Be'er HaGolah, Well 2

И в главе «Четыре смертные казни» (Санхедрин 67б) сказал Аббайе: законы колдовства — как законы Шаббат; есть из них — в побиении камнями, и есть «свободен, но запрещено», и есть разрешено изначально. Тот, кто делает действие, обязан смертью*. А тот, кто «держит глаза» (создаёт обман зрения), — свободен, но запрещено. И есть из них разрешено изначально, как [у] רב חנינא и רב אושעיא: каждую канун Шаббат* занимались «Сефер Йецира» и делали себе тельца трёхлетнего, и ели его — до здесь.

И сказали: раз он сказал «три вида колдовства», следует учить, что это — колдовство, и разрешили колдовство. И это, не дай Бог, не приходило им в мысль. Но потому что Хазаль толкуют слово «кшафим» — «шемакахишин памалия шель маала» (шемахишин памалия шел маала — «опровергают/ослабляют небесную свиту») (Санхедрин 67б), то есть: то, что постановлено небесным воинством над землёй, они изменяют и отменяют. Ибо этот мир управляется через верхних, а колдовства отменяют то, что постановлено небесным воинством. Поэтому это называется — что отменяет* постановление верхних, даже посредством Имени, словом «кшафим».

И ещё: смысл «три вида колдовства» — то есть, что кажется человеку, что это колдовство, но это не колдовство. И это ясно само по себе, ибо так встречается во многих местах, и не нужно приводить доказательство из Имени. И разве из-за того, что сказали «три вида колдовства», будет на этом имя колдовства — ведь сказали так выражение из-за двух других, которые колдовства. И сами их слова указывают на это: ведь раз они сказали, что «три вида колдовства», и сказали, что один запрещён и за него обязаны побиению камнями, — значит, тот, который они разрешили, не колдовство. Только потому, что это не вещь природная, назвал это таким именем. И сказал: хотя кажется, что это колдовство, оно отличается от вещи, которая колдовство.

Ибо то, что они занимались «Сефер Йецира» и сделали себе тельца трёхлетнего, — полностью разрешено. Ибо это — путь порядка мира и его обычая: что Он, благословен Он, отменяет постановление верхних и властвует над ними. И мудрецы объясняют, что потому Он, благословен Он, называется именем «Шаддай» — что Он «шодед маарахот цва аэльйоним» (шодед маарахот цва эльйоним — «разрушает/ломает построения небесного воинства»). Если так, почему это будет запрещено — вещь, которая по обычаю мира? Ведь Он, благословен Он, называется так потому, что Он может и властвует над небесным воинством, и это — Его сила и могущество в мире. И это как и прочая молитва: поскольку он взывает к Всевышнему, Он отменяет постановление, которое постановлено над ним. Поэтому «Сефер Йецира», в которой — упоминание Его имён, благословен Он, которыми Он сотворил Свой мир: «ибо ביה ה' צור עולמים» (Йешая 26:4), ведь весь мир сотворён Его именами, — это не вещь, выходящая из порядка мира, хотя это и отменяет природность вещей и обычай. Ведь если бы иначе — была бы запрещена молитва, ибо молитва тоже отменяет постановление этого мира. Так и природные вещи можно отменить посредством Его имени, благословен Он. И это, несомненно, разрешено, ибо у Всевышнего, несомненно, есть сила отменить природность вещей, и это не вещь, выходящая из порядка мира.

И принято у мудрецов Израиля, что Именем из 72 разорвал Моше море, ведь есть в трёх стихах подряд, в каждом, 72 буквы. И это доказательство, что Моше упомянул Его имя, благословен Он, над морем, и Его именем разорвал его. А Именем из 42 проклял Элиша мальчиков, ведь именно 42 были убиты. Значит, действовали посредством Имени: упоминали Его имя, благословен Он, и Он отвечал им* Своим именем. И это — не то, что занимается книгами Йецира, а лишь упоминание Его имён, благословен Он, которыми Он сотворил мир. И как может человек сказать, что упоминание имён, которыми Сам мир сотворён, — это выход из порядка творения? Поэтому сказали, что это полностью разрешено.

И связали* это с работой Шаббат, а не с прочим запретом; хотя нет заповеди в Торе, в которой не найдёшь также запрета из Торы, и запрета мудрецов, и полностью разрешённого. И если так, мог бы связать и с прочими запретами тоже: что есть запрещённое из Торы, и есть «свободен, но запрещено», и есть разрешено изначально. Только из-за подобия и равенства между ними. А именно: в Шаббат запрещено исправлять свою работу, ибо работа не подобает в Шаббат, потому что в этот день мир завершён, а в вещи завершённой нет работы. И есть работа полная — и запрещена из Торы. И есть не совсем работа — и запрещена мудрецами. И есть такая, что работа вовсе не отменяет Шаббат, потому что не считается работой.

И как не подобает делать работу в Шаббат из-за того, что мир завершён в этот день, так не подобает делать «работу» в завершённом мире — изменять что-либо в нём посредством колдовства. Ибо мир совершенен, а в совершенном нет изменения. И тот, кто делает действие, чтобы изменить что-либо в мире посредством колдовства, обязан смертью. А тот, кто не делает действия, — свободен, но запрещено. И есть разрешено изначально — потому что не называется изменением в мире то, что делает посредством Его имён, благословен Он: ведь это не изменение миру, ибо все существующие также сотворены Его именем. И это не выход из порядка мира — то, что он упоминает Его имя, благословен Он, и отменяет природность* вещей.

Итог: это не называется изменением, а называется бытием (гавея), ибо все вещи Его имя, благословен Он, производит, и также вещи, упоминаемые в «Сефер Йецира», Его имя, благословен Он, производит. И это подобно творению полностью — что не было действием в творении природы. Ибо когда они занимались «Сефер Йецира» и упоминали Его имена, выходили в действие некоторые вещи, которым подобало выйти в действие. И эти вещи — слова Хохма: они знали различать между вещами согласно тому, что есть каждая вещь. И не как глупец, который ходит во тьме (Коэлет 2:14) и не знает между разрешённым и между запрещённым.

И ещё сказали: то, что мудрецы запретили пить «зугот» (пары), — это дело колдовства. И это не так. Ведь как не поверит человек в псалом (Теилим 91:1) «йошев бе-сетер эльйон» — там явно упомянуто, что человеку нужна охрана от вредителей. И разве плохо — учить человека, над чем они властвуют, чтобы быть от них сохранённым? Ведь это — великая Хохма: учить человека, чтобы он был спасён от вредителей. Но, не дай Бог, чтобы они действовали этим; лишь чтобы защищать и спасать.

А ведь Даниэль назвал Невухаднецара (Даниэль 4:6) «рав хартумайя» (рав хартумайя — «главный из чародеев/колдунов всех»). И ещё написано (Даниэль 1:20): «и всякое слово Хохма и Бина, о котором спрашивал их царь, находил их в десять раз выше всех хартумим и ашшафим, которые во всех областях его царства» — и это доказывает, что они знали колдовство. И не дай Бог, чтобы они были колдунами; только* чтобы спасать себя. И потому что знали своей Хохма, что шедим властвуют над тем, кто ест или пьёт два, — спасали человека от этого и учили его, чтобы он не ел два и не пил два.

И это дело — Хохма дивная весьма; также нужно раскрыть и разъяснить то, что принято из уст мудрецов. Ибо Всевышний, когда сотворил Свой мир, есть творение, которое не является сущностью творения, а лишь следует за сущностью творения и не является главным в творении. И мы уже разъяснили это выше тоже.

И это ты найдёшь в творениях телесных и в творениях* нетелесных. Как духи и шедим: они не сущность творения, но тянутся к творению и второстепенны* при творении. И в телесных вещах — как черви и подобное: в них нет творения, а лишь потому, что творение не без них; и всё же они не сущность творения. И это называется «вторичность» (шнийют), ибо по сути и в первую очередь в них вовсе нет творения, а лишь они вторичны творению. Поэтому они властвуют там, где есть вторичность, ибо это — их сила.

И это — их изречение в первой главе Брахот (5а): «Всякий, кто читает Криат Шма на своей постели, — как будто держит в руке меч с двумя лезвиями», как сказано (Теилим 149:6): «“Возвеличивание Б-га” в их гортани и меч обоюдоострый в их руках». И объяснение этого таково: ибо «возвеличивание Б-га» — то, что Он, да будет благословен, Един в вышних, и Он возвышен над всем, — и это есть Криат Шма. И когда человек прилепляется к Его, да будет благословен, единству, Его единство отменяет силу вредителей, ибо в них есть лишь двойственность, по причине, которая была объяснена. А то, что сказано: «как будто держит меч с двумя лезвиями», — потому что меч с двумя лезвиями остёр со всех сторон и не подобен прочему мечу, у которого есть лишь одно лезвие, и с той стороны он остёр, а с другой не остёр, и там возможно, что он будет рассечён. Но меч, который имеет два лезвия, остёр целиком с двух сторон. И это само — различие, которое есть между единством Имени, да будет благословен, и между единством прочих сущих. Ибо в прочих сущих также находится единство, но это единство — с некоторой стороны, однако это не единство полностью. Как, например, царь из плоти и крови — он один, ибо «не два царя пользуются одной короной» (Хулин 60б), но это не единство полностью, а лишь с некоторой стороны. И со стороны царствования он один, а со стороны человеческости он не один. Но Всевышний, да будет благословен, — один совершенно со всех сторон. Поэтому сказано: «как будто держит меч с двумя лезвиями», — что он целиком остёр и нет в нём разделения. И этим совершенным единством он отменяет силу вредителей, которые властвуют лишь со стороны двойственности. Также то, что сказано: «меч с двумя лезвиями», — потому что эти силы разделены и сменяются: это не то, что то, как известно понимающим. Об этом сказано: «меч с двумя лезвиями», — что он остёр вправо и влево, как сказано (Теилим 91:7): «Падёт с твоей стороны тысяча и десять тысяч — по правую руку твою», — и посредством этого меча, у которого два лезвия, он рубит с двух сторон. И эти вещи глубоки, не здесь их место. Лишь выяснилось этим, что их слова построены на словах высшей мудрости.

В главе Хелек (Санхедрин 101а) сказали там, что разрешено спрашивать «шареи басара шамна» и «шареи бейца» (арам.: «разрешители жирного мяса» и «разрешители яйца»). И есть люди, которые думают, что это — колдовство. Но они не знают сущности колдовств. Ибо если бы это было так, что шед совершает какое-либо действие, выходящее из обычая мира, это было бы затруднительно и выглядело бы как колдовства. Но вещь, которая вовсе не является действием, чтобы изменить в мире что-либо, а лишь — сказать ему нечто или показать ему нечто без изменения в обычаях мира, — на это вообще не падёт имя «колдовства», и нет в этом сомнения. И потому в главе «Пoалим» (Бава Мециа 107б) говорим: «Рав пошёл на кладбище, сделал то, что сделал. Сказал: девяносто девять — от дурного глаза, и один — по причине “дерех эрец”». И Раши (там) истолковал: «умел он шептать над могилой и узнавать, какой смертью умер», — до здесь. И подобно этому то, что сказали в главе «Четыре казни» (Санхедрин 65б): «могила твоего отца докажет». И смысл этого также — что он умел шептать, пока не узнал, что его отец не был судим в Шаббат. И к этому не относится колдовство, ибо не называется «колдовством» иначе как тот, кто делает в мире чуждые действия — растить и взращивать или портить, и это называется «колдовством». Но сказать ему нечто или показать ему нечто, и нет здесь действия, выходящего из обычая мира, — это не колдовство. Ибо это лишь то, что у шеда есть связь с ним без вреда. Поэтому сказали (Санхедрин 67б): «совершающий действие обязан смертной казнью, а “ахоз эйнаим” (обманщик глаз) — свободен, но запрещён». И причина — как мы сказали: нет сущности колдовств иначе как у того, кто действительно производит действие. А «ахоз эйнаим» — кажется, что он делает действие, но не делает действия, — свободен, но запрещён, и это ясно. А тот, кто говорит об этом, — не знает, к чему падёт имя «колдовства». Ибо имя «колдовства», как истолковали Хазаль (там), — что «они опровергают пмалия шель маала» (арам.: «свиту/небесный двор вверху»). Но вещь, которая вовсе не является действием, а лишь — сказать нечто или показать ему нечто, — нет здесь действия, выходящего из обычая мира. И это действие они делали посредством заклятия — они заклинали их и повелевали им именем ה', как тот, кто заклинает свидетеля именем ה', чтобы тот сказал ему нечто; так они заклинали их, чтобы те сказали им то, что они хотят. И так же: если бы ангел или шед сказал ему нечто сам по себе — разве был бы в этом запрет? И так, если он заклинает его, пока тот скажет ему нечто, — также разрешено, и нет различия. Ибо нет здесь действия, выходящего из обычая мира, лишь то, что он сообщает ему то, чего тот не знал.

Однако действие ов и йид’они — это запрещено, хотя это лишь то, что он только спрашивает. Потому что он поднимает мёртвого после того, как тот удалился из мира, и у него уже нет связи с миром, а он поднимает его, как написано (I Шмуэль 28:11): «Шмуэля подними мне», «видела я восходящих из земли» (там, стих 13). И нет изменения больше этого, ибо мёртвый не имеет отношения к миру, как сказал Шмуэль (там, стих 15): «зачем ты потревожила меня, чтобы я поднялся». Но спрашивать ангела или прочие силы — это не изменение. Ибо много раз ангел посылается в мир для многих вещей, и потому даже если он заклинает его, чтобы тот сообщил ему нечто, — в этом нет запрета. А мёртвый не посылается сообщать вещи в мире, а лишь удалён из мира, и это ясно. В целом: если бы это было, чтобы принести богатство или силу, или причинить ущерб чему-либо, и подобное этому, — это было бы чуждым действием, чтобы привести нечто не путём природы и обычая мира, и это называлось бы «колдовством». Но это — лишь сообщить ему нечто, и нет в этом никакой новизны творения в мире, — не падёт на это имя «колдовства». И тем более, когда это посредством шёпота, ибо всякий шёпот — посредством Имен; это вовсе не вещь, выходящая из обычая мира.

В целом: мудрецы были в Тора, и стояли на заповедях Тора, и не шли в Тора как слепой, не умеющий различать между вещью и вещью. Ибо то, что следует отдалить, — отдалили двумя руками, и ещё добавили постановления и строгости весьма-весьма. Ибо так подобает в словах Тора и её заповедях: даже в одной вещи из Тора — укрепляли и усиливали Тора согласно тому, что даёт мудрость и разум. Но вещь, которую не следует отдалять со стороны Тора, — даже если мнение простонародья даёт, что следует отдалять. И если так, человек не будет знать, как различать между вещью и вещью, а будет уподоблен скоту, подобному. И как следует отдалять до предела отдаления вещь, которую не следует делать по Тора, так не следует отдалять вещь, которая не против Тора. И глупец подумает: когда он добавляет в подобные вещи, это — укрепление Тора; но это не укрепление, а отмена Тора. Поэтому Тора предостерегла о старце, который бунтует и обновляет вещь от себя. Лишь потому, что Тора передала всё в руки мудрецов; ибо если не так — не будет здесь Тора разумной, а каждый скажет то, что ему кажется, и скажет, что это следует отдалять, а это следует делать, и будет, не дай Б-г, отмена Тора. Поэтому Тора предостерегла об этом.

Хорайот, глава 3 (13б): «десять вещей тяжки для учения: проходящий под ремнём верблюда и т. п.». Ещё там: «пять вещей заставляют забыть учение: едящий из того, что ел мышь, и т. п.». И во 2-й главе Нида (17а): «бросающий свои ногти — злодей; закапывающий их — праведник; сжигающий их — благочестивый», — до здесь. И эти вещи отдаляют. И мы не знаем, почему они их отдаляют: если они отдаляют их потому, что разум не принимает, что посредством этого придёт вред человеку, — тогда им следовало бы удивляться египетским чародеям и их колдунам, которые посредством шёпотов и действий производили великие вещи. И если так, почему бы им отрицать, что возможно, что посредством какого-либо действия придёт к вреду, как те, что они упомянули. Ибо они знали: когда совершают эти действия — над этим властвует вредитель. И разве дурное сделали они, когда знали эти вещи по каббале от первых мудрецов и предостерегли людей в этом.

А если хотели этим, чтобы человек был «тамим с ה'» (Дварим 18:13) и не оберегал себя от вредителей, а лишь шёл по своей простоте во всех своих делах, и Он, да будет благословен, будет хранить его, — это разум не принимает, ибо «не полагаются на чудо» (см. Псахим 64б) в подобных вещах вообще. Ибо Всевышний, да будет благословен, дал человеку мудрость и знание, чтобы во всех своих делах он был человеком разумным; и почему бы ему не оберегать себя от вредящих вещей. И Даниэль назван «рав харטумайя» (Даниэль 4:6) из-за того, что он знал сущность колдовства и действий шедов, чтобы уметь хранить себя от вреда. А если повелела Тора (Дварим 18:13): «тамим будь с ה' Б-гом твоим», и чтобы он не шёл за вещами подобными этим, — это означает: чтобы он не действовал и не делал нечто посредством этих вещей, говоря: этот час хорош для этого, и так же прочие вещи; это называется, что человек вышел из простоты. Но оберегать себя от вреда — несомненно, это действие мудрого человека, который вникает в свои пути, и к этому не относится ни нахаш (суеверие), ни колдовство. И это ясно, не нужно удлинять в вещи, которая очевидна. И не из мудрости говорят те, кто сказал о них, что это не верно. И ещё много вещей, которые кажутся людям такими, что следует отдалять их, а они приблизили их, и всё — как мы сказали.