Akeidat Yitzchak 93

И еще есть вторая причина, по которой иногда нужно увеличивать предостережение: когда зло, о котором предупреждают, во внешнем виде кажется добром; поэтому человеку нужно остерегаться и беречься его больше, чем нужно остерегаться и беречься от зла, явного и видимого всем. Подобно тому как торговцам нужно очень остерегаться, чтобы кто‑нибудь не обманул их, дав им медный динар, покрытый золотом, ибо по внешнему виду он кажется золотым динаром. И так сказал царь ינאי своей жене перед смертью — чтобы она больше всего береглась лицемеров: это люди, которые на глазах всех переодеваются в одежду богобоязненности и любви ко всякому человеку, а внутри своем помещают мерзость против Всевышнего и засаду против людей. И о таких сказал также мудрец: «Сын мой, если будут соблазнять тебя грешники» и т. д., то есть если захотят соблазнить тебя пойти с ними делать зло, дав ему на вид оболочку добра и плащ прямоты — берегись не упасть в их сеть; но всегда смотри внутрь их — и увидишь, что зло в их обиталище, в их внутренности. И с этой мыслью он идет и объясняет там всю главу (см. внутри).

И еще есть третья причина, по которой предостерегающий иногда должен умножить свое предостережение другому: когда он знает о нем, что тот склонен по своей природе и желанию делать то дело, о котором он хочет предостеречь его. И потому сказал также исследователь: когда природа человека склонна к одной из двух крайностей, он должен склониться к другой крайности; ибо если он захочет всегда идти только средним путем, то легко природа принудит его уклониться от него к той крайности, к которой он склонен. Однако когда он приучит себя склоняться к другой, противоположной его природе крайности, будут действовать в нем всегда две силы, противостоящие: сила его природы, которая захочет вести его, например, к краю излишества, и сила его привычки, ведущая его к краю недостатка; и через это он всегда останется внутри желаемого. Например, мера «доброе сердце» — середина между «печалью и гневом» и между «смехом», и потому сказал мудрец: «Лучше гнев, чем смех», то есть лучше человеку всегда склоняться к гневу и печали, чем склоняться к смеху, ибо к смеху склонен каждый человек по своей природе с юности; и когда он приучит себя к «доброму сердцу», ему очень легко будет по причине этого увлечься смехом сверх должного. Однако когда он приучит себя к гневу и печали, он по меньшей мере всегда останется на средней ступени, которая есть «доброе сердце», и это то, что сказано: «ибо при дурном лице хорошо сердцу».

И поскольку совершенная Тора соединяет эти три вместе, она также называется тремя именами: поскольку она хранит нас от всякой опасности и вреда — тела и души — она называется именем «жизнь», как сказано: «ибо она — жизнь ваша»; и поскольку она учит нас отличать истинное добро от зла, которое кажется добром лишь по внешнему виду, она называется именем «Тора»; и поскольку она учит человека удалять также дурные склонности, которые внутри него от рождения и из чрева, она называется именем «мусар», именем, указывающим на улучшение путей человека, у которого его побуждение зло с юности, как сказано: «ибо как наставляет человек сына своего (чтобы удалить от него дурность его свойств, внедренных в нем от чрева), так ה' Всевышний твой наставляет тебя». И о трех этих сказано также: «ибо заповедь — светильник, а Тора — свет» — чтобы отличать истинное добро от добра мнимого; «а путь жизни — укоризны мусара», то есть что кроме того, что они — светильник и свет для ног человека и его путей, они также ведут его путем жизни — хранить его от всякого зла, которое повредит его телесной или нравственной жизни; и укоризны мусара — чтобы удалить его дурные склонности, укорененные в его природе.

И этим объяснил הרב ז"ל начало нашей главы: что сначала он пробудил их о том, что всегда свободный выбор в их руках — избрать зло или добро, и сообщил им, что добро, посредством которого достигается благословение, то есть средний путь, — одно, а мнения, источник проклятия и клятвы, то есть уклонения к крайностям, — многие. Ибо так он сказал: «благословение, если вы послушаете…» — это только один путь; «а проклятие, если не послушаете…» — ибо тогда каждый пойдет вслед дурных склонностей своего сердца, и собьется этот туда, а тот сюда, как сказал исследователь: «добрые — на одном пути, а злые — на многих путях» (см. мое объяснение выше, Бемидбар 1, стр. 2).

И в высказывании: «и уклонитесь с пути… пойдя вслед других богов, которых вы не знали» он намекает не только на то, что тогда их сердце легко соблазнится, полагая, будто идолы народов — тоже божественные сущности и достойны служения, и что они совершают этим доброе действие; но также и на то, что опасность и великое зло, готовое прийти на них из‑за этого, будет скрыто и утаено также от их знания, и лишь внезапно придет их беда как буря.

И вот это важное дело стало известно нашим отцам уже при стоянии у горы Синай посредством речений «Я» и «Да не будет у тебя», и «Помни день субботний» и т. д.; ибо ими утвердилось у них не только существование Всевышний, но также что Он сотворил весь мир из ничего, и Он один управляет, и у Него также сила и способность изменять по Своему желанию законы природы, чтобы завершить людям воздаяние доброе или злое; и из этого уже знали и признавали все ישראל, что только в их руках — их добро и их зло: идя путем прямым, достигнут сытости радостей и благословений без меры; тогда как, уклоняясь, будут поражены случаями времени и его ударами и облекутся проклятием по мере своей меры. И на это намекает Мидраш, с которого начал הרב ז"ל, сказав: когда сказал Святой, благословен Он, это на Синае и т. д.: «Не выходит из уст Всевышнего зло и добро, но зло приходит само на делающих зло, а добро приходит само на делающих добро». И на это добавил ר"ח и сказал: «и не только…», то есть не только дал Я им свободный выбор и способность — делать зло или делать добро, но и предупредил их и посоветовал им, чтобы избрали только добро, и сказал им: «и избери жизнь».

Из сказанного ясно, что никакое дело не будет завершено, если у делающего его нет трех вещей: способности, желания и знания. Однако способность на дело добра и зла находится по природе у каждого человека с начала его сотворения, как сказано: «сливки и мед будет есть, чтобы знать отвергать зло и избирать добро» (Йешая 7). Однако доброе желание не находится, кроме как у тех, кого коснулся Всевышний в сердце их — духом знания и страха ה', как мы писали в предыдущих вратах; ибо они сами приготовят свое желание, чтобы осуществить Его, благословен Он, желание, ибо нет Ему желания в глупцах, говорящих: «не увидит Й‑а» и т. д. (Теилим 94): «и какая выгода, что будем служить, и какая польза, что отвергнем зло и изберем добро?» Но хотя человек может сделать доброе дело и хотя захочет сделать его — чтобы завершить желание своего Творца, — что прибавит и что даст, если не знает закона того добра и его дела, и какая есть прямая дорога, которая приведет его к нему? И как сказал исследователь в определении добродетели: «избранное приобретение, стоящее посередине, которое разъяснено нам разумом», — как разъяснил мудрец. И вот, всякому, у кого недостает этого разъяснения, не поможет знание определения, и его стремление не направит его, и уже была у него сила выбора — напрасно. Однако эта сила будет доведена до совершенства, когда будут ему известны дела совершенным образом и одинаково для всех — такие, к которым нечего прибавить и от которых нечего убавить. И потому в месте, где говорилось о свободе выбора и ее совершенстве, как пришло в сообщении о трепете в упомянутых вратах, — как придет: сразу же разъяснить им побуждения и предостережения, подобающие во всех основных общих категориях дел Торы, и открыть их ухо к ним — каждого по тяжести его предмета или легкости его оступания в нем, или его склонности к нему; ибо этим будет завершено дело выбора и укрепление силы, без сомнения.

Ибо необходимость усиления побуждения человеку и послушания совету относительно какой‑либо вещи — по мере ее опасности, или по мере наличия в ней причины или причин, которые приводят его к ней. Ведь по разуму обязано человеку противостоять своим причиняющим боль и стесняющим, тем более — против опасности его души или тела, как видим, что ремесло врачевания старается большим старанием при опасных болезнях или когда они случаются в главных органах — по причине большой опасности, происходящей от них. И в смысле того, что сказал мудрец: «Больше всего хранимого храни сердце твое, ибо из него исходы жизни» (Мишлей 4), — и намерение ясно. И пример этого сказал поэт: «помилуй меня, ה', ибо я изнемог; исцели меня, ה', ибо смутились кости мои, и душа моя смутилась весьма… возвратись, ה', избавь душу мою…» (Теилим 6). Он скажет: хотя тело его изнемогло и кости его смутились, он заботился лишь о смятении души своей, поскольку болезнь ее весьма опасна, как болезнь ее опаснее всех прочих болезней; кроме того, что в предварении ее исцеления есть и прочие пользы, как придет в главе «Вайелех», врата 103, с помощью Всевышнего. И это дело ясно само по себе. И наши мудрецы сказали: «везде опасность — строже» (Хулин 10), и люди сердечные очень боятся ее, даже дальних опасений, и не полагаются легко — не упасть в зло, как упал Гедалья בן Ахикам, не остерегшись опасности от Ишмаэль בן Нетания. Не так сделал наш господин Давид, изменивший свой разум перед Авимелехом (Шмуэль I 21), и также в словах, которые он говорил Йонатану из‑за его отца: «кто скажет мне, или что ответит тебе отец твой — тяжко?» — и что ответил ему Йонатан (там, I 20), как было хорошо разъяснено в главе о первородстве, врата 23. И что еще удлинять доказательствами, что на человеке естественная и разумная обязанность — оттолкнуть от себя материю опасности, тем более если присоединится к этому вторая причина, а именно: что у той вещи есть видимость, будто она добра и надежна; тогда нужно еще больше открыть глаза и сердце на охрану от нее, чем нужно охраняться от зла, дурного внутри и снаружи. Например, фальшивый динар, который снаружи золото, а внутри медь, — от него нужно остерегаться больше, чем если бы он был дурен изнутри и снаружи.

И как сказал ינאי и т. д.: вот известно, что Александр ינאי из рода дома Хашмонаим был царем в Иерусалиме во времена Второго Храма, в 306 году четвертого тысячелетия. И в его дни были две группы в Израиле: одна группа, которые соблюдали слова Писаной Торы и Устной Торы, назывались «перушим» — либо потому, что истолковывали слова Торы по словам предания, либо потому, что отделялись и обособлялись от массы народа, чтобы жить в благочестии и в большей отрешенности; а вторая группа называлась «цдуким», потому что последовали за Цадоком, учеником Антигонос איש סוכו, которые ошиблись в его словах: «не будьте как рабы, служащие господину ради получения награды», и из‑за этого отрицали награду и наказание, и не верили также в Устную Тору (см. обо всем этом комментарий к Мишне Рамбама, гл. 1 «Авот»). И вот этот ינאי сначала любил перушим, но затем, по случаю (см. Кидушин 66а и у Йосефина к римлянам), стал им врагом. И убил большинство мудрецов Израиля, которые были из них, и стал цдуки. И вот без сомнения: и эти перушим ненавидели его и его дом, и еще другие люди были тогда в Израиле, которые подняли руку на своего царя и назывались «прицим». И потому сказал он при смерти своей в 328 году своей жене Александрии: «не бойся ни перушим, ни прицим» (ибо они явные и известные тебе враги, и легко ты можешь уберечься от них), «а бойся лицемеров», которые выглядят как любящие, а внутри их — засада; ты должна бояться и очень остерегаться. И как сказал царь ינאי своей жене: «не бойся ни перушим, ни прицим, но бойся лицемеров…» (Сота 22б), ибо нужно весьма остерегаться льстецов, которые кажутся добрыми и прямыми, а внутри своем устраивают засаду. И это то же самое дело, о котором возглашал Шломо царь в начале книги Мишлей (1): «Слушай, сын мой, наставление отца твоего… ибо венок прелести… сын мой, если будут соблазнять тебя грешники — не соглашайся. Если скажут: пойдем с нами…» — до: «таковы пути всякого, кто жаден к наживе: душу своего владельца она забирает». Ибо нет сомнения, что в этих его словах есть великое удивление с двух сторон. Первая: не путь соблазняющего упоминать позор и мерзость или тяжесть греха и опасность, которые достигнут соблазняемого, если он послушает его; но его путь — скрыть все это и упомянуть все выгоды и видимость добра и приятности, которые есть в той вещи, ради которой он соблазняет. Доказательство — древний змей: он был отец всякого подстрекателя, сбивающего и соблазняющего; ведь он сказал: «не умрете», ибо «знает Всевышний, что в день, когда вкусите от него, откроются глаза ваши…» (Берешит 3): вот он обещал избавление от зла и возвестил добро. А Шломо не так сделал, но изложил слова этих грешных соблазнителей: «если скажут: пойдем с нами, устроим засаду на кровь, спрячемся для неповинного напрасно; поглотим их, как Шеоль, живыми…» — и какой простак пойдет за этим (Мишлей 9). И нельзя сказать, что его намерение — как в сказанном ниже: «пойдем, будем служить другим богам, которых вы не знали», ибо там может быть, что «которых вы не знали» — слова Торы, а «пойдем, будем служить» — слова соблазняющего; но здесь сами слова соблазна — именно эти, и не другие.

И второе: наставляющий, предостерегающий другого — когда раскрывает ему ухо о том, что скрыто от него относительно того дела: как скажет ему «не ешь это, хотя оно приятно на вид и сладко на вкус, ибо зло и горько будет в конце». Но сказать ему «не ешь яд смерти, ибо умрешь» — пустая речь, ведь кто этого не знает? И таков был его ответ: «пойдем с нами, устроим засаду на кровь, спрячемся для неповинного напрасно; поглотим их, как Шеоль, живыми… не ходи путем с ними, удержи ногу твою от их тропы, ибо ноги их бегут ко злу и спешат пролить кровь» — что он сообщил и что побудил более того, что сообщили ему сами соблазнители?

И уже возможно было истолковать эти его слова так, что они будут раскрытием уха и сообщением о противоположном тому, что имели в виду соблазнители. Ибо в их словах «устроим засаду на кровь» — они хотят сказать о тех людях крови, известных им, которые грабят и насильничают над людьми на дорогах и убивают их; «и спрячемся и защитим неповинного и праведного и спасем его от их рук даром, чтобы не взяли у него ничего за эту цену; поглотим их, как Шеоль, живыми» — то есть о неповинных: покроем их и спрячем от них; «и цельные — как нисходящие в яму» — как было с Ахимаацем и Йонатаном перед слугами Авшалома, как написано: «и пришли они в дом одного человека в Бахурим, и у него колодец во дворе, и спустились туда; и взяла женщина, и расстелила покрывало на устье колодца, и рассыпала на нем крупу, и не стало известно дело» (Шмуэль II 17). И вот в этом деле — всякое драгоценное богатство найдется в одном из тех колодцев или в одной из тех ям — из того, что ограбили и отняли те злодеи; и наполним наши дома добычей из того, что добыли они. И в этом нет греха, ибо грабящий у грабителя — свободен. И это было бы тем добром, которым ה' сделает нам добро; «жребий твой брось среди нас». И после того как он украсил их слова и их намерение таким образом, он раскрыл их подделку и сказал: «не ходи путем с ними…» Ибо после того как ты узнал о них, что они грешники, как он предположил сначала, сказав: «если будут соблазнять тебя грешники», — не верь их словам, и пусть не войдет в твое сердце, будто их намерение добро, и не ходи с ними — ни этим путем, к которому они зовут тебя, ни другими тропами, которыми они ходят сами; ибо все — противоположно тому, что они сказали: «ибо ноги их бегут ко злу и спешат пролить кровь». «Ибо напрасно рассыпана сеть…» — то есть: видел ли ты охотников, которые расстилают сети перед всякой птицей крылатой, и их старание бывает напрасно, потому что птицы остереглись их, и тот охотник ушел с сокрушением души; так пусть будут подобны ему эти грешники, которые думают поймать тебя в их сеть: ты спасешься от них, и будет их труд напрасен и их надежда — сокрушение души. «И они — на свою кровь устраивают засаду…» — то есть: вот их соблазняющая речь также объяснена как обман и ложь: ибо они — на кровь тех неповинных устраивают засаду, прячутся на их души. «Таковы пути всякого, кто жаден к наживе»: когда он хочет соблазнить другого, чтобы представить перед ним видимость, — душу владельца соблазна она заберет: то есть того соблазняемого, на которого они ухитрились и ради которого это изобрели. И уже выяснилось так это место — чтобы выйти из сомнений, которые мы упомянули, — однако слова указывают на это как путем сопряженной речи, проходящей путем шутливых намеков, а не путем простых смыслов.

И поэтому то, что я вижу наиболее правильным, чтобы выйти из сомнений и направиться к тому, чего мы хотели, — это то, что Шломо ע"ה пошёл здесь путём учения, надлежащим всякому учителю, — учить и сообщать неизвестное через известное и распространённое. Притча не делает для массы распространённым зло того, кто удерживается помочь другому тем, что у него в руках, как зло того, кто отказывает ему в займе или во вкладе, что у него в руках. И также не будет у них зло отказывающего или отрекающегося в этом — как зло того, кто грабит его своей рукой. И не грабящего — как убивающего. И по этому рассуждению — в прочих вещах. И потому правильный путь — сообщить им, что порицание и грех, достигающие того, что не ощущается у них, равны тому, что ощущается у них; как привыкли наши мудрецы (Сота ד':) в этом, когда сказали, что обладающий гордыней — как служащий идолам, как сказано: «Мерзость у Господа — всякий гордый сердцем» (Мишлей ט"ז), и сказано: «ибо всякая мерзость у Господа, которую Он ненавидит…» (Дварим י"ב). И также тот, кто белит лицо (позорит) своего товарища — как проливающий кровь; знай, что «да’זиль сумקא ве’ати хиввара» (da’zil sumka ve’ati hivara — уходит краснота и приходит белизна) (Б"מ נ"ח:). И так во всём подобном этому.

Поэтому сказал: «Слушай, сын мой, наставление отца твоего» — это твой родитель, раскрывающий твоё ухо и обучающий тебя приносить пользу, переводя тебя от некоторых уподоблений, которые будут казаться тебе со стороны природы твоего нрава; «и не оставляй Тору матери твоей» — полностью, ибо «они — венок милости для головы твоей», чтобы ты почтился ими и похвалился тем, что знаешь остерегаться того, от чего многие не остерегаются. И смысл совета: «сын мой, если прельстят тебя грешники» — люди, известные как грешники, — сделать нечто, даже если их замысел не будет явен, или если они покажут тебе видимость того, что это хорошо и уместно, — не вступай к ним ни с какой стороны, ибо невозможно, чтобы не потянулось к тебе от их совета зло и обучение; «сын мой» — скрытое из явного.

И это: ведь уже известно тебе, что если скажут: «пойдём с нами, устроим засаду на кровь, спрячемся для невинного даром; проглотим их, как шеоль, живыми…» — что это явные злодеяния, приводящие к уничтожению души и тела вместе, — чтобы ты вовсе не пошёл их путём и не соблазнился той выгодой, которую они упомянули тебе, ибо её выгода не равна огромным ущербам, приходящим от их пути, явного в том, что «ноги их бегут ко злу и спешат пролить кровь». И кто глупец, чтобы пасть в явное зло, видимое глазам: ведь «даром раскидывается сеть», когда она расправлена на глазах всякой крылатой птицы и не скрыта от неё, ибо когда она увидит её, она знает остеречься, чтобы не съесть ту пищу, что брошена в неё; тем более обязан этому тот, кто обладает разумом, чтобы не соблазниться этими грешниками, говорящими: «устроим засаду на кровь, спрячемся для невинного даром», — ибо это зло известно всем имеющим глаза: ведь известно, что «на свою кровь они устроят засаду и спрячутся для своих душ», ибо настигнут их судьи земли и совершат над ними предписанный суд.

И когда он завершил разъяснять порицание и явную опасность, сказал так: «таковы пути всякого, кто добывает добычу…» — в той мере, что ты знаешь: как тебе нужно остерегаться этих вещей, известных своей злобой, так тебе следует остерегаться их и в том, что не раскрыто в их намерении; ведь раз они упрочены у тебя как злые и грешные, даже если скажут тебе нечто, в явном виде не содержащее зла или даже являющееся добром, — не соглашайся и не слушай их, ибо не отстанут от тебя, пока не споткнут тебя в вещах, в которых есть действительная гибель души.

И его последняя цель в притче — что следует остерегаться и особенно побуждать себя против западней соблазнов мыслей дурного побуждения сердца, постоянно соблазняющего и подстрекающего к временным, воображаемым вещам и отделяющего и отдаляющего от сущностной целостности, — ибо та скрытая опасность велика и огромна по сравнению с явной, о которой он упомянул: ведь в притче подвергается опасности тело, а в предметном смысле подвергается опасности душа и погибает навеки. Это то, что они хорошо объяснили, сказав: «таковы пути всякого, кто добывает добычу; душу владельца её он забирает» — то есть: тот, кто старается добывать дурную добычу для своего дома из суеты мира и её подобий, — душу он губит.

И это дело весьма важное, и именно его следует предварить намерению книги без сомнения; и во всяком случае это — то самое, чего мы хотели во второй причине; и тем более нужно ещё остерегаться, когда к ним присоединяется третья причина: что человек по природе своей влечётся к той вещи со стороны своей природы и что он желает её со стороны привычки и обучения; ибо тогда опасность его умножится, если он не укрепится совершенно против этого.

И вот по этой причине мудрец в книге качеств потребовал, чтобы когда человек не умеет остерегаться, стоя на самом срединном, в какой-либо из качеств, — он склонялся к тому краю, который менее врождён ему, чтобы не соединились привычка и природа и не встали против него, пока он не погрузится в него и в нём не умрёт. И возможно, что это было намерением Шломо, когда он сказал: «лучше гнев, чем смех, ибо при суровости лица улучшается сердце» (Коэлет ז'): ведь качество доброго сердца — качество правильное, среднее между печалью и постоянной раздражительностью и между смехом и легкомыслием; он говорит, что когда человек захочет быть на нём и не умеет направить себя к его точной мере, пусть приучит себя склоняться больше к печали и гневу, чем приучать себя к смеху, ибо «при суровости лица улучшается сердце». И это потому, что суровость лица и гнев — вещь противная природе человека; и когда человек приучит себя к ней вынужденно, природа его оттолкнёт это и склонит его к противоположному краю смеха, вожделенному для него, и он окажется в середине, которая — доброе сердце; чего не будет так, если он склонит себя к смеху и чрезмерной радости, ибо это вещь вожделенная всякому человеку, и весь день он будет прибавлять в выходе к краю.

И вот это — совет очень правильный, и он дал его как основание-образец для всех качеств; и в этом отношении Тора умножила предупреждать и побуждать во всём, что она заповедует относительно вывода имуществ, потому что природа человека и его привычка противостоят тем заповедям: «ибо душа всякой плоти — душа её в крови её»; ведь уже сказали: есть человек, которому имущество дороже его души (Брахот ס"א:). Во всяком случае каждая из этих трёх причин, и тем более когда соединятся две из них или три, наверняка достаточно, чтобы отклонить человека от прямого пути; и против них нужно прибавить твёрдость.

Разве ты не видишь: Хава, наша мать, возжелала их всех трёх, как сказано: «и увидела женщина, что дерево хорошо для еды» (Берешит ג') — вот, она доверилась, что не будет в нём беды смерти; «и что оно — вожделение для глаз» — указывает на её склонность к нему по природе; «и приятно дерево, чтобы поумнеть» — на то, что там есть видимость: будто это вещь уместная для совершенства человека. Поэтому: «и взяла от плода его и ела» (там), и не устояла в требуемом тогда укреплении в деле, ибо змей обманул её, и она не смогла устоять перед ним.

И вот Шломо ע"ה упомянул эти три причины сами по себе и много побуждал и предупреждал о них согласно тому, что требует их соединение, чтобы человек не соблазнился шёпотом змея, постоянно шепчущего в уши народа, чтобы повергнуть перед собой убитых, — до того, что сказал: «сын мой, внимай мудрости моей, к разумению моему склони ухо твоё, чтобы хранить замыслы… Ибо каплет мёдом уста чужой, и гладче масла её нёбо; но конец её горек, как полынь, остёр, как меч обоюдоострый; ноги её нисходят к смерти, шеоль поддерживает шаги её; пути жизни — чтобы ты не уравнивал…» (Мишлей ה').

Он усилил предупреждение относительно слушания его — учиться и понимать слова его разумения, принимать наставление его мудростей, укрепиться и напрячься против дурного побуждения — это сатан, это чужая и иноземная женщина, о которой он будет говорить во всей этой книге и в другой, «עם דתרוייהו איתנהו» (im detarvayhu itnehhu — поскольку оба присутствуют) — и раскрыл его ухо во всём, в чём нужно раскрыть глаза на неё, со всех трёх сторон, которые он сказал ему.

И о нахождении там «видимости к добру», которая есть сущность обмана, он сказал: «ибо каплет мёдом…» (Мишлей там). Ведь дурное побуждение по своему пути приукрашивает свои доводы, показывая, будто не придёт ущерб от его соблазна. И как описал сам мудрец, сказав: «иди, ешь в радости хлеб твой… смотри жизнь с женщиной, которую ты любишь» (Коэлет ט') — всем этим он будет подстрекать его и соблазнять со стороны дозволенности в этом.

И сказал: «и гладче масла её нёбо», ибо как масло по своей гладкости — если окунёшь руку в него, введёшь её в очень тесное место, из которого не сможешь выйти за малое время, — так все его доводы суть «видимость на час»: там есть кажущееся облегчение, но когда встанешь на их счёт, найдёшь их стеснением, связанным в узел. Или скажет: «гладче масла» — ибо гладкость противоположна остроте: гладким ножом, даже если будешь водить туда-сюда весь день, не разрежешь; и это притча об уверенности в отсутствии ущерба; однако это не так, ибо «конец её горек, как полынь» — против того, что сказал: «каплет мёдом уста чужой», и «остёр, как меч обоюдоострый» — против того, что сказал: «и гладче масла её нёбо». И сказал «как меч обоюдоострый», потому что он режет с одной и с другой стороны, как он разъяснит.

И о том, что там есть другая причина — величина опасности, — сказал: «ноги её нисходят к смерти…» Ибо тело и душа вместе погибнут от её совета: «ноги её нисходят к смерти» — к телесной смерти из-за множества её страстей, уничтожающих плоть; а также «шеоль» — это геином, место душевного наказания, — «шаги её поддерживает», то есть: нет никакого существования и устойчивости у этого шеоля, кроме как со стороны её шагов, ибо он создан для её нужды, а не для другой; и вот ясно, что её меч режет двумя лезвиями.

И о предостережении со стороны того, к чему человек первоначально был приучен природой, он сказал: «пути жизни — чтобы ты не уравнивал…» Поэтому я предупредил и прибавил тебе: берегись, чтобы не уравнивать и не искривлять правильный путь, выстроенный перед тобой, чтобы идти к истинной жизни; ибо я знаю, что тот путь, приводящий туда, — неестественен для тебя, ведь «сошли и сбились круги её» — от тех, кто предшествовал тебе, со стороны природы и привычки, — и ты не узнаешь их, если не прибавишь расторопства и осторожности от них.

Вот что мудрец упомянул три эти причины и усилил в них предостережение путём, о котором мы сказали; и как всё это подходит, если понимать это об обманах и соблазнах внешних и чуждых мудростей против Божественной Торы, как хорошо разъяснено в разделе Мишпатим, врата מ"ו.

И это важное дело было разъяснено нашим отцам у горы Синай в речении «Я» и «Да не будет у тебя», и в речении «Помни день субботний» (Шмот 20), свидетельствующих, что Он желает и действует на небесах и на земле и во всём, что в них, по Своей абсолютной воле. И это само — то, что сказал רבי אלעזר об этих же речениях в Мидраше, который мы упомянули сначала: с того момента, как сказал Святой, благословен Он, это слово на Синае, с того часа и далее «не выйдут из уст Всевышнего бедствия и благо» и т. п. И смысл: хотя человек создан обладающим выбором, однако когда пришёл змей к Хаве и бросил в неё нечистоту, протянулась его нечистота во все поколения, следующие за ней, так что все они будут поражены и поражаемы безумием и слепотой, которые не видели славы Господа и не знали, что Он, да будет возвышен, управляет им по хотению и воле — посредством пригодности дел людей или наоборот; но думали всё вынужденным и не видели никакой пользы жить ради добра и прямоты больше, чем жить ради зла. И нет большего упразднения выбора, чем это, как мы сказали выше и в предыдущих вратах.

И вот, блага и бедствия приходили во всех тех поколениях «из уст Всевышнего», то есть по порядку, переданному в руки небесных систем, кроме случаев, когда наполнялась их мера — как в деле Потопа, Содома, поколения Рассеяния и подобного, как мы упомянули в разделе «Пекудей», врата 56. Но когда взошло солнце нашего праотца Авраама, который пришёл с великой силой и крепкой рукой познать своего Творца и достиг полного знания, что Он — Владыка неба и земли и управляет ими по пути хотения и воли, как мы сказали, и начал распространять это в мире, — он вернул дело выбора на его место, чтобы сообщить, что есть награда за действия людей; и заповедал это своим сыновьям и дому своему после себя: «и сохранят путь Господа, творить праведность и суд, дабы привёл Господь…» (Берешит 18). И вслед за ним последовали пришедшие — святые праотцы и всё их семя; и чтобы завершить это дело, обернулись обстоятельства так, что они сошли в Египет, чтобы быть порабощёнными тяжёлой работой и ношей у Египта, народа горького и дерзкого; и через принятие ими рабства и последующее избавление их посредством Божественного провидения и могущества они достигли этого знания полностью — приготовить свою волю к Его служению, как сказал: «когда выведешь народ из Египта, будете служить Богу» (Шмот 3). И вот, когда они пришли к Синаю и услышали речи Господа, которые мы упомянули, утверждающие это, — это ещё более утвердилось в их руках; ибо об этом сказали наши мудрецы (Шаббат 146), что там сошла с них их нечистота, потому что там приняли на себя и на своё семя речением «сделаем и услышим» (Шмот 24) — жить по человеческому выбору, а не иначе. Однако ещё не завершился выбор в их руках, пока не дана им совершенная Тора, сообщающая им путь, которым пойдут, и дело, которое сделают, и побуждающая их с крайней поспешностью, как мы сказали; ибо этим укрепится и утвердится сила выбора без сомнения. Ведь что принесёт добрая воля тому, кто не распознает, что есть истинное добро? И потому сказал: поскольку дано это слово на Синае, отсюда и далее зло приходит само по себе на делающих зло, а добро приходит само по себе на делающих добро. Смысл: завершилась этим граница человека и его сущность — быть действующим к добру по своему свободному выбору, и также ко злу — лишь поскольку оно возможно для него, без принуждения и вынуждения со стороны невежества и глупости, как было сначала. И это — «всё в руках небес, кроме страха небес» (Брахот 33), как сказано: «и теперь, Израиль, что Господь, Бог твой, требует от тебя? — только бояться…» (Дварим 10), как мы разъяснили. И отныне «из уст Всевышнего» посредством древней природы не выйдут зло и добро; и это само — то, чего хотел пророк в стихе, который привёл как доказательство: «кто это сказал — и стало, если Господь не повелел? из уст Всевышнего… что сетует человек живой…» (Эйха 3). То есть: нам известно, что не совершается ничего в событиях мира и его происшествиях, кроме того, что пожелал Бог, да будет возвышен, ибо Он сказал — и стало; Он повелел — и встало.

И это не говорится со стороны того, что тянется от высшего небесного порядка, который создал Господь действовать, — так чтобы сказать, будто исходящее из него есть то, что Он повелел быть всегда по древней воле, согласуется ли это с произвольными действиями или нет; но что Он желает и хочет это теперь, в момент, когда обновились дела принимающих, согласуется ли это с древней природой или нет. И потому обязано быть, что эта воля тянется только со стороны человеческих дел, ибо Бог, да будет возвышен, не разрушает природу напрасно. Поэтому что сетует человек живой на то зло, что придёт на него, — кроме как на свои грехи? И потому присоединил: «испытаем пути наши и исследуем…» (там же), ибо всё зависит от этого.

А для совершенства побуждения, как мы сказали, сказали ещё (Дварим Рабба 4): сказал רבי חגאי: добавлено к первому, ибо говорит Святой, благословен Он: «и не только дал Я вам два пути, ясные и открытые, но Я вошёл для вас внутрь ряда и сказал: “и выбери жизнь”» (Дварим 30). Смысл: пробуждение и побуждение были столь совершенными, что не недоставало в них ничего, — как человек, говорящий товарищу: «выбери себе лучшее из блюд», и не только это, но кладёт руку на лучшее из них и говорит: «это возьми себе».

И в «Сифри» (паршат Реэ): רבי יהושע בן קרחא говорит: притча о царе из плоти и крови, который устроил пир и пригласил гостей; и его любимец сидел среди них, и он намекал ему взять хорошую долю, но не было в нём понимания. И так сказано: «Я вразумлю тебя и укажу тебе путь, которым пойдёшь; посоветую тебе, — на тебе Мой глаз» (Теилим 32). Когда увидел, что нет в нём понимания, взял его руку и положил её на хорошую долю. Это то, что написано: «Господь — доля моего удела и чаши моей; Ты поддерживаешь мой жребий» (там 16). И ясно: Бог, да будет возвышен, — Хозяин пира, который приготовил его всем приходящим в мир; в нём каждый будет есть плод своих деяний, как сказано: «и всё по множеству дел, и всё устроено для трапезы» (Авот 3). А гости — совокупность мира, поставленного перед вами есть, и каждый выберет себе силой выбора, данной в его природе со времени творения.

Но если бы были и т. д. То есть: притча Мидраша указывает, что хотя у них была природная способность и возможность — вредить или благодетельствовать, — всё же они ещё не постигли ничего об управлении Всевышнего, управлении Провидения, чтобы знать посредством этого, что при улучшении их пути Он может улучшить им по Своей воле даже против законов природы, как может и ухудшить им, если ухудшат свои дела, и потому выбирать всегда лишь делать добро и прямое. И хотя их отец Авраам, мир ему, который был их природным любимцем, намекал им на это, ибо учил своих сыновей после себя хранить путь Господа, — всё же этот намёк сам по себе не помог им, как будто они не почувствовали его, пока не пришёл Всевышний Сам и не положил, образно, их руку на хорошую долю, сказав им ясно: «и выбери жизнь». Однако если по их природе они могли, то со стороны ущерба их воли и отсутствия знания об управлении мира по Божественной воле — как мы сказали — они не были вправе.

Но был среди них Его любимец — Авраам, мир ему, который намекал ему среди вас взять хорошую долю; и это — то, что он пришёл к знанию Господа и к добру Его управления, завершающего силу выбора, как мы сказали. И так сказано: «Я вразумлю тебя и укажу… посоветую тебе, — на тебе Мой глаз» (Теилим 32). Ибо в отношении последующих сыновей это дело было лишь намёком и подмигиванием: ведь хотя их воля случайно склонялась делать добро, они не пришли к знанию распознать это добро самим и делать его как следует; и потому не завершился выбор в их руках, как завершил его Авраам, о котором сказано: «за то, что слушал Авраам голос Мой и хранил стражу Мою…» (Берешит 26). Но когда увидел, что нет в нём понимания, взял его руку и положил её на хорошую долю — это в том, что пришёл на них, сообщая пути Торы и заповеди, и с крайним побуждением и видами предостережений во многих лицах и разных видах, корень которых — те три вида, которые мы упомянули сначала; ибо этим завершилось устройство выбора в их руках. И это то, что сказал: «вошёл для них внутрь ряда и сказал: “и выбери жизнь”» (Дварим 30), ибо нельзя уклониться ни вправо, ни влево.

И чтобы оставить удивительный след от этого основания, от которого всё зависит, присоединил и сказал: «и будет: когда приведёт тебя Господь, Бог твой, в землю, в которую ты входишь, чтобы овладеть ею, — положи благословение на горе Гризим…; вот они…». То есть: в начале их прихода туда сообщат, что на той земле — как и в её воздухе или обитателях — невозможно жить иначе, кроме как посредством произвольных дел, как сказано выше: «не как земля Египта… земля, которую Господь, Бог твой, взыскивает…» (Дварим 11). И потому сделают большое публичное провозглашение этого основания — особо отмеченное и весьма грозное: когда шесть колен поднимутся на одну гору и шесть — на другую, а левиты посреди долины с Ковчегом Завета будут говорить громким голосом благословения и проклятия в порядке, упомянутом в паршат Ки Таво (Дварим 27), где мы объясним причину заповедей и предостережений, которые упомянут там; и те и другие будут отвечать «амен» громким шумом. И будет то удивительное дело холмом-указателем, к которому все будут обращать взор отныне и далее во всех своих делах, и будут думать, что в их власти и желании идти вправо или влево: справа — благословения к жизни, слева — наоборот. И найдутся они всегда осторожными и побуждёнными делать все слова Торы, которыми будут жить, как завершил это, сказав: «ибо вы переходите Иордан… и храните, чтобы делать все постановления и законы, которые я даю вам сегодня», — и это есть указание причины для того великого дела, которое повелел сделать сначала при их входе туда. И это — первое дело, которое мы сказали, что включает эта часть, — об улучшении силы выбора.

А три вида побуждения, которые мы упомянули выше, устроены один за другим с сильным намерением в последовательных и прилегающих разделах, один за другим, в этой части. И начал с большего и сказал: «вот постановления и законы, которые будете хранить, чтобы делать в земле, которую дал Господь, Бог отцов ваших, вам во владение, во все дни, что вы живёте на земле: уничтожьте все места…; и разрушьте их жертвенники…; не делайте так Господу…; но к месту…» — потому что это дело опаснее всех грехов, которые делает человек, и жизнь их зависит от охранения от него, по тому, что сказано: «больше всего охраняемого охраняй сердце твоё, ибо из него исходы жизни» (Мишлей 4), как мы сказали сначала. Потому упомянул им в этом: «во все дни, что вы живёте на земле», то есть: берегитесь этого всё время, пока хотите жизни; чтобы вы усилили старание в удалении тех постыдных дел чужих служений, ибо не достаточно вам лишь не служить им, но — «уничтожьте все места, где служили там народы…; и разрушьте…», до «и уничтожьте имя их с того места» — чтобы не осталось у них корня и основы, через которую будет какое-либо воспоминание, ибо так обязано поступать, чтобы удалиться от великой опасности.

И по этой причине: «не делайте так Господу, Богу вашему» — жертвенников, или ашер, или столбов, и всяких видов служения на высоких горах и на холмах и т. п., как делали эти народы, — ибо их дела будут этим напоминаться, и в конце согрешите в этом. Но иным образом будете служить Ему, да будет Он возвышен, без всякого соучастия с ними: «но к месту, которое изберёт Господь, Бог ваш, из всех колен ваших, чтобы положить имя Своё там, для пребывания Своего, — ищите и приходите туда; и приносите туда всесожжения ваши…; и ешьте там пред Господом, Богом вашим…». Вот отделил Он Его служение от их служения тремя вещами: первая — они служили во всех местах, а Его служение возможно лишь в одном месте, которое изберёт Господь; ибо это указывает на Божественное единство, которым эта нация отделена от всех народов, — как и завершил в конце: «берегись, чтобы не возносил всесожжения твои на всяком месте, которое увидишь, но в месте…», — что даже если намерение к небесам, не годится место иное. Вторая — в видах служения: «и приносите туда всесожжения ваши и жертвы ваши, и десятины ваши, и возношение руки вашей, и обеты ваши, и добровольные дары ваши, и первородное крупного и мелкого скота вашего», — то есть: все эти и подобные им — достойные и пригодные жертвы, чтобы приблизить там, не как делали народы своим богам «всякую мерзость Господа», ибо «даже сыновей своих и дочерей своих сжигают в огне своим богам». Третья — намерение в них: прийти туда благодарить и радоваться пред Господом, дающим им всякое благо; и ради этого признания они обязаны звать в их радость там гер, сироту, вдову и левита, который в их воротах, ибо нет ему доли и надела с ними. Как сказано: «и ешьте там пред Господом, Богом вашим, и радуйтесь во всяком деле рук ваших — вы и дома ваши, которыми благословил тебя Господь, Бог твой». И известно, что в «вы и дома ваши» включены все нуждающиеся, как разъяснил в другом месте: «и радуйся пред Господом, Богом твоим: ты, и сын твой, и дочь твоя, и раб твой, и рабыня твоя, и левит, который в воротах твоих, и гер, и сирота, и вдова, которые среди тебя, в месте, которое изберёт Господь, Бог твой, чтобы обитать имени Своему там». И так же упомянул в этой главе дважды: «и радуйтесь пред Господом, Богом вашим, вы и сыновья ваши и дочери ваши и рабы ваши…». Вот бедные не отделены, как сказали наши мудрецы: «и будут бедные — домочадцами твоими» (Авот 1). И этим, несомненно, отделились от намерений кутим, которые в своём служении намереваются лишь к порче жертв и к пользе их едоков и к оцепенению их мыслей, чтобы идти вслед за ними, что не приносит пользы. Однако по своему пути разъяснит им различие, которое будет у них в этом деле, до их прихода к покою и к уделу — месту собрания, выделенному для этого служения.

И повторение стихов в этом деле доказывает, что говорится о двух местах; и о первом говорится — о Шило, где пребывал Ковчег Бога до того, как не был построен Вечный Дом, как сказано: «ибо пойдите же к месту Моему, которое в Шило» и «и оставил жилище Шило». И сказал: когда придёте туда — «не делайте, как всё, что мы делаем здесь сегодня, — каждый, что прямо в глазах его» — из жертв: обязанность ли, обет ли или добровольный дар — во всяком месте, где стоит стан Господа; ибо с часа, когда вы вошли в землю, не дано разрешения приносить обязательные жертвы иначе как в месте его постоянства. И дал причину тому, что делали так в пустыне, и сказал: «ибо не пришли вы доныне к покою и к уделу» — то есть: доныне не только не пришли вы к завершению покоя, который был в дни Давида, о котором написано: «и было, когда сидел царь в доме своём, и Господь дал ему покой от всех врагов вокруг» (Шмуэль II 7), — но даже к уделу — поселиться в земле, как было в дни Йеошуа, который дал им надел; и потому разрешено вам всякое место, где пребывает Ковчег, как если бы это был Вечный Дом. Но «когда перейдёте Иордан и придёте к уделу и овладеете ею и поселитесь в ней», как сказано выше, — уже легло на вас запрещение всех мест и выделение того места — по крайней мере для обязательных жертв, как мы сказали. А затем сказал: «и перейдёте Иордан и поселитесь в земле, которую Господь, Бог ваш, даёт вам в надел, и даст вам покой от всех врагов вокруг, и будете жить в безопасности; и будет место, которое изберёт Господь, Бог ваш…». Вот упомянул им, что после того как придут к уделу и к покою, построят Вечный Дом, как сказано: «и Господь дал ему покой от всех врагов вокруг; и сказал царь Нафану пророку: вот, я сижу в доме кедровом, а Ковчег Бога — внутри завесы» (Шмуэль II 7). И тогда тоже будет запрещено Шило, и будет установлен тот великий и святой Дом. И это то, чего хотел в конце, сказав: «берегись, чтобы не возносил всесожжения твои на всяком месте, которое увидишь; но в месте, которое изберёт Господь», — то есть: чтобы не установили никакого иного места — ни Шило, ни другого, — даже «в видении глаз общины», то есть по согласию Санхедрина или царя, — а только «в месте, которое изберёт Господь, в одном из колен твоих: там возноси всесожжения твои и там делай всё, что я заповедую тебе». А о местах народов на горах и на холмах и т. п. уже сказано в начале.

Это — верный путь в этих стихах, в согласии с законами и в устранении известных затруднений, достигающих толкований первых в словах «не делайте, как всё, что мы делаем… ибо не пришли вы доныне…», как видно из их объяснений.

И поскольку запретил им приносить жертвы во всяком месте, продолжил сказать: «во всяком желании души твоей зарежь и ешь мясо», чтобы не подумали, что он запрещает им мясо иначе как в месте жертвоприношения, как было в пустыне, когда Мишкан среди них; только «крови не ешьте», хотя она не возносится на жертвенник. «Не можешь есть в воротах твоих… но пред Господом, Богом твоим…; берегись, чтобы не оставил левита» — всё объяснилось по нашему пути.

«Ибо расширит Господь, Бог твой…» — и это продолжение выделения места для жертв. И наши мудрецы (Хулин 16) истолковали, что первое разрешение — о негодных из посвящённого, а сейчас говорится о простом «мясе вожделения»; и разум склоняется к этому, ибо связал дело с расширением границы, когда не будут все стоять станом вокруг Мишкана, как до сих пор, и не смогут принести свои мирные жертвы ко входу в Шатёр Собрания. И сказал: «и зарежь из крупного и мелкого скота твоего… как я заповедал тебе» (см. Хулин 28), — намёк на законы шхиты и прочие законы, выводимые из этих стихов, как записано в толковании Раши, благословенна его память.

«Только крепись, чтобы не есть кровь…». Из того, что сказано «крепись», учишься, что были они увлечены кровью, есть её — слова רבי יהודה. שמעון בן עזאי говорит: сказано это лишь чтобы предупредить тебя и научить тебя, насколько ты должен укрепляться в заповедях: если кровь, которую легко остеречься, ибо человек не желает её, — потребовала укрепления в её предупреждении, то тем более прочие заповеди (Сифри, Реэ). И по мнению רבי יהуда — это из вещей, к которым тянутся вслед за природой и привычкой; это одно из вещей, которые мы упомянули сначала. А בן עזאי усилил сказать, что побуждение, требуемое во всех заповедях, должно быть таким образом. Однако, по тому, что мы написали в паршат Ахарей Мот, врата 64, о причине запрета крови, как мы выяснили из всех стихов, упомянутых там, и также из этих, которыми мы занимаемся, — видно, что из-за силы опасности, связанной с поеданием крови, он усилил побуждение к этому, как увидишь там. И это уже было из вида, с которого начал, — из тяжести опасности. Во всяком случае, первоначальная цель была предупредить о самой великой опасности из всех опасностей, подпадающих под охрану Торы, — остерегаться идолопоклонства со всех возможных сторон. И в этом деле предостережения завершил, сказав: «когда истребит Господь, Бог твой, народы, к которым ты идёшь… берегись, чтобы не попался в сеть вслед за ними после их уничтожения…». Разъяснил: поскольку дело очень опасно и нужно беречься из-за опасности в нём, — потому напомнил им, что сама эта вина была причиной уничтожения народов перед ними, как сказано: «за нечестие этих народов Господь изгоняет их пред тобою». Потому сказал: «после их уничтожения пред тобою», — то есть после того, как увидишь своими глазами, что из-за этого они уничтожены перед тобой, до неоставления им остатка и спасшегося, — берегись, чтобы не попался в сеть вслед за ними. И так, как истолковали (Торат Коханим, Ахарей 1) «после смерти двух сыновей Аарона» (Ваикра 16). И вот показал, что из-за великой опасности предупреждает их: берегитесь, чтобы не спрашивали об их богах, говоря: «как служили эти народы своим богам…». Не потому, что то дело хорошо — ибо «всякую мерзость Господа, которую Он ненавидит, сделали они своим богам», — и не потому, что есть там природная или привычная склонность к этому, ибо «даже сыновей своих и дочерей своих сжигают в огне своим богам», и нет человека, который пожелал бы этого по своей природе. И заключил: «всякую вещь, которую я заповедую вам, храните, чтобы делать: не прибавляй к ней и не убавляй от неё», — ибо Я не отягощаю тебя этим тяжёлым игом — сжигать сыновей и дочерей и подобное этому, — но только вещами, подходящими к добру и прямоте, как упомянул выше; и не прибавляй к тяготе ноши — лишь бы не убавлял. И это — повеление и особое побуждение всякий раз, когда есть опасение опасности: предостережения, относящиеся к этому, следует хранить как они есть, без прибавления. И потому это пришло как побуждение из первого вида — предупреждать о вещи лишь по причине опасности.

А о втором виде — когда есть опасность вместе с видимостью уверенности, будто это путь мира и истины, — сказал сразу вслед: «если восстанет среди тебя пророк или сновидец и даст тебе знак или чудо, и сбудется знак или чудо, о котором говорил тебе, говоря: пойдём вслед за другими богами, которых вы не знали, и будем служить им, — не слушай слов того пророка…». Ведь если подстрекатель — пророк или сновидец, и тем более когда приходит знак и чудо, о которых говорил, — то видимость очень сильна, будто в их словах есть реальность; а то, к чему ведёт подлог, — крайне опасно: «пойдём вслед за другими богами». И вот соединены две вещи вместе. Однако сказав «которых вы не знали», показал, что ещё не дошло до третьего: это боги, которых они не знали, и нет у них естественного и привычного влечения за ними. Но из-за соединения двух причин усилил предостережение с самого начала и сказал: «не слушай слов того пророка или того сновидца; ибо испытывает Господь, Бог ваш, вас, чтобы узнать, любите ли…». Вот раскрыл ухо и показал подлог видимости, что он от Господа, чтобы узнать и т. д. И следует знать, что это «испытание» не означает, будто Святой, благословен Он, делает знак и чудо против природы мира или из вещей, существование которых далеко, чтобы подтвердить ложь лжепророков в каком-либо отношении — упаси Боже. Но тот пророк знал некоторые будущие вещи посредством какого-либо гадания, или чар, или размышления из астрологических судов, и хотел дать знак и чудо своим лживым речам; потому сказано: «и даст тебе знак или чудо», а не сказано «и сделает тебе». И было в руке Святого, благословен Он, отменить тот знак и чудо, чтобы опровергнуть его; но если не отменил — то чтобы очистить творения, «узнать, любите ли…». Смысл: чтобы в мире распространилась истинность этого знания — «любите ли…». Ибо если любите поистине, не согласитесь ему и не примете слов его знаков; ведь «показано тебе, чтобы знать, что Господь — Он Бог, нет иного»; и вы уже слышали на Синае своими ушами: «да не будет у тебя других богов пред лицом Моим» (Шмот 20). Потому вы обязаны «идти вслед за Господом, Богом вашим», и бояться Его, и хранить Его заповеди, и слушать Его голос, и прилепляться к Нему, без всякого уклонения к иному.

И в «Сифри» (Реэ): сказал רבי יוסי הגלילי: смотри, до чего дошёл стих: в конце служащих идолам дал им власть — даже если поставит солнце, звёзды и созвездия — не слушай их, ибо «испытывает Господь…». Сказал רבי עקיבא: упаси Боже, чтобы Вседержитель ставил солнце и луну, звёзды и созвездия для служащих идолам! Но речь лишь о том, кто был истинным пророком и затем стал лжепророком, как Ханания бен Азур. И действительно, и на слова רבי עקיבא есть возражение: упаси Боже, чтобы Святой, благословен Он, вселял пророчество и давал слова знаков тому, кто в будущем станет лжепророком; но его намерение — к тому, что мы сказали: вначале, то есть в распознавании тех знаков, — он истинный, но в конце, когда дал знак напрасно и говорил ложь, — лжец и лжепророк; и возможно, таково было дело Ханании бен Азур. Возможно также, что слова רבי עקיבא — объяснение слов רבי יוסי הגלילי, сказанных им обобщённо и в преувеличении; и это верно.

«И тот пророк или тот сновидец будет умерщвлён…» — заповедал убить его судом, и усилил обнародовать зло его намерений, сказав: «ибо говорил отступление о Господе, Боге твоём, выводящем тебя из земли Египетской и искупившем тебя из дома рабов, чтобы сбить тебя с пути, который заповедал тебе Господь, Бог твой, ходить по нему; и уничтожь зло из среды твоей». И когда завершил предупреждение об опасности, имеющей видимость, как мы сказали, перешёл предупреждать, когда соединятся три вещи вместе, и сказал: «если подстрекнёт тебя брат твой, сын матери твоей, или сын твой, или дочь твоя, или жена лона твоего, или друг твой, который как душа твоя, тайно, говоря: пойдём и будем служить…». Вот, в словах «если подстрекнёт тебя» показал, что есть там видимость какого-то добра, чтобы соблазнить и подстрекнуть, как сказано: «и подстрекал Ты меня против него, чтобы поглотить его без причины» (Ийов 2). И подстрекательство Сатана — как сказано: «разве даром боится Ийов Бога? не Ты ли оградил его…? но простри же руку Твою…» (там же), как мы разъяснили во вратах 42. И будет смысл подстрекательства здесь — что даст ему знак и чудо, или скажет ему, что будут делать тайно, и получат добро служения, а зло наказания не получат; потому сказал: «тайно, говоря». И подобно этому. И поскольку подстрекательство — «пойдём и будем служить другим богам», — есть там упомянутая опасность. И поскольку подстрекательство делается через брата, сына матери, сына, дочь, жену или друга как душа, — это показывает, что присоединилась там склонность природная: человек от рождения своей природы расположен слушать этих людей и следовать за ними — и в мнениях, и в делах. И тем более, что сказали наши мудрецы (Сифри, Реэ): «друг твой, который как душа твоя» — это отец твой, ибо природа полностью склонит его. И на это здесь обратил внимание: не сказал «которых вы не знали», как сказал выше, но сказал: «которых не знал ты и отцы твои, из богов народов, которые вокруг вас…» — смысл: не знал их служения; но божества, о которых скажут тебе, будут из богов народов вокруг вас — близких к тебе или чуть более далёких, так что не будет в тебе чужого бога: ты уже слышал их и знал их. И из-за множества причин, находящихся там, добавил предостережения больше первых и сказал: «не соглашайся ему и не слушай его; и да не пощадит глаз твой его, и не жалей, и не скрывай его; но убей, убей его: рука твоя да будет на нём первой…». Смотри, как побуждал не уклониться вслед за своей природой и не последовать за близостью, и чтобы обратил его во врага и жестокого, что против природы, и дал причину: «ибо он искал оттолкнуть тебя от Господа, Бога твоего, выводящего тебя…». Ибо нет любви и милости и никакого человеческого качества, стоящих перед страхом и служением Ему, да будет Он возвышен. И по той же причине повелел в следующей главе о «городе совращённом»: «побей, побей жителей того города мечом; истреби его и всё, что в нём, и скот его — мечом; и всё его имущество собери на площадь его и сожги огнём город…». Ибо человеку по природе крайне трудно уничтожать и убивать множество людей в одном городе — мужчин и женщин, юношей и стариков вместе; и тем более по мнению רבי אליעזר (см. Санhedрин 112), который говорит, что малые дети города совращённого убиваются в нём вместе, хотя не знают правой руки от левой, и много скота. И разум говорит: если согрешил человек — в чём согрешил скот? если согрешили большие — малые и т. п. (Йома 22). Поэтому заповедала Тора — то есть: намерение стиха «и даст тебе милосердие» — чтобы не считал: ибо совершать возмездие над людьми города совращённого противно чувству милости и жалости, которое Господь вложил в сердце каждого человека. Но поистине жалость и пощада к таким делающим зло — это в самом деле подобие жестокости к другим, ибо из источника идолопоклонства выходили великие мерзости и бесчисленные жестокие действия, как известно: «даже сыновей своих и дочерей своих сжигают в огне». И если не будет суда над этими немногими делающими зло, то легко распространится эта язва во всех пределах Израиля, и будет тогда разрушение, которое повалит ещё большее число павших. Поэтому повелела Тора выйти из этих мыслей: там, где есть осквернение Имени и великая опасность душ при соединении причин, упомянутых ранее, — правильная мера у них: ожесточиться к врагам Господа, и «милосердие к злодеям — жестокость». Поэтому сказал: «и да не прилипнет к руке твоей ничего от заклятого, чтобы обратился Господь от пыла гнева Своего, и дал тебе милосердие, и помиловал тебя, и умножил тебя…». То есть: пусть сожжёт город и всё его имущество целиком как жертву Господу, и да не прилипнет к руке его ничего из заклятого, что не сожжёт, — чтобы было благоволением пред Ним, дабы поднялся пред Ним «запах благоухания» и Он обратился от пыла гнева Своего, который должен выйти пред Ним за тот великий грех. «И даст тебе милосердие» — то есть: чтобы была при этом в твоей руке мера истинного милосердия, принадлежащая Ему, да будет Он возвышен, и не хвались, обращая её в жестокость, как бывает, когда милосердие твоё к злодеям; ибо поистине жалость и пощада к достойному — это мера милосердия, а когда к злодеям — это полная жестокость. И когда сделаешь Его заповедь, завершишь свои качества; и Он помилует тебя и умножит тебя, и не уменьшитесь из-за этого суда, который совершите над совращёнными и подобными им. И если бы вы были жестоки в деле, не обещал бы тебе милосердия за твою жестокость; но поскольку истина, что ты поступаешь тут мерой истинного милосердия, — Он обещает помиловать тебя и умножить тебя.

И רבי עקיבא истолковал это добавление и сказал: «что я устанавливаю “и даст тебе милосердие, и помилует тебя…”? Если — чтобы помиловать взрослых, то уже сказано: “истреби его и всё, что в нём”. Что же я устанавливаю “и помилует тебя, и умножит тебя”? — это малые, что внутри него». А по простому смыслу — то, что мы разъяснили, верно.

Поскольку намерение Всевышнего во всём этом — отвести нас от низости качеств, к которым человек близок по своей природе и рождению, и привести его к природе почтенной и возвышенной над ней, так что почти не скажут о людях по их качествам и свойствам, но скажут им: «сыны Бога Живого», — поэтому присоединил к этому: «сыновья вы Господу, Богу вашему; не делайте надрезов…». Повелел, чтобы перенесли себя от того, чтобы быть по своим качествам и свойствам «сынами плоти и крови», к тому, чтобы назывались сынами Вседержителя, благословен Он. И подобно тому, что сказано: «и все сыновья твои — наученные Господом» (Йешая 54), ибо ученики, как и изучаемые вещи, — действительно порождения учителя. Поэтому когда Израиль забывает своё учение и оставляет заповеди своего Бога и отчаивается в них, Святой, благословен Он, взыскивает с их порождений, как сказано: «умолк народ Мой от отсутствия знания…» (Ошеа 4). И поскольку сказано: «человек в почёте и не понимает — уподобился скотам, умолкли» (Теилим 49), — сказал, что это слово верно о них, поскольку нет в них знания, которое есть их «кэрэм» и их честь; и это не потому, что они не способны его принять, но из-за их презрения к нему — это преступная вина. И потому мера за меру: «Я отвергну тебя от священства служить Мне», как сказал: «и вы будете Мне царством священников…» (Шмот 19). И так же: «как ты забыл и отбросил за спину Тору Бога твоего», которая — Его порождения, — «так и Я забуду сыновей твоих» — это против этого. Отсюда учим, что этим путём назвал их Писание «сынами» у Вседержителя, благословен Он. Однако, чтобы уберечься от реального телесного сыновства, сказал: «сыновья вы Господу, Богу вашему», ибо ламед указывает на владение, а не на присоединение сыновства, как сказано: «и вот, сын — у Сары, жены твоей» (Берешит 18), и «и родила Сара сына господину моему» (там 24): и то и другое при хорошем размышлении указывает на то, что он сын одному, а владение — другому.

И на это же дело, по моему, то, что сказал Писание (Шир а-Ширим 3): «венцом, которым увенчала его мать его», как сказано в Мидраше Хазит (Шир 3), и привёл Рамбан, благословенна его память, при «и Господь благословил Авраама всем» (Берешит 24): спросил רבי שמעון בן יוחאי у רבי אלעזר ברבי יוסי: возможно, слышал ты от отца твоего, что означает «венцом, которым увенчала его мать его»? Сказал ему: да. Сказал ему: притча о царе, у которого была единственная дочь; любил её больше всего и называл её «дочь моя». Не переставал любить её, пока не назвал её «сестра моя». Не переставал любить её, пока не назвал её «мать моя». Так и сначала возлюбил Святой, благословен Он, Израиль — назвал их «дочь Моя», как сказано: «слушай, дочь, и смотри…» (Теилим 45). И не переставал любить их, пока не назвал их «сестра Моя», как сказано: «открой Мне, сестра Моя, подруга Моя…» (Шир а-Ширим 4). Не переставал любить их, пока не назвал их «мать Моя», как сказано (Йешая 51): «внемлите Мне, народ Мой, и племя Моё…» — «к матери Моей» написано. Встал רשב״י и поцеловал его в голову и сказал ему: если бы не пришёл я сюда, кроме как услышать это, — довольно.

И причина любви и т. д. — как ясно: когда человек называет свою дочь «сестрой» и «матерью», намерение не в том, что у него есть с ней то родство, а в том, что из любви к ней ему приятно сказать, что не найдены в ней одной лишь мерой дочери — смирение и страх, как должно, — но есть в ней и любовь и милость, как у сестры, и не только это, но и сострадательность с добрым разумом и смирением, как у матери. И по этому выходит, что смысл двух этих названий обязательно — что она совершенна в этом качестве сестринства и материнства, и при этом она его дочь и любима ему. И так же человек может назвать свою жену или возлюбленную, если найдутся у неё эти три: «дочь моя, сестра моя, мать моя»; смысл: дочь — отцу твоему, и сестра — брату твоему, и мать — сыновьям твоим, и ты — моя. И как сказано: «князья царя» (Эстер 1), смысл: они князья народа или князья областей, и они рабы царю. И так же: «царь и вельможи его» (Йона 3). Так и когда Святой, благословен Он, назвал общину Израиля «дочь Моя, сестра Моя, мать Моя», — так назвал, чтобы указать на эти их достоинства вместе с тем, что они — Его владение, да будет Он возвышен. И это смысл «венцом, которым увенчала его мать его»: она была матерью — общиной сыновей Израиля, и она Его; это точно подобно тому, что мы хотели разъяснить в «сыновья вы Господу, Богу вашему»: вы — сыновья, сыны Израиля, отцу вашему; однако послушны и принадлежащие Господу, Богу вашему, как сказано: «Израиль — одно приобретение» (Авот 6).

Во всяком случае, сказал: поскольку вы вскормлены на лоне Его, да будет Он возвышен, и управляемы по Его качествам, и называемы Его и отнесены к Нему до того, что вы не достойны считаться среди людей, — «не делайте надрезов» при смерти ваших отцов, ибо ещё ваш истинный Отец жив и существует, как сказано: «ибо Ты — Отец наш» (Йешая 63). И если умрёт у вас сын или брат и подобное из близких, «не делайте плеши между глазами вашими», ибо дочери — Его дочери и сыновья — Его сыновья, и Он, да будет Он возвышен, — Владыка утраты, а не ты; ведь «народ святой ты Господу, Богу твоему, и тебя избрал…». И поскольку они Его, и Он берёт их души — из Своего берёт, и не следует скорбеть о том, что хозяин вещи делает со своим. И во вратах 59 и 70 мы ещё говорили об этом. И в паршат Эмор, у святости Коэн Гадоль, врата 66, я написал, насколько велика польза, исходящая из этих заповедей, которые отделяют нас от прочей плоти нашей и относят нас к Нему, да будет Он возвышен, — смотри там.

И присоединил это важное дело здесь, чтобы научить кал ва-хомер относительно подстрекателя и совратителя и относительно «города совращённого», что нет на них пощады и милости, и тем более не следует печалиться и скорбеть о них вовсе. И вот, толкователи, благословенна их память, объяснили эти стихи иначе, как в их книгах.

И не отклонился от этого переноса смысла, пока не отделил их и в их пище от всех прочих людей вида, и сказал: «не ешьте никакой мерзости…». Ибо этим они отделятся от них различием в составе и изменятся в качествах; и мы уже разъяснили сильную пользу, достигаемую этим, в паршат «В день восьмой», врата 60, — ищи там.

Однако всё это продолжение того, что сказал сначала о близких подстрекателях: «не жалей и не скрывай его, но убей…», — и это третье дело, включающее все три причины: предостережение и сильное напоминание, как мы сказали. И вот, все предостережения Божественной Торы, или большинство их, — из этого вида, то есть что найдутся в них по одному из этих трёх вещей, или по двум, или все три вместе, чтобы укрепить побуждение и усилить осторожность, дабы из этого достигли истинности вещей; и весь Израиль услышит, поймёт, уразумеет, что сделать, так что не останется у них более возможности сказать: «не знали мы», или «не сообщили нам тяжесть вещей как следует»; ибо это улучшает силу выбора и завершает её, как мы положили сначала. И это мера того, к чему мы хотели прийти в этих вратах.