Akeidat Yitzchak 76

И на основании этих слов Учитель, благословенна его память, объясняет также высказывание мидраша, которым он начал, предпослав сначала ещё одно предисловие, а именно: поскольку человек есть самое избранное создание из всех творений нижнего мира, и разум властвует и управляет в нём не только всеми органами и силами его тела по правильному и надлежащему порядку — отчего он и называется «малым миром», — но и посредством его человек, своей мудростью и разумением, властвует и господствует над всеми земными созданиями, как сказано: «И наполняйте землю и покоряйте её» (что указывает на власть человека над неодушевлёнными предметами и растениями), «и владычествуйте над рыбами морскими» и т.д. (что указывает на власть человека над всеми живыми существами), — поэтому пророки и люди духа иногда именовали также Всевышнего, Который Своей мудростью и разумением управляет всеми существами, кроме Него, и властвует над ними, именем «человек», как сказано (Даниэль 8): «И услышал я голос человека», и сказано (Йехезкель 1): «И над подобием престола — подобие, как облик человека, на нём сверху». И всё это лишь «дабы приспособить к восприятию на слух», то есть дать сынам человеческим, созданным из праха, лишь притчу и подобие, чтобы через него обрести верное понятие о Всевышнем, Который воистину возвышен и превознесён над всяким человеческим свойством и качеством, и «не узрит Его ничей глаз, кроме Него Самого». Подобно тому как человек, желающий объяснить крестьянину сущность царя, правящего своим народом, руководящего подданными, послушными его воле, и постоянно стремящегося к их благу и счастью, уподобляет его пастуху, который пасёт стадо своё в простоте сердца на зелёных пастбищах, ведёт его к тихим водам и оберегает от всякой беды и несчастья. И далее Учитель, благословенна его память, говорит: после того как имя «человек» было заимствовано для обозначения порой Всевышнего, затем это имя «человек», указывающее на Божественное, было перенесено для обозначения также всякого мужа, совершенного в мудрости, разумении и знании, ибо дух Божий пребывает в нём, как сказано: «Мудрость человека озарит лицо его». И об этом сказал рабби Йудан: «Велика сила пророков, ибо они уподобляют образ Создателю» — то есть здесь в Писании всякого мудрого мужа именуют «человеком», каковым именем именуется здесь Всевышний (смотри об этом также мой комментарий выше, Песнь Песней, лист 148а). И тем не менее показали нам, что совершенный истинный человек, и тем более пророк в час, когда он снимает с себя одеяние телесности, чтобы созерцать и размышлять лишь о духовных предметах, — подобен в некотором отношении сущности духовной и Божественной. И из этого следует также, что Моше, учитель наш, мир ему, который, как рассказано в нашей главе, передал от духа своего другим, уподобляется в некотором отношении — в своём отношении к прочим пророкам — отношению Всевышнего к прочим отделённым разумам, ибо Он, да будет Он благословен, является причиной и источником для них.

Предшествующее ясно из того, что сказали философы, что познание в знаниях есть отношение познающего к познаваемому, так что уже видно, что при изменении предметов познания изменяются и силы познающего соответственно различию отношений. И вот что написал философ в одной из глав шестой [книги] сочинения о нравственных качествах, в начале его речи о качествах разумных. Он сказал: вот, прежде уже было сказано, что двумя являются части души — разумная и неразумная. Теперь скажем о разумной в этом отношении и положим два [начала], обладающие разумом. Одно — то, которым созерцают вещи, относящиеся к сущим, чьи начала необходимы, а не случайны. Другое — то, которым мы созерцаем вещи, относящиеся к возникающим, которые возможны и случайны. Ибо для вещей, различных по роду, и части души будут различны по роду, и если эти два [рода] вещей принадлежат к различным родам, то и части души будут таковы. И если познание вещи происходит через некоторое уподобление и сродство, а познаваемые вещи различаются по роду, то и части души, которыми они познаются, [различаются]. И далее он говорит: из частей души одна является «познающей», а другая — «рассуждающей», ибо брать совет и рассуждать — одно и то же, и т.д. Вот видно, что он сказал: поскольку сущие, которые необходимы безусловно — то есть невозможно, чтобы их причины и начала были иными, а не случайны — различаются по роду от вещей возможных и случайных, то следует, что и части [души], которыми они постигаются, также различаются по роду. И он пояснил этот вывод тем, что сказал: между постигающим и постигаемым, или между познающим и познаваемым, необходимо должно существовать некое соотношение — ибо познающий и постигающий, подобно отношению между видящим чувством и видимым образом, чего нет между зрением и предметом осязаемым, или вкушаемым, или слышимым, и тому подобное.

*И из этого следует, что если необходимое и т.д. То есть, скажем, свойства мышления и речи суть сущность вида человека и необходимо ему присущи, так что мы не можем помыслить и представить себе понятие человека без способности к мышлению и речи. Однако в понятии живого, являющемся родом, объемлющим и человека, и животное, и все прочие живые существа вместе, свойство речи и мышления будет лишь возможным, поскольку одна часть живого — то есть человек — обладает этой способностью, а у прочих живых существ её нет. Известно также, что сила души, способная находить сходство и подобие между двумя вещами или понятиями, которые на первый взгляд различны и отличны друг от друга, называется остроумием [Виц], а противоположная ей сила, действие которой обратно — находить различие между двумя вещами, кажущимися сходными, — называется проницательностью [Шарфзинн]. И из этого следует: если мы сначала возьмём мысленно понятие живого, являющееся общим родом, и затем захотим разделить его на различные части по возможным свойствам в роде живого и скажем, например, что одна часть рода живого — это вид человека, сущность которого — речь и мышление, а другая часть — крылатые, сущность которых — способность летать, то для этого нам понадобится сила души, называемая проницательностью. Но когда мы мыслим в уме своём понятие человека и крылатых вместе и хотим найти сходство и подобие между ними, хотя на первый взгляд они различны — один говорит, а другой летает, — и говорим, что обоим присущи ощущение и движение, составляющие сущность живого, мы пользуемся силой души, называемой остроумием. И из этого следует, что хотя мы каждый раз мыслим понятие мышления и речи, когда представляем себе понятие человека, тем не менее каждый раз мы пользуемся иной душевной силой: в первом случае мы пользуемся проницательностью, когда мыслим способность речи и мышления как необходимую сущность вида человека, отличающую его от прочих живых существ; а затем мы пользуемся остроумием, когда объединяем понятие человека и крылатых в род живого и мыслим свойство речи и мышления лишь как возможное качество. И из этого следует, что если необходимое отличается по роду от возможного, то и части души, соотносящиеся с каждым из них, будут различны. Одна — «познающая», созерцающая необходимое, тщательное познание которого именуется знанием, как разъяснено в следующей главе. Другая же — «рассуждающая», то есть практическая часть. А причина в том, что совет берётся и т.д., ибо совет берётся в вещах возможных, и это совершается лишь когда рассуждаешь о них с другими или с самим собой, как сказано: «Я же ещё не кончил говорить в сердце своём» (Берешит 24:45) и «Говорил я с сердцем своим» (Коэлет 1:16). Отсюда разъяснилось то, что стало привычным в устах всех мудрецов — упоминать два вида разума: теоретический разум и практический разум, ибо разум различается и умножается соответственно различию родов постигаемых предметов и их умножению. И к этому суждению примкнул также пророк Йешаяу, когда разделил роды постижений, сказав: «Двумя [крыльями] покрывал лицо своё, и двумя покрывал ноги свои, и двумя летал» (Йешаяу 6:2), как мы прекрасно разъяснили в главе о священниках, раздел 26.

И вот, после того как предметом пророчества является постижение пророком отделённых Божественных форм — и более того: уже говорится, что они постигают Самого Всевышнего, как сказал Йешаяу «И видел я Господа, сидящего на престоле» и т.д., и так же Михаяу сказал «Видел я Господа, сидящего на престоле Своём, и всё воинство небесное стоит при Нём, справа и слева» и т.д. (Млахим I 22:19), и другие, — следовательно, необходимо, чтобы между ними существовало Божественное соотношение, объединяющее их.

*И как же не [быть этому] и т.д. То есть как может прийти нам на ум усомниться в том, что между пророком и Божественными предметами, которые он постигает и разумеет, существует определённое соотношение, если и философы говорят то же самое о своих философских предметах? Как сказал мудрец: вот, эти жизни и т.д. — то есть жизнь Божественного мужа лучше, чем жизнь всех прочих людей, и подобно тому как разум отличается в своей деятельности от составного тела в его телесных действиях, так отличается и разум Божественного мужа от разума всякого человека, и каково отношение Божественного разума к разуму всякого человека, таково отношение Божественной жизни к жизни человеческой. И как же не [быть этому], если философы для своих философских созерцаний сказали то же? И вот слова мудреца в главе 11 из десятого раздела того сочинения. Он сказал: вот, эти жизни поистине лучше, чем жизни, которые [ведутся] постольку, поскольку он человек, ибо он живёт не постольку, поскольку он человек, а по Божественному [началу], которое есть в нём. Ибо насколько оно отличается от составного, настолько его деятельность отличается от деятельности, соответствующей другой ступени, ибо каково отношение Божественного разума к человеку, таковы и предметы Божественной жизни по отношению к жизни человеческой. Конец [цитаты]. Вот он ясно сказал, что совершенство практических добродетелей, хотя и является великим совершенством, соотносится с совершенством разумным как совершенство человеческое с Божественным, и назвал отношение между ними «Божественным отношением», удивительным для человека. И тем более ныне, для высших знаний и постижений, которые ещё выше и выше, и для Божественных видений, совершенно духовных, нужно отделиться от человеческого и приобщиться к высшему Божественному соотношению, бесконечно далёкому от человека. И об этом сказал величайший из пророков: «И отличены будем я и народ Твой от всех народов на лице земли» (Шмот 33:16), как разъяснено на своём месте. Ибо об этом предмете поистине чудесным образом сказал Создатель в час творения: «Сотворим человека по образу Нашему» (Берешит 1:26), ибо живущий лучшей жизнью в этой мере уже вышел за пределы человека вообще и поднялся на ступень человека по образу Божию. И, по моему мнению, на эту сокровенную тайну указали мудрецы, благословенна их память, в Берешит Раба, на главу «И увидел Господь, что велико зло человека» (глава 27), где написано: «Ибо есть человек, чей труд — в мудрости, в знании и в умении» (Коэлет 2:21). Сказал рабби Йеуда: велика сила пророков, ибо они уподобляют образ Создателю, как сказано «И услышал я голос человека» (Даниэль 8). Сказал рабби Йеуда бар Симон: есть у тебя другой стих, ещё более ясный: «И над подобием престола — подобие, как облик человека» и т.д. (Йехезкель 1). «В мудрости» — ибо написано «Господь мудростью основал землю» (Мишлей 3:19). «И в знании» — ибо написано «Знанием Его разверзлись бездны» (там же). «И в умении» — сказал рабби Берехия от имени рабби Йеуды бар Симон: не в труде и не в усилии сотворил Святой, благословен Он, мир Свой, а словом, как сказано «Словом Господа небеса сотворены» (Теилим 33:6).

И смысл их слов таков: поскольку человеческий разум есть Божественная доля на земле и часть Бога в мире его, и он как бы указывает на Самого Всевышнего, ибо он управляет телом со всеми его органами во всех делах и силах, находящихся в нём, а также нуждающихся извне — близких и далёких — мудростью, разумением и знанием, подобно тому как Всевышний управляет миром в целом и устраивает все его действия через ближние и дальние причины путём разумения — ибо поэтому человек и назван мудрецами «малым миром», как написал Учитель-наставник об этом в конце главы 71, часть 1, что в этом смысле хорошо сказано «Сотворим человека по образу Нашему», — и уже усилилось это именование настолько, что было перенесено для обозначения Всевышнего и стало применяться в Божественном [контексте]. Ибо из-за сокрытости постижения Его сущности, да будет Он благословен, и предельной Его скрытости от сердца всякого мудреца, понадобилось говорить о Нём в притчах и подобиях, и не нашлось подобия более подходящего и более известного, чем это. Притча о крестьянине, спрашивающем о сущности царя или папы: отвечающий спросил его — видел ли ты когда-нибудь стадо крупного и мелкого скота? Ответил: да. Сказал ему: а кто управляет ими и кто властвует над ними, чтобы выводить и приводить их? Ответил: пастух. Сказал ему: знай, что таков и царь, о котором ты спрашиваешь, — он пастырь среди многих народов, подобно тому как пастух управляет стадом крупного и мелкого скота и пасёт его. И вот, после того как эта притча стала привычной среди них, когда они говорят между собой о делах царя и царства, говорящий скажет, что вышел пастух со своими могучими и баранами стада своего, имея в виду, что вышел царь со своими воинами и вельможами. Таким образом и в словах пророчества находим, что приспосабливают слух людей этой самой притчей, и когда хотят сказать, что слово Всевышнего достигло пророка, говорят «И услышал я голос человека», ибо имя «человек» у нас — как «пастух» у крестьянина, по упомянутому соотношению. И ещё яснее то, что находим в видении колесницы Йехезкеля: «И над подобием престола — подобие, как облик человека, на нём сверху» (Йехезкель 1). Видно, что тем же образом, каким высшая колесница уподобляется престолу — подобию ощутимому и материальному, — тем же образом и сидящий на ней уподобляется «облику человека». Ибо подобно тому как человек — наиболее известное среди нижних творений существо, восседающее на престоле владычества над ними и господствующее над ними и управляющее всеми ими, как сказано о нём «Сотворим человека и т.д. и да владычествуют над рыбами морскими и над птицами небесными и над скотом и над всей землёй» и т.д., а о противоположном сказано «И сделал Ты людей как рыб морских» (Хавакук 1:14), — так и Он, да будет Он благословен, сидящий на престоле всех царств, — в Своём облике и подобии среди высших существ, управляющих миром. И это толкование чудесно, и точно упоминание слова «подобие» дважды, что невозможно [объяснить] иначе. И оно также устраняет затруднение от повторения слова «на нём» после того, как уже сказано «и над подобием престола».

И вот, после того как этот язык — то есть наименование «человек» — был применён к Всевышнему в словах пророчества в рамках упомянутой притчи и подобия, они простёрли язык свой в ещё одном, ином и удивительном направлении, а именно: когда они хотят описать какого-либо совершенного мужа Божественным атрибутом, они именуют его словом «человек» и подразумевают под ним ту Божественность, которая обнаруживается в этом имени, когда им именуют Всевышнего в выражении «как облик человека, на нём» и т.д. Подобно тому как называющий лучшего из пастухов «пастырем» возвеличивает его и восхваляет хвалой царя, который называется так — именем «царь» — по упомянутому соотношению. И этот смысл мудрецы, благословенна их память, истолковали из слов Шломо в двух упомянутых местах: одно — в сказанном «Мудрость человека озарит лицо его» (Коэлет 7), и второе — в сказанном «Ибо есть человек, чей труд — в мудрости, в знании и в умении» и т.д. (там же, 2). И сказали, что его намерение в этих и подобных им местах — упоминать слово «человек» соответственно Божественной ступени и соотнести его согласно тому соотношению, которое выражено в «И над подобием престола — подобие, как облик человека». И вот их высказывание «Велика сила пророков, ибо они уподобляют образ Создателю» — ибо воистину велика сила Шломо, который силой святого духа своего пророчества сумел обратить имя «человек» обратно на самого человека с тем же возвеличением и хвалой, которые пришли к нему от именования им Всевышнего, как было установлено. Так что он подразумевает, говоря «мудрость человека», что у человека есть разумный Божественный атрибут. Ибо дело совершило круг: Всевышний именуется «человеком» по причине известности этого имени во владычестве над подчинёнными ему существами, а затем этим именем именуется человек по причине величия, совершенства и превосходства Всевышнего, обнаруживаемых в нём сущностно и первично, а затем — [именуется так] совершенный муж, следующий Его образу и подобию, как было установлено.

*И вот, после того как они сказали это и т.д. Смысл в том, что сказанное «Есть человек, чей труд — в мудрости, в знании и в умении» намекает, что совершенный человек, на котором пребывает дух Божий, обладает в некоторой мере — то есть в малой степени, соответственно его уровню — достоинствами, приписываемыми в другом месте Всевышнему: достоинством мудрости и знания в духовных и умственных созерцаниях, приписываемых Всевышнему в сказанном «Господь мудростью основал землю» и в сказанном «Знанием Его разверзлись бездны» — имея в виду, что Своей возвышенной мудростью и знанием Он основал землю и разверз бездны и устроил всё надлежащим образом для достижения желаемой цели и замысла; а также достоинством умения — то есть способностью человека совершать всякое дело надлежащим и подобающим образом без великого труда и усилия, тогда как тому, кто не обладает умением, приходится много трудиться и напрягаться, чтобы совершить его, — это достоинство также приписывается Ему, ибо ради него порой совершаются чудеса и знамения, так что он легко обретает то, чего невозможно обрести естественным путём иначе как трудом и тяготами. И это достоинство Писание приписало также Всевышнему, сказав «Словом Господа небеса сотворены» — дабы указать, что без труда и усилия Он совершил всё, что пожелал, на небесах вверху и на земле внизу.

И вот, после того как они высказали это чудесное суждение, они разъяснили намерение Шломо, что оно именно об этом, как мы сказали: «В мудрости — ибо написано: Господь мудростью основал землю» (Мишлей 3:19) — вот показали, что его намерение — Божественная мудрость. Так же «в знании» и так же «в умении». И цель — указать на достоинство этого существа, именуемого «человек по образу [Божию]», ибо он весьма превосходен и может уподобиться Создателю своему в своих разумных постижениях, на которые указывают пророческие выражения «голос человека» и «облик человека»: в созерцательном [плане], разъяснённом через «мудрость» и «знание», и в практическом, разъяснённом через «умение», ибо человек, который ведёт себя с мастерством в делах, — тот, ради которого совершаются знаменитые Божественные чудеса, как благословение масла и кувшина муки и подобные им, когда заслуга получающего и его достоинство заступают там на место труда и усилия, необходимых для приобретения их естественным путём. И это то, что сказано «Не в труде и не в усилии сотворил Святой, благословен Он, мир Свой, а словом» и т.д., ибо «новое творение создаст Господь» наподобие деяния Творения для каждого из них, и заслуга их стоит там — каждая на своём месте.

И вот, всё это то, что имел в виду Божественный рабби Акива (Авот, глава 3), когда сказал: «Любим человек, ибо сотворён по образу, как сказано: ибо по образу Божию создал Он человека. Любимы Израиль, ибо названы сынами Вездесущего» и т.д. Он сказал, что возможность этого совершенства для человека — то есть быть по образу Божию — распространяется на весь род [человеческий], однако далека от достижения: один из тысячи тысяч. Но особая любовь стала известна Израилю, ибо был дан им драгоценный инструмент [Тора], посредством которого они были подготовлены приблизить эту возможность и быть названными сынами Вездесущего более, чем все народы, на этой чудесной ступени пророчества, как мы сказали.

И вот, упомянутый Божественный предмет был без сомнения намерением мудрецов, благословенна их память, в этом высказывании. Однако Учитель-наставник [Рамбам] в главе 46, часть 1, хотел усмотреть в нём то, что мудрецы, благословенна их память, намеревались отдалить материализацию от Него, да будет Он благословен, и разъяснить, что когда из многих стихов видно, что Ему приписываются органы и силы наподобие человека, на которые [мудрецы] опираются во всём, что они говорят вслед за словами пророчества в этих соотношениях, то отныне известно, что всё это было лишь притчей и подобием. И в конце своих слов он сказал: а то всеобъемлющее высказывание, на которое мы намекнули, — это их слова в Берешит Раба «Велика сила пророков, ибо они уподобляют образ Создателю, как сказано: и над подобием престола — подобие, как облик человека». Они уже разъяснили, что все эти образы, которые постигают все пророки в пророческом видении, суть образы сотворённые — Бог сотворил их, и это истина, ибо всякий воображаемый [образ] есть творение. И как удивительно их высказывание «Велика сила их» — как будто они показали о себе самих, мир им, что дело это трудно для них. Ибо так говорят всегда, когда им трудно какое-либо высказывание или совершённое действие и в видимом их есть нечто порочное, как сказали «Рабби такой-то сделал дело с моком, и один, и ночью», сказал Рав: «Как велика сила этого мужа, что совершил в одиночку» (Йевамот 104). И «велика сила» означает «велик его подвиг» — как будто они говорят: как велико то, что пришлось совершить пророкам, указывая на Него, да будет Он благословен, через предметы сотворённые, которые Он создал. Разумей это хорошо. Конец [цитаты].

*Он хотел этим и т.д. Теперь он хочет разъяснить мнение Наставника [Рамбама], часть 1, глава 45, что его намерение лишь в том, что мудрецы, благословенна их память, хотели этим высказыванием отдалить телесность от Всевышнего, и потому сказали, что образ человека, представший Йехезкелю в пророчестве сидящим на престоле, есть в действительности лишь сотворённый чудесным образом образ, воображаемый в его разуме в пророческом видении, а не Сам Всевышний. И тем не менее он сказал о нём, что он сидит на престоле — то есть на колеснице природы и всего мироздания, — хотя в действительности это говорится лишь о Всевышнем, Который есть Творец всего, как сказал Йешаяу «И видел я Господа, сидящего на престоле высоком и вознесённом» и т.д. И в этом Йехезкель показал величие своей силы — уподобить образ Создателю, то есть приписать сотворённому образу, существующему лишь в его воображении, то, что подобает лишь Создателю всего. Однако Нарбони не понял слов Рамбама, благословенна его память, в Наставнике, и потому сказал, что сказанное «И над подобием престола — подобие, как облик человека» не указывает на сотворённый чудесным образом в сознании пророка образ, а на Самого Всевышнего, и что пророк уподобил сотворённый образ в своём воображении облику этого «человека» на престоле, который есть Создатель. И Учитель, благословенна его память, отверг его слова, сказав: поскольку намерение Наставника — отдалить всякую материальную мысль и уподобление человеку от Всевышнего, как можно говорить, что здесь в Писании Создатель уподобляется облику человека? И далее он привёл доказательство из слов Наставника, часть 3, глава 7, где тот сказал прямо, и вот его слова: «И смотри, как они разъяснили нам, что это подобие человека на престоле — разделённое — не является притчей о Нём, да превознесётся Он, над всей колесницей (то есть Всевышний возвышен и превознесён над тем, чтобы быть частью этой колесницы), но является притчей о вещи сотворённой (то есть о чудесным образом сотворённом образе в сознании пророка, когда на него снизошёл дух Божий)».

Он хотел этим [сказать], что мудрецы, благословенна их память, намеревались разъяснить высказывание «И над подобием престола — подобие, как облик человека» таким образом, чтобы это подобие не было понято как [образ] Самого Всевышнего — дабы это стало основополагающим принципом для устранения телесных наименований — и сказать, что то подобие, которое именуют «обликом человека», не есть Бог, упаси Господь, но что это говорится о сотворённом образе, воображаемом в душе пророка, — как будто он сидит на престоле. И именно его именуют «обликом человека». И сказали, что велика была сила пророков в том, что они нашли в своём воображении сотворённый образ, который уподобили облику человека, и приписали этот сотворённый образ его Создателю, сказав о нём, что он сидит на престоле, на котором сидит Создатель мироздания, да будет благословенно имя Его, и что это высказывание служило им для обнаружения и разъяснения этого образа, о котором они вели речь. Однако к Нему, да превознесётся Он, они вовсе не прилагают никакого подобия. И это толкование мне представляется ясным. Однако я упомянул его из-за того, что видел комментаторов его слов, которые запутались в них, и в особенности Нарбони совершенно заблудился в этом. Он написал в толковании той главы следующее: всякий, кого я видел из занимающихся этой книгой, истолковал [слова] «уподобляют образ Создателю» так, что они уподобляют отделённое [существо] человеческому образу. И по их представлению следовало бы сказать в этом всеобъемлющем высказывании «уподобляют Создателя образу», а не «образ Создателю». И я не удивляюсь им, ибо они не углубились, чтобы постичь намерение автора. И я разъясню тебе сейчас его намерение: Рамбам (Наставник, там же, глава 49) разъяснил, что ангелу приписывается крыло, а Всевышнему — человеческий образ, дабы указать на превосходство Бога над Его ангелами, а крылья — средство быстрого передвижения, и подобает, чтобы они были приписаны посланникам, а не Царю, ибо они — посланные, а Он — не посылаемый. И вот, сказанное «И вот подобие, как облик человека» — в нём видится подобие, как облик Всевышнего. И вот, поистине «уподобляют образ Создателю» означает, что они уподобляют образ, находящийся в душе пророка, — который есть телесное подражание — его Создателю, да будет Он благословен. И так говорит: «И над подобием престола — подобие образа, как облик человека». Конец его слов. Но поистине, если бы этот муж углубился в слова Учителя, благословенна его память, более тех исследователей, которых он упомянул, он бы вовсе не принял этого затруднения, даже если бы ему не пришлось натягивать измышления, которыми он противоречит самой основе намерения автора. Ибо они [исследователи] полагали, что намерение Учителя — сказать, что подобно тому как прекрасна сила пророков именовать Создателя, благословен Он, этими сотворёнными образами, так и мы можем описывать Его человеческими атрибутами — а это и есть предмет рассмотрения в данной главе. Отсюда им стало трудно: ведь если эти сотворённые образы, которыми они именуют Создателя, да будет Он благословен, Писание уподобило человеку, сказав «как облик человека», то следовало бы сказать, что «уподобляют Создателя образу». А он ухитрился разрешить им это, сказав, что «человек» здесь сказано не о сотворённом образе, а о Самом Создателе, Который именуется «человеком» в других местах, и что смысл в том, что сотворённые образы в душе пророка — «как облик человека», то есть их Создателя, да будет Он благословен, и следовательно уже «уподобили образ Создателю». Но воистину этим он закрыл глаза свои от верного толкования, которое мы написали в изложении его намерения. И удивительно, как он попал в ловушку, от которой всё усилие Учителя, благословенна его память, было лишь в том, чтобы спастись: ибо он приписал имя «человек» и его органы и силы Всевышнему и сделал это общим правилом и основополагающим принципом для всех высказываний. И вот, он сделал образ отделённым предметом, обнаруживаемым в душе пророка, а Создателем — «человека», — помилуй нас Господь. И также то, что он написал о намерении Учителя, благословенна его память, в той главе 46, которую он упомянул, — воистину есть чему удивиться, ибо он показывает своими словами, что ему открылись тайны сокровенных глубин Учителя, благословенна его память, в его скрытых и сокровенных тайнах, тогда как явные и ясные [вещи] не были видны его глазам, а если и были видны, он отверг их толкование, чтобы оправдать свои слова.

*И вот это высказывание и т.д. То есть после того как Наставник [Рамбам], благословенна его память, написал во многих местах, что поскольку простой народ не может представить в своём воображении образ духовной сущности, абстрагированной от всякой телесности, действующей без телесных органов, — поэтому Писание вынуждено было описывать Всевышнего и ангелов в телесных образах и телесных атрибутах, как сказали мудрецы, благословенна их память: «Тора говорила языком людей, дабы приспособить к восприятию на слух». Однако поскольку Всевышний возвышен и превознесён также над всеми ангелами и отделёнными разумами, поэтому Ему приписали, например, подобие и атрибуты человека, а ангелам приписали подобие крылатых [существ], уступающих по достоинству и уровню человеку. И есть ещё одна причина для этого: ибо ангелы — служители Всевышнего и исполнители Его воли, поэтому им приписали крылья, указывающие на способность летать и легко передвигаться, чтобы спешить исполнять волю своего Господина, куда бы Он их ни послал. Но Всевышний лишь повелевает и не получает повелений от другого, поэтому нигде не обнаруживается, чтобы Ему приписывали крылья или действие полёта. И вот, это высказывание Учителя, благословенна его память, там — его намерение ясно, а именно: чтобы различить Его ступень, да превознесётся Он, от ступени ангелов в представлении простого народа, Писание мудро не приписало ангелам атрибуты человека — как Тора говорит о Нём, да превознесётся Он, во всех упомянутых атрибутах, — но понизило их описание тем, что включило в их облик свойство, присущее нерассуждающим [существам], а именно способность летать, которая нигде не приписывается Всевышнему, как разъяснено там. И дал этому обоснование — этот атрибут, приписываемый им, а не Ему. И смысл в том, что отныне это соотношение сохраняется в представлении слушающих. Упаси Боже, чтобы выражение «подобие, как облик человека» было сказано о Нём, ибо он, благословенна его память, в главе 5, часть 3, прекрасно разъяснил этот самый предмет и сказал определённо, что выражение «подобие, как облик человека» относится к третьей ступени сущих, которая выше хайот — то есть сфер небесных — и это хашмаль, разделённый от средины и выше и от средины и ниже. И далее Учитель, благословенна его память, сказал: «И смотри, как они разъяснили нам, что это подобие человека на престоле — разделённое — не является притчей о Нём, да превознесётся Он, над всей колесницей, но является притчей о вещи сотворённой» и т.д. И тому, кто ясно видит это, невозможно скрыть, что там он нашёл истину, постоянно упоминая эти три части сущих, среди которых этот «человек» — высшая из них, и в особенности когда он сопоставляет видение Йешаяу с видением Йехезкеля. Он сказал буквально: «Он сказал 'и видел я Господа' — и это то, что [соответствует] человеку, ибо он — ездок, а не колесница». Конец [цитаты]. И вот, этим он без сомнения разъяснил, что «человек» — это не Всевышний, но входит в состав деяния колесницы, как написал Учитель, благословенна его память. И после этих слов удивление удваивается: как ему пришло в голову говорить об этом в той главе, которой мы занимались, — то есть утверждать, что Учитель имел в виду, что «человек» здесь сказано о Всевышнем? Правда, он уклонился от обсуждения главы 49, которую упомянул, когда дошёл до неё, возможно потому, что, находясь близко [к тому месту], ему было бы неудобно, если бы его слова противоречили друг другу в последнем роде — по шестой причине противоречий. Но если мы разъяснили доброе намерение Учителя, благословенна его память, в соответствии с его целью в том высказывании и опровергли его от основания, — вот ясно из формулировки упомянутого высказывания, что они, благословенна их память, вовсе не имели в виду этих вещей — то есть отдаление телесности от Него, да будет Он благословен, — но [имели в виду] указать на достоинство совершенного человека и дать ему соотношение и подобие с высшими существами, как они разъяснили из стихов Писания, которые невозможно понять иначе. И это то, к чему мы стремились — [показать] необходимое соотношение между постигающим и постигаемым в соответствии с нашим замыслом.

*Однако в соответствии с и т.д. То есть даже если по словам Наставника [Рамбама], благословенна его память, согласно толкованию Учителя, благословенна его память, «как облик человека» относится лишь к воображаемому сотворённому образу в душе пророка, а не к Самому Всевышнему, тем не менее, поскольку пророк уподобил этот сотворённый образ, имевший облик человека, Всевышнему, сказав, что он сидит на престоле — хотя в действительности это говорится лишь о Всевышнем, как сказано выше, — стало известно, что существует некоторое соотношение и подобие между совершенным человеком и высшими Божественными существами. Однако поскольку это соотношение обретается человеком лишь после великого усердия и величайшего старания в глубине умозрения и в предельном самоуединении в глубоких и постоянных размышлениях о Божественных предметах, в которых участвуют лишь весьма немногие, у которых достаточно сил достичь той степени отречения от путей прочих людей, — это то, что они сказали в том высказывании, которое мы привели вначале, о «Мудрость человека озарит лицо его»: «Велика сила пророков, ибо они уподобляют мощь Всевышнего образу человека, как сказано» и т.д. И смысл их слов таков: Шломо в своих пророческих словах сказал «Мудрость человека озарит лицо его» о совершенном Божественном муже, чьё сияние мудрости и искры его деяний — навстречу лицу его — изливают свет пророчества, сияющий в его зеркале, ибо потому он и назван «человеком», как было установлено. И поэтому они говорили о достоинстве пророков и способе их достижения пророчества — а именно в том, что «они уподобляют мощь Всевышнего облику человека». Ибо после того как то соотношение между отделёнными формами и составными существами, необходимость которого мы сначала показали, является далёким в крайней степени — настолько, что по логике было бы невозможным их постижение, как высказался об этом мудрец «Если бы я знал Его, я бы был Им», — поэтому блаженные [мудрецы] сказали, что сила пророков, постигающих это Божественное излияние, велика в том, что они отделяют себя от материальных вещей, уединяются в умственных действиях и усиливаются в своих глазах, пока не отделят от себя свою материальность и не останутся чисто разумными, и постигают те высшие существа. И это было так, как будто они низводят то Божественное соотношение и приобщают его к себе.

*И вот рабби Йудан и т.д. То есть по мнению рабби Йудана, пророки, отделяясь от всех телесных и материальных дел, постигают лишь высшие разумы, которые именуются «человеком» в сказанном «И услышал я голос человека», благодаря разумному соотношению и подобию, существующему между ними. Но о Самом Всевышнем у них нет никакого знания и постижения, как сказал один мудрец о Всевышнем: «Если бы я знал Его, я бы был Им», то есть нет никакого существа, кроме Него, способного познать истину Всевышнего. Из этого следует, что если бы он познал Его, ему пришлось бы быть Божественным, подобно Ему. Однако рабби Йеуда довёл дело до крайности и сказал, что у этих совершенных людей есть в некоторой мере также и некоторое знание и постижение Самого Всевышнего, Который есть первопричина всех существ, как сказано: «И видел я Господа» и т.д.

И вот, рабби Йудан поместил бытие их постижений в высших разумах, происходящих от Первопричины, да превознесётся имя Его. И потому он привёл доказательство из сказанного «И услышал я голос человека между [берегами] Улай», ибо сказал, что то разумение, которое он слышал и постигал в том месте, было «голосом человека» — как будто постигаемое было того же рода, что и постигающий, и соотносилось с ним. Однако рабби Йеуда довёл дело до крайности и сказал, что даже о Первопричине, да превознесётся имя Его, у них есть постижение и знание, как сказано «И видел я Господа». И вот, следовательно, их сила была ещё более велика и могущественна в том, что они могли, так сказать, низводить соотношение постигаемого к постигающему. И это стало ему ясно из сказанного «И над подобием престола — подобие, как облик человека», ибо даже тот, кого он видел сидящим на престоле высоком и вознесённом, являлся ему своим обликом как облик человека. Однако это — сотворённый образ, о котором говорили мудрецы в связи с этим предметом.

И это высказывание было бы ещё более подходящим для того, что хотел сказать Учитель-наставник [Рамбам], но и в том и в другом случае сами авторы высказывания ясно объясняют, что это вовсе не их намерение, а лишь то, что мы сказали. И также различие между рабби Йуданом и рабби Йеудой в том высказывании, по его [Рамбама] замыслу, не давало бы существенного различия, а лишь тонкое и шероховатое рассуждение. Поэтому Учитель, благословенна его память, опустил его, как опустил доказательства из стихов и стихи, на которые эти высказывания ссылаются.

Как бы то ни было, выяснилась истина удивительного соотношения, о котором мы говорили, в постижениях; и что в этом отношении прекрасна сила пророков — обнаруживать его и поддерживать, дабы претворить в действительность бытие пророчества. И вот, то, что обнаруживается у пророков в час этого их постижения, — что прекращаются у них телесные силы и все их чувства и ощущения, и даже они сами не с ними, — как сказано о Йехезкеле: «И увидел я, и пал на лицо своё, и услышал голос говорящего» (Йехезкель 1), и сказано: «И вошёл в меня дух и поставил меня на ноги мои» (там же, 3). И о Даниэле: «И увидел я это великое видение, и не осталось во мне силы, и великолепие моё обратилось в уродство, и не сохранил я силы. И услышал я голос слов его» (Даниэль 10:8–9), и «Я же был в глубоком сне, лицом к земле». И многие подобные этим, указывающие на силу пророков в этом отрешении и отделении, пока не останется Божественная часть, которая в нём, чистой и незамутнённой, соотносящейся с высшим разумом.

И в этом соотношении можно сказать, что уже есть в возможности человека постичь некоторое постижение в знаниях, которого не постигнут ангелы, поскольку у человека есть разумное соотношение, которым он может постигать высшие существа, тогда как у ангела нет материального соотношения, которым он мог бы постигать материальные вещи и разуметь их, чтобы знать истинную их сущность. И этот предмет уже обсуждали мудрецы агады, как сказали в мидраше (Бемидбар Раба, глава 19) на «И был он мудрее всякого человека»: ты находишь, что когда Святой, благословен Он, хотел сотворить человека, Он посоветовался с ангелами-служителями и сказал им: «Сотворим человека по образу Нашему, по подобию Нашему». Сказали они Ему: Владыка мира, «Что есть человек, что Ты помнишь его?» и т.д. Сказал им: человек, которого Я хочу сотворить, имеет в себе мудрость, превосходящую вашу. Как в главе «Зот хукат», как мы разъяснили это высказывание в целом в общем контексте рассуждения при «Вот, человек стал как один из нас», раздел 10.

И вот, во всяком случае выяснилось предшествующее — что сословие пророков отличается по качеству и по сущности великим различием от всех сословий людей, так что только они одни называются «человеком по образу Божию» по своей сущности, а все прочие — лишь на словах, как сказали мудрецы, благословенна их память: «Вы называетесь человеком [адам], а народы мира не называются человеком [адам]» (Бава Меция 114б). Однако то, что среди них обнаруживается кто-то, чьё отношение к ним подобно их отношению к прочим людям — наподобие бытия Первопричины, да будет благословенно имя Его, по отношению к прочим отделённым существам, от которых Он отличается поразительным различием, так что нет у Него с ними никакого соотношения, кроме того, что Он — причина, а они — следствия, — это то, что выяснилось из повествования этой части о Моше, учителе нашем, мир ему: что ступень его в пророчестве отличается предельным различием, так что не было у него с ними иного соотношения, кроме того, что он — учитель всех пророков. И, возможно, на это намекает сказанное «И человек Моше был скромнейшим» и т.д. Имеется в виду, что хотя сословие пророков — это те, кто описываются этим особым атрибутом — то есть быть «человеком, сотворённым по образу», которые на лице земли — на ступени, а не из обитающих её, как упомянуто, — он, мир ему, был скромнейшим из всех них и отличался от них своим особым именем, ибо его имя слишком велико, чтобы называться пророком в ряду прочих пророков, как сказали «Лик Моше — как лик солнца» (Бава Батра 75а). И смысл в том, что хотя солнце — из числа планет, из-за великости его величия и достоинства оно не называется иначе как своим собственным именем, как мы написали в разделе 204. Так и Моше отличается от всех них величием и достоинством без сомнения. Однако истину этого предмета разъяснил Сам Святой, благословен Он, в том упрёке, которым Он упрекнул Аарона и Мирьям, Своих пророков, о нём, сказав: «Если будет пророк ваш, Господь в видении» и т.д., «Не так раб мой» и т.д., «Уста к устам» и т.д., «Отчего же не убоялись вы» и т.д. — как прекрасно будет разъяснено в общем контексте повествования, после того как я подниму вопросы, которые надлежит поднять, как обычно.

И после упоминания этих вопросов перейдём к толкованию.

И услышал Господь, верный Бог, хранящий завет с любящими Его, — услышал из святых небес Своих, ибо их речь имела [дополнительное] основание в том, что они думали, будто между Ним, да будет Он превознесён, и Моше была некая размолвка, и Он ревновал о его чести и упрекал и напоминал им вдвое более того, что ревновал бы, если бы их речь была в другое время или при других обстоятельствах.

«И человек Моше был скромнейшим» и т.д. Писание свидетельствует о нём, что по истине не было в нём никакого изъяна и порока, о которых они могли бы вообще говорить, и что его воздержание от жены не было вызвано ни ненавистью, ни высокомерием, как они думали, а лишь тем, что он был скромнейшим и т.д. Ибо уже для него супружеская близость в потайных покоях была тем же, что публичное [поведение] для скромных людей. И поэтому он воздержался по причине своей чрезвычайной скромности «из всех людей» и т.д. Так я слышал от одного из товарищей, и это мне понравилось, ибо воистину совершенный в высшей степени совершенства, подобный ему, от которого Шхина не отступала ни на мгновение, — нет большей публичности, чем эта.

Однако поскольку Господь услышал их слова, когда они сказали «Разве только через Моше говорил Господь? Ведь и через нас Он говорил», что было великим заблуждением с их стороны — приравнять ступень своего пророчества к его пророчеству, которое включается в [иной] род, как мы сказали, ибо именно из этого они пришли к сомнению относительно его воздержания от жены, как упомянуто, — поэтому сказано: «И сказал Господь внезапно Моше, и Аарону, и Мирьям: выйдите вы трое» и т.д. И речение было внезапным, дабы они ощутили свою ущербность тогда — что они не были подготовлены к пророчеству, и признали, что он подготовлен и стоит [готовым] всегда, и признали пользу воздержания. И так сказали в мидраше (Танхума, глава Цав), что они были охвачены страхом, восклицая «Вода, вода!» И уже сказано, что Он повелел Моше выйти, чтобы тот был готов молиться за Мирьям. И возможно, что поскольку тогда Аарон и Мирьям были грешниками, пророчество не могло снизойти на них иначе как через Моше, участвовавшего вместе с ними. И вот что сказали: что одним речением Он призвал всех троих, ибо от изобилия Моше излилось на них [пророчество]. И также стояние там, в Шатре, было полезно для того, что Он будет говорить с ними вне его, когда позвал Аарона и Мирьям, и «вышли они двое». И выход из Шатра был для того, чтобы намекнуть им на великое различие между ними и Моше, стоящим внутри, ибо он — «верен [во всём] доме Моём». И это то, что Он хотел показать им — различие его от них и от всех пророков, ибо это главный предмет рассуждения в данном повествовании, как мы сказали вначале.

И потому сказал: «И сказал: послушайте слова Мои. Если будет пророк ваш, Господь в видении» — вот здесь Святой, благословен Он, Сам возвестил достоинство владыки пророков, мир ему, над пророчеством всех прочих и его отличие от всех них — тем самым языком, которым сказали мудрецы, благословенна их память: «Все пророки пророчествовали через неясное зеркало [аспаклария], а Моше, учитель наш, пророчествовал через ясное зеркало» (Йевамот 49б), — только он добавил к разъяснению различий между двумя зеркалами весьма достойным образом, более того, что упомянул Учитель [Рамбам] в главе 7 книги Знания [Мада]. Ибо Он разделил их четырьмя ступенями.

Первая: все они пророчествуют во сне или в видении, а он — наяву. Вторая: все они содрогаются, а он — как человек, беседующий с ближним. Третья: все они — посредством притчи и загадки или через ангела, а он — лицом к лицу, то есть без ангела, без притчи и загадки. Четвёртая: все они нуждаются в подготовке, а он подготовлен и стоит [всегда готов].

И вот, Он, да будет Он благословен, взял здесь первое различие, которое Он упомянул, в качестве общего рода и разъяснил, как из него вытекают четыре великих и могущественных различия — некоторые из тех, которые упомянул Учитель [Рамбам], благословенна его память, и некоторые, которых он не упомянул. И вот, следовательно, в целом его слова разъяснятся его же словами. И более того, различия, которые он упоминает, конкретизируются языком его высказываний более, чем конкретизируются тем, что написал Учитель, благословенна его память, и ведь «не подобен слышащий от учителя слышащему от ученика».

*И чтобы разъяснить и т.д. Содержание его мнения вкратце таково: видение через зеркало имеет четыре недостатка. Первый: мы не можем видеть в нём все вещи, ибо видим лишь стоящих напротив него, но не стоящих позади него или по далёким его сторонам. Второй: через зеркало мы можем видеть лишь фигуру человека и движение его лица, щёк и рук, но не слышим при этом его голос, если он стоит на расстоянии, и он вовсе не говорит с нами; а поскольку мы не слышим также его голос, мы не узнаём его при этом видении полным и истинным узнаванием и не познаём его речи. Третий: в зеркале мы видим лишь образ и подобие его облика, а не его тело и плоть как таковые. Четвёртый: когда мы хотим смотреть в зеркало, мы должны стоять напротив него и обращать спину к предмету, который хотим увидеть, так что видим всё лишь в обратном [виде]: правое становится для нас левым, а левое — правым. Доказательство этого видно, когда мы помещаем некий текст перед зеркалом — тогда буквы видны в нём перевёрнутыми по форме. Также когда мы поднимаем, например, правую руку, находящуюся на востоке, поднятая рука видна и в зеркале на востоке, хотя у фигуры, стоящей напротив нас в зеркале, она должна была бы виднеться только на западе, если бы не была перевёрнута, ибо там — истинное место правой руки, как видно по двум людям, стоящим друг напротив друга: если правая рука одного — к востоку, а левая — к западу, то правая стоящего напротив — к западу, а левая — к востоку.

И все эти четыре недостатка присутствуют также в нравственном отношении в видении и пророчестве прочих пророков.

Первый: лишь край вещей они видят, а целиком не видят. Как сказано Аврааму, что он должен вознести сына на одну из гор, но ему не было сообщено, на какую именно гору. И так же сказано Шмуэлю помазать одного из сыновей Ишая царём над Израилем, но поначалу ему не было показано, кого именно из сыновей помазать.

Второй: даже то, что они видят, они порой не понимают должным образом. И так сказал Даниэль: «И видел я видение» и т.д. «и не сохранил я силы» — то есть понять суть его как должно. И как видел Зхарья золотой светильник и т.д. и сам потом признал, что не знает, что это. И так же пророки видят постигаемые ими в пророчестве вещи не в их собственной сущности, а лишь через притчу и подобие, как видно из того, что толпа народа поэтому называла Йехезкеля, открывавшего им слово Божье лишь через притчи и загадки, «рассказчиком притч».

Четвёртый: многие пророки, желая обрести духовное постижение и чтобы на них снизошёл дух, отрешённый от материи, нуждаются порой вначале в том, чтобы отдалиться от этого духовного и обратить лицо своё к чувственному и телесному наслаждению. Как Ицхак просил кушанья, которые он любил, и на Элишу снизошёл дух Господень лишь когда заиграл музыкант, и так же сказано о Давиде: «Воспрянь, слава моя! Воспрянь, арфа и кинор!» — то есть лишь посредством арфы и кинора пробудится слава моя, то есть дух Господень, который говорил через него.

И на всё это намекает сказанное «Если будет пророк ваш, в видении [бемаро] к нему явлюсь». [Ибо по мнению Учителя, благословенна его память, «маро» с камацом — это на другом языке «зеркало» (Шпигель), и множественное число «бемарот ацовот» (Шмот 38:8); но «марэ» с сеголем — на другом языке «видение» или «явление» (Гезихт одер Эршайнунг), как сказано о Моше «в видении [бемарэ], а не в загадках».]

Но Моше был возвышен и превознесён над всеми четырьмя этими недостатками, ибо о нём сказано: «Во всём доме Моём верен он» — то есть он видел и знал все вещи. И также сказано о нём: «Уста к устам буду говорить с ним» — так что он знал и понимал всё верно, как человек, слышащий голос друга, говорящего с ним ясно и отчётливо. И также сказано о нём: «И в видении, а не в загадках» — что указывает: не через притчи и загадки, а само слово пророчества было открыто ему явно. И также сказано о нём: «И образ Господа созерцает он» — дабы указать, что ему не нужно было, как прочим пророкам, обращать спину, так сказать, к видимому предмету, и он также не нуждался ни в какой предварительной подготовке к получению пророчества, но был всегда подготовлен и готов к нему, как видно из нашей главы: когда люди, нечистые от [прикосновения к] мёртвому, спросили его, как им совершить Песах, он ответил им: «Стойте, и я услышу, что повелит Господь о вас» (Бемидбар 9:8).

И чтобы разъяснить истинный смысл, он возвысил красноречие и сказал: «Если будет пророк ваш, Господь, в видении [бемаро] к нему явлюсь» — то есть всякий пророк, кроме него, даже если он и достоин быть пророком Господа для вас, — «в видении [бемаро]» с камацом алефа «к нему явлюсь». (2) Ибо это имя для зеркального инструмента, как сказано «бемарот ацовот» (Шмот 38:8), и оно намекает на зеркала всех пророков. И это по существу то же, что дарование им речения во сне или, если наяву, то несовершенным образом — подобно тому как бывает при рассматривании предмета в этом зеркале, которое он привёл для притчи.

Ибо смотрящий на какой-либо предмет в одном из зеркал имеет в своём видении четыре великих недостатка, из-за которых видящий остаётся ущербным и ограниченным в постижении свойств наблюдаемого предмета. И соответственно этим четырём [недостаткам] — четыре чудесных свойства, которые противостоят им в пророчестве Моше в совершенстве его постижения.

(2) Первый недостаток: смотрящий в зеркало не может видеть в нём ничего, кроме того, что является прямо напротив него; то же, что входит или скрывается за какой-либо преградой, он не увидит. Подобно этому происходит и с пророками в их зеркале: они постигают внешнее вещей, но их внутреннее и сокрытое от них скрыто. Как мы находим у Авраама, мир ему, которому было сказано: «И вознеси его там во всесожжение на одной из гор, которую Я скажу тебе» (Берешит 22:2) и т.д. — и он думал, что имелось в виду вознести его и заклать его на той горе, которую он видел, а на самом деле не так, ибо «не человек Бог, чтобы лгать», как разъяснено на своём месте, раздел 21. Также Шмуэль, когда ему было сказано «И помажь Мне того, кого Я скажу тебе», полагал, что имелось в виду помазать первенца его сыновей, как он решил и сказал: «Верно, перед Господом помазанник Его», пока не было отвергнуто это из уст [Господа], когда сказано: «Не смотри на вид его и на высоту роста его» и т.д., и сказано: «Ибо не так смотрит человек» и т.д. (Шмуэль 16), как разъяснено при видениях лестницы, начало раздела 25. Также в начале его [пророческого] служения — Господь призывал его, а он думал, что его призывает Эли, трижды (там же, 3). Вот таким образом о недостатке [этого видения] мудрец сказал: «Вот, он стоит за стеной нашей, заглядывает в окна» и т.д. (Шир а-Ширим 2:9). Имеется в виду: этот любимый возлюбленный — вот он стоит и скрывается в своём чертоге и заглядывает и подсматривает за нами из окон. Однако мы можем постичь от него лишь понемногу из его постижений, ибо стена разделяет между ним и нами — это грубость земного, что в нашей природе. И поэтому возлюбленная просила: «Введи меня, Царь, в покои свои» и т.д. — ибо там, когда войду в покой за покоем с ним и стена не будет разделять, «насыщусь наяву образом Его». И об этом самом предмете сказано здесь: «Не так раб Мой Моше — во всём доме Моём верен он», ибо не как видящие через зеркало, которые могут видеть лишь то, что открыто напротив отверстия, как мы сказали, — ибо он «во всём доме Моём верен», и все покои — верхние и нижние — открыты перед ним, и он входит, и ночует, и ложится, и ничто не скрыто от него.

