Akeidat Yitzchak 92

И ещё есть другое различие между ними: у нечестивых и делающих злодеяние есть только страх наказания. Ибо все прочие сторонятся и боятся их, когда те сильны и жестоки, лишь из-за их мощи и силы — чтобы те не причинили им зла; но невозможно бояться их страхом возвышенности и почёта, ведь у них нет никакого нравственного достоинства, и не подобает им почёт. И также они не боятся других страхом почёта и возвышенности, ибо всякое достоинство и добрая мера у них считается как ничто и как нуль в их глазах. И есть у них лишь страх наказания, ужас и боязнь перед более сильным, чем они. О нём и сказано в Писании: «страх (мгура́т) нечестивого — он придёт к нему», ибо зло, которого они страшатся, придёт к ним как воздаяние и наказание за их злые дела.

Только о праведниках, творящих добро и идущих в целостности сердца, можно сказать, что другие боятся их страхом возвышенности — за то, что они обладают добрыми качествами и достоинствами. А если они также обладают телесной силой и мощью, то другие будут бояться их и из-за их способности (силы). Как мы находим эти два вида страха вместе в израильском народе: страх их силы — в стихе «ваш страх и ваш ужас даст Г-сподь…» и страх возвышенности — в стихе «и увидят все народы земли, что имя Г-спода наречено на тебе, и будут бояться тебя». Таков был двойной страх и у Шауля перед Давидом: поскольку Давид всегда ходил путями Г-спода, а Шауль нарушил Его заповедь — при Шмуэле, видящем, — он боялся его страхом возвышенности, как сказано: «и увидел Шауль, что он весьма разумен, и устрашился (ва-ягор) перед ним».

И на этой основе раввин, да будет память его благословенна, разъясняет ещё несколько стихов (см. внутри). И только цельные люди, подобные ему, имеют со стороны других двойной страх: страх силы — когда они сильнее и мощнее их, и страх возвышенности — когда они более нравственны и прямы, чем они; ибо они распознают достоинство другого и ценят и уважают его за это.

И из этого следует, что и в отношении Всевышнего, да будет благословен Он, есть эти два вида страха у двух категорий людей. Ибо грубые в народе, для которых имя Г-спода — «мудрость», но не дана им доля в понимании, чтобы постигать и достигать Его достоинства, они боятся и страшатся Его лишь страхом силы: чтобы не постиг их меч, или мор, или иной случай и злое поражение, посылаемые Им на землю Его чрезвычайно великой силой, и Его рукою, которая властвует над всем, как сказано: «Его боятся все жители мира» (то есть даже глупцы и грубые, у которых нет страха возвышенности перед Всевышним, всё же имеют трепет перед Ним и страх силы, поскольку и они признают, по меньшей мере, Его чрезвычайную мощь, ибо Он) «собирает, как плотину, воды моря» и т. д. А соответствующий этому стих: «Меня ли не будете бояться, — говорит Г-сподь, — если передо Мной не задрожите, Я положил песок границей морю». И лишь о страхе и дрожи таких людей перед рукою Г-спода, Которую Он может поднять на них, сказано также: «как тает воск… погибнут нечестивые от лица Г-спода».

Но цельные, идущие в чистоте сердца, не имеют такого «страха Б-га» перед глазами: ведь известно им, что благ Г-сподь и благодетельствует всем, и милость Его превзошла над боящимися Его, которые совершенны путём, и что не от сердца Своего Он унижает сынов человеческих — сокрушать человека под ногами его — когда тот идёт путём нравственности и прямоты. И только страх возвышенности имеют они перед Ним, поскольку они распознают и постигают более других почёт и достоинство Всевышнего, возвышенное и превознесённое над всем. И только о таком страхе сказано: «бояйтесь Г-спода, святые Его», и также: «боящиеся Г-спода — восхваляйте Его».

И после этого введения нам будет трудно знать: на какой из этих двух видов страха направлено Писание, говоря: «что Г-сподь требует от тебя, как только бояться», о чём сказали наши мудрецы: «неужели страх — вещь малая? — да, относительно Моше» и т. д.? Ибо если скажем, что намерение — страх силы (и хотя, с первого взгляда, это лишь природное впечатление, возникающее в человеке и в глубине сердца само собой, и человек не властен пробудить его или удалить с себя, если оно само родится в нём — всё же уже известно из слов предыдущих врат, что на деле и мы можем весьма помочь породить страх и боязнь внутри нас или удалить их из нас — посредством действий памяти и обращения к сердцу всех вещей, которые могут вызвать страх и боязнь или их прекращение; так что намерение Писания может быть: чтобы мы всегда ставили перед глазами великую и могучую способность Всевышнего и что Он — Б-г ревнитель и огонь поядающий, чтобы в миг уничтожить и истребить всех мятежников и преступников против Него; и потому перед Ним содрогнутся и затрепещут все, когда Он встанет сокрушать землю. Тогда быстро и легко падёт на нас ужас и страх перед Его гневом и яростью Его.) — всё же будет трудно всякому разумному понять, что желает Всевышний такой неполной и несовершенной службы, происходящей лишь по принуждению и необходимости — из-за руки Г-спода, которую Он постоянно поднимает на нас. Ведь только делание добра и удержание от зла по свободному выбору засчитывается нам как праведность; а не когда всё это лишь из-за страха и боязни, сила которых столь велика в сердце человека, что ему иногда дозволено из-за них делать даже действия, которые не делают (как известно из слов наших мудрецов: трактат Йома, лист 82, и в других местах: «нет вещи, устоявшей против спасения жизни, кроме идолопоклонства, разврата и кровопролития»), и тем более — говорить слова лжи, которые не могут быть, чтобы спастись тем самым от страшного зла.

Кроме того, к такому страху не подходят и слова мудрецов, что лишь относительно Моше это вещь малая: ведь от страха Г-спода и от величия Его славы содрогнётся вся земля, и также толпа народа из сынов Израиля.

А если намерение Писания — страх возвышенности, который совершенен и истинен и не будет уделом человека иначе как после долгого размышления о величии Творца, да будет благословен Он, и исследования — насколько возможно человеческой силе — славы Его достоинства и драгоценности Его, да будет благословен Он; или когда на него снизойдёт дух пророчества, чтобы сообщить ему всё это; как мы видим, что лишь после того, как Авраам уже состарился и прошла большая часть его лет, в которые он исследовал и искал, чтобы узнать своего Творца, и Г-сподь являлся ему много раз, сказано ему: «ныне Я узнал, что ты боишься Б-га»; и лишь после откровения Г-спода на горе Синай перед глазами всего Израиля, так что все тогда достигли ступени пророчества, сказано о них: «кто даст, чтобы было это их сердце у них — бояться Меня» — то трудно понять: после того как такой истинный страх не является малым делом даже для Моше, как сказали о нём мудрецы: «относительно Моше — вещь малая».

И во всяком случае трудно понять, почему Писание принизило величие этого требования: ведь после того как только страх дан в их свободном выборе, как сказали мудрецы: «всё в руках Небес, кроме страха Небес», — разве не всё, что в их руках, Он у них попросил?

И Ран (Рабейну Нисим) хотел объяснить это, сказав: страх перед Г-сподом лёгок человеку со стороны его Сехель (Разум), ибо как только он положит на сердце величие и драгоценность славы Всевышнего, он будет бояться и страшиться слушать Его голос и идти Его путями. Но со стороны материального вожделения человека это трудно: ведь оно вынудит его иногда оставить страх Шаддая и идти вслед упрямства злого сердца. И поэтому лишь с точки зрения Сехель (Разум) сказано: «что Г-сподь…», ибо действительно — вещь малая и весьма лёгкая — бояться Г-спода со стороны Сехель (Разум). А чтобы покорить и смирить также его материальное вожделение, которое отвращает сердце человека от Г-спода, он много упоминает здесь перед ними также великие и могучие наказания, которые вслед за грехом и преступлением пришли ко всем людям, согрешившим против своей Нефеш, как сказано: «и узнаете, что не ваших сыновей… и что сделал Датанy…» и т. д. И поскольку Моше с юности смирил в себе всякое телесное желание и вожделение, так что почти стал лишь чисто разумной сущностью, — поэтому страх был в его глазах весьма лёгким. И потому сказали мудрецы: «относительно Моше…».

Однако эти слова не показались раввину, да будет память его благословенна, правильными, поскольку он соединил вместе два вида страха, которые в действительности весьма различны и отделены друг от друга. Ибо страх, происходящий от возвышенности Всевышнего, называемый также «любовью к Г-споду», приобретается человеком лишь со стороны его Сехель (Разум) и пребывает только в сердцах истинных мудрецов; и даже они не достигают его легко, но лишь после большого размышления и исследования, как уже написано выше. И у них нет боязни и трепета перед телесным наказанием и лишением временного благополучия — что есть страх силы, — поскольку все приобретения тела и временные услады мира считаются в их глазах как ничто и как нуль. Тогда как, напротив, масса народа, погружённая лишь в своё материальное вожделение, боится только страха наказания, посредством которого у неё отнимутся все земные приобретения; а о страхе возвышенности, который есть сущность любви, они не знают ничего, как сказали мудрецы: «нет любви там, где страх» и т. д. И ещё многое возразить на его слова (см. внутри книги).

И после того как он показал, что и по одному лишь объяснению Рамбана, да будет память его благословенна, не разъяснятся должным образом все его замечания, он обратился сам, один, разъяснить всё это иначе, и прежде предпослал одно введение. А именно: страх и боязнь бывают лишь перед бедой, которая только возможна прийти к нам; но перед бедой, которая обязана и неизбежно должна прийти, мы уже не боимся и не страшимся, а лишь скорбим и печалимся о ней (см. комментарии к Берешит, лист 12а). Например: если огонь выходит на наших улицах, пока он не охватил крышу нашего дома — мы видим и боимся его; но когда уже оба края его съел огонь, а середина сожжена, мы уже не боимся, ибо он весь станет пищей огня, так как нет больше спасителя ему от этой беды — мы лишь опечалимся о нём. И так же человек не боится естественной смерти, предназначенной ему, поскольку она неизбежна всякому живущему; и также больной не боится наступления солнца вечером, которое обычно усиливает болезнь из-за ночного холода, ибо это природная вещь, неизбежная по необходимости — он лишь опечалится о всём этом.

И из этого следует: тот, кто думает, что все случаи мира всегда управляются только по законам природы, которые не сдвинутся и не изменятся никогда, не будет бояться и страшиться ударов времени и его злых происшествий; он лишь будет скорбеть и сетовать о них, поскольку, по его мнению, нет от них ни убежища, ни спасения, и они обязаны и неизбежно приходят всякий раз, когда предшествует им соответствующая причина, вызывающая их. Например, когда иногда естественная причина (скрытая от нас вначале и узнаваемая нами потом по её следствиям) обязывает, чтобы поднялись «князья» с края земли в числе большем обычного, и соберётся из-за этого в воздухе очень много частиц воды, и они станут тучами и облаками, которые прольют ливень на землю — тогда неизбежно смоет от него наши дома и поля, наши виноградники и маслины. И так же, когда в недрах земли соберутся — по предшествующей природной причине — частицы смолы, серы и огня, который под землёй, и присоединятся к ним также частицы воды, которые от жара этого огня станут парами и дымным испарением, широко распространяющимся туда и сюда, пока им станет тесно оставаться запертыми и удержанными в утробе земли, — тогда расколется земля и разверзнёт уста свои и поглотит все дома, что на ней, и всех людей, живущих в них.

И потому представляется, что греческие философы, верившие в вечность мира и в то, что он неизбежно проистекает из бытия Всевышнего, и потому считавшие также все происшествия мира и его удары проистекающими всегда лишь по законам природы, которые никогда не изменятся, так что от них неизбежно придут все следствия от своей соответствующей причины, которая предшествовала им, и нет того, кто мог бы удержать их и предотвратить это, — всегда были также мужественными духом и крепкими сердцем, не боявшимися и не страшившимися никакого зла [как известно о силе философов, называемых…].

Но тот, кто верит в обновление (хидуш) мира и поэтому верит также в частное Провидение Всевышнего над людьми и в Его способность менять законы природы по Своему желанию всякий раз, когда пожелает, так что Он может спасти Своих боящихся от происшествий времени и ударов природы также чудесным образом, как известно нам и из событий наших отцов из древности, рассказанных в нашей святой Торе, и из знамений и чудес, которые сделал Всевышний им во все времена и эпохи: в голоде избавлял от смерти, и в войне — от меча, и всё чудесным образом. Ибо в дни потопа погибли лишь нечестивые с земли, а Ноах и его сыновья спаслись; и при перевороте Сдома и Аморы спасся Лот и две его дочери по слову Г-спода, по заслуге Авраама; и по слову Моше, Его раба, разверзлась земля и поглотила лишь общину Кораха, а весь оставшийся народ остался на спасение.

[И как показывает также опыт во все времена и места: ведь иногда спасает Всевышний в Своём частном Провидении одного человека из тысячи так, что это тоже как бы подобие чуда — например, выводя его из разрушения тем, что пробудит его дух внутри него оставить дом своего пребывания на один миг перед обрушением; или избавит его от голода, находя ему достаточно его нужды разными способами и путями, которые он прежде не предполагал; или исцелит его от болезни посредством случая, который вдруг окажется перед ним, — целительного лекарства или искусного врача, которого он не знал. Хотя все эти средства — лишь природные вещи, всё же, поскольку они пришли к человеку путём случая и совпадения именно в тот час и миг, когда он нуждался в них, — это знак и чудо для него, что пришли они к нему лишь от руки Г-спода и Его частного Провидения; и как «скрытое чудо» (нес-нистар), которое никто не распознает по виду глаз, как распознают «чудо явное» (нес-нигле) и известное всем, — ему засчитывается.]

И из этого следует, что лишь в груди этого истинного верующего пребывают страх и боязнь. Ведь даже когда беда уже близка прийти на него так, что почти нет уже ни убежища, ни спасения от неё, — он не скажет «отчаялся», ибо известно ему, что ещё есть в силе Всевышнего спасти его от беды; как сказали мудрецы (Брахот 10а): «даже если меч лежит на шее человека, пусть не удержит себя от милосердия».

И вот, из всего сказанного до сих пор следует, что святая Тора, обучающая нас этим основам веры: что Всевышний создал мир и всё наполняющее его из ничего и управляет им не только природным управлением по постоянным законам, которые не изменятся, но также чудесным управлением и изменением законов природы иногда по Своему частному Провидению над людьми — давать им по их путям и по их добрым или злым деяниям, — она обучит нас также бояться Г-спода страхом Его силы, поскольку в Его силе заплатить нам воздаянием добра и зла даже вопреки тому, что обязали бы нам законы природы.

И этим само собой объяснится стих: «и ныне, Израиль, что Г-сподь, Б-г твой…» — то есть, поскольку ты Израиль, которому дана Б-жественная Тора в наследие, легко тебе бояться Г-спода, Б-га твоего, страхом силы, и не быть как один из заблуждающихся, думающих, что все происшествия мира управляются лишь постоянными законами, и потому нет места страху и боязни наказания, приходящего вслед за грехом, ибо «как случай нечестивого, так случай праведника». Напротив — всегда верить, что по деяниям каждого человека так и воздастся ему. И потому Писание далее перечисляет не только избрание Всевышним наших отцов и добро и милость, которые Он сделал им за то, что они шли прямым и верным путём, но также знамения и чудеса, которые Он совершил в земле Хама, чтобы наказать их за то, что они причинили зло, и злое воздаяние, которое Он вернул также на голову Кораха и его общины. Из всего этого выяснится и станет нам хорошо известно управление Всевышнего по Провидению — источник этого страха и боязни Б-га.

И об этом сказали также мудрецы: «относительно Моше», то есть в отношении Моше и Израиля, которые приняли Тору, страх действительно считается лишь малой вещью, как человек, у которого есть большое, и кажется ему малым, когда его просят. Ибо хотя страх связан и зависит от дорогих и почтенных основ, которые по своей сущности считаются великим делом, — всё же он очень лёгок и мал для всякого, кому уже известны эти основы через Тору, обучающую им.

И вот, этот страх, требуемый здесь Писанием, по степени своего достоинства находится посредине: между страхом возвышенности, о котором мы уже говорили выше, что он пребывает лишь в груди самых цельных мудрецов или пророков и людей духа, — и между страхом силы, присущим массе народа, которая не знает и не понимает ничего о естественном порядке и его законах. Ибо упомянутый здесь страх весьма почтеннее того: это тот, который будет уделом также всех знающих законы природы, действующие всегда, — и всё же они боятся Г-спода, потому что приобрели истинное знание, что Всевышний может менять их и воздавать каждому по его путям по управлению Своего Провидения. И лишь о нём сказал также тана: «если нет мудрости — нет страха» и т. д. И также сказали: «нет неуча» (то есть человека, невежественного в знании этих основ веры на их истинности) «боящимся греха» (в этом истинном смысле).

И потому сказал также Писание: «счастлив человек, который всегда боится» и т. д., ибо этим он покажет всем, что он — обладатель истинной веры, и потому будет всегда стараться выпрямлять свой путь, чтобы этим улучшить свою долю и чашу свою на земле; тогда как ожесточающий своё сердце, потому что думает, что законы природы постоянны и не могут измениться никогда, и нет места страху и боязни перед ними, а лишь печали и скорби, как мы уже распространились об этом выше, — он падёт в распознанное зло, ибо скажет: «пусто служить Б-гу, чтобы улучшить мою долю», и потому будет всегда идти лишь вслед упрямства злого сердца; и этим вызовет себе также злое воздаяние и наказание, и горьким будет ему в конце.

Общеизвестно, что о страхе говорят как о двух видах. Один — о боязни и трепете, которые суть действия животной Нефеш (нефеш hа-хиюнит) из страха перед врагом или перед притеснением нечестивого, как сказано: «я боюсь его, чтобы он не пришёл и не поразил меня…» (Берешит 32), «ибо боялся сказать: жена моя» (там 26) и подобные им. А второй — действие говорящей Нефеш (нефеш hа-диврит) из-за признания достоинства другого, как сказано: «и почему вы не боялись говорить против раба Моего — Моше» (Бемидбар 12), и «страх перед твоим учителем — как страх перед Небесами» (Авот 4). И хотя первый вид присущ нечестивым и их злым действиям: все боятся их, а они сами не разделяют второго, как сказано: «страх нечестивого — он придёт к нему» (Мишлей 10). Однако у цельных людей присутствуют оба: ведь их будут бояться создания по причине их достоинства, а также — страшиться и ужасаться по причине их силы. И как сказано ниже: «не устоит никто перед вами; ваш страх и ваш ужас даст Г-сподь, Б-г ваш, на лицо всей земли» — страх был со стороны мощи их известной силы, о которой сказано: «услышали народы — затрепетали… тогда ужаснулись вожди…» (Шмот 15:14). А ужас (мора) был со стороны Б-жественности, распознаваемой в них, как сказано: «и увидят все народы земли, что имя Г-спода наречено на тебе, и будут бояться тебя» (Дварим 28:10).

И уже найдено это ясно между Шаулем и Давидом. Сказано: «и взял Шауль копьё и сказал: поражу Давида и стену; и отвернулся Давид от него дважды; и боялся Шауль перед Давидом, ибо Г-сподь был с ним, а от Шауля отступил. И удалил его Шауль от себя и поставил его начальником тысячи; и выходил и входил перед народом. И был Давид во всех путях своих разумен, и Г-сподь с ним. И увидел Шауль, что он очень разумен, и устрашился (ва-ягор) перед ним» (Шмуэль I 18:14–15).

Следует спросить: зачем сказано «и сказал: поражу Давида и стену»? И ещё: почему Давид не избавился от него бегством, как сделал потом, как сказано: «и уклонился от Шауля, и он ударил копьём в стену, а Давид побежал и спасся» (там, Шмуэль I 19)? И ещё: зачем сказано «а Давид играл рукой, как изо дня в день, и копьё в руке Шауля», и также во второй раз сказано «и копьё в руке его, а Давид играл рукой» — ведь известно, что рукой он играет, ибо не играл ногой. И ещё: почему во второй раз сказано «и он ударил копьём в стену», чего не сказано в первый раз?

Но объяснение этого таково: когда Давид играл рукой перед Шаулем у стены, тот замышлял против него — бросая копьё в стену близко от него раз за разом — и говорил: «ведь я словно шучу», чтобы однажды рука его оттолкнулась и он ударил бы «в Давида и стену» — чтобы убить его. А Давид, когда его глаза были в его руках в работе своего занятия, не смотрел на Шауля и не видел, что тот делает, бросая копьё и водя его в воздухе, ибо не бил до конца.

И случилось, что два раза, когда он намерился метнуть копьё в Давида, тот повернул себя от него неосознанно и спасся, и не распознал своего чуда. И этим узнал Шауль, что Г-сподь с ним и не оставил его в его руке. И он не захотел действовать открытою рукой, и потому с того дня и далее вёл себя с ним страхом почёта и Б-жественности и не захотел пользоваться им так, как вёл до сих пор. Это и сказано: «и удалил его Шауль от себя и поставил его начальником тысячи» и т. д.

И ещё сказано: «и был Давид во всех путях своих разумен, и Г-сподь с ним; и увидел Шауль, что он очень разумен, и устрашился перед ним» — потому что из-за того, что он разумен побеждать врагов и повергать их перед собой, он боялся его как врага. Но из-за Б-жественности он выделил ему тот страх, который упомянут первым, ибо увидел, что Г-сподь с ним, чтобы спасать его неосознанно. Знай, что так: ведь во второй раз, когда Давид почувствовал его действия, и когда уклонился от Шауля, — он ударил копьём в стену, что хотел ударить в Давида, ибо тогда его сердце наполнилось метнуть копьё полностью; и тогда не сказано, что он испугался его, потому что не было там Б-жественного знамения.

И вот это — достойный смысл в той истории, если смотреть на смысл слов как следует. И ещё есть у меня там подобный этому смысл, обязательный по писаниям при хорошем их понимании, и это то, что сказано там: «и увидел Шауль и узнал, что Г-сподь с Давидом, и Михаль, дочь Шауля, любит его; и прибавил Шауль бояться Давида ещё» (там, Шмуэль I 18). Ибо когда сообщили ему, что Михаль, его дочь, любит его, после того как он обручил ему Мерав, его старшую дочь, сказано: «и понравилось дело в глазах его; и сказал Шауль: дам её ему, и будет она ему западнёй, и будет на нём рука плиштим; и сказал Шауль Давиду: двумя ты породнишься со мной сегодня».

И следует спросить: что за «западня» эта, о которой не говорили сначала, когда сказал ему: «Мерав, мою старшую дочь, дам тебе в жёны; только будь мне сыном доблести…», и Шауль сказал: «не будет моя рука на нём, и будет на нём рука плиштим». Но он думал о нём злую мысль: что хотя он и обручит ему Мерав сначала, он не удержит себя от взятия Михаль, которая любит его. Поэтому дело было прямым в его глазах. И не только это: он открыл ему отверстие разрешения, сказав: «двумя ты породнишься со мной сегодня», — чтобы этот запрет стал для него западнёй и соблазном греха, и он пал бы из-за своего преступления в руки плиштим. И не отдаляй это: ведь худшее этого написано ниже — «и Шауль дал Михаль, дочь свою, жену Давида, Палтииэлю бен Лаишу, который из Галлима» (там, Шмуэль I 25). И мнения многочисленны о том злом деле; и наиболее ясное из всех, с которым согласились наши мудрецы, да будет благословенна их память (Санhедрин 19:), что это было в грехе. Только Палтииэль бен Лаиш покорил своё влечение больше, чем Йосеф и чем Боаз, и поставил меч между собой и ею всё то время, пока она была у него; и что он шёл за ней, идя и плача, лишь из-за заслуги, которая ушла от него. А кто делает это — несомненно, падёт и в то.

И вот Давид также намеревался сделать по его слову — посмотреть, что будет в конце. Ведь он принёс двести крайних плотей плиштим: сто — за каждую, ибо так было сказано ему: «нет желания у царя в выкупе, только сто крайних плотей плиштим» (Шмуэль I 18:25), и так сказал он о Михаль: «которую я обручил себе за сто крайних плотей плиштим». И он не намеревался освятить (лекадеш) ими, ведь освящающий одну из двух сестёр — не освящена, ибо кидушин, которые не разрешают к соитию, — не кидушин (Кидушин 51), тем более обеих вместе — не действуют со стороны разрешения; и это — удивительная хитрость.

И Всевышний повернул ход дел так, что осталась у него одна, которая любила его, в разрешении, как сказано рядом со словами: «Мерав, мою старшую дочь, её дам тебе в жёны: и было, когда пришло время дать Мерав, дочь Шауля, Давиду, — она была дана Адриэлю, Мехолатянину, в жёны». То есть: хотя она была обручена Давиду много дней, в назначенное время, чтобы ввести её под хупу, — она была дана Адриэлю. И возможно, что когда она почувствовала любовь своей сестры Михаль к Давиду и смятение разума её отца в их делах, она отказалась от его слов и сама была дана Адриэлю в жёны.

И вот осталась Михаль в своей любви к нему одна, и она кошерна. И этим узнал Шауль, что это было от Г-спода, ибо «не случится праведнику никакого зла». И это сказано: «и увидел Шауль и узнал, что Г-сподь с Давидом, и Михаль, дочь Шауля, любит его; и прибавил Шауль бояться Давида ещё» — это страх Б-жественный, о котором мы сказали. Однако из того, что он видел, что всё это — сильные причины для царствования (Давида) и чтобы сбросить его пред собою, он опасался (ягор) его; и стал Шауль врагом Давида все дни.

Вот, у Шауля с Давидом были эти два вида страха, о которых мы сказали: страх «говорящий» (разумный) со стороны достоинства и «испуганность-ощущение» (hа-пахад hа-hитпаалути), которая в животной Нефеш (Нефеш hа-хиюнит) из ожидания злого.

И эти двое существуют у Всевышнего — у двух видов людей. Ибо неполноценные люди боятся Его из-за ужаса великих бед, посылаемых от Него, как сказано: «бойтесь Г-спода, вся земля; Его боятся все жители мира; Он собирает, как плотину, воды моря…» (Теhилим 33). «Меня ли не будете бояться, — говорит Г-сподь, — если передо Мной не задрожите, Я положил песок границей морю…» (Йирмия 5), то есть легко Ему послать его на лицо земли. И сказано: «как тает воск от огня, погибнут нечестивые от лица Элоким» (Теhилим 68). Но цельные не имеют перед глазами «страха Б-га» этого вида; однако есть у них разумный страх из-за признания достоинства Его возвышенности, как сказано: «бойтесь Г-спода, святые Его, ибо нет недостатка у боящихся Его» (там 34), «желает Г-сподь боящихся Его» (там 147), «боящиеся Г-спода — восхваляйте Его» (там 22). И очень многое из обоих видов, и придёт из них кое-что в том, что последует из вещей, связанных с намерением.

И вот, после того как обнаружены здесь эти два вида страха, как мы сказали, следует спросить и исследовать: на какой из них направлено намерение в изречении: «и ныне, Израиль, что Г-сподь, Б-г твой, требует от тебя, как только бояться Г-спода, Б-га твоего…». На первый ли — который есть впечатление животной Нефеш (Нефеш hа-хиюнит), или на второй — который есть действие разумной Нефеш, или на оба вместе; кто даст, и я узнаю.

Ибо если скажем, что он имел в виду первый вид — впечатление, которое в жизненной силе (коах hа-хиюни), — и скажем, что хотя это природное впечатление, которым принуждается животная Нефеш из ожидания злого, заповедь не будет удержана от достижения его, если человек ухитрится к этому через воспоминание пугающих вещей и постоянное возложение их на сердце, — как сказано: «ужаснулись на Ционе грешники, дрожь охватила лицемеров: кто будет жить для нас с поядающим огнём? кто будет жить для нас с вечными кострами?» (Йешаягу 33:14), и сказано: «от страха Г-спода и от величия Его славы, когда Он встанет сокрушать землю» (там 2), и подобные им. И основа этой заповеди — помнить эти вещи и постоянно класть их на сердце, что в руках человека и его выбора; и из них без сомнения потянутся страх и боязнь этого вида — как действия были уловкой памяти, а память — уловкой уверенности, как мы писали в разделе «Шма», врата 90.

Но тогда это требование — чтобы исполняли Б-жественные заповеди из страха и трепета перед гневом притеснителя — весьма порицаемо. Ведь дела, совершаемые таким образом, не различат между добром и злом ни в словах, ни в делах, потому что первое из её постижений в том, что в ней меняются местами ложь и истина и зло и добро. Ибо уже дозволено и даже необходимо ради неё изменить речь и положить ложь в уста даже у остатка людей. Авраам сказал: «и убьют меня, а тебя оставят живой; скажи: сестра моя ты» (Берешит 12). Ицхак: «ибо сказал я: как бы не умереть из-за неё» (там 26). Сара: «не смеялась я», потому что боялась (там 18). И братья много пользовались этой мерой, стоя перед Йосефом.

И также многие дурные действия делались добрыми из-за этого страха — выбирая меньшее зло, как написал мудрец. *Что рассказано об Алймон — следует сказать: об Алк’аман (Alhamon), о котором рассказывают, что он был сыном Амфиараус (Amphiaraus). И поскольку Евфилэ (eurphyie), его мать, приказала убить его отца хитростью при его уходе на войну против жителей… его отец, потребовав этого от него при смерти, обещал: что он отомстит за то, что её рука была в этом предательстве; и потому он наполнил себя как вынужденный исполнить это обещание и убить свою мать. Но потом сердце его ударило его о великом зле, которое он сделал. И поскольку его мать прокляла, и опустошила при исходе души своей всякую землю и страну, где будет жить её сын, этот убийца матери, — он не нашёл покоя стопе своей нигде, куда бы ни пошёл, пока не сел на одном острове, который вновь поднялся из вод реки Анаэлас; и взял дочь царя этого острова в жёны, после того как прогнал свою первую жену. Но и там не продлились дни его покоя: когда он хитростью взял одно золотое кольцо у своего первого тестя, чтобы исполнить желание своей жены, — разгневался тот на него и послал своих сыновей за ним, чтобы убить его жестокой яростью; и этим вернулись на его голову крови его матери, которые он пролил. Рассказано об Алймоне, что он был вынужден убить свою мать.

*И вот Аhарон и т. д., то есть также он сделал тельца лишь из-за страха и боязни смерти — что народ убьёт его, если он откажется сделать его, как убили Хура. И хотя спасение жизни не отодвигает запрета идолопоклонства, как сказано выше в содержании врат, всё же уже известно, что написал «Кузари» (см. разъяснения выше, Бемидбар 2а): что Израиль не просил сначала сделать тельца, чтобы служить ему как богу, но лишь чтобы он был для них знаком и ощутимым символом, который всегда будет напоминать им об истинном Б-ге. Поэтому Аhарон считал, что не обязан отдавать душу, чтобы удержать их даже от этого; и лишь потом вышла из этого дурная преграда, ибо сброд, который среди них, поклонился и приносил ему жертвы и сказал: «вот боги твои, Израиль».

И вот Аhарон сделал литого тельца из-за своего страха, чтобы не убили его, как убили Хура (Санhедрин 7). И что нам до них? Ведь Тора разрешила запрещённые действия и посчитала их добрыми в месте опасности. И как возможно, чтобы Всевышний спрашивал этот вид службы, в котором нет различия между добром и злом, после того как намерение в ней: «сделай так-то и так-то; а если не сделаешь — знай, что смертью умрёшь» и тому подобное.

И ведь сказали в трактате Шаббат (88): сказал р. Авдими бар Хама: что означает написанное «и стали под горой» (Шмот 19:17)? *Учит, что принудил их и т. д.; см. «Михтав Шомер Цион hа-Неэман», симан 42 из первой тетради, что я написал, чтобы объяснить это изречение. Учит, что он перевернул над ними гору как корыто и сказал: «если вы принимаете Тору — хорошо; а если нет — там будет ваше погребение». Сказал р. Аха бар Яаков: отсюда — великая оговорка (модаа раба) для Торы. И уже разъяснено это изречение там на своём месте, однако всё же трудно.

И ещё труднее этого — то, что он говорит здесь: «и разве страх — вещь малая?» Ведь на самом деле он мал, и мал даже относительно всего Израиля: «лев зарычал — кто не убоится», и не было нужно сказать: «относительно Моше» и т. д.

