принять это в обмен на труд и страдание, которыми ты страдал с нами в дни нашей нужды, по пути сказанного: «придёт Добро и примет добро от Доброго» (Менахот 53). И видно, что они примирились тем, что он пойдёт и вернётся, ибо нашли мы, что у сынов Кейни была доля и удел с ними, как написал Рамбан ז"ל (глава «Беhаалотха») בשם Иерусалимского Талмуда: «сыны Кейни, тестя Моше, приносят и читают». И в главе «Итро» мы написали правильную причину, что то, что там написано: «и отпустил Моше своего тестя…» — о том отпускании сказано, хотя он пришёл до дарования Торы, как видно из истины дела.

«И двинулись от горы А‑шем… и ковчег союза А‑шем двигался перед ними путь трёх дней, чтобы высмотреть им покой». Поскольку выяснилось в порядке переходов, что ковчег союза А‑шем движется посреди знамен, как упомянуто, — вынуждены были сказать в «Сифри» (глава «Беhаалотха»), что это был другой ковчег, в котором были разбитые скрижали. И не разъяснено, какова нужда, чтобы он опережал их «путь трёх дней», и кто и кто идут с ним и удаляются так от станов, и падала ли манна им в тех далёких местах, и какой «покой» они высматривали им. Поэтому некоторые толкователи ז"ל говорили, что простой смысл стиха — сообщить, что в первый день они прошли путь трёх дней; а некоторые сказали, что не становились в первый раз лагерем, пока не прошли путь трёх дней, и не заботились, будет ли ковчег перед ними или в середине. Но по их словам следовало бы сказать: «и ковчег А‑шем двинулся», а не «двигался», что подразумевает настоящее время. И подходящее — то, что написал ראב"ע ז"ל, что только эти три дня ковчег двигался перед ними не по обычаю прочих переходов, — однако он не разъяснил причину этой нужды, и возможно, что «покой» было труднее найти в эти первые три дня.

«И было при движении ковчега: и сказал Моше: “встань, А‑шем, и рассеются Твои враги, и побегут ненавидящие Тебя от лица Твоего”». Ибо всякое движение — совершенство движущегося в некотором отношении, поскольку он движется от недостатка к совершенству; и это — одна из многих причин, почему не следует приписывать Ему, да будет Он превознесён, и никакому из отделённых сущих никакого движения, ибо их совершенство — совершенное в действительности, и они вовсе не нуждаются двигаться. А поскольку в глазах множества сынов Исраэля нарисовалось, что всякий раз, когда двинется ковчег союза А‑шем, Всевышний, да будет Он благословен, двигается перед ними, как стало известным из слов: «и А‑шем идёт перед ними днём…» (Шмот 13), — (ח) поэтому, чтобы направить сердца разумных и понимающих его слова, он говорил всякий раз, когда ковчег двинется: «встань, А‑шем…» И намерение: не скажи, что дело вставания и этого движения относится к Нему, да будет Он благословен, в отношении того, что истинно о Нём Самом, — вовсе; но только в отношении «восстания» и «рассеяния», которое придёт к Его врагам, рассеянным по своему совету во всех местах своего пребывания, — от «духа» Его вставания, как сказала Рахав: «и услышали — и растаяло сердце наше, и не встал больше дух в человеке…» (Йеhошуа 2). И так же — в отношении бегущих со своей земли, когда увидят Его лицо. И так же написано: «а при покое скажет: “возвратись, А‑шем, к десяткам тысячам тысяч Исраэля”», то есть: дело «покоя», сказанного о Нём, — что Он успокоит и даст покой десяткам тысячам тысяч Исраэля в их земле и в их наследии.