Второй недостаток: смотрящий на фигуру в зеркале, поскольку слух не участвует в её распознании, не может услышать ничего из того, что говорит видимый в зеркале, и не поймёт из него ничего, кроме малого, что распознает из видимых там его глазам образов. И если увидит какого-либо человека, распознает нечто из его знаков, намёков, выражения лица и движения губ — но не полное узнавание, поскольку не слышит его слов. И подобие этому у пророков в их зеркале: иногда предмет видится им закрытым и не разъяснённым — лишь то, что они распознают из образов, являющихся им, — нечто малое, как мы видим у пророка Зхарьи, который сказал: «Видел я, и вот золотой светильник» и т.д. — и в конце сказал: «Разве ты не знаешь, что это?» — и отвечает: «Нет, господин мой» — пока не было разъяснено ему во втором пророчестве (Зхарья 4:5). И так же о Даниэле сказано: «И поднял я глаза мои, и увидел, и вот муж, облечённый в льняное, чресла его опоясаны золотом из Уфаза, и тело его как хризолит, и лицо его как вид молнии, и глаза его как горящие факелы, и руки его и ноги его как вид блестящей меди, и звук слов его как звук множества» (Даниэль 10:6). Вот видно, что ему явились лишь предметы зрения — предметы для чувства зрения, но от звука он слышал лишь гул множества, из которого не понял ничего, кроме самого факта [речи], или, быть может, вообще ничего — лишь из движений губ распознал, что тот говорит усердно и обильно, как звук множества. Или что он говорит с великим множеством. И поэтому он называл это «видением», как сказал: «И видел я, Даниэль, видение это, а люди, бывшие со мной, не видели видения» и т.д. (там же). И поэтому было то, что было, — его ограниченность в постижении смысла видения, как он сказал далее: «И видел я это великое видение, и не осталось во мне силы, и великолепие моё обратилось в уродство, и не сохранил я силы». Видится, что по упомянутой причине не было в нём силы познать суть его. Также и разум его — «слава его» — обратился в «уродство», ибо поскольку разум находит многие стороны и различные грани для его истолкования, это разрушает единство его смысла, ибо его судящая способность недостаточна, чтобы рассудить, какое из них истинно, и вынести решение. И это его слова: «и не сохранил я силы» — то есть выяснить истину — пока затем сказано (там же): «И услышал я звук слов его, и как услышал я звук слов его, я был в глубоком сне, лицом к земле. И вот рука коснулась меня и подняла меня на колени мои и на ладони рук моих. И сказал мне: Даниэль, муж желанный, вникни в слова, которые я говорю тебе». Это учит полностью, что когда он услышал звук его слов в отчётливой членораздельной речи, тотчас пробудился от своего оцепенения и понял из слов то, чего не понял из одного лишь видения. И вот истина установлена.

И в противоположность этому сказано о Моше: «Уста к устам буду говорить с ним». Смысл: не как тот, кто понимает лишь из видения глаз своих — видит, но не понимает, — ибо «уста к устам буду говорить с ним» буквально, и «по слуху ушей своих будет судить», и узнает то, что увидит, ибо у него — знание, и «уста его ясно изрекают».

Третий недостаток, наиболее специфический для созерцания через зеркало: смотрящий в него не видит самого искомого образа, а лишь подобие и отражение его (+это отражение+), запечатлённое в нём. И подобие этому у пророков — и это свойство, наиболее характерное для их зеркала: даже постигаемые ими предметы, многие из них постигаются лишь через притчи и загадки, в которых запечатлеваются вещи пророчества в видении. И это подтверждается притчами обо всех вещах — «загадай загадку и скажи притчу», пока не сказали «Вот он рассказчик притч». И притчи Зхарьи тому свидетельство. И также при сказанном «Было слово Господа к Авраму в видении [махазэ], говоря» (Берешит 15:1) мы написали, что упомянутое там название «махазэ» [используется] потому, что большая часть достигнутого там пришла путём намёка, притчи или загадки, как разъяснено там, — и это то, что весьма скрывает смыслы, так что им понадобилось пророческое разъяснение, как выяснилось из их слов, или же понимание было для них затруднительным. И поэтому в противоположность этому сказано о Моше: «В видении [бемарэ], а не в загадках» — имеется в виду, что он не смотрит в «маро» с камацом — зеркало прочих пророков, которому присуще это свойство, — ибо он видит сам предмет «в видении [бемарэ]», а не постигает его через притчи и загадки и не через какое-либо посредство. И поэтому у него не путается одно с другим и не затрудняется его понимание.

Четвёртый недостаток, также весьма характерный для упомянутого зеркала: смотрящий в него вынужден обратить направление своего взгляда к месту, противоположному искомому образу — если он на востоке, необходимо обратить лицо к западу, так что он уже обращает спину к искомому предмету, а лицо — к его противоположности. И поэтому видимые предметы меняются: всё, что видится правым, на самом деле левое, а левое — правое, и тому подобное. И подобие этому у пророков: поскольку они видят не сам образ, а его отражение в зеркале, им приходится, когда они хотят обрести свои духовные постижения, обратить лицо своё сначала к противоположному — к тому, что они нуждаются вначале подготовить свою материальную [природу] и привести в хорошее расположение сердце своё: либо через еду и питьё, как было с Ицхаком, который сказал «Принеси мне дичь и приготовь мне кушанья» (там же, 27), либо через музыку, как сказано «А теперь приведите мне музыканта» и т.д. (Млахим II 3:15), «Воспрянь, слава моя! Воспрянь, арфа и кинор!» (Теилим 57:9), либо через подношение дара, как было в обычае у пророков, как сказал Шауль: «Вот мы пойдём, а что принесём человеку Божию? Ибо хлеб вышел из наших сосудов, и подарка нечего принести» (Шмуэль I 9:7), и прочие подобные вещи, которые суть обращение спины к искомому и обращение лица к противоположному.

И вопреки всему этому сказано: «И образ Господа созерцает он» — ибо он видит и созерцает сам образ и не нуждается обращать к нему спину для подготовки себя, ибо всегда он подготовлен и готов, как разъяснилось из внезапности, о которой мы написали. И как он сказал: «Стойте, и я услышу, что повелит Господь о вас» (Бемидбар 9:8).

И вот, после того как Он упомянул эти четыре превосходнейших достоинства, которыми отличалось его пророчество от их пророчества и от пророчества всех пророков, — так что из них выяснилось, что он не включался с ними в один род их пророчества и не соотносился с ними иначе как в соотношении причины к следствию, — Он завершил Свои слова и сказал: «И отчего же не убоялись вы говорить о рабе Моём, о Моше».

(3) *И вот здесь и т.д. Содержание его мнения вкратце таково: честь царя и страх пред ним обязывают нас почитать всех его слуг и чиновников, которых он назначит над нами, от малого до великого. И если мы обесчестим одного из них, это вменится нам в оскорбление царского достоинства. Однако если есть среди них один, которого за высоту его достоинства, великую мудрость или праведность и непорочность царь вознёс над всеми вельможами, так что он стал его наместником, — то вдвойне мы согрешим, если обесчестим его, ибо помимо того, что он слуга царя, как все прочие слуги, он сам по себе также, в силу высоты своего достоинства и значимости, считается в некотором отношении как бы самим царём, коль скоро тот поставил его наместником, занимающим его место. И на это намекает мидраш: если бы было сказано «о рабе Моём Моше» [беавди Моше], имя Моше было бы лишь частным именем, присоединённым к общему. Но поскольку сказано «о рабе Моём, о Моше» [беавди бе-Моше], это указывает, что их речь вменяется им в двойной грех, как если бы Всевышний сказал им: вы говорили о Моём рабе и говорили о Моше, который столь дорог Мне, что «во всём доме Моём верен он». И вот здесь установлено его имя — наставник всех пророков, которым обязаны ему почёт и великий страх, как сказано: «И страх перед учителем твоим — как страх перед Небесами» (Авот, глава 4). Ибо подобно тому как к высшим существам, направленным к Небесам и к Первопричине, да будет благословенно имя Его, относятся с честью и со страхом Его царственного величия, ибо они не в одном отношении с Ним, а лишь как следствие со своей причиной, — так же обстоит дело с учеником перед его учителем, и тем более со всеми пророками перед Моше, их наставником, как было установлено вначале.

И в мидраше (Сифрей, глава Беаалотха): нет нужды говорить «о рабе Моём, о Моше» — достаточно было бы «о рабе Моём Моше». Но [смысл]: то, что вы говорили обо Мне, вы говорили о рабе Моём, о Моше. Притча о царе, у которого был наместник, и жители области говорили о нём в его присутствии. Сказал им [царь]: не о моём рабе вы говорили, а обо мне. И если скажете, что я не знаю его дел — это ещё тяжелее первого. Их намерение — сказать, что они согрешили перед Ним, да будет Он превознесён, с двух сторон. Первая — со стороны речи о рабе царя, ибо оскорбляющий раба оскорбляет его господина, поскольку тот — его достояние. Вторая — со стороны совершенства самого Моше, ради которого он был известен по имени более всех прочих, и в этом у него есть некое соотношение и связь с Ним, подобно отношению царя к его наместнику или заместителю, в качестве примера, ибо оскорбляющий наместника оскорбляет царя в том, что он оскорбляет его долю, которую тот избрал для себя.

