Be'er HaGolah, Well 5

Пятый колодец — воды глубокие, в глубинах его — драгоценные камни, высеченные. Умеющие плавать извлекают жемчужины. Камни речные кажутся гладкими, подобны связкам камней далёких. Но они — камни, сверкающие, как молнии, до края мира сияющие.

Пятая жалоба — о том, что они жалуются на некоторые высказывания, встречающиеся в словах мудрецов, которые на первый взгляд кажутся лишёнными всякого содержания. И в этом они весьма усердствовали в жалобах, толкуя агадот в дурном смысле. Также и в этом мы снимем с них жалобу. И прежде всего скажем, что им следовало бы обратить внимание на то, что в их словах встречаются некоторые темы, которые покажутся человеку далёкими от разума и непонятными в своём месте, но тайна их открыто разъясняется в другом месте, — как в мидраше книги Зог̃ар, и в мидраше Бахир рабби Нехуньи бен Г̃а-Кана, и в прочих книгах мудрости, которые спрятаны и сокрыты в сокровищницах мудрецов, и они раскрывают тайны Торы, на которые намекали мудрецы. Однако любовь скрывает видимые недостатки, а противоположность этого — ненависть — искривляет глаз и вводит в заблуждение разум. Однако не подобает мудрецу, постигающему истину, смотреть на слова своего оппонента с ненавистью, и даже мудрецы народов мира отвергали это. Ибо так написал Философ в книге «О Небе и Мире», и вот его слова: «И тогда мы начнём и приведём мнения древних, расходящиеся с нашим, и приведём их доводы, и это по двум причинам: первая — что их доводы являются сомнениями против доказательств, которые мы приведём, и совершенство доказательства состоит в разрешении сомнений, направленных против него. Вторая причина — что наши слова будут более желанны и более приемлемы для любителей истины. И тем более когда мы сначала изложим доводы оппонентов, а затем опровергнем их. И мы не будем виновны в этом действии, и нас не заподозрят в том, что мы желаем утвердить своё мнение, не обращая внимания на мнение других и презирая их. И тем более если наш оппонент скрыт от спора. И поэтому, когда мы приведём наше мнение и наши доводы без доводов оппонентов, принятие наших слов у любителей истины будет более слабым, внимание к ним — более малым, а подозрение к нам — более великим. И подобает тому, кто желает судить судом истины, не гневить своего оппонента и не ненавидеть его, но подобает признавать его, щадить его и говорить с ним мягко. И суть признания — признавать за ним высказывания, принимая из них то, что он признал бы за собой». До сих пор суть его слов. Вот тебе — он упомянул, что ненависть не должна искажать порядок, — судить о словах своего оппонента глазом зависти, но — глазом милосердия. И не следует стремиться отвергнуть его слова сильной рукой, но вести себя с ним так, как он ведёт себя с самим собой. Как он завершает свои слова: «признавать за ним высказывания, принимая из них то, что он признал бы за собой».

И обо всём этом сказали мудрецы, благословенна их память, ещё более совершенно, в первой главе Эрувин (13б): почему удостоились Бейт Г̃иллель того, чтобы Г̃алаха была установлена по их мнению? Потому что они были мягки и смиренны, и изучали свои слова и слова Бейт Шаммай, и более того — они ставили слова Бейт Шаммай прежде своих. До сих пор. И отныне следует спросить: какое отношение это имеет к тому, чтобы Г̃алаха была по их мнению? Ведь из-за того, что они были смиренными, ещё не подобает, чтобы Г̃алаха была по их мнению, ибо Г̃алаха зависит от того, что их Тора соответствует Г̃алахе, а не от того, что они принижали себя. Но все эти вещи являются сущностной причиной того, чтобы говорить истинные вещи, соответствующие Г̃алахе. Ибо поскольку они были мягкими, их слова следовали за истиной. Ибо когда человек гневается, из-за силы гнева кажется, что он хочет утвердить свои слова силой и крепкой рукой и хочет победить, и он сходит с пути истины. И также то, что они были смиренными, — это причина того, что они говорили вещи, соответствующие Г̃алахе, ибо иначе — из-за желания возвеличиться над оппонентом он опровергает слова оппонента, даже когда истина не с ним. И также то, что они изучали слова Бейт Шаммай и ставили слова Бейт Шаммай прежде своих, показывает, что они не ненавидели слов оппонента и не стремились отвергнуть слова других, даже если истина с ними. Поскольку они изучали свои слова и слова Бейт Шаммай и ставили слова Бейт Шаммай прежде, видно, что они не стремились отвергнуть слова других, и их спор не относился к разряду стремящихся к победе. Ибо тот, кто из разряда стремящихся к победе, — его слова не следуют за истиной, ибо он постоянно стремится победить. И ничего этого не было у Бейт Г̃иллель, поэтому подобает, чтобы Г̃алаха была по их мнению. И хотя слова Бейт Шаммай хороши и прямы, коль скоро у Бейт Г̃иллель есть предрасположенность к тому, чтобы их слова были Г̃алахой, поэтому Г̃алаха — как Бейт Г̃иллель.

И в этом споткнулись многие люди: ненависть действует на них так, что прямую дорогу, восходящую к Бейт-Элю, они видят кривой. А любовь выравнивает им горы в долину. И если бы они смотрели на слова мудрецов оком разума, свободным от зависти, и сопоставляли бы их слова с тем, что сказано в другом месте, и предостерегали не изменять даже в мирских делах, — как же они станут изменять пред Святым, благословен Он, упаси Б-же, приписывая Ему то, чего нет! И когда кто-либо хочет упрекнуть мудреца в его мудрости и говорит, что ему случилась ошибка в словах мудрости, — это возможно, ибо мудрец может ошибиться в словах своей мудрости. Но упрёк в таких вещах, которые даже малые умом и слабые разумом не стали бы говорить, — разве разум допускает считать их, упаси Б-же, ошибающимися в этом или стремящимися говорить дурное? Нет, дело не так. Это лишь ошибка того, кто думает и не судит их в пользу оправдания: их слова таковы, как подобает мудрецам, говорящим свою мудрость в притче и иносказании, как сказал мудрец (Мишлей 1:6): «Постигать притчу и иносказание, слова мудрецов и их загадки». И как может быть иначе, ведь сама природа мудрости требует этого: не говорить слова мудрости иначе как путём притчи, иносказания и отдалённым способом. Ибо всякая мудрость — внутренняя и не является открытой. И это подобает: не делать слова мудрости попираемыми всяким невеждой среди людей, ибо это — противоположность мудрости, ведь всякая мудрость сокрыта. И подобает мудрецу обращаться с каждой вещью сообразно тому, что она есть. И это ты найдёшь во всех словах пророков: поскольку их слова были пророчеством от Г-спода, а не словами людей, их пророчество было сокрытым, и они не говорили свои слова как простые слова. Ибо подобает, чтобы речь о вещах соответствовала тому, чем является сама вещь. И вот, это обнаруживается также у весьма древних мудрецов народов мира: и они говорили свои слова весьма и весьма сокровенно, пока не были показаны толкования их слов. И это известно тому, кто видел их слова в их книгах. Так почему же возлагают вину на слова мудрецов? И тем более — слова мудрецов более высоки по достоинству, ибо мудрецы народов, когда говорили свои слова путём загадки и притчи, в их словах не было никакого явного смысла и пользы для того, кто не понимает их загадок. Но слова мудрецов следуют словам Торы и словам пророков, у которых есть явное и сокровенное, и они уподоблены «золотым яблокам в серебряной оправе» (Мишлей 25:11): внутреннее уподоблено золоту, а явное — серебру, и оба драгоценны. Так и слова мудрецов, у которых есть явное и сокровенное: сокровенное — драгоценно мудростью, а явное — приятно и хорошо на вид.

И как сказали во второй главе Хагиги (11б): не толкуют о запретных связях при троих, и не о Деянии Творения при двоих, и не о Деянии Колесницы при одном. И смысл Мишны: Деяние Колесницы — это мудрость, достигающая Г-спода, благословен Он, в Его сущности, ибо Колесница — это то, что Слава Его, благословен Он, пребывает на них, как святые хайот. И по причине высоты этой мудрости, умножающей Славу Его, благословен Он, подобает скрывать её более. А Деяние Творения — это сотворение Его мира, которое Он, благословен Он, совершил Сам, — это ступень ниже, и поэтому оно при двоих, то есть при двоих не следует толковать. Однако порядок соединения мира одного с другим — а это не столь близко к Г-споду, благословен Он, то есть соединение человека — и поэтому при троих. А запретные связи — это соединение существующих друг с другом, сообразно тому, как устроено соединение действительности. На этом построена тайна запретных связей. Ибо запретные связи — это соединение человека с тем, кто ему подобает, и это исходит из порядка соединения действительности. И это не подобно Деянию Творения, и поэтому при троих. Итак, ступеней мудрости — три: первая — мудрость, достигающая Колесниц Славы Его, благословен Он. Вторая — слова мудрости, относящиеся к Его деяниям, которые Он совершает Сам. И третья — мудрость порядка и соединения действительности друг с другом, в каком аспекте подобает им соединение, и это называется мудростью запретных связей. И нет высшей мудрости, которая не включалась бы в эти три вида мудрости. И даже из уст в уста запретили раскрывать, — как же записывать их, чтобы великие вещи, подобные этим, стали мишенью для стрелы всякого глупца, стреляющего стрелами своей глупости в них! Поэтому именно они — верные духом — скрывали дело, как подобает. И поскольку мы разъяснили высказывания, которые более всего кажутся странными, и разъяснилось, что они совершенны в высшей степени совершенства, и нет сомнения, что более нет жалобы, и это свидетельство о прочих подобных высказываниях, — следует разъяснить ещё некоторые из них, на которые тоже есть жалоба. И мы войдём ещё в Святая Святых не по закону и не по праву, чтобы разъяснить вещи, которые сокрыты, а мы раскроем. Однако две вещи искупят нас: первое — что намерение здесь лишь ради Славы Г-спода, благословен Он, и ради чести Торы, и ради чести мудрецов — снять с них жалобу. Второе — что мы откроем пядь и скроем десять пядей.