Be'er HaGolah, Well 1

И в первой главе Хагига (3а): «Слова хахамим — как дребанот и как вбитые гвозди, בעלי אסופות, даны от одного пастыря» (Коэлет 12:11). Почему уподоблены слова хахамим дребанот? — чтобы сказать тебе: как дребан направляет корову к её борозде, так и слова Торы направляют изучающих их с путей смерти на пути жизни. Может быть, как этот дребан качается, так и слова Торы качаются? — учит Писание: «и как вбитые гвозди». Может быть, как этот гвоздь — ни убавить, ни прибавить, так и слова Торы — ни убавить, ни прибавить? — учит Писание: «вбитые»; как вбитое — растёт и размножается, так и слова Торы плодятся и множатся. «בעלי אסופות» — это талмидей-хахамим, которые сидят собраниями [собраниями] и занимаются Торой. Эти объявляют нечистым, а эти объявляют чистым; эти запрещают, а эти разрешают; эти признают негодным, а эти признают пригодным. И если скажешь: как же я буду учить Тору отныне? — учит Писание: «даны от одного пастыря»: Один Бог дал их, один парнас изрёк их*, из уст Владыки всех деяний, благословен Он, как сказано (Шмот 20:1): «И говорил Г‑сподь все эти слова, сказав» — до сих пор.

Пришли разъяснить: когда хахамим разъясняют Тору и их разногласие, не* подумает: хотя они разъяснили Тору — их слова не обязаны быть именно так, и можно изменить. Но их слова обязательны, и нельзя сдвинуть их. И так же все прочие вещи, когда хахамим разъяснили Тору, как он сказал.

И можно также разъяснить, что в этом высказывании пришли объяснить* тебе достоинство слов хахамим самих по себе. Ибо они уподоблены дребану: этот дребан выпрямляет корову к её борозде, пока она идёт ровно. Так и слова хахамим выпрямляют человека к пути ровности, и в нём — жизнь. И хотя «дат нимусит», которую установили люди, чтобы поддерживать совместность людей вместе, — она тоже выпрямляет людей, ведь один другого живым не* поглощает*, — и можно подумать, что слова хахамим также таковы, что они лишь как «дат нимусit», только чтобы поддерживать совместность людей, и возможно исправлять эту совместность другим образом. И об этом сказано: «может быть, как дребан качается, так и слова Торы качаются», то есть чтобы не сказал: слова Торы не обязаны быть именно таким образом, и они как «дат нимусit», которая не по разуму, а только чтобы хранить совместность, и возможно также иначе, и тоже будут сохранять совместность; и тогда слова хахамим будут «качаться» с места на место, поскольку можно менять их на другое дело, и они также будут хороши для человека. И об этом сказал, что слова Торы — как вбитые гвозди: гвоздь вбит в своём месте крепко*, так и слова Торы. Ибо поскольку они по разуму, и разум обязывает их, они крепки, и не сдвигают их с места.

И ещё можно объяснить то, что сказал, что слова Торы не качаются, — то есть посредством слов Торы у человека есть* прилепление к верхним, так что если придут все ветры, не сдвинут его с места, как написано (Теилим 1:2–3): «но в Торе Г‑спода — его желание, и в Его Торе он размышляет днём и ночью; и будет как дерево, посаженное у потоков воды». Это и сказано: что они как вбитые гвозди.

И сказал: слова Торы плодятся и множатся, потому что Тора — это высшее благословение, как написано в стихе (Теилим 1:3): «которое плод свой даст в своё время, и всё, что он делает, будет успешно». И сказали из-за этого (Авода Зара 19а): всякий, кто занимается словами Торы, его имущество успешно.

Три вещи упомянул здесь: первая — что слова Торы направляют человека с путей смерти на пути жизни. Вторая — что они как вбитые гвозди и не качаются. Третья — что они плодятся и множатся. И пойми эти три вещи, которые он упомянул о Торе, и они известны понимающим.

И этим он также намекнул, что посредством Торы приобретаются вечные жизни, как сказал, что слова Торы направляют человека с путей смерти на пути жизни. И чтобы не сказал: хотя Тора стоит вечно и в ней — жизнь, всё же в ней есть некоторое изменение, — об этом сказал, что слова Торы вовсе не качаются, а только стоят, существуя. И чтобы не сказал: если так, у них вовсе нет изменения, и слова Торы не плодятся и не множатся, а остаются как есть, — об этом сказал, что слова Торы плодятся и множатся со стороны благословения, которое в ней.

И сказал: בעלי אסופות. Объяснение: невозможно, чтобы мнение хахамим было одним путём, и невозможно, чтобы не было между ними различия согласно тому, как они различаются в своём разуме. Ибо всякая вещь и вещь — невозможно, чтобы не было* более чем одного аспекта для одной вещи. Ведь даже если вещь нечиста, невозможно, чтобы не было у неё стороны аспекта к какой-то чистоте. И так же если вещь чиста, невозможно, чтобы не было у неё какого-то аспекта нечистоты. И люди различаются разумом, и невозможно, чтобы весь разум* людей был одним путём, как будет разъяснено. Поэтому каждый и каждый принимает один аспект согласно различию их разума*. И поэтому назвал их «בעלי אסופות», то есть: сидят собраниями и занимаются Торой — хотя они различаются в своём разуме, всё же они собираются вместе. И когда они собираются, в них есть все различающиеся мнения.

И сказал: может скажешь — если так, как же я учу Тору отныне? На это сказал (Коэлет 12:11): «все они даны от одного пастыря». Один Бог дал их, один парнас изрёк их, из уст Владыки всех деяний.

И объяснение этого: когда Всевышний, благословен Он, дал Тору Израилю, Он дал каждую вещь в Торе согласно тому, как она есть. И сказал: в этом законе есть аспект для оправдания, и есть в нём аспект для обвинения. И закон запрета и разрешения: в этом законе есть аспект для разрешения, и есть здесь аспект для запрета. И так же кошер и пасуль: есть один аспект, противоположный другому. Как в мире находится вещь, составленная из противоположностей. И можешь сказать о дереве, что оно соотносится с יסוד воды, и это истина — что в нём есть от воды. И можешь сказать, что в нём есть от יסוד воздуха, и это истина — что в нём есть יסוד воздуха. И не найдёшь вещи совершенно простой. Так и в Торе: нет вещи совершенно нечистой, чтобы не было в ней стороны чистоты, и есть в ней сторона нечистоты также. И когда один учил о какой-то вещи «чисто» и дал свой довод и разум к чистоте, — он сказал один аспект согласно тому, как она есть. А говорящий «нечисто» и давший свой довод — он также сказал один аспект.

И это то, что он сказал: что все они — из уст Владыки деяний. И зачем нужно было сказать здесь «из уст Владыки всех деяний», и каково это к месту. Но хочет сказать: как Всевышний, благословен Он, — Владыка всех деяний, и от Него существует мир составной, в котором есть вещи различающиеся, и есть одно — противоположность другого. Так же и здесь: у каждой вещи есть аспекты различающиеся, ибо мир не прост, чтобы не было в нём смены аспектов. Если так, объявляющий нечистым и объявляющий чистым — этот учит Тору как другой, потому что у каждого и каждого есть свой аспект, и Всевышний, благословен Он, сотворил всё, и Он сотворил вещь, в которой есть два аспекта. Только для дела Галаха на практике нет сомнения, что один более основной, чем другой. Подобно деянию Г‑спода: хотя вещь составна, всё же это не как то, а один более основной. Ведь дерево, которое составлено из четырёх יסודות, основное, что преобладает в нём, — יסוד ветра, как известно. И так же: хотя у одной вещи есть аспекты различающиеся, все они даны от Всевышнего, благословен Он, только один из них более основной, и он решает, и он — Галаха. Однако не говори, что то, что не основное, вовсе не считается — это не так; ибо слушающий все мнения постиг вещь согласно тому, что у вещи есть аспекты различающиеся, и вот он учил Тору согласно тому, какова вещь, что у неё есть аспекты различающиеся. Только для Галаха один решает против другого.