И известно, что грех второго рода тяжелее первого: первый — это лёгкое [оскорбление] царю побочно, тем что оскорбляют его достояние, но второй — тем что оскорбляют, по сути, его самого. И к этому они стремились, говоря из точного текста Писания, сказавшего «о рабе Моём, о Моше» вместо «то, что вы говорили обо Мне, вы говорили о Моём рабе», — ибо речь о нём со стороны того, что он — Моше, есть речь дерзкая против Него, да будет Он превознесён, со стороны совершенства его, которое связано с Ним, — подобно человеку, желающему оскорбить и царя, и его наместника, разделяющего с ним величие. И вот что сказано в притче жителям области: «Не о моём рабе вы говорили» — то есть со стороны того лишь, что он мой раб, ибо это более лёгкий грех, — «но и обо мне вы говорили», со стороны того, что вы не посчитались с его достоинством, связанным со мной. А если оправдаетесь тем, что умалите степень его совершенства и отрицать эту связь и близость его ко мне, то это ещё более тяжкое обвинение, чем первое, — а именно что вы скажете, что я не знаю его дел и полюбил его беспричинно, как написал Раши, благословенна его память: следовало вам сказать — царь не любит его напрасно. И известно, что этот грех ещё тяжелее — оскорблять наместника царя.

Вот видно, что Он победил их доводами, на которые нет ответа, и обвинил их в двух [грехах]: в легкомысленном отношении к достоянию царя и против самого царя, — а это с двух сторон: либо оскорбление чести его, связанной с его наместником — верным [управляющим] его дома, либо нечто ещё более тяжкое — выносить пустое суждение о знании Его, да будет Он благословен, говоря, что Он не различает дел людей и приближает к Себе недостойного. Каждое из этих [обвинений] — тяжкое преступление, и подобало бы за него воспылать гневу, как написал Учитель-наставник [Рамбам] в главе 36, часть 1, что во всей Торе «воспылание гнева Господня» не встречается, кроме как по делам идолопоклонства, ибо дерзящий Всевышнему имеет некий привкус идолопоклонства. Однако поскольку это не подтверждается во всех местах, и в особенности в сказанном «И воспылал гнев Господень на Моше», я нахожу ему опору и спасение в ином месте, а именно: говоря «воспылание гнева», он имел в виду именно тот предмет, о котором упомянул, ибо он тщательно отметил, что упоминал лишь «и воспылает гнев Господень» (Дварим 11), «дабы не воспылал гнев Господень» (там же, 6), а имелось в виду, что во всей Торе не встречается обещание воспылания гнева, кроме как по делу идолопоклонства: «Оставь Меня, и воспылает гнев Мой на них» и т.д. (Шмот 32:10), «Ибо тогда возгорится гнев Господень и ревность Его» и т.д. (Дварим 29:19), «И воспылает гнев Мой на него в тот день» и т.д. (там же, 31). Но по другим делам, подобным тем, которые вызвали у него затруднение, — истина в том, что в них встречается «воспылание гнева», но не обещание о нём. Однако [слова] «ярость» и «гнев» совсем не встречаются, кроме как по делам идолопоклонства.

И вот, после того как Он закончил говорить с ними всё необходимое, чтобы сообщить им упомянутые различия, из-за которых тяжесть их греха стала очевидной, Он скрыл от них лицо Своё, и тотчас мера суда поразила Мирьям. (4) Ибо она одна была говорящей, но поскольку Аарон слышал и молчал, [Писание] присоединило его к речи, сказав «И говорила Мирьям и Аарон» — ибо иначе следовало бы сказать «И говорил Аарон и Мирьям». И следовательно, это присоединение предосудительно, и достаточно ему наказания за это, как мы написали в главе о прокажённом — «злословящий», раздел 61.

«Прошу, не возлагай на нас грех, в котором мы поступили безрассудно» и т.д. Имеется в виду: пусть он не старается словами своими возложить на них грех и вину и упрекать их за это, ибо они уже признали «что мы поступили безрассудно и согрешили», но пусть обратит внимание и помолится за неё немедленно. И то, что сказали мудрецы, благословенна их память: «Не грешит человек, если не вошёл в него дух безумия» (Сота 3а) — мы разъяснили в разделе 73.

«Прошу, да не будет она как мертворождённый, который при выходе» и т.д. (6). Он сказал: когда Мирьям, его сестра, наказывается — а она его плоть и кровь — ради оберегания его чести, это подобно женщине, тяжело рожающей, у которой рассекают её плод — плоть от плоти её — ради спасения её самой. И горько и тяжко это деяние, но иначе невозможно. Однако здесь возможно, что он простит свою честь без смерти сестры. И вот его слова: «Прошу, да не будет сестра твоя эта у тебя как мёртвый плод, которого, чтобы извлечь из чрева матери для её спасения, понадобилось рассечь и истребить половину его плоти, — а ты прощаешь свою честь и не нуждаешься в умерщвлении половины тела своего ради чести другой половины». И вот, так он и поступил, и тотчас воззвал к Господу, говоря: «Прошу, исцели её, прошу!» — то есть немедленно, без всякого промедления, подобно [выражению] «Скажи, прошу, в уши народа» (Шмот 11:2) — то есть «сейчас настал час», как разъяснено там.

«И сказал Господь Моше: а если бы отец её плюнул ей в лицо» и т.д. (7). Имеется в виду: вот Аарон привёл довод, основанный на том, как тяжело умертвить плод женщины для её спасения. И пусть даже его слова верны — не подобает ей выйти невиновной, ибо есть довод с иной стороны: если бы случилось, что отец плюнул бы ей в лицо — а это метафора выговора и гневной речи с ней — «разве не была бы она в стыде семь дней?» И коль скоро она согрешила перед Отцом Небесным, пусть будет заключена на семь дней вне стана и после будет принята [обратно].

«И заключена была Мирьям, и народ не двинулся в путь» и т.д. Розга и ремень пришли связанными воедино. (7) Ибо тем, что они ждали её ради её чести, было оглашено её наказание — и всё ради чести Моше и для оглашения достоинства его пророчества над пророчеством всех прочих пророков. Ибо с этой целью была написана эта глава в Торе, подобно тому как ради отличия его знамений и чудес от знамений и чудес всех пророков ему было отведено особое место в завершении Торы, как будет разъяснение этого — частично в главе Билъама и полностью на своём месте, с Божьей помощью.

И также чтобы во всяком поколении [это служило] упрёком разумеющему народу, дабы не дерзить перед теми, кто выше их по ступени и по мудрости, и дабы знали и признали, что вожди, которые есть в каждом поколении, — на месте Бога и заполняют Его место — обязаны ревновать о Боге ревностью их.

И вот, я призываю к этому предмету три последовательных стиха из книги Мишлей, и вот они: «Перед сокрушением возносится сердце мужа, и перед славой — смирение. Отвечающий прежде, чем выслушает, — безумие это ему и стыд. Дух мужа поддержит его в болезни его, а дух сокрушённый — кто понесёт его?» (Мишлей 18). Ибо подобно тому как смирение Моше, учителя нашего, во всех его делах предшествовало всей этой чести, которой почтил его Господь, да будет Он благословен, предшествованием причины — на что указано первоначальным высказыванием «И человек Моше был скромнейшим» и т.д. — так и причина высокомерия сердца Аарона и Мирьям, возгордившихся в том, что «Разве только через Моше говорил Господь?» и т.д., предшествовала их унижению и упрёку, упомянутым в Писании, тем путём, который был разъяснён.

И поэтому подобает извлечь из этого общий урок для всякого человека: ибо отвечающий и задирающий прежде, чем выслушает и поймёт смысл — подобно тем, кто ответили и задирали по поводу кушитянки, прежде чем поняли причину его воздержания от неё, так что Господу пришлось дать им услышать то, чего они не знали, как сказано прямо «Послушайте слова Мои» и т.д. — вот постигнут его два великих позора, которые постигли их. Первый: что речь их — безумие и грех, как они признали, сказав «в чём мы поступили безрассудно и в чём согрешили». Второй: позор, который постигнет того, кто отвечает подобным образом, когда ближний посрамит его и скажет ему: ты не знаешь смысла и существа дела, а возражаешь против него. И достаточно этого позора. И это то, что упомянуто здесь прямо: «Разве не была бы она в стыде семь дней? Пусть будет заключена» и т.д.

Поэтому добрый совет — пусть человек измеряет дух сердца своего, дабы оно не возносилось, ибо пока разум его при нём и дух разумения в нём — тот человек «поддержит болезнь свою», то есть вынесет и стерпит все тревожные мысли, обрушивающиеся на него, и они не введут его в грех. Но когда дух его «сокрушён» — то есть несовершенен, и болезнь внутри него — кто его поддержит? Подобно тем, кто не устояли сами и нуждались в Моше, их наставнике, чтобы он заступился за них.

Однако вид их речи будет разъяснён в начале толкования следующего повествования — в объяснении смысла примыкания главы о разведчиках к главе о Мирьям и разъяснении того, что имели в виду мудрецы, благословенна их память, в связи с этим. И достаточно этого для того, что мы имели в виду в данном разделе.