Genesis

«И проснулся Яаков» и т.д. «И сказал: действительно, есть» и т.д. (Берешит 28:16). Слово «действительно» (ахен) на первый взгляд не вполне точно, и следовало бы сказать: «и сказал: вот, есть» и т.д. Но представляется, что этим он намеревался подтвердить слова сна, ибо не все сны безусловно верны — иногда сны говорят ложь, и слова их неправдивы. Поэтому сказали наши мудрецы (Ялкут Невиим, ремез 175) о сне Шломо, по стиху: «И пробудился Шломо, и вот — сон» (Млахим I, 3:15): «Птица чирикает и знает, что чирикает» и т.д. — ведь даже там, хотя Г-сподь тоже явился ему во сне ночью, тем не менее не подтвердилось у него, истинный ли это сон, пока он не увидел на деле, что дело истинно и нет в нём неправды. Так и здесь: поскольку, когда Яаков проснулся, он увидел на себе страх и трепет, как сказано далее: «и убоялся, и сказал» и т.д. (Берешит 28:17), — он понял этим с ясностью, что его сон, безусловно, истинен от Г-спода. Поэтому сказано: «И проснулся Яаков от сна своего, и сказал: действительно, есть Г-сподь» и т.д. — то есть: истинно то, что я видел во сне, — что Г-сподь стоит надо мной, — ибо я ощущаю воочию, что есть Г-сподь на этом месте, по страху, который на мне. И ещё одно доказательство привёл он к своим словам, что слова сна, безусловно, истинны: ведь «есть Г-сподь на этом месте, а я не знал» (Берешит 28:16). И сказали наши мудрецы (слова Раши здесь): если бы я знал — не спал бы на столь святом месте. И они точно вывели это, ибо без этого слова «а я не знал» на первый взгляд излишни — какая разница, знал он или нет? Но, безусловно: если бы знал — не спал бы. И поэтому Яаков, наш праотец, мир ему, увидев величие пребывания святости и света Г-сподня на этом месте — настолько, что если бы знал, не стал бы здесь спать, — сказал: а почему же Г-сподь, благословен Он, скрыл от меня это чудесное сияние святости вчера, во время молитвы — вечерней молитвы, которую я молился здесь, — если не ради того, чтобы я увидел совершенное пророческое видение во сне ночью, — ведь наяву он не был к тому достоин, как сказано. И из этого ясно доказано, что все слова сна — истина, ибо для того Святой, благословен Он, скрыл это от меня, чтобы я лёг и увидел это во сне. А если бы я знал — не спал бы на столь святом месте. И всё возвращается к сказанному выше: «действительно, есть Г-сподь» — то есть это истина, что, безусловно, есть Г-сподь, и это ясный сон. И ещё доказательство — из того, что «я не знал», как сказано.

И чтобы понять: ведь на первый взгляд, сама эта трудность остаётся — разве Яаков не знал о святости горы Мория прежде, от отца и деда своего? Ведь сердце его затрепетало помолиться там, и он сказал (Санхедрин 95б): «Возможно, я прошёл мимо места, где молились мои отцы» и т.д. — и молился там. Так почему же он позволил себе заснуть там? Однако всё возвращается к тому, что мы написали в начале главы: Яаков, наш праотец, полагал, что поскольку гора Мория не на своём месте в Иерусалиме, а была сдвинута и пришла до Бейт-Эля, — немного уменьшилась святость места, и его святость не столь велика, как на своём месте. Поэтому он сказал здесь: «Действительно, есть Г-сподь на этом месте» — и буква «бет» (в слове «бамаком») огласована «патах», что заменяет определённый артикль «хей», как известно грамматикам. То есть: теперь я знаю, что есть Г-сподь «на этом месте» именно — оно и есть гора Мория, и его святость не зависит от святости Иерусалима, чтобы сказать, что лишь на его месте — пребывание Шхины. Ибо это место — то, которое Г-сподь избрал Себе уделом, и Шхина не сдвинется от него, где бы оно ни находилось. «А я не знал» этого прежде, ибо полагал, что святость не будет столь велика вне его места. Поэтому: