Genesis

«Ведь он сам сказал мне: она сестра моя. И она тоже — также она сказала: он брат мой. В чистоте сердца моего и в невинности рук моих я сделал это» (Берешит 20:5). То есть: увидев, что он сам сказал мне «она сестра моя» — как можно бояться царя, что он будет отбирать женщин из рук мужей? Допустим, что от жителей страны он боялся говорить «жена моя», чтобы не убили его, — но мне, царю, судящему народ правосудием, подобало бы не скрывать от меня суть дела, ведь царь не совершает того, что не подобает. И это его довод относительно блуда — что даже если бы пришёл к ней, он был бы совершенно неведающим, и не обязан был учиться (распознавать обман), и свободен от смерти. А затем он обратился к доводу о грабеже — чтобы (Бог) не вступил с ним в суд, говоря, что он взял её силой, против её воли, а это подобно похищению души, за что сыны Ноаха подлежат смерти. И потому сказал: «И она тоже — также она сказала мне: он брат мой» — а это было излишне, ибо раз Авраам сказал «она сестра моя», этого достаточно, и зачем ещё и она сказала? И потому написано «и она тоже — также она» — пойми, что также она сказала, сверх слов Авраама, «он брат мой» — без необходимости. И наверняка она имела в виду этим сказать, что она желает этого взятия, подобно женщине, которая говорит тому, кто хочет взять её, что она чиста от всего и нет в ней порока. И потому я полагал, что она, несомненно, желает этого, и не силой я взял её. И потому и в этом я свободен от смерти. И потому он сказал два выражения: «в чистоте сердца моего» и «в невинности рук моих я сделал это». О блуде сказал «в чистоте сердца моего» — ибо был чист и прям в этом, и не обязан был учиться, что она замужняя. А о грабеже сказал «и в невинности рук моих» — ибо о чистом от грабежа говорят «чист руками» (нэки капаим) — то есть руки его чисты от этого, ибо не намеревался похитить её и взять каким-либо образом силой.

Однако истина не на его стороне. Ибо раз сын Ноаха, которому следовало учить и он не учил, подлежит (наказанию), зачем ему строить умозрительные заключения, говоря «вероятнее всего, так и есть»? Любое подозрение в мире, которое он может заподозрить, он обязан заподозрить, когда речь идёт об опасности для жизни, а не полагаться на собственный разум. И доказательство тому — что истина оказалась иной, нежели он решил на основании своего разума. И из того, что тот сказал ему «она сестра моя», ещё не следовало, что она не его жена, — как сам Авраам объяснил ему причину, почему сказал так, далее. А из слов «он брат мой» — наверняка не было истиной, что она желала, упаси Бог, ложа его. И потому ему следовало опасаться всего этого: быть может, из страха и боязни они сказали так — как и было в действительности. И выходит, что грех лежит на нём в обоих (пунктах) — и из-за грабежа, и если бы пришёл к ней. Однако в грабеже, где возможно возвращение, — Господь не удержал его от грабежа, ибо можно исправить. А в ложе, где невозможно возвращение, — Господь не допустил его прикоснуться к ней. И потому сказано в Писании: