Akeidat Yitzchak 81

А о том, что удаление всех этих низких качеств из сердца каждого человека приводит к его временному и нравственному счастью, свидетельствует сказанное в вознаграждение за соблюдение всех этих заповедей: «Чтобы было тебе хорошо» или «Дабы было хорошо» — выражения, указывающие не только на то, что через удаление этих дурных качеств человек обретёт земное благо и временное счастье на лице земли, но и на то, что его сущность и внутреннее качество улучшатся через это.

И если так обстоит дело с дурными качествами, причиняющими лишь частный вред их обладателю или отдельным людям, имеющим с ним дело и связь, — то всякий разумный сам рассудит, что ещё более великая обязанность возложена на нас — устранять из нашей среды те пороки, которые причиняют общий вред человеческому обществу в целом. Как мы видим: поскольку отсутствие справедливого суда на земле причиняет множество зол в ней — ибо грабёж и насилие слышны в ней, притеснение и угнетение бедных, и человек бьёт ближнего своего и убивает, — потому Божественная Тора весьма старательно заповедала во многих местах творить справедливый суд и весьма предостерегла от его извращения. И сказали наши мудрецы, благословенна их память, обо всём этом относительно стиха «Правды, правды ищи, дабы ты жил и наследовал землю»: «Достойно назначение судей — оживить Израиль и водворить их на земле их.»

И точно так же наоборот: всякое доброе и ценное качество и деяние, приносящее благо не только нам лично, но и всем окружающим и человеческому обществу в целом, — мы обязаны изо всех сил стараться приобрести его навечно и в постоянное владение на все дни пребывания нашего на земле. Таково изучение Торы и занятие ею, ибо через неё человек не только обретает одно качество или несколько добрых качеств, но через неё отступают от него все нравственные препятствия и вредоносности, окружающие его со всех сторон и стремящиеся повергнуть душу его в яму своей сети. Потому и Писание весьма старательно заповедало во многих местах каждому еврею размышлять и учиться в ней постоянно, и особенно заповедан царь, поставленный пасти стадо народа своего (чьи дурные или добрые качества и действия причиняют общее благо или зло всему народу его и слугам, которыми он правит), чтобы не отступала книга Торы от уст его, как сказано о нём: «И будет она с ним постоянно, и будет читать в ней все дни жизни своей» и т. д.

[И так же превозносили и мудрецы народов, на которых не воссиял свет Божественной Торы, достоинство мудрости и знания и великую пользу их изучения для каждого человека, а тем более для мужа, поставленного быть начальником и повелителем народов. Ибо так писал оратор Цицерон, который был также правителем народа в Риме (в своей речи в защиту поэта Архия), и вот его слова: «Кто осмелится дерзко говорить против меня или гневаться на меня за то, что я наслаждался мудростями и знаниями, в то время как другие заботятся лишь об управлении своим домом, или хлопочут о том, как провести праздник, и предаются удовольствиям за изысканными яствами, или отдыхают на ложах своих, разлёгшись на постелях? Ведь в то время как многие проводят дни свои в играх и растрачивают время впустую и на суету, я обнимаю лоно мудрости и любовью к свиткам увлекаюсь постоянно, дабы окрепнуть; и лишь благодаря им научился язык мой говорить красноречиво, заступаться за друзей на суде и спасать их от произвола и угнетения. И помимо этого всякое качество и ценное достоинство, которое я приобрёл, — лишь из рук книг мудрецов это мне [досталось]. Ибо если бы я не читал с юности моей книги мудрых и разумных [о том], что нет ничего более ценного и желанного для человека в суетной жизни его под солнцем, чем обретение славного имени и делание добра и справедливости, и что ради достижения этих двух [целей] человек презирает всякую боль и страдание, ставит душу свою под угрозу и смеётся над страхом смерти, не страшась, — то я не подвергал бы жизнь свою опасности, будучи правителем над вами, сражаясь с врагами вашими, людьми негодными, замышлявшими причинить вам зло, ради того чтобы искать вашего блага и счастья и сохранить вам жизнь, как в сей день. Но, читая книги мудрецов греческих и римских, оставивших после себя благословение, в которых они рассказывали о людях благородного духа, осчастлививших свой народ и творящих добро в стране своей, — я всегда ставил этих достойных себе в пример и осмелился быть таким и я, и творить, подобно им, лишь добро и благо на земле. А если вы скажете мне: разве нет людей благородного духа и творящих добро на земле, хотя они не знают грамоты и не имеют доли в разумении мудрых? — на это я отвечу вам, что правда в устах ваших, и что многие на земле без мудрости и знания творят добро и справедливость в простоте сердца и природной прямоте своей. И добавлю к вашим словам, что легче обрести славное имя на земле с такой прямотой и простотой без мудрости и разума, чем обрести его через мудрость и разумение при дурном сердце. Однако лишь вот что скажу: как ценно и приятно совместное пребывание этих сестёр-близнецов — природной прямоты сердца человека и мудрости с разумением, которые он приобретает через учение и воспитание, — ибо тогда руки его сделают вдвое более для блага! И даже если изучение мудростей и знаний не послужит нам помощью и пользой, — разве не было бы в любом случае более ценно и приятно человеку наслаждаться ими, нежели наслаждаться телесными материальными удовольствиями? Ведь не во все времена и годы жизни человека и не во всех местах, где он пребывает, может он наслаждаться плотскими удовольствиями и телесными утехами, тогда как мудрости и знания радуют дух юноши и веселят сердце старца, в дни благоденствия они — ожерелье на шее его, а в дни бедствия — утешение душе его. И дома, и в чужой стране он наслаждается ими; куда он пойдёт — они пойдут с ним, и где он заночует — с ним заночует мудрость его, ибо она не оставит его ни на мгновение.» — Конец цитаты.

И если столь велико достоинство человеческой мудрости, основанной лишь на устоях разума человека, созданного из праха, — в глазах ищущих её, — тем более велико достоинство Божественной Торы, исходящей из высшего источника, — в глазах поддерживающих её и держащихся за неё, ибо пути её — пути приятные, и все стези её — мир!]

И точно так же показывал опыт царей Израиля и Иудеи: лишь когда они соблюдали заповеди Торы — потому что читали и размышляли о ней — весь народ также шёл путями Торы и нравственности. А когда они переставали размышлять о Торе и соблюдать её заповеди, все вместе сворачивали, становились негодными, как сказали наши мудрецы, благословенна их память, и об этом: «Поколение — по своему кормильцу [вождю].»

И вот, из всего сказанного до сих пор следует, что поскольку сохранение мира между всеми обитателями земли и членами человеческого общества не только весьма ценно и почтенно само по себе, но и более необходимо и потребно, чем все прочие добрые и похвальные качества, для существования всего общества, — ибо без мира опустеет вся земля и будут горевать все жители её, человек будет ловить ближнего своего, как добычу, и подобно мякине с гумна в мгновение ока унесётся ветром и погибнет всё счастье государства и всего царства в злополучии.

[И так писал также упомянутый оратор, и вот его слова: «Во время войны и в преступлении земли нет в силах мудрости правителей государства восстановить счастье его на прежнее место, ибо время и случай постигают тогда всех, и тщетна мудрость и разумение начальника — противостоять тяжести времён. Лишь во время мира, когда каждый сидит под виноградником своим и смоковницей своею, — тогда может праведный правитель, если милостью и справедливостью утвердит престол свой и постоянно будет печься об управлении государством, — своей мудростью и разумением устроить счастье и благоденствие государства, подобно тому как лишь когда утихнут и замолкнут волны моря и буря обратится в тишину, кормчий сможет привести корабль в желанную гавань, тогда как во время бури и урагана тщетно он будет трудиться и стараться в мудрости своей, ибо то нисходит в бездны, то восходит к небесам, душа его изнемогает от беды, и вся мудрость его поглощается, и рука разумения его коротка — спасти его.»]

Как сказали наши мудрецы, благословенна их память, в конце [трактата] Укцин: «Не нашёл Святой, благословен Он, сосуда, вмещающего благословение для Израиля, кроме мира, ибо сказано и т. д.: Господь благословит народ Свой миром» (смотри об этом также выше, раздел 74, и мои пояснения там). Потому недостаточно человеку оберегать и стараться в качестве мира лишь так, как он оберегает и старается в соблюдении всех прочих добрых качеств, — но необходимо прилагать в его соблюдении и бережении ещё больше [усилий], дабы содействовать по мере возможности всем великим благам, доставляемым ему и ближним его, членам общества, через мир.

И так заповедал Танна: «Упреждай приветствием мира каждого человека» — то есть: человек не только должен стараться утихомирить всякий спор и раздор, который предстанет пред ним, и устанавливать мир между враждующими, но и должен стараться разыскивать и выяснять среди всех своих ближних и соседей, — не обнаружится ли среди них какое-либо дело и обстоятельство, которое впоследствии может стать причиной разобщения их сердец и посеять раздоры между ними, — и поспешить говорить с их сердцами, чтобы найти разрешение дела прежде, чем возникнет ещё спор и раздор среди них. И таков был обычай Аарона — поступать так постоянно, как сказал Танна: «Будь из учеников Аарона — любящим мир и преследующим мир.» И потому Писание говорит о нём при его смерти: «И оплакивали Аарона весь дом Израилев» — ибо не только мужчины, которые учились у него и получали от него мудрость и знание, плакали и скорбели о нём при его смерти, но и весь дом Израилев — то есть также женщины и дети — горевали и сетовали о нём, ибо умер тот, кто творил мир между ними, кто постоянно утверждал и поддерживал союз любви и братства среди них.

И вот, во время войны мир пропадает у людей, и все его блага мгновенно исчезают и проходят вместе с ним, а вместо них приходят всякий грабёж и всякое разрушение. Как писал исследователь: поскольку во время войны и через неё совершается множество мерзостей и великих зол на земле — грабёж и насилие, убийство и кража и подобное, — мы не можем думать, что какой-либо человек, в ком ещё жив дух любви к правде и справедливости, изберёт вести войну ради самой войны, ибо тогда не именем «человека прямого», а именем «притеснителя и убийцы» будет он назван в устах всех. Ведь не только врагам, воюющим с ним, но и друзьям своим и союзникам, выходящим с ним в войско, ему придётся подчас чинить несправедливость и насилие во время войны, так что и среди них будут раздоры и убийства порой, и друзья обратятся во врагов, — как мы видим также у Давида (Шмуэль I, 30): когда он оставил Циклаг, где жил в то время, он и люди его, и пожелал выйти на битву в помощь Ахишу, царю Гата, — пришёл отряд Амалека и разгромил Циклаг и увёл в плен их жён. Тогда Давиду было весьма тесно, «ибо народ говорил побить его камнями, потому что горька была душа всего народа, каждого о сыновьях своих и о дочерях своих» и т. д. И подобный случай часто бывает во время войны, ибо и среди воинов возникают раздор и распря. Потому никогда не изберёт праведный царь, правящий в страхе Божием, вести войну, если не будет к тому вынужден ради блага и счастья своего царства — спасти его жителей от восстающих на них, и чтобы затем установить с ними постоянный мир.

Как сказал Давид, мир ему: «Я — мир, и когда я говорю» — то есть: даже если я воюю сейчас с врагами своими или говорю с ними жёстко, намерение моё во всём этом — лишь содействовать через это миру, — «они — за войну» — то есть: но намерение и стремление моих врагов — лишь сама война, ибо её они ищут по злобе сердца их и натуры их.

[И возможно, что выражение «когда я говорю» (ки адаббер) — от языка «и истребила всё семя царское» (Диврей а-Ямим II, 22), и смысл таков: даже если я вынужден порой истреблять и уничтожать врагов нашей жизни, намерение моё в этом — не творить зло само по себе, но всё стремление и желание моё в этом — лишь содействовать через это миру, который затем из этого проистекает; тогда как мои враги лишь саму войну ищут, и в причинении зла ближнему душа их находит удовольствие.]

И на основании этого разъясняются слова мидраша, которыми начал Рав, благословенна его память. Ибо когда Израиль пожелал пройти в землю Ханаан через землю Сихона, Моше не захотел вначале проходить силою через его землю и воевать с ним, а затем заключать мир лишь когда тот сам попросит о примирении. Но из любви Моше к миру всем сердцем и из ненависти к войне, — если необходимость не вынуждала его к этому, — он прежде всего послал посланцев из Кадеша к Сихону, чтобы призвать его к миру. И показал этим великое достоинство мира, ради которого человек должен стараться и преследовать его. И он не вправе ждать, пока другие попросят его заключить мир с ними, — в отличие от исполнения прочих заповедей, которые он не обязан исполнять, пока они не представятся ему.

И вот что говорит мидраш о стихе «И послал Моше посланцев»: «Это то, что сказало Писание: "Уклоняйся от зла и делай добро, населяй землю и паси верность"» — то есть: Моше, учитель наш, мир ему, исполнил этим заповедь этого стиха, гласящую, что человек обязан уклоняться от зла и делать лишь добро, даже если он желает «населять землю» — то есть даже если царь или правитель, например, желает завоевать земли и обитать в них, — он не вправе оставить пути прямоты в выборе средств для достижения этой великой и ценной цели, но должен при всём этом соблюдать законы справедливости, верности и прямоты по отношению к их жителям — сначала призвать их к миру: быть может, они покорятся перед ним и ответят миром, и откроют перед ним [врата], без необходимости проливать невинную кровь.

И [мидраш] говорит: «"Уклоняйся от зла и т. д. ищи мира и преследуй его" — Тора не повелела преследовать заповеди, а лишь "когда встретишь" и т. д.» — то есть: во всех прочих заповедях человек не обязан преследовать их — то есть трудиться и стараться найти возможность и место для их исполнения, — а лишь когда они попадутся тебе в руки, ты обязан их исполнить. Но мир, поскольку он является наиболее добрым и наиболее необходимым качеством для людей, живущих вместе, — ты обязан преследовать его, как сказано: «Ищи мира и преследуй его» и т. д.

Если обережение человека от частных вредоносностей возложено на него — тем более необходимо укрепление и бережение в делах, приводящих к великим вредоносностям.

Что же до вывода — того, что необходимо следует из этого по неизбежному разумному умозаключению, — мы нашли и увидели подтверждение его истинности из некоторых заповедей Торы, как обстоит дело с судопроизводством. Ибо поскольку цель его — не удалить одно лишь дурное качество, а предотвратить и удалить насилие и распри из города во всяком деле преступления, возникающем между ними: притеснение бедного и ограбление, суд и справедливость в имущественных делах, или оскорбления и телесные повреждения, и убийства, — которые суть великие и многочисленные злодеяния. И чем больше и значительнее они, тем строже Тора отнеслась к этому и удалила извращение суда и то, что к нему ведёт.

Сказано в главе Мишпатим: «Не извращай суда» и т. д. «От лживого слова отдаляйся» и т. д. «И мзды не бери» и т. д. В другом месте: «Не делайте неправды в суде, не лицеприятствуй бедному» и т. д. (Ваикра 19). И в другом: «Выслушивайте братьев ваших и судите справедливо» и т. д. (Дварим 1). «Не различайте лиц на суде» и т. д. (Дварим 16). И в итоге: «Не извращай суда, не лицеприятствуй и не бери мзды» и т. д. (Дварим 16). Вот, предостережения пришли многочисленные и суровые — соразмерно множеству вредоносностей, грозящих прийти от отсутствия суда. И как сказали наши мудрецы, благословенна их память: «"Правды, правды ищи, дабы ты жил и наследовал землю" — достойно назначение судей оживить Израиль и водворить их на земле их» (Сифрей, глава Шофтим). И это ясно.

И из того же рода — изучение Торы, цель которого — не выправить человека и улучшить его в одном качестве или нескольких, но удалить с окружающих его [путей] множество препятствий и вредоносностей, подступающих к нему со всех сторон. И потому весьма умножились о нём постоянные заповеди, и также возложена эта обязанность на каждого человека и на всякое время, так что не остаётся у него свободного времени от неё, как сказал пророк: «Да не отступит книга Торы этой от уст твоих, и размышляй о ней днём и ночью, дабы ты соблюдал всё, что написано в ней» и т. д. (Йеошуа 1). А о царе: «И будет она с ним, и будет читать в ней все дни жизни своей, дабы научился бояться Господа, Бога своего, соблюдать все слова Торы этой» и т. д. (Дварим 17).

Ибо поскольку царь — человек, от которого зависит всё, и добро или зло, обнаруживающееся в нём, — это не частичное и частное добро или зло, а всеобщее, — вот, Тора возложила на него много учения и заповедей, повелев ему написать себе список Торы этой и установить постоянное изучение её, чтобы приблизить всеобщее благо, приходящее вслед за ним, и удалить и предотвратить многочисленные великие бедствия и чудовищные вредоносности, проистекающие из противоположного.

