Akeidat Yitzchak 96

Всё, что мы увидели из их слов в объяснении этого различения между тем, что говорил ה', и тем, чего Он не говорил, — они очень смутились в этом. Ибо им сперва было трудно: что за смысл в этом знаке и какая в нём польза? Ведь после того как пройдёт время предсказания и сказанное не придёт — все знают, что он лжец; и ещё: почему сказано «не бойтесь его», и кто тот человек, который боится? И ещё: раз уже распространились слова пророка Йирмияу, сказавшего: «и было слово ה' ко мне, говоря: как этот гончар… в один миг Я скажу о народе и о царстве — вырвать и разрушить и погубить; и возвратится народ от своего зла, о котором Я говорил, — и раскаюсь о беде, которую думал сделать ему. И в один миг Я скажу о народе и о царстве — строить и насаждать; и сделает зло в Моих глазах, не слушая Моего голоса, — и раскаюсь о добре, о котором Я сказал сделать ему добро» (там, 18) — то получается, что всегда есть у пророка оправдание, когда не сбудется то, что он говорил, и он скажет, что это из-за изменения принимающего — к добру или к злу. И вот, Раш"י ז"ל не нашёл написать на это никакого ответа, кроме того, что это намёк на будущее, которое будет в дни Йирмияу и Ханании бен Азур, и опёрся на сказанное нами: «в будущем вы скажете…» и т. д. А Рамб"ан ז"ל ввёлся в заблуждение словами этого Мидраш из-за того, что написано «и если скажешь», а не «а если скажешь», и сказал, что Тора сообщает нам намёками о будущем, и истолковал простой смысл стиха так, что он пришёл дать [знак] или распознать пророка, который подлежит смерти, чтобы убить его; и сказал, что отсюда также будет понятно, что тот, чьи слова сбываются, — пророк правды. И вот, этим, если он с трудом избавился от первого сомнения, от последнего сомнения он вовсе не избавился.

Однако Рамб"ם ז"ל в «Сефер hа-Мада» (гл. 10 «Мисодей hа-Тора») и во введении к Мишна придумал большое различие между пророческим обещанием добра и обещанием зла, и сказал, что обещание зла возможно, что от него будет возвращение, как в случае Нинве и подобного. Но обещание добра никогда не будет отменено; поэтому стих «что скажет пророк именем ה', и не будет и не придёт…» и т. д. говорит о добрых обещаниях, ибо в злых это не доказательство, так как возможно возвращение. И нашёл он опору этому в словах Йирмияу Ханании бен Азур: «пророки, которые были до меня и до тебя… пророк, который пророчествует о мире: когда сбудется слово пророка — будет известно, что ה' послал пророка истинно» (Йирмия 28). И принял из этого стиха, что решающее доказательство для выяснения истинности пророка — когда он пророчествует о мире, ибо тогда нет никакой отговорки, что это отменится. И опёрся он на опору из драшот, считая их вынуждающими это мнение, в том, что сказали: «всякая мера добра, вышедшая от Святого, благословен Он, даже при условии — приходит» (Брахот 7), как сказано: «и теперь оставь Меня, и Я сделаю тебя…» (Шмот 32), и написано: «и сыновья Рехавии умножились ввысь» (Диврей hа-Ямим I 23). И ещё сказали (Б"ר, гл. 53): в час, когда Святой, благословен Он, сказал Авраhаму (Берешит 21): «ибо в Ицхаке наречётся тебе потомство» — «не человек Бог, чтобы лгать»; а в час, когда сказал: «оставь Меня, и Я уничтожу их» — «Он сказал — и не сделает» (Бемидбар 31). И ещё сказал (Шаббат 55): «никогда не выходила мера добра от Святого, благословен Он, и не возвращалась к злу, кроме только этой», как сказано: «и поставь знак тав…» (Йехезкэль 9). И разрешил он слова Йирмияу «в один миг Я скажу — строить и насаждать… и раскаюсь о добре» (Йирмия 18), сказав, что это будет, когда Он скажет так в Своём сердце, не повелевая посланнику говорить так какому-либо человеку; но когда Он повелит посланнику назначить так — тогда Он не вернётся от этого. И это — смысл страха Яакова и величины его боязни, ибо Его обещания были лишь между ним и Ним. И вот его слова там, во введении к Мишна: «И нужно знать, что это дело — только между Святым, благословен Он, и пророком; но чтобы сказал Святой, благословен Он, пророку обещать людям добрую весть, а затем то добро не осуществилось — это отменено и невозможно, потому что не останется нам места, на котором подтвердить верность пророчества. И Святой, благословен Он, дал нам в Своей Торе принцип, что пророк распознаётся, когда исполняются его обещания; и на этот великий принцип намекнул Йирмияу в своём споре с Хананией бен Азур, сказав: “пророк, который пророчествует о мире…”» (Йирмия 28). И как я удивляюсь его словам ז"ל, что он выстроил это на драш, и сделал из самого сомнения необходимость его разрешения; кроме того, что он был вынужден к натянутому толкованию стихов, так что разум устаёт терпеть это: сделать этот стих, который мы объясняем, относящимся именно к обещанию добра; а следовало бы дать знак и когда назначается зло тоже — как в стихе «в один миг Я скажу… и в один миг Я скажу» (там, 18), чтобы одно было даже через посланника, а другое — именно между Ним и самим собой, или не через посланника. Тем более, что это крайне тяжело сказать: будто имя, да будет Он возвышен, не будет верен в Своём слове, которое скажет пророку между Ним и собой, так же как если скажет это через посредника; ведь о подобном сказали: «свидетели для лжи делаются». И уже затруднил его рав Рабби Леви бен Гершом ז"ל в книге «Милхамот hа-Шем» и сказал, что всё ещё остаётся вопрос: почему Он вернётся от добра, исходящего из Его собственных уст, и не вернётся от добра, назначенного через посланника? И ещё: уже найдено добро, назначенное через посланника, от которого Он вернулся, и это сказано ко всему народу через Давида: «и не будут более сыновья зла угнетать его» (Шмуэль II 7). А он сам в своём комментарии к Торе уравнял меру в обещаниях и сказал, что и в добре, и в зле Его путь — возвращаться, как засвидетельствовал Йирмия, говоря: «в один миг… и в один миг…». И сказал, что стих, говорящий «и не будет и не придёт», — «то, чего не говорил ה'», — осуществляется в вещах, не зависящих от скрытых условий, как если скажет: «если случится так — будет так», и случилось так, а не было; или в вещах, происходящих в то время; или в будущих делах в вопросах, в которых нет добра и зла для какого-либо человека; или в знамениях, приходящих вместе с обещаниями.

Однако там, в «Милхамот», он старался объяснить слова Йирмияу: «пророк, который пророчествует о мире — известно…», и там он счёл и принял, что есть различие в обещаниях между добром и злом, но установил также различие между пророчествами, то есть: когда пророчество — со стороны небесного порядка, и когда — со стороны личного надзора. Ибо когда оно со стороны небесного порядка, то поскольку цель сообщения о приходящем оттуда зле людям — предостеречь их, чтобы оно не пришло на них, возможно, что оно не придёт, когда достигнута цель — исправление их дел. Однако добро, упорядоченное прийти на какого-либо человека, далеко, чтобы не пришло, потому что выбор дан человеку — исправлять, а не портить. И с этой стороны завершается испытание пророка: ведь если не пришло добро, которое он назначил, становится истинным, что он не пророк; ибо если бы это добро было упорядочено со стороны небесных тел — далеко, чтобы оно не пришло. И это — слова Йирмияу: «когда сбудется слово пророка — известно…». Но даже если то добро пришло, ещё не станет истинным от этого, что сообщивший — пророк, ибо возможно, что это удалось ему колдовством или сном. Однако когда это со стороны личного надзора, который относится к Божественному надзору без посредника, хотя условие не было разъяснено — оно понимается связанным с условием без сомнения, и необходимо, чтобы оно изменялось согласно исполнению условия или его отмене. И это смысл «в один миг… и в один миг…», и страх Яакова и прочих из обещанных.

А то, что сказали наши мудрецы ז"ל (Брахот 7): «даже при условии» — это понимается, *когда условие не в сокрытии вещи и т. п.*, то есть: лишь условие, которое имеет подобающее отношение и связь с обусловленным, как отношение причины к следствию, называется «условием в сущности вещи», то есть истинным условием, как условие сыновей Гада и сыновей Реувена, где действие их перехода Иордана соотносится с дачей им земли в удел — как подходящая и правильная причина к следствию: ведь после того, как они исполнят свой долг выйти в бой впереди братьев, достойно дать им в награду также землю, которую они просили в удел. Но здесь, хотя при первом взгляде кажется, что лишь в виде условия сказал Всевышний, что только если Моше не будет молиться за них — сделает его великим народом, — всё же это не истинное условие в сущности вещи. Ибо как взойдёт на мысль, что когда Моше будет молиться за свой народ к своему Богу, как обязанность всякого совершенного человека, любящего свой народ всем сердцем и душой, — это будет подходящей причиной, из-за которой будет удержано от него то добро, предназначенное ему от Всевышнего, Который — Бог веры и нет несправедливости? Ведь суд справедливости и прямоты обязывает наоборот: давать добро лишь идущим в непорочности сердца, исполняющим свой нравственный долг, и удерживать его от всякого, кто прекращает исполнять свой долг. И потому скажет рав ז"ל, что лишь на таком мнимом условии сказали наши мудрецы: «всякая мера добра… даже при условии, приходит…», — когда условие не в сущности вещи, как «и теперь оставь Меня…» (Шмот 32), ибо не подобает, чтобы из-за того, что он молился за них, как был обязан, он лишился бы своей доброй награды.*

И хотя первое сомнение не верно по способу, как он его положил, ибо он уже поставил тот стих в толковании Торы о вещах, которые не имеют обыкновения изменяться со стороны получателей, как мы написали, — однако это сомнение устоит для него в словах самого Ирмеягу, который сказал: «пророк, который будет пророчествовать о мире…» и т. д., ибо уже сможет сказать, что со стороны личного Провидения он пророчествовал, а получатель изменил свои деяния, и потому не пришло его слово. Однако он сам согласен с ним во всём, в чём тот поставил высказывания Ирмеягу «мгновение говорю… и мгновение говорю…» в их простом смысле; и сказал, что стих, говорящий: «как узнаем слово…» и т. д., говорит о том, когда пророк даёт знамение истинности своей в начале своего дела, ибо тогда не дано опровержению ни в каком случае — будь то, что знамение в вещах, зависящих от выбора получателя, или нет, — как сказал Моше: «этим узнаете, что יי' послал меня… если как смерть всякого человека… — не יי' послал меня» (Бемидбар 16:28), и Элиягу сказал: «если я человек Б‑га, да сойдёт огонь с небес…» (Млахим II 1:10).

Однако, чтобы уладить высказывание Ирмеягу: «пророк, который будет пророчествовать о мире: при приходе слова пророка…» и т. д., — он был вынужден воспользоваться различием, которое поставил הרלב"ג ז"ל между пророчеством со стороны личного Провидения и пророчеством, которое будет со стороны небесного устроения, — только сказал, что это сказано им в насмешку над ним в этом и как притча: ибо скажет ему так — как пророки, которые были до нас, утверждены как пророки и пророчествовали о землях и т. д., а пророк, спорящий с ними, скажет, что то, что было известно им в их пророчестве, было со стороны небесного устроения, а то, что известно нам в его пророчестве, было со стороны личного Провидения; ибо так подобает приписать зло небесному устроению, а добро — личному Провидению, так как у него нет другого пути спорить с ними, раз они утверждены как пророки. И если так, то при приходе слова того пророка, который приписал своё пророчество личному Провидению, узнается, что пославший его — יי' поистине, ибо он — посланник поистине, без посредника. И теперь, так же: при приходе твоего доброго слова, которое ты предсказал, прекратится между мной и тобой, ибо я послан возвестить зло через посредника — а именно небесный порядок, а ты приходишь пророчествовать без этого посредника. Такова суть его слов; и насмешка была, следовательно, потому что, во всяком случае, оба остаются в презумпции достойных по притче, и то рассуждение не есть подобие и доказательство, чтобы опровергнуть слова кого бы то ни было; и это то, что он разъяснил, сказав в конце своих слов: «и взял этот путь как будто сказал: ты увидишь, послал ли тебя יי' поистине; и потому у нас нет отсюда упрёка, что проверка будет только в том, что доброе предсказание не исполнится» и т. д.

И причина ясна: потому что, хотя мы примем, что зло более подобает приписывать небесному устроению, а добро — личному Провидению, всё же не невозможно, чтобы было наоборот; и если так, то довод будет равен — будет ли тот пророк пророчествовать добро или зло, — кроме того, что закрылись перед ним ворота ответа сказать, что изменение деяния получателя вызовет изменение десницы Всевышнего; и слабость этого толкования в его глазах свидетельствует перед ним, что оно очень далеко, чтобы Ирмеягу имел в виду его каким бы то ни было образом.

Вот это — края слов, написанных в этом деле доныне из того, что достигло нас из их слов: сомнения, достигающие каждого из них, — кроме того, что есть чему удивляться в этих последних, упоминающих «возвещателей вещей, которые посредством небесного устроения» в сонме пророков, так что Писанию нужно будет дать знак между ними; также и Ирмеягу будет стараться в этом деле. Ведь эти не будут называться иначе как «волхвы волхвований» или «созерцатели небес, видящие в звёздах»; и если есть у них «слово יי'» сверх их мудрости — вот уже возвращается трудность на своё место, ибо не уменьшится сила пророка, приходящего именем יי', из‑за того, что небесное устроение согласится с его словом, как я думаю, что по пути истины оно согласилось со словами Ирмеягу в то время, как мы написали в разделе Пкудей, врата 56:

А то, что сказали: «никогда мера добра от Святого, благословен Он, не обращалась во зло, кроме лишь той» (Шаббат 55), — вот, говорили об этом верно, без сомнения, ибо не нашлось меры добра, которая обратилась бы без изменения действия получающего, кроме этой: что в час, когда сказал Святой, благословен Он: «и начертай тав на лбах людей, стенающих и вопиющих», сказала мера суда перед Святым, благословен Он: «Владыка мира, чем отличились эти от тех?» — Сказал ей: «эти — совершенные праведники, а те — совершенные злодеи». Сказала перед Ним: «Владыка мира, им следовало протестовать против них, а они не протестовали». Сказал ей: «открыто и известно предо Мною, что не было в их силе протестовать». Сказала перед Ним: «если пред Тобой открыто — пред ними кому открыто?» И тотчас: «и от Моих святынь начните». А теперь смотри: Бог, да будет Он превознесён, засвидетельствовал о них, что они были праведниками, и вот между первым постановлением и вторым они не изменили своих дел; и потому сказано, что она одна находится, когда без изменения дел получающих изменится постановление от добра ко злу. И даже она, по пути истины, не была возвращением, ибо то дело было лишь как бы переговором между оправдывающими и обвиняющими, и в конце перевесила чаша обвинения.

Однако, с точки зрения пророка, нам не следует искать и исследовать иначе, кроме того, что написала о нём Тора; и это то, что написал Рамбам, ז"ל, там (в предисловии к Мишне, к порядку Зраим). Вот его слова: «И обладатели этих сил не станут восхвалять себя и не будут хвалиться, что окажутся правыми во всех частях сказанного, но говорят: в этом году будет засуха и вовсе не будет дождя — и окажется, что будет немного дождя; или скажет: завтра пойдёт дождь — и окажется, что он пошёл на третий день, и подобное этому. И это случается с ним, когда он весьма сведущ, — и из известных по имени, о которых говорили в своих книгах. И это — смысл слов Йешаягу к Бавелю: “пусть же встанут и спасут тебя вычисляющие небеса, созерцающие по звёздам, сообщающие по месяцам о том, что придёт на тебя” (Йешаягу 47:13); а наши мудрецы, ז"ל, сказали: “о том, что — а не о всём, что” (Псикта, парашат Хукат)». *И «мoэдей» пророков и их обещания и т. д. там: «моэд» происходит от корня «יעד». «Но сроки пророков и их обещания — не так: всё окажется верным до последнего слова, и не падёт ни одно слово из их слов — ни малое, ни великое — во все дни мира». Таковы все его слова, и ещё он продолжил.

И вот в этом — великое доказательство для проверки всех пророков, чьё дело шло среди нас; и на добро и на зло он берёт это доказательство во всех предназначениях пророков. Сказал Йеошуа (23): «и узнаете всем сердцем вашим и всей душой вашей, что не пало ни одно слово из всех добрых слов, которые говорил Господь о вас: всё пришло к вам; не пало ни одно слово». И Шломо сказал: «Благословен Господь, который дал покой Своему народу Исраэль… не пало ни одно слово из всех Его добрых слов, которые Он говорил через Моше, раба Своего» (Мелахим I 8:56). А в дурных предназначениях сказал Йеу: «знайте же, что не упадёт на землю ни одно слово Господа, которое сказал Господь о доме Ах’ава; и Господь сделал то, что говорил через раба Своего Элиягу» (там, II 10). Однако о добре и о зле сказано: «И вырос Шемуэль, и Господь был с ним, и не дал упасть на землю ни одному из его слов; и узнал весь Исраэль, от Дана до Беэр-Шевы, что верен Шемуэль как пророк Господу» (Шмуэль I 3). И это знамение — то, которое выделили устроители молитв в благословении пророков, говоря: «и верны Твои слова, и ни одно из Твоих слов не возвратится назад пустым».

Однако это знамение и доказательство, которых просили эти гаоны мира, — чтобы верить каждому пророку для его времени, — и сказали, что этого хотел Писание, говоря: «как узнаем слово, которого не говорил Господь?», — я верю без сомнения, что Тора вовсе не говорила об этом и совсем не имела этого в виду; ибо для этого достаточно того, что сказал Раши, ז"ל: если он утверждён как кашерный и благочестивый и повелевает соблюдать и исполнять заповеди Торы Моше — заповедь слушать его без знамения и доказательства, даже если он всего лишь мудрец; а если он пророчествует нарушить её — даже если он утверждён как Элиягу, — не пожелаем и не послушаем, но убьём его. Но если он утверждён как пророк, как Элиягу, — уже послушаем его отменить заповедь на время; и зачем нам ещё знамение и доказательство?

И истинность этого дела выяснится, если мы не будем считать этот стих, говорящий: «И если скажешь в сердце своём: как узнаем слово…» и т. д., началом подходящего рассуждения, общего для всякого пророка и всякого слова, — но если будем считать его частным делом, связанным с тем, что выше него, как я объясню. Ибо сначала сказано: «Пророка воздвигну им из среды братьев их, как тебя, и вложу слова Мои в уста его, и будет говорить им всё, что повелю ему. И будет: человек, который не послушает слов Моих, которые он будет говорить именем Моим…» и т. д. А затем сказано: «Но пророк, который дерзнёт говорить слово именем Моим то, чего Я не повелел ему…» и т. д.

И смысл: пророк, который дерзнёт говорить слово именем Всевышнего, чтобы опровергнуть пророка, посланного от Него, который говорил в нём прежде, — будет умерщвлён рукой בית דין, как отрицающий слова Бога живого. А чтобы сообщить, кто из них должен быть умерщвлён בית דין, сказано: «И если скажешь в сердце своём: как узнаем слово, которого не говорил ה'?» — ибо раз оба противоречат друг другу, и не предшествовали ни одному из них чудеса, утверждающие его, — следует, чтобы у нас было известное доказательство распознать, кто из них лжец, чтобы умертвить его. И сказано: если на этот лад скажет пророк именем ה' — между добром и злом — и не будет этого, и не придёт, — это слово, которого не говорил ה'; без сомнения, дерзко сказал его пророк; не бойтесь его умерщвления, ибо достойно это по необходимости: чтобы слово ה' не обращалось вспять ради чести Его Имени, как было дело в том пророчестве, по мнению рабби Ибн Хасдая ז"ל, — однако здесь это не от Имени.

И хотя это вынуждено из согласования стихов и разрешения всех сомнений по его пути и не нуждается в подкреплении, — всё же это устанавливается на основании двух верных свидетелей, взятых из самого раздела. Первый — слова: «Но пророк, который дерзнёт…» и т. д.; ведь здесь не требуется различать между ошибкой и дерзостью, как требуется сказать: «И если дерзнёт человек на ближнего своего… убей его…» и т. д. (Шмот 21), — ибо как может быть лжепророк по ошибке? Однако, как мы сказали, речь о обычном случае: дерзость его сердца сделала его нечестивым восстать на пророка ה' и опровергнуть его, как сказано: «дерзко сказал его пророк». Второй — слова: «как узнаем слово, которого не говорил ה'?», — ведь ему следовало сказать лишь: «как узнаем, что не говорил ה' то слово», и более правильно сказать: «как узнаем то, что говорил ה'», ибо более уместно, чтобы ה' сообщил то, что говорил ה', чем сообщил то, чего не говорил. Но это высказывание без сомнения доказывает, что им известно: есть слово, которого не говорил ה', — только они не знают, чьё оно. И так оно на самом деле: всякий раз, когда есть два человека, противоречащие друг другу, и у одного нет явной крепкой основы больше, чем у другого, — ясно известно, что слово, которое говорит один из них, по меньшей мере, — это то, чего не говорил ה', — только они не знают, кому из них оно принадлежит. Поэтому сказано: «которое скажет пророк именем ה', и не будет слова, и не придёт» — это слово, которого не говорил ה'; «дерзко сказал его пророк». И упомянул «именем ה'», ибо тому, кто пророчествует именем идолопоклонства, не нужно доказательство, чтобы казнить его, — ведь уже сказано: «и который будет пророчествовать именем иных богов — умрёт тот пророк».

И из этой точности нашёл раби Нисим ז"ל (הר"ן ז"ל) вход разрешить это сомнение и сказать, что намерение этого доказательства — лишь сообщить то, чего не говорил ה', ибо он увидел, что пророк, который скажет именем ה' то, чего не говорил, — обязан, чтобы опроверг его Бог свыше. Однако тому, кто скажет то, что говорил, не дано на это доказательство. А мы уже сказали, что уместно, чтобы дело было наоборот: возможно, что Богу, да будет Он возвышен, потребуется утвердить слово раба Своего и совет вестника Своего больше, чем потребуется отменять слова какого‑нибудь глупца или злодея, в которого вошёл дух безумия пророчествовать ложь. Однако то, что мы сказали — опровергнуть и отменить слова чужого, противоречащего словам Его пророка, — это непременно требуется:

И вот, из этого рода была, без сомнения, разность Ирмиягу и Хананиягу бен Азура, ибо они разойдутся в том, что разум допускает существование двух высказываний в некотором аспекте. А именно: Ирмиягу предупреждал их, чтобы раскрыли глаза на свои испорченные пути, и если нет — выйдет пыл гнева Г-спода и поведет их в Бавель с братьями их, которые были изгнаны туда; а Хананиягу бен Азур не отрицал, что хорошо, чтобы исправили свои дела, но обещал им, что не наполнилась мера их в той степени и что не поднялась ярость Г-спода на них, как говорил Ирмиягу; напротив, Он утешался о зле, которое навел на них, и говорил о них добро. Притча о двух врачах, которые вошли к больному: один предупредил и подгонял его от грубой пищи и дурных напитков и сказал, что в день, когда он будет есть их, — смертью умрет; а второй обещал ему, говоря: «ешь и пей то, что будет тебе приятно, как один из людей, ибо, конечно, не коснется тебя зло». И вот, этот второй врач не отрицает, что соблюдение от грубой пищи не является добром, — только сказал, что оно не нужно ему больше, чем прочим людям, ходящим по рынку; однако первый врач вовсе не согласится со словами второго. И вот, по этому способу здоровье этого человека, по мнению первого врача, зависит от соблюдения его заповеди, а по мнению второго врача он весьма уверен, не завися ни от чего, и нет там никакой причины, которая удержала бы его. И это само было делом Ирмиягу с Хананиягу бен Азуром в том, что он сказал ему: «пророки, которые были прежде меня и прежде тебя от века, — и пророчествовали…» и т. д. Хочет сказать: как в днях, что до нас, были две группы пророков, как мы сегодня: один пророчествовал о них зло и великие войны — будь то устроенные со стороны системы (как мы написали там в «Пекудей», врата упомянутые) или со стороны частного Провидения; во всяком случае, это указывает, что пророк или пророки, которые так говорят, говорят, что они злы и грешны перед Г-сподом так, что частное Провидение захочет поразить их, или что не увидело спасти их от зол, устроенных со стороны системы, и что нужно им исправить свои дела и вернуться к Нему, да будет Он возвышен, чтобы спастись от этих зол — в каждом из способов, которые мы сказали; ибо это — цель его посланничества. И в то время встанет другой пророк и будет пророчествовать о них мир, как они там; что препятствует приходу на них этого мира — будь то предназначено частным Провидением или небесным устроением, — после того как, при том что они злы и грешны, он пророчествует о них мир? Несомненно, первый пророк или пророки могут сказать: когда не придет зло — ведь они уже изменили свои дела и помыслы к добру; однако этот не сможет сказать, что из-за того, что они улучшили свой путь, Всевышний удержал от них добро, — как не сможет сказать второй врач, что умер больной, потому что остерегся есть всякую мерзость. И потому было высказывание Ирмиягу в те дни и в то время решающим доказательством, что не будет так дело у одного пророка только.

*«И нет говорящему…», то есть: и также в этом не сможет пророчествующий к добру оправдаться и сказать, что потому пришло зло вместо добра, предназначенного им, из-за того что они ухудшили свои деяния еще более, чем сначала, до того, что достигло теперь уже предела злодейства; ибо, кроме того, что по словам исследователя в дурных действиях нет никакого среднего, которое было бы добром, так что и до прихода их к пределу зла они уже не были достойны принять добро, которое он обещал им, — трудно также, ибо по этому он должен был, во всяком случае, сообщить это им сначала: что когда прибавят делать зло в своих деяниях, постигнет их зло, и предостеречь их хотя бы об этом. И нет говорящему, что он скажет, будто уже оправдается пророк тем, что скажет: «поскольку они привыкли к дурным действиям до прихода их к пределу злодейства, постигло их зло или удержалось от них добро», — ибо уже объяснено в пятой главе второго трактата «Сефер hа-Мидот», что у постыдных действий нет никакого доброго среднего вовсе, все они от края до края — злы; и во всяком случае он должен был предостеречь их от них прежде, чем достигнут того предела, как сделали первые; и тем более невозможно сказать, что прежде они были добры, а потом злы, раз их первые дела — в их руках; и это — вещи ясные.

И вот теперь, в третий раз, завершилась «хазака», чтобы показать: поскольку он многократно предупреждал в предыдущих вратах о способах управления — то ли через судей, то ли через царя — посредством соблюдения заповедей Божественной Торы и не уклоняться от заповеди, которую прикажут по слову пророков Всевышнего, ни направо ни налево; и предупредил их, и предостерёг их не склоняться за уставами народов, идущих за другими богами, слушающих гадателей и волхвов во всех своих управлениях, — но только по слову יי', которое по слову Его пророков, его пусть соблюдают, чтобы исполнять; и было это делом, от которого, без сомнения, зависит их пребывание в стране (а), — поэтому он присоединил также и эту заповедь к той же самой цели: то есть отселе и далее ведь они судимы как умышленные, которым «позволено и стоит» в делах, и грешащие с полным знанием, которым не дано прощение, — как сказал в конце: «и отдадут его… да не пощадит глаз твой его» и т. д.

И добавил здесь, говоря: «приготовь себе путь и т. д.» — чтобы пути были исправлены и готовы без всякого препятствия, которое задерживало бы в пути; как сказали наши мудрецы (Маккот 10:), что пишут «миклат» на деревьях или на камнях, чтобы не пришлось расспрашивать о дорогах, ибо возможно, что из‑за расспросов его схватят мстители за кровь.

Также видится по простому смыслу, что он разъяснил здесь вещь, которая не была разъяснена прежде: ибо как тот, кто ударил ближнего своего без ведома, и он не ненавидит его со вчера и позавчера, судим как ошибшийся, — так даже если он знает, что ненавидит его, если было дело таким образом, что достоверно познано к добру, что ударил его не по своему знанию, — судим как ошибшийся. И это — «и вот дело убийцы, который убежит туда и будет жить: кто ударит ближнего своего без ведома, и он не ненавидел его и т. д.» (б).

«И кто придёт с ближним своим в лес, и случится дурная случайность его»: ибо при отмахе рукой топором, чтобы срубить дерево, соскользнёт железо с дерева, в которое оно вставлено, или железо топора скинет щепу с срубаемого дерева, и она отлетит с силой, и найдёт ближнего его, и тот умрёт, — он убежит в один из этих городов и будет жить; ибо, поистине, случай свидетельствует, что он не сделал сознательно, и его прежняя ненависть не будет достаточна, чтобы вменить ему зло. А сказанное: «дабы не погнался мститель за кровь и т. д., а ему нет суда смерти, ибо не ненавидел он его со вчера и позавчера» — верно и относительно сказанного сперва, и также относительно этого: видно, что он вовсе не судим как ненавидящий его, — и это подтверждено в конце, в словах: «а если будет человек ненавидящий ближнего своего и подстережёт его, и встанет на него и убьёт его душу и т. д.; и пошлют старейшины города его и т. д., и отдадут его и т. д.; да не пощадит глаз твой и т. д.» (б). Скажет: когда будет ненавидящий и подстерегающий, хотя и не был «разрешён», будет судим как умышленный — чтобы отдать его в руку мстителя без милости.

Однако видится, что даже если он будет ненавидящий, если выяснится, что он не подстерёг, он выйдет из его общего правила и войдёт в правило ошибившегося — спасён в городах‑убежищах.

И вот, после того как он упомянул нужду в городах и смысл их принятия, сказал: «посему я повелеваю тебе, говоря: три города отдели себе. А если расширит יי' Бог твой предел твой и т. д., то прибавь себе ещё и т. д.» (г). По моему мнению, выражение «а если расширит» возвращается к началу первого стиха, и его мера такова: «посему — по всем словам нужды, упомянутой [выше], — я повелеваю тебе, говоря: три города отдели себе»; и это те, о которых сказано: «тогда отделил Моше три города по ту сторону Иордана к востоку солнца», — ибо хотя он их отделил, это было заповедью о них, чтобы согласились с его отделением, и тотчас будут отделены и стоят для них. И ещё я повелеваю тебе: если расширит יי' Бог твой предел твой, как клялся отцам твоим, дать им землю, в которую они войдут после его смерти.

И объяснение причины выражения «если расширит» — будто в сомнении, как сказано: «ибо если соблюдёшь всю эту заповедь и т. д.», ибо это, поистине, дело, от которого всё зависит, как упомянуто во всяком месте. Тогда «прибавь себе три города к тем трём», которые я уже отделил; и это — толкование правильное в моих глазах.

«И не прольётся кровь невинная среди земли твоей и т. д.» — учит об ошибившемся, что он не есть делающий по сути и изначально: ведь камень, или палка, или иное — это убивающее; однако, когда сердце его не было на это, он не сделал; и если постигнут его, то вот — пролили кровь невинную; и эта земля, которую יי' Бог их даёт им, не сможет вынести.

А то, что сказали наши мудрецы (Сифри, пар. Шофтим): «предостережение тому, кто выкорчёвывает предел своего товарища в земле, что он нарушает два запрета», — это лишь простое раскрытие смысла. И представляется, что то, что сказали (там же): «откуда [учим], что выкорчёвывающий границы колен нарушает запрет “не делай”? Писание говорит: “не передвигай межу ближнего твоего”» — это и есть в точности то, что мы сказали: ибо кто сможет выкорчевать границы колен, если не таким путём, как мы сказали.

«Да не восстанет один свидетель против человека по всякой вине…» и т. д. — потому что он говорил о законах неумышленного и умышленного в деле убийцы, что всё ещё в его теме; а это невозможно иначе как по свидетельству. Поэтому он присоединил сказать: какое свидетельство кошерно для этих дел, и для всякого дела, и способы их низложения, и их опровержения, и их признания лжесвидетельством.

Однако относительно того, что сказали חז"ל (Макот 5а): «как замыслил, а не как сделал — учит, что если убили, то не казнятся», — уже написал Рамб"ан ז"ל, что это было ради достоинства בית דין: ибо если бы убитый был обязан смертной казнью с какой-либо стороны, не согласился бы בית דין на его смерть, поскольку они недостойны, чтобы из-под их рук вышла ошибка; и также чтобы не согласился Святой, благословен Он, стоящий с ними в деле суда, проливать кровь невинную, как он сказал в своих толкованиях. И вот, поистине всё это — довод против того, чтобы вернуть душу убитого на её место; но против того, чтобы не наказать злых свидетелей, намеревавшихся убить праведника и невинного, — это вовсе не довод.

Но верный смысл этого уже сможет человек усмотреть в Санhedрин, в главе «Нигмар hа-дин» (Санhedрин 44б): «Да учили наши учителя: был случай с одним, который вышел быть казнённым. Сказал: “Если есть во мне эта вина — да не будет моя смерть искуплением за мои грехи; а если нет во мне этой вины — да будет моя смерть искуплением за все мои грехи; и בית דין и весь Израиль чисты, а свидетелям да не будет прощения никогда”. И когда мудрецы услышали это, сказали: “Вернуть его невозможно, ибо уже постановлено постановление; пусть будет казнён, а кулар (kolar — колодка/ярмо) будет на шее свидетелей”. “Разве в его власти?!” — “Нет нужды: [речь] о том, что свидетели отступили (деhадрей беху)”. “И если отступили свидетели, что из того? — раз засвидетельствовал, уже не возвращается и не свидетельствует снова”. “Нет нужды: [речь] о том, что они дают причину своим словам, как тот случай…” и т. д.»

На первый взгляд следует возразить: если так, что свидетели, давая оправдательное объяснение своим словам, могут отступить, — какое же постановление постановлено там, что невозможно вернуть? Ведь ещё не убили; и если Всевышний желает умертвить его, свидетели не откроют истину, пока он не умрёт. אלא (но) представляется, что их намерение — сказать, что всё дело в том, чтобы щадить честь בית דין: ибо как начнётся, при огласке их позора, — через возвращение этого человека и через признание самих свидетелей — после того как уже ошиблись, постановив ему смертный приговор по их словам; ибо сегодня станет известно всем, что не устояла их мудрость и не была рука Всевышнего с ними, чтобы спасти их от пролития крови невинной по этим свидетелям. И с этого времени и далее не будет сила בית דין красивой в глазах народа, и сбросят ярмо их страха с себя, и придёт великий ущерб общности Торы и заповедей, которые בית דין заповеданы принуждать исполнять. И потому увидели, что пусть будет казнён этот, после того как постановлено его постановление их судом, как будто он уже убит, — чтобы утвердить תיקון (Tikkun) общины. И кулар будет висеть на шее свидетелей в отношении этого частного зла. И тем более следует беречь их честь, когда его убили на деле по лжесвидетелям, ибо им нужно объявить перед ними: «эти люди казнятся, потому что ввели в заблуждение בית דין убить душу не по закону»; и достаточно велико будет унижение и гнев, что будет в обратном случае, когда объявят, что они умерщвляются за то, что пытались ввести мудрецов в заблуждение, но не удалось им из‑за великой остроты и решительности [судей] вывести дело к его истине, и также потому что «Бог стоит в собрании Бога» выпрямлять их деяния, — ибо этим добавят им чести и страха, ведь честь и страх Небес и польза общины умножаются.

И я задумал, что отсюда выучили חז"ל галаху для практики того [случая] и сказали: раз таково было намерение, что мне «постановлено постановление», что мне «убили» — הרי (ведь) בית דין сделали то, что на них было сделать. И я очень радовался этому вопросу; и даже после того, как я углубился и увидел, что по Галахе, хотя свидетели дают оправдательное объяснение своим словам, они не могут отступить, и сугья толкуется так правильно; и что когда их признали лжесвидетелями прежде, чем будет казнён, בית דין возвращаются [от приговора] даже после постановления, — всё же принесла пользу эта браита словами «уже постановлено постановление», засвидетельствовав о причине, почему если убили — не казнятся, ибо это само по себе причина почтенная весьма к пользе общины. И затем я нашёл это у Ран, Хасдай ז"ל, во 2‑й [части] шестого правила, в 3‑м трактате из книги «Ор יי'».

Также то, что сказал Рабби Море ז"ל (гл. 34, ч. 3): «сказал: то, что тебе также нужно знать, что Тора не будет смотреть на редкий случай, и Тора не будет по малому; но всё, что она желает научить — мнению, или качеству, или полезному действию — однако будет направлять к тем вопросам, которые по большей части, и не будет смотреть на случай, находящийся редко, и на ущерб, который придёт к одному из людей» и т. д. — хотя его устремление к нужде תיקון (Tikkun) частных лиц, о чём мы писали сначала в разделе «Ки йипале», что в предыдущих вратах; всё же в общем его слов без сомнения заключено и это, что путь Торы — заботиться о общем תיקון (Tikkun), стоящем в чести בית דין и их страхе, а не о страдании или печали, доходящих до одного лишь родственника или родственников убитого; ибо добрый порядок — по большей части пользы, которую получит от него множество. И другие причины сказаны в этом, а то, что мы написали, мне представляется основным.

И этого достаточно согласно намерению в этой части: