Genesis

«И встал Авраам рано утром… на место, где он стоял пред Господом» и т.д. (Берешит 19:27). Сказали мудрецы (Брахот 6б): сказал рабби Хельбо от имени рава Уны — у всякого, кто устанавливает постоянное место для молитвы своей, Бог Авраама ему в помощь и т.д. А откуда мы знаем, что Авраам-авину установил постоянное место? Ибо написано: «И встал Авраам рано утром, на место, где он стоял там», а «стояние» означает не что иное, как молитву, ибо сказано (Теилим 106:30): «И встал Пинхас и помолился» и т.д., конец цитаты.

На первый взгляд нужно понять: верно, что «стояние» означает не что иное, как молитву, но откуда следует, что Авраам встал теперь именно молиться? Ведь далее прямо сказано, для чего он поднялся ранним утром: «и взглянул на лицо Сдома и Аморы» (Берешит 19:28). И можно сказать, что он встал рано и пришёл на место, где стоял вчера, чтобы молиться там о людях Сдома, — но это было вчера, а не сейчас.

И представляется, что точное указание мудрецов исходит из того, что он «встал рано утром»: если бы лишь для того, чтобы взглянуть на Сдом, зачем ему было вставать так рано, в раннюю пору? И если он встал рано и пошёл смотреть, то зачем Писание сообщает нам, что он «встал рано утром»? Какая разница? Достаточно было написать просто: «и пришёл Авраам на место, где стоял там, и взглянул» и т.д. А ведь при жертвоприношении Ицхака, где сказано (далее 22:3): «и встал Авраам рано утром», мудрецы учили (Псахим 4а), что «усердные спешат к заповедям», и потому Писание сообщило это — чтобы научить, что человек должен поспешать к исполнению повелений Творца. Но здесь — что сообщает нам Писание тем, что он встал рано утром, чтобы взглянуть на Сдом? Только одно: Авраам встал рано утром, чтобы ещё раз помолиться о жителях Сдома, ибо, когда он молился о них прежде, это было во время послеполуденной молитвы (Минха), после трапезы ангелов у него, о чём сказано: «и Авраам идёт с ними, провожая их, и Господь сказал: сокрою ли Я» и т.д. (Берешит 18:16-17). А трапеза их была после зноя дня, то есть после шести часов дня, как сказали мудрецы (Берешит Раба 48:8). И получается, что молитва его была к вечеру. И сказал Авраам в сердце своём: вот, вечернее время — известно, что это время суда и гнев властвует в тот час, и, возможно, потому не помогла молитва моя тогда. И потому назавтра встал рано утром — время, когда милости властвуют в мире, утро Авраама, — и пришёл на место, где стоял вчера, чтобы помолиться о них ещё, утром рано, — быть может, в час милосердия Господь помилует их и услышит голос его молитвы. И из того, что Писание подробно указывает, что он вернулся именно на место, где стоял вчера, — из этого мы учим, что заповедь — установить постоянное место для молитвы. И Писание рассказывает к похвале Авраама, что он не успокоился и не утихомирился, и ещё встал рано утром и пришёл на своё постоянное место молиться ещё — быть может, Господь Цваот помилует. Однако, вот, «он взглянул на лицо Сдома и Аморы, и вот, поднялся дым земли, как дым печи» (Берешит 19:28), и тогда перестал молиться, ибо, раз дело уже совершилось, что толку ему ещё взывать к Царю.

И этим верно разрешается (затруднение): на первый взгляд, по толкованию мудрецов, что он просто встал там молиться — о чём молился, не разъяснено в Писании, ни содержания, ни слов, что он говорил. А ведь много раз, когда он просил чего-либо от Господа, это записывалось в Торе. Однако дело обстоит так, как мы написали: та молитва, о которой они говорили, состоит в том, что он встал рано, чтобы помолиться ещё о Сдоме и Аморе ранним утром, во время сияния милостей. Но когда он взглянул и увидел дым земли, перестал молиться. Потому никакая молитва и не упомянута в Торе, как сказано.