И уже случалось при его бережении в этом — более чем у прочих людей — то же, что случается при его бережении в обстоятельствах войны. Ибо для каждого воина достаточно прийти [на поле боя] лично, с оружием в руках, чтобы отразить от себя опасность противника. Но царя стараются не выпускать с ними, чтобы он находился в месте, защищённом от всякой беды, как говорили слуги Давида ему дважды, и как мы писали в разделе 78. А если невозможно ему не выходить, то приход его туда должен быть наиболее безопасным из возможных — когда все его витязи окружают его, охраняя его голову, и все военачальники его — справа и слева от него и перед ним, бесчисленные стражники его. И всё это почему? Потому что падение царя — не частичное падение одного человека, а падение всего народа. И точно так же обстоит дело с соблюдением царём заповеди и Торы или с нарушением их. И это весьма подтвердилось в повествованиях о царях, царствовавших над Израилем и Иудеей все дни, ибо во всех них исполнилось сказанное нашими мудрецами, благословенна их память: «Поколение — по своему кормильцу [вождю]» (Арахин 17а).

И потому совет мудреца рабби Матьи бен Хереша был весьма верным, когда он сказал: «Упреждай приветствием мира каждого человека» (Авот, глава 4). Ибо недостаточно практиковать качество мира, когда оно само попадётся в руки, — я имею в виду: не ссориться с ближним или отвечать ему миром, когда тот предлагает мир, — но необходимо стараться обретать мир и устранять раздор и ссору задолго до того, как дело дойдёт до них, таким образом, чтобы его достижение не было предотвращено какой-либо нерадивостью, ибо возможно, что когда возникнет нужда — дело уже не удастся. Как сказано об изучении Торы: «И не говори: она придёт за тобой» (Авот), и сказано: «И не говори: когда освобожусь — буду учиться, — ибо, быть может, не освободишься» (Авот, глава 2).

И с этим согласилось мнение Божественного старца [Гилеля], когда он сказал: «Будь из учеников Аарона — любящим мир и преследующим мир» (Авот, глава 1). И смысл таков: чтобы он любил его в такой мере, что будет преследовать его и не вернётся, пока не настигнет — даже на далёком пути, — и не будет ждать до времени нужды, ибо, быть может, тогда это ему уже не удастся и наступят бедствия, неизбежные при его отсутствии.

И потому был восхваляем великий и святой учитель Аарон-коэн, к которому относится это учение. Сказано (Авот де-рабби Натан, глава 12), что когда он замечал, что какой-либо раздор и распря назревают между двумя людьми, — он не ждал, пока они узнают [друг о друге] и придут к нему, чтобы он примирил и помирил их, — но сам спешил и являлся к одному из них и говорил ему: «Как сожалеет товарищ твой о том, что было у него на сердце против тебя, или о том, что говорил тебе жёстко, и он послал меня к тебе просить прощения.» И тот слушал и примирялся с ним, и говорил: «Это я согрешил против него, и мне нужно просить у него прощения.» И так же говорил другому. И когда они встречались друг с другом — они приветствовали, обнимали и целовали друг друга и оставались друзьями и товарищами. И таков же был его обычай между мужем и женой, между отцом и его сыном и дочерью, как подробно изложено в мидрашах. И всё это ради чего? Дабы предотвратить великие бедствия, проистекающие от отсутствия мира, как мы сказали.

И потому сказано о нём: «И оплакивали Аарона тридцать дней — весь дом Израилев» (Бемидбар 20). Ибо весь народ — мужчины, женщины и дети — почувствовал, что с его уходом было утрачено дело мира, пребывавшего на такой степени бережения, и потому все скорбели и рыдали о нём.

И вот, Бог, да будет Он благословен, не лишил его за это награды и великую честь оказал ему при его смерти — подобную и соответствующую его обычаю при жизни. А именно то, что сказали наши мудрецы, благословенна их память, в Торат Коаним (конец главы Цав, именуемой Мехильта де-Милуим), и привёл Рамбан, благословенна его память, в этой главе. И вот текст барайты:

«"И снял Моше с Аарона одежды его и одел в них Элазара, сына его." Как мог Моше снять одежды в их порядке? Ведь верхние всегда наверху, а нижние всегда внизу! Но чудесные деяния были совершены при его смерти более, чем при жизни его. Поставили его на скале, и когда снимали одежды служения, одежды Шхины облекались под ними. "И одел в них Элазара, сына его" — и как же мог Моше одеть одежды на Элазара в их порядке? Но великую честь оказал ему Вездесущий при смерти его более, чем при жизни его, — что одежды Шхины облеклись внизу. И он снова снял с Аарона одежды в их порядке и облек Элазара в их порядке.» Конец текста мидраша.

И вот, Рав, благословенна его память, не истолковал это, и я видел многих, пребывающих в недоумении относительно его смысла. Однако мне представляется следующее. Ясно, что наши мудрецы, благословенна их память, считали неоспоримым, что Аарон не мог стоять в тот момент без одежд вовсе — будь то одежды служения или одежды Шхины. Но их затруднило следующее: если предположить, что при снятии одежд служения — одна за другой, сверху — облекались под ними одежды Шхины, то как это возможно? Ведь когда снимается с него золотой Циц [налобная пластина] и вместо него приходит Циц Шхины, — то когда затем приходится снимать Хошен [нагрудник], необходимо выводить его через голову, и тогда Хошен окажется поверх Цица Шхины. И точно так же при снятии мантии голубой шерсти — при выведении её через голову она неизбежно окажется поверх Цица и Хошена Шхины. И получится, что Хошен окажется над Цицем, и мантия — над Хошеном и Цицем, и так далее. А это невозможно, ибо установлено, что верхние должны быть наверху всегда, а нижние — внизу всегда, то есть чтобы нижние никогда не оказывались наверху, а верхние — внизу, ни в каком отношении и ни в какое время. И они не нашли возможности для этого иначе как чудесным путём, а именно: чтобы Аарон поднялся на скалу, а Моше и Элазар стояли внизу, и он снимал с него [одежды] через ноги вниз, и плечевые части одежд не препятствовали снятию, когда их тянули вниз, не смещаясь, не распарываясь и не разрываясь. И это поистине великое чудо, ибо видно, что не было там телесного препятствия. И при этом необходимость снятия [состояла в том], что нижние одежды снимались, не поднимаясь поверх одежд служения, бывших на нём.

Однако когда перешли к облачению Элазара, они вернулись к своему затруднению с другой стороны: ведь по-прежнему невозможно снять с Аарона одежды в их порядке так, чтобы Элазар облачился в них в порядке их снятия, как того требует Писание, говорящее: «И снял — и одел», то есть снимает с одного и одевает на другого по порядку, одну за другой. Ведь тогда получится, что Элазар будет одет в верхние внизу и наоборот. И потому им пришлось сказать, что было совершено там второе деяние, помимо упомянутого прежде чуда, а именно: что нижние одежды были сняты первыми, и ему была оказана великая честь, ибо помимо того, что его облекли в одежды служения, пожелал [Бог], чтобы сначала были облечены на него эти одежды Шхины внизу. И Он снимал с него нижнюю [одежду] первой — через ноги, и одежда Шхины входила под неё, и облекал ею Элазара. И так со второй, и так с третьей — до всех. И это для него великая честь, что одежды Шхины вошли между одеждами служения и его плотью, и не было взыскано за то, что они оказались под ними, — раз порядок не был нарушен.

И это, на мой взгляд, верное толкование, ясное само по себе при внимательном рассмотрении. И понятна причина того, что в первом случае они сказали «чудесные деяния», а во втором — «великая честь».

Однако чудо и честь эти были заслужены им и соответствовали [его делам]: подобно тому как при жизни он старался творить мир между спорящими и противниками, чтобы великие внимали малым и объединялись в любви, — так и при смерти его ему была оказана честь через чудо и согласие мира между высшими и нижними [предметами], так что естественный порядок подчинился чуду в том, что телесное [препятствие] не воспрепятствовало снятию тех одежд через низ, и также Божественная природа не отказалась допустить, чтобы одежды Его Шхины были под одеждами служения.

И это весьма удивительное явление, проистекающее из Божественного Провидения в отношении этого особого деяния, которым мы заняты, — а оно охватывает многие аспекты прочих достоинств. Ибо потому оно нуждается в большем укреплении и бережении, чем они, — как мы сказали.

Он имеет в виду следующее: поскольку в делах войны объединяются многочисленные обстоятельства и грехи, невозможно, чтобы какой-либо человек избрал их ради них самих, ибо избирающий так будет назван притеснителем и убийцей. И он также навлечёт на себя ненависть всех людей — не только тех, кто воюет против него, но и братьев, родственников и знакомых его, выходящих в войско его, — ибо они обратятся для него во врагов и будут воевать с ним из-за раздоров и убийств, которые неизбежно случаются среди них.

Как сказал Давид: «И такого, и такого пожирает меч; усиль войну твою против города и разрушь его» (Шмуэль II, 11). И он уже сам видел себя в опасности войны со своими же помощниками по этой самой причине, как сказано: «И стеснён был Давид весьма, ибо народ говорил побить его камнями, ибо горька была душа всего народа, каждого о сыновьях своих и дочерях своих; и укрепился Давид в Боге своём» (Шмуэль I, 30).

И потому было подобающе и обязательно для всякого, кто устанавливает справедливый и всеобъемлющий закон, — наставить царя и народ в этих делах таким образом, чтобы они предотвращали все эти бедствия изо всех сил. И когда возможность предотвратить войну не допускается [обстоятельствами], — чтобы они знали и понимали, что намерение воюющего — не ради самого дела, ради которого он воюет, как сказал мудрец, ибо такой человек жесток, притеснитель и убийца, — но что война для него — случайность, а цель, к которой она [направлена], то есть достижение состояния мира и безопасности, — является сущностным намерением.

Как сказал псалмопевец, что в этом он отличается от воюющих с ним, говоря: «Я — мир, и когда я говорю — они за войну» (Теилим 120), — как было разъяснено во введении к разделам, в начале книги.

И потому сказано в этом мидраше о стихе «И послал Израиль посланцев к Сихону» и т. д.: «Вот что сказало Писание: "Уклоняйся от зла и делай добро, населяй землю" и т. д. "Уклоняйся от зла и делай добро, ищи [мир]" и т. д.» Они указывают, как необходимо человеку остерегаться в удалении дел и действий, через которые нарушается для человека порядок добра и зла в целом, — как обстоит дело с ведением войн, как мы сказали. И для этого подобает завершить: «Уклоняйся от зла и делай добро, уклоняйся от зла и делай добро» — по принципу равного вывода (гзера шава): что для «населения земли», даже если он придёт изгнать народы пред собою путём войны, — он обязан искать мира и преследовать его.

И привели причину этого согласно тому, что мы сказали, как разъяснили, говоря: «Тора не повелела преследовать заповеди: "когда встретишь птичье гнездо", "когда встретишь", "когда будешь обивать".» Ибо поскольку это заповеди, предназначенные для исправления натуры человека и запечатления в нём качества милосердия, и для удаления от него скупости, завистливости и вожделения и тому подобного, — как ясно из их содержания и подобных им, — и цель в том, чтобы он оказывался при каждом деле, когда оно попадётся ему в руки, поступающим согласно превосходному качеству, как мы сказали: «чтобы было тебе хорошо», «чтобы было нам хорошо» и т. д. — ибо всё это для того, чтобы улучшить человека для самого себя, — для этого человеку достаточно стараться приобрести превосходные качества и действовать согласно им, когда обстоятельства представятся пред ним.

Однако то, цель чего — не только это, но и удаление вредоносностей и позорных обстоятельств от общностей людей, — каковы дела мира, — необходимо преследовать и искать его всяким возможным способом, прежде чем возникнет нужда в нём, дабы предотвратить и удалить вредоносности, дурные обстоятельства и грехи из среды людей. И не говорить: «Достаточно мне, когда они попадутся мне, — я, быть может, примирю их.» И тем более в боевых порядках войн между народом и народом и между царством и царством, — ибо чем больше и значительнее они, тем более умножаются бедствия и вредоносности, как было разъяснено.

И потому не следует ждать, говоря: «Я выстрою свою войну, и если они захотят помириться — приму их.» Но необходимо упредить их словами мира, дабы предотвратить и удалить дурные обстоятельства и вредоносности, проистекающие от войн, насколько возможно. И даже если [враги] не послушают их и война будет неизбежной, — через это уже будет заявлено, что война не желанна им ради самого дела войны и не ради притеснения и неправды, заключённых в ней, но ради поиска блага и покоя, которые придут в конце. И потому они избрали послать этих посланцев с речами примирительными и мольбами наиболее подобающим способом, чтобы обратить их сердца к себе, как будет изложено подробно, с Божьей помощью. И высшее мнение несомненно согласилось с их мнением.

И в мидраше (Дварим Рабба, глава 5) о [стихе]: «И постановление утвердится тебе» (Ийов 22:28) сказано, что это одно из дел, которые Моше постановил, а Святой, благословен Он, согласился с ним. Сказал ему воевать с Сихоном и Огом, а он не сделал так, но «послал посланцев из пустыни Кедемот — слова мира, говоря.» Сказал Святой, благословен Он: «Я сказал тебе воевать с ним, а ты начал с мира. Клянусь жизнью твоей, что Я утвержу твоё постановление: на всякую войну, на которую пойдут, пусть не начинают иначе как с мира, ибо сказано: "Когда подступишь к городу, чтобы воевать с ним, призови его к миру"» (Дварим 20).

*И смысл [таков] и т. д. — то есть: помимо того, что Писание сказало в той главе, что при нападении на один из далёких городов, не принадлежащих к городам семи народов, они обязаны сначала призвать его к миру, — обнаруживается там также, что им заповедано щадить и всякое дерево полевое, не уничтожая его без пользы. И из этого всякий разумный заключит, что тем более необходимо во всякое время остерегаться, чтобы не губить людей, если необходимость не вынуждает их к этому.

Также сказано, что даже в обязательных войнах семи народов война сама по себе не является целью и назначением — истреблять многочисленный народ, — но лишь необходимым средством для достижения желаемой нравственной цели: чтобы Израиль не научился всем мерзостям, которые совершали те народы, как сказано: «Ибо истребляя, истреби их и т. д. — дабы не научили вас» и т. д.

Потому сказали также наши мудрецы, благословенна их память: «Если они совершили покаяние — их не убивают.»

И из всего этого видно, что мнение Бога Всевышнего согласилось с человеческим мнением Моше, который послал посланцев к Сихону сначала с предложением мира, чтобы не пришлось проливать много крови.

И смысл в том, что это вытекает из человеческого разумения о мире и согласуется с Божественным разумением по тем причинам, которые мы изложили. Оба они были разъяснены в той главе: ибо если мы находим, что Он заповедал: «Не порти дерева его, занося на него топор» (Дварим 20) — тем более подобает остерегаться, чтобы вредоносности и разрушения не постигли людей, во всём, что возможно их предотвратить.

И также разъяснил, что цель обязательных войн — не ради них самих, ибо сказал: «Ибо истребляя, истреби их — хеттеев и т. д. — дабы не научили вас делать подобно всем мерзостям их, которые они делали пред богами своими, и вы согрешите пред Господом, Богом вашим» (Дварим 20). Это указывает, что устранение греха должно быть для них [целью] по существу и в первую очередь, а дело войны — случайным и вторичным. И отсюда сказали: «Если совершили покаяние — их не убивают» (Сифрей, глава Шофтим). И это и есть слова того достойного высказывания, которое мы упомянули.

Они указали своими словами, что он не боялся в истинном смысле, но лишь «устрашался» (митъярэ), то есть показывал себя испуганным. Ибо таково употребление породы итпаэль (возвратной): «Есть тот, кто прикидывается богатым (миташер), а ничего нет; прикидывается бедным (митрошеш), а богатства много» (Мишлей 13:7) — и подобные им.

*И великое дело они сказали и т. д. — Чтобы лучше понять эти его слова, смотри то, что я написал в пояснениях выше, раздел 78, о стихе «И почему вы возноситесь.» Смысл его здесь таков: в действительности Моше глубоко в сердце уповал на спасение Божие и совершенно не боялся Ога. Лишь от глаз народа он скрыл это упование и показывал им наружными действиями, словно он боится его. Потому Святой, благословен Он, сказал ему: «Не бойся его» — то есть: укрепись и будь мужествен также на глазах всего народа и не показывай даже перед ними никакого страха и трепета пред ним. Ибо если бы он действительно боялся его в тайниках сердца, он не мог бы получить повеление не бояться, поскольку страх и трепет пред устрашающими вещами или событиями — это душевные впечатления, приходящие к человеку помимо его воли, как и все прочие душевные впечатления, над которыми человек не властен — сдерживать и останавливать их.

И на это намекает также мидраш: «Кому говорят "не бойся"? — лишь тому, кто устрашается (митъярэ)» — то есть: лишь тому, чей страх лишь мнимый (как указывает на это глагол «митъярэ» в породе итпаэль, подобно «миташер» — «прикидывающийся богатым»), можно повелеть не бояться, но не тому, кто боится по-настоящему.

И великое дело они сказали, говоря: «Кому говорят "не бойся"? — лишь тому, кто устрашается.» Ибо если он боится по-настоящему — это не подпадает под повеление, ибо страх — это естественное впечатление, и человек не властен по причине повеления — бояться или не бояться, как будет хорошо разъяснено далее, при выражении «не бойся их», ибо там будет разъяснено, каким образом страх подпадает под заповедь. Однако когда человек показывает себя испуганным, а на деле не боится, тогда то мнимое действие подпадает под повеление — как в случае с тем, кому было сказано «не бойся его», поскольку он лишь «устрашался» (митъярэ), а не боялся по-настоящему.

И вот, поскольку в деле Ога имеется нечто удивительное — то, что он являет собою полную противоположность Сихону, — ибо Сихон, если бы не был обманут посольствами царей, предшествовавших [Израилю], и его посольством, — не вышел бы [на войну], как мы сказали. Однако Ог, увидев, что Сихон, их герой, пал ниц пред ними, — на кого он уповал, что вышел воевать? Потому сказали наши мудрецы, благословенна их память, в трактате Нида (61а): «"И сказал Господь Моше: не бойся его." Ведь Сихон и Ог были братьями. Почему же он устрашился Ога и не устрашился Сихона? Из ответа Святого, благословен Он, ты узнаёшь, что было в сердце Моше. Учит, что он устрашился — вдруг поможет ему заслуга Авраама-праотца, ибо сказано: "И пришёл беглец и рассказал Авраму-еврею" (Берешит 14:13). И сказал учитель: это Ог, спасшийся из поколения потопа. Сказал ему Святой, благословен Он: "Не бойся его, ибо в руку твою Я отдал его."»

Вот, они взяли себе иной подход к вопросу о страхе или «устрашении», который мы описали, и постарались дать объяснение превосходству силы Ога по сравнению с Сихоном. И это то, что мы хотели из их намерения. Они сказали, что он опирался на три корня могущества, обнаруживавшиеся при нём, которыми он надеялся победить этот народ и которые не обнаруживались в такой мере ни у одного царства.

Первый — заслуга добрых дел, ибо это великая опора в руке человека: великая заслуга у него пред Богом в том, что он служил Авраму-еврею, и ведь Господь совершил через него великое спасение для Лота и всего его имущества. И также через него Авраам-праотец приобрёл великое имя, как в сей день. И потому наши мудрецы, благословенна их память, сочли это ему за праведность.

Второй — его колоссальная сила со стороны его мощного телосложения, превосходящего всех богатырей, бывших от века, — «как высота кедров — высота его», как разъяснено в Писании: «Вот, ложе его — ложе железное; девять локтей длина его и четыре локтя ширина его» (Дварим 3:11). И то ложе его — это его гроб или сидение, на котором стояло его тело по его размерам, в его облике и подобии, по обычаю великих царей и вельмож, высекающих себе подобие своего тела в их виде и росте, чтобы все видящие их узнавали, что это они. И сказано, что он сделал его из железа, дабы оно устояло на долгие дни и чтобы грядущие цари не позарились на серебро или золото, которое было бы при нём. И размер этот весьма удивителен по меркам человека, ибо о филистимлянине [Голиафе], который наводил ужас на Израиль подобным образом, как известно, Писание говорит, что рост его был шесть локтей и пядь (Шмуэль I, 17:4). И это было уже почти в полтора раза больше [обычного роста], и это весьма значительно для ведения войны. И сила его — она-то и помогла ему [выстоять] в водах потопа. И это то, что они обобщили, сказав: «Это Ог, спасшийся из поколения потопа.»

*И третий и т. д. — то есть: долгота дней человека и множество лет, которые он проживёт, умножают его мудрость и разумение через множество опытов, которые он приобретает посредством многочисленных событий, происходящих с ним, и невзгод, постигающих его на протяжении долгих дней. Как сказали в Кидушин (33а), что рабби Йоханан вставал пред старцами из арамейцев, говоря: «Сколько превратностей прошло над ними!» — то есть: и через это они приобрели мудрость опыта, и потому они заслуживают также уважения от других.

И поскольку, по мнению наших мудрецов, благословенна их память (Нида 61а), этот Ог был из остатка рефаимов, живших до потопа, и прожил более четырёхсот лет, подобно всем рождённым до потопа, и он был тем беглецом, который сообщил Аврааму, что взят в плен брат его, и через него был спасён Лот и его имущество, — Ог опирал своё упование в том, что не падёт от руки Моше, на три основания: первое — на заслугу того доброго дела, которое было совершено через него; второе — на свою телесную мощь и силу; и третье — на то, что он предшествовал по времени всем сынам Израиля, вышедшим из Египта, а тем более — всем рождённым в пустыне. Ибо помимо того, что старость весьма почитаема в глазах Святого, благословен Он, он также приобрёл много мудрости и знания за долгие дни, прожитые им на земле. И полагал из-за этого, что хотя Сихон не смог устоять пред сынами Израиля, — его рука всё же одолеет их, несмотря на то что и у них имеются эти три достоинства. Ибо они сильны своей многочисленностью, как сказал Бильам: «Кто сочтёт прах Яакова?» И у них есть заслуга добрых дел и качеств, как он сказал о них: «Да умрёт душа моя смертью праведных.» И любовь Святого, благословен Он, завещана им от их праотцев, от дней древних, как он сказал: «Ибо с вершины скал вижу я его.»

И они облекли эту мысль в весьма ценную и благородную аллегорию, по обычаю своему, сказав, что Ог сказал — для иллюстрации, дабы указать на всё это: «Стан Израиля — каков он? Три парсы. Вырву гору в три парсы и наброшу её на головы их.» И добавили ещё, сказав, например: «Привёл Святой, благословен Он, кузнечиков (то есть саранчу или муравьёв), и они продырявили её» — то есть: при всём том Господь встал одесную Израиля, который именуется «червь Яакова», и о которых Писание сказало: «Вот, Я сделал тебя острым молотильным орудием и т. д. — будешь молотить горы и растирать» и т. д. — и [гора] упала в их руки.

И третье — то, что с необходимостью следует из первых [двух], а именно: его колоссальное предшествование во времени. Ибо помимо того, что при долгом предшествовании человек приобретает обширную мудрость, глубину совета и хитрости, и великое знание опыта — через множество опытов и их продолжительность, как сказано: «Сколько превратностей прошло над ними!» (Кидушин 33а) — ибо всё это весьма помогает во всех делах, а тем более в делах войны и её стратегемах, — так же это весьма важно и в делах Божественного Провидения, ибо предшествующие по времени почитаемы пред Ним, да будет Он превознесён. И Тора сказала: «Господь приобрёл меня — начало пути Своего» и т. д. (Мишлей 8:22). И во многих местах Святой, благословен Он, оказал почёт старцам. И сказано Ийову: «Первым ли из людей ты родился?» (Ийов 15:7).

И об этих трёх аспектах сказали наши мудрецы, благословенна их память, в трактате Брахот (54б): «Камень, который хотел Ог, царь Башана, бросить на Израиль — предание преданием передано. Сказал: "Стан Израиля — каков? Три парсы. Вырву гору в три парсы и наброшу на головы их." Привёл Святой, благословен Он, кузнечиков, и они продырявили её, и она опустилась ему на шею. Хотел снять её — зубы его растянулись в обе стороны. И это то, что сказал Реш Лакиш: "Зубы нечестивых Ты сокрушил" (Теилим 3:8) — не читай "шибарта" (сокрушил), а "ширбавта" (растянул).»

Они усердствовали намекнуть в этой их приятной загадке, что он видел силу этого народа, стоящую на трёх этих вещах: со стороны их собственной силы и многочисленности; со стороны заслуги, которая в их руках; и из-за предшествования любви их первых праотцев. Ибо все три упомянул нечестивый Бильам в своей главе. Сказал: «Ибо с вершины скал вижу я его» и т. д. (Бемидбар 23:10) — вот предшествование праотцев. «Кто сочтёт прах Яакова» и т. д. (там же) — вот их сила с точки зрения многочисленности. «Да умрёт душа моя смертью праведных» и т. д. (там же) — вот их заслуга.

И вот что означает: «Стан Израиля — каков? Три парсы» — сказал, что у него уже есть те же самые достоинства, причём более древние, чем их, — и потому он вырвет гору того же размера и бросит на них, то есть победит их. А Господь не так помыслил: «Привёл кузнечиков и продырявили её.» Смысл в том, что заслуги, находящиеся в руках членов этого многочисленного народа, умножились и стали весьма велики по сравнению с его заслугой, и ослабили его силу, и отменили её.

И вот, наши мудрецы, благословенна их память, в этой притче следовали буквально за словами Писания: «Не бойся, червь Яакова, ничтожные Израиля! Я помогу тебе, — говорит Господь, — и Избавитель твой — Святой Израилев. Вот, Я сделал тебя острым молотильным орудием, новым, с зубцами; будешь молотить горы и растирать, и холмы — как мякину обратишь» (Йешаяу 41:15).

А сказав «хотел снять её — зубы его растянулись», они прекрасно разрешили вопрос, который мы упомянули, — на кого он уповал, что вышел воевать с ними после смерти Сихона от их рук, а также то, что спрашивали, почему не было совершено действие, чтобы ожесточить его сердце, как было сделано с Сихоном. И сказали, что, по их словам, у него было на что опереться, и он ожесточил сердце сам по себе, ибо даже если бы ему пришло на ум помышление уклониться от них — он не смог бы, ибо эти выступающие зубы, которые выросли в его глазах в обе стороны [не позволяли ему этого], и потому не нужно было иного укрепления.

И это же то, что они сказали там (Брахот 54б): «Моше — каков был? Десять локтей. Взял секиру в десять локтей, подпрыгнул на десять локтей и ударил его в щиколотку и убил.» Вот это слова загадки, подобные первым, говорящие, что не только в народе Божием обнаруживались эти три достоинства ещё более удивительным образом, но даже в одном Моше они обнаруживались. Ибо он, мир ему, сам по себе могуч своей мощью, и более того — рост его десять локтей, тогда как у Ога — лишь девять, и, следовательно, он выше его на локоть. И не имеется в виду, что рост Моше был действительно десять локтей, но они имели в виду сказанное в Гемаре (Сукка 5а): «Никогда Шхина не спускалась ниже десяти, и никогда Моше и Элияу не поднимались выше десяти», ибо длина брусьев [Мишкана] такова, и такова же высота Мишкана, и так же сказали о высоте керувимов, как я разъяснил это в разделе 44, часть первая. Только там считали тефахами, а здесь — локтями, но суть одна. Во всяком случае, они имели в виду сказать, что Моше не уступает ему в могуществе, но превосходит его: у того — десять интеллектуальных локтей Шхины, а у этого — девять локтей плоти и крови.

О заслуге, превосходящей его, они сказали: «Взял секиру в десять локтей» — ибо заслуги суть орудия битвы, подобно стрелам в руке богатыря, копью или секире. И эта [заслуга] тоже — из десятого разряда. А о предшествовании они сказали, что он подпрыгнул и вознёс себя — тоже числом десять, что является заслугою первых праотцев, а это предшествование более высокого и почётного ранга, чем его предшествование. «И ударил его в щиколотку и убил» — означает, что он победил заслугу его шагов, которыми тот служил Аврааму-праотцу, как мы упомянули.

И верно то, что он поразил его корни и столпы, на которые тот опирался, и вырвал их, и убил его. И это то, что сказал ему Он, да будет Он превознесён: «Не бойся его, ибо в руку твою Я отдал его» и т. д. — согласно той Аггаде из трактата Нида.

А по моему мнению, о том же самом предмете говорил Абба Шауль, что он бежал за оленем, и [олень] вбежал в пещеру, и он преследовал его три парсы и не догнал, а в конце концов узнал, что это была берцовая кость бедра Ога (Нида 24б). Он хочет сказать, что хотя Абба Шауль был великим человеком в своём поколении в этих трёх аспектах, которые мы упомянули, он всё же не мог бы оценить себя как достигшего конца этих трёх парсов, что в щиколотке Ога, — как достиг Моше. И так оно поистине, без сомнения.

И он имел в виду сказать это в форме загадки, подобной первой. Как он сказал также, что открылась пещера под ним и он провалился в неё по самый нос.

*И в конце увидел и т. д. — то есть: Абба Шауль пришёл показать здесь, для примера и аллегории, что, будучи копателем могил и погребателем мертвых, ему стало известно, что большинство людей умирают лишь из-за чрезмерности их телесных вожделений и жажды к богатству и имуществу или к мнимому почёту. Ибо многочисленны те, кого повергла материальная страсть, и могучи все убитые вожделением почестей и богатства, во все времена и во всех местах. Подобно тому, что сказали наши мудрецы, благословенна их память (Авот, глава 4): «Зависть, вожделение и [стремление к] почёту выводят человека из мира.» И Авшалом, сын Давида, которому не было равных во всём Израиле — столь красивый мужчина, восхваляемый весьма, — несмотря на всё это, в юности своей и в расцвете пыла своего сошёл в преисподнюю, ибо был убит в жестокой ярости, ибо глаз его возжелал себе почести царей и вельмож, так что из-за этого восстал против отца своего и царя своего (смотри Шмуэль II, 18).

И из всего этого он увидел и извлёк урок, что всякий человек, желающий жизни, должен весьма остерегаться и беречься, чтобы не упасть и не погрузиться в пучину вожделения и жажды — в глазное яблоко Авшалома.

«И в конце увидел, что это было глазное яблоко Авшалома» (там же) — смысл в том, чтобы пробудить слух людей, погружённых в страсти мира и утопающих в его вожделениях. Как сказано: «Преисподняя и Аваддон не насытятся, и глаза человека не насытятся» (Мишлей 27:20). Ибо несомненно с ними случится то, что случилось с Авшаломом: за то, что он поднял глаза на то, что выше его, — он был подвешен и погиб из мира. И всякий, с кем случится подобное, несомненно погрузится в «глазное яблоко Авшалома.»

И Абба Шауль приписал это дело себе, по обычаю мудрецов, испытывающих вещи и обнаруживающих их, — как делал Шломо во всей книге Когелет.

И все эти — прекрасные темы, о которых мудрецы говорили в притчах и аллегориях, дабы сделать их привлекательными в глазах исследователей, как было принято у них во многих подобных [высказываниях], из числа которых многие упомянуты в главе «Продающий корабль» (Бава Батра 73б), как мы написали некоторые из них в разделе 24.

Вот, из всего этого видно намерение наших мудрецов, благословенна их память, относительно могущества Ога, которое весьма подобающе, выстроено само по себе и защищено от нелепостей, возникающих из внешнего [буквального] понимания их слов. И мы разрешили два вопроса, возникших в этом деле. И мы уже разъяснили необходимость тех посольств, упомянутых в этой книге, их благую причину и их цели. А теперь я упомяну прочие затруднения, и мы приступим к толкованию.

Первый — из-за любви и великого родства, и потому сказал: «Так говорит брат твой Израиль», — как сказано повсюду: «Брат твой — прежде всех» (Бава Батра 110б).

Второй: «Ты знаешь все невзгоды, которые постигли нас» — ибо таков обычай мира: оказывать добро и милость тому, кто перенёс множество невзгод, как сказано: «Помилуйте, помилуйте меня, вы, друзья мои, ибо рука Божия коснулась меня» (Ийов 19:21). Однако поскольку невзгоды, постигающие человека, приходят с одной из трёх сторон — либо от дурного выбора самого страдающего, как сказано: «Глупость человека искривляет путь его» и т. д. (Мишлей 19:3); либо от дурного стечения обстоятельств, как случается с нами в этом горьком изгнании, где мы оказались в рабстве вследствие того, что очутились в нём, — подобно тому, как сказано: «Отцы наши согрешили, и нет их, а мы несём их беззакония» (Эйха 5:7), — ибо уже случилось с нами подобно рабу, рождённому в доме пленения, который попал туда не по своему греху и не по своему выбору; и третья — со стороны злодеяния других, ибо выходят люди негодные и восстают на него и причиняют ему вред, — вот, они заслужили [сочувствие] во всех трёх [аспектах], ибо все три объединились в бедственности их невзгод.

На первую [причину]: «И спустились отцы наши в Египет» — ибо по дурному выбору своему они спустились туда, как сказано: «Жить в этой земле мы пришли», и как сказано у Йеошуа (24): «И Яаков и сыновья его спустились в Египет», — как мы хорошо разъяснили в разделе 36. На вторую сказал: «И жили мы в Египте дни многие» — и из этого вынужденно следовало наше пребывание там, и выход не был в наших руках. На третью сказал: «И причинили нам зло египтяне» и т. д. И о всех трёх обстоятельствах он сказал: «Все невзгоды» — по обычному употреблению слова «все».

И вот, этим были завершены два первых аргумента. Что же до третьего — он сказал: «И воззвали мы к Господу, и Он услышал голос наш» — поскольку просимый может быть расположен [к милости], если просящий — человек праведный и близкий к Богу своему. И потому они сообщили ему, что уже есть Бог, близкий к ним, во всяком взывании их к Нему.