А если скажешь, что он просил тот совершенный страх, который в говорящей Нефеш (нефеш hа-диврит), о котором мы сказали, — тогда действительно трудно просить: ведь ясно, что этот совершенный страх по природе своей встречается лишь в сердце торанического Б-жественного философа, в силу того, что он достиг мощью своего исследования, или у пророка Всевышнего через то, что было излито на него его пророчеством. Разве не видишь, что сказано Аврааму после его старости и после связывания его сына: «ныне Я узнал, что ты боишься Б-га» (Берешит 22:12). И у горы Синай, когда они достигли той удивительной ступени: «кто даст, чтобы было это их сердце у них — бояться Меня» (Дварим 5:26). Столь многое — и всё же: этот страх требует молитвы, ведь близко к невозможному, чтобы вся масса народа вообще участвовала в нём; тем более нельзя сказать о нём: «что Г-сподь, Б-г твой, требует от тебя, как только бояться», будто спрашивает лёгкую вещь. Подобное — даже относительно Моше — не вещь малая; и он был восхвален ею, как сказано: «и скрыл Моше лицо своё, ибо боялся смотреть на Элоким» (Шмот 3:6).

И если этот страх не общий для всей массы народа, которым сказано «и ныне, Израиль…», а первый не подобает им — *то мы умалены обоими: поскольку страх возвышенности не в возможности большинства народа, а один лишь страх силы, как он у толпы, не подобает и не пристал святому народу, у которого Б-г близок к нему. Вот, мы умалены обоими — будет ли это каждая из них или обе вместе.

И в любом случае следует удивляться: если «всё в руках Небес, кроме страха Небес», а он говорит: «что Г-сподь, Б-г твой, требует от тебя, как только бояться Г-спода», — ведь всё, что в их руках, Он у них попросил; что же ещё у них есть? И вот на самом деле вопрос труден — и также изречение наших мудрецов о нём:

Но поскольку в страхе перед Всевышним, да будет благословенно Имя Его, и в любви к Нему соединились две вещи: первая — то, что обязывает разумная сила, а именно по Его собственной, бесконечно высокой, возвышенной степени; и вторая — то, что известно, что следует из зла и наказания на того, кто уклонится от Него и ослушается Его слова, вплоть до того, что не оставит ему «ни сына, ни внука» в его народе, чтобы оставить ему большую часть богатства, которое он продал за него — за всякую цельность своего Сехель (Разум), от которой содрогается и ужасается материальная сила, — то теперь такое требование близко человеку, без возражения со стороны какой-либо его части.

И вот, с разумной точки зрения сказано: «что Г-сподь, Б-г твой, требует от тебя, как только бояться Г-спода, Б-га твоего, идти всеми Его путями…», — ибо это весьма лёгкая вещь в глазах прямого разума. А если с точки зрения материи, препятствующей, — Он упомянул им наказания, приходящие к нечестивым, сказав: «и узнаете сегодня: не ваших сыновей, которые не знали и не видели наказания Г-спода… и Его знамения, и Его дела, которые Он сделал в Египте… и что сделал Датанy и Авираму…». Ибо всё это — то, что потрясает и ослабляет материальную силу, чтобы она не одолела прямой разум.

И из двух вещей завершатся весьма страх и любовь. И это дело было, по его мнению, вынужденным из того, что он упомянул здесь пугающие и угрожающие вещи, тогда как ему следовало бы упомянуть темы стояния у горы Синай и подобное; и также из того, что он упомянул Кораха вместе с Датаном и Авирамом, из чего видно, что намерение — напугать теми, кто был искоренён с лица земли, не оставив корня и ветви, чтобы наследовать им их имущества, как упомянуто.

И он сказал: поскольку Моше уже победил своим добрым и прямым Сехель (Разум) свои материальные силы, сказали: «относительно Моше — вещь малая», — подобно тому, кто выучил ремесло, кажущееся трудным, и нашёл его лёгким; он говорит другим людям, которые считают его тяжёлым: знайте, что это ремесло лёгкое, и т. д.

Вот — суть его слов в снятии этого затруднения, и по его пути он очень растянул речь:

И ясно, что страх Моше, нашего учителя, не имеет участия ни с чем из того страха и трепета. Ведь страх цельного человека — это сущность совершенной любви, как сказано: «нет у тебя любви в месте страха и страха в месте любви — кроме меры Святого, благословен Он» (Сифрей, парша Ваэтханан). И вот: его страх не соучаствовал со страхом простонародья так же, как простонародье не соучаствовало в его страхе и в страхе Авраама, нашего отца, и подобного.

И если так — возвращается трудность на своё место: если Он требует страх простонародья — несомненно, это вещь малая для всех и не достойно, чтобы ради неё исполнялись заповеди, как мы сказали. А если совершенный разумный страх — неужели вещь малая? И даже относительно Моше! И даже если будет вещью малой относительно него, — это вовсе не исправляет изречение: ведь всё же трудно; ибо что мне, что учение из мудрости или из ремесла легко — как сказать человеку, которому это трудно: «что это за ремесло, и в чём трудность? ведь Бецалель и Оhолиав выучили его хорошо»; или сказать человеку боязливому и мягкосердечному: «не бойся десятков тысяч народа, ведь Йоав бен Цруя поднял копьё своё на триста убитых» и подобное.

И поистине, если усиление руки Сехель (Разум) и ослабление материальных сил — вещь малая относительно Моше, то это — вещь великая у каждого человека. И ещё: прочие доводы, которыми он помог себе, не доказывают дело по-настоящему. Ведь стих: «и узнаете, что не ваших сыновей…» — далеко от этого требования, и между ними много вещей, прерывающих порядок.

Также стих: «и что сделал вам в пустыне до прихода вашего в это место» — по простому смыслу в своём контексте: помнить добро, которое Он сделал им, а не зло. Ведь не путь Торы угрожать нарушителям заповедей тем, что Он сделал войску Паро и т. д., «и что затопил…» — ибо всё это для опубликования мощи Его силы и способности, которыми Он чудесно сделал нам все милости и всю истину.

И также: почему не упомянуть дело Кораха, чтобы устрашить материальную силу, потерявшую богатство, страшным и пугающим образом? И также следует уточнить по этим объяснениям: ему следовало бы сказать только: «что Г-сподь, Б-г твой, требует от тебя, как только любить Его всем сердцем и всей душой», и всё включено. Ведь из уловок врача — уменьшать число горьких приёмов. Так почему он удлиняет: «бояться Г-спода, Б-га твоего, во всех путях Его, и любить Его, и служить Г-споду, Б-гу твоему, всем сердцем твоим и всей душой твоей»? И после того как всё это — в составе требования, как сказали: «неужели страх — вещь малая? — да, относительно Моше…», — ведь не «страх один» он у них требует.

Ещё есть другие уточнения в связи стихов и их порядке:

И вот, после того как все вещи, происходящие в реальности, какого бы рода ни были, их существование обязано со стороны их причин, — страх из-за какой-либо из них не от мудрости и прямоты разума: он боится лишь из-за своего неведения содержания этих причин и своего незнания — будут ли они или нет; и это считается для него как возможность в вещи, а это не так. Ибо по пути истины: как обязателен разлив реки смыть это поле или разрушить этот дом, так обязателен и разлив по предшествующим причинам; и нет различия между ними, кроме того, что конец вещи известен и видим всем глазом, а предшествующие причины скрыты от массы. Но знающий и размышляющий о необходимости причин в вещах — не будет бояться их ни в какой стороне, а лишь содрогнётся или опечалится из-за того, что нет у него спасения от них, как упомянуто.

И на самом деле этот приговор утвердили и приняли как обязательный все говорящие о вечности (кадмут) мира и о его необходимости из необходимости существования Его, да будет благословен Он. И по этой причине все мудрецы греческих философов и прочих, которые издавна были жёсткими духом, мужественными сердцем, не боялись и не страшились за свою душу ни одного из предсказаний учений или звёздочётов; но печалились о природных, неизбежных бедах и принимали их как обязательные:

(И не будет он как те многие, которые думают, что только то, что законы природы обязывают быть во всех местах и временах, — то и будет, и к этому нечего прибавить и от этого нечего убавить; а превосходство пророков — лишь в том, что они заранее знают то, что затем обязуют законы природы, и раскрывают это людям ещё до его наступления. И уже отменил учитель, благословенной памяти, это мнение в прежних вратах (и см. об этом также толкования на Берешит, лист кет).)

И потому сказали мудрецы, благословенной памяти, также: «всё в руке Небес, кроме страха Небес» (Нида 16б), ибо этот страх, построенный лишь на размышлении человека о путях Всевышнего и на его вере в Его частное Провидение, зависит от руки человека. Однако только человек, идущий в цельности сердца по большинству своих путей и лишь иногда согрешающий и виновный, достоин, чтобы Всевышний вёл его частным Провидением и этим чудесным управлением; но человек, уже погружённый в пучину греха и злодейства без исцеления, как Ахер и его товарищи, — уже навсегда лишён частного Божьего Провидения и уподоблен лишь скотине и прочим живым существам, находящимся только под властью естественного управления, обязательного лишь по законам творения; и у него уже нет трепета и страха перед случаями времени и его ударами, но лишь тоска и печаль, после того как он точно знает, что ради него уже не изменятся законы природы и не прекратится приход на него того, что обязано и неизбежно прийти по ним. И потому не может быть уже и страха Божьего на его лице, как было в действительности у Ахера, как о нём рассказано. И следует отсюда также, что, поскольку нет праведника на земле, который не согрешит (Коhелет 7:20), если бы Всевышний не установил прощение и искупление греха людей, уже не было бы места вести со Своими творениями чудесное управление, и также не было бы места их страху перед Ним. И на это намекает также стих: «ибо у Тебя прощение, чтобы Тебя боялись» (Теhилим 130:3–4), и стих: «Ты услышишь с небес и простишь… чтобы боялись Тебя все дни» (Млахим I 8). И с этой стороны, и не с иной, сделала Божественная Тора страх заповедью и добрым и верным советом, сказав: «Йи' Элоhейха тира» — «Йи', Бога твоего, бойся», ибо, без сомнения, в Его руке — делать и удерживать от делания; и устрашение бедствиями и пугающими тяготами сделал Элоhим, чтобы боялись Его, как рассказано в словах завета и назиданий, — не так, как думали многие, даже из нашего народа, что это обязательные вещи, и пророки раскрывают их существование прежде их прихода. И хотя есть многое из этого рода, как мы писали в разделе Пкудей, врата 56, однако, во всяком случае, Он обновляет каждый день Своей мощной силой то, что пожелает, изменяя обыкновение мира и вопреки его природе; потому боятся Его все мудрые сердцем. И это само, в своей форме, то, что сказал псалмопевец: «Словом Йи' небеса сделаны… Он собирает, как в мех, воды моря… Да боится Йи' вся земля… ибо Он сказал…» (Теhилим 33:6–9). Он сказал, что страх проистекает из того, что Он, да будет Он превознесён, — Творец мира по хотению и желанию, и из того, что Его управление всегда следует Его желанию. И так сказал: «Меня ли не будете бояться, — речёт Йи', — предо Мною ли не содрогнётесь, Который положил песок границей морю…» (Йирмияhу 5:22). И смысл — что легко в Его руке утвердить [это] и отменить, как разъяснены эти вещи полностью в рассказе о потопе, врата тринадцатые. Вот, что страх обязателен перед этим Господином, у Которого всё в руке — делать по желанию, на зло или на добро. И как сказано: «Видите ныне, что Я — Я, и нет бога со Мною: Я умерщвляю и оживляю, Я поражаю и Я исцеляю…» (Дварим 32:39).

