Exodus

«И возьмёшь серебро искупления от сынов Израиля» и т.д. «для искупления душ ваших». Ибо Бог благой и благодетельствующий, видя великое стремление сынов Израиля, жаждущих и желающих умилостивить Того, Кто сказал — и возник мир, за то, что бунтовали против Него, посредством отмены вожделений своих и истощения сил своих в великом труде, дабы отдать души свои Ему, смирить и сокрушить великой силой то, к чему душа человека стремится и чего жаждет, и сокрушить дух свой внутри себя, чтобы дух его был низок всегда, и глаза — опущены вниз, дабы пребывать всегда в трепете и смирении и стыде пред великим и грозным Царём, благословен Он, — вот, тем самым несомненно обращает им злонамеренные грехи (зедонот) в заслуги (зехуйот). Ибо посредством прегрешений он пришёл к этому безупречному служению, которое ценно и принято пред Ним: смирение вожделения и обретение качества смирения. Поэтому, поскольку именно грехи привели его к совершению всех этих деяний, — вот, «удостаивающий многих — заслуга многих зависит от него». И так же эти грехи, которые принесли этому человеку заслугу в служении Творцу его, — вот, заслуга служения зависит от них, и тогда они обращаются в заслуги. Ибо воистину из них сделались заслуги у этого человека. И тем самым они искупают его вовеки, всё более и более, ибо есть у него многие заслуги, чтобы искупиться ими.

И вот что он говорит: «И возьмёшь серебро искупления» — то, что сыны Израиля жаждут (нихсафим) и стремятся искупиться от грехов своих посредством великого смирения, стыда и сокрушения вожделений своих. «И будет для искупления душ ваших» — чтобы были хранимы и стояли для искупления, ибо нет человека, который не согрешил бы никогда — хотя бы по неведению лёгкому, в каком-либо помышлении и тому подобном. И будет это постоянно для искупления их за грехи их, ибо из них сделались многие заслуги, и заповеди будут защищать его для искупления души его.

Также скажет: «И возьмёшь серебро» и т.д. — по пути изречения Шмуэля-пророка к Шаулю, избраннику Господа (Шмуэль-алеф 15:22): «Вот, послушание лучше жертвы, внимание — лучше тука овнов» и т.д. Ибо воистину встречаются сыны человеческие, и даже люди достоинства, которые весьма стремятся к исполнению заповедей — молиться с намерением, возлагать тфилин в трепете и дрожи и тому подобное, искать великолепный этрог, красивую и великолепную сукку, прекрасный талит и тому подобное. И всё это — в активном действии, открыто, с расторопностью и великолепием заповеди. А в доме его нет ничего, и нет у него ответа — оберегаться от вещей не вполне подобающих у себя дома, в тайне, в мыслях своих, как, например, греховные помыслы, которые тяжелее самого греха, и тому подобное. В тайных делах, в месте, где нет людей, он старается быть мужем силы — вожделеть и совершать дела тела с похотью животной и более того. И тем самым следует, что когда случится ему какое-либо сомнение в запрете — не станет обращать внимания так уж. Ибо погружённый в исполнение вожделений сердца своего не может отделиться от них так уж, разве что при явном грехе. Но когда грех не столь очевиден — ищет себе разрешения, как может, разыскивая в книгах тут и там: быть может, найдёт хоть одно мнение, облегчающее в этом, и положится на него. А то, что открыто для глаз всех в явных заповедях, в активном действии — он праведник, благочестивый, прямой и верный.

И воистину человек не чувствует этого. Ибо вот, он делает свои явные дела ради Небес, как (полагает) в сердце своём, и не ведает, что также и кража обольщения дурного начала (йецер а-ра) здесь — быть праведным и благочестивым в глазах людей, чтобы все видели и знали, что с ним — страх Божий и служение Господу, и все будут хвалить его и прославлять, говоря, что нет такого святого в мире. И доказательство: если будет в пути, в поле, один, — не будет столь тщателен в молитве своей, как в доме учения; также не станет столь усердно искать хороший и красивый этрог, если будет в пути на постоялом дворе, и тому подобное в подобных вещах. И если человек не обращает внимания и сердца своего воистину, чтобы хорошенько разуметь и взвесить на точных весах, только ли ради Небес намерение его — чтобы не примешалось к нему стремление к славе от людей хоть на одну из тысячи, — или ему кажется, что ради Небес, а в действительности вожделение его тянется туда, чтобы быть знаменитым праведником (хасидом), и из-за вожделения кажется ему, что намерение его ради Небес. Ибо из-за одного лишь вожделения он бы не делал этого, ибо «не о мёртвых говорила Тора» — не о лжеце и лицемере, который делает дела свои нарочно для прославления, не ради Небес. Но воистину он делает ради Небес, и лишь начало заповеди его было от вожделения, которое потянулось в другую сторону, и из-за вожделения своего ему кажется, что делает ради Небес. И доказательство: он желает, чтобы люди были там в час исполнения этого дела — такого, как молитва с намерением, и красивый этрог — он желает, чтобы все видели отборность заповеди его, и тому подобное. И все эти тонкие вожделения — человек не ощущает их так уж, разве только если обратит внимание очень и очень тщательно на них.

Ещё один знак этого: он не радуется так уж, видя, что товарищ его делает так же, как он, и достался тому тоже хороший этрог, как ему, или лучше, чем у него, — не порадуется этому. И желал бы, чтобы ни у кого не было этой вещи, кроме как у него. И всё потому, что желает славы своей и удовольствия своего. А если бы это было желанием Господа, как ему кажется, он бы наслаждался, как великим богатством, видя, как товарищ его ведёт себя в благочестии подобно ему. И дело это зависит от потаённых глубин сердца. Хотя человеку кажется, что он не таков, — если не трудился над этим и не сокрушил кости свои и вожделения сердца своего во многих испытаниях, он ещё снаружи и не вступил во внутренние дворы дома Господня. И вот сказал Шмуэль: «Вот, послушание лучше жертвы». Ибо это и есть главное — слушать слово Господа, чтобы страх Его был на лице его, дабы не грешить в тайне тайн своих. А не быть праведником и благочестивым, приносящим многие жертвы и исполняющим заповеди днём и ночью, притягивающим все заповеди к себе, и смотрящим недоброжелательным глазом на товарища, когда тот исполняет заповедь, ибо желает, чтобы все заповеди мира достались ему. Ибо это не есть слово Господне по истине его.

И вот сказано здесь: «И возьмёшь серебро искупления и дашь его на служение шатра собрания». То есть: это серебро искупления — то, что каждый муж под знаменем своим жаждет и стремится искупиться пред Господом воистину, в тайне и в сокрытии. «И дашь его на служение шатра собрания» — то есть: пусть это будет выше служения шатра собрания с жертвоприношениями, ибо «послушание лучше жертвы, внимание — лучше тука овнов». «И будет для искупления душ ваших» — ибо это главное искупление: страх Господень, который на человеке, когда он в доме своём во всех делах своих, в тайне, когда ложится и когда встаёт, в еде своей, в соединении своём (с женой), как сказано в Писании (Теилим 25:14): «Тайна Господня — для боящихся Его, и завет Свой — чтобы открыть им», как сказано в святом Зоаре (часть 1, 236б), что тайна Господня — в аспекте завета (брит), ибо это дело тайное, и ни один человек не видит его. Когда там он боится Господа — тогда «тайна Господня — для боящихся Его, и завет Свой — чтобы открыть им». И довольно сказанного.