Akeidat Yitzchak 94

Однако эту способность — усовершенствовать свою душу — дал Господь также в потенции каждому человеку, как праведнику, так и нечестивцу; как Он вложил также в сердце всех вместе силу и возможность делать зло, так что свободный выбор дан в руку каждому человеку — злодействовать и благодетельствовать. Ибо если бы Он устранил от него возможность делать зло, то достоинство того, что человек делает добро, сильно бы уменьшилось, поскольку делал бы он его лишь по необходимости своей природы, а не по свободному выбору. На это намекают и наши мудрецы в словах Всевышнего: «и которое Я навёл зло» (Миха 4), ибо после того как Он дал человеку также возможность делать зло, Он, да будет Он благословен, также как бы является причиной этого, если затем его поступок окажется злым, хотя в истине воля Всевышнего и Его желание — лишь чтобы человек делал добро; а зло, которое он делает, в действительности возвращается к Нему, да будет Он благословен, лишь как случайность — за то, что Он не воспрепятствовал ему в возможности злодействовать.

И отсюда следует, что в начале их творения все люди равны, ибо всем дана способность приобрести нравственное совершенство, и от всех также не отнята возможность делать зло; так что при рождении каждого человека мы ещё не можем сказать о нём, что он любим или ненавистен Господу, — и лишь по его добрым или злым делам, которые он затем сделает, будет он называться именем «любимый и друг Господа» или именем «ненавистный и мерзкий Мне». Таким образом, мы не можем сказать в этом аспекте, что любовь Господа была явлена одному человеку уже в начале его создания на ступени большей, чем другому, прежде чем он ещё ходил перед Ним путём праведности и суда. А сказанное: «Авраhам, любящий Меня», «и раб Мой Моше — верен он во всём доме Моём» — это достоинство не приобретено ими от рождения и из утробы, но лишь после того, как вывели своё совершенство, внедрённое в них в потенции, в действительность.

И слова думающего иначе — что любовь Всевышнего должна предшествовать каждому праведнику от рождения и из утробы, ибо только ею он сможет исправить свой путь и улучшить своё действие, — рав ז"ל отвергает тремя ответами. Первый: ибо по этому — тот, кому была эта любовь Господа дана в удел от утробы, вынужден делать добро, а тот, от кого она удержана, вынужден делать зло; и это противоречит не только тому, что написал исследователь, что человек — волевой в отношении всех своих дел, и добрых и злых, [и святая Тора также взывает в уши каждого человека из Исраэля, говоря: «и изберёшь жизнь», — изречение, показывающее, что и делание добра, и приобретение нравственной жизни, вытекающее из этого, и воздержание от делания этого зависят лишь от выбора каждого человека — как праведника, так и нечестивца,] — но и было бы также несправедливостью в лоне Всевышнего, что Он выделил Свою любовь лишь некоторым людям и тем самым дал им не только способность, но и как бы принуждающую причину улучшать свой путь, а от некоторых удержал её и тем самым отнял у них способность и возможность улучшать свой путь.

Второй: ибо по этому не было бы возможно, чтобы праведники — обладатели этой любви Господа, предшествовавшей им, — превратились в нечестивцев; или чтобы нечестивцы, которым Господь не уделил этой любви от чрева, всё же затем улучшили свой путь, стать праведниками и идущими прямо. И всё же опыт свидетельствует о существовании обоих этих явлений вместе.

И третий: ибо многие Писания указывают на отмену этого мнения, как стих: «что Господь, Бог твой, спрашивает от тебя, как не бояться» и т. д.; ведь если бы страх и добрые дела, проистекающие из него, были необходимыми для того, кому Всевышний предварил Свою любовь уже от утробы, и невозможными для того, от кого Он удержал Свою любовь, — то этот вопрос, с одной стороны, был бы излишен, а с другой стороны — пуст и без пользы: ибо любимый Господом от чрева будет бояться Его и соблюдать Его законы по необходимости, а ненавистный Ему — у него недостает руки, коротка способность бояться Господа и слушаться Его голоса?

Из всего этого мы ясно узнаём, что дело наоборот: всякий человек создан с начала своего творения так, чтобы быть годным усовершенствовать свою душу, и в этом не отличается один человек от другого; и лишь когда он затем усовершенствует свою душу в действительности, Всевышний явит ему Свою любовь на той ступени, которая подобает ему по его прямоте и непорочности. На это намекает и стих: «истина из земли произрастёт», то есть если люди по свободному выбору будут делать лишь добро и истину на земле, тогда «праведность с небес воззрит» на них, ибо Господь возлюбит их так, как любит человек своего сына, идущего прямым путём, так что душа его связана с его душой (и см. об этом также мои разъяснения к воротам 4 книги «חזות קשה»). И из этого следует, что каждому совершенному человеку будет в удел от Всевышнего два вида любви и милости: первая — милость общая, охватывающая всех людей вместе, в том, что Он даёт им от рождения и из утробы способность усовершенствовать их души; а вторая — милость частная, которая становится лишь ему одному уделом только после того, как он улучшил свой путь и свои деяния более, чем всякий другой.

На это намекает и стих: «Ты сделал милость рабу Твоему Давиду, отцу моему, поскольку он ходил перед Тобою и т. д., и Ты сохранил ему эту великую милость и т. д.» И вот добрые дела, которые делает человек, в общем разделяются на три разряда. Первый — в отношении его тела: чтобы он наложил узду и удила на свои вожделения и воздержался от всякого телесного удовольствия, запрещённого ему, или выходящего за предел меры и ограды равновесия и должного; и в награду за это даст ему Всевышний также телесную жизнь — здоровую и крепкую, и убережёт его от всякой болезни и недуга, как мы видим у наших отцов во дни hамана, когда они согрешили, по нашим мудрецам, тем, что наслаждались трапезой Ахашвероша, а затем улучшили свои пути и вернулись покорять своё начало и телесное вожделение постами, которые приняли на себя; и Господь послал им Свою помощь из святости, чтобы уберечь их от притеснителя — этого злого hамана, и расстроил его совет, которым он хотел уничтожить их.

Второй — добрые дела, которые человек делает посредством добрых качеств и свойств, которые приобретает для своей души постоянным упражнением; например: тот, кто приучит себя сострадать своему бедному брату и постоянно давать из своего имущества цдаку каждому нищему и несчастному, приобретёт этим для своей души качество милосердия и благоволения, весьма драгоценное в глазах Бога и человека, — как вечное приобретение; и Всевышний воздаст ему также по его праведности — давать ему всегда имущество и богатство, которые являются средствами, посредством которых человек может благодетельствовать своим ближним, как на это намекает стих о цдаке: «десятиною отделяй десятиной», «давая давай», «открывая открой», — ибо соединение инфинитива с глаголом всегда указывает на постоянство действия и постоянную привычку в нём. И сказали также наши мудрецы о стихе «десятиною…»: «чтобы разбогатеть», то есть если ты прежде отделишь десятину добрым сердцем и по свободному выбору — из малого, которым Господь одарил тебя, — Он затем будет увеличивать всё больше, пока ты затем сможешь отделять из этого ещё гораздо больше, по мере того как мера твоей доброты уже укоренится внутри тебя.

А третий — это действия человека и его старание приобрести для своей разумной души посредством учёбы, размышления и созерцания путей Всевышнего — совершенство умственного и душевного достоинства; и если человек сделает это в начале по своему свободному выбору, тогда Всевышний склонит к нему Свою милость и поможет ему в этом, чтобы он смог добавлять день ото дня мудрость и знание ещё больше.

Вот перед нами: во всех трёх видах этих благ человеку всегда нужно сделать их сначала, и лишь затем будет ему в удел любовь Всевышнего и Его помощь из святости, — не по мнению думающего наоборот, что любовь Его, да будет Он благословен, предшествует праведности и заслуге человека. И на всё это, по мнению рава ז"ל, намекает изречение наших мудрецов, с которого он начал: «три вещи сделали земные суды, и согласились с ними небесные суды: чтение Мегилы» — которое есть восхваление и благодарение за спасение Господа в телесном аспекте, бывшее им уделом лишь после их возвращения к Нему всем сердцем и всей душой; «и внесение десятины», то есть возможность постоянно приносить десятину в сокровищницу Господа, которая будет человеку как бы наградой и воздаянием только после того, как он сначала принёс её лишь добрым сердцем по свободному выбору; и «приветствие миром Имени» — указывающее на приобретение умственного совершенства в познании Всевышнего, в котором также обязанность на человеке — начать с этого сначала, и лишь затем поможет ему и Всевышний в этом.

Когда любовь Святого, благословен Он, к любящим Его предшествует их праведности — предшествованием существования и предшествованием причины, — это истинно с одной стороны и ложно с других сторон. Сторона, в которой это истинно, — если взять это высказывание в общем виде: ибо, поистине, не оправдается человек перед Богом, если не потому, что Он предварил ему в природе его становления эту разумную силу, посредством которой он познаёт своего Творца, и волящий разум, или разумную волю, посредством которой он изберёт делать добро и прямое; ибо с этого начала, которое было у Авраhама, нашего отца, он достиг того, до чего достиг, из совершенства, и можно будет вынести сказать о нём: «ибо Я знаю его, дабы он заповедал своим сыновьям и т. д.» (Берешит 18) — то есть: «Я знаю его» в смысле вида — сотворить его в той форме и природной склонности, чтобы по своей природе он был пригоден заповедовать своим сыновьям и своему дому после себя, и чтобы они соблюдали путь Господа. И из этого рода — сказанное: «прежде чем Я образовал тебя во чреве, Я знал тебя и т. д.» (Ирмияhу 1:5) — несомненно о этом. На это, в этом смысле, высказывание справедливо, как сказано: «кто предварил Меня, чтобы Я воздал?» (Иов 41:3).

И нельзя сказать, что с этой стороны ненависть Святого, благословен Он, к нечестивцу обязывает его нечестию — из-за того, что Он сотворил его с такой природой, какой сотворил, и с закваской теста, которую положил в его плоть, как сказали наши мудрецы: «и которое Я навёл зло» (Сукка 52), — потому что коренное намерение в творении было лишь к добру и прямоте, которые в нём. А возможность зла приходит как случайность — чтобы установить существование блага выбора, как мы хорошо разъяснили на высказывание «не хорошо быть человеку одному» — Врата 8. И вот по этому: «из уст Всевышнего не выйдет зло» — кроме как по случайности и в потенции; однако добро — оно намерено по сути и в действительности:

Первая: потому что тогда выйдет, что человек вынужден к добру и произволен в зле. А уже разъяснено в 10-й главе третьего трактата из «Книги качеств», что человек произволен во всех своих делах — и в добрых, и в злых. А если и упомянуто там мнение о том, что человек непроизволен в некоторых своих делах, то оно было противоположно сказанному — а именно: что он произволен в добре и вынужден в зле; и хотя это было бы несправедливостью по отношению к Нему, да будет Он благословен, ибо тот, кого не полюбил Г‑сподь прежде, невозможно, чтобы был добр, а затем он вынужден быть недобрым, — и нет большей несправедливости, чем то, что Он любит некоторых и не любит некоторых.

Вторая: если так, невозможно, чтобы праведник обратился в злодея и злодей — в праведника; ибо после того как предшествовала любовь Всевышнего к праведнику, а любовь Всевышнего не отступит, ибо «не человек Он, чтобы раскаиваться», — невозможно, чтобы он стал злодеем. А вот если не предшествовала Его любовь злодею прежде, чем тот стал злодеем, как возможно, чтобы Он полюбил его в его злодействе? А без предшествующей ему любви невозможно ему стать праведным. Следовательно, невозможно злодею вернуться в Teshuva и стать праведником. А оба эти положения оказываются ложными по самой действительности.

Третья: из-за стихов, прямо опровергающих это предположение. Сказано: «И ныне, Исраэль, чего Г‑сподь, Б‑г твой, просит от тебя…» (Дварим 10:12). «Кто даст, чтобы было сердце их это — бояться Меня…» (там же 5). Если так, что же — просить что-либо у того, кто вовсе не в силах это сделать, если только не предшествовала ему Его любовь, чтобы он полюбил Его, и чтобы было дано ему то, чего Он просит? И подобных этому есть очень много.

Но ясная истина такова: Бог создал человека ישר с начала его сотворения — пригодным и готовым совершенствовать себя мнениями и поступками; и эта подготовка положена одинаково в каждом человеке из рода человеческого; она называется «благодеяние» или «любовь», или как мы захотим назвать. И оттуда и далее не сделает Г‑сподь Бог какого-либо дополнительного превосходства для одного человека над другим, кроме как со стороны того, что у него обнаружится сначала больше добра и прямоты в его первом совершенстве, чем у другого. И вот: прибавит человек в совершенстве — прибавит Всевышний, да будет Он благословен, в любви; и так до того, пока не дойдёт до той ступени, о которой сказано «Авраам, любящий Меня», «только к отцам твоим прилепился Г‑сподь, чтобы любить их» (Дварим 10:15), «и любит Яакова» (Малахи 1:2) и прочее. И это согласуется со смыслом того, что сказал стих: «истина из земли произрастёт, и צדק с небес взирает» (Теилим 85): распознание истины обязано произрасти из земли, то есть от жителей этой земной, материальной [реальности], и вместе с тем «צדק с небес взирает».

И привёл большую доказательность из начала речей Шломо со своим Богом, сказав: «Ты сделал рабу Твоему Давиду, отцу моему, חסד, когда он ходил пред Тобою в истине и в צדקה и в ישרת сердца; и сохранил Ты ему этот великий חסד и дал…» (Млахим I 3). Ведь он упомянул два вида חסדים: первый — общий, благодаря которому у него была способность творить צדקה и משפט; и второй — которым Ты облагодетельствовал его за его צדקה. И это — дело весьма истинное.

И в разделе «Лех леха», ворота 16, хорошо разъяснено, почему предварил стих рассказ о любви Святого, благословен Он, к Аврааму перед изложением его заслуг — не как принято у совершенных; посмотри там. И вот это дело, которое мы сказали — что заслуга человека предшествует принятию им особых благ от Бога — верно во всех видах благ, и телесных, и душевных, без сомнения; ибо во всех них благодетельствуют сверху согласно поступкам, которые предваряют получающие снизу, и не иначе. И я уже выделил этому делу четвертые ворота в небольшом сочинении, которое я назвал «Хазут Каша», по порядку спора, который был у меня в этом рассуждении с одним мудрецом из мудрецов народов.

И поскольку виды благ — три: либо истинно телесные блага, как жизнь тел и их существование; либо душевные блага, которые делятся на исправления практических действий и их совершенство; либо — на совершенство интеллектуальных, божественных достоинств, — потому-то и представляется, что имели в виду наши мудрецы (Макот 23:) в изречении, которое мы упомянули сначала, к самому этому рассуждению, когда сказали: «Три вещи сделали земной суд, и согласился с ними небесный суд». И это — возвышенная аллегория: чтобы начало дел пробуждалось из совершенства суда людей, а завершение их совершенства приходило к ним со стороны высшего. И сказали они, что это: чтение Мегилы, принесение десятины и приветствие именем [Б‑га].

И вот, в чтении Мегилы они имели в виду первый вопрос, ибо действительно спасение тел и их избавление тогда для йеудим от приговора Амана-злодея очень явно показало, что [это происходит] таким путём, как сказано: «Эстер: иди, собери всех йеудим, находящихся в Шушане, и поститесь обо мне, и не ешьте и не пейте три дня, ночь и день…» (Эстер 4:16). И ясно, что «в каждом городе и городе, области и области, месте, куда доходило слово царя и его закон, был великий траур и плач с Teshuva и великим воплем у йеудим», как сказано: «велико снятие перстня более, чем [слова] сорока восьми пророков и семи пророчиц, которые пророчествовали им, Исраэлю, и т. д.» (Мегила 14.). И вот, в самом деле Teshuva — такова, как сказано: пробудится человек к ней из общей силы, данной ему во время творения, как сказали ז"ל (Псахим 54.) что Teshuva — из вещей, которые предшествовали миру. А после его пробуждения поддерживают ему руки сверху, и чем более он укрепится, тем более доводят его дело до завершения им; и это — вещь, разъяснённая весьма ясно в разделе Teshuva в порядке «Атем Ницавим», ибо там сказано сначала: «и возвратишь к сердцу твоему во всех народах, куда изгнал тебя Г‑сподь, Бог твой, туда, и возвратишься до Г‑спода, Бога твоего, и послушаешь голоса Его», а затем сказано: «и возвратит Г‑сподь, Бог твой, твое возвращение…», а затем сказано: «и ты возвратишься и послушаешь…», а затем сказал: «и оставит тебя Г‑сподь, Бог твой…» (Дварим 30:8), как придёт его объяснение в воротах 100. Потому и сказал, что утвердили сверху чтение Мегилы, — и это ночь спасения со стороны того, что приняли её снизу; и это — дело важное и весьма ясное само по себе.

А о втором вопросе сказал: «и принесение десятины», ибо ясно, что это дело относится к нравственным действиям; а нравственные качества — таков их смысл без сомнения. Ибо уже разъяснено в начале второго трактата «Книги качеств», что достоинства и т. д., то есть что действия вообще делятся на три: первое — природные действия, которые не в силах человека предотвратить, как все действия чувств: пока человек, например, не зажмурит глаза, он по необходимости увидит то, что стоит перед ним; и пока не заткнёт ухо от чего-либо, услышит голос говорящего к нему, даже если не желает его слушать. И способность совершать эти природные действия вложена в человека с рождения и из утробы, без нужды сначала в учении и привычке; ибо как только откроются глаза и уши мальчика, он видит и слышит все видимое и слышимые звуки. А второе — действия, которые вне природы: например, поднятие камня и всякой тяжести вверх — действие противостоящее природе, и человек вовсе не может совершить его [как постоянное состояние]; ибо даже если много раз будет бросать их вверх всеми усилиями своей силы, всё же быстро возвратятся они падать вниз. И потому исследователь скажет, что добрые достоинства и качества — это действия срединные между этими двумя: ибо они не природны человеку так, чтобы ему не нужно было приобретать их учением и привычкой; и также не противоположны его природе так, чтобы можно было сказать о нём, что он трудится напрасно, чтобы приобрести их; но приобретаются они им посредством учения и постоянной привычки. Ибо достоинства не даны человеку от природы и не находятся вне природы: не от природы — чтобы мы делали их без учения и привычки, ибо не таковы они для нас, как чувства, которыми мы пользуемся, поскольку они находятся в нас; но качества находятся в нас потому, что мы их действуем. И не вне природы — чтобы мы не могли приобрести их: ибо если бы они были противоположны природе, они не приобретались бы приобретением и привычкой, ведь камень сам по себе не поднимется вверх, хотя бы мы бросали его туда бесчисленное число раз, и так же огонь вниз; а мы видим, что люди посредством привычки приобретают многие качества или удерживаются от того, что у них. Но мы принимаем их по природе и становимся совершенными через привычку; то есть природа приготовлена принять их, а привычка довершает их.

И вот ясно, что всё это — только то, что мы сказали: что начало практических качеств — в руке человека, когда он приучает их учением. Однако после того как он доведёт привычку до завершённости, утверждаются они над ним сверху, как прочие излияющиеся формы; ибо совершенное приобретение — как форма по отношению к силе, которая в нём. И потому разъяснено в том трактате, как действия становятся причиной приобретений, как мы разъяснили у «наасе венишма», ворота 47, — до того, что там был воздвигнут вопрос: как узнаем и различим между действиями, предшествующими приобретению и создающими его, и теми, что следуют из него, в тех деяниях, которые сами по себе не различимы, как ремесло письма и музыки и подобное: действует ли человек сразу сам по себе как обученный умелец или как ученик.

А в деле щедрости кто знает, дал ли тот, кто дал дар, так по приобретению, что в нём, или ради приобретения приобретения? И сказал мудрец, что выражение лица его ответит о нём: ибо делающий [это] радостен в своём действии, как тот, кто делает природное и подходящее ему; а делающий без приобретения делает с печалью лица, поскольку действует против своего желания и своей природы. И потому действующий с радостью и добрым сердцем — он щедрый; а действующий с печалью называется «дающий», а не «щедрый».

И это — то самое, что разъяснил великий из добровольцев, господин наш Давид, о той добровольной жертве, которую добровольно принёс он и вельможи царства для дома Г‑спода, как сказано: «и знаю я, Боже мой, что Ты испытываешь сердце и прямоту желаешь; я в прямоте сердца моего добровольно принёс всё это, и ныне народ Твой…» (Диврей hа-Ямим I 29). Сказал: тот, кто добровольно принёс — Испытующий сердце и почки знает, что это действительно недава; поскольку в прямоте сердца своего он добровольно принёс всё это. И отнеси «три тысячи очищенного золота и семь тысяч очищенного серебра» к тому, что сказано сначала: «и вот, в бедности моей я приготовил для дома Г‑спода: золота — сто тысяч кикаров, и серебра — тысячу тысяч кикаров, а меди и железу нет веса» (там же 22), — ибо хотя недава велика, из-за великого доброволия сердца всё было мало в его глазах, как сказал здесь: «и ещё, из желания к дому Бога моего, есть у меня сокровище золота и серебра — дал я дому Бога моего сверх всего, что приготовил я дому святыни. И ныне народ Твой, находящийся, добровольствующий в народе…» А поскольку нет Бога мне знать, что в их сердце, — вот воистину выражение лица ответило о них, что и они пришли к делу в качестве полной щедрости, поскольку я видел их с радостью добровольствовать Тебе; ибо радость — признак совершенного приобретения без сомнения. И так засвидетельствовал о них стих: «и радовался народ о добровольстве их, ибо целым сердцем добровольствовали Г‑споду» (там же). Вот, что признал дело с его причиной. Потому и сказал: «Г‑сподь, Бог Авраама, Ицхака и Исраэля, отцов наших, сохрани это навеки в устремлении мыслей сердца…» (там же), — то есть: пусть сохранит содержание этого их сердца, чтобы было им в заслугу стоять за них всякий раз, когда согрешат со стороны устремления мыслей их сердца.

И вот тайна всего этого дела упомянута в части, которая перед нами, явно, в сказанном ниже: «давая, дашь ему, и не будет зло сердцу твоему» (Дварим 15:10). То есть: пусть будет мерой привычки в дарах, с которых начнёт приобретать достоинство щедрости, — чтобы по меньшей мере почувствовал в себе, что не будет зло его сердцу и не будет он печалиться при даянии, как было у него сначала; и дойдёт оттуда до того, чтобы радоваться полной радостью, как придёт далее в объяснении. И из этого же дела — то, что сказано в начале: «десятиной отделяй десятиной всю жатву семени твоего, выходящего в поле, год за годом» (там же 14); и будет удвоение речи «десятиной отделяй десятиной» подобно «давая, дашь ему», ибо при постоянстве действий снизу, в телесных поступках, укрепляются и утверждаются приобретения сверху, в душе; как сказали: «принёс в этот год — принесёшь в другой» (Танхума, паршат Таво). Потому сказано, что «принесение десятины» — из вещей, которые сделали земной суд и утвердил небесный суд: то есть они начали приносить её сами по себе, как сказано: «и когда распространилось дело, умножили сыны Исраэля начаток зерна и вина…» (Диврей hа-Ямим II 31:5). И написано: «принесите всю десятину в дом хранилища» (Малахи 3:10). Ибо сами по себе начали принимать на себя труд принесения, тогда как Тора не заповедала, кроме как дать её на гумнах; а затем это установилось у них как приобретение. Потому и сказал: «принесите всю десятину», — чтобы не выносили себе постановления взять часть её из-за труда принесения. А изречение «и испытайте Меня этим, если не открою…» (там же) указывает на совершенство приобретения через привычку, что есть вещь испытанная без сомнения: ибо чем больше приучают снизу к действиям, тем больше утверждают сверху в приобретениях, — до того, что таким образом действия улучшаются ещё больше, и излияние умножается; и это — дело весьма важное, я написал его в полноте в упомянутых воротах 47 — посмотри там.

А в Мидраш Рут (гл. 3): что сделали мужи Кнесет hа-Гдола? Написали книгу и разостлали её у Эзры; и утром нашли её запечатанной печатью Святого, благословен Он. А что есть печать Святого, благословен Он? «Истина». Это то, что сказано: «и при всём этом мы заключаем договор и пишем» (Нехемья 10). Один стих говорит: «о подписавших» (там же), и один стих говорит: «и о подписи» (там же). Но «подписавшие» — это земной суд, а «о подписи» — это небесный суд.

И вот, поскольку всё это, от чего предостерегает, — против природы человека, а некоторые уже думали, что не порицается человек за низости, вытекающие из свойств, приобретённых им по его природе и его смешению, поскольку он не властвует над своими воображениями, по которым действует, — и приписали это созвездию, под которым родился, как разъяснено в 10‑й главе 3‑го трактата «О свойствах», и мы упомянули это во вратах 22, — вот, дал ему весьма верный совет, и он же — тот, с которым согласился мудрец в той книге, объяснив в той главе, что созвездие не властвует таким образом над природой человека, чтобы не было в его власти склониться к тому, что пожелает, но что всё — по учению и привычке, как мы разъяснили во введении, — и чтобы мы приняли их в природу и были совершенны привычкой. И это — сказанное: «давая дай ему, и да не будет зло на сердце твоём, и т. д.» И намерение — чтобы мера привычки в делах щедрости стала такова, что ты не будешь печалиться о дарах из‑за того, что это против твоей природы, и чтобы ты шёл в них к степени совершенства и приобретения. Однако Тора добавила в этом изречении то, чем не ограничил мудрец, и это согласуется со сказанным ими повсюду: «в три раза устанавливается прочность» (Бава Батра 28а). И сказал: когда даст один раз и повторит это, — вот, когда снова даст в третий раз, уже вышел из дурного сердца, и улучшится для него то действие. И языки — точны: первого не отнесёт к действующему, потому что он действует совершенно случайно и не приписывается ему, и потому сказал «давая» — имя случая; второй — случай с местоимением, и сказал «дай», но не сказал, что дал как следует; а в третий сказал: «и да не будет зло на сердце твоём, когда даёшь ему», ибо он — дающий и знает, кому, и хочет этого; и чем больше приучают его, тем больше добавит радости и веселья, как сказано: «и радовался народ о добровольности их, ибо сердцем цельным добровольно давали Г‑споду» (I Диврей‑ha‑Ямим 29), как мы истолковали выше. И о том, что это дело включает все заповеди, сказал Давид: «наследием моим свидетельства Твои навек, ибо радость сердца моего — они» (Теилим 119:111), как я разъяснил при «одежды коэна», врата 51. И это — весьма чудесное учение. И поскольку этой мерой привычки человек приобретает уже две полноты: одну — полноту действия, совершаемого посредством телесного природного орудия; и вторую — приобретение в душе, что значительнее его; потому сказал о них: «ибо из‑за этого дела благословит тебя Г‑сподь, Бог твой, во всех делах твоих и во всяком посылании руки твоей»; ибо «дела», отнесённые к нему просто, — это возвышенные приобретения, которые поистине — действия души и делающие дела — делами по сути, и о них сказал: «во всех делах твоих»; а «во всяком посылании руки твоей» — о делах, совершаемых посыланием руки, упорядоченных от приобретений.

«Ибо не прекратится бедный среди земли, и т. д.» — поскольку уже бывают люди, идущие за своеволием своего воображения, которые почитаются тем, что находятся люди низкие и бедные, ибо по сравнению с ними они считают себя великими и почтенными, как я думаю о некоторых важных, которые радуются безумствующему человеку, потому что недостаток их ума свидетельствует о их совершенстве по сравнению; не так суд у весьма совершенных, ибо они будут брезговать ими и презирать их крайней мерой презрения, как сказано: «мудрый человек судится с глупцом — и тот гневается и смеётся, и нет покоя» (Мишлей 29:9) (б). И чтобы вывести его из этого искажённого воображения, сказал: «давая дай ему … достаток его нужды, которой недостаёт ему», и «да не будет зло на сердце твоём, когда даёшь ему», — не говоря: как я одарю такого‑то бедняка или поддержу его, и если так, то в чём, где же, узнается преимущество богатого над бедным и чем распознается богач перед бедняком (г), — «ибо не прекратится бедный среди земли» — для этого воображения, то есть среди прочих народов, у которых ты видишь каждый день бедных и нищих и узнаёшь своё богатство на них, если пожелает этого твоя недостаточная душа. Поэтому «Я повелеваю тебе, говоря: открывая открой руку твою брату твоему, бедному твоему и нищему твоему в земле твоей» — даёт ему верный совет, чтобы он не пожелал унижением брата своего — бедного своего или нищего своего, который в земле его; о нём сказал в начале дела: «если будет у тебя бедный из братьев твоих в одних из ворот твоих в земле твоей». И это — поскольку возможно найти бедных и нищих, которые не будут его братьями и его бедными и его нищими, как мы разъяснили. И это толкование верно и разрешает два сомнения, которые в нём упомянуты.

И после того как побудил в этом деле указанным образом, перешёл к другому, ещё более странному, и сказал: «если продастся тебе брат твой — еврей или еврейка, и т. д.» И это: что уже могут продаться ему еврей или еврейка за свою цену, и чтобы не работали у них более чем шесть лет, и чтобы в те (дела), в которых он не служит, он не служил им служением раба, но как дни наёмника будет с ним; и ещё: с ним — в еде, с ним — в питье (Кидушин 15а): чтобы он не ел белого хлеба, а раб — хлеб отрубной; он — старое вино, а раб — новое; и чтобы он не спал на подушках, а раб — на соломе, как сказано: «ибо хорошо ему с тобою»; и чтобы он содержал его жену и детей, если они есть у него. И мало того — он должен подарить ему при выходе: «из стада твоего, из гумна твоего и из давильни твоей» — меру большую: по Rabbi Меир — пятнадцать села, по Rabbi Йеуда — тридцать, по Rabbi Шимон — пятьдесят (там же 17а). И из‑за трудности, находящейся в этой заповеди, нужно было сказать: «и помни, что рабом был ты в Египте, и искупил тебя Г‑сподь, Бог твой; потому Я повелеваю тебе это сегодня». И в этом воспоминании два основания: первое — что Он приобрёл и искупил тебя из дома рабов, а раб, каков его удел, обязан делать всё, что прикажет ему господин его, — трудно ли ему или легко. Второе — что благодаря этому ты знаешь душу бедного, который — раб под рукой другого, ибо он нуждается во всём этом благодеянии и ещё; и к этому второму возвращается и говорит: «потому Я повелеваю тебе, и т. д.» И вот, чтобы приблизить его мнение и наставить его вести себя с ним в любви и лёгкости работы, сказал: «и будет, если скажет тебе: не выйду от тебя, ибо любит тебя и дом твой, ибо хорошо ему с тобою», то есть: раз хорошо ему с тобою — в конце скажет так и будет терпеть из любви к тебе позор рабства и прокалывание уха, как сказано: «и если говоря скажет раб: люблю господина моего, жену мою и детей моих — не выйду свободным; и подведёт его господин его, и т. д., и будет служить ему вечно». И сказал: «и также для рабыни твоей сделай так» (д) — то есть хотя он не надеется, что, делая ей добро, она станет проколотой, чтобы быть вечной рабыней, ведь прокалывается раб, а рабыня не прокалывается, — всё же не удержи себя от благодеяния ей, как побуждал тебя о рабе: «ибо хорошо ему с тобою». И как бы ни было, «да не будет тяжело в глазах твоих, когда отпускаешь его свободным от себя» в конце, и не будет проколот, ибо «двойную плату наёмника отработал тебе шесть лет». Наши мудрецы сказали: отсюда — что еврейский раб работает у своего господина и днём и ночью (там же 15а). И какова его работа? — что господин отдаёт ему ханаанейскую рабыню, и дети — господину. И им нужно было сказать это, потому что не приходило в голову, что будет у него право притеснять его тяжёлым трудом, чтобы он работал ночью, как работает днём, ведь сказано: «ибо хорошо ему с тобою» — этот спит на подушках, а этот — на соломе; Тора запретила это — тем более, чтобы тот спал на постели и спал спокойным сном, а этот стоял и работал ночью до начала страж.

А Ральбаг ז"ל написал: и возможно, что намерение в этом — что дни наёмника — три года, как сказано: «три года, как годы наёмника», и потому тот, кто служил шесть лет, служит двойную плату наёмника. До сих пор. И я прежде, чем увидел это у него в толкованиях, так же думал, но не нашёл в этом причины умиротворения, ибо можно сказать также: «в шесть раз, как плата наёмника, служил тебе шесть лет», ведь написано также: «ещё год — как дни наёмника» (ה). А что кажется мне в этом более верным: наёмник, который нанимает себя каждый день, — ночи в его власти совершенно, как у прочих свободных; однако раб, проданный на шесть (лет), — рабство распространяется на него во всё время: раб встаёт с постели утром и раб возвращается туда ночью; и даже если дремлет и спит — не уходит от него его рабство, и он готов всякий раз, когда прикажешь ему что‑то, встать с тобой сделать это, и не станет противиться словам твоим; и вот, вместе с этим в его служении есть двойное служение наёмника в эти шесть лет, так что уместно считать их за двенадцать лет; и также: «ибо из‑за этого дела, что уступишь ему, благословит тебя Г‑сподь во всём, что сделаешь».

И после всего этого сказал: «всякий первенец, и т. д.» — чтобы предостеречь о «не работай» и «не стриги», ибо это вещи, в которых человек легко может оступиться, — и также разрешение у владельца изъяна и запрет его крови, как путь мяса будничного, чтобы не подумал: вышло из своего общего правила.

«Соблюдай месяц авив, и т. д.» — уже писали мы в парше «Бо эль Паро», врата 38, то, что видели в этой парше; также в парше «Коаним», врата 67, написали то, что у нас есть о счёте семи недель и о самом празднике Шавуот, и об остальных праздниках всех — каждый в своей парше, — в совокупности чего разъяснилось дело праздника Суккот и всех его заповедей и его радости правильно; этим и завершил он эту паршу, как сказано: «и радуйся в празднике твоём, и т. д.; семь дней празднуй Г‑споду, Богу твоему, и т. д.; … и будешь только радостен». И слово «только» указывает на смягчение радости страхом, как мы писали там. И предостерёг их о восхождении на праздники три раза в год ради трёх великих польз.

Первая — потому что они обязаны подняться, чтобы благодарить перед Ним за исход из Египта, что — вещь, особенная им, и также потому, что это во времена жатвы и сбора, которые — блага общие всем приходящим в мир, и им одним дано благодарить Его и благословлять Его за всё, ибо ради них благословились все, как сказал: «восхваляйте Г‑спода, все народы, славьте Его, все племена, ибо превозмог над нами Хесед Его» (Теилим 117:1–2); и это — особая похвала на это дело в «Галеле», не то, что сами народы и племена восхвалят и прославят Его, ибо Он, да будет Он возвышен, не желает их восхваления, как сказал: «устами прямых превозносится и устами праведников освящается», и т. п.

И уже написал мудрец в книге «О свойствах» то, что слышал или получил об этих восхождениях и жертвах, приносимых в эти особые времена, и дал основание даянию десятин и тому, чтобы люди были свободны (от работ), как мы писали в парше «Мишпатим», врата 47. Однако вторая польза: что при этих восхождениях всегда сохранятся в руках их общности торные исследования, намекнутые и обозначенные во всех праздниках, как мы написали их по одному в тех вратах, и сохранится в их руках божественная чудесная способность от видения их глаз, которые там увидят — в постоянных чудесах в Храме. И третья польза — чтобы сохранялось распознавание и любовь между ними, и чтобы они были готовы восполнять друг другу нужды, в которых некоторые нуждаются от других, и умножится мир и благополучие положения, как придёт в парше «Вайелех», врата 102, с помощью Всевышнего.

Поскольку сказал: «и не явятся пред лицом (Его) пустыми», и намерение — даже малую вещь ради явления, как сказали: «явление — меа кесеф» (Хагига 2а), — потому завершил: «каждый по дару руки своей, по благословению Г‑спода, Бога твоего, которое дал тебе»; говорит это как обращающийся к тому, кто спорит с этой малостью, — и смысл: каждый из мужчин принесёт туда «каждый по дару руки своей»; и если это мало — это принято перед Ним, да будет Он возвышен, «по благословению Г‑спода, Бога твоего, которое дал тебе», и ты приносишь его перед Ним. И сказал это, чтобы сделать восхождение любимым и лёгким в их глазах, чтобы поднялись туда тысячами и десятками тысяч, чтобы получить упомянутые пользы, и тем более — в собрание года шмиты: «когда придёт весь Израиль видеть, и т. д.», где царь прочитает в их ушах слова этой Торы, как разъяснится в упомянутых вратах. И это то, что мы хотели — его содержание в этих вратах:*