Be'er HaGolah, Well 3

В главе «Эйн омдин» (Брахот 32б): «И сказала Цийон: оставил меня Г-сподь, и Г-сподь забыл меня» (Йешая 49:14). Сказал ריש לקיש: сказала Кнесет Исраэль перед Святым, благословен Он: Владыка мира! Человек берет жену — помнит первый поступок; Ты оставил меня и забыл меня. «Разве забудет женщина своего младенца» (там, стих 15). Сказал ей Святой, благословен Он: дочь Моя! Двенадцать созвездий Я создал в небосводе, и на каждое созвездие и созвездие Я создал ему тридцать «хайль», и на каждый «хайль» и «хайль» Я создал ему тридцать «легьон», и на каждый «легьон» и «легьон» Я создал ему тридцать «рехатим», и на каждые «рехатим» и «рехатим» Я создал в нем тридцать «картим», и на каждые «картим» и «картим» Я создал в нем тридцать «гистра», и на каждую «гистра» и «гистра» — 365 звезд по числу дней солнечного года; и всех их Я не создал иначе как ради тебя, а ты говоришь: «оставил меня и забыл меня». «Разве забудет женщина своего младенца» — сказал ей Святой, благословен Он: разве Я забуду всесожжения овнов и первородства утроб, которые ты приносила Мне в пустыне? Сказала перед Ним: Владыка мира! Поскольку нет забвения перед престолом Твоей славы, может быть, Ты не забудешь мне дело тельца. Сказал ей: «גם אלה תשכחנה» («гам эле тишкахна» — «и эти будут забыты») (там). Сказала перед Ним: Владыка мира! Поскольку есть забвение перед престолом Твоей славы, может быть, Ты забудешь мне дело Синая. Сказал ей: «ואנכי לא אשכחך» («ве-анохи ло эшкахех» — «а Я не забуду тебя») (там) — это дело Синая; עד כאן (ад кан — «до здесь»).

И это изречение кажется Друш (Толкованием) очень-очень далеким: не найдешь во всех их словах такой вещи — истолковывать «עוּלה» с шурук, как «עוֹלה» с холам, и «מֵרַחֵם» как от языка «петер рхем». Знай, что этот стих труден сам по себе: Писание говорит «התשכח אשה עולה» в единственном числе, а затем сказало «גם אלה*» во множественном числе, и следовало бы написать «גם היא תשכח». И Радак (Йешая 44:15) устроил «גם אלה» на женщин мира, однако язык Писания труден. И еще: по смыслу Писания не следовало бы написать «התשכח אשה עולה וגו'», а так следовало бы написать: «גם אשה תשכח עולה מרחם בן בטנה ואנכי לא אשכחך»; и зачем мне писать «התשכח אשה עולה», поскольку основное Писание приходит сообщить нам: даже если женщина забудет своего младенца — Я не забуду тебя. Ведь в этом выражении слышится, что женщина не забывает младенца. И также трудно: не следовало бы написать только «ותאמר ציון עזבני ושכחני ה'». И также удвоение языка: «התשכח אשה עולה מרחם בן בטנה».

Поэтому истолковали Мудрецы (Хазаль), что Писание приходит сообщить ответ на вопрос Израиля, которые думают, что из-за величины изгнания Всевышний* оставил их. Поэтому они говорят: «Владыка мира! Человек берет жену поверх своей [первой] жены — помнит первый поступок». Потому что она первая для него, и она его «бат зуг» — первый зивуг, и он больше определен к нему. Поэтому неуместно, чтобы он не помнил первого поступка, потому что она первая для него. А Израиль, которые были первыми, — и они, безусловно, более по самой сути в соединении и зивуге со Всевышним, чем все прочие народы, поскольку они были первыми из всех народов, как всякая вещь, которая первая. Если так, как возможно такое, что Он забыл меня в изгнании? Теперь истолкование таково: «И сказала Цийон: оставил меня Г-сподь» — и такого не найдешь у плоти и крови, чтобы забыл свою первую жену; «и Г-сподь забыл меня» — что Он сделал со мной не как путь мира, и это вещь, которая неуместна. И теперь язык весьма точен: не написано «оставил меня Бог и забыл меня», потому что это две вещи: одна — чтобы возвеличить* дело, а вторая — это удивление.

А Святой, благословен Он, ответил Израилю, что невозможно, чтобы Он забыл их, ибо забвение не относится к вещи, которая есть «всё». Ибо забвение относится к вещи, которая не важна, и не кладет он ее на сердце, и отстраняет ее от себя, и забывает ее. Но Израиль — это «всё», ибо весь мир не был создан иначе как ради Израиля, как сказали они в нескольких местах. Поэтому здесь не относится забвение: ведь если Он забудет их, то что Он вспомнит, поскольку Израиль — это «всё», ибо вся реальность создана ради Израиля. Потому что забвение указывает, что у забытого нет существования — оно забыто им, как мертвое. А в вещи, которая есть «всё», нет забвения: куда бы он ни повернулся — оно перед ним, ибо они — «всё». Поэтому не относится, чтобы Он забыл их, ибо если так — что Он вспомнит? И истолкование стиха: Писание рассказывает слова Цийона, которая говорит так, но это не так. Подобно человеку, который говорит другому: «смотри, этот человек говорит вещи, которые не так»; так и Всевышний рассказывает слова Цийона, которая говорит: «оставил меня Г-сподь, и Г-сподь забыл меня», — и известно, что это не так.

«Разве забудет женщина своего младенца и т. д.» (Йешая 49:15). Толкование: женщина не забывает своего младенца — то есть своего малого сына, которого она растила, и «из утробы сына своего чрева», который вышел из нее. Так и Израиль — они были сотворены от Всевышнего по сути, не как прочие существующие, которые не сотворены от Всевышнего по сути, а лишь сотворены служить другим. Поэтому они не называются именем «сыновья», указывающим на порождение и творение, — только Израиль, чье творение не для служения другим; поэтому это имя называется над Израилем: (Дварим 14:1) «сыновья вы Г-споду, Б-гу вашему». И называются «сын Мой, первенец Мой» (Шмот 4:22), потому что они выделены, и нет подобных им. Ибо возможно, чтобы у одного человека было много сыновей, а поскольку Израиль — один, так что невозможно, чтобы был другой народ подобный Израилю, поэтому они названы «сын Мой, первенец Мой».

И это то, что сказано (Шмот 4:22–23): «Так сказал Г-сподь: сын Мой, первенец Мой — Израиль; отпусти сына Моего, и пусть служит Мне». А эта служба — это жертвоприношения, как написано в том же вопросе (Шмот 5:1): «отпусти народ Мой, и пусть חג (хаг) Мне в пустыне»; и это — жертвоприношения, которые — חג Г-спода, таково толкование слова «חג» везде. И хочет сказать: поскольку они Его сыновья, Израиль в особенности достойны приносить перед Ним жертвоприношения. И это потому, что через жертву здесь есть полное приближение ко Всевышнему, поэтому она называется «корбан», ибо через это — полное приближение. А Израиль, которые — сыновья Всевышнего, и нет ближе их, — поэтому лишь они достойны приносить перед Ним. И нет забвения для вещи, которая совершенно близка.

И два предмета он упомянул: «разве забуду всесожжения овнов», ибо олá, которая вся целиком — «всесожжение» Всевышнему (Ваикра 1, 9), указывает на полное приближение ко Всевышнему. «И петрей рахамим», это первенцы, которые [принадлежат] Всевышнему потому, что Он сказал: «Сын Мой, первенец Мой — Израиль; отпусти сына Моего, и он будет служить Мне». И поскольку он отказывался отпустить, Он убил всякого первенца в Египте, и поэтому повелел освятить первенца человека и первенца скота. И потому сказал: разве забуду «всесожжения овнов, которые приносили предо Мной, и петрей рахамим». Ибо всё это указывает, что Израиль — сыновья Всевышнего, и они — единственный народ, как первенец, который единственный. И, несомненно, простой смысл стиха: «разве забудет женщина младенца от утробы — сына своего чрева», — что этому нет забвения, поскольку он — сын её чрева; также и Израиль, которые — сыновья Места, — нет* им забвения. Только написано слово «олá», а не написано «разве забудет женщина своего сына и сына своего чрева», — чтобы сделать Друш (Толкование) из слова «олá» и из выражения «петрей рахамим», ибо это указывает на полную близость. А то, что сказал: «разве забуду олот, которые приносили предо Мной в пустыне», — а не все жертвы, которые приносили предо Всевышним, — потому что в пустыне было первое принесение, и это указывает на то, что Израиль — Его сыновья. Ибо начало вещи — это главное и сущность вещи; а для того, что является главным и сущностью, нет забвения, потому что в том, что не главное и не в сущности, есть забвение, но в том, что является сущностью вещи, нет забвения; и потому сказал: разве забуду сущность вещи — то, что Израиль принесли предо Мной в пустыне.

А «забвение», о котором сказано здесь, не следует понимать как забвение, которое бывает у человека, ибо, хас ве-шалом, чтобы о Нём, благословенном, было сказано «забвение»; но «забвение», сказанное здесь, означает удаление и устранение от Него, как сказано (Йешая 49, 14): «И сказала Цийон: оставил меня Г‑сподь», — то есть устранение и удаление. И сказал, что здесь нет устранения и удаления, как нет устранения для плода чрева у человека, который не устраняется от матери из‑за большого сцепления и соединения, которое есть у матери с её сыном. Так нет устранения и разъединения Израиля от Всевышнего из‑за большого соединения и сцепления, которое есть у Израиля со Всевышним, поскольку они считаются как сыновья, как разъяснено.

И поскольку можно подумать, что есть удаление и устранение Израиля из‑за их поступков, ибо телец, которого они сделали, вызывает для них устранение, ведь сразу после того, как Он вывел их из Египта, они сделали тельца. И как жертвы, которые они приносили в пустыне, указывают на сущность Израиля, что у них есть соединение со Всевышним, как мы сказали, — так и телец, которого они сделали в пустыне, также указывает, что есть разъединение и устранение у Израиля в чём‑то от Всевышнего со стороны их самих; ведь если бы у Израиля было полное соединение со Святым, благословен Он, как мы сказали, они не сделали бы тельца в своём начале, когда Он вывел их из Египта. И эта вещь, несомненно, указывает на устранение и разъединение. И как у них есть соединение и приближение ко Всевышнему со стороны их самих, так и действие тельца указывает на устранение и разъединение со стороны их самих.

И об этом сказано: «также эти забудутся» (Йешая 49, 15). Объяснение: «эле» — это выражение суровости, как сказали Мудрецы в главе 2 трактата Йевамот (21а): сурово наказание за запретные связи, ибо о них написано «эле», «ибо мерзость перед Г‑сподом — всякий, делающий эле» (Дварим 25, 16). Ведь всякое слово «эле» подразумевает суровость, как написано (Йехезкель 17, 13): «и эт эйлей (знатных/могучих) земли он взял», — что есть язык силы и суровости. И сказал стих: хотя это дело — соединение матери с плодом её чрева — есть дело сильное и трудно устранимое, всё же есть устранение и для этого. И это потому, что отец и сын — различны, и потому есть устранение для этого соединения, и относится к этому «забвение». И если бы у Израиля не было иного соединения, кроме как со стороны того, что они — Его сыновья, то, хотя это вещь суровая и сильная для устранения, было бы забвение для этого, как сказано: «также эти забудутся», то есть хотя трудно, чтобы этому было забвение, всё же возможно, чтобы этому было забвение. И так же телец — с этой стороны — имеет забвение, ибо возможно было, чтобы Израиль не сделали тельца; а всякая вещь, которая возможна, имеет устранение, как будто её не было.

Но: «А Я не забуду тебя» (Йешая 49, 15). И смысл этого: то, что со стороны Всевышнего, что Имя Его названо на Израиле, и Он, благословенный, — Царь над ними, — в этом нет забвения и нет устранения. Ибо Он, благословенный и превознесённый, — Элоким Израиля со стороны обязательности, как сказано (Йехезкель 20, 33): «ибо в ярости Моей и в гневе Моём буду царствовать над вами», ибо Всевышний — Элоким для Израиля против их воли. И потому, когда пришёл дать Тора Израилю и пришёл постановить на них постановления, как царь, приходящий постановить постановления своему народу, — как начал говорить (Шмот 20, 2): «Я — Г‑сподь, Элоким твой», то есть Я — ваш Царь и ваш Бог, — Он навязал им гору как гигит, ибо показал им, что Он, благословенный, — их Царь вопреки их недовольству и вопреки их гневу, как мы объяснили; и эта вещь вовсе не со стороны Израиля. Ибо то, что со стороны принимающего, всякий принимающий возможен со стороны самого себя. А раз он возможен со стороны самого себя, возможно, что будет устранение и удаление. Но эта вещь — со стороны причины*, то есть со стороны Всевышнего. Поэтому нельзя сказать, что в этом будет какая‑либо сторона возможности устранения, ибо это не было со стороны желания Израиля, а только Он навязал им гору как гигит, как мы объяснили эту вещь с полной подробностью в сочинении «Тиферет Исраэль». И, несомненно, для этого невозможно, чтобы было устранение.

И потому «Я — Г‑сподь, Элоким твой» — первое из всех Десяти речений, ибо это предшествует всему, потому что это — вещь обязательная; невозможно, чтобы было иначе. И это ясно и очевидно: ведь хотя Израиль сделали тельца и служили идолопоклонству, они, несомненно, не отрицали «Я — Г‑сподь, Элоким твой». И потому действие тельца, хотя они нарушили реченье «да не будет у тебя» (Шмот 20, 3), — к этому есть забвение, ибо телец — со стороны служащих. А ты пойми и увидь: в первом реченье написано «Я — Г‑сподь, Элоким твой»; не сказал: «прими Меня Богом», — ибо тогда это зависело бы от Израиля. Но сказал: «Я — Г‑сподь, Элоким твой» — против твоей воли и вопреки тебе. А во втором реченье, которое со стороны Израиля, сказано: «да не будет у тебя», и мы уже объяснили это в сочинении «Тиферет Исраэль». И потому действие тельца имеет забвение. И хорошо пойми эти вещи.

И теперь, когда ты поймёшь эти вещи, которые здесь разъяснены, и поймёшь кое‑что сам, ибо невозможно написать всё письменно, — изумится сердце твоё этому зрелищу: как они истолковали стих в весьма большой глубине, и это — толкование стиха поистине и с очень-очень большим точным разбором. Ибо в том, что сказано (Йешая 49, 15): «разве забудет женщина олá от утробы — сына своего чрева», — намекнул стих, что трудно забвение и устранение для соединения, которое есть у Израиля тем, что они — сыновья, и намекнул это выражением, совпадающим по звучанию с выражением. И также то, что сказано: «также эти забудутся» (там же), — пришло сказать, что есть устранение и забвение со стороны Израиля, принимающих, хотя это трудно. И также есть устранение в отношении низости, которая есть у Израиля, ибо и это со стороны их самих — это действие тельца. И намекнул это словом «эле»* — грех Израиля, что сделали себе тельца, то есть идолопоклонство, которое есть тяжкий грех; и это «эле элеха Исраэль» (Шмот 32, 4), как известно тому, кто понимает слова Хохма, — всё в деле весьма глубоком. И также то, что сказано: «А Я не забуду тебя» (Йешая 44, 15), — что это дело есть основа того, что нет забвения и устранения для Израиля: тем, что Он, благословенный, — Элоким Израиля в частности. Этому нет забвения, ибо это — со стороны Всевышнего; а то, что со стороны Всевышнего, не имеет устранения и удаления.

И всякий человек, мудрый и понимающий, изумится близости их слов к пшату вместе с чудесной глубиной, очень-очень; а человек, который чужд словам мудрости, изумится отдалённости от толкования стиха, и также их слова не покажутся ему. И это не новое, ибо и в Тора, и во всём Писании так: человеку, чуждому словам мудрости, кажутся в Тора некоторые вещи далёкими. Но разумный человек скажет: «не пустое это слово», и если пустое — то от него. И так же все слова Друш (Толкование), которые в Талмуде и в прочих Мидрашим — все они: нет ни одного из них, большого или малого, чтобы сказанное не было глубиной стиха по его истинной правде; когда он углубится в толкование стиха — найдёт это. Поэтому это называется «драша», ибо это — «дришат» стиха в исследовании и в очень-очень тщательном разборе до глубины стиха. И хотя иногда найдёшь, что один толкует это в одном вопросе, а другой — в другом, это не трудность: ибо, несомненно, форма пшата — одна, но глубоких вещей, выходящих из него, очень много. И так же всякая вещь, которая находится в мире, — одна сама по себе, когда она открыта глазам всех; но когда исследуют всякую вещь по истинности её содержания и сущности, находят в ней многие вещи и вопросы, и все они — ясная истина. И поэтому, когда они* исследовали истинность стиха, находили* множество различающихся вещей и разные понятия по теме, и всё это — истина. Только тому, кто не стоит на их словах, кажется это чуждым.

И в этом* можно немного упрекнуть некоторых из раввинов, которые называют «драша» то, что они говорят на высказывание из слов Мудрецов — имел ли говорящий это в виду или не имел этого в виду, — а только толкователь хочет соединить новые вещи. И всё, что чуждо, для них более любимо, принимаемо и угодно. И они опираются на мидраши Мудрецов, которые кажутся очень далёкими. Халила халила*, ибо они споткнулись и пали. Ибо смысл «драши» не таков; она называется «драша» потому, что это «дриша» и исследование стиха, как было принято у них толковать Тора по тринадцати мидот: не убавили и не прибавили вовсе. Но «драша» из пустых слов, хас ве-шалом, — это лишь то, что им недостаёт понимания и глубины их слов, как мы сказали. И нет сомнения, что невозможно объяснить их слова в общем, ибо по глубине их слов одно их высказывание требует очень широкого объяснения, и невозможно в этом месте. Только то, что мы сказали, — чтобы учить по общему правилу всему целому, что все они истинны и совершенны, и недостатка в них нет. Ибо если вещь, которая кажется наиболее далёкой, как кажутся эти высказывания, такова — то тем более вещь, которая не столь далека, тем более. Только их слова требуют большого вдумчивого рассмотрения.

Ибо человек подумает в начале рассмотрения, что это далёкие слова, а они близки. И причина одна: путь хахамим — их простые слова нуждаются в вдумчивом рассмотрении, по глубине хохма, которая в них. И по величине хохма каждого хахама его слова глубже; а по малости человека в хохма — нет в его словах этой глубины. И это ясно, открыто чувствам, из всех хахамим, которые были доныне: что «стимат» (скрытость/сжатость) слов — по величине хохма каждого человека, ибо его слова глубже. И по малости человека в хохма — нет в его словах глубины. И это ясно и открыто из всех хахамим, которые были доныне: что «стимат» слов — по величине хохма хахама.