Exodus

«Богатый не прибавит, и бедный не убавит» и т.д. Смысл в том, что даже тот, кто воистину богат — и богат в Торе, и в разумении своём, и в имуществе своём, — пусть не прибавляет и не возвеличивает сердце своё этим, чтобы разумение его и дух его были высоки над ним, подобно делу Билама-нечестивца, который хвалился высокомерным духом. «И бедный не убавит от половины шекеля, чтобы искупить» и т.д. То есть пусть этот богатый не умаляет бедного в сердце своём, говоря, что ему уже довольно этого смирения. Но «весьма, весьма будь смирен духом», и каждый день пусть будет ещё беднее в сердце своём, всё более и более, и не убавляет этого из себя. И вот тебе доказательство от Давида, который был царём Израиля, а также царём народов, ибо многие города завоевал, многие страны были его подданными. И при всём том он сказал (Теилим 109:22): «Ибо беден и нищ я». Ибо воистину у человека на земле то, что есть у него, — не его, ибо всё есть дар Божий, и во все дни жизни своей нет у него самого ни нити, ни ремня обувного, ибо то, что в руке его, — принадлежит Тому, Кому принадлежит всё, и может случиться, что за день и ночь всё пропало. И как же гордиться тем, что не его, даже на правах одолжения, ибо в следующее мгновение придёт Тот, Кому всё это принадлежит, и заберёт у него. И тем обретёт в сердце своём смиренный дух. И уже сказали мудрецы (Сота 5а): «Как велики смиренные духом пред Святым, благословен Он, ибо Писание засчитывает им, как будто принесли все жертвы» и т.д. И как мы писали, что это весьма действенно для искупления греха человека. Ибо когда смирится сердце его внутри него, тем самым смиряются и сокрушаются все аспекты клипот (скорлуп), окружавших его со времени греха его. И всё это — от половины шекеля. Ибо когда положит на сердце своё аспект половины шекеля, о котором упомянуто, что, возможно, в руке его грех всего мира, когда он склонил их на чашу обвинения, упаси Боже, одним своим грехом, — а это может случиться даже с человеком, оберегающимся от грехов, ибо невозможно, чтобы ни разу со дня рождения своего не пришёл к греху, и, возможно, тогда мир стоял на половине шекеля, а он склонил на чашу обвинения, — и он обязан искупить каждую душу дома Израиля, ибо виновен в крови их, причинив им зло, упаси Боже. И потому от этого будет сердце его разбито и подавлено, и это будет «для искупления душ ваших», ибо «велики смиренные духом» и т.д. — «как будто принесли все жертвы», как сказано.

Также скажет: «И бедный не убавит» — по пути разъяснённого нами в другом месте. Ибо хотя качество смирения (анава) есть качество наиболее ценное в глазах Его, благословен Он, более всех качеств, как сказали мудрецы (Авода Зара 20б): «Смирение более велико, чем все, ибо сказано (Йешаяу 61:1): „Ибо помазал Господь меня возвестить смиренным". Благочестивых, праведных — не сказано, а лишь „смиренным". Отсюда учишь, что смирение более велико, чем все». И наоборот, о высокомерии, которое есть гордость сердца, сказали (в Сота 5а), что оно тяжелее всех дурных качеств, и сколь презренно, мерзко и отвратительно оно пред Всевышним, благословен Он, — до того, что Он не может обитать в соседстве с ним вовсе. Тем не менее оно порой пребывает в святости и тогда весьма похвально. Потому оно и не включено в запретительные заповеди «не делай» — ни оно, ни все дурные качества. Ибо все качества, хотя они тяжелее самих прегрешений, как засвидетельствовал об этом муж Божий, наш учитель рабби Хаим Виталь, благословенна его память, в «Шаар а-Кдуша» в начале, — тем не менее порой они берутся в святость, и тогда они ценны и замечательны весьма. Как сказали мудрецы (Коэлет Рабба 3, на стих 11) на стих (Берешит 1:31): «И вот хорошо весьма» — «хорошо — это доброе начало (йецер а-тов), весьма — это дурное начало (йецер а-ра)», которое «хорошо весьма». И это — когда человек удостаивается обратить дурные качества, что в нём, чтобы вернуться и служить ими Имени Его, — тогда они прекрасны и похвальны и хороши весьма, как мы писали об этом в другом месте. (Только СМаГ включил в число запретительных заповедей высокомерие, как написал в своих словах (запрет 64), — и это лишь о том, кто пользуется им в грехе, как упомянуто, а не когда оно — в святости.)

И потому сказано о Йеошафате, царе Израиля (Диврей а-Ямим-бет 17:6): «И возвысилось сердце его путями Господа». Ибо если будет думать человек в сердце своём, что он и все заповеди его ничего не стоят, — вот, так он и будет поступать: не станет тщательно соблюдать их, будут ли они исполнены наилучшим образом или нет, и без полного сердца, — раз даже при тщательном исполнении они ничего не стоят, зачем ему быть тщательным в исполнении их? И порой отпустит руку свою и не исполнит их вовсе по причине малости их ценности в его глазах. Но если будет думать человек внутри себя, что заповедями своими он доставляет наслаждение и великую радость духа пред Тем, Кто сказал — и возник мир, благословен Он, и ими производит единения и соединения (зивугим) небесных светил наверху — объединять качества (мидот) и производить соединение в четырёх буквах Единого Имени, и делать из них дивные и грозные украшения для Шхины мощи нашей, и каждая заповедь и каждая молитва из молитв наших восходит и восседает во главе Бога Воинств, короной и венцом на главе Его, и Он, так сказать, украшается и красуется ими и делает их венцом на главе Своей, как сказано в Писании (Йешаяу 49:3): «Израиль, которым Я украшаюсь» — что из деяний твоих делаются великолепие и венец на главу Его, как разъяснено из слов мудрецов (Хагига 13б и в Тосафот там, и в Шмот Рабба 21:4, и в святом Зоаре, Бешалах, 51а) о величии грозных венцов, создаваемых для Царя миров, благословен Он и благословенно Имя Его славное и грозное, из дел заповедей наших. И все вышние миры получают благословение, изобилие, милосердие, жизнь и сияющие светы на небесах и наполняются сиянием и излучают блеск благодаря заповедям нашим. И когда поднимет человек это на сердце своё — поистине, как огонь пожирает лес и как пламя опаляет горы, так он загорится и воспламенится и возгорится, как пылание огня воистину и более того, преследуя каждую заповедь силой безграничной и непрестанной, и как лев зарычит и как львёнок подаст голос свой постоянно из глубин сердца своего, преследуя подобно кричащему в горах, ища — быть может, встретится ему какая-нибудь заповедь из заповедей Господа, исполнить её всем сердцем, и душой, и всей силой, всеми членами и жилами, со всей мощью и крепостью, и быть тщательным в ней, чтобы она была исполнена наилучшим, великолепнейшим, прекрасным и добрым образом. И не удержат его и не остановят его ни дождь, ни снег, ни деньги, ни дом, ни жена, ни дети, и всё, что есть у него в доме и вне его, будет считаться ничем и пустотой в сравнении с исполнением одной заповеди. И кто из людей жив и может описать это устами своими во все дни жизни, или написать на бумаге чернилами? Если бы человек видел одну заповедь на небесах в величии её, как бы он гнался как безумный днём и ночью без хлеба и воды, ища малейшую из малых заповедей, и не чувствовал бы вовсе, что он в теле, и забыл бы совершенно о женитьбе, о еде и обо всех нуждах мира. И вот, эта гордость прекрасна и похвальна весьма, раз от неё приходит к служению Господу. И истина такова, что каждая заповедь ценна наверху, как всё упомянутое, если она исполнена как подобает — в любви и страхе, с чистой и верной мыслью, в речи и деле.

Однако эта гордость — лишь прежде, чем приступает к исполнению заповеди, дабы через неё воспламениться к заповеди. Но в момент исполнения заповеди и тем более после — если станет думать, что совершил нечто, и возвеличится сердце его хоть на волос от того, каким оно было прежде, нежели он исполнил заповедь, — это «пигуль» (негодное), «не будет принято». И он, и заповеди его ничего не стоят, и лучше бы ему не делать, нежели сделать и думать о великолепии её, ибо «огонь до погибели пожрёт». Ибо человек, исполняющий заповедь как подобает, — ведь все заповеди суть прилепление к Божественности (двекут): человек прилепляется к Нему, благословен Он, через исполнение заповедей Его, ибо Он, благословен Он, сокрыт в заповедях Своих, ибо каждая заповедь есть воля Его — что Он пожелал, чтобы мы делали это, а Он и воля Его — едины. И когда человек исполняет одну заповедь — вот, прилепляется к Господу, Богу своему. А когда человек прилепляется к Господу — вот первый и главнейший знак: он становится смиренным и приниженным, колени его подгибаются и сердце его разбито и подавлено до крайнего сокрушения. Ибо приходящий во внутренний двор царя, и даже лишь к вратам царя, когда человек приходит — сердце его сокрушается и смиряется. Тем более прилепляющийся к Царю царей, благословен Он, — ведь Святой, благословен Он, пребывает лишь с тем, кто сокрушён и смирен духом. И как можно вообразить в душе своей, что исполнил некую заповедь, если сердце его не разбито и не подавлено до крайнего сокрушения души после исполнения заповеди? Ибо тот, чьему сердцу откроется хоть малейшая искра жизненности Божественного воистину, — он смирится и умалится, и разобьётся сердце его воистину, и познает, что ещё не коснулся служения Имени Его, благословен Он, — ни отчасти, ни в малейшей мере, как подобает служить такому великому и грозному Царю. Ибо ведь даже если будет служить днём и ночью — достаточно ли этого для нужд служения такому великому и грозному Царю, благому и благодетельствующему, в руке Которого душа всего живого и дух всякой плоти человеческой, и все обитатели земли ничего не стоят пред Ним, и «по воле Своей вершит в воинстве небесном»? И если бы не то, что Святой, благословен Он, есть Благо истинное и воистину принимает заповеди народа Своего, сынов Израиля, когда они исполнены как подобает, от всего сердца, как может человек, — чтобы они стали великолепием и венцом на главе Его, как всё упомянутое нами. Но это — по великой милости Всевышнего, а не по нашей заслуге, ибо ещё ни один человек от века не служил как подобает служить Ему. Даже по мерке человеческого служения трудно служить Ему как должно, ибо нет меры и предела этому. Но, во всяком случае, Святой, благословен Он, принимает с любовью, когда они исполнены, по крайней мере, с подобающим усердием и великой тщательностью, чтобы было наилучшим, прекрасным и великолепным образом, в мысли, речи и деле, в страхе и любви и великой радости. И всё — по милости Его, а не ради праведности нашей.

Поэтому, когда возвеличивается сердце человека после заповеди хоть на волос от того, каким оно было, — он не коснулся и не затронул заповедь вовсе — ни отчасти, ни в малейшей мере. И даже если не возвеличился через заповедь, но сердце его не смирилось в заповеди — и это тоже суета. Но прежде исполнения заповеди — верно и верно, хорошо и хорошо поднять в сердце своём всякие виды возвышения в заповеди, ибо воистину Святой, благословен Он, по великой милости Своей принимает с любовью каждую заповедь, когда она исполнена как подобает, чтобы стать всем, что мы упомянули. И благодаря этому человек исполнит заповедь по мере сил своих, как только может, в любви и радости, в трепете и страхе, говоря: что я произвожу этой заповедью — венец славы Создателю моему! — и прочее упомянутое. Тем самым падёт на него трепет и страх, и в сердце его всё же возрастут любовь и радость от того, что удостаивается совершить всё это по милости Всевышнего. И исполнит её наилучшим образом и с наибольшей расторопностью, ибо жаждет душа его и томится плоть его от любви к заповеди безмерно и безгранично, и едва ли не заболеет болезнью любви по одной заповеди, когда не выпадает ему так часто, как желает он. И, возможно, на это намекали мудрецы (Авот 2:18), сказав: «И не будь злодеем в собственных глазах», ибо когда человек будет злодеем в собственных глазах, то ведь все заповеди его считаются суетой и пустотой, ибо (Теилим 50:16): «А злодею сказал Бог: что тебе рассказывать уставы Мои» и т.д., и «жертва злодеев — мерзость» (Мишлей 15:8). И тогда зачем ему исполнять заповедь или учить Тору и тому подобное? И потому запрещено человеку быть злодеем в собственных глазах.

И вот сказано здесь: «И бедный не убавит» — то есть: тот, кто беден в разумении своём, то есть достиг хоть отчасти качества смирения, — всё же пусть не умаляет себя совершенно, чтобы быть злодеем в собственных глазах. Ибо, напротив, относительно заповедей должен человек говорить: «Ради меня создан мир», как сказали мудрецы (Санхедрин 37а), и все миры зависят от него. И если будет исполнять заповеди как подобает — вот, умножает изобилие света и оживляет все миры. И наоборот, упаси Боже, когда преступит — уменьшает свет и изобилие от всех миров, вышних и нижних, и, упаси Боже, все проклинают его за то, что лишил их хлеба и снабжения, как сказано (Мишлей 11:26): «Удерживающего зерно — проклянёт народ» и т.д. И потому «все проходящие по заповедям» — в час, когда он проходит по ним, чтобы исполнить их, — «богатый в разумении своём не прибавит» — чтобы не возвеличивался через них, упаси Боже, говоря, что исполнил многие заповеди как подобает более, чем товарищи его, и горело бы сердце его в нём от этого. «И бедный в разумении своём не убавит» — говоря, что заповеди его ничего не стоят. И оба — не прибавят и не убавят от «половины шекеля» — это аспект среднего (бейнони). И это то, что мы сказали: прежде заповеди пусть считает в глазах своих исполнение заповеди как всё великое богатство, ради великой славы Господа, ибо Святой, благословен Он, по милости Своей принимает заповеди, исполненные как подобает, весьма и весьма. А в момент исполнения и тем более после — пусть смирится и разобьётся сердце его, говоря, что ещё не начал делать как подобает ради Царя Славы. Ибо когда исполнит одну заповедь хоть отчасти воистину, тем самым прилепится сердце его отчасти к Господу и познает величие Творца отчасти, и тогда смирится сердце его совершенно, говоря: как пойду я и буду служить Господу в самоотверженности моей подлинно, ибо ещё не начал даже одной из тысячи? И вернёмся к теме, которая говорит о совершающих тшуву через смирение и сокрушение вожделения и через смирение сердца в низком духе. И вот, Писание завершает: