Genesis

«И было в тот день и т.д., и назвал её Шива, потому шм города — Беэр-Шева» (Берешит 26:33). На первый взгляд удивительно, что сказано «потому имя города — Беэр-Шева», ведь оно так называлось ещё со времён Авраама, как прямо сказано в Писании (Берешит 21:31): «Потому назвал то место Беэр-Шева». И в этой же главе выше Писание начинает (стих 23) и говорит: «И поднялся оттуда в Беэр-Шеву». Значит, так уже называлось это место, когда Ицхак пришёл туда, — так как же сказано «потому имя города», что подразумевает, будто только теперь город получил название Беэр-Шева по имени колодца, который назвали Шива? И тем более я удивлён, что Раши, благословенна его память, не разъяснил этого, и я не нашёл среди комментаторов тех, кто обратил бы на это внимание. Но, по-видимому, здесь есть два объяснения, и возможно, оба истинны. Ибо мы уже писали выше о названии места Беэр-Шева в связи с Авраамом, что главное намерение Авраама в этом имени было сделать известным всем, чтобы это сохранилось на долгие времена, что клятва была только на семь поколений от Авраама и его потомства, и тогда этот союз будет расторгнут, — чтобы потомки Авимелеха не говорили, будто клятва была навеки. Поэтому Авраам поставил семь овец, чтобы назвать это место по числу семь, чтобы это сохранилось на поколения, дабы знали, что клятва была лишь на семь поколений, или после семи пастырей, которых Он поставит Израилю, а именно: Авраам, Ицхак, Яаков, Йосеф, Моше, Аарон, и Давид — седьмой — вошёл в Иерусалим и удалил слепых и хромых, то есть идолов, на которых была высечена клятва Авраама, как сказали мудрецы (Ялкут, часть 2, 28; Раши к Шмуэль-бет 5:6). Однако по этой логике название города должно было бы быть Беэр-Шева с сеголем под буквой шин, чтобы указывать на число семь. Но поскольку название было дано в связи с заключением союза с Авимелехом, а Авимелех поклялся лишь на три поколения, как написано (Берешит 21:23): «Не обманешь ни меня, ни моего внука, ни моего правнука», — то название места должно было читаться Беэр-Шава с камацем, по слову «клятва», ибо невозможно было назвать по числу семь из-за клятвы Авимелеха, которая была лишь на три поколения. Поэтому там сказано: «Потому назвал он то место Беэр-Шева, ибо там поклялись они оба», — то есть, поскольку оба поклялись, пришлось дать городу имя Шава (клятва), а не Шева (семь). И возможно, Авраам полагал, что одно имя включает и другое, поскольку в любом случае название содержит корень «шева». Кто не знает, что и на число семь он тоже намекал этим именем? Доказательство — что он поставил семь овец. Поэтому до рытья колодца Ицхака повсюду, где встречается это название, оно написано с камацем, ибо так было установлено Авраамом и Авимелехом по имени клятвы. И точно так же, когда здесь сказано об Ицхаке «и поднялся оттуда в Беэр-Шеву» — написано с камацем, ибо таково было тогда название.

И так это по пути истины (каббалы). Ибо, несомненно, то, что сказал Авраам Авимелеху: «Ибо семь овец возьми из руки моей, дабы это было мне свидетельством, что я выкопал этот колодец» (Берешит 21:30), — намерение его было не о материальном колодце в этой нижней земле, чтобы он так трудился и утруждался всем этим, и давал подарки Авимелеху, чтобы тот признал, что колодец воды принадлежит ему. Ведь Авраам был очень богатым человеком со множеством слуг и мог бы выкопать другой колодец. И зачем бы это было записано в нашей святой Торе? Несомненно, намерение было о точке Циона и Иерусалима, которая называется «колодец», как сказали мудрецы (Берешит Раба 70:8) на стих (Берешит 29:2): «И вот колодец в поле». И также известно получившим истину из писаний Ари, благословенна его память, что Цион и Иерусалим — это то, что называется «колодец живой воды», «он — для нашедших их», ибо оттуда черпают все аспекты мудрости, трепета и святого духа. И Авраам, праотец наш, первым выкопал этот колодец, и через него всё приходит в движение и достигает ступеней и уровней. Но именно он открыл эти врата небес для раскрытия Его Царства, благословен Он, — Царства всех миров — в этой нижней земле. Поэтому, несомненно, его намерение было назвать это место именно Шева с сеголем, чтобы указать на истинную сущность этого колодца, называемого Бат-Шева (дочь семи), включающего семь Его качеств, благословен Он. И он желал, чтобы Авимелех признал это, и это стало бы свидетельством, что он выкопал этот колодец, — чтобы внешние силы (клипот) более не захватывали зеницу ока его — источник вод, называемый «родник садов, колодец живой воды и потоки с Ливана» (Шир а-Ширим 4:15), и чтобы не было им части во всех семи — «семи очах Господа» (Зхарья 4:10), и чтобы это принадлежало ему и его потомству навечно как вечное наследие, ибо он выкопал и нашёл источник воды — он, и никто другой. Поэтому сказали мудрецы (Берешит Раба 54:5), что они договорились между собой: у кого вода поднимется навстречу при приближении к колодцу — тому он и принадлежит, и вода поднялась навстречу Аврааму, как написано в Зоаре (часть 3, 302б) об этом. И для этого он дал ему семь овец и сказал: «Ибо семь овец возьми из руки моей, дабы это было мне свидетельством», — потому что «это против того создал Бог» (Коэлет 7:14), и всему, что есть в святости, есть соответствие в клипе. Поэтому сказано: «И поставил Авраам семь овец стада отдельно» (Берешит 21:28), — ибо он отделил семь мерзостей — качества клипот — от семи очей Господа, святых качеств. Поэтому «И сказал Авимелех Аврааму: что это за семь овец, которые ты поставил отдельно?» (Берешит 21:29), — ибо Авимелех не желал этого; намерение Авимелеха при заключении союза было, упаси Бог, устроить партнёрство со святостью, чтобы обе стороны пользовались друг от друга и смешалось добро со злом и зло с добром. И мудрецы (Санхедрин 63б) предостерегали, чтобы человек не вступал в партнёрство с идолопоклонником, ибо это — корень и основа всех грехов: смешение зла с добром или наоборот. Поэтому сказал Авраам: «Ибо семь овец возьми из руки моей, дабы это было мне свидетельством, что я выкопал этот колодец», — то есть: я отделяю вашу долю — вы возьмёте эти семь мерзостей, и мне не будет в них части, и вам — в святости. Поэтому это было неугодно Господу, и Господь наказал Авраама за заключение этого союза и за этих овец, как сказано выше, ибо Израиль должен спускаться в глубины клипот, чтобы извлечь поглощённое из их пасти и вытянуть из них все корни святости и души, порабощённые ими со времён смерти первых царей, и греха первого человека, и прочих бедствий рода людского. А он заключил с ними союз не касаться всего, что им принадлежит. И когда ангелы обвинили его в этом, Святой, благословен Он, сказал им: «Единственного сына Я дал ему — если принесёт его во всесожжение, хорошо, а если нет — правы вы», как приводится (в Тана де-бей Элияу, цитируется в Ялкут, ремез 95). И на первый взгляд, какая связь между исправлением через Акеду и заключением союза? Но с учётом сказанного это понятно, ибо известно, что вся суть Акеды в том, что он связал суровые суды (гвурот) и покорил их под власть добра и милости (хесед) святости, и тем самым были покорены и связаны клипот внешних сил под святостью, и это было исправлением за заключение союза о ненападении на то, что им принадлежит. И вот, когда Авраам сказал это Авимелеху, что хочет отделить одно от другого, — мы не находим, чтобы Авимелех взял овец и признал его право на колодец, ибо Авимелех не желал этого всем сердцем; его намерение было заключить союз иначе — для партнёрства, упаси Бог, чтобы и они брали от святости, упаси Бог. И дело осталось отчасти нерешённым, ибо он вынужден был поступить по желанию Авраама, но не от всего сердца. Поэтому Авраам не назвал то место Беэр-Шева с сеголем, чтобы указать, что он полностью отделил семь святых качеств от клипы, а назвал его Беэр-Шава с камацем, по имени клятвы, ибо и аспект клятвы тоже связан с этим качеством, и тоже по числу семь, — чтобы оба смысла были включены в это имя: Шава и Шева. Но всё же основным названием было Шава (клятва), ибо так назвали его оба по имени клятвы. И не было ещё окончательно прояснено признание Авимелеха относительно Беэр-Шева (семь), — пока не пришёл Ицхак. И Авимелех изгнал его, а потом пришёл мириться, как сказано выше, и тогда сказано: «И пошли от него с миром», — то есть они признали, что упаси Бог им касаться семи святых качеств. И тотчас в тот же день слуги Ицхака выкопали колодец и нашли воду, и назвал его Ицхак Шива — по числу семь, именно семь очей Господа, семь святых качеств, заключённых в Бат-Шеве. Потому имя города — Беэр-Шева с сеголем, а не Шава с камацем, как было до сих пор, ибо Ицхак изменил название по числу семь. Поэтому сказано «до сего дня», чего не сказано об Аврааме, — ибо так было установлено имя с этого дня и далее: называть его Шева (семь), указывая, что клятва была лишь на семь поколений и семь пастырей, как желал Авраам, и как подобает называть его по истине — Беэр-Шева, ибо она — Бат-Шева, как сказано. Поэтому и после того, как союз клятвы Авраама и Авимелеха будет расторгнут, подобает называть его Беэр-Шева, ибо это имя подходит ему, — в отличие от Беэр-Шава (клятва), которое уместно лишь до истечения клятвы и не более. Поэтому там не сказано «до сего дня», ибо это имя не было установлено навеки, а лишь до окончания клятвы. Тогда как имя Беэр-Шева (семь) установлено навечно — «до сего дня», ибо Ицхак возжёг её семь светильников навеки. И этим разрешается вопрос о том, что далее написано: «И вышел Яаков из Беэр-Шавы» (Берешит 28:10) — с камацем. Ведь казалось бы, Яаков вышел из места, где жил его отец Ицхак, а название его города — Беэр-Шева (с сеголем), как прямо сказано. Однако до истечения клятвы Авраама место называлось обоими именами — иногда одним, иногда другим, ибо клятва ещё не завершилась: порой называли по имени клятвы, порой по числу семь. А здесь Писание говорит, что оно названо Беэр-Шева (с сеголем) «до сего дня» — то есть навечно, как сказали мудрецы, что везде, где сказано «до сего дня», имеется в виду навеки, ибо это имя осталось навечно, как сказано.

И ещё представляется, что тот колодец, который выкопал Авраам и назвал Беэр-Шава (с камацем), — так он и называется по сей день. Поэтому сказано: «И поднялся Ицхак в Беэр-Шаву» (с камацем). И потому там не написано «потому назвал имя города Беэр-Шева», ибо он не давал имени городу — он лишь назвал то место Беэр-Шева, и это колодец, у которого поклялись Авраам и Авимелех. А Ицхак выкопал другой колодец, и всё в том же месте, и назвал его Шива. И сказало Писание: «Потому имя города — Беэр-Шева» (с сеголем), ибо имя города было установлено по этому колодцу, который выкопал Ицхак, и по числу семь оно называется Беэр-Шева с сеголем. Поэтому о Яакове сказано, что он вышел из Беэр-Шавы (с камацем), ибо он тогда случайно оказался у колодца Авраама и оттуда вышел. И возможно, что перед уходом к Лавану он нарочно пошёл и к колодцу своего деда, чтобы получить оттуда аспект святости, заложенный там со времён Авраама, и испить от его верных вод — «милости Господа, милость Аврааму» (Миха 7:20), и оттуда вышел в Харан. И ещё можно сказать: мудрецы сказали (Берешит Раба 65:6): «Это учит, что уход праведника из места оставляет след — ушла его красота, ушло его великолепие и т.д.». И на первый взгляд трудно: ведь Ицхак, праотец наш, оставался там, — как же сказать «ушла его красота» и т.д.? Однако основное место жительства Ицхака было в Беэр-Шеве (с сеголем), и там уход Яакова не произвёл впечатления. Но в Беэр-Шаве (с камацем) — там был заметен уход Яакова, ибо Яаков включал в себя всех праотцев и постоянно бывал в обоих местах. Поэтому сказано: «И вышел Яаков из Беэр-Шавы» (с камацем), — то есть его уход был заметен именно в Беэр-Шаве, где ушла красота, ушло великолепие, — в отличие от Беэр-Шевы (с сеголем), где Ицхак оставался, как сказано.