Genesis

«И повелел о нём, и проводили его, и жену его». Слово «о нём», на первый взгляд, излишне и не имеет объяснения (смотри у Раши). Однако, как мы писали, здесь было два опасения: одно — опасение за Авраама, чтобы жители того места не убили его из-за жены, и второе — опасение за жителей страны. И здесь Писание сообщает, что главным опасением фараона было «о нём» — об Аврааме. Это было главным в его глазах, ввиду того что он увидел его величие и значимость в очах Того, в Чьей власти всё. И потому повелел о нём и проводил его со всем, что при нём.

Также можно сказать: «о нём» — чтобы обратили внимание на него и ни на мгновение не отвлекались от него, подобно охране стражи Дома Господня, о которой сказали мудрецы, что нужно обращать внимание и разумение без отвлечения. Так и фараон повелел оберегать его от всякого зла, с постоянным вниманием сердца, поскольку он — великий поколения. И всё потому, что египтяне — люди злые.

И ещё можно сказать: «И повелел фараон» и далее — что повеление было настоятельным и строгим, из уст его самого. Он сам лично наставлял людей, сопровождавших его, чтобы бережно охраняли его. И безусловно, тот, кто слышит из уст самого царя, — не то же, что слышащий от толмача, как сказано о убийстве Авшалома (Шмуэль-бет 18:12): «Ибо в уши наши повелел царь тебе и Авишаю» и далее, «сказав: берегите юношу» и далее. И всё — строгим повелением, за нарушение которого они отвечали головой пред царём. А поскольку «повеление» означает не что иное, как побуждение, и побуждение особенно необходимо там, где есть опасность денежного убытка, — а Авраам уходил из Египта с многочисленным стадом, и фараон опасался, чтобы не обратили взоры на его имущество ни сами стражи, ни другие разбойники, чтобы не ограбили его, — потому повеление касалось охраны его усиленной стражей. И потому сказано «о нём» — ибо главное повеление было о нём, чтобы беречь его тело чрезвычайно, ибо тело его было ему дороже имущества, поскольку он ещё не видел человека, которому Господь сотворил бы подобные чудеса, и из этого понял, что он — помазанник Господа. И потому тем более повеление было «о нём», как сказано.