Be'er HaGolah, Introduction to Be'er HaGolah

И потому, когда найдутся* в словах первых вещи, далёкие от мнения и от разума, насаждённого в нас, и подумает в своём уме чужую мысль о первых — это лишь от глупости думающего, который глуп в двух: глуп тем, что не умеет понять слова мудрости первых, и глуп в себе — что считает себя мудрым и знающим. Ибо если бы не так, он сказал бы, что это — по вине последнего поколения*; как это и есть истина. А если скажет, что все мудрецы в этом поколении — без знания, и все разумные — без разума против первых, — то он будет глуп лишь в одном: что не стоит на словах мудрости первых; но знает и постигает цену самого себя, и это считается ему мудростью. Ведь мы уже сказали, что не многие умудряются в этом постижении, хотя оно и легко, ибо человек близок к себе, чтобы узнать истину самого себя, но он как отчуждающийся и не захочет узнать сущность своей ступени. Однако тот, кто даёт признание о своей душе и не перейдёт закон онаа в отношении своей души, — его недостаток искупает ему. Ибо тот, кто узнаёт и ощущает свой недостаток, — он ощущает и узнаёт достоинство; а без этого он вообще не ощущал бы недостатка. Ведь кто не знает достоинства, не узнаёт недостатка. И потому признание недостатка для него — некое знание достоинства; а знание достоинства ближе к нему, чем у того, кто вовсе не признаёт достоинства, — у того нет никакой близости к достоинству. И это — конечная цель высшей ступени в наших поколениях: признание нашего недостатка относительно достоинства, и в этом у нас есть близость к достоинству разума; не как мы думаем о себе, что мы совершенны в разуме, ибо это совершенно далеко от него. Ибо живая плоть чувствует скальпель, а мёртвая плоть не чувствует скальпель (Шаббат 13б). Ибо там, где нет жизни, не почувствует недостатка вообще. Получается, что признание нашего недостатка — это ступень, которая есть у нас. Но когда мы вовсе не знаем и не ощущаем, (-что) это — из-за величины недостатка в мудрости, который у нас.