Exodus

«И сказал дочерям своим: а где же он? Зачем вы оставили» и т.д. Слово «ве-айо» (а где же он) на первый взгляд излишне — достаточно было сказать: «зачем вы оставили» и т.д. И также нужно понять, почему «ве-айо» начинается с добавочного Вав. Однако это связано с предыдущим: после того как они рассказали ему о великом благодеянии, которое он им оказал, он спросил их: «а где же он?» — ибо раз он сделал вам такое великое добро, ему подобает поспешить прийти ко входу того, кому он сделал добро, чтобы и тот отплатил ему добром — хотя бы немного — за великое благодеяние, которое тот совершил. А если он такой человек, который делает великое добро безвозмездно, ничего не ожидая в ответ, — тем более, зачем вы оставили такого великого и достойного человека?

Или можно сказать: «зачем вы оставили этого человека? Позовите его, и пусть поест хлеба». Ибо Итро был великим мудрецом, и когда они рассказали ему о деяниях этого человека — что воды поднялись ему навстречу и были благословлены, так что одним черпанием он напоил весь скот, — он сказал: это несомненно потомок Авраама, Ицхака и Яакова, и несомненно он сел у колодца, чтобы встретить свою суженую у колодца, как сказали мудрецы, благословенна их память (Раба там же): у троих суженые встретились у колодца — у Ицхака, Яакова и Моше. И потому зачем вы оставили этого человека — быть может, он стесняется говорить о своей суженой — позовите его, и «пусть поест хлеба», то есть пусть возьмёт одну из вас. Как сказали мудрецы, благословенна их память (Раба там же), — то есть: он несомненно возьмёт одну из вас, раз он такой человек и оказался у колодца — несомненно он испытал колодец, и он из тех, кому суженая встречается там. И потому он сказал «и пусть поест хлеба» — в утвердительной форме, а не «быть может, поест». А то, что Моше вовсе не заговорил у колодца о суженой, — потому что ему не стало ясно, кто его суженая, ибо у Итро было семь дочерей, и все пришли разом из-за страха перед пастухами. А ему нужна была одна, и он не мог с ними заговорить. Лишь когда отец сказал им: «Позовите его, и пусть поест хлеба», — сказали мудрецы, благословенна их память, там: тотчас Ципора побежала как птица и привела его. И тогда ему стало ясно, кто его суженая, ибо она сама пришла к нему у колодца во второй раз, и потому её он выбрал из всех семи дочерей. И потому следующий стих говорит: