Genesis

«И сказали: подойди! И сказали» и прочее. То есть: то, что ты говоришь, что ты нам как брат и друг, — хорошо ты сказал. И вот две дочери твои отданы нам. Потому подойди сюда, не бойся, ибо хорошее слово ты сказал. Однако отойди подальше в том, что касается последних слов твоих, которыми ты хочешь заступаться за гостей. Ибо «один (а-эхад) пришёл жить» — как упомянуто в книге «Йедей Моше»: даже если бы здесь был сам Авраам, мы и с ним поступили бы так же. А то, что ты говоришь, будто они пришли к тебе, полагаясь на твою силу, и нет тебе чести, чтобы стать посмешищем, — вот: «Один пришёл жить, и судить вздумал (ва-йишпот шафот)» — в духе сказанного (Бава Батра 15б) на стих: «И было во дни суда судей (шфот а-шофтим)» — «поколение, судей которого нужно судить» и прочее. И так же в Берешит Раба (42:3): «Во дни суда судей — один из Израиля служил идолам, и судья хотел наказать его, а тот приходил и бил судью, говоря: 'Что он хотел сделать мне — я сделал ему'» и прочее, «горе поколению, судей которого нужно судить», конец цитаты. И так сказали жители Сдома: «Один пришёл жить и судить вздумал» — пришёл жить, и дали ему жезл правителя судить. Теперь «шафот» — его самого нужно судить, ибо он нарушает наш обычай и хочет отменить наши порядки. «И теперь поступим с тобой хуже, чем с ними» — то есть причиним тебе зло через них. Ибо обычай судьи — поддерживать обычаи города и укреплять их со всей силой, а ты, наоборот, хочешь отменить наши обычаи. Несомненно, мы поступим с тобой хуже, чем с ними, из-за того, что ты хочешь их спасти. А обязанностью твоей было наоборот — чтобы тотчас, когда люди пришли к тебе, ты сообщил нам, чтобы мы поступили с ними по нашему желанию. И мы полагали, что то, что жена твоя ходила по всему городу, говоря: «Дайте мне немного соли, ибо у меня гости», как сказали мудрецы, благословенна их память (Берешит Раба 51:5), — было с твоего ведома и по твоему поручению, дабы все жители города узнали, что пришли люди, и поступили с ними по своему желанию, как подобает судье города — укреплять установления своего города. А теперь мы слышим из слов твоих, что ты хочешь скрыть их от нас, и не доброе ты хочешь сделать. И потому «теснили человека, Лота» — то есть лишили его звания судьи и назвали просто «человек» (иш), и не назвали его ласково по имени, а лишь «человек» — человек грубый, бунтующий и преступающий. «И подошли вплотную, чтобы сломать дверь» — забрать людей силой и совершить с ними свою мерзость.