Be'er HaGolah, Well 3

Третий колодец — сладкие воды. Приятный вкус из нэфета источают. Вожделенны для глаз и сердцам желанны. Чисты и очищены, семикратно переплавлены. Хороши для разумения*, и знание укрепляют. Приятны на вид, как древнее вино. Веселят Б-га и праведных людей.

Третья жалоба — на то, что они злословят на Мидраши Мудрецов (Хазаль), которые кажутся далекими от простого смысла Писания, и это — основа Талмуда. И также сюда входит то, что они говорят, будто слова Мудрецов в нескольких местах вышли из грамматики языка, и этим они накладывают порок на святых Всевышнего, как будто они не знали грамматики языка. И это будет выяснено ясными доказательствами* — что все их слова суть ясные слова, и они — основа простого смысла Писания. Только те, кто не понимают их слов, потому что не приложили сердца, чтобы понять, — не постигли их слов. Ибо их слова требуют разъяснения и мудрости; и всякая вещь, малая* или великая, требует сердца, чтобы весьма вникать в нее. И поскольку они не приложили сердца к их словам, они сказали так. А мы приведем здесь то, что кажется наиболее далеким и наиболее трудным в их словах, ибо как можно истолковать все эти вещи, которые — основа их слов. Только мы приведем из их слов то, что нашли: были люди, которые удивлялись их словам, ибо они кажутся им далекими, и как будто это слова, сказанные по пути людей, говорящих посредством изящества речи, и не входят в разряд слов Торы. Но это не так: напротив, они — основа толкования Торы.

В первой главе* трактата Ктубот (5а): истолковал Бар Капара: что означает написанное (Дварим 23:14) «и колышек будет у тебя на азнэйха»; не читай «азнэйха», אלא (элла — «но») «азнэхá», чтобы если услышит человек слово, которое не подобает, положил палец в свое ухо. И это то, что сказал רבי אלעזר: почему пальцы человека заострены, как колышки. Какова причина? Если скажешь: потому что они разделяются — каждый и каждый для дела сделан. Ибо сказал Мар: это — мизинец, и это — кмица, это — средний, это — палец, это — большой. אלא (элла — «но») какова причина, что они заострены, как колышки? — чтобы если услышит человек слово, которое не подобает, положил палец в свое ухо. Учили в школе רבי ישמעאל: почему ухо все твердое, а мочка мягкая? — чтобы если услышит человек слово, которое не подобает, согнул мочку внутрь его; עד כאן (ад кан — «до здесь»).

И многие будут изумляться этому изречению, что оно далеко от простого смысла Писания, ибо как истолкуем по этому намерению ход стиха. И если скажем, что эти две и три слова* можно истолковать так без связи с остальными стихами, — трудно так истолковывать слова Торы. И еще труднее — в причине, которую они дали: что поэтому палец заострен, чтобы если услышит человек слово, которое не подобает, и т. д., — ибо эта причина кажется человеку далекой. И также то, что мочка уха мягкая для того, чтобы согнул мочку внутрь уха, если услышит человек слово, которое не подобает, — все это не входит человеку в ухо.

Однако когда будешь искать в их словах, найдешь, что все их слова — мудрость. Ибо ухо — принимающее, и потому всякое «слышание», поскольку слова входят в ухо, переводится языком «принятия». И поскольку колышек вбит в вещь, в которую он входит, и запирает ее, написано: «и колышек будет у тебя на азнэйха». И зачем написано так, а не следовало бы написать только «и колышек будет у тебя», — ведь, конечно, я знаю, что колышек вбит в вещь. Но он пришел научить тебя, что нужна человеку затычка для принимающего — то есть для уха тоже, чтобы не вошло в него дело позора и порочности. И хотя в Торе не написано «азнэхá», а только «азнэйха», все же написано выражение, падающее на выражение. Ибо поскольку этот раздел говорит: «и колышек будет у тебя на азнэйха», — что колышек входит в отверстие и запирает принимающее, и он будет готов сделать яму и покрыть нечистоту, то есть испражнение; так же уместно, чтобы была у тебя затычка для принимающего — то есть уха, чтобы не приняло порочность непристойной речи. Поэтому написано выражение «азнэхá», и достаточно было бы написать «и колышек будет у тебя». Только потому, что человеку нужно сделать затычку для уха, чтобы не услышать слово позора, — а здесь также говорится, чтобы он заткнул так, чтобы здесь не было позора и порочности, — написано это выражение: «и колышек будет у тебя на азнэйха». И это ясно, и это не далекое толкование, но близкое и хорошее; нет сомнения, что это намекнула Тора намеком языка*, сказав «и колышек будет у тебя на азнэйха», и намекнула это, как мы сказали выше. И вникни в это дело — и найдешь вещь чрезвычайно выдающуюся.

Однако то, что он сказал: поэтому пальцы человека заострены, чтобы если услышит человек слово, которое не подобает, и т. д., — это вовсе не далекая причина. Ибо человек создан в образе Б-га (Берешит 1:27), и его форма — в совершенстве, без недостатка; иначе, если бы в его форме был недостаток, неуместно говорить о нем, что он создан в образе Б-га. Поэтому неуместно, чтобы вообще нашелся недостаток в его форме, как все засвидетельствовали об этом совершенном творении. И нет сомнения: вещь, у которой есть открывание, когда захочет, лучше — как у глаз, у рта и у прочих его органов, которыми он пользуется открыванием, когда захочет, и закрыванием, когда ему нужно и когда он этого хочет; и это — совершенство творения. Однако ухо стоит открытым* больше, чем все прочие органы, и невозможно закрыть его, даже в то время, когда ему нужно закрывание, чтобы не услышать то, что не подобает принимать. И это само по себе не совершенно, и по этому выходит, что образ Б-га — неполон. И чтобы дополнить творение, были созданы пальцы руки заостренными, чтобы если нужно закрывание — палец служил для этого.

Однако то, что не было уху покрытия само по себе, как оно есть у глаз и у рта: если скажут тебе врачи или натуралисты природные слова об этом — не соглашайся с ними и не слушай их, ибо врачи-идолы они, не знают ничего в мудрости формирования и творения. Но дело это таково: потому что ухо служит только принятию, как выяснилось выше. И совершенство принятия само по себе — чтобы оно было открыто принимать, а не чтобы у него было закрытие само по себе — уха, созданного для принятия, ибо это будут две противоположности в одном носителе. Однако у него есть закрывание вне сосуда, так что это как «цэмид патиль» над ним. Поэтому уху, которое есть сосуд принятия, уместно, чтобы в нем* не было закрывания само по себе. И эти вещи — слова очень большой мудрости.

И поскольку было трудно для «тана де-бей רבי ישמעאל», что неуместно, чтобы кость уха была лишена закрывания, ведь в конце концов ухо само по себе — неполно, — поэтому он сказал, что создана уху мочка, которая мягкая, чтобы если услышит слово, которое не подобает, согнул мочку внутрь своего уха. И вот теперь исправление его недостатка — в самом ухе. И еще: если положит палец внутрь своего уха, он запачкает пальцы ушной серой; поэтому создана ему мочка. И поскольку мочка не остается в ухе, были созданы пальцы его рук заостренными, чтобы положил палец на мочку — и этим остается заткнутым; и отныне он в совершенстве совершенно. Ибо ухо, которое служит принятию, неуместно, чтобы было в нем закрывание. А со стороны того, что открытость — недостаток, уместно, чтобы совершенство было само по себе, чтобы не было недостатка само по себе в ухе, — и при этом закрывание не в самом ухе. А поскольку мочка не остается в нем, и это не закрывание, — то с этой стороны оно открыто. Только пальцы его рук заострены, чтобы положил палец на мочку — и остается заткнутым.

И этим оно полностью подобно двери дома, у которой есть дверь, но дверь не остается закрытой, ибо дверь служит для открывания; и он кладет вещь, как дерево, которая удерживает дверь, чтобы она не открылась сама собой. И уже объяснили мы в другом месте, что ухо у человека подобно двери дома; поэтому раб прокалывается в ухе и в двери* (Шмот 21:6), ибо ухо и дверь равны, — но эти вещи здесь не к месту. И вот этим они дали очень истинную причину форме человека: когда человек уразумеет эти вещи, найдет их верными и истинными. И пусть не будет легко в твоих глазах это дело: ведь во всяком случае уху нужно закрывание, ибо полная открытость неуместна; и они вникали в дело формы человека, пока его форма совершенна без недостатка. И уместно принять эти вещи с любовью; и вещи эти — лишь весьма близкие.