Genesis

«Пришелец и поселенец я у вас» и т.д. (Берешит 23:4). То есть: ваше установление применимо лишь к тому, кто приходит в ваш город из другого места и у кого, во всяком случае, есть какое-либо место для проживания, и он утверждён в своём городе, а теперь пришёл в ваш город и умер здесь — было установление не хоронить его здесь, ибо вы можете сказать ему: зачем ты пришёл сюда, ведь у тебя есть место и город для проживания, тебе следовало оставаться на своём месте. Однако я — не так обстоит у меня, ибо вот, я пришелец на земле, то есть на всей земле — я пришелец, у которого нет утверждённого места для постоянного проживания, как сказано в Писании: «идя и передвигаясь» и т.д. (Берешит 12:9), и разъяснил Раши, благословенна его память: живёт здесь месяц или более и уходит оттуда и раскидывает шатёр в другом месте и т.д. Ибо хотя сказано: «И жил Авраам в земле Плиштим дни многие» (там же 21:34), и сказали наши мудрецы (Берешит Рабба, конец главы 54), что это двадцать шесть лет, тем не менее не сказано «и поселился Авраам в земле Плиштим», а лишь «и жил пришельцем», ибо он никогда не жил постоянно в одном месте, а лишь как пришелец — месяц здесь и раскидывает шатёр в другом месте. Выходит, что куда бы он ни шёл — там его дом. И в каждом месте, где он живёт пришельцем, он становится поселенцем. Ибо нет у него другого постоянного места, чтобы сказать: сейчас он пришелец в этом месте, а намерение его — вернуться на своё место. Это не так. Ибо в те дни, когда он пришелец в каком-либо месте, он становится поселенцем на эти дни.

Поэтому вот, теперь, когда он был пришельцем в Хевроне, в месте, где умерла Сара, — на эти дни он является поселенцем, как один из жителей города, а не постояльцем. И потому сказал он им: «Пришелец и поселенец я у вас» (Берешит 23:4), то есть: я, хотя и пришелец, поселенец я у вас, ибо я поселенец, как и вы, поскольку нет у меня другого постоянного места. Потому прошу: дайте мне владение для погребения у вас и т.д. И поэтому он не сказал «продайте мне владение для погребения», ибо ведь Авраам не желал их даров, однако здесь он ещё не просил саму землю, а лишь разрешение на владение для погребения — чтобы было дозволено похоронить Сару в их земле, а он сам будет искать того, кто пожелает продать ему участок земли для погребения.

Или, возможно, он пришёл к ним также дать им понять, что не будет торговаться при покупке земли и отдаст всё, что они пожелают. И можно сказать, что установление касалось лишь случая, когда придёт некто пришельцем и умрёт там — не хоронить его у себя бесплатно, ибо кто привёл его сюда умирать. Но если у умершего останутся деньги на покупку земли, или если найдётся у него родственник или знакомый, желающий купить землю за деньги, и тем более за большие деньги, — это выгода для жителей города, получить много денег за прах земли, и это не подпадает под установление, и несомненно, это разрешено и дозволено. И потому сказал он им: «Дайте мне владение для погребения у вас» — то есть: я прошу у вас лишь разрешения, чтобы мне было дозволено иметь здесь владение для погребения. «И я похороню умершую мою, что предо мной» — то есть: о покупке земли не беспокойтесь, ибо я непременно похороню её и не буду торговаться ни в коем случае, даже если назначат мне цену большую, какую только смогу вынести — отдам и отдам. Ибо ведь она предо мной — я её муж и обязан её похоронить, и она лежит предо мной, и я не желаю, упаси Боже, её бесчестия ни на единый миг.

Или так скажет: «Дайте мне владение для погребения у вас». На первый взгляд, «у вас» здесь излишне. Однако он сказал им, чтобы обращались с ним так, как обращаются с самими собой, с жителями своего города: если у кого-то нет земли — покупает землю у другого. Иное дело — с пришельцем, приходящим из другой земли и умершим там: по букве закона полагалось бы похоронить его бесплатно, если бы не установление, которое было введено именно для того, чтобы не хоронить чужого человека и не быть обязанными давать землю кому-либо бесплатно. И в самом деле: «Дайте мне владение для погребения у вас» — как одному из жителей города, покупающему себе землю, и я заплачу, сколько пожелаете, и всё равно мне, лишь бы похоронить умершую мою, что предо мной. И всё это он говорил перед ними, ибо человек торопится из-за денег, и тем более они знали издавна, что Авраам щедр в своём имуществе. И тем более в такое время, когда жена его лежит перед ним в бесчестии, он несомненно отдаст любые деньги, какие ему назначат. И таким образом, возможно, они обратят свой взор на деньги и согласятся нарушить ради него установление.

И представляется, что причина установления была такова: ведь известно превосходство святости земли Хеврона для погребения более, чем у всей Земли Израиля. И хотя вся Земля Израиля весьма свята для погребения умершего, ибо всякий похороненный в ней пребывает без греха, как сказано: «И искупит землю Свою, народ Свой» (Дварим 32:43), и сказано: «И не скажет житель: я болен; народ, живущий в ней, прощён в грехе» (Йешаяу 33:24), как сказали наши мудрецы (Ктубот 111а), — тем не менее земля Хеврона превосходит в этом ещё более, и смотри об этом в книге «Хесед ле-Авраам». И хотя это относится только к Израилю, а о народах, похороненных там, сказано (Иерусалимский Талмуд, Ктубот, глава 12, конец алахи 3): «И пришли вы, и осквернили землю Мою при жизни вашей, и наследие Моё сделали мерзостью по смерти вашей», — а сыны Хета были полными язычниками, семенем Ханаана, — тем не менее невозможно, чтобы не было разницы между похороненным там и похороненным за пределами Земли Израиля. И потому установили между собой не хоронить там никого из жителей других городов, а только из жителей своего города. Для этого Аврааму пришлось прийти с доводом «пришелец и поселенец»: хотя он пришелец, тем не менее он поселенец среди них, и выходит, что он тоже из жителей их города, и к нему тоже относится право хоронить своего умершего там. А также назначил им большие деньги, чтобы обратили свой взор на деньги, как обо всём сказанном.