О четвёртом сказал: «И послал ангела и вывел нас из Египта, и вот мы в Кадеше» — сказать, что они уже вышли из рабства на свободу и приобрели себе имя в землях и в царствах земли, и подобает им, чтобы [Эдом] оказал им уважение, ибо они сидят напротив него и могут быть ему признательными за это дело.

И пятый — что просимое ими таково, что «этот получает пользу, а тот не несёт никакого убытка». И это то, что они хорошо разъяснили ему, сказав: «Пройдём, пожалуйста, через землю твою; не пойдём через поле и через виноградник» и т. д.

Однако суть этого дела, по моему мнению, такова, как я далее упомяну. Ибо в земле Эдома, а также в земле Сихона, имелось обстоятельство, существующее во многих землях: в них было два пути для прохода через них. Первый — дорога, проходящая через города и большие провинции. И на том пути нет возможности причинить ущерб полю или винограднику и не [нужно] пить воду из колодца, поскольку он проложен через горы и пустыни, где нет ничего из всего этого. А обрабатываемая земля, а также пастбища их крупного и мелкого скота находятся внутри, далеко по сторонам; и пруды их, и водоёмы, и все места скопления вод, из которых поят все стада, — все далеки от той дороги, дабы проходящие через провинции не причиняли в них ущерба. И эта дорога — несомненно «дорога царская» — дорога царя и его войск: и потому, что царь обычно проходит через города и провинции, и потому, что они предпочитают идти по незасеянной земле, чтобы народ, идущий за ними, не уничтожил скирды, или посевы, или поля.

Однако есть и другой путь — «дорога столбовая» (месила), которая проходит через их обрабатываемую землю и место их пастбищ. На том пути находятся колодцы и пруды, и все воды их скота, и бассейны, орошающие их землю. И обычай царей и владельцев земли — не допускать путников на эту дорогу и направлять их на первую упомянутую дорогу — через города, по двум причинам. Первая — чтобы они не причиняли ущерба обрабатываемой земле и не ели и не пили на пастбищах их скота. Вторая — чтобы они приходили в города покупать там пропитание для себя и всё необходимое, и жители городов продавали бы им из своих запасов и наживались бы и богатели. И потому устанавливают большую пошлину (мехес) на той дороге — столбовой, — чтобы [путники] сворачивали с неё и шли через населённые места. А если всё же придут и пройдут тем путём — уже заплатят через ту пошлину за ущерб, причинённый по дороге, или за упущенную пользу для провинций.

И вот, в первый раз, полагая, что [Эдом] не откажется от выгоды для провинций и от сохранности обрабатываемой земли, они сказали: «Пройдём, пожалуйста, через землю твою» (е) — то есть: через провинции, а не по столбовой дороге. И потому «не пойдём через поле и через виноградник и не будем пить воды из колодца» — ибо ничего этого нет на том пути. «Но дорогой царской пойдём» — то есть дорогой городов и провинций — «и не свернём ни направо, ни налево, пока не пройдём пределы твои.»

И вот, этим были завершены пять аргументов. Но царь Эдома не послушал их и не обратил внимания на их аргументы, и поспешил с кратким ответом, сказав: «Не пройдёшь через меня, а не то — с мечом выйду навстречу тебе.» То есть: что нам до всех этих слов? Вот меч — главное.

И поскольку он сказал «не пройдёшь через меня», они подумали, что, возможно, он не согласился на это из опасения, что они испугают их — как бы [израильтяне] не завладели провинциями при вхождении в них, ибо народ этот многочислен, и он воевал бы с ними и изгнал бы их из земли их. Но, быть может, они согласятся, чтобы те шли столбовой дорогой, которая за пределами населённых мест, — лишь бы они гарантировали возмещение вреда, ожидаемого на том пути. И Писание засвидетельствовало, что так оно и было в действительности, как сказано: «И народу повели, говоря: вы проходите пределы братьев ваших, сынов Эсава, живущих в Сеире, и они устрашатся вас» и т. д. (Дварим 2:4). И так же сказано: «И прошли мы мимо братьев наших, сынов Эсава, живущих в Сеире» (там же) — чтобы сказать, что хотя те не позволили им пройти через свою землю, они не отступили от братства: из-за страха они поступили так, и даже отклонившись от них, снабдили их хлебом и водою, как сказано: «Пищу покупайте у них за серебро и ешьте, и также воду приобретайте» и т. д. И так же сказано: «Пищу за серебро продай мне, и я буду есть» и т. д. «Как сделали мне сыны Эсава, живущие в Сеире» (там же).

(е) И вот, ощутив, что они делали это из страха, [израильтяне] послали к ним вторично сказать: «По столбовой дороге поднимемся, и если будем пить воду твою — я и скот мой, — ибо невозможно без этого при частом нахождении там, — то заплачу цену её. Но раз ты не пожелал взять с меня пошлину почётным образом — по цене снабжения нас хлебом и водою через населённые места тем способом, который мы описали, — знай, что мы не заплатим тебе пошлину, установленную на столбовой дороге, ибо это будет тяжко для нас, поскольку мы весьма многочисленны. А также это — путь порабощения и позора, который мы ни в коем случае не сможем вынести.» (е) И таков смысл слов: «Лишь ничего — ногами моими пройду» — от выражения «всякий проходящий по счёту» (Шмот 30:13) и «не пройдёт по нему для всякого дела» (Дварим 24:5). То есть: я отклоню свой путь с царской дороги на столбовую и заплачу за то, что возьму из продовольствия, — лишь за проход ног моих я не заплачу, как обычно для проходящих по тому пути, которые облагаются пошлиной.

И это то самое, что сказал Моше во Второзаконии: «Пищу за серебро продай мне, и я буду есть, и воду за серебро дай мне, и я буду пить — лишь пройду ногами моими.» Смысл таков: лишь на таких условиях пройду я ногами своими, и не иначе, как мы сказали, — чтобы оплата продовольствия заменяла пошлину, и не иным способом.

И потому второй ответ был: «Не пройдёшь вовсе» — ибо они не хотели, чтобы те проходили через их землю каким бы то ни было образом, из-за страха, как упоминалось. И отклонились от него.

«И двинулись от Кадеша» и т. д. «И сказал Господь Моше и Аарону на горе Гор, на границе земли Эдома, говоря: да будет приобщён Аарон к народу своему, ибо не войдёт» и т. д. «За то, что вы ослушались уст Моих» и т. д. Мы уже разъяснили смысл этих стихов в предыдущем разделе.

«Возьми Аарона» и т. д. «И сними с Аарона» и т. д. Великая заслуга и честь были ему в том, что он видел величие своё — наследие, передаваемое его сыну при его жизни и перед ним. И, возможно, об этом сказали, что Моше желал такой смерти (Сифрей, глава Аазину). И уже говорили об этом мидраши.

«И снял Моше с Аарона одежды его и одел в них Элазара, сына его.» Раши, благословенна его память, написал: «В одежды первосвященника облачил его и снял их с него, чтобы отдать их сыну перед ним. И сказал ему: "Войди в пещеру"» и т. д. А Рамбан, благословенна его память, написал, что когда Аарон спустился после совершения постоянного жертвоприношения, воскурения и зажигания светильников, — он поднял его на гору Гор, когда тот был облачён в одежды первосвященства, и снял их с него. Конец цитаты. Представляется, что Раву [Рамбану] пришлось [допустить] это потому, что не упоминается «и одень Аарона в одежды его.» Однако в мидраше (Бемидбар Рабба, глава 19) и в Ялмедену это затруднение было разрешено попутно с другим делом. Там сказано: «Разве, если первосвященник вышел в одеждах служения за пределы Храмовой горы, не подлежит он сорока ударам? Ведь они [одежды] были из шерсти и льна [шаатнез]! Но чтобы сообщить тебе, что тем же языком, которым они были приближены к служению — когда сказано "возьми Аарона и сыновей его с ним, и одежды" и т. д. (Ваикра 8:2), — тем же языком было сказано ему подняться на гору» и т. д. Вот, они истолковали, что в повеление «возьми Аарона» входит заповедь облачения для целей восхождения, которая является новой заповедью, не исполнявшейся прежде. И мы уже написали в словах, приведённых в разделе, о снятии и облачении, и чудесных деяниях, и великом почёте, которые были ему оказаны, согласно барайте из Торат Коаним.

«И умер Аарон там, на вершине горы, и спустился Моше» и т. д. (ж) По простому смыслу Писания видно, что Аарон не был погребён на горе Гор, ибо погребение не упоминается на месте его смерти — ни здесь, ни в главе о переходах. И вероятнее всего, поскольку он умер на границе земли Эдома, а те уже выходили навстречу им с многочисленным народом для войны, — опасались, что возьмут его оттуда, либо чтобы надругаться над ним, либо чтобы сделать из него идола. И потому унесли его оттуда и вернулись назад на семь переходов, чтобы похоронить его в Мосере — месте за пределами их земли. И не упоминается при его смерти нигде, что он был в земле Эдома. А то, что сказано далее: «И сыны Израиля двинулись от Беэрот Бней-Яакан в Мосеру; там умер Аарон и был погребён там» и т. д. (Дварим 10), — (ж) слова «там умер Аарон» относятся ко всей той области в целом, ко всем тем переходам, или к тому периоду времени; а «и был погребён там» — к конкретному месту, которое было названо. И вот, наши мудрецы, благословенна их память, дали иное объяснение, и оно известно (Бемидбар Рабба, глава 19). А то, что я сказал, — верно.

«И услышал ханаанеец» и т. д. (з) Это сообщает, что смерть праведника была уже ощутима для них настолько, что враги одолели их. Однако Божественное Провидение защитило их: не убили из них ни одного, а лишь взяли часть в плен. И когда они обратились к Господу и принесли обеты, Он услышал вопль их и предал врагов их в руки их, и они разгромили их города и вернули себе пленников.

И уже написал это Рамбан, благословенна его память, и дал объяснение делу этого заклятия (херем), сказав, что оно должно было исполниться после того, как они войдут в Землю и достигнут их земли, ибо ныне они стоят вне её. Просто царь Арада опередил их, выступив по ту сторону Иордана на войну. И это верно.

«И двинулись от горы Гор путём моря Суф, чтобы обойти землю Эдома; и стала нетерпеливой душа народа в пути.» По простому смыслу видно, что тот обход был для них чрезвычайным страданием, ибо он весьма долог, и душа их стала нетерпеливой в нём. (т) И из-за своего страдания они стали искать поводы и жалобы со стороны того Божественного хлеба, которым они питались, а также вод, дарованных им чудесным образом, и сказали, что вещи, имеющиеся у них, ненадёжны, как сказали: «Не полагаются на чудо» (Кидушин 39б). И поскольку они легко устранимы, это считалось для них, как будто у них нет достаточного обеспечения. И вот что говорится: «И говорил народ против Бога и против Моше: зачем вывели вы нас из Египта умирать в пустыне? Ибо нет хлеба и нет воды, и душа наша опротивела от этого негодного хлеба» — ибо раз душа их не примирилась с этим хлебом, казавшимся им легко устранимым, он был для них как будто его нет.

(т) И согласно этому, Господь, да будет Он превознесён, судил их по их же собственному пути, сказав: раз вы не желаете жить иначе как естественным образом — и Я сделаю вам это, оставив огненных змей, которые в той великой пустыне, их природе и не загораживая уста их от причинения вам вреда, как Я делал до сих пор. И так Он сделал: «И послал Господь в народ огненных змей, и они жалили народ, и умерло много людей из Израиля. И пришёл народ к Моше и сказали: мы согрешили, что говорили против Господа и против тебя; помолись Господу, чтобы Он удалил от нас змей» и т. д.

Сказано, что они узнали и признали, что в той земле невозможно им жить иначе как чудесным образом. И потому они признали то, в чём согрешили вначале, и попросили его помолиться о возвращении того чуда на его место. И вот что сказал Господь, да будет Он благословен, Моше после его молитвы: «Сделай себе огненного [змея] и помести его на шест (нес), и будет: всякий ужаленный — увидит его и будет жить.» (т) Смысл в том, чтобы они познали и узнали это великое чудесное явление — что исцеляется поражённый от поражения и выздоравливает больной от болезнетворного, как написал Рамбан, благословенна его память, что воспоминание или разглядывание вредящих существ или их подобия умерщвляет их. И это утверждение веры в Божественное могущество, о которой сказано: «А праведник верою своею будет жив» (Хавакук 2:4).

И это то, что сказали наши мудрецы, благословенна их память: «"И поместил его на шест" — учит, что он подбросил его вверх, и он стоял в воздухе» (Бемидбар Рабба, глава 19) — чтобы намекнуть им по слову Божию, что подобно тому, как стояние его в воздухе — явное чудо, так же чудо совершенное — то, что огненные змеи, находящиеся среди них, не вредят и не губят. И из этого они вернутся к Творцу своему — познать и признать деяние Божие, ибо оно грозно. И всё это равнозначно согласно тому, к чему мы привыкли в деле чудес.

Однако согласно тому, что мы установили и обосновали в разделе 15, у слов «и страх ваш и трепет ваш» (Берешит 9), — и это затем распространилось на многие разделы, некоторые из которых были указаны там, — чудо состоит в противоположном. Ибо согласно превосходной и мудрой природе, служащей для распознания ступеней сущностей и их достоинства, — чудом и нарушением природы было бы, если бы змей укусил человека или какое-либо существо причинило ему какой-либо вред, — покуда человек совершенен в своём образе и подобии, как написано: «По образу Нашему, по подобию Нашему, и да владычествуют» и т. д. (Берешит 1).

И поскольку израильтяне все дни своего пребывания в той великой и грозной пустыне находились при этом роде Божественной природы во всём, что им было нужно, как видно из каждого их выхода и прихода, — так и змеи не вредили им, ибо не было в их силах [вредить] по той превосходной природе.

Однако теперь, когда они двинулись от горы Гор и лишились того праведника, — уменьшилась их заслуга, и стала нетерпеливой душа их в пути, что означает умаление их образа и подобия: они стали меньше того человека, который задуман при творении. И от этого упала малодушие в их сердца и сокрушённость духа в их души — не полагаться более на высший стол на том превосходном уровне Божественной природы, о которой мы говорили, как они полагались до сих пор. И потому говорится: «И говорил народ против Бога и против Моше» и т. д. — сказать, что невозможно следовать за Божественными делами, совершаемыми через посредство пророков, подобными этим. И слова их: «Ибо нет хлеба и нет воды» — означают: мы не достойны более того, чтобы у нас был хлеб могучих и воды верные, подобные этим, ибо обкорнали дела свои — обкорнали пропитание своё.

И поскольку отнятие пропитания от них в то время было чудом согласно этой мудрой природе, — как таким же было и укушение огненных [змей], — Он допустил их к ним, как бы говоря: смотрите теперь, что удержание змей от причинения вреда и наличие вашего пропитания тем способом — это одно и то же. И подобно тому, как вы неблагодарны в отношении одного — и Я изменю ту природу в отношении другого, и будет расторгнут их союз с вами.

Однако после покаяния и молитвы было сказано: «Сделай себе огненного [змея] и помести его на шест, и будет: всякий ужаленный» и т. д. Смысл в том, чтобы он сообщил им истину этого благородного явления и внушил им в их разум и воображение, что посылание огненных [змей] на них — чудо и вне природы, заложенной в них, покуда человек находится в совершенстве своего образа и подобия. «И будет: всякий ужаленный» — от нетерпения души и её умаления — «и взглянет на это благородное явление, и увидит его — и будет жив» — ибо будет стараться возвысить душу свою в глазах Бога и в глазах всех Его созданий и вернётся к здоровому состоянию.

И в Агаде, приведённой в главе Амалека: «Разве руки Моше ведут войну?» и т. д. «И так же ты находишь: "Сделай себе огненного и помести его на шест." Разве огненный убивает и оживляет? Но когда израильтяне смотрели ввысь и направляли сердце своё к Отцу их, что на небесах, — тотчас исцелялись, а если нет — тотчас чахли» (Рош а-Шана 29а).

И вот, оба явления, упомянутые в этой Агаде — из войны с Амалеком и из дела с змеем, — единогласно свидетельствуют верным свидетельством обо всём, что мы сказали. Ибо взгляд ввысь и взгляд вниз — это возвышение духа и сокрушение духа, о которых мы говорили.

И сказано, что Моше сделал так и поместил его на шест, как было повелено. И сколь благороден смысл сказанного ими, что он подбросил его вверх и он стоял в воздухе (Бемидбар Рабба, глава 19), что мы упомянули вначале, — чтобы сообщить им, что подобно тому, как стояние его в воздухе — чудо, так же чудо — причинение им вреда от них. Ибо противоположное уже известно им и не нуждается в доказательстве.

И сказано, что их познание достигло той меры, которая была задумана от Господа, да будет Он благословен: «И было: если ужалил змей — и [ужаленный] взглянул на истину того чуда — и жил.» И несомненно, что это — истинное, сущностное исцеление, невозможное иным способом.