И вот, поскольку если мы предположим, что когда человек раздражит своего Бога дурными делами, более не будет ему дано прощение, — уже вернётся дело к стороне необходимости, и исчезнет у него страх, ибо он будет считать зло обязательным для него; и зачем ему бояться Его? Как сказал Элиша Ахер: «уже слышал я из-за завесы: “Возвратитесь, дети отступники”, кроме Элиши Ахера…» (Хагига 15а). Уже исчез страх у него; хотя невозможно, чтобы он не печалился об этом весьма, и если бы этот приговор распространялся на всех людей, раз решено: «нет человека на земле, который не согрешил бы», — тогда почти исчез бы [страх] и пришёл бы к уничтожению. Поэтому установил Бог, да будет Он превознесён, прощение и искупление, которыми Он возвращает вещи к их возможности, и страх возвращается к своему существованию. И это то, что сказал псалмопевец: «если беззакония Ты будешь хранить, Яh, Йи', кто устоит? ибо у Тебя прощение, чтобы Тебя боялись» (Теhилим 130:3–4). То есть: если Ты будешь хранить беззакония, — поистине не найдёшь страха, но лишь бегство от несомненного зла; «кто устоит пред Тобою, крепость Твоего гнева?» Но «у Тебя прощение, чтобы Тебя боялись» — со стороны возможности, падающей на вещи согласно мере Твоей хасидут. И это то, что сказал Шломо в своей молитве: «Ты услышишь с небес и простишь…» — и рядом: «чтобы боялись Тебя все дни, которые они живут» (Млахим I 8). И это — весьма значительная вещь, дающая хороший смысл и понимание вопросу, который у нас, и высказыванию, присоединённому к нему: «И ныне, Исраэль, что Йи' Элоhейха просит от тебя? — лишь бояться Йи' Элоhейха». И несомненно, это — тайна веры, к которой не пришли все философы и все мудрецы, какие были, но она передана народу Йи' в начале её слов, как мы сказали; и её силой приняли все заповеди, зависящие от страха, как написано во многих из них в частности: «и бойся твоего Элоhим — Я Йи'» (Ваикра 19:14). И на это сказал рабби Ханина: «всё в руке Небес, кроме страха Небес» (Нида 16б), ибо поистине вера в Него, да будет Он превознесён, в этом виде — в руке верующего в Него, а не в Его. И об этом сказано об Авраhаме-авину: «и поверил в Йи', и вменил Он ему это в праведность» (Берешит 15), ибо он один, из всех философов, бывших до него, пришёл к этой вере; и о ней сказано: «теперь Я знаю, что ты боящийся Элоhим» (там 22). И это — весьма значительное дело и удивительная торная основа. Разъяснил это Шломо, мудрец, и поставил это плодом всего своего исследования в книге Коhелет, завершая: «конец речи, всё услышано: Элоhим бойся и Его заповеди соблюдай…». Как мы упоминали немного об этом во вратах 33 и 64; и ещё разъяснилось его содержание в третьих вратах малого сочинения, которое я составил и назвал «Хазут каша» — его цель пробудить дух ревности о Торе, о страхе и о служении.

И теперь узнаем и уразумеем третий вид страха, средний между двумя видами, которые мы упомянули сначала. Это — чувство и знание; опишем его в его форме, определив, что он — возбуждение от ожидания зла, происходящее из недостатка расторопности принимающего. И сказали «средний вид», потому что, хотя это и не совершенный разумный страх, укоренённый в сердцах божественных или пророков по их постижению Его возвышенности, да будет Он превознесён, как мы сказали, — однако он близок к нему и происходит от него, после того как приходит силой наставления Божественной Торы, сообщающей характер его Бога. И он также не лишён страха зол и ущербов и опасения их, но в нём нет насилия и необходимости, которые мы предположили в первом. *Ибо различие и т. д. То есть: массовый страх, о котором он сказал выше, что не подобает Исраэлю, народу близкому Ему, — поэтому низок по ценности, ибо его обладатели оскверняют им честь Всевышнего, Который есть сущность добра и благодеяния всем, когда в своём испорченном мнении уподобляют Его жестокому властителю, который лишь насилием принуждает своих рабов дать ему, что пожелает, говоря им, например: «если не дадите мне ваши дома, ваши масличники и ваши виноградники — убью вас жестокостью ярости». Но истинный страх, приходящий к человеку лишь потому, что ему стало известно: идущий путями Йи' будет управляем Им управлением Провидения, чтобы иногда спасать его от случаев времени и его ударов даже чудесным образом; тогда как не слушающий Его голоса, кроме того что всегда находится лишь под властью законов природы и её дурных случаев, — придёт к нему также надлежащее наказание за его дурные действия. Ведь его обладатели уподобляют Всевышнего лишь мудрому советнику, обучающему знанию другого и говорящему ему, например: «сын мой, послушай моего голоса и пойди, возьми себе зерно и хлеб во время сытости, чтобы не умереть, когда поспешно придёт год голода», или: «возьми себе эти лекарства, чтобы не погибнуть от мора, что ходит во тьме». Ибо он страшит и пугает его лишь тем, что обязано прийти неизбежно по законам природы. И на это намекает также стих: «не бойтесь… и ради того будет Его страх…», который, при первом взгляде, конец его противоречит началу; ибо смысл лишь: «не бойтесь» — массового страха, потрясённого голосами и молниями; а затем сказать, что вы были принуждены принять Тору лишь из страха вреда, приходящего по посланной воле, а не по суду справедливости и прямоты, — «ибо ради того, чтобы испытать…», то есть возвысить вас в вашем достоинстве над всеми народами, как знамя и как флаг, пришёл Элоhим; «и ради того будет Его страх» — истинный, рождающийся из веры в Него и в Его способность изменять законы природы, и из верного знания, что Он платит воздаяние за добро и зло справедливо и по суду в лоно делающего, — «на вашем лице, чтобы не грешить». Ибо великое различие есть между тем, когда жестокий властитель говорит: «дай мне дом твой или виноградник, а если нет — убью тебя», — и тем, когда мудрый и любящий советник говорит: «купи себе зерно и хлеб и пищу для пропитания дома, или такие-то лекарства для здоровья; а если не сделаешь — знай, что умрёшь смертью от голода или от мора». Ведь первое и подобное ему называется пределом принуждения; а второе и подобное ему — это разумное чувство и надлежащее, обязательное знание для всякого разумного. И первое называется «надзиратель и палач», а второе — «учитель и направляющий», ибо нет большей мудрости, чем чтобы человек остерегался рождающегося, был боязлив и трепетал перед ожидаемым злом согласно его возможности и старался исправить и устранить его. Об этом сказал мудрец: «счастлив человек, всегда боящийся» (Мишлей 28:14), ибо этот страх — лишь чувство и знание вещи, скрытой от другого. А тот, кто ожесточает своё сердце, говоря: «приговор истинен по своей природе, а потому усердие — ложь», — потому падёт в беду. Но боящийся отгонит себя от возможного зла, благодаря своему доброму чувству о нём всегда, или когда оно обновится у него в своё время. Разве не видишь: сказано «и убоялся и сказал: как страшно это место! Это не что иное, как дом Элоhим…» (Берешит 28:17) — он показал, что его страх был лишь тем, что дошло до него чувство удивительного дела, о котором он прежде не подозревал, как сказано: «воистину есть Йи' в этом месте, а я не знал» (там). И также: «и убоялся Моше и сказал: действительно стало известно дело» (Шмот 2) — вошёл в знание, вошёл в страх. И это то, что усилили мудрецы, благословенной памяти, говоря: «если нет мудрости — нет страха; если нет страха — нет мудрости» (Авот 3), ибо тот, кто не знает и не подозревает о возможных вещах, не боится их; а боязнь их — доказательное свидетельство его знания. Но если он не боится — это сильное свидетельство, что в нём нет мудрости, как они окончательно постановили: «невежда не боится греха» (там 2). И отсюда обязано, чтобы страх падал на отсутствие благ у него — лишение детей и успеха необходимых имуществ, и тем более — лишение успеха Нефеш; ибо всё это — страх возможного зла, готового для него. И отсюда ясно, что страх этого вида падёт на неизбежность наказаний и штрафов, установленных в Божественной религии для всех, кто преступает путь и изгибается в своих стезях, как сказано: «горе злодею — зло, ибо воздаяние его рук будет дано ему» (Йешаяhу 3:11), ибо он принуждает самого себя. А тот, кто не удерживается от делания зла другому сам по себе, достоин удерживаться страхом; и в этом нет никакого принуждения, ибо невозможно назвать принуждающего «принуждённым», когда он принуждён не принуждать, и грабящего — «ограбленным», когда он вынужден не грабить.

И отсюда также: тот, кого религия удерживает, чтобы не обижать самого себя низкими качествами и разрушительными действиями, — когда она ставит над ним стражу в наказаниях, бичеваниях и четырёх видах смертной казни, — не принуждён, без сомнения; как простой больной, которого верный врач удерживает от вредящих вещей, не называется принуждённым, даже если его за это наказывают и заставляют против его воли. И нет различия между этим и прежним, кроме того что первое — в явной вещи, а это — в вещи, корень которой известен лишь мудрому врачу, знающему причины заповедей, их особое свойство и пользу. И об этом самом сказано: «если слушая послушаешь голосу Йи'… всякую болезнь… ибо Я Йи', твой врач» (Шмот 15:26), то есть: Я — Тот, Кто знает, что это — твоё лечение.

Итак, этот средний страх вовсе не страх из разряда вынужденного принуждения, приходящего извне, но достижение чувства и знания, посредством которого человек знает остеречься возможного зла, готового прийти на преступающих и стоящих против слов Торы и не остерегающихся её. И это же различие ясно сказал Моше, наш господин, в тот страшный день, сказав: «не бойтесь, ибо ради того, чтобы испытать вас, пришёл Элоhим, и ради того будет Его страх на вашем лице…» (Шмот 20). Ибо на первый взгляд это слова противоречивые; но смысл: «не бойтесь» тем страхом, который есть ужас и опасение неизбежного зла и вреда, ожидаемого от пугающего грохота голосов и дрожи факелов и молний, которые вы видели, так чтобы вы сказали, что вы принуждены из-за вреда, приходящего от посланной воли извне, или из-за вещи, обязательной по своим причинам; не так, ибо «ради того, чтобы испытать вас» — и поднять ваши знамёна знанием и чувством над всеми народами, пришёл Элоhим; «и ради того будет Его страх на вашем лице» — то есть Его вера, ибо страх и истинная вера в Него — синонимы, как мы разъяснили, и никогда не упоминалась никакая вера ни у какого философа. Ибо этой верой страха вы сможете остеречься и сохраниться от зол, окружающих людей, лишённых знания и чувства, чтобы не согрешить в Его заповеди и не принять наказание от Него, да будет Он благословен. И это то, чем все они гордились, говоря о своём постижении там: «вот, показал нам Йи', наш Бог, Свою славу и Своё величие, и Его голос мы слышали из огня; сегодня увидели мы, что будет говорить Элоhим с человеком — и он жив» (Дварим 5:21). Они сказали, что постигли Его славу и величие из того, что слышали Его голос из огня — десять речений, в которых сказано: «Я Йи', Бог твой, Который вывел тебя из земли Мицраим…», и также сказано: «помни день Шаббат… ибо шесть дней сделал Йи' небеса и землю…». Это — основа и корень истинной веры, о которой мы сказали: «сегодня увидели мы, что говорит Элоhим с человеком» — речью чудесной и полезной, выводящей человека из разряда не чувствующего или мёртвого в разряд жизни и знания, как в выражении: «и живой положит на сердце» (Коhелет 7:2), ведь все прочие из четвероногих — трупы мёртвые; и как сказали мудрецы, благословенной памяти: «злодеи при жизни называются мёртвыми» (Брахот 18б). И этот страх радует своего обладателя, как знание радует знающую Нефеш; потому сказано: «и радуйтесь с трепетом» (Теhилим 2), ибо там, где дрожь чувства, там будет радость и веселье (Брахот 30б). И это то, что сказал пророк: «я слышал — и задрожало чрево моё… к голосу зазвенели губы мои… ибо смоковница не расцветёт… а я в Йи' возрадуюсь, возликую в Боге спасения моего; Элоhим Йи' — сила моя…» (Хавакук 3:16–19). То есть: вначале, когда зазвенели губы мои словами пророчества, свидетельствующими об этих будущих бедствиях — от отрядов, поднимающихся на землю, и от уничтожения пищи, — «я слышал — и задрожало чрево моё». Но в конце, поскольку Он открыл ухо людей содержанием веры и привёл их к знанию и чувству, чтобы спастись от них, — «я в Йи' возрадуюсь…», ибо тем самым Элоhим Йи' был силой моей и поставил ноги мои как у ланей — бежать и спасаться от бедствий, как птица, спасшаяся из сети ловцов; потому: «начальнику хора на струнных».

И это же видно из намерения мудрецов, благословенной памяти, которые сказали в главе «Рабби Акива» (Шаббат 88а): «что означает: “с небес Ты возвестил суд; земля боялась и успокоилась” (Теhилим 76)? Если боялась — почему успокоилась? А если успокоилась — почему боялась? — но как сказал Реш Лакиш, ибо сказал Реш Лакиш: что означает “и был вечер, и было утро — день шестой” (Берешит 1:31)? — учит, что обусловил Святой, благословен Он, условие с делом небес: если Исраэль примут Тору — хорошо; а если нет — вот Я возвращаю вас в тоhу ва-воhу». И следует удивляться: ведь сразу, когда Он говорил им, они сказали: «всё, что говорил Йи', сделаем» (Шмот 19:8); и где же страх, когда возвестил суд с небес? Но они направили к тому, что мы сказали: что со стороны того, что в том стоянии они пришли к знанию, «земля боялась» того, чего доныне не ощущала, и это было причиной того, что она успокоилась и возрадовалась своим знанием, как сказано: вначале — боялась, а в конце — успокоилась.

И теперь смотри: относительно этого страха, который мы так описали и о котором сказали: «рабби Ханина сказал: всё в руке Небес, кроме страха Небес», — как мы разъяснили, весьма справедливо то, что сказали: «разве страх — дело малое, чтобы о нём сказать: “что Йи' Элоhейха просит от тебя — лишь бояться Йи' Элоhейха”?» Ведь этого знания не достигли все исследования в мире, и все были в смятении в нём, а итог у всех — весьма сомнительные вещи, как написал учитель «Море» в главах 13–15 второй части. Однако ответ весьма верен: «по отношению к Моше — это малое дело», ибо, раз он достиг этого знания в пророческом постижении и укоренил его в одном из корней Торы нашей и сделал его полной верой для всех сынов её союза, — отныне это малое дело для всех, приходящих его силой, без сомнения; так что уже сказано, что даже вопрос о нём допустим и вещь, о которой не нужно говорить: «И ныне, Исраэль, что Йи' Элоhейха просит от тебя — лишь бояться»; ибо видно, что он просит вещь достойную просьбы, хотя и не очень великую. Поэтому привели пример: тому, у кого просят большой сосуд и он имеет, — кажется малым; ибо, хотя это велико относительно всех исследователей, раз Моше достиг этого в пророчестве — это как малое. Но тому, у кого просят малую вещь, переданную ему в Торе как предмет веры, а у него нет её, потому что он лишён веры и сомневается в ней, — кажется большим; потому на нём падает просьба, и также держат за это благодарность и награду за признание. И это толкование значительное и принудительное в моих глазах; ибо иначе — зачем им менять сосуды в примере? Им следовало сказать: пример богатому, у кого просят и он имеет — кажется малым; бедному, у кого нет — кажется большим.

И вот, этот страх — допустим, но обязателен во всех служениях, как сказано: «служите Йи' со страхом и радуйтесь с трепетом», ибо этот страх не вреден и не причиняет печали и тревоги в делах, совершаемых из-за него, как мы писали в разделе Амалек, врата 42; но он приносит радость и целостность в деле, как мы сказали сначала. И во всяком случае, этот вопрос был удивительным пробуждением и сильным раскрытием мысли — достигнуть совершенств, присущих этой нации, о которых упомянуто в том стихе, завершающем: «служить Йи' всем сердцем твоим и всей душой твоей» — это удивительное достоинство, склоняющее сердце человека к приближению к нему.

И он, мир ему, изобрёл великий приём; приведу к нему притчу: ведь если предстанет перед тобою высокая башня, и вершина её в небесах, и ворота её заперты и с этой, и с той стороны, и нет отворяющего, и скажут тебе: «поспеши, скорее, взойди на её вершину», — ты изумишься, ибо не знаешь никакой возможности взойти туда. Был там один разумный и сказал тебе: «зачем ты изумляешься? Ведь не сказали тебе перепрыгнуть и вскочить на её вершину одним грубым шагом; но в твоей власти изобрести изобретения близкие или далёкие, которыми ты сможешь подняться к её краю» — вот он приблизит тебе возможность подъёма, и ты положишь сердце своё сделать это. А если он добавит ещё и покажет тебе лестницу, поставленную на земле, и вершина её достигает самого края вершины башни, который был скрыт от тебя, — тогда подъём будет весьма лёгок, и ты очень обрадуешься его совету. И смысл этой притчи — то, что сказал Моше, мир ему, говоря: «ибо эта заповедь, которую я заповедую тебе сегодня, не чудесна для тебя и не далека; не на небесах она, говоря: кто поднимется нам на небеса… и не за морем… ибо близко к тебе слово очень…» (Дварим 30). Он показывает, что божественное прилепление, упомянутое в Торе через исполнение её заповедей, не подобно словам: «поднимись на небо» или «перейди море» одним прыжком. Но *как есть и т. д. То есть: как ты не можешь подняться одним прыжком на верх балки, но только посредством приёма, чтобы подниматься туда понемногу по ступеням, подобающим лестнице, поставленной на земле, а вершина её достигает туда; и как ты не можешь быстро перейти в страну, что за морем, иначе как посредством корабля, который понемногу повезёт тебя туда по воде, — так ты не можешь постичь и Божественное слово, если Нефеш твоя стремится к нему быстро, сразу и в одно мгновение, но только поднимаясь по лестнице совершенства Нефеш, вверх и вверх, от ступени к ступени. Первая ступень — страх, вторая — хождение всеми путями Всевышнего, третья — любовь к Нему, четвёртая — служить Ему всем сердцем и душой; и на это, по мнению учителя, благословенной памяти, намекает стих «И ныне, Исраэль…» и т. д. (см. внутри).

Как есть многие приёмы и изобретения подняться на высоту «небес балки» или переплыть большие моря, таково и дело здесь: оно близко к тебе, когда ты поднимешься по ступеням, зависящим от речи и от сердца, которые сделал Элоhим, чтобы подняться к Нему; но он сокрыл там причину ступеней, полагаясь на то, что он упомянул. Ибо, увидев перед ними высокое и крутое дело — башню, вершина которой в небесах, а это отделение от временных вещей, чтобы подняться к божественному прилеплению — любить Его и служить Ему всем сердцем и всей душой, что есть цель совершенства человека и его понимания; и увидев, что ворота башни заперты перед толпой народа, а способы приёмов скрыты от их глаз, что приведёт их к отчаянию в достижении и к оставлению старания, как сказал мудрец: «высоты — мудрости для глупца; у ворот он не откроет уст своих» (Мишлей 24:7), — он встал над ними и сказал: «Слушай, Исраэль: если твой Элоhим спросит от тебя, чтобы ты прилепился к Нему — любить Его и служить Ему всем сердцем и всей душой, как любят Его и служат Ему отделённые, или пророки, или божественные мудрецы, — без того чтобы были предварены тебе или подготовлены тебе времена и пути, приводящие к этому, — то, поистине, это было бы странно и трудно, и подобно тому, чтобы сказали тебе: “поднимись на небеса” или “перейди море” без всякого приёма. Но когда Он приготовит перед тобой правильную лестницу, по которой ты сможешь подняться со ступени на ступень легко, — тогда просьба ни с какой стороны не трудна. И вот, я показываю вам прямой путь и подходящую лестницу, по которой сможете красиво подняться». И первая и основная из её ступеней — страх, упомянутый им тем самым образом, как мы здесь истолковали: без страха нет никакого места для действия.

Хотя, в любом случае, служение из страха — самое недостаточное из служений: ибо даже если он знает, что Он, да будет Он превознесён, желает добра и гнушается злом, и вознаграждает и наказывает за них, — всё же, поскольку он делает из страха наказания, он подобен ребёнку, который выучил свой урок из страха ремня учителя, и подобному; поэтому это назвали служением «не ради Него». Но сказали: «пусть человек всегда занимается Торой, даже “не ради Него”, ибо из “не ради Него” приходит к “ради Него”» (Горийот 10а), — ведь уже помогут ему знания о надзоре учителя и страх перед ним в начале, чтобы затем заниматься без этого различения. Поэтому первая перекладина лестницы — страх; и он лёгок для него, и также обязателен ему по его природе: кто же выживет, положив [перед собой] бурю Йи' на голову злодеев? И уже сказали: «по отношению к Моше и следующим за ним — это малое дело», как сказано: «начало мудрости — страх Йи'» (Теhилим 111:10).

И вот, поистине, вторая ступень, прилегающая к ней, — принятие заповедей и хождение Его путями; ибо из-за этого страха ты примешь отделиться от некоторых путей мира, чтобы идти Его путями, как сказано: «счастлив всякий, боящийся Йи', ходящий Его путями» (Теhилим 128). И нет сомнения, что эта ступень приведёт тебя к третьей, более возвышенной, — к служению любви, о котором сказано: «любить Его»; и ты уже будешь из домочадцев царя, о которых сказано: «любящим Меня и соблюдающим Мои заповеди» (Шмот 20:6). Но когда ты приучишь себя быть на ступени любви с Ним, — поистине, близко тебе будет дело быть из сынов высшей ступени: стоять служить перед Йи' Элоhейха всем сердцем твоим и всей душой твоей. И это будет лишь при ещё большем отделении от временных вещей, пока ты не будешь служить служением, кроме как всем сердцем и всей душой. И уже этим ты будешь из сынов восхождения, полностью отделённых, чтобы стоять на страже заповедей Йи' Элоhейха и Его постановлений, которые я заповедую тебе сегодня; и это будет занятие, желанное для тебя и требуемое от тебя «к твоему добру», ибо ты не вообразишь другого добра, кроме этого; и это — цель всех ступеней.

И если скажешь: если всё Его, то что Ему до нас больше, чем до всех существ? — на это он связал и сказал: «только к твоим отцам привязался Йи', чтобы любить их, и избрал их потомство после них — вас — из всех народов…». Он показывает: твои отцы начали эту Кдуша, ибо ради заслуги их сердец и доброты их действий Он привязался к ним, чтобы любить их; и это было причиной, что хотя вы и не совершенны как они, всё же Он избрал выделенных из их потомства из всех народов на פני земли. И как сказано: «как лилия среди терний, так подруга моя среди дочерей» (Шир hа-Ширим 2:2), — сказать, что Он избрал её, хотя она и не совершенна, как тот, кто выбирает лилию среди терний, которые совершенно низки. И это смысл: «Ты избрал нас из всех народов…», как мы писали в предисловии к «Моадей Йи'», врата 67.

И вот, поскольку Он, да будет Он превознесён, — Господин всего и делает в нём по Своему желанию, и Его желание и воля — чтобы вы были с Ним и овцами пастбища Его среди всех прочих, — остерегайтесь весьма за ваши Нефеш: «обрежьте крайнюю плоть сердца вашего и шеи вашей не ожесточайте более», говоря: «не поднимемся». И знайте и увидьте, перед кем вы стоите и кому вы должны дать דין וחשבון (дин ве-хешбон — «суд и отчёт») за все ваши дела: ибо Йи' Элоhейхем — Бог богов и Господин господ, Бог великий, сильный и страшный, Который не поднимет лица и не возьмёт взятки. Ибо поистине в этих вещах философические мнения останутся существующими: ибо не из природы Божественности — во всей Его способности и мощи — делать какую-либо вещь несправедливую: ни из лицеприятия царей и советников земли, ни из-за взятки богатых. Ибо Он, да будет Он превознесён, не описывается способностью к этому, как сказано: «ибо все пути Его — суд; Бог верности и нет несправедливости» (Дварим 32:4). Он делает суд сироте и вдове; на месте Его силы мы находим Его кротость: скажет, что Йи' любит суд и делает его везде, где нужно; и даже если нуждающиеся в нём бессильны, Он украшает их силу и поддерживает их. И любит пришельца, у которого нет помощников, дать ему необходимые вещи; потому заповедует нам везде: «и любите пришельца, ибо пришельцами были вы…». Это Он возлагает их нужду на вас. И всё это — от доброго взгляда и размышления о деле Его рук, чего не постановят прочие мудрости. И всё это — что укрепляет то первое основание, которое мы положили для страха. И поэтому он присоединил: «Йи' Элоhейха тира; Его служи; и к Нему прилепись; и Его именем клянись». То есть: итог — это образ лестницы, которую я поставил перед тобой в ступенях, которые мы упомянули, не меньше и не больше: «Йи' Элоhейха тира» — это его слова «лишь бояться Йи' Элоhейха»; «Его служи» — это что сказал «ходить всеми Его путями», и заметь, что оба приходят без соединительного вав; «и к Нему прилепись» — это именно содержание любви, о которой сказано «любить Его»; «и Его именем клянись» — это служение всем сердцем и всей душой, о котором сказано «служить Йи' Элоhейха всем сердцем твоим и всей душой твоей», ибо любящий сердцем и Нефеш — тот и клянётся Им. И это то, что он разъяснил рядом, говоря: «Он — хвала твоя и Он — Бог твой, Который сделал тебе…». Он скажет: не разрешена клятва Его именем, кроме как в трёх видах, которые упомянул пророк, говоря: «и поклянёшься: “жив Йи'” — в истине, и в суде, и в праведности» (Йирмияhу 4:2). Ибо тот, кто клянётся о вещи истинной, — это хвала и прославление того, кем клянётся: он показывает, что тот любим и близок его Богу, как принято у близких к царству клясться «жив царь», как сказано Йосефом: «жив Паро» (Берешит 42:15) — но как я истолковал на своём месте. И это также хвала Всевышнему — что утверждают истину силой её истинности; и это смысл: «Он — хвала твоя». То есть: то, что я сказал: «и Его именем клянись», должно быть так, чтобы было видно, что Он — хвала твоя, как сказано: «и благословятся Им народы, и Им будут хвалиться» (Йирмияhу 4:2).

Второе — о вещи суда, как сказано: «клятва Йи' будет между ними» (Шмот 22:10). И этой клятвой не принято клясться иначе как своим царём и своим Богом, которых он боится: если окажется, что он поклялся ложно, он будет наказан большим наказанием; потому сказал: «Он — Бог твой», ибо это клятва Божественности; и сказал: «и об слове клятвы Элоhим: жив Бог твой». И так сказал: «не произноси имя Йи' Элоhейха…» (Шмот 20:7).

Третье — всякий раз, когда он упоминает в ней деяние Всевышнего и Его праведности, которые Он сделал с клянущимся или со всем народом: «жив Йи', Который сделал нам эту душу» (Йирмияhу 38:16); «жив Йи', Который избавил мою Нефеш от всякой беды» (Шмуэль II 4:9). И это его слова: «Который сделал тебе эти великие и страшные дела», и сказал: «семьюдесятью душами…», ибо это из великих вещей, упоминаемых в этом деле, как сказано: «жив Йи', Который вывел вас из земли Мицраим» (Йирмияhу 23:7).

И после всего сказал: «и люби Йи' Элоhейха, и соблюдай Его стражу, и Его постановления…». Он скажет: этим завершатся ваши дела в пределе совершенства. Ибо когда вы дойдёте до этой меры любви, уже будете соблюдать Его стражу по сути и прежде всего — не только стражу работника; также будете соблюдать все Его постановления, законы и заповеди, то есть даже заповеди «делай», за оставление которых не назначено наказание, — не как делающие из страха, которые соблюдают только запреты, потому что за них пришли наказания; и также чтобы продолжение служения было «все дни», не как делающий из страха, которому это в тягость, и он оставляет и уходит. И об этих трёх вещах сказано: «кто даст, чтобы было у них это сердце — бояться Меня и соблюдать Мои заповеди все дни». Но это дело в его полноте написано в разделе Амалек, врата 42, и это прямо соответствует тому, что сказано выше о ступенях лестницы: «соблюдать заповеди Йи' и Его постановления, которые я заповедую тебе сегодня, к твоему добру».

И после того как он предостерёг их в общем, он добавил побуждать их к основанию страха из частных вещей, которые они не смогут отрицать и в которых не смогут сомневаться ни в каком отношении. И пусть не будет эта великая строгость лёгкой в твоих глазах, ибо в то время все прочие, кроме нас, отрицали эту веру, как мы сказали; потому он утверждал её как гвоздями. Потому сказал: «и узнаете сегодня: не ваших сыновей, которые не знали и не видели наставления Йи' Элоhейхем, Его величия, и Его сильной руки, и Его простёртой мышцы, и Его знамений, и Его дел… и что Он сделал войску Паро… и что Он сделал вам в пустыне… и что Он сделал Датану и Авираму…». Вот, он упомянул им все те удивительные дела, которыми выяснилось, что Он, да будет Он превознесён, — Творец мира и владыка над ним, чтобы делать по Своему желанию: благодетельствовать любящим Его и гневаться на ненавидящих Его; и это, а не иное, — тот самый страх, о котором мы сказали. Потому он упомянул вместе с гибелью мицрим от тех чудес гибель Датана и Авирама и их общины, что было весьма удивительным делом в их глазах: «и раскрыла земля уста свои и поглотила их, и их дома, и их шатры, и всё сущее, что у их ног, среди всего Исраэля».

А почему не упомянул Кораха в своих словах — по-моему, это был путь нравственности и смирения в его природе: ибо Корах был леви, и наказан был лишь за то, что спорил с ним и со священством его брата, как сказал им: «и священства вы ищете?» (Бемидбар 16:10). И он не хотел, чтобы сказали: «ради своей чести он толкует». Но он упомянул Датана и Авирама, которые были из колена Реувена и спорили лишь о левитстве в целом. Потому сказал: «Датан и Авирам, сыновья Элиава, сына Реувена», чтобы подчеркнуть смысл их греха и отдалить себя от подозрения, то есть: эти не спорили со мной, как спорили левиты; но их спор был о левитстве, будучи из другого колена.

И вот, Рамбан, благословенной памяти, и Раав"а (Ибн Эзра) искали другие причины, почему не упомянул Кораха, как в их комментариях, но они не поднимаются хорошо; и я уже написал то, что написал Ран, благословенной памяти.

Это — то, что кажется мне хорошо поднимающимся в глубине этого вопроса и в устройстве этого страха и его тайны; и что сказали хорошо: «по отношению к Моше — это малое дело» (Брахот 33б), и в согласовании всех стихов и хорошего их порядка. И весьма хорошо выяснился хороший смысл и понимание в Его, да будет Он превознесён, просьбе страха от нас, при том что нет в нашей руке ничего, кроме него, как сказал рабби Ханина: «всё в руке Небес, кроме страха Небес», — в том, что Он делает нам от Себя великую милость и огромную праведность, вводя нас в разряд знания и чувства: как Он, да будет Он превознесён, не хочет быть страшным, будучи желающим и гнушающимся вещами и вознаграждающим и наказывающим за них по причине того, что Он — Творец мира после того, как его не было, по Своей абсолютной воле, и что Он способен делать со Своим, как пожелает, без всякого препятствия. Не сообщил так ни одному народу, и законов не знают; и потому, поистине, просящий этот страх вообще не просит от просящего, но умножает благодеяние ему.

*И насколько усилил и т. д. То есть: тем, что расставитель טעמים (таамим — «кантиляционных знаков») поставил этнах, сильно разделяющий, на слове «меимха» («от тебя»), а затем [разделение] на словах «hайом» («сегодня»), — показывает, что всё высказывание между ними вставное, а слова «летов лах» («к твоему добру») относятся выше, как если бы написано: «что Йи' Элоhейха просит от тебя — к твоему добру». То есть: в том, что Он просит от тебя страх, Он не просит от тебя, чтобы ты уменьшил нечто из своих приобретений, чтобы дать Ему, как просящий у ближнего серебро или сосуды и подобное, когда просящий должен уменьшить что-то из своего имущества, — но всё это к твоей пользе, ибо этим умножится твоё знание и твоё нравственное совершенство, как учитель, благословенной памяти, и объясняет.

И насколько усилил обладатель таамим выразить это удивительное содержание в стихе этого вопроса, на котором он стоял, — тем, что отметил слово «меимха» этнахом и также слово «hайом», предшествующее «летов лах», — и намеревался сказать этим, что смысл: «И ныне, Исраэль, что Йи' Элоhейха просит от тебя…» — то есть ведь Он вообще не просит от тебя никакой вещи, кроме как сказал тебе бояться Йи' Элоhейха, что является для тебя основанием ходить всеми Его путями, и любить Его, и служить Ему всем сердцем твоим и всей душой твоей, и соблюдать заповеди Йи' и Его постановления, которые я заповедую тебе, — и это высказывание было лишь «к твоему добру», и чтобы сообщить тебе, что у Йи' Элоhейха небеса и небеса небес, земля и всё, что на ней, и Он способен сделать в них по Своему желанию и хотению; ибо это — смысл и тайна страха, которую не знали великие исследователи, как мы хорошо разъяснили.

И вот, хотя можно связать смысл слов «летov lakh» со словами «соблюдать заповеди Йи'…», — это объяснение причины вопроса и его тайны тем же путём, который мы говорим, в связи со следующими стихами. Я думаю: если бы Рамбан, благословенной памяти, обратил внимание на эти таамим в этих словах, которые мы сказали, он очень бы обрадовался им, ибо на первый взгляд они указывают на то, что он сказал: что всё тянется к «к твоему добру», как мы упомянули; но различие между нами в намерениях удивительно. Ибо он говорит: «что Йи' Элоhейха просит от тебя… ходить… любить… служить… соблюдать — к твоему добру; ибо для Своего добра и нужды Он не просит ничего, ведь у Йи' Элоhейха небеса…». И вот, по его словам, будь то для Его нужды или для вашей нужды — всё равно Он просит. Но по нашим словам — Он вообще не просит, а Он дарует и даёт.

Также по его словам следовало бы сказать «и ходить всеми Его путями» с соединительным вав; однако то, что пришло без вав, весьма указывает на истинность намерения вместе с продолжением речи до слов «Йи' Элоhейха тира и Его служи», ибо по всем толкованиям это повтор и совершенно лишнее. И если мы захотим найти причины к просьбе заповедей — что и правильно и верно, — мы можем опереться в этих высказываниях на те же причины, которые упомянула Эстер в своей мудрости, чтобы извлечь желание царя исполнить её желание и наполнить её просьбу, сказав: «если царю угодно, и если я нашла милость пред ним, и если дело верно пред царём, и я хороша в его глазах, пусть будет написано, чтобы возвратить…» (Эстер 8:5). Она хотела сказать: когда соединяются все эти вещи — что просимое дело хорошо и полезно тому, у кого просят, то есть признание его будет ему добром и пользой; и также, что просящий — желанен просимому и имеет милость в его глазах; и что просимое дело само по себе верно и не имеет порока и изъяна; и также что просящий хорош в глазах просимого, так что не подозревают его, будто он просит ради дурного, — тогда поистине нет причины отказывать в просьбе.

И здесь: высказывание «бояться Йи'… и ходить всеми Его путями, и любить Его, и служить Ему всем сердцем и всей душой…» — соответствует тому, что сказано там: «и если дело верно в глазах царя», ибо какая вещь может быть вернее в глазах Бога и человека, чем это. И высказывание «к твоему добру» — это само: «если царю угодно». И высказывание «вот, у Йи' Элоhейха небеса… только к твоим отцам привязался…» — соответствует: «и если я нашла милость в его глазах», ибо следует найти милость в твоих глазах исполнять Его заповеди, как вы нашли милость в Его глазах, чтобы Он привязался к вашим отцам и избрал вас из всех народов. И высказывание «ибо Йи' Элоhейхем — Бог богов… великий… делает суд…» — соответствует: «и я хороша в его глазах», ибо этот Бог, Бог наш, — абсолютное добро, и все мы обязаны делать Его волю из-за величия Его добра.

И теперь: «что Йи' Элоhейха просит от тебя» — как не вещи, которые следует делать со всех сторон. Это — хороший и верный ход в некоторых из этих стихов; но нет смысла связывать с этим последующие слова, и всё равно нет смысла, что Он просит это легко: ведь рассмотрение этих сторон само по себе не «милта зутарта» («вещь малая»), и хотя для Моше это «милта зутарта», он не должен был спрашивать у них, как мы сказали. Однако то, что мы сказали сначала, — верно и хорошо в моих глазах во всей этой главе.

Но после того как он завершил содержание этого вопроса и их стояние на нём, как упомянуто, он перешёл побуждать их и предостерегать их тем, что следует из знания этого страха относительно награды и наказания, что есть цель всей речи. И сказал: «и будете соблюдать всю заповедь, которую я заповедую вам сегодня, чтобы укрепились вы и вошли и унаследовали землю, в которую вы переходите, чтобы унаследовать её… ибо земля, в которую ты входишь… не как земля Мицраим…» — то есть: знайте же и увидьте, что не твоей силой и не крепостью твоей руки ты сделаешь успех в той земле, ибо всё её служение — лишь Божественные заповеди, которые я заповедую тебе сегодня. Ибо она не как земля Мицраим, из которой вы вышли, где «ты сеял своё семя и орошал ногой твоей, как огород», то есть глаза её жителей не зависят от небес, чтобы вывести её рост. Но земля, в которую вы переходите, чтобы унаследовать её, — «земля гор и долин», «от дождя небес будет пить воду», и не от другого места. И ты должен держать глаза твои и сердце твоё там все дни, ибо Он, и никто иной, ищет её всегда глазами Своего Провидения — «от начала года до конца его». То есть даже в дни дождей, которые — начало года, и дожди более естественны, Он ставит на неё Своё Провидение, чтобы дождь падал на неё; как и в дни лета, когда они не столь обычны по природе, — как он хорошо разъяснил и сказал: «и будет, если слушая послушаетесь Моим заповедям, которые Я заповедую вам сегодня, — любить Йи' Элоhейхем и служить Ему всем сердцем вашим и всей душой вашей», как требуется от сообщения страха, который я предварил тебе. «И дам дождь вашей земли в его время — йоре и малкош», ибо это две вещи: начало года и конец его, как мы сказали. «И соберёшь твой хлеб, и твой виноградный сок, и твоё масло, и дам траву в поле твоём…» — ибо так ты будешь обрабатывать эту землю, а не иначе. И это смысл её Кдуша, как мы писали в разделе Мераглим и в других местах.

Потому: «остерегайтесь себе, чтобы не обольстилось сердце ваше, и вы не отступили и не служили другим богам…» — и «возгорится гнев Йи' на вас, и удержит Он небеса». Ибо, так как все потребности дождей той земли — для урожая земли, то в сезон дождей, когда они приходят по природе, в изобилии, Он сказал, что будет наблюдать за ними, чтобы удержать их и не дать им. А после этого, в дни лета, когда дожди, нужные для плодов деревьев, и для орошения водоёмов, и для усиления рек и источников, обычно приходят по доброму Провидению, — «не будет дождя». И вместе с этим: «и земля не даст своего урожая, и вы погибнете быстро с доброй земли, которую Йи' даёт вам». И это цель всей главы целиком и сообщение страха, как сказали в Сифри (гл. Экев): «рабби Шимон бар Йохай говорит: хлеб и палка спустились связанными с небес; сказал им: если будете соблюдать Тору — вот хлеб, чтобы есть; а если нет — вот палка, чтобы бить. Где объяснение? — “Если захотите и послушаетесь…” а “если откажетесь и воспротивитесь…”» (Йешаяhу 1:19–20). Рабби Элазaр hа-Модаи говорит: книга и меч спустились связанными с небес; сказал им: если делаете Тору, написанную в этой, — вы спасены от того; а если нет — вы поражаемы им. Где объяснение? — «и изгнал человека… и пламень меча…» (Берешит 3:24). Рабби Шимон бар Йохай говорит, что добро по своей природе не будет дано никакому человеку, кроме как по воздаянию; потому обязано, чтобы палка была связана с хлебом. Но рабби Элазaр hа-Модаи говорит, что этому уже научимся из стихов, приходящих об этом всегда, предупреждающих о страхе; потому книга и меч связаны вместе.

И вот, там в Сифри старались также истолковать всю эту главу как похвалу земле Исраэль, как написал Раши, благословенной памяти, в своих толкованиях. Но лучшим и прямым, по простому смыслу стихов и связи глав, является то, что мы написали, без сомнения; и это истинная её похвала по правде, как мы сказали: ибо не вместит [она], кроме как несущих грех. И поскольку земля ещё не была завоёвана ими, он включил её дела в это основание и сказал: «ибо если соблюдая соблюдёте всю эту заповедь… и прогонит Йи' все эти народы… и унаследуете народы большие и сильные… всякое место… не устоит никто пред вами; страх ваш и ужас ваш даст Йи' Элоhейхем…». Он скажет: как успех земли не будет достигнут всей той работой, которой народы обрабатывают свои земли, но только через заповеди, как мы сказали, — так и войны её не будут делаться ими: в соблюдении Его стражи Он, да будет Он превознесён, будет воевать за вас, и вы придёте и унаследуете земли Его войны; и даже страдание не дойдёт до вас, ибо «не устоит никто пред вами». И не только это, но «страх ваш и ужас ваш даст Йи' Элоhейхем на лице всей земли, по которой вы ступите», как Он говорил вам.

И уже мы писали о «ваш ужас и ваш страх», врата 15, что в той самой стороне, в которой сказано человеческому виду: «и ваш страх и ваш ужас будет на всяком звере поля…» (Берешит 9:2), — в ней сказано Исраэлю: «страх ваш и ужас ваш даст Йи' Элоhейхем на лице всей земли». И это — весьма значительная вещь в признании ступеней существующего. Потому сказано: «и съешь все народы»… «пожрёт народы, врагов своих» (Бемидбар 24:8), «ибо они — наш хлеб» (там 14) и прочее, как сказано хорошо в разделе ман, врата 41.

И вот оказалось, что когда они не стояли на страже этих заповедей, некоторые из тех народов сменили силу, чтобы устоять перед ними вначале, как ясно упомянуто в книге Шофтим (3), и как предназначено в разделе Масей, врата 86. И не нужно говорить, что выяснилось: это было причиной, что сила нации ослабла в конце перед царями земли, и было то, что было, — от разрушения её земли и изгнания, пока не посмотрит и не увидит Йи' с небес, как говорил: «и возвратит Йи' Элоhейха… если будет изгнанный твой… и приведёт тебя Йи' Элоhейха в землю, которую унаследовали отцы твои… и обрежет Йи' Элоhейха сердце твоё…» (Дварим 30:1–6), как сказал выше: «и обрежьте крайнюю плоть сердца вашего», ибо это — цель упомянутого страха, и это — его плод. И это то, что мы хотели разъяснить в этой части.